Раин Макс: другие произведения.

Витязь на рассвете

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 4.96*83  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наш современник попадает в русское средневековье, во времена династических войн. Понятно, что в князя. 10 глава выложена 15 марта.

  Пролог
  
  Вечерело. Я гнал свой боевой Жигуль по колдобинам давно не ремонтированной дороги. Немного не рассчитал со временем. Не предполагал, что придется тащиться с черепашьей скоростью. До райцентра уже не доеду. Хоть деревеньку какую-нибудь повстречать, к старушке одинокой на постой напроситься. Ночью по таким дорогам ехать самоубийственно.
  Потребовалось прийти на помощь своему другу Сереге - привести из далекой костромской глуши известную старуху-знахарку. Мы вместе служили в одном подразделении спецназа. В наших кругах помогать было принято даже незнакомым людям. Мать Сережки угасала прямо на глазах, а врачи уже десятый диагноз ставили. Друган как услышал где-то про эту бабку, так и насел на меня. Дело не в том, что ему некогда. Просто за мной закрепилась репутация неотразимого уговаривателя. Организую мысли и эмоции женщин в правильном направлении. А старухи, они те же женщины, где-то глубоко.
  Взял отпуск за свой счет и рванул в эту экспедицию. Чипэндейл недоделанный. Нет, не подумайте, что я злюсь. Наоборот. Знаю, что ради меня все мои друзья любую жопу на куски порвут в зоне досягаемости.
  Асфальтированная двухрядка уныло тянулась через дремучие костромские леса. Я засматривался на окружающие виды, благо, что никто мне не мешал в этом. Во время поездки ни одна чадящая отрыжка цивилизации не попадалась. Обогнал только телегу со стариком и понурой лошадью. Красивые вековые ели и сосны величественно обступали узкую трассу. Смолистый воздух вкусно врывался в легкие. Я просто балдел в реальном времени.
  Понятно, что ничего хорошего не могло продолжаться вечно. За очередным поворотом меня, обалдевшего, сбил лосяра... Или я его сбил? Короче, мы оба друг друга сбили. Лось в лежку, так и мой верный коняга тоже, если мог бы, улегся. Ну и я... Поплохело как-то.
  Не помню, сколько я там пролежал. Помню только, как пришел в себя в старой халупе. Разбудил меня резкий запах обосравшейся собаки. Потом оказалось, что так овчина попахивала, на которой я распростерся. Потом накатила боль в голове и грудине. Я застонал. Раздался старческий шамкающий голос с непонятной пока половой принадлежностью:
  - Очнулся, милок. Как же ты так убился? Осторожней надо в наших то лесах.
  Поднесли к губам питье. Я глотнул. По телу разлилась освежающая прохлада. Боль притихла. На автомате пробормотал слова благодарности.
  Понемногу глазам вернулось зрение. В полутемной комнате, освещаемой тусклой лампой, хлопотала старушка с колоритной внешностью Бабы-яги. Во рту у ней торчал только один зуб. Я невольно улыбнулся.
  - Бабуля, а вы меня потом не скушаете?
  Бабулька затряслась в беззвучном смехе.
  - И-и-и, сынок, такого статного молодца со всей душой отведала бы, да только зубы все лешим позакладала.
  - Спасибо вам, бабушка! - вновь решил я поблагодарить спасительницу, - А с моей машиной что? И как вы меня до дома дотащили?
  - Не знаю я, что с твоей машиной сотворилось. Выздоровеешь, к Федосею сходишь вызнать. Заодно и поблагодаришь его. Он тебя на своей телеге привез.
  Проговорив это, старушка принялась снимать бинты. Раны еще кровоточили. Она вдруг обмакнула палец в мою кровь и с причмокиванием пососала.
  - Кровь у тебя, милок, важная. Многое тебе дано. Нужно только время и место знать, чтобы силушку твою, пращурами заповеданную, приложить.
  Меня эти непонятные манипуляции и слова начали немного напрягать. Я сказал, что мне вообще-то надо ехать дальше. Друга из беды выручать.
  - Все в порядке с твоим другом будет. А ты лежи, здоровей. Куда с такими ранами собрался ехать? - строго изрекла бабушка.
  Утром она поднесла в глиняной чашке мутный напиток и приказала выпить. Я беспрекословно отхлебнул малоприятную маслянистую жидкость. Резко накатила тошнота и слабость, закружилась голова, сознание померкло.
  
  1.
  - Падучая у него, аль чаво? - послышался дребезжащий голос.
  - Отравили нашего сокола ясного изверги васильевы! - внезапно раздался истошный женский вопль.
  Разразились крики, которые почему-то стали удаляться. Мне осталось только недоумевать странному концерту в старушечьей избе. Можно было, конечно, взглянуть на неких Васильевых, отравителей соколов, но веки были сладко и дремотно тяжелы, не хотелось ими двигать. Я предоставил хозяйке разбираться со своими чокнутыми гостями и ушел в долину грез.
  Потом меня начали трясти и очень даже энергично. Это явно была не старуха. Чего они все до меня докопались? Если от меня немедленно не отстанут, то пусть потом не обижаются, вытирая кровавые сопли. Надоедливый, воняющий луком тип, кроме трясения, еще периодически слюнявил мне морду своей бородой. Блин, это уже слишком...
  - Пошел ты нах, понял? - гаркнул я, не открывая глаз.
  - Куда мне идти? - испуганно переспросил приставучий тип.
  Мой тенорок мне показался странным. Доводилось умирающим лебедем валяться по госпиталям. Пришлось приоткрыть глаза и внимательно рассмотреть участников глумления над моей тушкой. Вместо старухиной избы обнаружилось странное помещение с деревянными расписными сводами и узкими окнами. Возле меня терлись участники фольклорного ансамбля в расшитых узорами рубахах и цветастых штанах. Сапоги их тоже были расписаны узорами. Ближе всех ко мне находился дородный мужчина с харизматичной мордой, заросшей мощной рыжей порослью. Фактурный мужичок, чем-то на Джигурду смахивающий. Актер, скорее всего, с амплуа бандитов, бунтарей и сумасшедших.
  - Сына мой, жив! - радостно воскликнул Джигурда.
  Розыгрыш это что ли? Куда меня старушка передала? Ладно, подыграю шутникам:
  - Куда я денусь, папанька?
  В глазах мужчины промелькнуло удивление, но он ничего не сказал и повернувшись назад, спросил о лекаре. Мне страшно хотелось спать, и я, хныкнув, заявил об этом.
  - Спи, коль хошь, - согласился папаня и сделал жест, чтобы все удалились.
  После вышел сам.
  Уснуть так и не удалось. Приходили какие-то тетки звать меня отобедать, но я их вежливо отправлял в неизведанные дали. Приходил тип с дребезжащим голосом по тому же поводу, я его тоже туда. Он расфырчался, потому что обедней оказалась церковная служба. Все равно в игнор. Только против естественного начала не попрешь. Пришлось поднимать свой спецурский зад до ветра.
  Только сверкать голой попой музейным работникам не было желания. Поискал глазами какие-нибудь штаны. Нашел ночнушку, только без рукавов. Елки кучерявые! Чего с моими руками случилось? Усохли что ли? И тело будто бы не мое. Тощее какое-то, пацанское. Зеркало где тут можно найти? Пошлепал босыми ногами по длинным помещениям и переходам. Почему-то встречавшиеся женщины сильно смущались, взвизгивали и чуть ли в не обморок падали от моего вида. На себя бы посмотрели. С такими крашенными мордами только ворон в огороде пугать. Кто над ними прикололся, сказав, что раскрашивать щеки и шею красиво. Развели тут сплошной маразм.
  Во дворе молча разыскивал кустики с желательным малолюдьем. Меня нагнали два бородача и принялись напяливать фольклорную одежонку. Я злобно сообщил, что готов устроить для них всех ласковый дождь, от которого грибов не будет, если не прекратится эта надоевшая самодеятельность. Мужики, врубившись в проблему, доверительно сообщили мне, что гадить я мог и у себя в спальне. Для такого холопы имеются с ночной вазой. Я с огромным трудом смог поймать падающую челюсть. Мочевой пузырь не позволил мне покрутить у черепа рукой. Ладно, если в этом учреждении так принято, то пусть будут ночные вазы с холопами. Надеюсь, что рано, или поздно этот идиотизм все равно закончится. Интересно, за какую зарплату тут согласились придуриваться?
  Холопами оказались двое холёных малолеток лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Они торжественно внесли деревянную бадью, как обычно разукрашенную узорами. Сверху неожиданно расположился стульчак. Поставив принесенный агрегат, пацаны замерли истуканами, опустив очи долу. Я подождал некоторое время, потом взорвался вулканом матерных страстей, сообщив извращенцам, что мой стриптиз очень дорого стоит. Офигевшие пареньки, толкаясь и подвывая от страха, шустро вымелись из спальни. С запозданием заметил еще одно маленькое ведерко с водой и лежащие рядом серые тряпочки. Бессильно матернулся. Никогда еще меня так не унижали.
  Так, надо скорей понять, что случилось с моим телом? Стоп... Почему эти люди так странно ко мне обращались, словно я в дурку попал? "Сокол ясный", "надежа", "господин"... Чем больше я думал, тем меньше вразумительных объяснений находилось. Лучшая мысль была, что я сплю, но боль от щипков была реальной. И все вокруг было так правдоподобно.
  Выглянул за дверь. Два "холопа" шустро вскочили с лавки и бухнулись на колени. Попросил их не переигрывать и, подозвав чернявого с узким лицом и вытянутыми губами, предложил:
  - Приятель, врежь мне по морде со всей силы.
  Чернявый вдруг снова шлепнулся на колени и попытался поцеловать мои руки, чему я решительно воспротивился.
  - Пощади, господин. Меня же казнят! - выл он, заливаясь слезами.
  Жуткая догадка кольнула сердце.
  - Какой нынче год? - задал я другой вопрос пареньку.
  - Нам сие не ведомо. Не гневайся, княжич! - жалобно проговорил чернявый.
  - Княжич? Хм... А в каком мы тогда княжестве, тебе ведомо? - продолжил я расспросы.
  - В Галицком, вестимо.
  Из истории, которую я знал хорошо, потому что со школы увлекался ею, вспомнил, что было два таких средневековых княжества. Одно, более раннее, располагалось к западу от Киева. Другое в приволжских лесах. Так получается, что я провалился на несколько веков назад? Это объяснило бы странную трансформацию моего тела и прочий заворот мозгов с холопами и бабами крашенными.
  - А какой князь сейчас тут правит?
  - Князь великий Юрий Дмитриевич, ваш отец.
  Только теперь заметил, что говорил и воспринимал слова, сильно отличающиеся от тех, к которым привык. И это не вызывало у меня никаких неудобств. Словно некий интерфейс в фоновом режиме помогал мне как-то тут адаптироваться.
  Итак, Юрий Дмитриевич, князь галицкий, он же звенигородский, третий сын Дмитрия Донского, правил на севере Руси на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого веков. Боролся за великий престол с племянником, князем московским, Василием Васильевичем. Имел четырех сыновей: Василия, Дмитрия, еще раз Дмитрия и Ивана. Сейчас я вызнаю свое имя, и с учетом возраста смогу примерно определить год:
  - Как меня самого звать?
  Холоп с некоторым страхом посмотрел на меня, но ответил:
  - Димитрием, господине.
  Опять - двадцать пять. Теперь как сформулировать вопрос про какого Дмитрия из двух? Один был по кликухе "Шемяка", другой типа "Красный". Но, прозвища обычно давались в течение всей жизни, может даже в зрелом возрасте. Стоп! Юрий второй переселился в Галич только после воцарения племянника в Москве в 1425 году, и захватил Москву, став великим князем в 1433 году... Не помогает. И тот и другой пока еще претендуют на мое тело. Ладно, разберемся с этим попозжее.
  За размышлениями позабыл, что передо мной на коленях стоит человек, хоть и пацан. Или это интерфейс меня так отформатировал? Спохватившись, велел ему подняться.
  - Господин, можно нам бадейку вынести? - жалобно попросил чернявый.
  - Еще бы не можно! Всю жизнь мечтал спать возле унитаза. Тебя то так кличут?
  - Жданом зовусь.
  - А приятеля твоего как?
  - Его Устином зови, господине, - махнул в его сторону рукой Ждан.
  Мордастенький блондин, услышав свое имя, на всякий случай рухнул на колени.
  Вытащив бадейку, парни спешно вернулись и стали обряжать меня в белую, вышитую золотыми завитками рубаху и синие шерстяные штаны, потом подпоясали серебристым поясом. На ногах оказались сафьяновые сапожки кроваво-красного цвета. Причем на каждом сапоге по бокам были вышиты позолотой дурацкие птицы. Полная улыбчивая, с размалеванным лицом, женщина повела меня в одной ей ведомом направлении. Я оказался в комнате со стоящим посередине накрытым столом, возле которого суетились молодые парни и девушки в холщовых одеждах. Командовал ими остробородый мужчина в кафтане. Мне не улыбалась перспектива садиться за стол с грязными после туалета руками. Распорядитель правильно воспринял мои жесты и выражение лица. Один из холопов подскочил к моим рукам с влажной тканью и оттер их.
  Не успел я приземлиться на пятую точку, как передо мной возникла тарелка с ботвиньей из кореньев разных, но без мяса. Я схватил свою расписную ложку и принялся работать ею на полных оборотах. Не успел опустошить тарелку, как поставили каши вязкие, сменившиеся кашами рубленными, похожими на салаты моего времени. Кисели с вкраплениями ягод и узвары грушевые, вишневые, смородиновые заедал пряженцами с луком и капустой. Жаль, что мясного ничего не было. Наверное, постный день. Наевшись, сыто рыгнул и ляпнул:
  - Кофе можно, чашечку?
  Бородач округлил глаза и с поклоном произнес:
  - Сей продукт мне неведом, господине.
  Внезапно вспомнилось, что кофе в начале пятнадцатого века даже в Османской империи еще мало кто знал. Решил побаловать себя хотя бы заменителями:
  - А дубы тебе ведомы? А цикорий? А ячмень? Пусть соберут мне желуди, ячменные зерна и корни цикория и приготовят напиток.
  Бородач растерянно поклонился. Слуги быстро собрали использованную посуду и вышли, подгоняемые распорядителем. Я остался сидеть за пустым столом. Никто мне ничего не сообщал, что нужно дальше делать. В таком случае решил прогуляться по дворцу и убить сразу трёх зайцев. Первый косой - это утряска трапезы по кишочкам, второй - банальная разведка и сбор инфы об окружающем мире, а третий - надо же справляться со стрессом от внезапно наступившего когнитивного диссонанса. И какая падла меня сюда сунула? Тоже интересно было бы знать.
  Дворец поразил обилием переходов и открытых галерей. По ним шустро шмыгали толпы холопов и дьяков, не забывающих отвешивать мне поклоны. Лаптей ни у кого не наблюдалось. В основном, кожаные сапожки и чоботы. Одежда простая, льняная. Знатных можно было различить по вышивкам. Неприятные запахи, вопреки ожиданиям, полностью отсутствовали. Даже наоборот, от челяди пахло чем-то приятным, травяным. В глазах некоторых людей замечалось недоумение. Наверное, что-то в моем поведении было не совсем привычно им. Ничего, перебьются. Недавняя болезнь всё спишет. В окнах сводчатых помещений была вставлена слюда, но кое-где обнаруживались стёкла, качества невысокого: тускловатые, с наплывами. Если есть сей предмет прогресса, значит, должны существовать и зеркала. Мне не терпелось рассмотреть новую свою внешность. Где всё же тут долбанные зеркала находятся?
  Поймал спешащего мимо дьяка и озаботил вопросом. Мужичок постоял, помялся, посомневался мордой и наконец вспомнил, что искомое в палатах моей матушки-покойницы может отыскаться. Палаты оказались закрыты на висячий замок. Остановил другого дьяка и распорядился как можно быстрее доставить зеркало в мои палаты. Клерк завис в замешательстве, затем осторожно поклонился и пошёл дальше, оглянувшись пару раз. Надо срочно обзавестись персональным Вергилием, иначе точно в скорбное место заметут. И даже не будешь знать за что.
  Через высокое и украшенное резными виньетками крыльцо спустился во двор. Там круговорот людей был на порядок интенсивнее. Внимание привлекла группа мальчишек, увлечённо играющих маленьким ножичком. Им они пытались попасть в железное кольцо. Судя по добротной одежде, эти ребята были из обеспеченного сословия. Может быть, они мне помогут тут освоиться? Подошёл к ним, изображая заинтересованность игрой. Ребята вдруг напряглись и стали активно расходиться. Через минуту я стоял наедине с собой, озадаченный дальше некуда. Мне тут что, бойкот объявлен? Напряг серое вещество. Пришли воспоминания от бывшего резидента тела. Этих ребят я когда-то подставил под суровое наказание. Не простили. Трусоватым и некомпанейским пацаном был княжич, однако.
  Прошёл задумчиво дальше по обширному двору и наткнулся на группу тренирующихся на мечах гридей. Один из бородачей, увидев меня, улыбнулся и сказал:
  - Давненько тебя не было на ристалище, княжич. Сие плохо для навыков ратных.
  То был мой телохранитель и учитель в боевых искусствах. С последнего татарского набега я не показывался в тереме княжемком, живя среди монахов монастырской жизнью. Пока собирался придумать приличествующий ситуации ответ, влез в наше общение очередной дьяк и высказался:
  - Не томи его, Акимушка. Болезный он.
  Прекрасно, буду пока эксплуатировать эту возможность. Пойду болеть к себе в палаты.
  Около кровати обнаружил бронзовую пластину. Такими, значит, зеркалами в здешнем времени пользуются. Лицо не впечатлило. На меня смотрел худой с узким лицом мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Из-под копны светло-рыжих, почти жёлтых волос позорно проглядывалась лопоухость. Большие глаза оловянно таращились. Похож чем-то на мыша под веником. Будто его, то есть меня сильно напугали, а валерьянки дать забыли. Продолжал отчаянно искать хоть что-то, что примирило бы меня с реальностью. Волосы кучерявятся. Когда был Ленин маленький... Хорошо, что не картавенький, слава пресвятой кочерыжке. Нос нормальный, сносный, породистый, и подбородок, тоже ничего. Хоть что-то...
  За дверью маялись Ждан с Устином. Я подозвал обоих и спросил, чем обычно занимаюсь в это время. Холопы не сказали ничего нового. Княжич Дмитрий проводит всё свое время у отца Паисия, игумена Успенского монастыря. Однако, это мысль. В монастыре вполне можно будет получить хоть какие-то ответы.
  Отец Паисий требовал, чтобы к нему приходили в скромных одеждах. Мне пришлось переодеться в простую рубаху и порты. Сапоги тоже сменились на кожаные чоботы, очень напоминавшие мокасины моих дней. Для головы был приготовлен неопределенного цвета суконный колпак. Холопы остались в тереме. Если я зависну в монастыре, то могут мне снова слуг поменять.
  Когда я шел по дому и через двор к воротам, ловил на себе жалостливые взгляды теремных людей. Типа, опять взялся за свое. Вокруг меня засуетились дьяки. И вскоре я оказался охвачен возком с впряжённой в него вороной лошадью и парой всадников в сопровождение. Очень кстати, потому что мне ещё не приходилось ездить верхом.
  Деревянный монастырь находился в удалении от городских стен примерно с трёх километров. Я с любопытством оглядывал открывающиеся передо мной виды. Княжий терем занимал место в самой крайней южной части крепости, на взгорье. От площади перед дворцом в три стороны разбегались дороги, брусчатые стволами деревьев. Мы поехали по склону в сторону северо-западных ворот. Богатые терема бояр и прочих служилых людей внутри крепости сменились свежесрубленными избами мастеровых людей на посаде. Кое-где попадались обгорелые остовы зданий. Пожары были часты в то время, или враги какие-нибудь постарались? Город располагался на высоченном холме, называемом в народе Балчугом. Встречавшиеся по пути люди не выглядели бедно. По всей видимости, экономика княжества была на подъеме.
  За ворота самого монастыря въезжать было не принято, даже князю. Я, оставив провожатых, которые тут же развернулись и ускакали обратно, увозя и возок, потопал пешком в обитель. У входа в красивый деревянный терем был встречен монахами и попросил проводить к отцу Паисию.
  
  2.
  Ожидал встретить бородатого фанатика с безумным взглядом. За столом у раскрытого окна сидел и читал книгу профессорского вида старичок. Увидев меня, он приветливо улыбнулся и сказал:
  - Вельми рад, дорогой мой сыне Дмитрие, что счастливо избежал ты суровой хворости и, восстав, сразу поспешил к старику трухлявому.
  Я провел ритуал подхода и целования руки и ответил:
  - Здрав будь, отче! Хочу с тобой о многом поговорить.
  - Всегда готов с тобой обо всем разговаривать, - снова улыбнулся старец, - задавай свои вопросы.
  Какой нынче год, никак не вспомню.
  - Шесть тысяч девятьсот тридцать восьмой от сотворения мира заканчивается. Через три дня новолетие наступит, милый мой отроче, - проговорил Паисий, пристально на меня глядя, - Пошто забываешь сие и другим будто стал? Люди баят, что ты речами изменился и на отца своего глаголы греховные изливаешь.
  - Не помню сие. В беспамятстве был, наверно, - попытался миролюбиво оправдаться.
  - И сказываешь так, будто из дальней стороны только что воротился, - продолжать нагнетать старец.
  Меня это понемногу начинало заводить. Чего этот преподобный вздумал цепляться к словам болезного мальца? Нечем развлечься, что ли?
  - За советом я к тебе приехал, отче, а ты глумишься над хворым, - строго высказал старику.
  Тот даже задохнулся от возмущения, видать, ещё никогда ему отрок так не перечил.
  - Рёк тебе надысь про бесов, тело больное насыщающих. Гордость в тебе возобладала не по возрасту. Видать, много их в тебя налезли. Надо тебя посечь добротно для душевного вздоровления.
  Теперь моя очередь пришла возмутиться. Вот оно, тёмное средневековье во всей своей красе. С трудом поборол гнев и попросил миролюбиво:
  - Не надо меня сечь.
  - А раньше ведь не противился. Благолепно нёс послушание, - укоризненно высказался старец, - Отцу своему передашь мои настояния. Как с тобой поступить, в его родительской воле.
  Пока раздумывал, как оформить свой уход. Разговаривать с упоротым религиозником больше не было никакого желания. Игумен вдруг изрёк:
  - Старец покойный Савва Сторожевский предрекал, что без усердия в молении душа с отрочества паршой греховности поражается и в силки к диаволю угождается. Однакоже, надобно тебя проверить. Вдруг над тобой интродукция сотворена.
  Делать нечего. Поплелся вслед за старцем в храм. Будем надеяться, что процедуры останутся в рамках приличий. Зря я с ним схлестнулся. Заводить недругов, в особенности такого ранга, сейчас нежелательно.
  В храме мы прикладывались к образам, брызгались святой водой, читали молитвы. Проверив какие-то там свои гипотезы, старец повел меня обратно в свой кабинет, запер дверь и принялся долго рассматривать в глаза. Мне эта игра в гляделки страшно раздражала, но я героически держался.
  - Взор твой иной, словно не Димитрий ты стал вовсе. Нет у меня пока речений никаких для тебя. Буду молиться, авось Господь надоумит меня, раба недостойного, как поступить.
  Правильно, стариканчик, помедитируй. Тебе полезно.
  - А к послушанию, сыне мой, добавь чтение покаянного канона с утра после заутрене. Сорок дён читай неустанно. А теперь иди, отроче. Дай мне побыть в одиночестве.
  Старичок, немного отвернувшись и, изображая оскорблённую добродетель, сунул мне под подбородок свою сухенькую руку для целования.
  Поговорил, как уксуса напился. Чего только Димон находил раньше в общении с этим старцем? Весь взбудораженный столкновением со средневековой реальностью, чуть не врезался в полноватого улыбающегося монаха, явно мне знакомого.
  - Куда так мчишься, милый мой Дмитрие, ног под собой не чуя? - совсем не по-церковному поприветствовал он княжича.
  С некоторым запозданием вспомнилось, что передо мной библиотекарь отец Вонифатий. Как я его упустил из головы. Отрок проводил с ним много времени, обсуждая устройство мира, биографии святых и прочих великих деятелей.
  - Выздоровел во славу Господа нашего и сразу сюда? Алчет твой ум пищи духовной. Ах, алчет, - добродушно лопотал он.
  - Вельми рад, отец Вонифатий, что встретились. К тебе спешил. Много чего надо вызнать, - обрадовался я.
  - Книги твои алхимические я пока у себя спрятал. Не дай Господь, прознает святой отец, не сдобровать нам обоим, - доверительно сообщил мне библиотекарь.
  Мы вместе устремились в библиотеку. Я не помнил расположений помещений здания, поэтому пристроился идти следом за монахом. В просторном зале деревянного строения бродило несколько служек. Кто это придумал располагать книги в пожароопасном месте? Не сказать, что количество фолиантов впечатляло, но для своего времени это было что-то особенное. Кроме наиболее часто встречающихся пергаментных книг, здесь хранились также скрученные в тубы папирусные экземпляры, бумажные либеры из имперских земель.
  - Отец Вонифатий, могу я с тобой наедине поговорить? - обратился я к благожелательному мужчине.
  Монах моментально среагировал и молча направился в уединённый кабинет, скорее, келью. Аскетичную обстановку создавали только три элемента: ложе, маленький стол, тоже деревянный, киота с иконами в углу и висячий шкаф, который представлял собой скопище полок, набитых книгами и закрытых дверцами. На столе скучал кувшин с чем-то жидким внутри. Как всё это не соответствовало округло-жизнерадостному облику хозяина. Вонифатий усадил меня на ложе рядом с собой и нетерпеливо спросил:
  - О чём ты, Димитрие, хотел мне тайно поведать?
  - Никому не говори, отче, особенно Паисию, но я многие вещи кажись позабыл после болезни. Амнезия, как говорят ромеи. Вот, к слову, какой я из Дмитриев? Старший, или младший, у отца?
  - Ретроградная? - уточнил Вонифатий, - В таком случае, надо тебе повторить то, что делал перед болезнью. Читал ты эту книгу.
  Монах вытянул откуда-то снизу и протянул пергаментный фолиант. Я вспомнил, что знаю латынь. Книга была начинена символами и пентаграммами. Ладно, попытаюсь позже разобраться, если время найдётся. Говорили мы с библиотекарем долго. Он на всякий случай решил мне описать общую ситуацию с княжествами и с Русью всей. Чувствовалось, что ему нравилось говорить на исторические темы.
  Я тут оказался младшим Дмитрием. Значит, не стану знаменитым Шемякой, а только его малоизвестным братом, оставишим свой след в истории только загадочной смертью в молодые годы. Мой род ведет себя от той ветви Рюриковичей, которая прославила себя подвигами Александра Невского и радениями Ивана Калиты. Мне натикало тринадцать с лишком лет. По матери я Анастасьин, и она уже восемь лет как умерла. Братья старшие Василий и тоже Димитрий с отцом нынче в ссоре и сидят по своим уделам в Звенигороде и в Рузе, предавшись врагу нашей семьи - отроку Василию московскому. Искусом бояр окружающих его и бабки-литвинки сей отрок трон великого княжения захватил, старину нарушив. А по тому праву не он, а его дядя, то есть мой отец, должен на Москве сидеть, а не в Галиче. Батя в Орду ехать хочет к царю Мехмету, отсудить исконные права у племяша.
  Этот момент для меня был непонятен. По истории обычно наследовал трон старший сын. И князь Василий был в своем праве, как старший сын умершего князя Василия первого Дмитриевича. Однако на Руси с рюриковых времен существовал другой порядок "по старшинству". Старшим в роде признавался не сын государя, а брат. Потом следующий брат до тех пор, пока старший сын умершего старшего брата не превзойдет возрастом всех. Когда уходят на тот свет все братья колена, трон в обязательном порядке занимает представитель старшей ветви. На новом колене наследование протекает только внутри своего куста. Линии двоюродных братьев практически выключаются из наследования. Так возникают рода "молодших братьев". Это право позволяло избежать случаев, когда на троне оказывались малолетние недоумки. С другой стороны, какой родитель не захочет потрафить своему отпрыску, передав тому трон напрямую, вопреки исконному порядку. Привычный по истории и устоявшийся в более позднем времени порядок престолонаследования назывался салическим законом.
  Если бы восторжествовало право "по старшинству" и мой отец занял престол великого княжества Владимирского и Московского, то наследовал бы ему младший брат Андрей Можайский, а тому Константин Углицкий. И только после него нынешний правитель Василий Второй. Братья его все успели помереть. Если не будет детей у него, то тогда только подгребается к московскому престолу куст нашего отца, начиная со старшего брата Василия Юрьевича. То есть мне особо и не на что рассчитывать, кроме как на какие-то уделы по праву принца крови. Вот такие крокодилы, однако!
  Чего еще интересного сообщил библиотекарь? Есть еще младшенький братик по имени Иван. Он болен постоянно. По всем симптомам - дцп.
  Что ещё... Татарове не дают покоя Руси святой. Мучают данью великой и в полон люд угоняют. Родичи-князья друг друга жрут поедом как последние враги. А еще глад и мор земли наши посещают. Слава Христу, что спаслись в нашей семье от недавнего морового поветрия, а в родах Владимира Храброго и князей Тверских, да Ярославских многие не убереглись.
  Поблагодарив горячо улыбчивого монаха за сказ, я стал собираться домой. Отец Вонифатий хотел было послать служку верхом за каретой в город, но я его отговорил. Пожелал пройтись пешком. Библиотекарь заметно удивился, но ничего не сказал. Мне были даны в провожатые два крепких оружных монаха.
  Вечернее августовское солнце так раскалило воздух, что не помогал тихо дувший ветерок с не видимого от монастыря озера. Духота была труднопереносимой. Вышел на пригорок и взору представилась величественная панорама батиной столицы. На высоченном холме крепкими деревянными стенами, изящными башенками, куполами церквей и луковицами теремов красовался Галич. Было что-то таинственное и щемяще-дорогое во всем увиденном. Словно картинка из праздничной открытки на тему русской сказки. Сердце сжалось и на глаза навернулись слезы. Захотелось запеть, рвануть с места и, разбежавшись, ворваться в эту красоту.
  Отослал служек обратно, сообщив, что пройдусь пешком. Монахи равнодушно промолчали и повернули обратно.
  Новая грань средневековой жизни открылась мне. Оказывается, при монастырях существовали свои воинские подразделения, не подчинённые князю. Своего рода "гвардейцы кардинала". Церковь, как один из самых крупных феодалов государства, нуждалась в силовой структуре. У каждого боярина во дворах имелся небольшой отрядик. Тут же целое войско содержится, интересно на какие шишИ.
  Решил пошляться по живописным окрестностям просто так. Прикоснуться, так сказать, всеми чреслами к Средневековью. Одежонка на мне была не мудрящая, даже определённо хуже, чем у среднепорядочного городского простолюдина. Вот только у любого из них в мошне обычно брякало хотя бы пара медных пуло. У меня же там даже дохлого тараканчика не имелось.
  Мошной назывался тканный мешочек, пришитый, или привязанный к поясу штанов. Располагалась сия конструкция обычно в районе расположения удилища. Не того, который в воду забрасывают, чтобы рыбку словить, а... В другое место сей предмет забрасывают. Не рыбное. Даже раки там не водятся. Татям шарить по таким местам неудобно не только с моральной точки зрения. Чувствительно там очень. Зато если сам хозяин лезет дланью в то заветное место, то окружающие воспринимают это не как вызов нравственным устоям, а как часть торгового процесса. Пусть даже если только зачесалось.
  В такую жарынь неплохо было бы освежиться сбитнем, или кваском у разносчиков. Спросив воды у крепкой бабы в красном сарафане, стоящей у ограды своего дома, получил крынку вкуснейшего молока. И денег не спросила, только по голове погладила.
  На посадской улице мальчишки играли в свайку. Похожую игру наблюдал в теремном дворе. Стоял и наблюдал долгое время, пока не решился влиться. Играли не на деньги. Их просто ни у кого не имелось. С первого раза не повезло. Пришлось водить - держать на спине играющих. Со временем наловчился и стал выигрывать. Пришли местные девчонки и уговорили всех на игру в горелки. Хитрые мальчишки обговорили встречное условие. Если какую девчонку изловят, но её можно сколько угодно целовать, и те тоже могут, если захотят, конечно. Девчонки поломались немного, но согласились. Добегались до мелкого конфликта. Девчонки почему-то меня больше отлавливали, вызвав плохо скрываемую злость остальных ребят. Я просто хитрил и не пытался убежать. В конце-концов, мне было обещано набить морду. Пришлось миролюбиво убраться на другие улицы. Жаль, контакт не состоялся.
  Попал на улицу кузнецов. Интересно было понаблюдать за их работой. Работяги приветливо приглашали зайти в помещения, позволяли покачать мехами. Люди относились ко мне, словно сто лет знали. Могли запросто подозвать и предложить разгрузить телегу с покупками, или воды в дом деревянными кадками натаскать. Потом затащить за стол и угостить довольно вкусными щами с пирогами.
  Торжище представляло собой обширную площадь возле городской стены, тянувшейся к озеру. Продавали здесь в крытых лавках, чем-то напоминавших киоски, или прямо с телег. Мой образ нищего замухрыги сработал на копеечку. Один купец поманил меня и предложил заработать деньгу, перетаскав мешки с зерном с телеги в лавку. Зазвеневшую в мошне монетку я тут же спустил на холодный квас и пряженцы с капустой в едальне. Когда хозяин попытался дать мне сдачу четвертинами, я ответил, что еще не раз зайду к нему и чего-нибудь ещё поснедаю. Мужчина улыбнулся в бороду и добросовестно присмотрелся ко мне, чтобы запомнить. Ещё одна деталь иного времени удивила меня. Мужчины в помещении не торопились снять головной убор. Так и сидели в своих шапка и колпаках за столом, поедая свою еду.
  Зря не взял сдачу. Когда вышел на воздух, на площади появились два худеньких музыканта в драных одежонках. Один был подростком примерно моего возраста. Он держал дудочку. Другой музыкант был гораздо старше с порослью на залитом румянцем узком лице. В его руках находилось то, чего я никак не мог предположить на Руси - лютня. Когда набралось вокруг достаточно зевак, парни заиграли. Мелодия лилась медленно и величаво, и напоминала мадригалы западноевропейских трубадуров. Красивая музыка никого не впечатляла. Народ подходил и уходил. Денег редко кто давал. Поиграв несколько подобных композиций, музыканты, переглянувшись, принялись исполнять в русском стиле веселые срамные песни, напоминавшие частушки. Старший парень запел красивым чистым голосом. В песенках было много мата и насмешек, в частности над боярами и священниками. Люди оживились, засмеялись, некоторые стали пританцовывать. Строй музыки позволял. Деньги в шапку посыпались щедрее. Появились местные омоновцы: бородач в темно-синем богатом кафтане с двумя воями на конях. Они руганью и плетьми прогнали музыкантов и слушающих их зевак. Мне тоже досталось по плечам. С сожалением покинул забавное мероприятие.
  Жить тут всё-таки можно. Завшиветь или закоснеть в дебилизме не грозит. Народ тут умеет развлекаться и быть счастливым. Прочие преодоления трудностей меня не пугали. Умел всегда за себя постоять.
  Итак, я попал в лихое время. В 1430 год от РХ, пятницу 10 сентября. Чего бабка от меня хотела, забросив сюда? Промежуточный патрон чтобы изобрел вместе с командирской башенкой и передвижной кухней? Нет, как дитя своего времени я кое-что знаю и прогрессорствовать могу. А нужно ли? Мне великое княжение точно не светит. Десятая вода на киселе. А удельное княжение московские князья все равно скоро покоцают. И если я не буду особо выпендриваться, то стану родоначальником какого-нибудь служилого боярского рода.
  Просто коптить небо, кайфуя на высших этажах тоже не выход. Все-таки надо будет помочь предкам преодолевать сложные извивы истории. Короче, нужно делать то, что сможешь, и пусть будет то, что случится. Эх, обратно бы в свое время и в свое тело попасть! Ведь есть же те, кому нравятся такие хроноприключения. Я не из их числа...
  
  3.
  Решил искупаться в озере. Трусов и плавок в этом времени пока не изобрели. Люди купались в озере голяками, никого не стесняясь. Я пока был не готов к такому подвигу, но жара вынуждала поступиться принципами. Найдя более-менее частые кустики, скинул шмотки и с наслаждением кинулся в прохладную воду. Тело слушалось отлично и было вполне себе крепким. Я вымахал достаточно далеко от берега. Не каждый горожанин позволит себе такой заплыв. Нормальное питание в княжьем тереме дало возможность этому телу обогнать своих сверстников по росту и фактуре. Осталось только подкрепить эту тенденцию привычной мне гимнастикой.
  - Ух ты, как знатная рыба плывешь! - послышался восхищенный мальчишеский голос.
  Ко мне подплывал ялик, управляемый вихрастым пареньком.
  - Как рыбалка? - крикнул ему, восстановив дыхание.
  - Сего дня не рыбалю. К тетке в гости плыву, - солидно произнес рыбачок, - У нас никто так далеко не заплывал. Хочешь, забирайся в лодку. Довезу до берега.
  - Не, я же голый, - засмущался я.
  - Нешто меня боишься? Я же не татарин, не ссильничаю.
  Какой развитый пацан, матьеговрот. Вытащил себя в ту лодочку. Парнишка снял с себя рубаху и бросил мне обтереться. Познакомились. Общительного рыбачка звали Тюха. Пока шли парусом до берега, он мне обрассказал все свои новости. Жил он с матерью в Турах на противоположном берегу озера. Отца его татары в полон угнали в позапрошлом году. Так вот почему в посаде дома новые. Набег был.
  - А ты жилистый. Татары бы за тебя рублев пять дали, а то и больше.
  Послал его матерно, незлобиво. Ишь какой деловой!
  - А тебя почем бы продали? - поддел немного обиженно.
  Пацан задумался, шевеля губами и изрек:
  - Деньгов до семидесяти можно выиграть.
  - Пошто так? - изумился я.
  - По хозяйству могу... Одежду могу сшить, рыбалить умею, грамоту знаю.
  - Да ты целый рубль стоишь! - радостно подколол его.
  - И то, правда! - заблестел глазами пацан.
  Показав, куда рулить, я уже никого не стесняясь прыгнул из ялика на берег за своей одеждой. Немного поотдаль от моих кустиков группа подростков приставала к знакомому мне младшему музыканту. Намечалась драка. Интересно, где же его брат? По всему выходило, что местная пацанва соблазнилась сегодняшним невеликим гонораром музыкантов. Быстро одевшись, направился к малому на помощь. Противники, численностью в пять морд, были хорошо знакомы. Это с ними я играл в свайку на одной из улиц посада.
  - Идите по-хорошему, ребята, пока целы! - предложил им альтернативу.
  - Иди сам отсюда подале, рудый. Мы к тебе дел не имеем. Не то враз твои ухи оторвём, - ответил чернявый главарь.
  Переоценил свои возможности малолетки. Вылез только за счёт знаний приёмов рукопашки, но словил при этом пару неслабых оплеух. Мелкий музыкант стоял и не помогал, только хлопал глазами. Чудо мухоморное! Когда удалось нокаутировать чернявого, заметил бегущих мне на помощь по берегу полностью нагого старшего музыканта и рыбачка Тюху в одних штанах. Побитые злодеи с ворчанием отступили и исчезли в закоулках улицы, оставив в плену своего главаря, отдыхающего на песке.
  - Ух ты, Митяй! Ловко ты дерёшься! - восторженно затараторил Тюха.
  - Награди Бог тебя, добрый человек, что защитил маво брата! - произнес голый парень и низко поклонился, даже до земли рукой достал, - Нас никто за людей не считают. А ты заступился.
  - Пустяки. Как же не заступиться, коль маленьких обижают, - попытался пояснить свой поступок, потирая опухшее ухо.
  - Я не маленький, - вдруг обиделся младший музыкант.
  - Маленький, зато удаленький, - попытался утешить мальца, - Слышал небось сказку про мальчика с пальчик?
  Вспомнилась одна русская народная сказка. Решил порадовать ею своих новых знакомых.
  - Вот куру принёс, сейчас её на костре изжарим. Позволь тебя угостить, Димитрий? - продолжил изливаться любезностями старший музыкант, одеваясь в свою хламиду.
  Мельком заметил на его теле застарелые рубцы от кнута.
  - За что тебя так? - поинтересовался, указывая на раны на плечах.
  Парень криво усмехнулся и ответил:
  - Боярам и князьям не по нраву наши песни приходятся.
  - Неужто наш князь Юрий Дмитриевич такое содеял? - ужаснулся я.
  - На Москве нас казнили. Со скоморохами мы ходили дружиной по землям русским. Театру ставили на площадях. В масках играли, или раскрашенными. Где хорошо принимали, как в Новгороде, а где лютовали над нами, как в Москве. Люди там злые, не то, что здесь. Всех наших собратьев похватали да пожгли митрополичьим судом. Меня и Коську посекли только. Малыми годами спаслись от смерти, - сообщил о себе музыкант.
  - А у меня рыбы и так много для тётки будет. Сей миг сбегаю и принесу, - вклинился рыбачок, желая приобщиться к нашей компании.
  Парни быстро натаскали веток и полешков, соорудили костер, нанизали на прутики куски курицы и рыбы и расселись возле меня, приготовившись прослушать обещанную сказку. Рассказал её им. Куда деваться, если обещал? Коська хитро прищурился и заявил:
  - Как же лошадь землю пахала, коль отрок ей в ухо влез? Она бы головой трясла всё время.
  - Так сказка это. Небывалое сбывается, - попытался объясниться.
  Пока ждали еды, разговорились, перезнакомились. Гудков, так сейчас было принято называть музыкантов, звали Коськой Зайцем - малого и Мирошей Раком - старшого. В Галиче они уже больше недели околачивались. Богатый город и люди гораздо добрее, чем везде. Много деньгИ можно нагудеть. А ходили они еще в Литву ранее, и в Новугороде великом бывали, и в немцах, что на море. Лютня была подарена купцом немецким. Мироше очень понравился сей инструмент, и он с ним больше не расставался. Интересно рассказывал старший брат о своих странствиях, даже захотелось бросить всё и пойти с гудками бродить по белу свету.
  Пленённый мальчуган давно очнулся и прикидывался без сознания, чтобы послушать захватывающие истории, но был разоблачён и накормлен.
  Я попросил поиграть на их инструментах. Лютня звучала скучновато, блёкло. Я в свое время неплохо играл на гитаре, так что разбирался в таких делах. С дудочкой было интересней. Быстро разобрался с отверстиями и положением пальцев.
  Курица оказалась мелкой, чуть больше голубя. Хорошо, что Тюха со своими окуньками и лещами подгрузился. Наевшись мы все вместе лежали возле догорающего костра. Я мучил дудку, Мирон лениво бренькал на лютне. Солнце катилось к закату. Тюха вскочил и предложил посмотреть закат с воды. Все с удовольствием загрузились в ялик. Гребли недалеко, встречный ветерок немного мешал. Остановились. Западный берег был так далек и так низок, что сливался с поверхностью воды. Солнце, казалось, спускалось прямо в воду, как в море. Пора познакомить этот мир с кое-чем волшебным. Попробовал исполнить на дудочке "Одинокий пастух". Вроде бы получился. Парни окаменели, слушая чарующую мелодию. А солнце продолжало торжественно погружать в Галичское озеро свои пламенеющие телеса.
  Получится ли у меня "Полёт кондора"? Получился, однакож! Тут и Мироша с лютней подгрузился. У остальных слушающих слезы из глаз полились. Приятно так, лежа с сытым пузом в пахнущей рыбой лодчонке, задрав ногу на ногу и наблюдая красивый закат, извлекать из дудочки фантастическую мелодию. Мальцы смотрели на меня восторженно, а Мирон с видом побитой собаки. Вернее, у него были глаза начинающего трудовой путь подмастерья, столкнувшегося с поражающим величием мастерства.
  Наш творческий вечер прервали крики. Метрах в триста от нас плавала лодочка, наполненная подростками. Вдруг она стала погружаться в воду. Мы принялись торопливо грести по направлению к терпящим бедствие. Подъехали, когда лодка ушла полностью под воду, и на поверхности барахтались перепуганные дети. Кое-кто начал тонуть, поэтому пришлось нырять за ними в воду. Когда достали всех из воды, один из мальчишек закричал:
  - Матрёны нет, утопла. Ребята, спасите Матрёнушку.
  Я прыгнул снова в воду. Озеро глубокое. Если тело ушло на дно, то не достать.
  Девчушка обнаружилась в медленно опускающейся вниз лодке без малейших признаков жизни. Схватил её и поплыл к берегу. Дорога была каждая секунда. Выскочил на берег раньше, чем туда добралась лодка, и выволок бездыханное тело. Собралось много людей, привлечённые шумом. Бабы заголосили об утопленнице.
  Я принялся совершать комплекс мероприятий по реанимации утонувших. Окружающие принялись меня порицать, зудеть под руку:
  - Ты, паря, пошто над упокойницей глумишься? Отойди немедленно.
  - Гляньте, люди добрые. Да он охальничает. Груди покойницы мнёт и в уста целует...
  Я поневоле ускорил процесс, опасаясь, что в любой момент толпа на меня набросится и поколотит. Как бы жизни ещё не лишили. Наконец-то вода из лёгких вышла, и девочка задышала. Вокруг завопили:
  - Чудо! Отроковица воскресла!
  Не желая искушать судьбу, воспользовался начавшимся ажиотажем и выскользнул из толпы. В воротах дворца стражники меня не пустили, не узнали. Велели завтра приходить. Я бы сам себя не узнал в мокрых босяцких одежонках. Перестарался я с прикидом для инкогнито. Не ждут меня во дворце. Привыкли, что в монастыре с братом ночую.
  По-честному мне самому не хотелось идти во дворец. Возникло и стало укрепляться желание пойти с гудками бродяжничать по земле русской. Так будет гораздо веселее и драйва больше. Моё тело - моя судьба. Что хочу, то и делаю.
  Найти гудков оказалось невозможно. Весь город обошёл из конца в конец. Темнело. Людей на улицах становилось всё меньше. С ночными татями встречаться никому не хотелось. Пожалуй и мне пора заныриваться на ночлег.
  Обошёл княжескую усадьбу, огороженную тыном в три моих роста. Хватит ли сил, чтобы перелезть? Хватило на пределе. Надо будет подкачаться чуток. Дальше оставалось только применить навыки проникновения в расположение условного противника и незаметным добраться до своих палат. Холопы дрыхли, как сурки, но меня почуяли и повскакивали, как дрессированные собачки. Услужливо раздели и уложили почивать. Что за порядки! Штаны и сам могу с себя снять.
  Утром меня разбудил узколицый дьяк и пригласил на заутрене. Хотя, какое еще утро. Даже не рассвело. Холопы, наверное, стуканули наверх о моём появлении во дворце, гады. Они неслышно появились из людской и сноровисто напялили на сонное тельце что-то типа рясы из серой мешковины. Поп проводил меня в покои отца. Наконец-то я увидел брата Ивана. Все уже стояли на коленях перед киотой с многочисленными образами святых и с распятием. Я приземлился возле братца и вскоре пожалел об этом. От него несло таким амбре, что описать трудно словами. Трупы приятней пахнут. Чтобы не блевануть, я поспешно отполз от него в сторону.
  Поп пропел псалмы об Иоанне Предтече. Сегодня отмечалось усекновение его головы. Горестная дата памяти великого святого. Закончив свои дела, священник тихо покинул молельню. Слышалось только шептание отца и мычание брата. Наконец отец встал и заявил нам с братом, что утренничать будем совместно.
  В трапезной за столом сидели с братом по разным сторонам от отца к моей искренней радости. Давали грибную икру, кашу ячневую пустую, без масла, хлеб черный в кусках и квас с яблоками мочеными. Вроде как пост строгий - в поминовение Предтечи. Кстати, какой идиот придумал, что наши предки за столом ели молча. Ничего подобного. Еще попробуй через заполненный едой, жующий рот чего-нибудь понять, что отец вещает. А спрашивал он о том, где я пропадал, уйдя из монастыря. Я честно ответил ему, что захотелось просто погулять в простой одежде, узнать, как живут простолюдины.
  Отец наклонился и хитро подмигнул мне:
  - Никак девок портить похотелось? Я сам в молодях в одежонке простой по Москве рыскал аки пардус, девок охотил тож. Отец меня бивал за такое. А я тебя лелею. Ты у меня такой многолепый растешь. Весь в мать ангелоликую.
  Интересно, где он ангелоликость обнаружил в рыжей, лопоухой морде? Пришлось пожать плечами и скромно согласиться:
  - Не без этого.
  Поймал равнодушный взгляд Ивана, заявившего:
  - Се грех есть. Молиться надо покаянно.
  Мелкота беспонтовая. Еще свое порицание высказывает тут старшему брату.
  - А желуди зачем снидать собрался? Мы чай не свиньи. Еды у нас в обилии, - снова раздался голос князя сквозь забитый едой рот.
  - Головы у твоих челядинцев глупые, со словами умными не дружат. Я про напиток особый говорил. В умных книжках о сем вычитал.
  - Ну, раз так. Се благо, - согласился отец, - Пусть сотворят по твоему соизволению.
  Он встал, перекрестился на образа и сказал:
  - Отдохните после трапезы и в мыльню. А ты, Димитрий, к Морозову боярину ступай. Он тебя уже ждёт.
  - Отче, мне в монастырь надо, молиться надо! - вдруг взвыл братец Иван.
  - Ну, раз надо, то убирайся туда с моих очей, - мрачно согласился князь и ушел.
  Где тут в теремных лабиринтах искать какого-то княжедворца? Не успел выйти на обширный двор, как меня подловил очередной теремной дьяк с поклонами и словами:
  - Всё приготовлено, милостивец ты наш. Болярин Семён Фёдорович велел позвать.
  Хотелось бы понять: - "Чего там такое для меня приготовлено"?
  Молча повернул вслед за мужчиной. Прошли к отдаленному деревянному строению, всем своим видом напоминавшему конюшню. Переступив порог, обомлел. Посередине помещения стояли широкая деревянная лавка и кадка, наполненная прутьями. Вокруг стояли разновозрастные мужики. На стульях сидели одетые в цветистые летние рубахи трое дьяков и некий боярин с широким лицом, заканчивающимся снизу не менее широкой бородой. Кажется, он тут командовал парадом. При моем появлении они встали и поклонились с амплитудой согласно степени знатности. Широкобородый радостно ощерился:
  - Заходи, надёжа наш. Тебя только ждали. Сей миг начнём.
  У меня заколотилось сердце и провалилось в живот, заухав оттуда с самой глубины. Полыхнуло лицо и заболело битое ухо. Лихо дедок монастырский свои пожелания насчёт моей тощей задницы транслировал папаньке в уши. Ещё зрителей понагнали для полного кайфа.
  - Не позволю ничего начинать... Не имеете право! - завопил я в ужасе.
  Сказать, что боярин огорчился, это не сказать ничего. Он был в полном трауре. Даже руками хлопнул по бокам от огорчения.
  - Как же так, милостивец ты наш? Тебе же всегда нравилось сия забава, - попытался возразить он.
  Нифига себе... С каких это пор людям нравится собственное избиение? Или мой Димон увлекался мазохизмом? Вот, придурок! Придётся эти поползновения раз и навсегда пресечь. Хоть и не моё это тело, но достоинство мне принадлежит.
  - Раньше нравилась, теперь разонравилась, - буркнул я, понемногу остывая.
  Боярин махнул рукой и мужики с повеселевшими лицами потянулись на выход. Я вышел раньше них и на пороге встретился с парочкой личных холопов с грустными лицами. Их вёл утренний дьяк.
  - Прости, княжич. Задержался я с твоими холопами, - поклонился он даже ниже положенного.
  - Обратно идите. В эту субботу холопов сечь не будут. Княжич не желает, - обиженным голосом провякал боярский дьяк.
  Ждан и Устин воскресли и расцвели улыбками. Похоже, не меня сечь собирались, а тех мужиков.
  - А за что тех холопов собирались наказывать? Что они совершили? - поинтересовался на всякий случай у этого дьяка.
  Мужчина не скрыл удивления, но ответил:
  - Дык, для острастки токмо сие, княжич!
  Жёстко тут живут, однако. Прямо сплошной Челябинск!
  Появился ещё один дьяк с сообщением, что мыльня готова. Мне порой кажется, что все они на одно лицо, как китайцы из инкубатора, только бородами различаются. Отправил своих счастливых и недопоротых горемык в покои, а сам потопал за дьяком. По пути расспросил его о боярине Морозове. Оказалось, что он служит главным распорядителем во дворце, и является любимцем отца. Что-то типа министра двора. Возможно, по функциям и значению он где-то достигал даже первого министра. Обидел любителя садо-мазо-шоу. Пофиг, мне с ним в бадминтон не играть.
  Из бани раздавались женский смех и густой батин бас. Дородность князя предполагала жирные телеса. С огромные удивлением обнаружил ничего себе так тело, нормальное, атлетическое, несмотря на возраст за пятьдесят. Крупные стати запросто смотрелись бы на страницах журналов по бодибилдингу моего времени. Вот только баб набрал слишком мясистых, стрёмных. Не вдохновляли, только пугали. Терлись, суки, об меня, словно собаки, колыхаясь сиськами и прочим целлюлитом. Я почувствовал себя жуком в муравейнике. Тут моют, там сосут, в рот лезут целоваться. Батя же чувствовал себя отменно. Не столько мылся, сколько кувыркался с толстыми сосалками. Судя по охватившему меня смущению, тело в первый раз участвовало в подобном вертепе. Отрадно, что спермотоксикоз мне грозить уж точно не будет. Вот только намекнуть надо бате, чтоб девок постройней набрал следующим разом.
  Уж не помню, как оказался в предбаннике, замотанным в простыню перед нехилой братиной мятного кваса. Довольный и раскрасневшийся князь поинтересовался моими дальнейшими планами. Узнав, что я в монастырь не собираюсь, повеселел и предложил мне пойти с ним на думу с боярами.
  
  4.
  Княжьи холопы одели нас в свежее белье, и мы пошли в главный терем.
  Не знаю, как отцу, но меня раздражало это бесконечное падение на колени людей по пути следования. Да еще головой в землю грязную упираются. Холопов во дворце было полно, как зёрен в огурце. Дьяки кланялись глубоким поясным поклоном, бояре - неглубоким. Степень знатности определялась еще и по одежде. Здесь вообще любили понты колотить. Чем выше шапка горлатная, чем богаче мех на шубе, тем спеси больше. Шапки-пни чем только не украшались. Мехом еще ладно. Навешивались бусы, жемчуга втыкались, лоскутки блестящие. Вороны бы в экстаз впали от таких видов.
  Я с князем прошли переходами в гардеробную с множеством сундуков и шкафов. Зашедшие вслед за нами бородатые холопы принялись напяливать на нас тяжелые облачения. Я было начал протестовать, но отец сурово взглянул на меня и промолвил:
  - Ты в простых рубахах на державном месте сидеть собрался?
  Перед выходом, повернулся ко мне в сверкающем золотым и серебряным узорочьем на лазурном бархате ферязи и произнес:
  - Как в залу зайдем, по правую руку от меня садись с князем Жеховским.
  Думные сводчатые палаты были расписаны особо красочно, словно картинная галерея со зверями сказочными и цветами. На возвышении стояло массивное кресло из дерева темных пород с бархатной подушечкой под задницу. Вдоль стен и окон по периметру лепились обычные лавки, на которых уже сидели бородатые мужики в своих горлатных шапках и шубах. В такую-то жару. Отдельно слева от трона на лавочке сидел сухенький Паисий со своим суровым лицом. Справа на такой же лавочке расположился массивный бородач, с лицом, как у экранного викинга. У входа располагалась пара маленьких столика, похожих на конторки. За ними стояли два дьяка.
  Когда мы с отцом, величественно вышагивая, вышли из дверей, бояре неторопливо с достоинством встали и поклонились. Игумен склонился, не поднимаясь, опираясь на тэобразный посох.
  Отец сел в креслице на возвышении, а я на лавочку рядом с викингом, сопровождаемый его внимательным взглядом из-под густых бровей. Как я подозреваю, места возле трона забронированы за особо важными персонами. Надо будет позже разобраться, что за особа такая этот князь Жеховской.
  Боярская дума сначала принялась шумно обсуждать хозяйственные вопросы. Князь и его приближённые заслушивали дьяков, читающих свитки с докладами тиунов и волостелей, решали споры между владельцами поместий, принимали решения по татьбе в различных местах государства. Из-за жары и засухи ожидался крупный недород зерновых. Купцы уже сейчас на пшеницу и рожь цены вздули. Владельцы поместий всерьёз опасались, что смерды не смогут выплатить аренду и взбунтуются. Просили князя хотя бы на год снизить денежный выход. С удивлением узнал, что галицкий князь особым наказом московского князя был освобождён от взимания ордынского выхода на три года. Такое решение было связано с недавним набегом на Галич эмира булгарского Алибека. Город взят не был, но окрестные деревни сильно пострадали.
  Князь особенно выделял мнение отца Паисия. Когда епископ высказался в поддержку помещиков, согласился издать указ о снижении налогового бремени на землевладельцев. Интересно, за счёт кого будет тогда восполняться казна? Отца Паисия по силе авторитета можно смело определять первым министром. А за внутренние дела отвечал князь Жеховской. Он сообщил, что в Чухломе смерды избили и поглумились над волостелем - родственником боярина Морозова. Возле этого города многие сёла и деревни принадлежали княжьему любимцу. Местная дружина оказалась не способной справиться с народным бунтом из-за малочисленности. Князь распорядился послать на Чухлому сотню воев и усмирить её.
  Постепенно перешли к событиям в мире. По этим вопросам основным докладчиком был боярин Данила Чешок. Этот вельможа как видно исполнял при отце функции министра иностранных дел. Князь московский с матерью еще на петров день в Литву уехал в гости к деду Витовту. И Фотий митрополит тоже. Послухи поговаривают, что император римский Сигизмунд литовскому правителю корону королевскую пообещал. Вот он и пригласил своих родственников и союзников к себе, чтобы отпраздновать это событие. Князь тверской Борис Александрович туда тоже поехал и князь рязанский Иван Федорович. Господа новугородская туда тоже представителей своих направила.
  В прениях по политическим вопросам пожелали принять участие почти все присутствующие бояре.
  - Подомнёт под себя Литва всю Русь. Силу не переломишь! - горестно воскликнул небольшого росточка боярин Аникей Турок с длинной седоватой бородой.
  - Не подомнёт. Орда не допустит, - горячо возразил боярин Чешок, с умным узким лицом, окаймленным мелкой черной бородкой, - Василий московский сам побоится перейти под витовтову руку. Ведь его молодшие князья тогда напрямую литовскому князю поклонятся, как уже сделали тверской князь Борис, рязанский Иван и покойный Иван пронский.
  - Верно баишь, боярин Данила! - одобрил его боярин Морозов.
  - Митрополит Фотий не допустит сего, веры латынянской устрашась, что с их бискупами прииде, - добавил от себя отец Паисий.
  Фотий при малолетнем князе Василии исполнял функции первого министра, как кардинал Ришелье при Луи тринадцатом. Это я знал из истории.
  - Не забывайте, что Василий через мать свою Софью внук Витовта. Поманят его престолом литовским, как ребятенка пастилкой и убедят отдать всю Русь Литве! - горячо возразил князь Жеховской.
  - Не стоит забывать про короля польского Ягайло. Он стар, но его окружению как кость в горле венчание Витовта. Не допустят они этого. Да и самому Витовту не долго осталось на белом свете жить. Помяните мое слово, - неожиданно для себя я влез в дискуссию.
  - Неужто волхвуешь, княжич? - взвился игумен.
  - Не наседай, святый отче. Пусть мой сын говорит, что пожелает, - мягко поправил его князь
  - Поляки боятся Витовта. Силу он набрал могучую. Отравят, как пить дать. Они этой пакости от папистов научились преизрядно, - объяснил я свою мысль высокому собранию.
  - Смотри-тка, какие словеса унотый княжич изрекает. Желудей, наверное, наелся, - услышал я чей-то злой шепоток.
  - Зря ребятёнка на мудрые советы зазвали. Рано ему ещё... От книг его ум замутился... - поддержал его другой голос.
  - Если Витовт с божьей помощью помре, то замятня в Литве завяжется. Нам сие на руку, потому что Ваське тогда некому будет помогать. Если еще Мехмета против него напустить, тогда совсем будет хорошо. А, бояре? - осторожно встал на мою защиту князь.
  - Сие деяние в руцех Божиех. Не человеку тое способно. Надеяться на смерть Витовта не разумно! - гневно выговорил отец Паисий и даже привстал, - Нам молиться надобно Пресвятой Богородице. Спаслась же Русь от нашествия орд Тимуровых заступничеством Володимерской Божьей Матери и ныне понадеемся на её помощь. Молитвами горячими спасётся Русь Святая.
  Еще рассмотрели ситуацию в Вятке. Там на вече выбрали воеводу, не согласовав кандидатуру с князем Юрием, что являлось отступлением от договора между их Господой и князем галицким. Постановили послать туда все того же Чешка с дьяками и решить там дело миром. Я благоразумно решил промолчать.
  Князь провозгласил завершение заседания. Бояре чинно встали, поклонились князю и вдруг, толпясь, ломанулись к выходу. Довыеживались в своих шубах. Кстати, запах резкого боярского пота лично меня отвлекал от мыслительного процесса.
  - Следующую думу в мыльне устрой, - посоветовал отцу без всякой задней мысли, когда с нас снимали потные облачения и обряжали в летние рубахи.
  Князь расхохотался и шутливо треснул меня по заднице своей дланью. Чувствительно так полыхнул. Шварцнеггер недоделанный.
  - Не журись. Всё дельно ты рёк, ум выказывая. Меня бояре думные отцовы тоже на смех подымали. Ничего, не облез, - улыбаясь в бороду, проговорил он.
  - Надо бы послать к Свидригайло тайных гонцов. Пусть готовится перехватить трон, - снова влез я в прежнюю тему.
  - Живуч старик Витовт. Пока он покровительствует Ваське, я бессилен. Так выходит, что благодаря татарам Русь сохраняется. Всё в руцех Божиих! - повторил отец изречения епископа.
  Потом мы двинулись в сторону трапезной полдничать, а я волокся позади с немного откляченным сидалищем.
  Отец по своему обыкновению снова принялся болтать во время еды, тряся бородой и разбрасывая крошки. Выразил радость от того, что я интерес проявил к государственным делам, отвалившись от радений пустых.
  - Человек умом через науку возвышается, что в книгах хранится, - возразил я ему.
  - Не спорю, сам люблю книги многомудрые читать. Но ты и от ратного искусства отворотился и помощь в делах моих без усердия сполнял. Я уж подумывал, что придется тебя с Иваном в иноках хоронить. Матушка наша очень тебя любила. По её завету не сильно тебя бивал. Надысь отче Паисий мне на тебя жаловался. Если бы ты себя не казал на думе, то посёк бы скореча непременно. Теперь радуюсь твоему возвышению. От матушки своей лепость получил, а от меня ум государственный. Ты как богатырь былинный сидел сиднем и поднялся на дела великие...
  Отец поперхнулся хлебом и долго откашливался.
  - ...Старшие браты твои от меня носы воротят, уделы откусив. Московлянам в рот глядят, ослопы. Ну, да пёс с ними. Время бежит, а мы не молодеем. Если и дальше будешь становиться таким, каким и положено быть княжескому сыну, и не смерду пугливому, всё остатнее тебе будет. Грамотку духовную надумал на тебя написать. Иванка болезный, княжить не станет. В монахи уйдёт скоро. Братовья твои старшие пусть с уделами своими останутся. Алчут больше, но не получат от меня ничего. Галичский удел весь тебе отдам со всеми городами, деревнями, торгами, тамгою и примыслами. И Вятская земля по особому докончанию с их Господой тоже под твою руку перейдет. Вышгород тоже думаю тебе отдать, хотя Васька Старшой туда сунулся со своими волостелями, но получил от меня окороток. Край вышгородский богатый с пашнями, лесами и бортью. Меды там варят отменные.
  - Смотри сам, отец. Но, по-моему, ты торопишься с сиими бумагами. Али на тот свет собрался? - деликатно вякнул я.
  - Бог только знает, как наша судьба повернется. Чтобы тебе с твоими братами во злобе и оскуде не жить, слово мое заповедное как закон чтите. А буде кто его нарушать - прокляну с того света, - ответил на это князь и после паузы, потраченной на пережевывание хлеба, продолжил, - А теперь слушай, что я тебе скажу. Ходил я не раз на татар и знаю, что можно их бивать. Хитрости их воинские хорошо изучил. Коли сяду на Москве, силу такую дам земле русской, что все супостаты, соки из нас высасывающие, навсегда сгинут. Васька московский, хоть и старше тебя летами, головы своей не имеет. Бояре его трусливы. Все норовят под чью-либо руку посильнее прислониться. Одни под Литву стремятся, другие татар привечают. Все они только о своей мошне радеют. Старец Паисий глаголет, что будет мне знамение небесное. Оное означит, что скоро закончится земной путь Витовта. По сему сигналу я пойду на Москву и сгоню Ваську со стола, незаконно занимаемого.
  Хитёр, старик Паисий. Лихо придумал со знамением, которого можно дожидаться хоть до морковкиного заговенья. Мира и покоя хочет земле галичской. В этом плане я полностью солидарен с церковником. Было бы неплохо предотвратить сорокалетнюю династическую войну, которая по своим последствиям сопоставима с Батыевым нашествием.
  Однако же жара невыносимая. Сейчас бы на озеро махнуть, в прохладе живительной забыться. С друзьями новыми потусоваться. Еда не лезла в рот. Я налегал только на холодные напитки.
  - Отец, а почему я, твой сын, без денег в карманах хожу? Вдруг чего захочется прикупить, - созрел закономерный вопрос.
  Князь задумался, обхватив бороду.
  - Прав ты, сыне. Вырос ужо. Кормление тебе надобно. Дам я тебе тую Чухлому с окрестью. Волостеля разумного поставишь и с деньгами всегда будешь.
  Нехило задвинул предок. Это что получается? Мне целую Чухлому продавать надо будет, чтобы корчажок сбитня купить, или пирога в едальне скушать. Чего это моего родителя так заносит?
  А князь заметил у меня недовольное лицо и понял по-своему:
  - Что, мало? Могу еще Унжеские земли подкинуть. На Солигалич рот не разевай. Не дам.
  Ладно, не давай. Больно уж и хотелось. Не станешь же объяснять, что я в самоволку намерен намылиться. Торчать в душном дворце как-то не вдохновляет. Отцу надо легенду срочно закинуть для таких случаев:
  - Отец, в монастырь мне все равно придется порой наведываться...
  - Добро, езжай, но чтобы не каждый день. Для молитв монахи пригодны и сынок мой, Ивашка туда же. Ты мне здесь в радениях государственных надобен. И постижение премудростей ратных хорошо бы возобновить.
  - А что еще сегодня нужно делать? - горестно поинтересовался у отца.
  - Будто не знаешь. По субботам я сужу простолюдинов после полуденного отдыха, - удивился князь.
  Главной особенностью быта средневековой Руси был послеобеденный сон. Считалось, что так лучше ество в телесах устрояется и сила в жилах больше прибавляется. Часа на три-четыре жизнь замирает. Вчера я с гудками тусил и не заметил этого странного обстоятельства. Сегодня придётся ему следовать, чтобы не выбиваться из образа. Понятно, почему так рано утренние службы проводят.
  В дворцовом комплексе имелось одно строение, выступающее за высокий забор. По сведениям от дьяков, это был докучный терем. Туда мог зайти любой горожанин и смерд со своими просьбами. Докучные дьяки вели прием с утра до захода солнца. По субботам после дневного отдыха отец появлялся в этом здании. Потом он выходил в сопровождении дьяков на выступающее на городскую площадь высокое крыльцо и разбирался с сутяжниками. На площадь обычно подтягивались зеваки, с огромным интересом наблюдавшие за процессом. Иногда площадь заполнялась вся полностью.
  Когда в сопровождении дьяков князь величественно выплыл на крыльцо, с площади завопили здравицы. Люди, кучковавшиеся в разных местах, истово и в разнобой кланялись правителю и подтягивались ближе. Я, беспокоясь, чтобы кто-нибудь из простолюдинов меня не узнал, притаился за спинами гридей, обступивших крыльцо. Дела вёл дьяк Алимпий, у которого длинная узкая бороденка закручивалась забавным крючком. Он подсказывал решения князю, сидящему с кислой миной в креслице.
  Однако же, не очень дружелюбными были здесь законы. За многие ерундовые преступления тут запросто могли жизни лишить, или свободы. Должники, или те, кто имущество испортил, даже непреднамеренно, становились закупами. Если денег на выкуп себя своевременно не находилось, то они переходили в вечное пользование истца, теряя все права свободного человека. Холопами также становились полоняне из других земель и выкупленные из татарского полона. Так-с... А это уже становится интересным.
  Не так все просто в нашей темной истории. Князья, оказывается, не гнушались работорговлей русскими людьми. Дань в Орду шла не только деньгами, но и ценным товаром, в том числе живым. Интересно, кто эту практику придумал? Неужто Калита? Ничем тогда наши "собиратели земель" не были лучше африканских царьков-подонков, продававших своих соплеменников португальским конкистадорам за побрякушки.
  И сейчас на моих глазах обычных, простых, работящих людей за мелкую провинность лишают свободы. Уже их собралось около десятка: мужчин, женщин, подростков. Самым страшным было то, что никто не возмущался этим. Все покорно, как жвачный скот, принимали свою судьбу. Отец, заметив мое помрачневшее лицо, обеспокоенно спросил о самочувствии. Я ему попытался объяснить, почему нужно отменить решение. Князь покачал головой. Княжье слово нерушимо. Нельзя простым людям давать понять, что их правитель может ошибаться. Ну да, ну да! Понимаем, не тупые. Виры до половины, а долги десятой частью в казну княжескую шли.
  Судебные дела прервали монахи, подошедшие к крыльцу с возгласами:
  - Радуйся, великий княже! Сподобил Господь нас своей милостью. Вчерась ангел небесный в город явился и отроковицу воскресил. Люди во множестве сие деяние видели.
  Народ заволновался:
  - Истинно говорят святые отцы. Я тоже видел. И я... И я...
  Поднялся шум.
  Князь встал, истово перекрестился и проговорив:
  - Сподобил Господь нас своей милостью. Знамение сие!
  Ушел во дворец, велев дьякам опросить очевидцев и позвав меня за собой. Оставшееся до вечерней трапезы время мы провели в молельной комнате. Никогда не видел еще князя таким возбужденным.
  
  5.
  В трапезной во время ужина отец пожелал выслушать дьяков. Слушая докладчиков, я чуть не подавился кашей. Не осталось сомнений кто стал причиной всех этих событий. Отроки в лодке на озере, время действия. Вот только такой чуши бредячей напридумывали, что волосы в разных местах дыбились и извилины коротило. Очевидцы видели как ангел с крыльями за спиной, в сверкающих одеждах спустился с небес и посредством целования в уста жизнь утопленнице вернул. Ну, а после взял, да и исчез.
  Я возмущенно подскакивал на заднице при особо завиральных пассажах, но сказать ничего не мог. Если узнают про меня, то будет еще хуже. Паисий подключится. Начнется культ княжеского сына. А живым святость соблюдать, ох, как сложно. Оно и сморкается, и чешется, и блудодействует, и матом поругивается. А вот мертвым ему быть самый раз. Лежи себе в раке, да нетленность соблюдай. То не сложно, ведь составы бальзамирующие ведомы ещё с времен египетских фараонов.
  - Ты, сыне, почечуем не заболел случаем? - заботливо поинтересовался князь.
  - Отец, а тебе не кажется, что людям просто голову напекло? - резонно обозлился я, - Какие к чёртям собачьим ангелы с крыльями? Обычный городской парень воду из лёгких удалил девочке. Никакого чуда тут нет.
  - Это знамение, сыне. И не ругайся паскудно. Раз люди говорят, значит, так оно и есть, - уперся тот, - Сам Господь указывает мне идти на Ваську и прогнать его с отчего стола.
  Люди в этих краях довольно таки своеобразные. Зря я понадеялся, что знамения здесь редки. Относительно недавно, лет сорок-пятьдесят назад, боярин Иван Овин на своих землях что близ Галича, узрел двух юношей, которые оказались конечно же ангелами. Они вручили боярину икону и велели построить монастырь, в коем теперь старец Паисий игуменствует. Какие-то огольцы прикололись над замороченным боярином, а в результате новые культовые сооружения и традиции.
  Дьяки были вознаграждены приглашением разделить с нами трапезу. Присев, яростно заработали челюстями. Термиты в своих термитниках обзавидовались бы их аппетиту. Я, наоборот, потерял его и, поклонившись отцу, отвалил в свои покои. Там с чувством полного опустошения завалился на лавку у окна.
  Воскресную утреннюю службу князь решил провести в монастыре, а не как обычно в уютной Преображенской церкви рядом с дворцом, единственном каменном сооружении города. С нами поехали все ближние бояре. Пришлось и мне осваивать верховую езду. Толи память тела помогла, толи моя природная бесшабашность, но наперекор всему я всё-таки уселся в седло, стиснув зубы и подрагивая от напряжения мышцами ног.
  Вел службу сам отец Паисий. После многочасового стояния и заунывных песнопений на греческом было приятно бросить за рёбра монастырские явства. Наконец-то я увидел мясо. Правда, оно было представлено чем-то птичьим, мелким. Но и то вещь. Еще было много молочных блюд типа простокваши, творога с медом и орехами. Ели все вместе в трапезной, не чинясь. Простые монахи сидели с князем и его боярами, одетыми в простые без украшений суконные кафтаны.
  Часть бояр после трапезы сразу же отъехала в свои усадьбы, а бояре Морозов, Чешок и служилый князь Жеховской остались на чаепитие по вежливому настоянию игумена. И, как оказалось впоследствии, по пожеланию князя. Ну, и меня в этот актив присобачили. Нашу группу игумен лично провел через яблоневый сад к беседке над прудиком. Около нее нас встретил необычный человек лет сорока. Бросался в глаза интеллигентное лицо с бритым подбородком и тонкой ниточкой усов, как у Петра Первого. Темно-синий кафтан его был не по-русски короток.
  - Здрав буде, княже великой! - поприветствовал он с поклоном отца.
  Потом поклонился и остальным подошедшим.
  - И ты будь здрав, боярин новугородский! - ответил ему отец. Обратившись к нам, представил гостя, - Се есть боярин Василий Норов, сын Ильин. Муж умом вельми знатный и нам полезный.
  Мы прошли в беседку и расселись по лавкам вокруг пустого деревянного стола. Недалеко от нас монахи суетились возле костра с нависающим над ним чаном.
  - Знавай маво постольника Димитрия, боярин. Летами мал, но зело сметлив. Книжками ум начитал, - продолжил представление князь.
  Переведя на меня глаза, боярин склонил голову, не поднимаясь. Наши бояре по движению руки правителя представились сами. Переждав, пока монахи поставят корчагу с медом и фарфоровые чашки на стол, и удалив их, отец наклонился к гостю:
  - Сказывай, Василий!
  - ГоспОда новугородская готова отложиться от Москвы. Ждут известий из Литвы. На Рождество Богородицы наденет Витовт корону, привезённую от императора. Сие значит, что новый король силу получит наследника по своей воле назвать, а не как ныне по воле бояр. Сказывают, что Витовт дочерь свою Софью наследницей сделает. А через неё Василий Московский сей трон получит. Фотий митрополит с Витовтом дружен. Не будет препятствовать крещению Василия в католицизм. А сие означает, что истинная Русь православная исчезнет. В таком разе наступает для Галича черёд встать за русскую землю против врагов иноверных.
  - Мехмет ордынский нам поможет, - высказал свою прежнюю мысль боярин Чешок.
  - Хан Улу-Мухаммед будет помнить помощь, которую ему оказал князь Витовт в борьбе с ханом Боратом за трон Золотой Орды. Думаю, что они между собой договорятся как Русь поделить, - вежливо пояснил новгородец.
  - Куда не кинь, всюду клин, - горестно вздохнул отец Паисий, - Одолевает нас латынянство да басурманство. Истинно говорю вам, что молитвы надо возносить Богородице непрестанно и слёзно во спасение Святой Руси.
  - Ваську кормить серебром и мехами тогда не след. Сие аки клопа в постели своей кровью питать с тем же толком, - мрачно хохотнул князь галицкий.
  - Новгород зело обижен на Василия московского, что не помог противу Литвы в недавней войне. Архиепископ Евфимий вторый Господу давно склоняет призвать тебя на княжение новугородское. Васильевы людишки уж больно заносчивы. Боярство наше не уважают.
  Европейское лицо новгородца исказила гримаса ненависти.
  - Передай мою великую благодарность его святейшеству, боярин. Мыслим мы с ним подобно. Растаскивается наша отчина между соседями хищными, князьками алчными предаваемая. Мы последние остались, токмо Новугород, да Галич. Если пропадем мы, погибнет русская земля.
  Тяжелый кулак пожилого князя с силой опустился на поверхность дубового стола. Посуда с жалобным звоном подпрыгнула. Воцарилось длительное молчание, прервавшееся грустным голосом отца:
  - Только Ваську бы скорей согнать со стола. Молодшие князья сразу ко мне побегут. Воев добрых мне бы сейчас поболе надобно, чтобы надёжней клопа московского прихлопнуть. Пока Софья будет укореняться на троне литовском, Москву должно быстро полонить. Без Москвы княжата к Литве тянутся не будут.
  - Дал бы я тебе свою дружину боевую, на немцах проверенную. И многие бояре дали тож. Только тысяцкий Анисим Никулин мне недруг. Московлянам в рот глядит. Так может дело повернуть в Господе, что изменником меня могут счесть, - задумчиво ответил боярин Норов.
  - А если земли новгородские кто-то малыми отрядами разорит шутейно, то тому тысяцкому некуда будет деваться, кроме как согласиться послать дружины ваши. Вятичей можно будет подговорить на Пермь или Заволочье пойти. А вы, боярин, сами предложите Господе ваши дружины. А потом свернете с северов к нам на Галич, - вклинился в разговор я.
  Показалось, или на самом деле гневно сверкнул глазами владыка, а князь-викинг заметно помрачнел.
  Батя напротив, заметно повеселел, а гость просто расхохотался:
  - Умен, княжич. Ох, умен! Как придумал знатно. А злыдней шутейных на Вагу надо звать. Там земли никулинские поразорять самое оно.
  Боярину Чешку было указано столкнуть вятичей на Новгород. На том и приговорили. Отец на радостях попросил у игумена какого-нибудь вина. Воспользовавшись хорошим настроением, снова попросил его переменить сегодняшние судебные решения по закабалению людей. Князь посмотрел и, усмехнувшись, промолвил:
  - Не гоношись, княжич. Приедем во дворец и порешаем твою тяготу.
  Принесли несколько глиняных бутылей. Как я понял, чай уже можно было не ожидать. Разговор оживился. Мне отрадно было слышать, что боярин в разговоре высказал идею пригласить на новгородское княжение уже мою малолетнюю задницу. Хотя, по правде сказать, он был уже навеселе от монастырских напитков. Идея была интересная с точки зрения попутешествовать, увидеть мир, погрузиться в средневековье по уши, если бы отец не пошел переть рогом на московского князя. Эх, не вовремя это чертово знамение вольтануло его. Теперь понесется носорогом по прямой. Но, если нельзя остановить снежную лавину, то стоит направить ее энергию на чего-нибудь полезное. И свою кипучую тоже не мешало бы применить.
  - Отец, а можно мне тоже поехать в Вятку?
  - Князь задумался, обхватив по привычке бороду, и показал отрицательно головой:
  - Ехать далече, почти месяц. Боярин Данила сам все скусно обделает.
  - Мое присутствие придаст больший вес посольству. Покажет твое уважение вятичам. К тому же, не мешало бы мне познаться с тамошними людьми. Пригодится на будущее, - не сдавался я.
  На этот раз князь встрепенулся и удивленно высказался:
  - Как мне самому сия мысль в голову не пришла? Опять ты меня сметкой своей удивил. Нонче же отдам тебе Вятку. Посмотрим теперь, как воевода станет изворачиваться. Боярину Даниле велю бумаги подготовить. Тебе воев добрых дам в дорогу. Ту дружину, что Чухлому твою замирит, себе потом забирай.
  После маленькой паузы смущенно добавил:
  - Унжеский край я уж обратно приберу. Тебе и так много будет.
  По правде говоря, мне эта Вятка была абсолютно не нужна, хотелось только погулять по древнерусским просторам, наслушавшись гудков, и придержать на время батю, рвущегося в авантюры, как борзая на волка.
  Наше чаепитие закончилось набежавшей грозой. Жаркое, засушливое лето не радовало влагой. Мы, пьяно пошатываясь, запрыгали к монастырским строениям и залегли почивать по кельям. Через какое-то время меня растолкал монастырский служка и позвал в трапезную. В пустом зале находились князь Галицкий и боярин Норов. Остальные уже уехали, оставив после себя опустошенный наполовину стол. Пока я ел холодец с хреном и потрошки тушеные в сметане, князь с новгородцем пили вино и переговаривались:
  - Так значит, на Москве бают, что войско у меня овчинное? То пусть так думают. Потом будут кривиться аки пчелами покусанные, вояки соломенные.
  Повернувшись ко мне, он сказал:
  - Заспался ты, княжич. А боярин Василий притомился, тебя ожидаючи. Возвращаться ему надо в Новугород. Дорога дальняя. А перед отъездом он подарок тебе знатный хочет преподнести.
  По сигналу гостя, его слуга принес завернутый в холстину длинный предмет. Лицо новгородского боярина озарилось особым выражением восхищения, которое бывает у истовых ценителей. Он самолично развернул холстину и с тихим шуршанием вытащил из кожаного чехла саблю. На обитой коже рукояти была нанесена золотым тиснением арабская вязь.
  - Сие есть сабля сарацинская булатная, взятая в бою в святых землях. Я ее приобрел у одного рыцаря в Ливонском Ордене, когда приезжал туда в составе посольства подписывать торговое соглашение.
  Вещица была достойной. Меня, держащему в своих руках самое разное оружие разных времен, охватила волна восторга.
  - Тут придумать даже трудно, чем отдариваться, - растроганно высказался я.
  - Сие от чистого сердца дар! - моментально ответил боярин.
  Тепло попрощавшись с нами, он ушел.
  Отец подмигнул, игриво шлепнул ладонью по моему колену и произнес:
  - Пойдем и мы с тобой княжить, сыне мой Димитрий, а отныне князь Вяцкий и Чухломской.
  - Отче, - остановил я его, - Нельзя идти на Москву, не подготовившись. Да и мне хотелось бы повоевать вместе с тобой. Дождись, пока я из Вятки ворочусь.
  - Это как Богу угодно будет, - услышал ответ.
  Упросил отца, чтобы тот позволил мне остаться на пару часов в монастыре, сославшись на необходимость ознакомиться со свежими Изборниками, присланными из Кирилло-Белозёрского монастыря. Не хотелось снова залезать на лошадь и палиться перед простонародьем. Собирался ещё не раз делать вылазки за пределы дворца. Князь согласился, но велел вечерять дома. С завтрашнего дня предстояло начать подготовку к дальней поездке. Дождавшись отъезда княжеского кортежа, я сразу же переоделся в приготовленную хламиду и вышел за ворота монастыря.
  После дождя дороги развезло. Чтобы не чухать по грязи, пришлось идти по заросшему высокой мокрой травой лугу. Кожаные чоботы не спасали от сырости, поэтому я их снял и топал по холодной росе босиком. На обширном посаде раскисшие дороги годились для перемещения только верховым способом, или опять же босыми ногами для простолюдинов. Пришлось погрузиться в свою роль полностью. Меня подобное обстоятельство совсем не смущало. За торжищем можно будет спуститься к озеру и смыть грязь с ног. Где гудков искать, кто бы подсказал?
  Набрякшие тучи уныло висели над древним озером. Без игры солнечных лучей яркие краски луковичных крыш поблёкли. На посаде народ не работал по случаю воскресного дня. Кто прогуливался, а кто и играл. В свайку забавлялись уже взрослые бородачи.
  Вернулся на торжище и столкнулся с прежними драчунами. Пацаны обид не таили, а с гудками даже сдружились после знатной проставы пряниками, петушками на палочках и прочими сладостями. Они и подсказали, где искать братьев. В едальне они заседали. Богатеньким буратинам теперь можно там ошиваться сколько угодно. С новыми композициями музыкантов стали приглашать в свои дома состоятельные горожане. Деньги лились... не рекой пока правда, но хорошим таким ручьём.
  По случаю воскресного дня едальная изба была почти целиком заполнена народом. Я осмотрелся. Головы музыкальных братьев обнаружились почти сразу, но тут же напротив них увидел своего слугу Ждана. А это уже становилось интригующим. Чего этот раболепный кренделёк здесь забыл?
  Едальня была полна людей разного сословия. Близко к гудкам сидела компания суровых воев, у которых имелось одно незанятое место. Я воспользовался моментом, когда парни сильно увлеклись беседой, наклонившись друг к другу, и с разлёта приземлил свой высокородный задок к воям за стол, не спросясь. Впрочем, откуда мне знать? Может, тут не приняты политесы. Объекты наблюдения оказались за спиной.
  Всё-таки надо было бы спросить разрешение. Ратная команда уставилась на меня, как на явившегося невесть откуда ярмарочного медведя. Ответно ощерился самой дружелюбной улыбкой.
  - Опа! Паря, ты не заблудился чай? - возник первый вопрос от круглолицего бородача.
  - Мужи славные! Всю жизнь мечтал посидеть с вами, - мявкнул охрипшим от волнения дискантом.
  Команда напряжённо воззрилась на старшего по виду, а тот изобразил жест, который можно было транслировать как: - "Хрен с ним, пусть пока живёт". И даже пододвинул кружку с чем-то ядрёно пахучим. Молодецки хлебанул оттуда и замер с выпученными глазами. В голове зашумело. Как они эту уксусно-кислую смесь потребляют? Команда споро работала челюстями над свиными боками, запивая напитками из глиняных кружек. Один из них, самый молодой вой, вдруг округлил глаза и воскликнул, указывая на меня:
  - Гля-ко, браты! А паря на нашего княжича похож!
  На его залитом румянце лице ещё не было ни одного волоска.
  - Погодь тебе дурковать, Понтя. Наш баламошка с простолюдьем сидеть не станет. Готов рубль под заклад поставить, - со смехом возразил всё тот же круглолицый.
  - Князь наш Юрий свет Димитрич не чурается со смердами говорить. Нешто его сыну то зазорным станет? - не согласился Понтя.
  - А ты, сопля зелёная, помолчи. Когда долг вернёшь, тогда и высказывайся. Вот возьму и похолоплю тебя. Мне, боярскому сыну, боевые холопы понадобятся, - внезапно вызверился круглолицый.
  Молодой обиженно умолк. Я дальше не слушал разговоры воев, напрягая ушные раковины в сторону соседнего стола. Там уноты жарко обсуждали желание Мирона осесть в Галиче. Надоело ему слоняться бездомным по городам и весям, унижаясь из-за каждого пула.
  Коська не радовался решению старшего брата, но против его авторитетного мнения не рисковал возражать. Как я понял, на решение Мирона отчасти повлияла невероятная красота мелодий, услышанных от неизвестного бродяжки.
  - Найти бы этого мальца. В ноги бы ему бросился. Не постеснялся бы в ученики к нему пойти. Лады знает лучше меня. Талант великий ему свыше даден.
  
  6.
  К великому огорчению парня, все вакансии музыкантов во дворце оказались занятыми. Как и любая другая должность. На всех работных местах трудились холопы. Приглашать свободных людей со стороны и оплачивать труд деньгами княжеским дьякам не хотелось. Вот такая тут действовала феодальная экономика.
  Ждан не преминул побахвалиться перед слушателями своим новым житьём-бытьём. Делать ему с Устином почти целый день ничего не надо:
  - Княжич в монастыре днями и ночами пропадает. Не томит трудами. Лежишь себе на лежаке и пузо почёсываешь. Всегда одет, обут, сыт и крыша над головой. Плохо только, что теремные дьяки трудят иногда какой-нибудь работой, да по субботним днями многими разами приходится порку терпеть.
  Дальше последовали такие сведения, что у меня ухи будто обварились и свернулись в трубочку. Слуга рассказывал про меня, выводя в своём описании полным чмырём:
  - К монахам часто ездиет и книги паскудные там читает. От тех книг даже взрослые умом сокрушаются, а отроки тем паче. Люди бают, что княжич филином оборачивается, или собакою, если перед сиим действом крови человеческой насосётся. Мы с Устином ночами не спим, чтобы он нас не достал и крови не высосал.
  - Страсти какие! - ужаснулся Коська, - Я бы такого за версту обегивал.
  - Истинно так, - согласился Ждан и продолжил хаять меня, - Челядинцы баили, потребовал себе желудей насобирать и сжарить. Все во дворце смеются втихаря над ним. Баламошкой называют...
  Вот же гад холёный. Зажрались, лакеи чёртовы, охерели от безделья. Ничего, доберусь ещё до вас. Я от возмущения даже пропустил шлепок по затылку от соседского воя.
  - Что, паря, заснул?
  Около меня в ожидающей позе застыл знакомый по первому визиту едальщик. Моего остаточного счёта хватило на кувшинчик мёда хмельного, стоялого, который я собирался заедать пряженцами с зайчатиной.
  - Сие по-нашему! - одобрительно пробасил один из воев.
  Я пустил кувшин по кругу. Мужчины деловито отливали мой напиток по своим кружкам. Дружно стукнулись. Само собой пришёл черёд рассказам о ратных подвигах. У каждого их оказалось не на одну жизнь. Даже самый молодой Ферапонт, пьяно ворочая языком, поведал братве о нескольких своих подвигах. Среди пьяного ора бородатых глоток позабылось то, ради чего я сюда пришёл. Сам тоже подключился к параду бахвальств и принялся рассказывать о своём боевом прошлом на Кавказе. Вои приняли мои разглагольствования благосклонно и даже пообещали включить меня в свою десятку пока только мечником. Если правильно понял, то это аналог оруженосца в Западной Европе. Я пьяно не возражал. Договорились завтра с утра встретиться на вокзале и купить билеты на югА. Парочку десятков ваххабитов завалить.
  Обычно после хорошего выпивона, сдобренного приличным закусоном, неизбежно начинается слезосшибательный шансон. Мужики заныли что-то тягомотное с таким дебильным сюжетом, что нужно упиться в хлам, или сильно ушибить голову, чтобы хоть что-то понять. Основную партию вёл Понтя, мужики ему только подвывали.
  В песенке этой рассказывалось, как некая княгиня бродила по горам. С камня на камень прыгала. Ну и допрыгалась, наступила на лютого змея. Змей тот реально лютейшим был - взял, да и изнасиловал несчастную. Тут и беременность нарисовалась как положено, девять месяцев. На десятом месяце ребёнок прямо из чрева начал ей предъявы кидать, чтобы она, то есть княгиня, выковала ему стопудовую палицу. Грудничок змею мстить собрался, отцу родному. Какие конкретно обвинения инкриминировал ему сынулька, по тексту не было понятно. В общем, бред бредячий. Какие мухоморы тут потребляют? Я фэнтези тоже люблю иногда почитывать, но какой-никакой здравый смысл всё-таки должен наличествовать. В принципе можно было слова мимо ушей пропускать, если бы хоть какая-то мелодия намечалась, хотя бы тупой ритм. А так, ни в лад, ни в склад, поцелуй корову в... духовность.
  Ответно решил порадовать новых знакомцев своим творчеством. Из песенного арсенала далёкого будущего, который более-менее помнился и соответствовал стилистике нынешнего времени, выбрал "Полюшко-поле". Ладонями по поверхности стола отбил ритм, будто стук копыт коня. Лучше бы не пел, чесслово. Суровые вои пришли просто в экстаз, слезами изошлись и целоваться хором полезли. Твоюжмать! Сопротивляться слюняво-волосатым мужланским поцелуям прямо в рот, сил у ребёнка, сиречь у меня, всего из себя пьяного-несчастного, не нашлось. Я только протестующе похрюкивал.
  - Паря, ты Понтия переплюнул..., - кто-то уверенно констатировал.
  Самый молодой вой не обиделся и радостно согласился с таким мнением.
  Заставили песню на бис исполнить. Забыл, блин полный, для чего я сюда припёрся, потому что оглянулся назад и наткнулся на стоячие от изумления глаза унотов и ужаса у кое-кого.
  - Братухи, и вы тут тоже набежали! - деланно изумился ответно.
  - Гой еси, дивный Димитрие! - радостно завопил Мирон, - Я же искал тебя.
  - Тащи тогда сюда свой струмент, - распорядился в его сторону.
  На лютне моя партия будет звучать не в пример выигрышнее, если вспомнить звучание "Пикника". Действительно гитарные лады расцветили песню яркими тонами. Полупустая по вечернему времени харчевня вдруг вновь наполнилась народом, обступившим наш столик. После исполнения люди стали проникновенно благодарить меня за песню, в том числе монетками на стол. Я дал знак Мирону и Касьяну, чтобы деньги прибрали. Не пропадать же добру.
  - Я ведь говорил, что он из гудцов, - показывая на меня, проговорил круглолицый.
  - Гудцы тоже люди, - выдал мысль старшой и схватил меня за рукав, - Давай ещё песню!
  - Не можно. Горло разболелось, - скривил я лицо.
  - Пой, не гневи меня, - нахмурился вой.
  Мне удалось заученным приёмом освободить от захвата руку и отбежать на пару шагов, но командиру не хотелось расставаться с приносящей удовольствие игрушкой. Он сделал попытку подняться, однако хмель с первого раза не позволила.
  - Оставь его, Никодимушка. Отсыпь ему чешуек за труды и пусть идёт своей дорогой, - выступил в мою защиту один из его товарищей.
  - Отсыплю, если сделает по моему повелению, - пьяно набычился Никодим.
  Я повернулся и молча вышел из избы.
  - Поймаю, шкуру спущу, - взревел мне вслед старший вояка.
  За мной выскочили гудки. Ждана с ними уже не было. Уже успел улетучиться, проходимец. На улице темень начала густеть. Меня прилично так укачивало, словно был на палубе одолеваемого штормом корабля.
  - Димитрий, деньги твои мы собрали. Вот.
  Мироша протянул мне горсть монет разного достоинства.
  - Себе оставьте, - буркнул ему в ответ.
  - Позволь спросить тебя, Дмитрие..., - музыкант проговорил фразу и вдруг смешался, - Ты вправде сын княжеской?
  - Вправде, - не стал обманывать стоящего парня.
  Внимательно вгляделся в его глаза, насколько позволяло полутемье. Показалось, что он был напуган. Всё понятно, ещё один контакт потерян. Придушу эту гниду Ждана ненароком. Не прощаясь, повернулся и побрёл к воротам дворца. Ребята остались на месте и смотрели мне вслед.
  За поворотом ко мне подскользнули две озабоченные тени. Зря они полезли, учитывая моё настроение. Кажется, переусердствовал с обездвиживанием до хруста шейных позвонков. Два трупа остались лежать на улице. В жутком раздражении на себя принялся дубасить по княжеским воротам. Выбрались двое заспанных гридей. Естественно наехали на замухрыгу и поплатились от моей пьяной руки..., или ноги. Хрен вспомнишь. Ещё кто-то подскочил и отхватил на свою долю промеж глаз. Лучше бы не мешали ребёнку спокойно шкандылять в свою усыпальницу..., пардон, ик..., в спаленку. Молил Бога, чтобы мне не высунулись навстречу под моё траурное настроение парочка гнусобесных лакеев. Убил бы без рассужденьев на месте. Молитва дошла до цели. Никто мне не помешал ухнуть в достигнутую кроватку.
  Утро не задалось, потому что обнаружил рядом с собой толстую, рябую, храпящую, как слон, бабищу. Разлеглась, кобылища, на три четверти спальной поверхности, вытеснив меня, княжьего сына, на жалкий кусочек. Как я только там удерживался своим щуплым тельцем? Дальше сюр пошёл по нарастающей. На своём теле я не обнаружил даже самой маленькой тряпочки. Кто надругался надо мной, раздев догола и подсунув под бок страхолюдной женщины?
  Позднее, собрав глаза в кучку, обнаружил свои шмотки на полу. Они простирались по всей синусоиде перемещения от входной двери до самой постели, которая, как и палата, были явно не моими. Всё ясно, сам виноват. Сам пробрался в чужую постель. Вот, идиот!
  От огорчения захотелось закурить. Год назад удалось бросить, превозмочь себя. А тут вдруг настигло дикое желанье. Пока лежал и философствовал о жизненных трудностях, дверь открылась и впустила тощую деваху, по всем признакам прислугу. Увидев меня, она резко вздохнула, будто захлебнулась воздухом, и обхватила руками щёки. Весь арсенал женских переживательных жестов продемонстрировала. Поизучав меня какое-то время, благо, что я был высунут из-под одеяла почти до начал срамной зоны, деваха встрепенулась, ещё более застыдившись, и стремглав умчалась. Мда, пора растворяться в тумане.
  Быстро выскочил из кровати и лихорадочно принялся напяливать на себя лохмотки. Стоило бы поскорей проскочить на свою сторону и нормально одеться во избежание... В общем, не подбрасывать лишних полешков в костёр царящего тут негатива по отношению к себе.
  Было ранее некуда, но народу по дворцу суетилась тьма тьмущая. Не все во дворце узнавали принца в нищем. Или до конца не проснулись. Кое-кто из высших на меня цыкал, рявкал, материл, а один долговязый дьяк так вообще по уху заехал. Больному. Пришлось ответно ему зарядить. Пока клерк приходил в себя от удивления и разрыва шаблона, постарался унести подальше свою бедовую тушку.
  Добрался, наконец, до своих апартаментов. Деловито выскочили из людской двое с ларца, одинаковых с конца. Изобразили угодливые лица. Ждан делал вид, что ничего не случилось. Ну-ну! Одели меня в нормальное и по нетерпеливому моему жесту тихо испарились в свою нору. Пора наказать этих припухших слуг. Смотался во двор, отловил бродячую собаку грязно-рыжего окраса и приволок в свои палаты. Сам решил попасться отцу на глаза. Наши желания с ним совпали, потому что в переходах меня настиг запыхавшийся дьячок, совсем еще молодой, с маленькой смешной бороденкой, с распоряжением от князя, что мне перед трапезой на учёбе ратной надо бысть. Ну, раз надо, то пошёл исполнять отцову волю.
  Нашёл место тренировок гридей по звукам мечей и вскрикиванием. С одним из гридей я уже был знаком. Увидев меня, он приветственно взмахнул рукой и поинтересовался:
  - Оправился от хворостей, княжич наш?
  Кивнул согласно головой и предложил:
  - Начнём, Аким.
  Холопы принесли для меня деревянный меч. На ножах я бы одолел удалого бородача в два счета, но на мечах тот оказался более умелым. Или это хмель вчерашний еще не выветрился. Тем не менее, Аким признал:
  - Гораздо лучше ты, княжич, стал мечом управляться!
  - Бери выше, - ухмыльнулся я ему, - Я теперь полноправный князь Чухломской и Вяцкий.
  - Да, ну! - восхитился вой, - А дружину набрали? Я даже чадью к тебе пошёл бы.
  - Нет проблем. Отцу скажу. Он набирает, - успокоил я его.
  - Чего нет? - насторожился Аким.
  Мой интерфейс не отформатировал слово из будущего, и я выдал его на гора в исходном виде.
  - Трудностей с просьбой твоей не будет, говорю, - пояснил ему.
  Воин с чувством поклонился мне в пояс. Снова прибежал всё тот же дьячок и позвал трапезничать с отцом. Попрощался с Акимом и направился за дьяком.
  За трапезным столом кроме отца сидел боярин Морозов. Отец кивнул мне рассеянно, а боярин привстал и отвесил полупоклон. В тарелках дымилась парком жёлтая лапша, перемешанная мясом рубленным. Отдельно стояла посуда с жареным гусём, с рыбой, тоже жареной и с яблоками мочёными. Разговор касался произошедших вчера вечером странных событий во дворце. Никто точно не знал, что именно произошло. Боярин выдавал сказанное разными очевидцами. Одни говорили, что на дворец напала целая толпа татей. Они избили охранявших ворота гридей и ворвались на женскую половину, где сильничали жонок дьяцких всю ночь.
  - А почему тогда женщины не кричали, на помощь никого не звали? - невинно поинтересовался я, возмущённый несносным враньём, - И куда потом эти тати заховались?
  Боярин ничего не смог ответить, только зло на меня посмотрел.
  Ещё одна версия касалась явления чёрта. "Рогами бодливого, ногами колотливого, из ноздрей смрад извергающа". Эта нечисть всех воев во дворе играючи раскидала и пошла охотить дьячих. Чего он несёт? Какой такой смрад у меня в ноздрях обнаружился? Догадался, что речь шла о моём шумном возвращении с гулянки. Нашли чёрта.
  - Праздник сей дён большой православный, а у меня в тереме черти резвятся. Каково это, Семён Фёдорович? Гриди совсем обленились. Службу исполняют плохо. Скажу князю Борису, чтобы новых достойных набрал, а старых всех прогнал. Не купчишке никчёмному служат, самому князю галицкому. Как меня народ станет уважать, если любые шиши ко мне в терем вламываются, как на постоялый двор? - раздражённый до красноты, выговаривал князь.
  - Отец, позволь и мне участвовать в наборе своей дружины, - решился влезть я со своим предложением.
  - Дозволяю. Тебе с сей дружиной вместе тяготы ратные одолевать. Наказ передам князю Борису. Только поведай нам, сыне княжеской, почему тебя не было на заутрене? И в палатах не ночевал, - заинтересованно, но без особого недовольства уставился на меня князь.
  - Так это... Точно нечистый тут ночью резвился. Шёл в свои палаты и попал в другие. Там и заснул, - попытался оправдаться.
  - Нечистый опять во всём виноват, - задумчиво проговорил отец, - Пусть так. Думу в полдень проведу для твоего вокняжения. Чтобы был, никуда не уходил. А то аки кот блудливый по углам скромным шастаешь. Вечером брячину обильную дам.
  - Приду, отец, - сказал со всей сыновьей покорностью.
  - Вот и ладно. Мы с Семёном Фёдоровичем поговорили про волостеля тебе для Чухломы. Нашли человека достойного - Никифора Горихвостова, мужа справного, оборотистого. Хозяйство твоё будет держать отменно.
  - Мне бы с ним встретиться, поговорить, - высказал естественное пожелание, - А уж после приму решение.
  По физиономии Морозова было понятно, что он не предполагал обсуждения его кандидатуры каким-то сопляком. Криво улыбнулся и спросил:
  - Когда боярину Никифору посетить княжича?
  - В любое время.
  Завтрак заканчивался кабаньими боками и плотным гороховым киселём, но отец не собирался оставлять меня в покое.
  - Хочу тебя порадовать подарком, - заявил он, хитро поблёскивая глазами.
  Переходами перебрались с ним в докучный терем. В приемных палатах нас встретила компания из докучного дьяка и трёх просителей. Увидев отца, простолюдины привычно возгласили здравицы и поклонились в пояс. Отец пожелал разобраться в их проблемах и простимулировал дьяка настолько, что люди ушли уже через пару минут довольными. Приём посетителей сразу же прекратился. Князь спросил у дьяка какие-то бумаги. Получив их, взглянул на меня и сказал:
  - Суд мой позавчерашний помнишь? Так вот, закупов, о которых ты так печаловался, я выкупил. Твоими они станут. Бери и володей ими всеми!
  Охренеть, не встать! Как теперь сказать отцу, что не о том я думал?
  Мы вышли из терема и прошли к красному крыльцу через внутренний двор.
  
  7.
  Возле крыльца нас ожидали, понурившись, все десять закупов. Их охраняла пара воев. При нашем приближении новые холопы встали на колени. Некоторые по привычке пытались только поклониться в пояс, но получали чувствительные тычки кулаком. По знаку князя их повели в подклеть главного терема.
  - Держи их в строгости с самого начала, иначе плохими холопами тебе станут, - доверительно сообщил князь.
  - Разберусь, - процедил я.
  Садировать мне никого не хотелось. Правда, есть среди новых холопов одна кобылка зачетная. Я бы ее посадировал. Вот только садирка еще... Короче, пусть себе растет. Я про садирку.
  Нагнал своих закупов, уже заходящих в подклеть. Никогда еще не был здесь. Чем-то место напоминало общагу: коридор, жилые комнатки. Есть даже актовый зальчик, в миру молельня. Свету только мало. Маленькие окна располагались где-то под потолком. Осмотрев место размещения, сел на один из лежаков и велел дьяку подвести к себе закупов. Подошли, рухнули снова на колени. Всё тот же смешной дьяк шипел им сзади наставления. Я дал знак, чтобы встали. К раболепствованию Ждана и Устина притерпелся, но видеть унижающихся перед собой взрослых, состоявшихся людей, случайно угодивших под колесо фортуны, было откровенно неприятно.
  Я молча рассматривал стоявших передо мной людей. Они - меня. Представляю себе, что они сейчас чувствуют. Стать рабами какого-то тощего, лопоухого и рыжего сопляка. Позорнее судьбы не придумаешь. Велел дьяку коротенько рассказать о закупах. Клавдий, рослый мужчина лет тридцати с короткой черной бородкой. По фактуре был похож на кузнеца, или воина. Оказалось первое. Обвинен в преднамеренной порче коня боевого холопа какого-то боярина. Сломал тот конь ногу на скаку. Молодицу звали Марфой. Пошла в закупы добровольно, чтобы расплатиться с долгами отца. Длинный и худой парень лет двадцати Пахом, чем-то напоминавший наркомана, взял рубль у соседа в долг и не вернул. Еще один парень, немного старше предыдущего, Михаил, подрался с сыном боярина Турка. Не смог оплатить виру. Мелкий пацанёнок Прошка, сирота, родителей в позапрошлогодье в Орду увели, украл у купца из лавки целого осетра. Не смог оплатить долг и виру. Целая семья посадских. Муж Трифон, гончар, его дородная жена Фёкла, отрок лет десяти Сидор и его младшенькая сестрёнка Нюта. Недоимки по налогам. Еще был один тип неопределенного возраста, Кирилл, заметно неприятный. Кража денег у купца.
  - Все ли меня знают? - спросил закупов, повысив голос.
  В ответ полное молчание.
  - Я - княжич Галича и князь удельный Чухломы и Вятки. Вас намереваюсь отправить в свой удел. Там селитесь, обживайтесь и живите свободно. Занимайтесь, чем душа пожелает. На первое время средствами обеспечу, - принял я первый княжеский указ.
  - Как прикажешь, княже! - покорно произнесли закупы.
  Приказал дьяку устроить закупов как положено, а после прийти ко мне в опочивальню.
  В моих палатах были заметны следы паники и поспешной эвакуации. Собака тоже слиняла. Кажется, прикол удался. А вот и молодой дьяк подошёл. Не заставил себя долго ждать. Чем-то этот служитель мне приглянулся. Взгляд умный и открытый, необычный для дьяка. И возрастом молод. Обычно в такие года в поддьячих ещё сидят.
  - Как тебя звать, дьяк? - поинтересовался я.
  - Агафоном зови, княжич, - вежливо ответствовал дьячок.
  - Слушай, Агафон! Хочешь перейти под мою руку и ведать моими делами?
  Мое предложение застало парня врасплох, но лицо заметно украсилось румянцем удовольствия.
  - Се честь великая, княжич. Не для меня, для мужа, годами умудрённого, - осторожно, будто не веря происходящему, высказался Агафон.
  - Мне нужен тот, кому могу доверять, а не хитрозадые делапуты, с высохшими мозгами.
  Парень вдруг залился краской, как девственница в мужской бане. Потом расплылся в улыбке и кивнул головой.
  - Вот и порядок! - хмыкнул я, - Сам, наверно, слышал. Удел мне даден - Чухлома с деревнями вокруг. Назначаю тебя волостелем сего княжества. Подробней сам вызнай пределы у княжьих дьяков. Людишек знающих подбери, чтобы добросовестно тебе служили. И ещё... Войско княжеское туда пойдёт злоумышленников имать. Ранее туда отъедь и дознание проведи. Не должны люди безвинно страдать. Про моё вокняжение извести всех и по-доброму поговори. После ко мне приезжай и обскажи, как нашел владение и что там надобно обустроить.
  Отпускать интересного собеседника не хотелось. Позвал его в свою трапезную поболтать и пару кувшинчиков кваса опрокинуть. Квас, не квас, но медку хмельного мы позволили немного, ввиду предстоящей думы. Агафон немного рассказал о себе. Отец его работал княжьим тиуном и умер от мора несколько лет назад. Выжили в семье только он и мать, которая была сестрой дьяка Алимпия. Она и упросила брата устроить юношу в княжий дворец. А дальше все зависело от его умений и стараний.
  Я направил разговор на ближников князя. Не ошибся в выборе. Острый ум парня помогал ему делать интересные выводы и обобщения. Князь Жеховской оказался из ветки Константиновичей - бывших правителей Галича и дальних моих родственников. Поэтому то он и сидел за троном отца по праву принца крови.
  В 1363 году по распоряжению митрополита Алексия, главы правительства малолетнего князя московского Дмитрия Ивановича, последний галицкий князь, тоже Дмитрий Иванович, был изгнан из своего удела. Земли отошли Московскому княжеству. Константиновичи отъехали тогда в Новгород и служили сему великому городу в чине архиерейных бояр. Поскольку архимандриты Новгородские ведали иностранными делами, это означало, что они все были дипломатами.
  Через сорок три года, когда началась замятня между Москвой и Галичем с началом вокняжения малолетнего Василия Второго Васильевича, внук Дмитрия Галицкого - Борис Васильевич приехал к князю Юрию Дмитриевичу со всей своей семьей, домочадцами и прочими людьми и поступил на службу. По имени данной в кормление волости, князь и его дети стали прозываться Жеховскими. Земли эти обширны. Только у боярина Морозова больше земель имелось.
  Что ещё? Проявил полководческий талант в делах ратных в войнах с Москвой, Булгарией и в замирении черемисского вождя Кильдебека. Интересен связями с боярами князей тверских, ярославских и рязанских.
  Боярин Семён Морозов с князем с самого детства дружен. Муж хитрый и алчный. Земель у него больше всех в княжестве и продолжает ещё больше выпрашивать. Под Чухломой у него самое большое количество поместий. Коль князем там стать, то с его тиунов главный денежный выход будет. Самого его под тобой ходить можно заставить. Сыновей не имеет, только дочек взрослых.
  Боярин Данила Чешок происхождением из смоленских служилых людей. Прибыл в Звенигород в свите княжны Анастасии, дочери Смоленского князя Юрия Святославовича. Служит новому государю честно и совестливо.
  Об отце Паисии Агафон говорить постеснялся. Понятно, что святой человек. Сказал только, что владыка имеет на князя особо сильное влияние.
  Мы бы и дальше трепались в трапезной, но отец прислал за мной дьяка с требованием посетить гардеробную и переодеться в праздничную одежду. Приказал Агафону быть на пиру в моей свите и отпустил.
  В известной уже мне гардеробной с помощью холопов откопал себе классный прикид под свой размер - все белое из атласа с узорочьем, начиная от клобука до штанов. Какой я красавчик. Еще бы лошадь белую, и все страны покорно пали бы у моих ног. Или хотя бы женщины там. Вообще, внешний вид в политике и дипломатии много значит. Пора вводить элементы пиара.
  Отца разодетого по полной программе в лазоревую ферязь застал в тронном зале в окружении своих ближников. Знатные мужи забавляли князя весёлыми байками разной степени солёности. Хохот был слышен задолго до подхода к залу. Хорошо, что отца Паисия здесь не было. Как и меня. Потому что как только я вошёл в зал, присутствующие моментально поменяли развратные темы на нейтральные, пощадив мои невинные якобы уши.
  Заметив меня, князь удовлетворённо осмотрел выбранную одёжку и высказался:
  - Глядите, други, каков мой постольник лепый, да величавый. В самую пору пришлось ему шевьё брата Димитрия Старшого. Даже отца сваго затмевает.
  Брательниковы шмотки, оказалось. Любил парнишка красиво наряжаться, однако. Недаром он заработал от народа прозвище "Шемяка", что означало "красивый наряд".
  Заходящие на заседание думы бояре сильно пугались, видя уже сидящего на троне князя и думая, что опоздали. Отец только ухмылялся в рыжую бороду и жестом подгонял замиравших столбами придворных. Пока собирались, сидящий со мной рядом князь-викинг повернулся корпусом ко мне и сообщил, что ему дано распоряжение привлечь меня к формированию дружины:
  - С полсотни своих людишек дам, остальные среди житьих людей и детей боярских наберём. Сам я не смогу пойти на Чухлому. Сотником с твоего, княжич, дозволения поставлю над ратью сына своего старшего Дмитрия, мужа бывалого в делах ратных.
  Кивнул ему одобрительно. Договорились, что с завтрашнего утра приступим к исполнению княжьей воли. Хотел ещё с Морозовым переговорить насчёт холопов, но дума уже началась.
  Князь поздравил присутствующих с Новолетием и пожелал в новом году прибытка, спокойствия, отсутствия глада и лиха и радости семейной.
  - После почивания дневного, - напомнил он, - на брячину праздничную всех приглашаю.
  Как обычно вначале принялись обсуждать хозяйственные темы. Снова некоторые бояре плакались о неурожае. Довели отца до бешенства. Он назвал жалобщиков "королобыми".
  - Не можете пределы свои держать, ремеслами занимайтесь! - кричал он со своего трона.
  Князь Жеховской доложил о подготовке дружины для похода на Чухлому, указал на моё участие в сим деле. Хотел, наверное, сделать приятное своему патрону. Боярин Чешок сообщил, что в Литве все ждут послов от императора Сигизмунда с короной королевской на Рождество Богородицы и что прибыл гонец из Закаменья от царя ихнего.
  Гонца тут же приняли. Одетый в узорчатый малахай молодой воин, склонившись перед троном, протянул свиток сидящему князю. Подошедший думный дьяк взял послание из рук гонца, по знаку государя разломал печать и передал ему. Князь пробежал глазами объёмный документ и известил думу, что царь Абулхаир Узбецкий добра и здоровья князю Галицкому желает и сообщает, что счастливо супротивника своего Махмуд-ходжа хана одолел, полонил и казнил. Сиим деянием крепко на престоле сел.
  Послание отец передал боярину Чешку. Гонца выпроводили.
  Наконец, дошло дело до меня. Думный дьяк зачитал указ князя Галицкого о наделении меня уделами и мою крестоцеловальную клятву. Поднялся со своего места Паисий. Я встал перед ним на колени и поцеловал медный крест в его руках. Князь Юрий подписал пергамент гусиным пером на поднесенной дьяком дощечке, а я подписал вассальную грамоту. Наши подписи заверили бояре Морозов и Турок. Вот я и князь, хоть и удельный. Буду карать и миловать, сколько моему величеству будет угодно. В моих руках бумаги с указом о даровании чухломских земель и с их описанием. Такие же бумаги были сделаны в отношении вятских земель. По обряду крестного целования, а по сути вассальной присяги, я признал себя "молодшим" князем по отношению к Галицкому князю и обязался выплачивать ежегодный выход со своих уделов. И ещё по первому зову должен привести свое воинство и стать рядом с сюзереном.
  Приятным бонусом оказалось выделение мне из казны на обустройство ста двадцати рублей серебром. Только ведать ими поставлен был боярин Чешок.
  После думы с отцом направились вдвоём в его трапезную немного подзаправиться.
  - Печать заведи. Грамоты скреплять чем будешь. Насчёт челяди не беспокойся. Морозов тебе сколько хочешь дьяков отпишет, - советовал мне князь.
  - Прости отец, но не хочу я морозовских дьяков. Хитры они больно и скандальны. Сами себя готовы обхитрить. Сам людей подыщу.
  - Ну, как знаешь...
  Князь пошёл в опочивальню, а я на свою половину. Дьяк теремной подскочил ко мне в коридорах с радостной мордой:
  - Княжич наш, два жителя к тебе в холопы попросились.
  Все чудесатее и чудесатее. Надо обязательно посмотреть на местных поклонников Захер-Мазоха. Следуя за дьяком, очутился в знакомых мне помещениях подклети. В одной из таких комнаток на лежаках сидели двое пареньков. Увидев меня, вскочили и старательно выполнили падение на колени, сопровождаемое буханьем лбами об пол. Видно, неплохо их успели поднатаскать.
  Присмотревшись к новым холопам, чуть сам не рухнул, только на заднюю точку. На меня хлопали глазами снизу Мироша Рак и Коська Заяц. Дьяк же смотрел на меня победно. Как же, запросто охолопили пару свободных человек. Какие молодцы, однако!
  - Если я от них откажусь, их отпустят? - задал ему вопрос.
  - Ужо документы выправлены. В холопском сословии они таперича. Пошлют тогда на другие работы.
  Мдя, ситуевина! Отослал дьяка со всеми приличествующими благодарностями, поднял и посадил ребят. Сам сел напротив.
  - Вы каким местом думали, когда решили в холопы записаться? Ладно Коська еще мелкий. Соображалка не в полную силу работает. Но ты, Мирон, почти взрослый парень...
  - Мы к тебе хотели. А раз иначе нельзя, то можно и в холопах, - жалобно проговорил Мирон.
  К сожалению, резон в его словах был. Найти доброго хозяина, отдаться ему со всеми потрохами и пусть кормит. В споре свободы и колбасы иногда побеждает последняя. Лично я бы с голоду умирал, но свободы своей отдать не согласился. Потерял в моих глазах очень много рослый и красивый парень Мироша. Даже какая-то злость на него образовалась.
  - Не боишься порки, Мирон? Холопов принято пороть.
  Парень порозовел от смущения, но справился и ответил:
  - Нам не привыкать. Перетерпим.
  - Что дьяк сказал? Каковы ваши обязанности? - снова обратился к Мирону.
  - Сполнять все, что ты велишь, княжич.
  - Инструменты свои не выкинули?
  - Вот они в торбах, - Мирон махнул рукой куда-то под кровать.
  Велел дьяку переселить новообращённых холопов в свои покои, и сам туда пошёл. В голове не укладывалась мысль: - "Как можно запросто так, даже не под угрозой смерти, или жутких наказаний, отдать свою честь, достоинство, свободу"? Экстремальные условия жизни, бесконечная борьба за выживание, множество врагов выковали в русских людях редкостные черты характера. Такие, как стойкость, мужественность, защита и взаимовыручка. Как любому организму требуется отдых после сильного напряжения, так и русский эгрегор в определённые периоды впадает в состояние, очень напоминающее анабиоз. Периоды активности и высокого духовного состояния общества сменяются упадком и растлением. В эти моменты страна может подпасть под гнёт любой природы, даже внешний, и выбираться с огромнейшим трудом из него, теряя силы и время. Из скольких таких ям, судя по истории, пришлось выбираться. Перечислять устанешь: хазарское владычество, монголо-татарское иго, опричнина Ивана Грозного, окончательно уничтожившая права человека, продолжившаяся в трёхсотлетнем крепостном праве, большевистский эксперимент и теперешняя информационная война государства против собственного народа с целью окончательно уничтожить психотип русского человека. Ни одна страна не испытывала подобные изломы. Иногда, изучая историю, ловишь себя на мысли, что существует некая злая сила, возможно даже недоброжелательный попаданец, преднамеренно сталкивающий развитие России на ошибочный путь. С неимоверной высоты духа происходит падение до глубокого дна порочных черт характера. Мужество меняется на трусость, достоинство - на подлость, великодушие - на жестокость, самоуважение - на самоунижение и пресмыкание перед ничтожествами. Правда, рано, или поздно общественный организм устаёт от собственного безумия и начинает порождать здоровые элементы. Так преодолевались смутные времена в истории. Тем не менее, многолетнее рабство записывалось в генотип народа и подспудно влияло на развитие общества.
  
  8.
  В своих палатах застал лакеев в обществе с попами, занимавшимися песнопениями и брызганьем воды на стены. Попросил публику развлекаться в другом месте, поскольку намеревался выполнить распоряжение отца-князя и предаться послеполуденному отдыху. На самом деле хотел полежать спокойно и передумать кучу разных мыслей. Команда бородатых юбочников нагло проигнорировала мою просьбу и даже усилила интенсивность пения и прочих телодвижений.
  - Кто сих чертей неистовых сюда призвал? - зловещим шёпотом поинтересовался у Ждана.
  - Прости, господине! - воскликнул чернявый холоп, естественно бухнувшись передо мной на колени, - Мы с Устином доложили дьякам-распорядителям о появлении колдовской собаки в княжичевых покоях. А они уж сюда пригласили крылошан, нечисть изгнать.
  - Уж не меня ли нечистью трактуете, мухоблуды? - ехидно поинтересовался.
  - Как можно, господине! - зарыдал Ждан и принялся слюнявить мне руки, - Прости меня за срамные слова в едальне раба своего. Нечистый овладел мною тогда. Слаб еси и грешен поелико.
  - Сгинь пока со своим толстым дружком. Оставьте меня в покое, - утомлённо порекомендовал лакею.
  Через некоторое время обратил своё внимание на не прекращающих свои танцы попов. Намекнул им, что если вскоре они не прекратят свою буффонаду, то непременно отправятся миссионерствовать к диким людоедам. Когда попы ушли, недовольно тряся бородами, явился кот Дымок и принялся приставать. Приучил зверя на свою голову получать от меня массу удовольствий при почёсывании мохнатого пузика. Незаметно пролетело время русской сиесты. Встал и пошёл прогуляться, а заодно поискать гудцов и дьяка Агафона.
  Своего нового служителя повстречал у красного крыльца. Он стоял там, необычно разнаряженный. Показал ему подписанные грамоты и велел подготовить указ о назначении дьяка Агафона Тимофеева сына Звягинцева управителем Чухломского княжества. Парень вдруг затрясся в рыданиях и попытался чмокнуть руку мою. Когда же я привыкну к здешним традициям? Не верил что ли до конца, что я исполню своё обещание? С трудом успокоил его. Эмоциональным оказался? Вот и хорошо. Значит, душа не пустая.
  Боярин Морозов в этот момент подвёл ко мне маленького и чрезвычайно жирного человечка с маленькими глазками со словами:
  - Вот, княжич, боярин Никифор Горихвостов пред твоими очами. Разговаривай с ним.
  Сказать, что предложенная кандидатура мне сразу не понравилась, это не сказать ничего.
  - Вот что, Никифор, - процедил я ему, - Мы с тобой потом поговорим. Можешь на пиру к моей свите присоединиться.
  Человечек понятливо склонил голову и отошёл в сторону.
  - Сего кренделя мне Морозов подтаскивает на твоё место, - решил не скрывать правды от своего ближника.
  - Он же боярин, а я только дьяк, - горестно отметил Агафон.
  - Напиши ещё один указ о присвоении дьяку Агафону Тимофееву сыну Звягинцеву звания боярина чухломского, или вяцкого, - тут же распорядился я.
  Снова слёзы, сопли. По новой пришлось успокаивать парня. Впечатлительный рядец. Справится ли с огромной ответственностью? Кстати вспомнил о холопах.
  - Тимофеич, как можно холопам вернуть свободу? Мне говорят, что это очень сложно.
  - Не сложно, если денег много. Пять десятков рублей в княжескую казну, чтобы вывести из списков. За холопку десять рублей достаточно, - моментально дал справку почти боярин, - Закупы в списки не заносятся до срока, пока заклад не оплатят. Если не заплатят, то холопами станут.
  Мда, в копеечку мне влетит прихоть гудков. С другой стороны, кто мешает мне навести свои порядки в своих княжествах?
  - В росписях исходных человек холопом останется, где бы он не жил, - опустил меня на землю Агафон, - Росписи те между государствами передаются, чтобы холопы не сбегали. Даже немцам списки теи передают. В Вятке и Новгороде бывало раньше, что отказывали. Теперь тоже принимают.
  Поблагодарил парня за справку и предложил подумать над символом для печати. В традициях русских князей были пикирующие соколы, львы, единороги, прочие сказочные животные. Агафон предложил рассмотреть медведя, но я сразу отверг это предложение, обосновывая тем, что тот занят на гербе Ярославского князя. Споры наши прервало приглашение дьяков-распорядителей пройти на галереи.
  Задняя часть двора между двумя теремами была перекрыта крышей наподобие манежа. Открытые галереи по периметру площади и парадный спуск по центру, не менее красивый чем красное крыльцо, придавали особое великолепие этому месту. Торец манежа замыкала городская крепостная стена. Здесь обычно тренировались княжеские дружинники. Теперь здесь стояли большие дубовые столы. Приглашённые заполнили галереи и ожидали там начало пиршества. Часть окон из княжьих палат выходила на эту площадь, и я принял решение пойти туда ждать начало пира со своей свитой. Подозвал Агафона и боярина Никифора и повёл их за собой. Двое гридей пропустили нас молча в богато украшенные комнаты. Боярин шёл по княжьим палатам спокойно, а Агафон опасливо озирался. Видно было, что ему непривычно находиться здесь. Дошли до трапезной, где я велел холопам принести нам кувшин кваса и кружки.
  Из окон отцовых палат было интересно наблюдать церемонию восшествия в зал знатных особ. Бирюч громогласно называл имена приглашённых вельмож с перечислением их званий, регалий и заслуг. Молодые стольники подходили к очередному называемому и со всем вежеством провожали к отведённому месту за главным подковообразным столом. За господином шли его домочадцы, ближние люди, прочие из числа свиты. Их усаживали за другими столами.
  - Боярин Никифор, я не буду лукавить и скажу сразу, что решил отказать вам в должности волостеля Чухломского княжества, - сказал я, отвлёкшись от созерцания происходящей внизу церемонии.
  - Пошто так, княжич? - встрепенулся боярин.
  - Не княжич, а князь. Поскольку вы с боярином Морозовым в малом не хотите меня уважить, как в больших делах себя проявите?
  В трапезную вошёл князь. Мои свитские торопливо вскочили и поклонились государю.
  - Сыне мой, я бы хотел, чтобы ты со мной вместе вышел, хоть по положению тебе положен отдельный выход, - попросил он.
  - Конечно отец, буду только рад.
  - Твои люди пусть тоже со мной идут, - добавил князь, оглядев моё окружение.
  Торжественный выход князя галицкого и меня в виде его бело-рыжего хвостика состоялся при полном сборе приглашённой знати. Ожидавшие начало пиршества бояре восхищенно взроптали, когда вели нас. Пиар состоялся. Эх, еще бы музычку сюда типа торжественного марша Чайковского.
  Если моей заслугой был только факт рождения в княжеской семье, то перечисление заслуг отца заняло значительное время. Ни одна военная компания при правлении его брата Василия Первого Дмитриевича не обходилась без участия и руководства князя Юрия Дмитриевича Звенигородского. Его военными талантами приумножалась мощь и слава Московской Руси. Его попечительством возникли архитектурные творения Савво-Сторожевского монастыря, расписанные самим Андреем Рублёвым, а Галич был фактически перестроен и облагорожен.
  Если боярин Морозов придумал все эти церемониалы, то надо ему отдать должное. Пиарщик до самых глубоких фолликул. Гуськом зашли в зал разносчики, держа на деревянных подносах красиво оформленную дичь, поросят и рыб всевозможных. Походили церемонным шагом со своей едой и скрылись. Я удивлённо уставился на отца. Как он к этому надругательству отнесётся? Тот сидел спокойно, как ни в чём ни бывало. Следующая цепочка разносчиков продемонстрировала высокому собранию керамические кастрюльки с чем-то вкусно пахнущим. Тоже ушли. Зато появились виночерпии, разливающие по кружкам пряно пахнущие напитки. Первый тост провозгласили естественно за князя. В голове зашумело. Меда оказались очень ядрёными. Второй тост последовал за славных родичей князя Юрия - князя великого Дмитрия Донского и княгиню Евдокию Суздальскую. Третий тост оказался за нового князя Чухломского и Вяцкого Димитрия. Меня, то есть. Я вдруг почувствовал, что если не загружу желудок чем-нибудь плотным, то просто рухну фейсом он тейблу.
  Будто прочитав мои мысли, передо мной появилась тарелка наваристых щей. Я набросился хлебать вкусноту деревянной ложкой, как почти полную её из-под меня вытащили и поставили с чем-то другим, тоже вкусным. Раз пять удалось туда сунуть ложкой, пока снова не поменяли. Для эксперимента я отложил ложку и не стал есть. Все равно поменяли тарелку. Пришли каши, которые тоже принялись меняться. С мясными блюдами перемены закончились. Мясное выставлялось на больших медных тарелях. Пирующий своим ножом отрезал себе, сколько хотел, и далее действовал руками. Вилок ещё не придумали. Я завис. Ножа специального для еды не припас. Отец укоризненно взглянул на меня и подсунул свой нож.
  Стол теперь изобиловал разными пищевыми изысками. Тут и лебеди с перьями из запеченных яичных белков, тут и жареные поросята, держащие в пасти по жареной рыбине. Глазами все бы съел, но худощавый живот просил пардону. Другого мнения придерживались присутствующие знатные персоны, у коих с развитостью животов было всё в порядке. Если кто не видел по телику убыстренную съемку поедания гусеницами листьев, тому трудно объяснить, как сметались со стола в мгновения ока княжьи ништяковости. Разносчики тщились изо всех сил восстановить статус-кво на столах. Тосты следовали один за другим с ужасающей скоростью. Хорошо, что кроме медов хмельных можно было заказать греческие вина.
  Снова выпили. Пир подошел к тому моменту, когда присутствующие принялись громко общаться, хохотать, обсуждать свои неприятности и баб, петь пьяными голосами.
  - Отец, а почему гудцов нет. Никто не услаждает музыкой мои большие уши, - заинтересованно вякнул я, смачно рыгнув.
   - Истину молвишь сыне. Эй, гудцов пусть позовут, - распорядился князь, хлопнув ладонями.
  Желание князя было исполнено стремительно. Появился целый ансамбль пожилых бородачей в льняных рубахах с дудками, трещотками и гуслями. Нечто подобное заунывное приходилось слышать в едальне у торжища.
  - Слушай отец! А других гудцов у тебя нет? Эти уж больно скучны.
  Лучше сих в моём княжестве не найдёшь, да и в самой Московии не сыщешь, - оспорил меня князь.
  - Давай моих послушаем.
  Подозвал разносчика и велел отыскать и привести на пир не медля холопов Мирошу и Коську с инструментами. Пока шёл поиск моих холопов, пришлось, крепясь, выслушивать нытьё дворцовых музыкантов. Наконец, явились мои новые холопы в порванных одеждах и с синяками на лицах, похожие на тощих ощипанных петушков.
  - Какие гудцы у тебя дранные и разукрашенные! - развеселился князь, - Твоих рук дело?
  - Нет, но догадываюсь кого, - зло процедил в ответ.
  По знаку князя, новые гудцы сменили старых в центре подковы перед нашим столом. Поклонились и принялись за свою работу. Раздались аккорды песни "Полюшко-поле". Хорошо впитали мелодию, черти. Молодцы!
  - Ох и ладно гудят твои гудцы. За душу хватают. Признаю, они лучше моих, - согласился отец.
  Дальше последовал "Полет кондора". Мужчины уловили танцевальные моменты и полезли плясать.
  - Сия музыка от греков, - решил показать эрудицию отец, - Вельми знатная и для уха приветная.
  Увы, Коська не дорабатывал. Не получалось должного драйва. Потом гудки стали исполнять свои обычные композиции. Пирующие кто танцевал, кто бродил по залу, или общался в компаниях по интересам, а кто дрых мордой в стол. Батя свалил к себе по-тихому. Я в меру пьяный пошёл отливать в укромное место. Облегчившись, решил проветриться на свежем воздухе. Забрался на крепостную стену и стал прогуливаться, любуясь видами. Внизу за рвом среди посадских изб кипела своими радостями и печалями обычная предвечерняя жизнь. В закатных солнечных лучах вдалеке светились купола Успенского монастыря. Дошел до угловой башни. На верхней балюстраде среди забрал заметил группку местной золотой молодёжи, которая тоже веселилась на пиру. Среди них узнал сыновей князя Жеховского и прочих бояр. Меня они не успели заметить.
  - Брат обещал меня десятником сделать. Ему отец войско обещал передать.
  - А правда, что баламошка тоже с войском поедет?
  - Ха, куда ему деваться? Он же княжить в Чухломе собрался. Люди от него все там разбегутся. Инда мышами будет володеть.
  - Говорят, что он в разум взошёл.
  - Говорят: "кур доят". Какой из него князь, коли книги читает. Сие монахов занятие. Боязлив чрезмерно. Татаров так напужался, что целых два года из монастыря носа не казал. С таким князем любую битву проиграть запросто. Под батюшкиным крылом он соколом красивым ходит, а как его не станет, в монастырь снова убежит. Помяните моё слово.
  - Князя Юрия не станет, старшим сынам Галич перейдёт. Есть кому править.
  - Не перейдёт. В обиде великой отец на тех сыновей. Батюшка говорил, что наш князь сгонит малого Василия с престола великого и сядет там, а Галич снова нам вернётся, к истинным правителям сей земли.
  - Ну, дай Бог, чтобы Калитины сошли с Галича. Я тогда твоим боярином стану.
  Интересный поворот сюжета. У князя Бориса далеко идущие амбиции, как выясняется. Хочет вернуть себе княжество Галицкое. Хорошо, что пока вектора его интересов сонаправлены с отцовыми. С другой стороны, дробить государство не прогрессивно. Получается, что ради достижения своей цели, князь Юрий готов пойти на раздробление государства. А это неизбежно приведёт к ослаблению страны и продолжению внешнего гнёта. Получается, что в историческом плане надо поддерживать Московского князя. Голова раскалывалась от таких мыслей!
  На пиру в полупустом зале мои гудцы продолжали свой концерт, хотя гости натанцевались, перепились и некоторой частью разбрелись по домам. Парни
  смотрели на остатки пиршественного изобилия голодными глазами, а Коська простецки шумно сглатывал слюну. Ребят по-видимому никто не позаботился накормить. Велел им нагрузить большую медную тарель мясными кусками и пирогами и отнести ее в мои покои. Сам пошел следом. В палатах нас встретили также заметно мятые холопы Ждан и Устин, настороженно посмотревшие на новеньких. У Ждана под глазом светился приличного размера фонарь. Витрина Устина тоже была основательно попорчена.
  - Что, шаврики, не умерли ещё от безделья? Пролежни вон даже на мордах образовались. Привёл вам замену.
  Прежние холопы вдруг упали на колени передо мной с воплями:
  - Господин, не прогоняй нас!
  - Пусть они останутся, княже, - неожиданно решил заступиться за них добряга Мирон.
  Резон оставить гнусобесов был. Они знают тут все входы и выходы. Пусть делятся опытом с новобранцами. Потом будет видно, что с ними дальше делать.
  - Ладно. Дам вам, злыдням, испытательный срок. Если хоть что-то мне в вашей работе не устроит, или Мироша мне пожалуется, то вам сам ад покажется спасением.
  Взгляд натолкнулся на заполненную до верха тарель с едой. Добавил к сказанному:
  - Сообразите спальные места для новичков и поешьте с ними, если хотите.
  
  9.
  Проснулся в своих палатах, когда солнечные лучи через слюду рисовали на стенах загадочные картины. Во рту словно кошки напаскудили от души.
  - Эй там, кто есть. Воды мне, или квасу, - взвизгнул дискантом.
  Моментально появились двое гнусобесов и принялись метаться по опочивальне, изображая активность. Наконец, корчажок с водой был доставлен. Смочил нутро как следует и спросил у Ждана:
  - А где гудцы?
  - Дык дьяк теремной позвал их на работы.
  - А почему вас не позвал?
  На этот вопрос у прежних холопов ответа не нашлось. Пора точки над "и" раз и навсегда кое-куда поставить. Вскочил и потянулся за шмотками. Нет, атласное узорочье я сегодня носить не буду. Хорошего понемножку, да и жалко трепать хорошую вещицу. Послал холопов в шкаф за обычным повседневным. Слуги обрядили меня, ревниво присваивая себе все действия.
  Спорить не стал. Пусть хоть что-то делают. Однако куда братьёв-музыкантов угнали? Предположил, что надо их искать на месте вчерашнего пиршества. Так и оказалось. Гудцов увидел в манеже с мётлами в руках среди множества работающих теремных холопов. Друзья были уже обряжены в новые рубахи и порты взамен испорченных вчерашних.
  - Почему вы здесь, а не в моих палатах? - сразу же налетел на Мирона.
  - Дьяк сказал идти на уборку, мы и пошли, - недоумённо ответил старший гудец.
  - А почему Ждан и Устин с вами не пошли?
  - Не знаю... Сказали, что тебя без обслуги нельзя оставлять.
  Видимо, придётся этих хитрованов ленивых всё-таки гнать взашей. Мне эти лисьи хитрости надоели.
  - Вас хоть покормили? - продолжил допрос.
  - Покормили..., - вдруг смущённо заулыбался Мирон, - И покрестили.
  - Что значит покрестили?
  - Ну, это..., - лицо парня вдруг залилось краской, - Посекли нас малость. Мы же вчера в рваных портах перед князем предстали. За это и наказанье получили. Дело привычное, только каты ваши жуть как резвые.
  Мирон потер зад и болезненно поморщился.
  - Я это дело просто так не оставлю, - озлился я, - Бросайте мётла и бегом ко мне в палаты. Где дьяк, что вас позвал на работы?
  В указанном направлении стоял и лениво наблюдал за работой холопов небольшого росточка тщедушный мужичок с непременной бородкой. Она у него была какая-то пегая.
  - Знаешь меня? - задал первый вопрос.
  - Как же не знать тебя, княжич? - удивился тот.
  - Не княжич, а князь. Заруби себе сие на своём мелком носу. Ты холопов моих приневолил?
  Глазёнки у дьяка пугливо забегали.
  - Тож боярин Морозов приказал.
  - А я по-твоему тогда кто? Дерьмо собачье? А ну-ка пошли.
  Я шёл впереди, зная, что дьяк не осмелится не пойти за мной после грамотно проведённой артподготовки. Зашли за угол. Остановился и повернулся к дьяку.
  - Я вас всех заставлю себя уважать, - проговорил и с силой отправил кулак в область солнечного сплетенья.
  Дьяк с хеканьем согнулся.
  - Я вас научу различать княжью волю и боярскую, - сказал, подняв жертву за бороду и врезав по сопатке.
  - Чтобы моих холопов без моего позволения не трогали, иначе устрою так, что сами холопами станете, - поставил я последнюю точку ударом по зубам, - Пшёл вон, гнида.
  Сорвал лопушок и удовлетворённо оттёр руки от дьяковой крови. Ну вот, попил будто крови, собака бешеная. Вернулся в палаты и продолжил воспитательные меры в отношении Устина и Ждана. Лупил их наглые и холёные морды с наслаждением.
  - Почему сами не пошли, а послали новеньких? Почему всё время хитрите, врёте, изворачиваетесь? Пошли вон и сюда больше не возвращайтесь. Вернётесь, прикажу запороть насмерть.
  Заметив округлённые глаза гудцов, пояснил, кивнув на закрывшуюся дверь:
  - Опостылели своей подлостью.
  - Но мы тоже вроде бы как из подлого сословия? - осторожно спросил Мироша.
  - Верно, - согласился, - Только вы парни честные и порядочные, прямодушные, а они душой кривы. Гнили в них много.
  - А мы что делать у тебя ещё не научены! - жалобно воскликнул Коська.
  - Не слушай его, княжич. Любые работы знаем. Полы мыть, еду приготовить. Всё, что пожелаешь, сделаем. Только скажи, - зачастил, испугавшись, что я не правильно пойму его брата, Мироша.
  - Дьяка-распорядителя призову. Он вам расскажет о теремных порядках. Сами тоже инициативу проявляйте. С другими холопами общайтесь, узнавайте.
  - Что надо проявлять? - поинтересовался Касьян.
  Опять не то слово загнул не в ту степь.
  - Сие слово учёное, из книг. Означает, что не надо бояться свой разум применять.
  Парни с уважением посмотрели на меня.
  Стоит сходить к боярину Морозову попросить дьяка для руководства хозяйственными вопросами, заодно конфликт возможный уладить. На полпути подумалось, что дьяка может подогнать мой новый управитель. А рукоприкладство моё объясню ответом на бесчестье. Любой князь поймёт.
  Со своим управителем решил пообщаться после завтрака. Не стал его отвлекать от выполнения своих обязанностей. В приказных частях дворца было слышно, как Агафон собачился с дьяками из-за каких-то там пашен.
  Приглашение на трапезу у отца нашло меня во дворе. У князя обнаружился боярин Морозов. Они обсуждали назначение на место управителя Чухломы.
  - Княжич еще отрок, человека малосведущего, молодого на хозяйство большое хочет поставить. Загубят они Чухлому.
  - А разве сейчас Чухлома не загублена, коль люди до бунта доведены? - вставил я свои клинья.
  - Пошто маво дьяка избил? - вместо ответа пошёл в прямое наступление боярин Семён.
  - Прям таки избил? Быть того не может! Ай да тихоня! - восхитился отец.
  - Зверем лютым набросился, - продолжил гнусить боярин, не поняв интонаций князя.
  - И пошто ты, князь Чухломской, дьячка изобидел? - тоже вопросил отец, пряча улыбку в своих рыжих зарослях.
  - А бил я его за бесчестье своё. Позволил он, не спросясь, холопов моих под себя забрать, - выдал заготовку.
  - Что же, боярин, твои дьяки маво сына не уважают? - получил ответку Морозов.
  - Сурово спрошу со стервеца, - моментально поменял своё мнение боярин.
  Разговор прервался на чавканье, порыгивание и прочих сопутствующих звуков двух бородатых входных отверстий. Моё отверстие вело себя достаточно культурно. Привычка воспитания.
  - Семён Фёдорович, - обратился к боярину, - Я прогнал от себя ваших теремных холопов Устина и Ждана за плохое отношение к своим обязанностям. Употребите их, если можно, на самых тяжёлых работах. Других не присылайте. Свои холопы теперь у меня имеются.
  - Как скажешь, княже, - согласился Морозов и снова заныл, - Может, передумаешь, князь наш - надёжа, Агафона управителем ставить? По молодости не справиться ему с делами такими. Порушит твой удел. Пусть он у Никифорушки в товарищах походит покуда.
  - Не ошибается тот, кто ничего не делает. Я твой умный совет услышал, боярин. Позволь мне самому сделать выбор и даже ошибиться. У меня есть ещё удел - Вятка. Могу вашего Никифора там поставить.
  Боярин Семён недовольно отвалился от меня. Выбор Вятки его явно не устраивал. Благодаря Агафону, теперь осведомлен про интересы боярина.
  Следующим моментом обсудили вчерашнее послание Узбецкого хана:
  - Начудили людишки вяцкие в землях того царя. Воспользовались тем, что царь Абулхаир войнами с родственниками занят. Городки его пожгли, да пограбили. Требует наказать строптивцев и поруху восполнить деньгами большими. Иначе войной грозит пойти.
  - Придётся князю Димитрию не только Чухлому, но и Вятку замирять, - с довольным видом высказался боярин Семён.
  - А ты что скажешь, постольник мой? - обратился ко мне отец.
  - Хан Абулхаир очень молод и горяч. Его положение на троне неустойчиво. Многие родственники тайно, или явно с ним ратятся. Не будет никакой войны с сим государством в ближайшие года, - выдал я историческую справку, - С другой стороны, если людишки вяцкие в землях его пошалили, то пройти туда можно либо через Пермь, либо булгарскую сторону. Почему оттуда послов не шлют с жалобами, удивление вызывает.
  По установившемуся глубокому молчанию почувствовал, что что-то не так. Отец с боярином вытаращили на меня свои глаза и подняли изумлённо брови. Эх, не нужно мне было вылезать со своим послезнанием.
  - Откуда ты про сие ведаешь? - наконец высказался князь.
  - Из книг, батюшка. Из книг, - тоном утомлённого знаниями доцента, ответствовал ему.
  - Если оно так обстоит, то нам тое великое облегчение, - отметил князь, - Боярину Даниле укажу домыслить по всему, что ты изрёк, пока вы с ним ещё здесь. Как насытишься, в новую крепость ступай. Князь Борис там ратниками занимается.
  Я кивнул согласно, поклонился и вышел из трапезной.
  Послал одного из княжеских холопов за Мирошей и Коськой. Велел им ждать меня у красного крыльца. Сам прошел в приказную палату в поисках Агафона. Новый управитель погрузился в свои обязанности со всей страстностью истового служаки. Он как раз комплектовал штат своей команды. Попросил его срочно выделить какого-нибудь сведущего человека из дьяков на должность моего дворецкого. Тратить свои нервы на морозовских дьяков больше сил и желания не было.
  Проблему печати нового государственного образования решил очень просто. Взял бумагу, перо и чёрными чернилами собственноручно нарисовал крылатую кошку в профиль. Дымок как раз позировал мне, сидя на подоконнике. Даже сам испытал восторг от силуэта грациозного зверя с распростёртыми крыльями. Агафон уверил, что мастера всё сделают в течение дня в лучшем виде. Трепался бы долго с увлекающимся рядцом, но дел на сегодня предстояло переделать много.
  Мирошу с братом встретил где условились. Зря поставил слуг в оживлённом месте. Пока спускался к ним, наблюдал, как им приходилось исполнять унизительные ритуалы приветствия проходящим знатным особам. Яркую физкультурную программу ребята исполняли с ретивостью дрессированных собачек.
  - Мироша и Кося, не усердствуйте так сильно перед теремными рядцами. Так коленные чашечки недолго разбить. Вы же теперь самого князя Чухломского и Вяцкого ближние люди. Простого поклона для них всех будет достаточно, - разгрузил замороченных ребят.
  Велел им быть возле себя. Одеть бы их поприличней. Не желалось, чтобы теремная публика вновь принялась зубоскалить над тем, что свита молодого князя в грязных портах ходит. Пришлось отвести их к Агафону с наказом подобрать одежду попристойней.
  Во дворе попался навстречу бывший гридь Аким. Папа всю старую охрану разогнал по моей милости. Велел Морозову новых набрать. Горемычные мужики обязанности пока исполняли, но потихоньку собирали шмотки и обсуждали свои перспективы. Аким отвесил мне поклон даже ниже обычного и напомнил о своём желании поступить в мою дружину:
  - Рядцы бают, что в твоей власти воев набирать.
  - Верно, Аким. Возложена и на меня батюшкой сия скорбь. Беру тебя и поручаю других смелых и крепких воев под мои стяги созвать. Не отказывайся от унотов зелёных, если те захотят. Они быстро обучатся ратному искусству. Поторапливайся с сим поручением. Новикам нужно будет одоспешиться. Срядишься, десятником назначу, - сбросил часть своих забот на плечи подвернувшегося мужчины.
  Договорились, что вечером на заходе солнца Аким доложит о своих успехах. Обрадованный вой пошёл быстрым шагом выполнять мои поручения. Подозреваю, что он всех своих дружков-гридей ко мне переманит. В дальнейшем, если кто подходил с просьбой записаться в моё войско, отправлял того к Акиму Сыто.
  Новую крепость рядом со старой батюшка выстроил, как только переехал со всем двором в Галич из Звенигорода. Она была небольшой по площади, чуть более одного га, но более укреплённой. Стены были сделаны городнёй на крутых валах при глубоких рвах. Вход только один - через подъёмный мост надо рвом от башни старой крепости. В самой крепости князь строил себе новый дворец. Получалось что-то вроде обычного средневекового замка, только с русским уклоном.
  Мостовая башня стояла в паре сотен метров от дворцовых ворот. Я забрал от Агафона своих холопов, приодетых скромно, но достойно, как обычно одеваются богатые старшины городских концов. Брать лошадь, или гридей в сопровождение не стал, чтобы не общаться с теремными дьяками. Хотелось сохранить хоть какое-то настроение на предстоящий день.
  До замка прошёлся по улицам не узнанным. Горожане иногда недоумённо оглядывались на богато одетую троицу унотов. Подозреваю, что гудки многими узнавались. Почесали они галичан неплохо. Стопудово принимали нас за заласканных музыкантов, приглашённых домой к очередному именитому вельможе.
  Когда перешли мост и вошли в башню, раздался окрик:
  - Куды шествуете, судари? По какому ряду?
  Спрашивал знакомый по едальне молодой вой. Кажется, его звали Ферапонтом. Он выступил из тени, поэтому мы его сразу не заметили. За ним вышел круглолицый и невоздержанный на язык соратник.
  - Гляди, Понтей, кто к нам пришли! Сами господа гудцы развлекать нас похотели. Ишь как разоделись. Только не до вас сейчас. Вечером приходите, - распорядился он.
  - Пропустите сына княжеского Димитрия, не то будет вам ужо за бесчестие, - возмутился за меня Мироша.
  От такого заявления круглоликого скрутило от хохота.
  - А почему не греческого царя сына, или папы римского? - глумился он, - Вот что, борзота сопливая, поворачивайте свои оглобли и топайте туда, откуда пришли, пока хворостины не наломал и зады вам не попортил.
  Пока служивый разорялся словами, я прикидывал свои возможности вырубить мордастенького. Мужичок вроде бы крепенький, плотный, ростом с меня примерно. Шансы фифти-фифти. Соратника от расправы, или меня, что тоже возможно, спас Понтя, предложив привести десятника Никодима для разбирательства. Грозно-бородатый старшой появился в высшей степени недовольным. Судя по запашку изо рта и остаткам съестного на волосах бороды, его оторвали от приятный занятий по увеселению желудка.
  - Чего пришли? Никого не велено пускать. В другое место гудеть ступайте, - рыкнул он недовольно.
  - Меня ждёт боярин Жеховской. Я - Дмитрий Юрьевич, князь Чухломской и Вяцкий. Со мной мои сопровождающие, - вежливо отрекомендовался.
  - Князьям пешими по улицам невместно ходить. И порть ваша не сильно нарядна. Приказчики купцовы побогаче одеваются. Нечего меня дурить. Старого воробья, на мякине не проведёшь.
  Меня тупая упёртость служаки начинала раздражать. С другой стороны - сам виноват. Надо соблюдать условности этого времени. Решил временно отступить, а перед тем, как уйти, высказался в сторону стражников:
  - Передайте воеводе, что баламошка приходил.
  Не обращая дальше внимания на вылупившихся на меня воев, пошёл обратно. На обращенные ко мне с малоскрываемым недоумением лица гудков постарался объясниться:
  - Вои не виноваты, потому что меня не знают. Я долго скрывался в монастыре, сильно напугавшись при нападении ордынцев. По малолетству струсил. Теперь по-другому на мир смотрю и без страха.
  - Добрый ты, княже. Воистину будто ангел спустившийся. Девочку из простой семьи, посадской, спас и не сознался. Люди бы тебе ноги целовали. Музыку сотворяешь такую, что слёзы из глаз сами льются. Как я рад, что Бог меня к тебе приблизил! - прочувственно высказался Мирон и попытался встать передо мной на колени на людной улице.
  Мне пришлось не давать ему это совершить.
  - Значит, так... Мирон и ты, Коська. На колени вы ни перед кем больше не становитесь, потому что вы - русские люди. Не слизняки вроде Ждана и Устина, которым нравится холопствовать. Эти - рабы по призванию. Такие никого не защитят и не спасут, не создадут величайшую музыку, или красивое изделие. А вы попали в холопство по недоразумению и непременно выберетесь из сего сословия. Дайте только срок, - специально грубоватым тоном выговорил своим сопровождающим.
  
  10.
  Разыскал отца, распекающего челядинцев у хозяйственных построек, и предложил провести смотр набранных для участия в походе на Чухлому воев во дворцовом дворе, не упоминая о произошедшем со мной казусе в замке.
  - Пошто так? - поинтересовался князь галицкий.
  - Многие меня не знают. Пусть увидят на смотре.
  - Разумна сия причина, - согласился князь, - Велю воеводе строй собрать после почивания полуденного.
  Как же приятно было оказаться в своих покоях, где теперь не было опостылевших гнусобесов. Вместо них в палатах робко осваивались гудцы. С ними хоть можно каким угодно словом переброситься, не боясь угодить впросак. Скованность парнишек развеяла кошка, решившая нанести мне дружеский визит. Братья раньше только издали видели сих пушистых зверей в богатых теремах, когда гудели по городам и весям. Они принялись со всей своей творческой страстностью носиться по палатам за живой игрушкой. Поневоле сам вовлекся в шурум-бурум. Начали гоняться уже друг за другом, когда утомлённая кошка предпочла унести свою мохнатую задницу как можно дальше от нас. В чехарду попрыгали. Мебель малость поопрокидывали.
  Начало второй половины дня угадывалось по нарастающему шуму за окнами, сменявшему дремотную тишину. Я послал Коську найти и привести Агафона. Управитель не заставил себя долго ждать. С собой он привёл поддьячего примерно своего возраста с именем Антип, претендента на место дворецкого. Я примерно обрисовал своему новому челядинцу его обязанности. Испытывать человека посчитал бессмысленным, полагаясь на мнение управителя. Тот, кстати, был заметно помрачневшим. Причину плохого настроения он вскоре объяснил:
  - Княже, не гневайся, но мне придётся отказаться от твоего предложения занять должность управителя.
  - В рот мне гуталин! Что там опять у тебя стряслось? А, догадываюсь. Морозов надавил? - сам тоже наехал на несчастного рядца.
  - Княже, а что за сия вещь - гуталин? - тут же встрял любопытный Коська.
  - Сие есть вакса для чернения кожи сапогов. Франки придумали. И не мешай мне разговаривать с боярином, Коська, - пришлось объяснить ему новый термин, сопроводив подзатыльником от старшего брата.
  - С боярином Морозовым никому в нашем княжестве ссориться не след. Из-за него, как бают дьяки, меж сынов старших с князем Юрием котора приключилась. И тебя он может запросто очернить в глазах отцовых. Хитёр вельми царедворец, - постарался объяснить мне свой поступок Агафон, дабавив ещё, - С бояринством для меня поспешать тоже не след. Дьяком недавно назначили. У нас не любят быстрых возвышений. Смеяться будут, что при боярстве поместий не имею. В детях боярских могу пока походить.
  - Раз отказываешься сам, неволить не стану. Поставлю волостелем Чухломы морозовского человечка. Пусть он разворовывает мой удел, - огорчился я.
  Буквально сразу мне прилетела оригинальная мысль:
  - Поставлю ка я тебя управителем над всем хозяйством моим. Тот волостель Никифор у тебя в подручении окажется. Сам ты со своими людьми со мной в Вятке сядешь управлять всеми данными в удел землями оттуда. Рано, или поздно Никифор проворуется, и я его прогоню от себя, а ты своего человека на его место подготовишь и поставишь.
  Агафон просветлел лицом и обрадованно поклонился.
  - Указы мои по сему разговору сделай как надо. По оплате челядинцам подумай и мне доложи. Доверяю тебе сей ряд, - продолжил я свои наставления.
  Появился дьячок и сообщил, что меня разыскивает молодой воевода Жеховской. Я отпустил Агафона с Антипом и последовал за дьяком со своими сопровождающими.
  В манеже собралось около шестидесяти человек, вооружённых мечами, пиками, щитами треугольными и каплевидными, одетые в кольчужные амуниции. Ратники были при своих конях, иногда со вторыми про запас. Кольчуга, аналог рыцарских доспехов, имелась у всех разная. У одного пластинчатая, у другого кольчатая. Кое у кого обнаруживался эрзац кольчуги - тегиляй - стеганный кафтан из тканей твердых сортов, наполненных железными вставками.
  При такой разноперости в войсках использовались стяги, помогающие отличать своих от чужих. Надо будет распорядиться сделать собственный стяг для Чухломского княжества.
  Дружина состояла, кроме предводителя, из пяти детей боярских, двенадцати кметов из житьих людей конными и пешими, и двадцати шести пеших чадей. Остальными были так называемые боевые холопы детей боярских.
  Кстати, дети боярские - это всего лишь сословный ранг ниже боярина. Возможно, произошло от того, что боярские регалии наследовал только старший из сыновей, остальным доставался чин пониже. Также так назывались лица, получающее поместья и прочие кормления в награду за службу от правителя, в отличие от бояр, владеющих поместьями по отчине.
  Пока гулял со своим сопровождением мимо подготавливающихся к смотру воев, натыкался глазами на знакомые лица. Вот самый младший из сыновей князя Жеховского Иван во главе своего десятка. Боевых холопов и чади у него было больше всех. Узнал меня и посмотрел с дерзкой улыбкой. Знакомцы по едальне вдруг засмущались и засуетились при моём приближении. Старшой Никодим произнес, опустив глаза долу:
  - Ты не серчай на нас, княжич Димитрие. Не ведали мы тебя и зазрили напрасно. Ануфрия поучили малость, чтобы не попускал нраву своему. Отлёживается в избе он сейчас.
  Кто такой Ануфрий, чему его учили и зачем, спрашивать не стал.
  - Коль вину свою признали, се есть благо. Проставитесь мне и моим друзьям в едальне, так и быть прощу вашу вину. Вои разулыбались облегчённо, некоторые даже засмеялись.
  Раздался молодой возглас:
  - Строй!
  Заиграл горн. Ратники забегали и повскакивали на своих коней, выстраиваясь в единую линию. Пешие кметы и чади обосновались отдельной группой в конце строя. Причина этого переполоха стала понятной, когда на лестнице парадного крыльца показался князь Юрий в ярко-красной япанче, в сопровождении князя Жеховского и относительно молодого, но такого же рослого мужчины с небольшой чёрной бородкой, одетого в бахтерец. Отец увидел меня и отдал распоряжение стоящим возле крыльца холопам. Вскоре ко мне подбежали двое, ведя под узду гнедую лошадь. Гудки помогли мне взобраться на неё, а сами отошли к группе холопов у крыльца. Я пристроился к отцу, сидевшему на своём любимом белом кабардинце, и его сопровождающим. Отец был чем-то недоволен.
  - Что так мало воев дал для Чухломы? Сотни здесь не будет, - обратился он к своему военному министру.
  - Неспокойно сейчас. Галич обеднять защитой не след. А строй хотели перед самым выездом собрать. Ещё не всё готово. Вои набираются понемногу. Биричи разъехались по краям державы. Сын ваш тож обещал людей пригнать. К выезду разумеем, что наберётся требуемое число, - ни мало не смутился князь Борис.
  Мы вчетвером выехали на середину строя. Вои восторженно приветствовали своего князя, которому такое проявление чувств закалённых в бранных делах мужчин приносило заметное удовольствие. Он простёр руку вперёд, призывая к тишине и произнёс:
  - Други мои ратные! Указываю вам в поход идти на город Чухлому, в крамоле погрязшую. Воеводою ставлю над вами Димитрия, сына князя Бориса, мужа славного, себя в ратях проявившего. А коль меня любите, то полюбите и сына маво и постольника Димитрия, князем над Чухломой поставленного.
  При этих словах князь повернулся и указал рукой на меня. Жест этот был сопровождён одобрительными криками уже в мой адрес. Далее наш кортеж медленно объехал строй. Навстречу выезжали последовательно пять десятников и докладывали о состоянии своих команд. Перед тем как завершить построение, князь заявил громко, чтобы все слышали, но обращаясь к новоназначенному воеводе:
  - Поход отложи до Рождества Богородичного. Чтобы подготовка к сему дню была закончена.
  Прозвучала команда:
  - Расстрой!
  Вои на лошадях потянулись с манежа вслед за своим командиром. Я проводил отца до наказных палат и призвал к себе Антипа. Велел поддьячему оборужить гудков и подготовить всё необходимое для похода. У меня уже имелись свои доспехи, которые княжич раньше побоялся надеть. С того времени я заметно вытянулся. Требовалась переделка. Отец дал неделю, так что можно было успеть.
  Снова подошёл к манежу, где уже собирались люди Акима. Однако же, бывший гридь проявил себя с самой лучшей стороны. Целых двадцать оружных и одоспешенных людей успел набрать. Все пешие были, правда, и у нескольких человек не было с собой ни оружия, ни доспехов. Среди таковых примечались несколько унотых новиков. Попросил Акима выстроить кандидатов. Сам вышел перед строем и выступил:
  - Люди галицкие! Благодарю вас, что решили пойти под мой стяг. Кто меня ещё не ведает, то я Дмитрий, князя Юрия сын, сам князь Чухломской и Вяцкий. Коль добро будете службу нести, то честь вящую и достаток под моим стягом найдёте. Вашим старшим назначаю Акима Сыто. Пока десятником, а далее видно будет. Муж он опытный в ратных делах. Слушайтесь его со всем тщанием.
  Подумав немного, неожиданно для себя брякнул:
  - У кого какие вопросы будут, задавайте.
  Потенциальные вои принялись переглядываться, не зная, как отреагировать на моё предложение. Откуда мне было знать, что из уст князя даже просьба для подчинённых равнозначна приказу. Бородатые мужчины мучительно напрягали извилины, пытаясь родить вопрос. Локтями выпихнули вперёд молодого новика. Тот судорожно вздохнул и поклонился, достав рукой до земли. Только после этих манипуляций он косноязычно выпалил:
  - Княже наш... По здорову ли? Не хвораешь?
  - Вой, поначалу задающий вопрос, сам называется. Во-вторых, кланяться в строю не принято. Ладно, потом тебе всё, что надо объяснят старшие. Хворостей отродясь не имел и надеюсь, что иметь не буду. Чего и тебе того же желаю, витязю ярому.
  Унот вспыхнул лицом и отступил в строй. Повзрослее парень, с белесым оволосением на скуластом лице, отважно представился и спросил:
  - А правда, что ты, княже, в избе едальной песни лепые распевал?
  - Правда. С хорошими людьми песни петь порой очень хочется. Особенно после хорошего корчажка мёда хмельного.
  Суровые мужчины засмеялись. Скованность прошла. Начали смелее задавать вопросы о владетельных братьях, о любимой еде, про Чухлому. Я замахал обеими руками, прекращая интервьюирование. Приказал Акиму завершить построение и отвёл его в сторону поговорить наедине.
  - Подготовь десяток самых лучших воев. Надо будет им сопроводить моих дьяков в Чухлому. Готовиться к походу со своими людьми будешь здесь. Под воеводу Дмитрия не торопись идти.
  Новый десятник кивнул понимающе и прощально поклонился. Самому мне требовалось поспешить на вечернюю трапезу к отцу. Уже звали. Мои двое подручных - Мирон и Касьян - сопроводили меня до княжьих палат и отправились сами насыщаться.
  У отца собрались вечерять ближники: Морозов, Чешок и Жеховской. Перекусывали жареными тетеревами, одновременно ожесточённо споря. Князь-викинг доказывал, что за смутой в Чухломе стоит Москва, а боярин Семён столь же яростно пытался опровергнуть доводы оппонента. Князь Юрий нетерпеливым жестом показал на место подле себя, продолжая увлечённо наблюдать за диспутом.
  - Ты, Борис Васильевич, всё пытаешься столкнуть Галич на Москву, сил не рассчитав. Замятнёй ордынцы воспользуются. Василий литвинов приведёт. Княжата полезут. Всё только нашим разорением окончится, - горячился Морозов.
  - Будем сидеть сиднем, не только в Чухломе полыхнёт. Везде недород хлеба случился. Нужно срочно нижегородские земли имать и всё там собранное себе забирать. Булгарские караваны тогда можно в Галич направлять. Без хлеба Москва нас на колени поставит, - отвечал Жеховской.
  - Где ты воев наберёшь на сию ратьбу? - не сдавался боярин.
  - Тысяч семь соберу недели за две, - ответствовал князь Борис.
  - Благодушно порешить по сему ряду возможно, - неожиданно стал на сторону Морозова боярин Данила, - К митрополиту Фотию поеду, когда он из Литвы вернётся. Сладились ведь в позапрошлом годе с выгодой нашей.
  - А покамест боярин Всеволожский, поставленник московский, не будет пропускать купцов с хлебом в наши земли, - мрачно изрёк князь Борис, - Тогда уж и семи тысяч воев не хватит на смуты в наших землях. Кровью будем расплачиваться за благодушие.
  - А князь Дмитрий пошто молчит? Сказывай, что надумал, - подключил меня к обсуждению отец.
  - А что сказывать? Я сюда трапезничать пришёл. В тишине лучше желудочные соки выделяются. Умные люди говорили про войну: - "Ultima ratio regum - последний довод королей". А ещё в народе говорят: - "Худой мир лучше доброй ссоры". Все ли возможности исполнены? Боярин Данила прав. Нужно договариваться.
  Князь-викинг грозно блеснул глазами из-под кустистых бровей, но промолчал. Боярин Морозов облегчённо заулыбался. Воспользовавшись установившимся затишьем, усилил его радость своим согласием с назначением его человека волостелем Чухломы.
  - Напомнил ты мне о желудях. Повара мои сделали напиток по твоему хотению. Желаешь, чтобы тебе принесли? - улыбнулся мне отец.
  - Пусть несут. Только мёда подсластить пусть захватят, - согласился я.
  Эрзац-кофе оказался превосходно изготовленным. Глядя на меня, решились испить новый продукт остальные присутствующие, но оригинальный вкус не всем понравился.
  - Ничего путного в сием напитке не вижу. Одна горечь, - пробасил князь Борис.
  - Однакоже бодрости в телесах взаправду прибавилось, - решил поддержать меня отец.
  - Поелику сей напиток по утрам обычно пьют, чтобы бодрости прибавилось, - пояснил я.
  - Новгород нам поможет войском. Я сам готов к Евфимию поехать, - решил продолжить прежнее обсуждение князь Жеховской.
  - Завтра на думе порешаем сию тяготу, Борис Васильевич. А сейчас пойдём и помолимся на сон грядущий. Господь да не оставит нас без вразумления, - предложил государь.
  Участники вечери встали и, поклонившись князю Юрию, покинули трапезную. Мои верные подручные Мироша и Коська терпеливо ожидали у входа в княжьи палаты. Увидев меня, радостно заулыбались.
  - Ну что, блудяшки брыдлые, набили свои пузяки? - спросил их.
  - Благодарствуй, княже. Нас хорошо попотчевали, - отсмеявшись, высказался Мирон, а Коська с удовлетворённой моськой помассировал свой худой живот.
  Молиться мне не особо хотелось. А если честно, даже не собирался. По этой причине время до сна убили, увеселяя себя игрой на инструментах и песнями. Надо бы шашки, или хотя бы доминошки внедрить, чтобы со скуки не сверзиться. О картах и шахматах говорить не стоит. Карты на Руси появятся не скоро, но в Европе уже имелись. Шахматы пришли в наши края во времена ещё первых Рюриков. Правда, правила сильно отличались от известных мне.
  Парни старались изо всех сил меня развеселить. Даже пантомиму довольно смешную передо мной разыграли под свои мелодии. Под настроение вздумалось познакомить гудцов с ещё одной вещицей из своего времени. Взял, да и зарядил им бардовскую "Думы окаянные, думы потаённые" Юлия Кима. Мироша естественно внимал новому произведению, как волшебству, почти теряя сознание от восхищения. Что поделать, коль душа у парня такая творческая, впечатлительная.
  Думы, в меру окаянные, мной овладели сразу, как только я прилёг почивать. Получается, что батиному государству угрожает реальный голод? Пшеницу здесь не сеяли из-за климатических особенностей, а завозили с нижегородских и рязанских земель, иногда из Булгарии. В крайнем случае из Литвы везли. В местных условиях вызревали только рожь, просо и ячмень, но и по ним также ожидался недород. Если купцы вздуют цены на хлеб, то стоит посоветовать государю перевести расчёты на бартер. Торговать местным богатством - солью - только за зерно. Думаю, что батя не тупой и сам докумекает до такого простого решения. Хотя, я могу в чём-то ошибаться и не знать всех подводных камней на пути к такой ясной цели. Захотят ли местные землевладельцы делиться запасами хлеба с простонародьем, или предпочтут спрятать его подальше от голодных глаз?
  
  
  
  
  
  
  
  Допускается материальное поощрение автора. Киви кошель +79096958715. Яндекс кошелек 410013438024996. Карты Сбера и Пейпал а аннотации раздела.
  Я сейчас в трудной ситуации. Нужны пять тыс. взаймы. На пару месяцев. Можно частями. Условия пишите на мыло. СПС!
Оценка: 4.96*83  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Углицкая "Сердце кугуара" (Романтическая проза) | | А.Кувайкова "Коротышка или Байкер для графа Дракулы" (Современный любовный роман) | | И.Арьяр "Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против! Интерактивный" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Серганова "Эквей. Трилистник судьбы" (Любовная фантастика) | | А.Миллюр "Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора!" (Любовное фэнтези) | | А.Олефир "Знак змея" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Попаданцы в другие миры) | | В.Чернованова "Александрин. Яд его сердца" (Романтическая проза) | | А.Кувайкова "Варвара-краса или Сказочные приключения Кощея" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"