Райдо Витич: другие произведения.

Проект Деметра: Ловушка для призрака

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Главы с 1 по 7

  Райдо Витич
  
  Проект Деметра: Ловушка для призрака
  
  
  
  Глава 1
  
  Валерий взял пачку сигарет в холле в автомате, плюхнулся на скамью в сквере у здания "Генезиса" и с удовольствием затянулся. Уставился в небо, в котором фланировали корветы, потом посмотрел на протянувшийся ряд фонтанов возле ленты клумб, шумящую малышню, и вдруг выплюнул сигарету.
  Рядом приземлился Радий. Затем Самара и вот села Эрика. Все четверо смотрели перед собой и были вместе, хотя вели себя, будто по отдельности.
  Шах сорвал травинку, погрыз и тоже выплюнул - горькая, не то, что дома...
  И вздохнул - а где его дом теперь? Нет, молодец Стефлер - сделал их всех.
  ― Сука, ― словно мысли его угадал Самер.
  Эра ухом не повела - смотрела заморожено за малышей за фонтанами и вдруг вытащила из заднего кармана брюк карту и, не глядя, выставила Родиону. Тот вздохнул, остальные лишь покосились на нее.
  ― Забудь, ― бросил Радий и попер по аллейке в сторону стоянки корветов.
  ― Мы можем...
  ― Ни хрена мы не можем, Эра, ― тихо и отчаянно процедил Самара. ― Головой подумай - карантинная зона, это тебе даже не система охраны совета федераций.
  Помолчал, и уже встав, кинул на нее пронзительный, больной взгляд и сказал:
  ― И три дня жизни прибавь. Ты землянка, человек из плоти и крови, а не биоробот. У тебя больше нет стабилизатора.
  И пошел прочь медленно, не глядя по сторонам.
  Вейнер смотрел перед собой и жевал электронный фильтр-стабилизатор никотина. И выплюнул:
  ― Обойдется, ― бросил глухо и пошел прямо, сунув руки в брюки.
  
  Не обошлось.
  Сутки дома Эра провела, как в заточении. Слонялась по апартаментам, как хомяк по клетке, и не знала, с какой стороны ее прогрызть. Перед глазами все время маячил Эрлан, и ей казалось, что он все еще рядом и ходит за ней, стоит за спиной, смотрит.
  Ночью не спалось - все казалось чужим и душила ностальгия. И грезились леса Деметры, светлые, Морент, и было ясно, почему Лала тогда не смогла восстановить ей память. И многое, что тогда было непонятно, сейчас открывалось со всей отчетливостью и очевидностью. Хотя как раз сейчас Эра, как никогда, хотела не ответов, а покоя. Но первое отбирало второе.
  Больно было. Прошедшее само вставало перед глазами ретроспективой и наделяло пониманием, горше которого ничего представить себе она не могла.
  Несколько раз звонили на стационарную связь, но Эра даже не шевельнулась. Лежала, прикрыв глаза рукой и, грела в другой бокал с текилой. А казалось - с молоком кружка в ладони, прохладная. И убери руку - к ней склонится Эрлан, улыбнется подбадривая: я рядом, голубка.
  К чертям, ― села резко и залпом выпила налитое. Прижала ко рту ладонь, переводя дыхание, и не сдержала слез, что ринулись, казалось, от крепости напитка. На деле - от дикой тоски, от понимания, что попала в тупик и не выхода из него, ни входа.
  Рвануть на Деметру? Ребята правы: мечтать легко, да реальности до иллюзий дела нет. И кто ждет ее дома? Она не нужна Эрлану - это ясно. Он любил не ее, а подсаженную в нее душу. И любит, и ради Эйорики свою б заложил, по головам бы всего населения прошелся.
  Но она - Эрика.
  Девушка прошла на кухню и уже из горла отхлебнула текилы. И уже не поморщилась. Горло жгло, но боль в душе была во сто крат сильней, и глушила физический дискомфорт.
  "Три дня жизни", ― как наяву услышала слова Радия.
  А на фига такая жизнь? Когда душу рвет на куски и нет покоя?
  Но стоит ли оно того, чтобы бежать сломя голову туда, где ты враг, и совершенно не нужна? Всего три дня жизни, чтобы сполна хлебнуть за все, что натворили твои соотечественники.
  И все же - целых три дня, действительно, жизни.
  Эра ушла в душ, встала под струи воды и уперлась руками в зеркальную поверхность стены, смотрела на себя и видела опустошение в глазах, чужую физиономию. Пыталась вспомнить себя, но видела Эйорику. Ни одного воспоминания детства Ведовской: лишь что-то смутное из школьных лет, далекое, как чужая планета, и нужное, как прошлогодний снег.
  Обтерла лицо, сообразив, что можно и не пытаться - нет Эрики Ведовской, вся вышла. Только вот, светлой - Эйорике Лайлох, на Земле делать нечего, а на Деметре - не примут.
  Все очевидно - Эрлан был в курсе с самого начала. И беременна она была не его ребенком - душой его любимой. И не ее он ласкал - Эйорику, и не ее защищал - Эйорику. И ради нее подставлял и себя, и Эрику. И изгоем был готов стать - ради Эйорики, а не Эрики.
  Девушка переоделась и прошла в комнату. Опять забродила по квартире, поглядывая на чужой пейзаж мегаполиса в окно. Ее маял один вопрос, банальный, тупой и в то же время, риторический - что делать.
  И заснула на диване уже к вечеру второго дня маеты.
  
  Шах сделал последнюю затяжку, поджидая Эрику. Забрал у нее тяжелую сумку, закинул в салон "стрекозы". Огляделся, прощаясь, и откинув окурок махнул пилоту: заводи. Запрыгнул внутрь.
  Радий, не обращая ни на кого внимания, продолжал бодро бегать пальцами по интерактивной клавиатуре, высвечивающейся у него под руками. Планшетный мини плейстер, последнее достижение техники, явно был по достоинству оценен хозяином и выдавал нужное без сбоев.
  ― Ну, вот, ― потер руки мужчина и тут же придержал, наклонившийся на ноге плейстер - "стрекоза" пошла на взлет. ― Стартуем через девять часов. Рейдер "Жорж Санд".
  Самер выгнул бровь:
  ― Ты не перемудрил? Лакабовский возьмется нас доставить?
  ― Угу, ― опять что-то отбил на клавиатуре. ― За такую сумму и я бы доставил в лучшем виде, ― ухмыльнулся, указав ребятам высветившуюся в воздухе цифру.
  ― Фьють!
  ― У нас такой суммы нет.
  ― У нас и сотой доли этой суммы нет, ― злобно уставился на товарища Самара.
  ― Обижаешь, ― осклабился тот и, все увидели, как цифра начала обратный отсчет.
  ― Не понял? ― прочел внизу реквизиты перевода Шах и хохотнул. ― Ну, ты, блин, даешь, спирит - программист.
  ― Зови меня просто волшебник, ― улыбнулся Радий во всю зубную наличность. А меж тем сумма значительно убыла - шел прямой перевод денег со счета Стефлера.
  ― Порвет, ― бросил Самара.
  ― Сначала пусть достанет, ― хмыкнула Эрика и посмотрела на плывущую внизу землю - высотки, высотки, ленты дорог и ярусы шоссеек. ― Прощайте.
  И почувствовала лишь радость.
  ― С матерью-то хоть простилась? ― спросил Шах.
  ― А я ей и в детстве была не нужна, тем более сейчас.
  И опять смотрела на пластиково-монолитный пейзаж земной цивилизации. И улыбалась, улыбалась, зная, что видит это в последний раз.
  Мужчины хорошо понимали ее. Побывав на Деметре, оставаться здесь было невыносимо.
  ― Я спать не могу, ― пожаловался Самара. ― Слышу всю двадцатиэтажку и весь мегаполис разом. Сдуреть можно. Сплю в глухих наушниках, и то слабо помогает.
  ― А я - ничего. Интересно, нас ждут? ― протянул Радий, сворачивая плейстер в чехол. Шах сунул в рот зубочистку и отвернулся. Самара сделал вид, что заснул. Эрика просто промолчала.
  Что будет, то будет - главное они вернуться домой.
  А перед глазами встал Эрлан. И пусть ей даже всего три дня отмеряно - она проведет их с ним, что еще нужно?
  
  ― Пора встречать, ― заявил Таш, бесцеремонно поднимая Эрлана с постели буквально за шиворот, и тем, вырывая его из боли от раны и еще большей боли от тоски.
  Как все закончилось, расклеился он. Лири перевез его в Тоудер, а душу словно там, на поляне оставил, а может и вовсе, вместе с Эйорикой Дейндерт забрал.
  Вот место себе найти и не может - недужит и недужит. То ли лихорадку поймал, то ли с ума сошел, только везде Эя блазнится. Глаза закрывал и казалось, слышит как она рядом сопит. Открывал, и казалось, видел, как она склоняется к нему, трется носом о нос с лукавой улыбкой...
  ― Кого встречать, ― прохрипел - в горле третий день саднило - спасибо Эберхайму, устроил разрядку - диалог под проливным дождем. Душеспаситель, мать его!
  И вздохнул - ну, вот - ребят нет, а их словечки остались да прилипли к нему.
  И поморщился от прилетевшей в лицо рубашки.
  ― Будущую мать своих детей, встречать, ― подпихнул его в мытню Таш, и глянул на поднявшегося Лири: сел и замер - мы сами разберемся.
  ― Что тебе в голову пришло? ― просипел Эрлан, умываясь.
  ― Ворона на хвосте принесла...
  ― Которую зовут Этан...
  ― Что вскоре появиться весьма перспективная партия для тебя...
  ― ... но она забыла, что я женат, ― придержал анжилон союза, натягивая рубаху.
  ― Я не женат, ― хохотнул Таш.
  ― А, в сваты берешь, ― пошатываясь, выполз из мытни, прислонился к косяку.
  ― Ну, на тебя, такого красивого точно никто не позарится.
  ― И хорошо.
  ― Может быть, а может нет. Пока ты здесь в лихорадке от тоски-кручины сгораешь, к Робергану свалилось четыре подарка. Без тебя ему не разобраться - сюда везет.
  Эрлан головой качнул - интересная сказка. Для детей. А он мальчик взрослый.
  ― Лет всегда все сам решает.
  ― Не на этот раз, ― вытолкал вялого от температуры Лой в коридор, протащил по лестнице вниз, во двор, куда уже въезжали конные и телега.
  Эрлан потер глаза ладонью, подумав, что от болезни или ослеп или видится, чего нет.
  Первым конным был лет - и лыбился, как будто солнце в рот попало. А за ним три знакомые физиономии мужчин. Один зубочистку жует с насмешкой поглядывая на Эрлана. Второй голову чуть на бок склонил и улыбается, словно смущен, а третий смотрит в упор и будто спрашивает: не понял, ты не рад, что ли?
  Эрлана качнуло, головой замотал, и лицо потер - опять уставился.
  ― Вейнер?
  ― А ты думал, отделался от брата? ― выплюнул тот зубачистку и хохотнул, спрыгивая с лошади.
  Лой очнулся - куда что делось. Глаза открылись, марево жара вмиг оставило - выглядывал, где четвертая и боялся не увидеть. И не видел.
  ― Она не приехала, ― хмыкнул Самер, сообразив кого, так активно высматривает светлый. Но Вейнер ткнул его локтем под ребра: нашел, чем шутить.
  ― Здесь она, спит, ― заверил, успокаивая, и спрятал ревность во взгляде - нет, прошлых ошибок он не повторит. И чуть не рухнул от перекрестного давления - сначала Лала сбила, не увидев препятствий на дороге к Самеру, затем брат.
  Шах невольно толкнул лета своей массой и, оба упали.
  ― Вот и делай добро, ― проворчал Роберган, морщась. ― Всю задницу отбил!
  И заржал, вторя Вейнеру и Радишу.
  Эрлан склонился над девушкой и застыл, вглядываясь в свое сокровище - Эйорика сопела, подложив под голову руку, и улыбалась во сне. А на лбу расцветал родовой знак.
  
  Эра вынырнула из сна, как из воды. "Пять часов утра" ― сообщил ей электронный коммуникатор на стене.
  Девушка запустила в него первым попавшим под руку - бутылкой, и прошла на кухню. Жадно приложилась прямо к горлышку чайника и немного пришла в себя.
  Замечательный сон. Отличный. Но маму, бога, душу - почему только сон?! И кинула чайник прямо в стену. Пластик брызнул в разные стороны, вода разлилась по полу. И тут же вылезла жужжалка, автоматически вызванная коммуникатором еще в зал - начала убирать осколки и сушить мокрое уже на кухне.
  ― Да чтоб вы сдохли, ― выдохнула Эра в сердцах, глядя на это чудо электроники и прогресса. И согнулась, почувствовав, как накатила волной слабость и звенящая пустота. Знакомая.
  Это состояние, уже раз испытанное до самой глубины, спутать с чем-то было сложно. И девушка стекла на пол на колени, с ужасом таращилась на работу чистильщика, понимая, что влипла по не хочу. Последняя ночь с Эрланом дала свой результат.
  Только на этот раз малыш не уйдет сам и не оставит мать. Они уйдут вместе, потому что отца он не дождется.
  И стало до крика жаль. И страшно до колик.
  
  Глава 2
  
  Через пару суток, ближе к вечеру, в дверь бухнули.
  Эра долго смотрела на физиономию Шаха на экране опознавателя и не задавалась вопросом - как нашел, не удивлялась появлению гостя. Нажала кнопку "впустить", когда тот уже глазами сверкал от злости и нетерпения. А ей все равно было. Вообще на все ровно.
  Ушла в комнату и села на диван, ноги на столик вытянула, и пила текилу из горла, тараня хмурым взглядом стенную панель экрана напротив.
  Шах пропер прямо в комнату, ухнул здоровенную сумку на пол и подпер стену плечом, сунув руки в карманы брюк. Хмуро посверлил девушку взглядом.
  ― Давно бухаешь?
  Минут пять молчала. Хлебнула, поморщилась и выдала:
  ― Тоже - привет.
  Валерий подошел, скинул ей ноги со стола и сел на край напротив. Уставились друг на друга.
  ― Выйдешь за меня?
  Эрика не спуская с него пустого, тяжелого взгляда, опять приложилась к бутылке, и прохрипела:
  ― Ответ озвучить или сам догадаешься?
  Шах с минуту таранил ее взглядом, мрачнея и вот, отобрал бутылку. Допил текилу и хлопнул пустую тару на стол.
  ― А я тупой. Вторая попытка: выходи за меня.
  ― Я замужем, ― бросила сухо.
  ― Там. Но ты - здесь.
  ― Не угадал. Я все еще там. Это ты - здесь.
  ― Это адаптация, психологический шок. Пройдет.
  ― Сам веришь? ― смотрела на него в упор исподлобья. Шаха перекосило, огладил ежик волос и отвернулся.
  ― Не бегай от снайпера - умрешь усталым, ― бросила со значением.
  ― Мы - земляне. Мы - дома.
  ― Угу. Только ты - Вейнер Тшахерт, а я - Эйорика Лайлох. А так, да - земляне.
  ― Ты - Эрика, я - Валерий...
  ― Да не лги хоть себе, Вейнер! ― встала и отошла к окну. Бросила не поворачиваясь к гостю. ― Ведовская и Шах давно неправда, и мы оба это знаем. Просто знаем и другое: мы везде чужие - и там и здесь. А это - тупик. Вот и ищем из него выход. Вернее ты.
  ― А ты?
  ― Уже нет, ― отрезала сухо.
  В дверь опять начали ломиться. Эра глянула на дисплей - Радий стоял, нахохлившись, с лицом человека потерявшего себя. Не удивило его явление - изумило слегка, что за плечом Самер не маячит.
  Вейнер молча ткнул локтем в панель, впуская гостя. Дверь закрыться не успела - Самара вошел. Глянул на собравшихся, и водрузил на стол бутылку водки. Радий так же молча вытащил из кармана плоскую фляжку.
  Эра, слова не сказав, поставила четыре бокала и креманку с разноцветным льдом. Села напротив Самары, следом, рядом с ним, плюхнулся Шах.
  Все молчали и смотрели друг на друга мрачно и обреченно, и никто не задавал глупых вопросов и серии - ну, как дела? На лицах и в глазах все было написано.
  Самара разлил водку, кинул кубик смородинового льда, и залпом опрокинул в рот свою порцию. Поморщился слегка.
  ― Я спать не могу. Слышу, как крысы в подземке пластиковыми бутылками скрипят и когтями по платформам клацают.
  Налил еще и дернулся, поднося ко рту - Прохор со всего маху по руке двинул, шипя ругательства.
  ― И этот не отстает, ― буркнул, стряхивая с пальцев водку.
  Эра во все глаза уставилась на мужчину.
  ― Ты - землянин.
  ― Я? ― удивился искренне. И сник, усмехнулся криво, покручивая по столу бокал.
  Радий шумно вздохнул и вытащил плейстер из внутреннего кармана куртки, положил на стол. Оглядел хмуро воззрившихся на него товарищей и робко нажал сенсор на экранчике. В воздухе вспыхнуло и проявился объемный силуэт человека, который менялся чертами лица.
  ― Мне домой нельзя, ― сказал тихо и обреченно. ― Я частично вскрыл базу "Генезиса". Мы все мертвы.
  ― Даже так? ― вскинул бровь лейтенант, но не удивился, а скорее прикололся: быстро работает Стефлер, молодца... сука.
  Шах молча вылил в рот водку, хлопнул бокал, и сунул в рот зубочистку. Эра не шелохнулась - смотрела на Радия, ожидая, что он еще умного и "нового" скажет. А тот не торопился, поглядывал чуть испуганно и виновато.
  ― Ну? ― поторопил Шах.
  ― А ничего больше. Основную базу все равно не вскрыть.
  ― Тьфу, ― выплюнул зубочистку Валерий и отвернулся: стоило нагнетать?
  Самара сложил руки на столе, разглядывая себя в стекле столешницы: истинно воскресший мертвец.
  ― Через двенадцать дней на Гелеон уходит рейдер "Карпаты", ― бросил, между прочим.
  ― Мечты вслух? А еще через два - "Финачи" на Забелию -2, ― уставился на него Шах.
  ― Ни Крутицкий, ни Фарнер не будут рисковать, ― выдал прописное Радий и вдруг улыбнулся, как напроказивший пацан. ― Зато Сабин, на яхт- сопроводителе - легко. Скачек на сто парсек - час времени. Бета-атака - скачек магнитного напряжения и как следствие, исчезновение с радаров и сбой галса. Не докопаться.
  Шах полез за зубочистками в нарукавный карман, не спуская уже заинтересованного взгляда с мужчины. Самер потянулся за бутылкой и, получив по руке от Прохора, забыл что хотел. Эра смотрела перед собой, никак не реагируя.
  ― Если Сабин согласиться на эту аферу... нужны штрих-капсулы. Хотя бы одна. Скинуть ее дело трех минут, ― тихо заметил лейтенант. ― Другое, где ее взять и как провести на борт.
  ― Нужна дистанционка, ― напомнил Шах. ― Иначе унесет. ДиШады на подотчете.
  И покосился на Эрику - та не реагировала и, казалось, не слышит их.
  ― Можно взять списанный, ― уставился со значением на Радия Самара. Тот поморщился, соображая и, неуверенно кивнул:
  ― Начинку сменить реально. Только вложения большие. Не потянем. Да и где списанный взять, как на борт провести?
  ― Ну, первое - мои трудности.
  Эра взяла туб Шаха и вытянула зубочистку, сунула ее себе в рот и опять перед собой смотрит. Валерия это стало напрягать. Не нравилось и как выглядит - осунулась за эти дни, и бледная, даже серая.
  А Эйорике хотелось свернуться калачиком и умереть. Только Эрика заставляла себя противиться, напоминала, что умереть всегда успеет, а пока нужно искать выход и, что-то решать. Однако последней было очень мало, а могла еще меньше.
  Эра заставила себя встать. Подошла к Шаху и обняла, зная наверняка, что у него с собой. Залезла во внутренний карман куртки и вытащила пачку настоящих, контрафактных сигарет, опасных для здоровья. То, что надо. То, что укрепит Эрику, дав ей чуть больше времени и возможностей, и тем спасет Эйорику.
  Затянулась под обалдевшим взглядом Шаха и бросила через пару минут:
  ― Мы купим робота - навигатора. Приемник и передатчик. Четверку. Ваш план ни к черту, господа. Ни бабок, ни возможностей не хватит. Возьмут на сделке. А если прокатит - сдадут на платформе при загрузке. Без вариантов.
  Самер склонил голову, огладив шею: права. Но помечтать-то можно?
  ― Твой из той же серии, ― сказал тихо, искоса глядя на девушку. И прищурился - не нравился ее вид. Она словно заболела за эти дни чем-то смертельно опасным и, уже умирала.
  Сигаретка кончилась, а вместе с ней и Эрика. Девушка потянулась за новой и Шах перехватил ее за запястье, смял на глазах сигареты и откинул пачку в сторону. Эя сжалась, дрогнула и вдруг, стекла на пол, насилу поймал.
  Самер встал, с нескрываемым испугом глядя, как девушку трясет и на лбу выступают бисеренки пота. Радиш просто открыл рот, бледнея на глазах. Шаха же самого заколотило - все разом встало на свои места. Вот только рядом не было стражей с их зельями, жрецов и ... отца ребенка.
  
  Эрлан с криком вынырнул из горячечного бреда и взмахом откинул кружку с настоем, выбивая ее из рук Лири. Тот уставился на Таша, прося о помощи.
  Эберхайм постоял, глядя на горящего в хвори Лой и вышел. Воззрился на стоящего к нему спиной родича.
  ― Нужно, что-то сильное. Горит парень.
  ― Это у него душа сгорает, а не тело, ― ответил Этан жестко и холодно, не оборачиваясь. ― Он сам убил ее. Лой не умеют беречь.
  ― Этан, ты не прав, ― подошел к нему, заглядывая в лицо - камень грозовой.
  ― Он убил Эйорику. И тем убил себя. Ни один жрец не поможет, ― отчеканил тот, сжимая кулаки. ― И мне это за то, что поверил Дейндерту.
  ― Они спасали всех нас и Эйорику в том числе.
  ― Тогда, где она?! ― заорал.
  ― Не здесь.
  ― Не здесь? ― качнулся к родичу и лицо исказилось от гнева. ― Вот пусть и отправляется за ней!
   И встал на подоконник, выпрыгнул, в полете превращаясь в ворона.
  Таш вздохнул, провожая упрямца взглядом: стоило новым изначальным исчезнуть, и все вновь пошло наперекосяк. Как бы опять войне не начаться. Худы дела - Эрлан в себя не приходит и тает на глазах, сгорает. Этан сам не свой и винит всех и все, и мечется по небу от горя. И ничего ни слышать, ни знать не хочет. Подай ему дочь и все. А раз нет - все обман, и он не должен был верить Дейндерту, потому что семя Лой - лжецы и истинные изгои, им не место на земле светлых.
  Категорично, ― вздохнул невольно поморщившись: но насколько неправ?
  Таш нехотя вернулся в комнату к больному. Того уже натирал Хелехарн, окуривая травами. Тело было красным, потным, но мужчина пришел в себя и смотрел на Эберхайма черными от боли глазами. И ничего не нужно было говорить - он понимал, что ест светлого не физическая боль - душевная. Лой не передатчик из тела вынул - часть своей души, большую часть вырвал и в другой мир отдал. И та стремилась за собой в другой мир.
  
  Глава 3
  
  Шах утащил Эру в ванную и поставил под душ. Поток воды ринулся на нее и, девушка задохнулась, на секунду выныривая из липкого состояния слабости и дрожи, и тут же, как провалилась в другую реальность - отчетливо увидела Эрлана, что метался, бредил, красный, в поту. Плечо было перетянуто и ясно, что ранен. А рядом Лири и Хелехарн, и у каждого в глазах предчувствие большой беды.
  Самара кинул Шаху одеяло и тот вытащил Эру из душа и из ведения, завернул. Унес на диван и требовательно уставился на товарищей: думайте живей, иначе финиш.
  Всем было ясно, что с Эрой и понятно, что будет, не проведи ритуал.
  ― Может поискать эттарну, ― несмело предложил Радий - на него глянули как на придурка.
  ― Заодно грааль, ― процедил Самара. ― Его найти проще.
  Эра закрыла глаза, поплыла от слабости и невольно прижалась к Шаху. Тот обнял ее, припал к мокрой макушке губами и третировал взглядом друзей, не в себе от тревоги.
  Радий отошел, поджав губы и начал мучить плейстер. Самара упрямо тер шею, словно это подгоняло мысли.
  ― Давай бай, ― сказал тихо Шах, подхватив Эру на руки и, отнес в спальню, уложил, претворил дверь за собой.
  И застыл, как статуя Скорби, тяжело глядя на друзей.
  Их только трое, и никто не поможет. На кону жизнь Эрики и максимум десять дней времени. Ведовская, как и они все, теперь без стабилизатора, и умерев, не воскреснет. И нет Эрлана, нет никого, кто может помочь.
  Сейчас он, как никогда понимал брата и готов был загрызть, кого угодно и сам лечь под шлиссер, только бы спасти девушку. Страх за нее мутил мозг и мурашками бегал по спине.
  Самара смотрел на него, и точно так же понимал, что дела хуже некуда, а времени ни то что, в обрез - фактически нет.
  ― Три варианта, ― разжал губы Вейнер. ― Вживление приемника и отправка на Деметру в сброс капсуле с автонавигатором. Один отправляется и принимает остальных.
  ― Две недели, минимум, на проведение операции, ― выдал очевидное Самер.
  ― Огромный риск, смертельный, ― поддакнул Радиш. ― Приемник - это вам не пуля - будет реакция организма и весьма хреновая. Электроразряды приведут к серьезным поражениям. Шансов выжить обычному человеку - два, три из ста.
  ― Второй, ― вздохнул Шах, упрямо продолжая. ― Анабиоз и доставка "Финачи" или "Карпатами".
  ― Третий? ― спросил Самер, зная, что и другие: этот вариант им мало не по карману, но еще и очень рискован осложнениями с властями. Девяносто девять процентов, что возьмут всех четверых еще перед стартом и впаяют по пятаку минимум. Крышка. Из зоны осужденных не выбраться.
  ― Найти эттарну. Стефлер получил материал для внедрения душ, значит наверняка уже либо имеет эттарну либо будет иметь.
  ― Не факт. Плюс - кто отец? ― спросил Радиш. Самер покосился на него: не будь идиотом и тот поджал губы. ― Класс. Большей западлянки Эрлану было не придумать.
  ― Яблоко от яблони, ― процедил лейтенант.
  ― Причем тут Эрлан?! ― рыкнул Шах. ― Вопрос о жизни!
  ― У меня другое предложение, ― сложил пальцы замком на груди Самер, откинувшись к спинке дивана и положив ноги на стол. ― Стефлер. Нравится - не нравится, а ребенок принадлежит его роду, его племяннику. Хрен он откажет.
  ― Может, не откажет, может даже будет очень рад - пустит мать и малыша на опыты.
  ― Да нет, ― опешил Радиш. ― Не скот же он.
  ― Но гарантии нет, ― согласился с Шахом Самара.
  Мужчины помолчали и Порверш неуверенно спросил:
  ― Может нам кажется?
  Друзья так глянули на него, что тот мгновенно уткнулся в виртуал своего плейстера:
  ― Я попытаюсь вскрыть доступ к документации "Генезиса" и поискать эттарну. Еще б знать, чего это...
  ― Тебя возьмут здесь же, только близко подойди к каналам.
  Радиш накрыл голову, морщась: точно. Ну, мать же, а?!
  ― Может ты, силой мысли? ― покосился на Шаха.
  ― Что? ― Прошел тот по комнате, ― сооружу пирамиду с надписью "эттарна"?
  ― Узнаем у Эрики, как выглядит.
  ― И Эрлана заодно по памяти нарисуем, ― кивнул Самара, не скрывая желчи. ― В четырех мерном пространстве твоего плейстера.
  Вейнер застыл у окна, играя желваками.
  
  Эрлан скрипел зубами от душевной боли, что была невыносимей физической. Ему грезилась Эя и хотелось выть и бежать к ней по звездам, по углям - все равно.
  ― Выпей, светлый, выпей, ― пытался выпоить ему настой Лири, но тот не видел -тянулся в бреду непонятно к чему.
  Страж напоил изначального буквально, как ребенка, и с тоской уставился на Таша, что застыл у дверей, хмуро поглядывая на Лой.
  ― Не лучше?
  ― Бредит.
  Эрлан слепо смотрел перед собой и пытался встать, задыхался, но рвался сквозь туман к одному маяку - к улыбающейся Эйорике, глаза которой нежно смотрели на него и не таили обиды. А ведь он убил...
  ― Нужно звать высшего жреца - Арахарна. Больше светлому никто не поможет.
  ― Он должен встать. Дела с Этаном неважны. Если Эрлан не встанет, война может продолжиться. Ему нужно подняться и объясниться с Эберхаймом. Тот вне себя.
  ― Он не простит ему Эйорику, и никакие объяснения не помогут.
  ― Светлый сам себя простить не может, ― тихо сказал Лири.
  ― Одному мне их проблемы не решить.
  Эрлан слышал слова Таша и, пересилив себя, сел. Его мотало, и встать сам уже не смог.
  ― Ну и куда ты? Лири, присматривай, я за Арахарном, ждать нечего, ― приказал Таш, видя, что больной совсем не в себе.
  Развернулся и сиганул прямо с балкона.
  
  Эра вышла из спальни - часа не прошло. Пюхнулась на диван с видом расстроенным и злющим, и к бутылке потянулась.
  Вейнер вздохнул, отобрал - глянула на него, как на врага.
  ― Что не спим?
  ― Не спится!
  ― А самочувствие как?
  ― Зашибись. Беременна от человека, которому не согнулась, и аборт не сделать, ― усмехнулась криво и попыталась бутылку у мужчины отобрать. За диван убрал:
  ― С бухлом завязывай. Лучше думай, что делать.
  ― Мне? ― хохотнула. ― Белые тапочки покупать.
  ― Расклеилась, ― протянул Самер и прошел на кухню. Пошарил по ящикам и шкафам, кофе нашел и сварил. Принес, по чашкам разлил:
  ― Взбодрись, ― бросил Эре. Она бы и рада, даже ненавидела себя за эти "сопли", а сделать ничего не может - слякотно на душе, горько.
  ― На счет Эрлана - спорно, ― попытался ее приободрить Радиш - вскинулась.
  ― Да хватит! Не ребенок, чтобы очевидное сахарной ватой закладывать, чтобы легче проглотить было. Все ясно, как божий день. Ему Эйорика была нужна, а я ее сосуд. Вот он сосуд и использовал.
  ― И что теперь? Сесть, ручки свесить и сдохнуть? ― с хищным прищуром уставился на нее Шах. Эра лицо потерла, пытаясь хоть как-то собраться. Развезло в сантименты, обидки и прочие прелести.
  ― Вам ничего не надо делать, и лезть на Деметру не стоит. Денег достаточно - организуйте бизнес и живите в ус не дуя.
  ― Это ты нас нафиг корректно посылаешь? ― холодно глянул на нее Самер.
  ― Предлагаю с умом подружиться. Из-за меня...
  ― А кто сказал "из-за тебя"? Мы здесь не сговариваясь оказались и каждый с одной мыслью - вернуться.
  Эра глаза прикрыла ладонью: правы. Здесь делать нечего всем, но ведь и туда хрен попадешь. Да и там, что делать?
  ― Ну, хорошо: найдем способ, прибудем на Деметру - дальше что? Ну, ты найдешь Лалу, женишься. Остальные что будут делать? Шишки пинать?
  ― Первое - жениться не собираюсь. Второе - глубоко сомневаюсь, что вот так запросто война у них закончилась. В-третьих, лучше там шишки пинать, чем здесь в тупую водяру глушить.
  ― Главное ввязаться, а там по обстановке, ― согласился Шах, разглядывая девушку - не нравилось ему ее состояние, тревожило. Ощущение, что на грани нервного срыва. И вздохнул - "сериал просто: "Женщина на грани нервного срыва". ― Есть другие предложения?
  ― Угу. Деметрианцев здесь поискать.
  Мужчины притихли, Радиш даже от плейстера отлип:
  ― А с чего ты решила?...
  ― Предположение. Стефлер здесь не первый год, и вряд ли ему в ум души реанимировать только сейчас упало. Значит, были подопытные. Учитывая, что там творилось, наверняка сюда не один он перекинулся.
  ― Вопрос, как искать, ― откинулся на спинку дивана Самер. ― Знаков нет даже у Инара, и как определишь? Плакаты ни один вывешивать не станет, по слуху или чутью - забодаешься. Да и что даст? Ну, найдешь еще четверку подопытных, легче станет?
  Девушка плечами пожала и кофе глотнула.
  ― Сигарету дай, ― уставилась на Шаха.
  ― Нет, ― отрезал. ― Могу пистолет дать - сможешь сразу застрелиться.
  ― Урод, ― бросила сквозь зубы, вспыхнув от его издевательства - иначе слова не восприняла. Вейнер схватил ее за руки, к себе притянул, и хотел в лицо рявкнуть для бодрости и оптимизма, но она вдруг побелела и ... рухнула.
  ― Идиот, ― бросил Самер вскочив. Вдвоем на диван уложили, а что дальше?
  ― Вы б потише, ребята, ― глянул укоризненно Радий. ― Светлые не зря к беременным трепетно и максимально от волнений ограждая. Любой стресс для них - конец. У них душа в этот момент оголена и с миром предков связана. На границе стоят, качни ненароком - и ребенка потеряют и сами заблудятся. Ласковей, ребята, спокойнее. Не дергайте ее ни физически, ни морально.
  ― Терпелка у меня не железная, ― процедил Шах, а сам уже жалел, что не сдержался - без друга хорошо все понимал. Наука впрок пошла, запомнились наставления детта.
  Влил девушке воды, по щекам похлопать уже не решился. Немного - очнулась. Отпихнула его и свернулась калачиком, бледная, больная и взгляд пустой.
  Вейнер лицо оттер, матерясь про себя. Жреца надо, а где взять?
  ― К Стефлеру нельзя, ― протянул - он может еще, что и придумает, только как бы хуже не стало от его придумок.
  Самара у окна бродил, настороженно на Эру поглядывая и с беспокойством на друзей. Радиш опять в виртуале завис. Тишина, наверное, с час царила. Вейнер пять зубочисток изжевал и две чашки кофе выпил, мучая мозг. Эя не шевелилась - лежала, согнувшись, в одну точку смотрела. Очнулась от голоса Самера. Тот навис над ней, упираясь в спинку дивана, но смотрел на Радиша:
  ― Есть еще два варианта. Сложных, но реальных. Не подходит нам перелет, по времени много затратим и не факт, что прибудем, куда нам надо, а не куда отправят. Самый быстрый способ - переправа.
  ― Закрыты, ― напомнил Вейнер, теряя интерес. Зато Радиш задумался.
  ― Мысль, ― кивнул. ― Предлагаешь, через станцию -маяк и "Генезис"?
  ― Или, ― уточнил мужчина.
  ― И куда попадете? ― глянул на них Шах - сдурели? ― Приема нет. Уйдем в белый свет, как в копеечку.
  ― Есть настройки. Старые восстановить.
  ― А не получится? Все что сможешь - направление и конечную цель ввести. А дальше?
  ― Маячки, ― пожал плечами Самер. ― Да, нас раскидает и, куда шлепнемся - вариантов немерено. Но это шанс. Вошьем маячки и найдем друг друга уже на месте, определив через коммуникатор.
  Эра села - а это вариант. Пара минут и волосами тряхнула - ерунда. Ну, пробьются с боем к переправе "Генезиса", ну, получится переправиться, и что?
  ― Выкинет, где-нибудь в стратосфере. Хлопнешься обоиной для стиппа - резон рисковать?
  Девушка молча ушла на кухню - пожевать что-нибудь мужчинам приготовить и не слушать их прожекты.
  Вейнер прошел следом, беспокоясь о ней. Встал за спиной, глядя, как она закидывает пиццу и еще что-то в подложке в печь.
  ― Эра...
  ― Не надо, ― отрезала на полуслове, но Вейнер не привык отступать. Помолчал и к себе развернул:
  ― Что происходит? Не хочешь возвращаться?
  Девушка повела плечами, освобождаясь от его рук, вытащила уже горячее.
  ― А зачем? Не вижу смысла. И вам там делать нечего, ― протянула обреченно. Начала нарезать пирог.
  ― У тебя будет ребенок...
  ― Да перестань!... ― бросила нож, взвившись, и уперлась руками в стол, пытаясь справиться с накатившей злостью. Пару минут молчала и, развернулась к мужчине, сложила руки на груди. ― Давай реально?
  ― Буду только рад, ― скопировал ее позу, настороженно изучая Ведовскую: немало уже ее знает, а все что-то новенькое открывается.
  ― Нас использовали, Шах. Использовали, как крыс. Мы здесь не можем? Да, сейчас, но постепенно привыкнете. А там нам делать нечего. Мы там враги, неужели неясно?
  ― Ребенок...
  ― Да, что ребенок, что?!... Совершенно очевидно, что папаше плевать и на меня, и на него. Не я была нужна Эрлану - Эйорика. Я - сосуд, который использовали. Посмотри, где? ― рванула ворот вниз. ― Брачного анжилона нет. Посмотри на лоб не мне - себе - знака нет. Так ради чего вы собрались рисковать? А это огромный риск по-любому. Это бой - даже добраться до переправы. Ну, хорошо, прорветесь, примените свои способности, попадете - что дальше? Кому вы там нужны, кто вы? Какова цель этого похода в никуда? Доставить меня? Спасибо за заботу, но не нужно. Рисковать тремя жизнями ради одной - неравноценный обмен. Тем более эта одна вас не просит. Мы не нужны там, пойми это. Мы - земляне, Валера. Да, носители душ деметрианцев, и может, поэтому с вами будут разговаривать, но никогда не примут. Не сдались вы им. Были чужаками - чужаками останетесь. Что касается меня - ты знаешь систему. Чтобы родить, да чтобы просто выжить и ребенок обратился в плоть, нужен отец. Ну, свалюсь - идти к Эрлану на поклон? "Извини, мужик, ты нас тут отправлять собирался, но вот так получилось, что перед этим мы с тобой трахнулись и меня, вроде, как, ребенок выбрал, вот я и явилась к тебе - жить хочу". Бред! Я знаю, что меня использовали, цинично, как и вас всех. И идти на поклон? Доставлять себе новую боль, унижаться? Уволь. Возвращаться, чтобы спасти свою шкуру и получить тонну дерьма в душу, я не хочу, и вам советую отказаться от этой глупой затеи. Не зачем. Даже если вернемся, даже если сломаю себя и приду к Эрлану - ему нужен будет ребенок, а не я. Но пара слов и опять превращусь в слепую курицу, марионеткой в его руках буду. Не-хо-чу! Допустим, они найдут способ протянуть нас не три дня, а до конца беременности. Потом я умру, а они получат ребенка. Но вас никто вытаскивать не станет. И ради чего вы собрались рисковать своими жизнями? Чтобы хлебнуть дерьма, доставляя меня к тому, кому я не согнулась, кто использует опять только уже сосудом для вынашивания его отпрыска? Ради этого вы готовы умереть? "Отличный" план. А мне, как со всем этим жить прикажешь? Две недели здесь, но осознанно, сохранив себя, свою гордость и вас, или, при самом оптимистичном раскладе, пара месяцев там, в унижении и душевной боли, зная, что ради этого погибли вы. Спасибо, но такое "счастье" мне не нужно. Не та цель, чтобы за нее душу закладывать и жизни отдавать.
  Шах потоптался, поглядывая то на нее, то в окно. Было очевидно, что Эра сильно обижена на Эрлана, и, в общем, обвинения верны, повод есть. Но.
  ― Не факт, что ты права.
  ― Перестань, ― отмахнулась. ― Не надо обманывать и обманываться, не дети.
  ― Я тебя слушал, послушай теперь меня, ― глянул подавляя и заставляя убрать эмоции. ― Первое - да, есть риск прожить там три дня, но так же есть вариант, что мы спокойно проживем много дольше. Наше право сохранилось. Не знаю, как Радиш, но Самара сам сказал, что спать не может - шумно. И это при нашей современной звукоизоляции. Я тоже не потерял возможность воздействовать. Знак? А что, знак? Ты сама слышала, что сказал Стефлер - произошла подстройка организма. Знак же может проявляться лишь в той атмосфере. Вспомни - изначально знаки у нас не сразу проявились. Это второе. Третье - с чего ты решила, что мы идем только из-за тебя? Нам просто невыносимо здесь, и у меня, лично, есть глубокие сомнения, что война светлых запросто закончилась. Не бывает так, Эра. Двадцать лет шла резня и за день все устроилось? Целое поколение выросло в той войне, а она никого никогда так просто не отпускает. И мы можем пригодиться, помочь восстановить мир. Четвертое - не хочешь к Эрлану - твое право. Но на Деметре есть возможность сохранить жизнь тебе и ребенку, здесь же вариантов нет вообще, и ты это понимаешь. Вспомни, кто твой отец и кто записан отцом. Как-то ведь получилось прийти тебе, хотя твоя мать была беременна не от мужа. Сделаем тоже самое, узнав как, и будем вместе воспитывать. Нет тупиков и не стоит складывать руки, только потому, что ты что-то там считаешь по отношению к Эрлану. В конце концов, он не свет в окне, не единственный и неповторимый, не цель. Другое, что, видимо, ты любишь его, вот тебе и больно, что получилось так, а не иначе. Это уже женское, Эра.
  ― А я и есть - женщина. И могу с полной откровенностью, отдавая себе отчет, сказать: я не Эра - Эйорика. И это меня тоже бесит. Я много лет была бойцом, и оставалась бы Эрикой, об меня бы ноги не вытерли, и не пришлось бы сейчас ничего решать.
  ― Конфликт сущностей, ― улыбнулся, приобнимая. ― Тогда прекрати эту борьбу, сдайся, все равно уже победила Эйорика. И поступи, как и должно женщине - доверься мужчинам. Я понимаю, свалилось слишком многое, у тебя психологическая дезаптация, сильнейший стресс. Но это не финиш, не тупик - временная трудность. Да, поступок что Эрлана, что Стефлера - неоднозначен. Использовать и выкинуть в другой мир - жестко. Но разве новость? Разве до них нас точно так же не использовали здесь? И неизвестно, как там себя Эрлан чувствует, чтобы вот так сразу судить и делать выводы. Мне кажется, я его немного узнал, и не думаю, что вернись мы, он опять использует и выкинет. Во-первых - выкинуть не получится, во-вторых, уже применили. Самое большее - ну наплюют на нас. Ничего, устроимся. Зато точки над "и" расставим. Как бы там не было, но теперь Деметра и наш дом. Мы их нас в свои эксперименты вмешивать не просили, и раз уж использовали, нечего пенять, что пара лабораторных крыс вернулись пожить в лаборатории.
  ― Как просто у тебя.
  ― А чего усложнять? Хватай пирог, пиццу, и пошли, будем соображать как быстрее и оптимальнее по риску и расходам вернуться на Деметру, ― всучил ей тарелку с пищей и подтолкнул в комнату, не давая времени на раздумья и возражения.
  С ней все ясно, и, в общем, права. Эрлан не должен был лезть к ней, зная, что отправит всех обратно, не должен был вообще затевать свадьбы-женитьбы, зная прекрасно, кто и зачем. Но он употребил не только для общей со Стефлером цели, но и из личных побуждений. В зубы заработал, однозначно. Придется, может и получит. Хотя, если учесть, что своими делами серьезно оттолкнул Эру, а Шаху это на руку, может даже и простит. Он сошел "с поезда" - больше шансов у Вейнера.
  Нет, все будет хорошо, даже отлично. Эра постепенно совсем забудет Эрлана и будет принадлежать Шаху. Он будет рядом и подождет.
  
  Глава 4
  
  Радиш в гостиной над столом развернул виртуальный план зданий "Генезиса". Мужчины жевали и обсуждали пути подхода к порту, а Эру маяло у окна.
  Она поняла, что ее никто не спросит - ребята все равно пойдут на Деметру, значит, ей тоже придется. Не оставит их одних, в конце концов, вместе вляпались, вместе и выпутываться. Или опять впутываться, что вернее.
  И покосилась через плечо на Вейнера - он всерьез сказал о решении проблемы с ребенком или решил подарить ложную надежду? Не похоже на второе. Прав - пример тому брак ее матери с Хеймехором, а отцовство - Эберхайма. Это факт, значит подобное возможно.
  Все-таки они еще мало знают о своей родине и праве.
  И как льдинка в сердце опять кольнуло - Лой.
  Она не хотела видеть его, во всяком случае, не сейчас, но малыш - другое. Он не должен отвечать за проступки родителей, за их непонимание, безответственность. Не должен приходить в чужой ему мир, и тем более, не должен зависать меж мирами, только потому что мать не хочет видеть отца.
  Подлость Эрлана - его печаль. Но не ее и не дитя.
  Девушка честно пыталась ответить себе на вопрос - обижена ли на Эрлана, и понимала, что то, что испытывает не та обида в чистом виде, которая ясна и понятна. Здесь скорее смесь самого противоречивого - растерянность, горечь, ностальгия, любовь, что так и не угасла, и осознание, что она была и остается односторонней, что волею случая ей показали чужой мир, прекрасный, сказочный, дали дотронуться до него, прикоснуться, проникнуться, а потом отобрали и заявили - не твое, не тебе показывали, не тебе дали. Ты просто передатчик, носитель, словно коммуникатор или сундук. И роль не изменится. И главное, не возразишь. Мотив этого акта ясен, и у нее нет даже права сказать, насколько жестоко поступать подобным образом. Только одно неясно - почему им четверым дано искупать грехи земной цивилизации?
  А может прав Шах - довериться и ни о чем не думать?
  Предать Эрлана, как он предал...
  Впрочем, нет, Эйорике он был верен до конца, верен душой, а что с телом ее носительницы поступил как вздумалось, так то тело - меч тоже не спрашивают, хочет ли он врубаться в плоть или стоять на стойке. Использовали и отправили в ножны.
  В чем винить Эрлана?
  А в чем виновата она?
  Ей вспомнился Май и то прекрасное, удивительное чудо которое накрыло ее тогда, у водопада. Она была уверена - это и есть любовь, ее любовь. А на деле Нейлин через нее сказала любимому последнее "прости", и показала сестре, как сильно любила, что это такое вообще. И с Эрланом все точно так же, как с Майфольмом. Тот любил Нейлин, этот Эйорику, а Эра так, передаточное звено в том и другом случае. Обидно? Нет, скорее горько.
  Но Эрике ли? Кто она на самом деле? Чья душа в смятении?
  И каково бы ей не было - повод ли это лишаться ребенка, лишать отца знания, что он станет отцом?
  Девушка подошла и села рядом с Вейнером совершенно запутываясь в сонме чувств. Тот настороженно и с надеждой уставился на нее, перестав гонять зубочистку во рту.
  ― Ты подумал?
  Мужчина еле заметно кивнул, боясь даже жестом вспугнуть девушку. Ему показалось что сейчас она скажет: хорошо, я выйду за тебя, согласна.
  Эра нахмурилась и тихо бросила к разочарованию мужчины:
  ― Хорошо, идем на Деметру, и будь, что будет.
  Лучше три дня, но жизни, чем пара недель выматывающего существования.
  Вейнер осторожно обнял ее еще не зная как реагировать. Одно было ясно: готов был снести весь "Генезис", только бы быстрее переправить девушку домой, чтобы жила, чтобы выжила. Первое "согласна" теперь он воспринимал как прелюдию ко второму. И был уверен - не сегодня, значит завтра - все равно услышит.
  Самер хмуро смотрел на пару, понимая, что те сговорились, и скорей всего о совместной жизни, и не понимал ни того, ни другую. Ну, женщина, ладно, тем более, женщина в положении, но Шах-то куда?
  Радиш пожевал губу, рассматривая их и, вздохнул: не торопились бы. Но лезть не стал - уткнулся в плейстер и вывел для сравнения коммуникации станции-маяка.
  ― Если пройти через станцию, сомнет меньше, там есть стабилизатор. Но отправка на Деметру возможна по одному и с интервалом в час - импульс передатчика маленький, а приема нет в принципе. Но больше вариантов попасть на маяк. Если напрямую на Деметру - только "Генезис". Интервал перехода по мощности переправы - одна минута, но тоже, по одиночке. Зона выхода - непредсказуема в обеих случаях.
  ― Коммуникаторы настроить сразу на маячки. Маячки вживить, чтобы не получился форс-мажор в случае неудачной переправы, ― бросил Шах.
  ― Да, но ты не учитываешь службу охраны. Переправа на последнем этаже. Лестницу отметаем: пока поднимемся - нас уже спустят. Значит лифты. Вход в здание центра - общий - открыто, но лишь первый этаж, дальше - тройная зона электронного контроля и группа охраны. Через служебный - сразу напоремся на охрану. Ладно, электронику выведу, но это даст нам фору в секунд тридцать, минуту - максимум. Дальше ребятки набегут, сработает блок - мы в западне.
  Самер с прищуром глянул на Вейнера:
  ― У нас есть, кому придержать и блок, и команду.
  Радиш глянул на Шаха, поерзал и нехотя признал:
  ― Допустим. Но в порт так просто не войти - тройная защита в зону плюс подключение строго по личному доступу Стефлера.
  ― Берем Стефлера, ― бросил Вейнер.
  ― Заминка в минут пять - семь. Прибавь четыре, чтобы убраться и от трех до пяти на вход в переправу и ее настройку. И еще, ― Радиш замялся, оглядывая товарищей. ― Доступ к базе "Генезиса" и всем его операциям, исследованиям - возможен изнутри. И я бы хотел этим воспользоваться. Извините, ребята, но на Инара у меня личный зуб. Я не верю ему. Совсем. Как не верю нашим. Чтоб так просто отступиться от перспективной планеты? Стравить аборигенов и умыть руки?
  ― Согласен, ― подвигал челюстью Самер. ― Те же мысли. Наверняка что-то еще приготовили. Страховку выставлять - норма, даже предписание.
  ― Закон о карантине вступает в силу через два дня. Сейчас переводят галсы на отдаление, ведут настройку станции -маяка. Самое время проскочить, но... как бы в более крутые заварушки не попасть.
  Шах сунул зубочистку в рот, погрыз ее и кивнул:
  ― Логично. Но на активацию новых настроек маяка уйдет дней десять. Бомбить не станут - точно, смысла нет. Громкие демарши не в стиле землян. Если будет атака, то внутренняя, по-тихому и после того, как карантинная зона войдет в карты навигации, после запуска новых галсов. Это месяц, минимум. А скорей всего, у нас в запасе год, а то и десять. Спешить не станут - чревато. А что могут? БМ? Я прихватил дезактиваторы на все известные штаммы. Что еще наши могли оставить для страховки?
  ― Аннигиляторы, ― бросил Самер.
  ― Их раз-два и обчелся. Испытания не закончены. Нет, рисковать не стали бы, да и закладка должна была бы произойти полгода, год назад. Первый аннигилятор доставили на службу зачистки пять месяцев назад, я проверял.
  ― Не факт что там вообще, что-то оставили. Иначе бы Стефлер знал, ― бросила Эрика.
  ― Может и знает. Не верю я этому жуку, ― повторил Радиш.
  ― Короче, грузимся под завязку, рассуждать будем на месте. Время на операцию - пятнадцать минут максимум. Катастрофическое время, но вариантов нет. Минуту взял на форс-мажор, по уму бы - три. Время прибытия Стефлера в здание известно?
  ― По данным записи охраны - девять тридцать, девять сорок. Стабильно. Оптимальное время, чтобы нам нагрянуть - тоже девять, но вечера. Инар задерживается допоздна, раньше десяти не уходит, даже когда встречи, возвращается к себе. В семь вечера заканчивается рабочий день у большинства сотрудников. В восемь - пересменка у охраны. В девять уже сто процентов пиво пьют и порнушку смотрят. Ночная смена - на четыре человека меньше.
  ― А мирно пройти? ― спросила Эра.
  ― С оружием не пустят - любую легенду придумай. Без оружия идти глупо.
  ― А я согласен с Эрой, ― уставился на Вейнера Самер. ― Тащить с собой на Деметру местный арсенал - нет смысла и чревато. А разоружить ты сможешь и так. Выстрелы привлекут внимания. Если пойдем без оружия - сэкономим на времени. Можно пробиться к Стефлеру, потребовать у него напрямую срочной аудиенции. Он впустит - у нас будет фора.
  ― Дезактиваторы, ― напомнил Шах.
  ― Закроешь глаза охране на них. Это проще, чем раскидывать их и шокеры выбивать.
  Шах потер ежик волос и хмыкнул:
  ― Н-да... согласен. Но все равно оружие не мешает прихватить. Но вариант "прикрыть глаза охране на досмотре и потребовать аудиенции" - мне нравится.
  И покосился на Эру. Та поняла, улыбнулась одними губами.
  ― Не проблема. Но операция бредовая.
  ― Кто спорит? ― пожал плечами Шах.
  ― Тогда "ой", ― поднялся Самер. ― Время выхода - завтра в восемь. Я ушел за маяками и коммуникаторами. Вейнер - снаряжение полный комплект в четырех экземплярах - на тебе. Радиш... ладно, сам соображай, что тебе нужно. Эра... собирайся, детка. Отсыпайся и готовься. Разошлись.
  Шах с готовностью встал и, прихватив куртку, вышел вместе с Самером. Следом и Радиш свернул вирутал плейстера и ушел, деловито бубня в наушник кому-то неизвестному о необходимости срочно докупить какой-то транслятор и прерыватель.
  Эрика же просто вытянулась на диване и прикрыла глаза.
  В ней боролись самые противоречивые чувства, и она никак не могла привести их к одному знаменателю. На душе было тревожно, и беспокойство не способствовало мыслительному процессу, наоборот, устраивало внутренний разброд, а самое паршивое - ширилось, а не притуплялось. А вместе с ним и укреплялось ощущение, что они лезут в очень большие проблемы. Тупо, как бараны, прут в пропасть и убеждают друг друга, что иной дороги нет.
  
  Арахарн был сед, как горные вершины и столь же монументален. Огромный, суровый настолько, что не подступись, он молча прошел в комнату к Лой за Ташем, не взглянув на стражей, хранителя Тоудера - Лоэрта Сканза.
   Тот притулился у окна, на минуту оторвавшись от доклада Здерика, пристально глядя на старца и обод верховного жреца, перетягивающий лоб и длинные волосы. Давно Арахарн не выходил из своей обители, не появлялся на людях. И его явление было знаком - светлому совсем худо.
  Жрец сел на приставленный ему стул, не глянув на Таша, и так же, глядя лишь перед собой и что-то шепча одними губами, провел над телом метущегося в лихорадке. Ладонь легла на лоб, пальцы прошли вниз до паха и старик склонился ниже к телу, почти обнюхал. Опять пробежал пальцами, но уже по перевязанному плечу, и выпрямился, как кол проглотил.
  ― Мно-ого натворил изначальный, ― протянул густым басом. Минута, другая тишины и развернулся к Ташу, уставился с прищуром, хмуря кустистые брови. ― И что хочешь, чистый?
  ― Он должен жить.
  ― Должен? ― склонил голову на бок и, задумался. ― Основа?
  ― Инар и Этан договорились, война закончена. Но кто-то должен восстановить порядок. На черной стороне Хранителем стал Лой, и без него все усилия пойдут прахом. Этан вне себя, его трудно удерживать в рамках разума. Того и гляди без Лой натворит и снова войну накличет. Будет хуже прежнего. У нас нет реального договора и реального хозяина - как видишь, он в горячке, ранен.
  ― Душа у него в горячке, оттого и тело мает. Смерть ему нужна, а не жизнь.
  ― Нет, Арахарн - мудрый, слишком много дел и неотложных.
  ― Ты чистый, ты и возьмешь их на себя. Он же - запятнан, душа камнями проступков полна и тянут они его на ту сторону, ответ пред предками держать.
  Эберхайм нахмурился, потирая подбородок.
  ― Он нужен.
  ― Нужен, ― проворчал старец и опять воззрился на бредящего мужчину.
  Лири стоял у окна, стараясь даже дыханием о себе не напоминать - верил, что Таш быстрее жреца в нужную сторону направит, уговорит. И очень боялся, что тот отступится и даст хозяину умереть.
  ― Мне не взять чужой груз. Я пришел сюда помочь светлым вернуть мир и закон, но одному мне не управиться. Я жил в Моренте, мы были очень далеки от того, что здесь происходило. Поэтому не в курсе многих событий и тонкостей, а Лой их знает. И его все знают, он признан Хранителем вместо Дейндерта. К тому же, я сородич Эберхайма, я сам - Эберхайм. Меня не послушают и не поймут.
  ― Ты был советником, хранителем второго уровня в городе предков, и ты чист. Это известно всем. Твое сердце и душа не опалены войной, не знают грязи ненависти и гнева, обиды и лжи. Тебе нужно стать Хранителем. Это твоя стезя, а не его. Если согласишься, я верну Лой в мир, и дам ему шанс очистить душу от накопившейся скверны.
  Таш замер, соображая.
  ― Для этого Лой должен выздороветь и согласиться с тем, что Хранителем стану я.
  ― Он согласится. Война не закончилась, изначальный, и вы прекрасно это понимаете. Впереди главные битвы - битвы за закон. И главный противник - твой родственник - Этан Эберхайм. Лой против него - мальчишка, ненавистный и глупый. А ты родня, мудр и зрел. Тебя он примет всерьез и послушает, его - нет. Эрлан это поймет и не будет против. Он боец, но не правитель.
  Таш молчал, раздумывая. Он понимал, что вариантов жрец ему не оставляет. Арахарн не из тех, с кем можно торговаться. Да и время сейчас играло против Лой и тянуть не стоило.
  ― Я согласен, ― бросил глухо. Старик словно знал, а впрочем, точно знал. Кивнул, давая понять, что услышал и проскрипел Лири:
  ― Шкатулку мою неси, чего застыл чучелом.
  Страж метнулся в двери, а жрец склонился над умирающим, снял повязку в раны, оглядел, края ощупал.
  ― На стол его, ― приказал Ташу. Мужчина с помощью жреца перенес его на стол и вышел - Арахарн жестом удалил.
  Сел у окна в ожидании. К нему Сканза подошел:
  ― Как там?
  ― Пока плохо. Но шансы есть.
  Лири пробежал с внушительной шкатулкой на руках, скрылся за дверью.
  ― Хранитель нужен. Толк что перемирие меж светлыми объявлено, ― протянул светлый, зыркнув на Эберхайма. ― Слова одни, на деле - печаль.
  ― Что-то случилось?
  ― Общая картина не радует. На красной стороне закона нет, все равными давно объявлены, а с этим и правила изначальные уничтожены. Худо там, до Этана Эберхайма не достучаться. Велика ненависть и с той, и с другой стороны. Наши с трудом сдерживаются, того и гляди пойдут на красную сторону и резню устроят.
  ― Что так? ― уставился на смотрителя.
  ― Десятый ныне с красной стороны пришел. Худое глаголит. С самого Химерона шел, а тут тоже приюта не дают. Раз с красной стороны - изгой. А он выживал. Вот ведь доля досталась - там его наши убить могли, и баги, тут - наши и баги. И ни там места нет, ни тут. А такое говорит - душу мутит. Не новость, что Эберхайм законы отменил, только наши мириться не станут, а на его землях иначе жить уж отвыкли. И что выходит, изначальный? Опять все заново ни сегодня - завтра пойдет. Этан вне себя, что от него уходят - те, кто под силой обстоятельств согнулись абы пережидали да выживали, более терпеть не желают. У нас - закон, на красной стороне - беззаконие. К нам теперь баги не лезут, то знак для многих - пора сторону занять. И занимают. Один три дня тому назад пришел, так его Люйерн порешил, и не осудишь - с изгойской стороны шел, знать изгой. Не подсуден Харван, отпустили. Остальных своим указом призвал светлых не трогать - к нам вести. Только троих, опять же, по дороге порешили. А все неоднозначны. Разбери - предатели, изгои, запутавшиеся, струсившие, засланные с худым или к былому возвернувшиеся? Не справиться мне одному, Таш. Дело тонкое. Семьи-то раскидало. Еверойнер вон вернулся к семье, тут у него Любан - сын. Так он на отца, как сыч на добычу смотрит, слова ему не сказал. А Пагайдер на красную сторону собрался, его земли далеко за Химероном и как там, все эти годы не знал. Как застала беда в Фушоле, так и остался здесь. На ту сторону пару раз ходил и оба раза далее Эрхара не прошел, не сам вернулся - израненным вернули. На силу выздоровел. А теперь, вроде, как можно, а вроде и нельзя. Нет порядка, изначальный, как и не было, а то для мира пагуба. Возвернется кровью. Ясность нужна, четкость, а того нет - зыбь, чего не возьми.
  Таш шею помял, поглядывая в окно - прав, дела нехорошие и до беды не то что, шаг - один намек на движение.
  Но без Эрлана проблем не решить.
  ― Кто из сильных родов изначальных остался?
  ― Лой.
  ― Еще?
  Лоэрт задумался.
  ― Дагмар Рикан - смотрителем в Понежье, сутки пути от нас вверх. Инар туда всех самых сильных отправил. Бойви Юверхайр - тоже смотрителем за землями Робергана на восходной стороне. Каюрс Чар еще. Я его к ущелью отправил, каюсь, сам решение принял. Надо б, чтоб пригляд был. Чтоб наши не рисковали, на красную сторону не спешили ни с добром, ни с худом, а пришедших не трогали. Чар взял двадцать человек, его люди изгойских ко мне и приводят, а тут уж разбираюсь. Только одному мне не вмочь, Таш. Пойми, не законник я - смотритель. Посему под замок посадил и ваших решений жду. А светлые-то томятся. А скоро Харата - что будет? Войны же нет, перемирие объявлено, вот и вспомянут прошлое, попрут на красную сторону да прямиком в Ярин. Беда будет. Положит их Этан, станется. А не он, так его братия. Светлые там не в чести, закон не блюдется, придут за невестами, а увести им их не дадут. И полягут, и чего будет - ясно. Опять мечи за спины и рубить друг дружку. Оно надо?
  ― Надо налаживать отношения.
  ― Ой, как надо, ― кивнул Лоэрт. ― Только, как и кто займется. Время не терпит. До Хараты восемь дней, слух идет, что многие собираются. Поредели рода, восполнять надо. Надежда есть, что кто сберегся из дев на красной стороне, вот и собираются. Маруту третий день заказы на брачные кулоны сыплются. Не то что слышал - точно знаю.
  Таш глаза прикрыл, потер ладонью лоб - "веселые" дела. Целое поколение выросло на войне, в ненависти, приучено к крови и бою и, каждый за собой правоту чует, а закон только на черной стороне сохранен и то, где как. Пойдут эти две поросли враждующих два десятка лет лагерей и вновь пожары вспыхнут, вновь сеч без ума начнут, кровь лить.
  ― Потерпи день. Сейчас с Лой ясно станет, Этан появится - поговорю с ним. Пришлых с красной стороны - в изоляцию до выяснения. На ту сторону никого пока не пускать, волнения и попытки устроить беспорядки - пресекать. Сейчас же посади писцов кодекс законов размножить.
  ― Все понял, ― кивнул. ― Пойду тогда? Распоряжусь и вернусь.
  ― Дагмара вызови. Рикан - род сильный из изначальных В Понежье тихо и смотрителем любой светлый справится. А Дагмар здесь пригодится. Обмен сделаем - по Хранителю интересов и для соблюдения законов и мира обменяемся.
  ― Согласится ли Этан?
  ― Моя забота, Лоэрт.
  Мужчина кивнул и пошел из залы.
  Таш же руки сложил и подбородок подпер, соображая, что предпринять. Понятно, совет нужен и там и там. Не тройку - четверку в него, подвое с каждой стороны, и четкий кодекс соблюдения законов. Хочет Эберхайм всех вровне держать - его дело. Но и в этом случае по закону жить должно, интересы сторон соблюдая.
  И вздохнул: а на Харату он бы сам полетел. Жениться пора, детей рожать. Страх, что здесь натворили светлые - сами себя почти под корень повырубили. Куда уж дальше такое терпеть.
  Эхиноха бы сюда, да с правом деда. Тогда бы мир быстро восстановили и не дали бы его расшатывать.
  А еще лучше - Эйорику...
  И вздохнул опять - ее бы просто увидеть...
  Он понимал Дейндерта и Лой, и не понимал одновременно. Сейчас каждый изначальный на счету, а они четверых в другой мир отправили. Нет, за ради сохранения душ - дело благое, нужное и важное, только б вернули бы души эти, а не в другом мире приживляли.
  И встал, двинулся в святилище, решив с предками пообщаться, пока жрец Эрлана поднимает. Дело то не пары минут, сидеть и ждать - смысла нет. Можно с толком время провести - поддержку испросить, наставлений и возвращения на круги своя заповедного из начала. Да узнать, как там, у ребят, у Эи...
  
  Мрак, разбавленный отсветом огней в чашах на стойках, скрывал лицо, но не фигуру - огромная, как у всех Эберхаймов - не спутать.
  Таш - подумалось.
  Мужчина обернулся и пристально оглядел помещение - никого, а все же, словно кто-то есть.
  Изначальный с минуту вслушивался и вглядывался в стены и огоньки и вот повернулся к чаше с водой, продолжил шептать заклятье, капнул из резного флакончика масла соварки - едкое даже запахом.
  Огонь потрескивать начал, словно сердясь, что ему столь неприятной пищи добавили, а по воде пленка поползла.
  Голос Таш становился все тверже и звучнее, и пошло гудение под сводом, как в камертон ударили. Вспышка в каждой чаше и огонь стал ярким, а в воде...
  Эра застыла - Эберхайм смотрел ей прямо в глаза и будто видел. По телу судорогой страх и тоска. Застыла, как замерзла и только его лицо в обрамлении мрака, глаза, в которых отсвет пламени.
  ― Как твои дела, девочка? Все ли в порядке у вас? Эрлан очень переживает, болен.
  ― Эрлан? ― прошло тихим эхом, сливаясь с непонятным глуховатым звоном то ли в помещении, то ли в голове. Отступила, а не получилось - стена словно за спиной. Лицо девушки исказилось и, Таш нахмурился:
  ― Тебе плохо?
  ― Эрлан... ― Эра губу закусила, чтобы не расплакаться. И так захотелось прижаться к Ташу и все что на душе высказать, что хоть вой. Так хотелось рядом оказаться... с Эрланом.
  ― Что с ним?
  ― Что с тобой? ― лицо Таша стало темным, а глаза необычно большими и яркими - девушка потерялась в них. ― Отвечай, ― задребезжало в голове склоняя и порабощая.
  ― Мне страшно, ― призналась в том, о чем не подозревала. Слова полились против воли, вскрывая то, что удивило и ее. И словно не она говорила, и совсем не то, что хотела. Против ее воли, против всех законов бытия - она, как больная раздвоением личности, чувствовала, что говорит, слышала себя, но говорила как будто не она и совсем не то, что было на уме. ― Я боюсь за Эрлана, за ребенка, за ребят, за тебя, за Лири и Кейлифа, за Майльфольма и отца. Боюсь за Деметру. Мне страшно Таш. Страшно всего.
  У мужчины зрачки стали огромными и она проваливалась в них совершенно потерявшись. И как извне услышала:
  ― Ребенок? ... Ребенок?!
  И вздрогнула от крика, вскочила. Оттерла холодный пот с лица, трясясь, и только тут поняла, что видела всего лишь сон, что сидит на диване в своей квартире, а не стоит в святилище предков на Деметре.
  Вот только запах трав и едкого масла все еще витал и слышался отчетливо.
  Так что же это было?
  
  Таш взглядом приказ огню пылать и в зале стало светло, и лики предков по кругу спиралью осветились от пола до душехода - проема в куполе. Пленка на воде собралась и, вспыхнув, камнем черным и маленьким ушла на дно чаши.
  Изначальный почерпнул воды и умыл лицо: ребенок... Что же ты натравил, Лой?
  И положил поклон Авергарну Эберхайму - родоначальнику Эберхаймов.
  Вышел из святилища в еще более паршивом настроении, чем пришел.
  
  Глава 5
  
  Что это было - сон или явь?
  Эра выбрала третий вариант - знак. И поняла одно - чем больше думает и мечется, тем больше запутывается и тонет в собственных эмоциях. И уже не отличает реальность от ирреальности. А меж тем, все просто, ориентир четкий - возвращение на Деметру. Чтобы там не было, Эрлан должен знать, что может стать отцом, а она хочет быть матерью и жить там, в родном мире ее ребенка. С ребенком. Просто жить. Просто воспитывать дитя. В его мире.
  Девушка прошла в спальню и вытащила экипировку. Затем залезла в аптечку и выгребла всю, туда же - коробку с допинг питанием. Заказала "Э-до" - энергетический допинг - удобно - и питье и витамины с минералами и нужная доза бодрости. Тара небольшая, мало место занимает, а толк неоценим.
  Прошла в закуток гардеробной и нажала потайную кнопку - стена за верхней одеждой отошла и открыла вход в продолжение помещения. Эра замерла, оглядывая свою "сокровищницу" - допингсплойеры, переговорники - как раз четыре комплекта в коробках. Зона взаимодействия неограниченна - что и нужно. Шокеры, излучатели - рука задержалась на последнем. Девушка подумала и вытянула из кобуры, оглядела и вернула на место - не стоит тащить в эпицентр неспокойной обстановки дестабилизатор. А вот его как раз стоит взять.
  И сгребла четыре комплекта, отнесла на диван и положила рядом с аптечкой и коробкой доставленного "Э-до".
  Над ней навис Вейнер, испугав неожиданным и неслышным появлением. Глянул на отпрянувшую, придержал за талию, чтоб не у пала и плюхнул на пол объемную сумку.
  ― Рюкзаки, фонарики, фляжки, аптечки, маяки и коммуникаторы. Упакуешь по комплекту?
  ― Да, ― бросила сдержанно, придя в себя. Но отползла в спальню, прихватив шприц-тюбик с энергоном. Слабость с испуга давить начала, муть пошла, тошнота.
  Всадила в вену, не думая и расслабленно глаза прикрыла.
  Шах присел над ней, перехватил использованный тюбик. Глянул на название:
  ― Молодец. Прихватил упаковку. На месяц тебе хватит, продержишься.
  Эра глаза открыла:
  ― Сон видела. Или не сон? В общем - Таша, сказал, что Эрлан серьезно болен. Плохо ему.
  Вейнер отвернулся, скрывая вспыхнувшую как-то разом злость - опять братец. Просто осколок в печени!
  ― Зачем на завтра откладывать? Мы можем и сегодня все провернуть. Авантюра чистой воды, так к чему тянуть?
  ― Надо же, ― проворчал мрачнея. ― В обед, помнится, ты так не спешила.
  Ну, понятно, тогда же ее дор-рогой Эрлан был для нее здоров и весел. А сейчас ей приснилось, что он болен. Ко-онечно-о, надо поспешить, полечить.
  Напомнить ей, что он ее выкинул?
  ― Память девичья, ― проворчал только и попер на кухню, бросив. ― Комплекты!
  Кофе себе сделал и закурил - хреновая ситуация. То, что прорвутся - не сомневался, сомневался - что нормально все пройдет. Авантюра - верно Эрика подметила. Слишком много основано на "случае", не проанализировано, не выверено. Торопятся слишком, но ведь и ждать некогда. И получается - что так риск, что этак.
  Больше всего ему не нравилось, что точка выхода неопределенна - могут вместе вывалиться да прямо в Тоудер, а могут по отдельности и кто куда. Они - ладно, Эра - как?
  И злость на Эрлана брала - ведь знал, что скоро их нафиг отправит, зачем взял Эру? Специально? Не понимал, не думал о последствиях или попросту начхал? А еще ему об ответственности втирал, урод, блин!
  Нет, мало он ему тогда морду начистил, надо было вообще урыть. И отступился - зря. Больше не отойдет, манку в уши лить не даст.
  Интересно, как там? Неужели Эберхайм помирился с Дейндертом? Конец войне? Сказка для ляль. Самая война после войны начинается - самые трудности, самая жесть. Даже ежику в самом глухом уголке лесопарка это ясно.
  Эра пришла, села на табурет напротив, ногу поджав. Молча взяла сигарету, но Вейнер не дал - запястье взглядом сжал и отобрал сигарету. Свою затушил в блюдце:
  ― Собрала?
  ― Да, ― губы поджала. ― Тонизаторов набрал, как на всю жизнь.
  ― Молекулярный стабилизатор ты фиг достанешь, да и время вживления и структурирования - до десяти дней. Придется тонизаторами подстраховаться.
  ― Лучевики зачем притащил?
  ― В мирное воцарение мира не верю. И ты верно заметила - нас там не ждут.
  ― Убивать нельзя - закон. И большой риск тащить оружие.
  ― Не жужжи, ― отрезал. ― Мне один хрен, что прикрывать.
  ― Самер будет против, я - тоже. Оружие - искушение. Не стоит даже думать с собой брать.
  ― Угу, ― сунул в рот зубочистку, не спуская взгляда с девушки - сейчас она рядом, сейчас вроде его, а вернутся на Деметру - чья будет? ― То-то ты, пацифистка такая, дестабилизаторы нагребла.
  ― Они безобидны, но в ум возвращают.
  ― Да, да. Выкидывай эти игрушки. Кого пугать-то собралась? Светлых? Не смеши, детка. Скажи, что с оружием тебе спокойней идти, себе-то не лги. И возьми уж нормальное, а не эти пукалки для мартышек.
  ― Поспорила бы.
  ― Не надо, ― скривился, взглядом предостерегая.
  ― Чего-то быстро обернулся, ― отвернулась, решив последовать совету - на другую тему разговор перевела.
  ― Мы, оказывается, рядом живем.
  ― Ясно - свои закрома пошерстил.
  ― Как и ты. Пошли маячок вживлять, ― подхватил и с кухни вывел.
  Но только скальпель из асептической обертки вынул, девушка побледнела и рванула в ванную - стошнило.
  Шах затылок потер - мать твою ж ты! Ну и как вскрывать кожу, чтобы вживить маяк?
  Подвигал челюстью и прошел к коробкам с коммуникаторами, вынул один и принялся вставлять маяк.
  
  Сердце тревожно билось. Таш взлетел на окно в спальню к Эрлану, увидел, что ритуал закончен, и спрыгнул на пол, обратился.
  Лири суетился вокруг хозяина, растирая по спине мазь, а тот сидел еще красный и потный, но уже с осмысленным взглядом. Только прятал его. Арахарн стоял напротив и смотрел не мигая. Недобро глядел, и Таш заподозрил почему.
  Старик взял в руку брачный анжилон и выставил светлому в лицо:
  ― Где второй?
  Эрлан сжал зубы так, что скулы побелели, голову ниже склонил.
  ― А я тебе скажу - где, ― выпрямился жрец, голос звучал грозно и обвиняющее. ― В кармане! ― указал рукой. ― Не предки звали тебя к себе - ты к ним сам хотел, от ответа бежать вздумал - потому отпустили легко. Не отпустили - вышвырнули. Большие проступки на тебе, Эрлан Лой. Не примут тебя в мире предков пока не исправишь, не заплатишь. Только платить вдвоем станете.
  Эрлан побледнел, взгляд вскинул дикий.
  ― Ты кулон забрал, защиты своей лишил. Твоя жена и станет твоей платой...
  ― Нет!
  ― То не моя воля - то ты сам сотворил, а предки приняли.
  ― Нет, Эйорика мертва. Та с кем я заключил союз, всего лишь вместилище ее души.
  Взгляд Арахарна стал жестким:
  ― Вместилище, говоришь? Ну, что ж, теперь я знаю, как предки заставят тебя платить. Ты хотел душу - она у тебя, ты спрятал ее в кармане. Сосуд пуст, и ты насладишься его видом в полной мере. Тогда и поймешь, что и почем.
  ― Не пойму. Эя не вернется, а ее носитель меня не интересует.
  ― Ты уже отрекся от жены. Не стоит делать этого дважды, ― скривился брезгливо старик.
  Таш отвернулся, чтобы не показывать лицо, сделавшееся жестким и мрачным. В душе, как изморозь легла от предсказаний жреца. Он понял, что к чему, потому что знал, что девушка на черте, в чужом мире, одна, понимал, чем это чревато. Сейчас бы и он дал в зубы щенку с большим удовольствием, как некогда его запальчивый брат. Сейчас и Эберхайм думал, как его родич и жрец. Только спешить с действиями не привык. Да ничего и не изменит его удар хоть кулаком, хоть словом. Не стоит даже тратиться на Лой.
  ― Теперь слушай меня, Эрлан Лой, внимательно слушай. Хранителем должен стать он, ― Арахарн указал на Таша. ― Это не обсуждается. А ты... в ум вводить тебя не стану - сам все поймешь, да поздно будет. Однако совет дам - чтобы не случилось, на других не пеняй - помни, что сам виноват. Других обмануть можно, себя обмануть - можно. Предков не обманешь, душу свою, как не криви - не скривишь. Не завидую я тебе, ― процедил. Вышел и как в душу плюнул.
  Лой приморозило к столу. Сидел, пустыми глазами в пол смотрел и только все сильнее зубы сжимал.
  ― Ты его пригласил? ― прохрипел через пару минут, не глядя на Таша. Тот покосился через плечо. Многое хотел сказать, и про то, что Эю ребенок выбрал, тоже, но как барьером встало, и промолчал.
  ― Я, ― подтвердил нехотя, через силу себя заставив - вовсе с Лой говорить не хотелось.
  ― Понятно, ― губы поджал и натянул наконец рубаху, что Лири упорно пытался на него надеть. ― Значит, дела плохи. Вот сам бы и решал.
  ― Меня Хранителем не назначали, ― отчеканил.
  ― Не проблема.
  ― Согласен с Арахарном?
  ― Полностью.
  Эрлан был измотан и хоть был в уме и здравом рассудке, но чувствовал себя отвратительно и жалел, как раз, что в уме. Слова старика его испугали, и он хотел одного - пойти в святилище и ...
  А что он скажет и о чем посмеет просить предков?
  Лири тяжело вздохнул над ухом:
  ― Покушать бы тебе, светлый. Молочка вот, хоть испей, ― кружку протянул. Эрлан выпил как воду и опять перед собой смотрит. ― Зови Лоэрта и Вики, Эберхайма, ― бросил через паузу.
  ― Я вызвал Дагмара Рикана, ― сказал Таш.
  ― Зачем? ― глянул нехорошо в спину бывшего советника.
  ― Учитывая положение дел, я хочу собрать совет. Есть предложение к Этану. Но я сделаю его, как Хранитель. Вторым советником будешь ты.
  ― Рикан - третий? Кто будет охранять Понежье?
  ― В этом нет необходимости. Я назначу смотрителей в каждый город. Рикан поедет в Эрхар и будет там как наш представитель, представитель совета изначальных с черной стороны. А у нас будет представитель от Эберхайма, представитель с его стороны. Так он сможет видеть и знать, что перемирие соблюдается, а мы будем знать, что творится у него, и как соблюдает перемирие он.
  ― Он не станет долго хранить мир.
  ― Дааа, ты сделал все, чтобы оттолкнуть и вновь возродить ненависть в его сердце, ― не смог удержаться Таш - процедил, не скрывая презрения и раздражения.
  Эрлан с прищуром уставился ему в спину:
  ― Я помог сохранить собратьев, сохранить душу Эйорики. Они родятся вновь.
  ― Ты и твой дядя ... ― Таш развернулся к нему, сложил руки на груди, разглядывая мужчину. ― Впрочем, я бы не судил вас, если б не одно "но". Безответственность.
  ― Это ты мне? ― уставился исподлобья.
  ― Тебе, эгоистичный щенок.
  Эран криво усмехнулся:
  ― Вижу Этана в твоем лице. Может, сунешься на красную сторону, посмотришь как там "замечательно" и, тогда будешь отчитывать?
  ― Я уже был там.
  ― И как? Кто из нас щенок и безответственный?
  ― Я его не оправдываю, более того, не собираюсь этого делать, как и мириться с тем беззаконием, что цветет на красной стороне с его поддержки. Но он творил из ненависти, а ты натворил из-за любви. И тебе долго не отмыться, Эрлан. И шагать с этим грузом по жизни. Я не завидую тебе и, врагу не пожелаю того, с чем теперь тебе жить. Не потеряй кулон - потому что это все, что тебе осталось.
  Бросил и вышел.
  Лой сжал край стола руками так, что пальцы побелели. Лицо исказилось от дикого крика в душе.
  Мужчина закрыл глаза, смиряя эмоции, и встал.
  Что сделано, то сделано. Нужно жить дальше и отстроить переломанное.
  
  Вейнер внедрил в запястье маячок - себе последнему. Закрыл регенератором и уставился на Радиша. Тот выводил данные через дисплей на экраны коммуникаторов.
  ― Запоминайте номера: первый - Самер, второй - Вейнер, третий - я, четвертая - Эрика.
  ― Ты как? ― глянул на нее Шах. Девушка пила и чувствовала себя отлично - спасибо энергону. ― Коммуникатор не снимай при любом раскладе. Ты единственная, у кого маячок не вживлен.
  Девушка кивнула.
  ― Лекарство убери в куртку - мало ли, потеряешь рюкзак.
  Опять кивнула послушно.
  ― Может, сегодня пойдем?
  ― Спешишь? ― слегка удивился Самер - утром упиралась, а вечером уже бежать готова - чудеса да и только.
  ― Ей Эрлан приснился. Заболел, деточка, ― не скрыл желчи Вейнер.
  ― Мне приснился Таш, ― глянула недобро на мужчину.
  ― Ясно, ― не стал спорить и сарказмом третировать. Хорошо себя чувствует и отлично, не стоит испытывать на прочность. А то слово за слово, его понесет, ее, и будет привет по здоровью Эре.
  ― А может и права? ― протянул Радиш, как себя спросил - глядя на виртуальную картинку с рядами цифр над столом. Орешек в рот закинул из пакета и ткнул пальцем в одну строчку. ― Корвет для генерального вызван на одиннадцать. Вечера. Мы фактически готовы, все едино на мадам удачу надеемся, как истинные авантюристы. Смысл тянуть?
  ― Ночью свалимся.
  ― Утром. Я уже пропускал данные через анализатор - разница в семь часов. Учитывая, что там сутки - двадцать шесть часов, а мы уйдем в одиннадцать - вывалимся в четыре. Как раз рассвет. Кстати, понял, как хотя бы на один градус по горизонту попытаться нас скоординировать. Большее не сделать, и сомнет чуток по-любому, так что... ― с сожалением глянул на орешки и отодвинул их. ― Лучше не кушать.
  Самер только ко рту бутерброд поднес, но услышав слова друга, вернул его на тарелку и губы недовольно поджал.
  ― Пробегал, как сайгак, есть хочу. Так что, сегодня идем или завтра?
  ― Ты командир.
  ― Нифига - демократия. Голосуем.
  ― Мне ровно, ― заверил Радиш. Вейнер зубочистку во рту погонял, глядя на Эру и, плечами пожал - в принципе, лучше сегодня. Как раз сейчас, когда Эрика себя хорошо чувствует. Что завтра с ней будет - неизвестно. Может и энергон уже не подействует.
  ― Скорее "за".
  ― Сегодня, ― бросила девушка. Боялась, что завтра не решится, опять в сомнения уплывет.
  Самер с минуту соображая и, кивнул:
  ― Тогда складываемся. Время до вылета - два часа сорок минут. Багаж сюда, ― похлопал на место на диване рядом с собой. ― Проведу личный досмотр. Оружие выкину нафиг, так что если есть - убирайте. Только холодное - ясно?
  ― Зря.
  ― Вейнер, не стоит тащить холеру в бокс. Неизвестно где вывалишься и, кому твое оружие достанется. Так что, берем с собой, но в порту оставляем.
  ― Чем меньше вес, тем больше шансов оказаться рядом, ― поддакнул Радиш и смел аргументы Вейнера. Тьфу, ― только и выдал тот, и принялся разгружать от "лишнего" свой РД.
  ― Вы одно не учли - право Инара, ― добавил Радиш.
  ― Шутишь? ― вытянул из кармана куртки скотч Шах, выказал и обратно вернул.
  ― Предлагаю вовсе обойтись без встречи.
  ― Ты же сам сказал, что на переправу без него не встать.
  ― Ну, я же не зря уходил, ― улыбнулся загадочно. ― Есть способ обойти защиту и взломать код.
  ― Уверен?
  ― На сто процентов. Как говорил мой прадед - "против лома нет приема, если нет другого лома", ― вынул из кармана непонятный, похожий на коммуникатор предмет. ― Взломщик. Стоит как половина рейдера, но время отклика от пары секунд до минуты и вскрывает все. В общем, карты у меня больше нет, зато любые двери и защиты не имеют значения, ― разулыбался, почти любовно оглядев и огладив техническое средство.
  ― Отлично, ― вынул свой скотч из кармана Самер и кинул на диван, как лишнее. ― Значит, к родичу не заглядываем, обходимся без прощаний. Проходим к Стефлеру, но едем сразу на последний этаж. Оружие с собой, но оставляем на месте.
  Эра глянула на него и закинула в рот пару капсул успокаивающего - внутри все дребезжало от напряжения и волнения.
  ― Не беспокойся, ― задорно улыбнулся ей Шах. ― Поверь, нашару лучше получается, чем при тщательном планировании. Все равно перекашивает план на месте.
  ― А так - как древние пираты: "с нами только удача", ― гоготнул Радиш.
  ― Очень смешно, ― недобро глянула на него девушка, распихивая по карманам лекарства и допинги, пластины с питанием.
  
  Этан влетел в зал и, обернувшись человеком, тяжело уставился на Эрлана:
  ― Не стану кривить душой, что рад тебя видеть.
  Светлый был не в лучшем настроении и состоянии, чтобы вступать в полемику, поэтому лишь указал на стул за круглым столом.
  ― Считай, что прибыл ко мне, ― бросил Таш, сидящий напротив.
  ― Даже так, ― морщинки от гнева чуть разгладились на челе Этана. ― Тогда слушаю.
  ― С сегодняшнего дня Хранителем черной стороны становится Таш Эберхайм, ― прохрипел Эрлан.
  Этан выпрямился, бровь вскинул, посмотрев на Лой уже более спокойно:
  ― Мудро. Неожиданно мудро, ― не смог не признать. ― И так?
  Изначальный просто указал на Хранителя, давая ему слово.
  ― В наш совет будут входить несколько изначальных: Эрлан Лой, Дагмар Рикан, Каюрс Чар. Сейчас началось формирование совета, но это уже наши трудности. Речь пойдет о другом, Этан, и прошу тебя внимательно выслушать, прежде чем возражать.
  Состояние дел таково, что, не смотря на объявленное перемирие, стычки продолжаются. Это происходит из-за отсутствия контроля, бездействие закона.
  Война не пошла на пользу ни тебе, ни нам. Выросло поколение не знающее законов, непомнящее, не уважающее предков. Я не собираюсь призывать тебя возрождать закон - поверь, придет время и ты сам поймешь, что это не прихоть, а необходимость. Поэтому я затрону более тривиальные вещи.
  На нашей стороне есть то, что нужно тебе и твоим людям. На твоей - то, что нужно нам и нашим людям. Было бы хорошо для обеих сторон наладить обмен. Но на данный момент это невозможно, потому что я не могу гарантировать светлым сохранение их жизни на твоей территории, как пока не могу гарантировать, что и у нас твои люди не встретят свою смерть. Ненависть еще очень сильна, и нет ничего, что смягчило бы сердца и уверило, что война действительно закончена.
  Я предлагаю прийти к соглашению по нескольким пунктам.
  Первое - выработать закон для соблюдения неприкосновенности в любом варианте для тех, кто прибывает к тебе или к нам. Неважно, светлые это или простые, торговые или ищущие более приятных для проживания мест. Контролировать исполнение закона и отслеживать состояние дел на той и другой стороне будут наши представители. То есть, в Эрхаре будет проживать и входить в твой совет наш хранитель - Рикан. Ты же, на свое усмотрение, пришлешь к нам своего представителя.
  Второе - в качестве доброй воли, в качестве примера для всех, знака, если хочешь, что меж нами мир, а не война, предлагаю возродить древние традиции. Для начала отметить Харату. Ты пропускаешь желающих с нашей стороны в Ярин и обеспечиваешь им безопасность.
  Третье, вытекающее из второго - у тебя свои законы, я знаю об этом. Поэтому мы гарантируем исполнение твоих законов на твоей земле, но ты гарантируешь исполнение наших законов на нашей земле. Это значит, что прибывая к нам, твои люди будут соблюдать законы предков, законы светлых. Для этого вместе с Дагмаром мы отправим тебе кодексы, которые ты раздашь смотрителям, и те ознакомят с ними жителей городов, чтобы прибывая к нам, не получить себе неприятности. То же самое мы ждем с твоей стороны. Отправляя к нам своего представителя, ты отправляешь и свой кодекс.
  Этан хмурился, слушая изначального. Он был родичем, но это не мешало Эберхайму видеть подвох в его предложении, в каждом пункте.
  ― Ты хочешь возродить Харату, хочешь, чтобы на красной стороне вновь вспомнили о законах предков - смело. А что взамен?
  ― Равные возможности - я их уже озвучил.
  ― У нас нет кодекса, есть один закон: нет светлых или простых - все равны.
  ― Прекрасно, ― развел руками Таш. ― А как ты собираешься противостоять преступлениям? Ненависть достаточно сильна, она накоплена десятилетиями и потребует выхода. Но закона нет, люди равны. Что мне помешает, приехав к тебе, перерезать горло владельцу приглянувшейся мне кобылки или мужу понравившейся мне женщины?
  Этан, каждая из сторон самодостаточна, и все же, каждая не отказалась бы от определенных вещей, подспорья. Наши ряды серьезно поредели - пора возрождаться. Нам не помешал бы обмен невестами и, Харата, как раз показала бы что светлые больше не воюют, что старые, добрые, мирные времена возвращаются. Так же, на твоей стороне есть светлые, что не могли вернуться на черную сторону, потому что оказались на красной, стороне изгоев. Нужно показать, что изгоев больше нет, ты обычный светлый, ты Хранитель красной стороны, но не изгой более, значит и твои люди более не изгои. Некоторые и с нашей стороны не могли вернуться к себе - в твои земли, именно из-за этого. Так давай дадим им возможность уйти.
  Ты ратуешь за равные права меж всеми - вот и докажи на деле. Я полностью поддерживаю тебя - предоставим равные права твоим и моим людям. Но и ты, и я, мы оба должны гарантировать им жизнь по возвращении, а не смерть. Мы должны удержать мир, не дать скатиться вновь в войну, не должны поощрять преступления. Достаточно, Этан. Если люди убедятся, что мир вернулся не на словах, а на деле, ненависть постепенно утихнет, восстановятся связи, начнется обмен. У тебя нет руды - у нас ее довольно. У вас хорошие пашни, довольно хлеба - мы бы не отказались принять излишки в обмен на желаемое вами. Нам интересны специи, вам - нужные в знахарском искусстве травы. Мелочь, но на ней можно удержать мир и дать ему окрепнуть. Давай поможем друг другу, давай уже учиться решать вопросы мирного и равноправного взаимодействия.
  ― И мне вернут право?
  ― В полной мере. Шердан дал мне возможность снять ограничение. Я рад сообщить тебе это и тем подтвердить уже не словами - делом, не перемирие - мир. Но... если договоримся по ключевым вопросам.
  Этан задумался - лиса, что и говорить, хорошо постелил, тонко. Заманчивое предложение - снять изгойство, вернуть право. Это радость для всех жителей красной стороны, но с другой стороны, формальное поддержание закона о равенстве.
  Да, знак, да, отличное предложение, но... но..
  Мужчина потер лоб, раздумывая:
  ― Значит: Харата, представители на каждую сторону, соблюдение законов каждой стороны?
  ― Именно. Но с тонкостями - на твоей стороне не могут убивать и судить моих людей без решения моего или моего советника на твоей стороне. То же самое и с твоими людьми - мы не трогаем их в случае нарушения наших законов, пока не будет принято решение твоим советником. Если идет нарушение - мы оба будем знать, встретимся и обсудим. И судить будем по нашим законам.
  ― Это я понял. Не понял зачем тебе Харата? Надеешься вывезти девиц из светлых к себе?
  Таш выгнул бровь, изобразив удивление.
  ― Как ты помнишь, есть два праздника вне воли родни, а только под волей предков - Харата и Пурана. Харата всегда проводилась в Ярине, туда съезжались лучшие женихи и невесты, находили друг друга и тут же свивались без помолвки. И эти союзы очень редко распадались, ведь их благословляли предки, освещая соединением двух Яр. Великий праздник - отчего бы для объединения, для налаживания взаимодействия, нам не допустить на Харату всех желающих, просто контролируя соблюдение законов и сохранение жизни. На Пурану мы будем ждать вас к себе, как заведено сначала времен, в Артар. Давай дадим людям праздник, заменим ненависть в их сердцах радостью и любовью. Нет более желающих мира, чем семейные люди. Или ты хочешь продолжать кровопролитие?
  Этан задумался. Сложил руки замком на столе и смотрел перед собой. Таш усмирил его тем, что он, а не Эрлан - Хранитель, и с ним светлый готов был договариваться. Но понимал, что у Таша больше опыта в плане влияния и владения, а у него - в удержании и завоевании, и тут они не были равны.
  ― Я не хочу войны, тут ты прав, Таш. Устал. Но у меня остался неоплаченным личный счет к Лой и в этом усталости я не ведаю. И не успокоюсь пока не спрошу с него за свою дочь. Более того, я не верю ему, как знаю, что в плане переговоров мы с тобой неравны. Поэтому, я готов попробовать наладить отношения, но лишь попробовать. И наладить с тобой.
  ― У меня не меньший счет к тебе, ― просипел Эрлан.
  ― Интересно, какой? Родители? За них спрашивай с дружков своего дяди!
  ― Я с них и спросил! И твоя "дочь" - одна из них! Но я ее не убивал. Да, Инар использовал подходящий материал, но именно для сохранения души Эйорики, как и остальных, но носителями душ изначальных были наши общие враги. Поэтому не стоит придумывать повод, чтобы лишний раз пройтись огнем и мечем по населению!
  ― Ты глупый щенок! ― процедил Этан, с ожесточенностью глядя на Эрлана. ― Ты не только убил мою дочь, отправив в вечное изгнание в другой мир, ты еще оскорбил и унизил ее. Ты воспользовался своим правом и насильно взял ее, использовал и выкинул, а теперь еще и отрекаешься. Вот ваша законы! Вот так вы живете по ним! Подло и низко, не считая людей за людей, мерите правом и только, и кто сильнее правом - тот прав!...
  ― И потому наши защищены! А у тебя нет закона, а равенство равняет людей с травой и животными, вот и живете, как звери!
  ― Хватит! ― рявкнул Таш, видя что светлые готовы схватиться за мечи.
  Помолчал, давая им время утихомириться, и продолжил спокойным ровным тоном.
  ― Каждый из вас прав и не прав одновременно. Беззаконие хорошо на войне, Этан, потому что война и есть беззаконие. Но в мирное время закон необходим, ты сам придешь к этому выводу, и хорошо, если это не будет поздно. На счет Эрлана... тут опять соглашусь с тобой - его проступок мне, мягко говоря, непонятен. Недостойно и низко. Но лишь предки способны понять и оценить по чести и по справедливости воздать. Ты забыл закон светлых - высшее право принадлежит предкам и ни один поступок не скроется от их глаз и не останется без ответа, а по делам и итог.
  ― Я привык надеяться на себя, ― отрезал.
  ― Мне нужно две недели, чтобы приготовиться, ― отчеканил Лой глядя на Этана. ― Если твоя ярость так велика и нет иного способа удовлетворить огонь обиды, поступим по закону - выйдем один на один против друг друга, вверим в волю предков свои жизни, и они решат, кто из нас прав, кто виноват. И пусть наши личные проблемы не касаются общего.
  Этан внимательно, хоть и тяжело смотрел на светлого и вот, кивнул, признавая и аргументы и воистину мужской поступок Лой:
  ― Принимаю. Место и время обговорим после Хараты, когда окрепнешь. Но до суда предков, чтобы ноги твоей на красной стороне не было. Увижу, узнаю - все договоренности порву, ― и уставился на Таша, решив больше вовсе не замечать Эрлана. ― Присылай Дагмара - попробуем. Моим представителем будет... Айнар Рикан.
  Неожиданно. Таш отодвинулся к спинке стула, не скрывая удивления и настороженности:
  ― Брат Дагмара?
  ― Да, ― с превосходством глянул на него Этан. ― Он собирается на Харату, и я не буду против, если братья встретятся в Ярине. Думаю и вам, и мне будет интереснее видеть на своей земле женатого представителя, ― улыбнулся холодно и, стало ясно, что Эберхайм все продумал и более хитер и осторожен, чем Таш предполагал. Стало очевидным и другое, что заставило изначальных переглянуться - на красной стороне довольно еще оставшихся в живых светлых.
  Этан заметил их переглядки и мысленно порадовался своему ходу - наугад, а в точку.
  ― Ну, что ж, ― развел руками Таш. ― Не вижу повода для возражения. Условия принимаются. Еще одна просьба - у нас свои законы, Этан, поэтому светлые, что приедут в Ярин на Харату возьмут с собой жрецов. И я хотел бы, чтобы были приготовлены эттарны.
  Эберхайм с минуту молчал, с подозрением щуря глаз на родича и нехотя кивнул:
  ― Пусть будет так. Желающие смогут обойти помолвку и сразу войти в эттарну. Я понял, к чему это - рожденный таким образом ребенок станет очень сильным. Укрепляешь рода светлых? Хорошо. Но вместе с ними и жрецами пусть прибудут и те девы, что хотят, с вашей стороны. Ты не станешь им препятствовать.
  ― Препятствовать не стану, но вопрос сложный. Для первого открытого взаимодействия, боюсь, слишком смелый. Мало кто, пока лишь на словах знающий о перемирии, отпустит дочь в Ярин на сторону беззакония. Другое, если Харата пройдет без неприятностей и все ушедшие на нее вернутся в целости. Тогда на Пурану, не исключаю, соберутся очень многие.
  Эберхайм потер подбородок: резонно. Ташу палец в рот не клади, хитер, бабку Вегу за ногу.
  ― Договорились.
  И уже хотел подняться, как услышал:
  ― Ты так же прекратишь преследовать жрецов на своей стороне и построишь стиппы.
  ― Что? ― не поверил своим ушам. ― Может сразу дейтрин возвести?
  ― Речь о тех, кто нужен прибывающим к тебе. Ты знаешь наши законы, Этан - светлые не могут жить, как живут твои люди. Им нужен специальный лекарь, место для восстановления сил, общения, отдыха, комфортное для невест и жен. Представь, что кто-то заболеет по дороге, а лечить некому. Умрет светлый - спрос с тебя. Зачем?
  Эберхайм хмурился, пытая взглядом родича - что ты еще придумал? Что за странный ход?
  ― Пойми, гибель любого прибывшего с нашей стороны на твоей сослужит плохую службу в наших отношениях, и уважения и веры к тебе не прибавит. Все должны понять, что тебе вернули право по праву и сняли изгойство по чести. В этом плане любые неприятности, случившиеся на твоей стороне, будут восприняты очень плохо. Во всяком случае, пока еще раны не затянулись, пока жива память о былом кровопролитии и, соответственно, ненависть. Мы должны сделать все для сохранения мира и укрепления его. Мое предложение всего лишь разумно и работает на тебя.
  Этан задумался надолго - слишком много условий, слишком много требований.
  Таш словно его мысли прочел:
  ― Возможно, тебе кажется, что хочу много, но это естественно. Накопилось много проблем, поэтому много придется сделать, чтобы их решить.
  Эберхайм отстучал пальцами по столу, не отрывая взгляда от лица родича и, нехотя разжал зубы:
  ― Хорошо. Но на этом закончим.
  ― Конечно, ― согласился тот - для первых переговоров достигнуто значительно больше, чем он предполагал.
  Этан, недовольный собой, вылетел из окна, а Таш уставился на бледного как побеленного, Эрлана.
  ― И много на красной стороне светлых?
  ― Изгои, ― разжал тот губы.
  ― Не стал бы я так судить. Разговаривал с Лоэртом - к нам пришли несколько светлых и он их допросил. Выяснилось, что некоторые просто не могли пройти домой, потому что на территории Этана легла печать изгойства. Они не хотели подвергать свои семьи беде, ставить их вне общества на одну планку с собой. Ты знаешь, что гласит закон, поэтому, не имея вариантов, им пришлось остаться и жить на красной стороне. Вопрос, как выжили. Насколько знаю, там выметали всех светлых и тем более, изначальных.
  ― Предавали, вставали на сторону Эберхайма, ― не скрыл презрения Эрлан.
  ― Возможно, возможно, ― с прострацией оглядел зал. Помолчал и спросил. ― Ты серьезно говорил об Эйорике? Серьезно отказываешься от нее?
  Эран склонил голову, играя желваками и ненавидя Таша, за то, что по больному ездит.
  ― Она - там, я - здесь, и хватит об этом, ― выдавил с трудом. А в душе как бездна разверзлась и хотелось закричать.
  Таш молчал, потирая лоб, и демонстративно смотрел в окно - в другую сторону от мужчины.
  ― Знаешь, я никогда не испытывал ненависти и презрения. Мне просто не встречались люди, тем более изначальные, способные так низко поступать... ― уставился на Эрлана во все глаза. ― Я не понимаю тебя, Лой. Ты спал с женщиной, любил ее, она тебя, вы провели вместе четыре месяца. Она тебе верила и доверяла, ты ради нее совершал безумные поступки, поставил себя вне закона, простил происхождение... Итог - отверг и отодвинул, как будто сундук с вещами.
  У Эрлана горло перехватило - воззрился на мужчину: что непонятного?
  И Таш понял - в глазах Лой было то, что он не мог сказать словами - отчаянье и боль, горечь на грани ярости, тоска, безбрежная как небо. Он все еще любил, возможно, даже больше чем тогда, сильнее, но отвергая этот факт и уверяя себя что Эя - враг, было проще зацепиться и как-то жить, как-то мириться с тем, что она там и никогда больше не появится в его жизни. И он сам, сам! Отправил ее прочь.
  Он лгал себе.
  Он просто бегал от себя и той боли, что раздирает душу.
  Этой ране не суждено затянуться, ― подумал Эберхайм и тихо бросил:
  ― Ее выбрал ребенок. Ты не просто выкинул ее - ты выкинул и своего ребенка. Не просто отправил в иной мир - убил. Обеих.
  Эрлан не то, что побелел - посерел, застыл, оглушенный новостью.
  ― Нет...
  ― Я связывался с предками и даже не думал о ней. Но они вывели меня на Эйорику. Я удивился, когда она сообщила, что на грани. Ты совершил непоправимое, Эрлан, и как бы не оправдывал себя, какие бы доводы не приводил в оправдание, ты будешь жить с этим и гореть в горечи боли неправедного, низкого поступка. Я понимаю, о чем говорил Арахарн. Теперь, думаю, понятно и тебе.
  Эрлан сжал здоровую руку так, что пальцы в кулаке побелели, и кажется, умер. Таш сдержал вздох - ему было чуть жаль его и только. То что, светлый сквернит память о своей возлюбленной себе в угоду, ему претило и выбивало любые попытки даже понять его, не то что, посочувствовать. Мужчина встал и вышел. Говорить, собственно, было не о чем.
  Лой ткнулся лбом в столешницу и застонал, а хотелось закричать, раздирая себе грудь, вынуть сердце и умереть, хоть на секунду перед этим избавившись от боли внутри.
  Ему вспомнилась последняя ночь с Эей и, стало так тошно, что ненависть красной пеленой встала перед глазами. Ненависть к Ташу, что привел жреца, ненависть к жрецу, что не дал ему умереть.
  Арахарн обрек его на постоянную пытку, вернув в мир яви, и был прав, сказав, что тот будет отвечать за проступки. Предки не могли наказать его больше, чем наказали - хуже нет остаться жить и знать, что ты сам, лично, убил ту, которую любишь, убил будущее свое, ее - ребенка. И можно оправдываться сколько угодно, только это слова, а боль словами не объяснишь.
  Лири принес светлому молоко и амин, и крутился рядом заглядывая так и этак, и пытаясь понять, что произошло. Лой смотрел перед собой не мигая и напоминал мертвеца. Страж испуганно тронул его за плечо - реакции нет.
  ― Светлый?... Попить тут... Ты, это, чего? Эрлан?
  Мужчина, не понимая, взял протянутую кружку с молоком, но сжал так, что та треснула и осколками поранила пальцы. Кровь смешалась с молоком, разлилась по столу и Эрлан вдруг дико закричал, увидев в том плохой знак. И как наяву увидел Эю - улыбающуюся доверчиво, нежную, любящую. Вейнера, что жевал травинку и ехидно кривил губы, Радиша - меланхоличного и чуть отстраненного, Самера - холодный прищур, мудрый взгляд.
  Он убил всех. Он. Сделал, как сказал Инар, не задумавшись о варианте, в котором и души бы были сохранены и ребята здесь и живы, все.
  И если за тех светлых, чьи смерти были на его душе и вменялись в вину в Моренте, он не испытывал вины, что здесь, хоть его никто не обвинял, чувствовал огромную вину - давящую, как крышка саркофага.
  Четверо...
  Ему вспомнились те четверо, что стояли на краю ущелья. Он убил их, они были изгоями. А этих четверых он ведь тоже убил, по сути. Те отомстили ему и хоть через этих виной наградили такой, что хоть сам с того края прыгай.
  ― Ну, что ты светлый? Что? Помочь чем? Позвать кого? ― засуетился Лири, испугавшись за хозяина. Эрлан молчал. Минута, другая и бросил мертвым голосом:
  ― Мне никто не поможет. Уходи.
  Взгляд мужчины остекленел и, казалось, Эрлан ничего не видит. Но на деле он совершенно отчетливо увидел прошлое и понял то, чего лучше бы не знал.
   Эберхай и Дейндерт - изгои. Они оба стоят друг друга, потому что использовали все, что могло им помочь насолить друг другу, не гнушались ничем. И он не может судить Этана, потому что не далеко ушел от Инара. Он достойный продолжатель дел дяди, и слава предкам, его ранение отодвинуло его от власти.
  Ты будешь платить, ― сказал Арахарн, и Эрлан понял, что платить ему есть за что, и платить будет очень долго, но все равно не сможет заплатить за все.
  В душе зима поселилась от горя, и застыла не только душа, но и сердце. Эрлан больше не чувствовал, как оно стучит, не чувствовал себя, не чувствовал эмоций. Он был жив, но умер.
  
  
  Ровно в десять двадцать команда загрузилась в корвет и в десять сорок вышла у здания "Генезиса".
  Шах постучал в стекло, привлекая внимание охранника на проходной.
  ― Чего надо? ― недобро уставился тот на поздних посетителей.
  ― Мы к Стефлеру, браток.
  ― Завтра приходите.
  ― Вы не поняли, он нас ждет, ― склонилась к нему Эра, немного смягчая впечатление. Здоровяк Шах с его наглой физиономией двигал мысли охранника в одном направлении - вызвать наряд для выдворения гостей. Но девушка - другое дело. А симпатичная - тем более.
  Мужчина сложил руки на пульте:
  ― Он скоро выйдет. Подождите на улице.
  ― Нет, он нас ждет. Соедините и убедитесь. Скажите - родственница пришла.
  ― У Игоря Игнатьевича нет родственников, ― неуверенно заметил служивый.
  Шаху надоело - уставился на него, приказывая, и ладонь мужчины сама легла на кнопку соединения.
  ― Пройдите в холл, ― бросил сухо.
  Видеофон вспыхнул над столом в просторном холле и Эра выказала свое лицо недовольному Стефлеру:
  ― Здравствуйте. Поговорить надо.
  Тот рассматривал незваную гостью и впускать не спешил.
  ― На часы смотрела? ― спросил неласково и задумчиво.
  ― Нет, была б как все - глянула б на тест.
  Взгляд Инара неуловимо изменился:
  ― Я не ослышался? ― насторожился.
  ― Нет.
  ― Уверена?
  ― Так мне ж делать нечего, только в одиннадцать вечера по "Генезису" гулять, ― повела плечами. Пара минут на раздумья и Инар бросил:
  ― Проходи.
  Экран погас, зато запиликала дверь в коридор к лифтам, замигала зеленая кнопка наверху.
  Эра толкнула дверь и придержала, пропуская ребят. Охранник встал за стеклом, оглядывая пришлых, готовый нажать кнопку блокирования, если что-то насторожит. А впереди были сканеровизоры - им не приказать промолчать о груде недозволенного, что таилась в сумках и лежала в кобурах под мышками гостей. Вейнер просто уставился на охранника, приказывая отключить их и застыть на ближайшие двадцать минут.
  Сканеры противно завыли, как только мимо прошел с сумками Самер, но тут же стихли.
  Шах хмыкнул, глядя на истукана за стеклом и, прошел за ребятами к лифту:
  ― Обожаю электронику. Когда-нибудь надежда на нее и погубит человечество.
  ― Н-да, один сторож на стратегически важном пункте - глупость еще большая, чем мы затеяли, ― усмехнулся Самер, загружаясь в лифт. Радиш ткнул в сенсор панели на кнопку последнего этажа и приготовил нужные приборы:
  ― Пока везет, ― пробубнил и сплюнул через левое плечо. ― Помогите предки.
  Самер впечатал жвачку в точку обзора - на всякий случай, чтобы не пялились на них другие охранники, и не набежали, вспугивая мадам Удачу.
  ― Кажется, помогли, ― тихо бросил Шах, выглядывая осторожно из лифта в коридор - никого и темнота. Даже удивительно.
  Создавалось впечатление западни - только туда так легко можно было попасть.
  Шах встревожился, приготовил лазерник и, тихо ступая, прошел до поворота в порт, к стеклянным дверям пропуска. Кивнул остальным и те двинулись следом. Радиш тут же приложил к панели у дверей взломщик и на экране пробежали цифры. Щелчок - первое препятствие пройдено. Еще три минуты ушло на вскрытие другой двери, а у третьей пришлось зависнуть и подключаться, вскрывая панель.
  На стене вспыхнул экран видеосканера и вскоре на нем появилась физиономия Стефлера. Эра встала перед обзором, загораживая вид на ребят и Радиша, взламывающего защиту.
  ― Этажи не перепутала?
  ― Нет.
  Стефлер явно, что-то заподозрил, но пока не понимал в чем заковыка.
  ― Деметра закрыта. Околачиваясь в районе переправы, ты только зарабатываешь себе неприятности.
  ― Я их уже получила - спасибо тебе и твоему племянничку.
  ― Спускайся ко мне, поговорим, обсудим и решим. На переправу ты все равно не попадешь.
  ― Я попытаюсь.
  ― Хочется отбыть срок за попытку взлома?
  ― Ты же не посадишь мать своего родственника?
  ― Не дури, ― взгляд мужчины стал холодным. Стефлер явно начал подозревать, что его тупо забалтывают, и не ошибся.
  Код прошел, сигнализация и защита отключились. Радиш распахнул двери перед ребятами:
  ― Вперед. Эра! Резвее сюда!
  ― Прощай... урод, ― не сдержалась и почти мгновенно скользнула в проем. Радиш тут же заблокировал вход. Самер прошел к пульту, включил свет и предоставил место другу.
  ― Блок Стефлер может снять?
  ― Нет, я перекодировал, ― вскрыл панель Радиш и воткнул в разъемы провода, развернул плейстер и начал быстро набирать нужные параметры для скачивания базы данных и перепрограммирования доступа к переправе. Вейнер вытащил РД, раздал, помог нацепить Радишу.
  Платформа бокса загудела, вспыхнула голубым свечением и тут послышалась возня за дверями.
  ― Вскроют, ― приготовился придержать тех, кто влетит.
  ― Нет. Иди, ты первый, готовность - минута. Эра, готовься ты - следом идешь. Резвее ребята!
  Глянул на деления накопителя - 40 %. Виват.
  Самер отобрал лазерник и подтолкнул Шаха к платформе уже безоружного, но тем и серьезно недовольного.
  ― Встретимся на той стороне.
  ― Вперед, Шах! ― крикнул Радий.
  Двери разошлись, заливая голубым свечением дорожку платформы. Вейнер ступил на нее и успел обернуться, глянуть на Эрику:
  ― Держись. Встречаемся на той сторо...
  Двери сошлись и загудело.
  ― Давай, девочка, ― подпихнул ее на платформу Самер. Блокировка на входе звенела, выдавая, что подбор кода доступа пока неудачен. Но сколько продержится?
  ― Быстрее! ― крикнула Радишу. Тот выставил ладонь с растопыренными пальцами и начал загибать по одному, отсчитывая время готовности. Один, два... Дверь разошлась и Эра шагнула на прорезиненную дорожку в неоновый свет.
  
  Глава 6
  
  Первое, что сделал Таш - обустроился, как привык, как было в Моренте, и тут же засел в "новом" зале совета с Лоэртом и Эрланом. Последний просто сидел, подавленный и раздавленный, смотрел тяжело и молчал, а если говорил, то односложно и словно вспоминая слова.
  К вечеру появился Рикан и его сразу доставили в зал, к новому Хранителю. Для светлого это стало новостью, он даже чуть заробел, узнав, что хозяином черной стороны стал один из жителей города предков, и не просто, а хранитель второго уровня.
  Потому смущенно протиснулся в дверь и замер, не отсвечивая и не пытаясь прервать незнакомого высокого мужчину в темном, что внятно и спокойно отдавал распоряжения смотрителю Тоудера. Лой чуть заметно кивнул на место рядом с собой, заметив Дагмара. Тот плечами повел и глянул на монументальную спину Хранителя, уже сообразив, что это он. Эрлан бровь выгнул. Их переглядки заметил Таш и обернулся, получил приветствие, как заведено и оглядел мужчину:
  ― Дагмар Рикан, верно?
  ― Да.
  ― Проходи. Лоэрт, знакомить не стану, знаю что вы знакомы, но с этого момента Рикан уже не смотритель Понежа, а член совета, хранитель второго уровня и наш представитель на красной стороне.
  Дагмар закашлялся от перечисленных должностей, о коих не думал, не гадал и не мечтал, и чуть исподлобья уставился на изначального - что еще ему взбредет? Знак Эберхайма весьма не нравился.
  Таш сложил руки на столе, разглядывая мужчину - молод, но не юн, и хоть как старше Эрлана. Лицо добро посечено и с рукой явные проблемы - в печатке и согнута в локте, прижата к ребрам.
  ― Ранение?
  ― Да, старое.
  ― Ну, что ж... Таш Эберхайм, ― представился и изначальный напрягся, подбородок пошел вверх, взгляд стал холодным как воды, несущиеся с гор. Хотя род новостью не был, но внутри что-то как сосны от града загудело.
  ― Предок, ― бросил Лой вяло, но явно акцентируя.
  ― Родич, ― закаменел тот лицом.
  ― По мужской линии.
  ― Свой, ― опять бросил Эрлан, но реакция Рикана была нулевой - не проняло, не поверил, не принял.
  ― Спасибо, Лоэрт, ты свободен, ― глянул на смотрителя Хранитель, и тот поспешил удалиться, а мужчина вновь уставился на прибывшего. Трудно с ним будет - закостеневший. Впрочем, как многие и многие в мире, опаленном войной.
  ― Тебе уже известно о перемирии.
  ― Да, и весьма этому удивлен, как и другие, ― ответил сухо. Факт родства Хранителя с их заклятым врагом, ему не нравился, хотя Лой он верил безоговорочно, и если тот сказал "свой", значит, так и есть. Но осторожность еще никому не мешала. Таких "своих" видел немало. Еще больше - от них.
  ― Удивлен или рад? ― уточнил Таш.
  ― Рад? ― а можно радоваться тому, что Эберхайм еще жив и на красной стороне цветет беззаконие? Может еще простить ему погибшие рода, опустошение, разруху?
  Мир... ― скривился невольно.
  Изначальный во взгляде ответ прочел и помолчал, прежде чем что-то сказать, обдумал свои слова.
  ― Война прекращена и это объявлено по обеим сторонам. Хватит воевать, нужно строить нормальную жизнь, возрождать утерянное. Слишком велики и неоправданны потери, чтобы множить их. Эрлан расскажет тебе подробности и ты сможешь сам понять, что ясно нам с ним. Дейндерт больше не вернется. Он назначил Хранителем Лой, а Лой отдал этот пост мне. Поэтому, вы будете выполнять, что я говорю.
  Мужчины посмотрели друг на друга - один озадаченно, другой твердо, и продолжил:
  ― Для сохранения мира и укрепления закона пока на нашей стороне, собран совет, который будет помогать мне в управлении и восстановлении черной стороны. С Эберхаймом достигнуты определенные договоренности, и не стану скрывать от тебя - с дальним прицелом. Пока он еще не научился мирному управлению на своей территории, мы просто обязаны как можно глубже внедриться к нему. Так уж сложилось, что от изначальных, особенно сильных родов, почти никого не осталось. Поэтому фактически все вы входите в совет. Лой - точно. Чар будет советником по вопросам охраны наших людей и земель. А ты... ты, Рикан, поедешь в Эрхар и войдешь как наш представитель в совет Эберхайма.
  Мужчина молчал и внимательно слушал, не спеша перебить и вставить свое слово - это понравилось Ташу.
  ― Наша задача, и твоя прежде всего - быть в курсе всех событий на красной стороне, внедрить постепенно закон предков, вернуть его на ту сторону. Этан согласился на обмен советниками с условием их женитьбы. Он дал добро на возрождение традиции Хараты. Если ты видел, возле стен уже собираются светлые. Ты поедешь с ними на Харату в Ярин. Найдешь себе невесту и женишься сразу, как заведено на празднике, без помолвки. Это официальное задание. Неофициальное... Этан пошел на уступки - он согласился не преследовать жрецов и поставить стиппы - для нас. Но ты знаешь, что на его землях действует закон равенства. Не будем сейчас обсуждать эту тему - она ясна и тебе и мне, и лишь Этан пока пребывает в заблуждении. Речь пойдет о другом. Мир необходим, наши потери колоссальны и нужно срочно восстанавливать рода. У меня есть серьезные подозрения, что на красной стороне сохранились дети сильных родов. Их нужно вернуть. Осторожно, Дагмар, так чтобы не нарушить мирное соглашение, не дать Этану пищу к подозрениям. Харата - повод. С одной стороны ты сможешь быстро жениться, что и нужно, потому что так требует необходимость - пункты договора. С другой, посмотришь на месте, что творится на красной стороне, отследишь своих, посмотришь, как к нам относятся, сопроводишь ребят и обеспечишь им охрану. Девушек не брать.
  ― Там Кьюргест и Стези, две.
  Таш глянул на Эрлана: кто такие? Тот сухо бросил:
  ― Худые рода. Что Эвитара, что Маина почти лишены права.
  ― Ну, что ж, если это их личное желание явиться на Харату и родня не против - бери. Будет показательно для Этана - мы соблюдаем договор. В остальном, предупреди женихов негласно, чтобы помнили закон и не брали простых.
  ― Это не стоит обсуждать. Ни один светлый не возьмет простую. Уверен, каждый едет с надеждой встретить своих. Только одно "но"... Честно говоря, я огорошен. Какой из меня советник? Это - первое. Второе - я не собирался жениться. Третье - я, что, должен жить в Эрхаре? Вместе с Эберхаймом?
  ― Да. И терпеть и смирять свою ненависть. Эмоции придется отодвинуть. Воевать - глупо. Мы пойдем мирным путем и, ты поможешь.
  Рикан хмурился, соображая - нет, мудрое решение, конечно, но непривычно и непонятно получится ли.
  ― То есть, моя задача провести разведку общего состояния дел и настроения на красной стороне, а потом отслеживать происходящее?
  ― И отстаивать наши интересы. Влиять, но исподволь. Быть в курсе происходящего у Эберхайма. Любые мелочи - будь то драка со светлым или кража мыши из соседнего амбара - должна быть тебе известна и употреблена на наше благо. Цель - постепенно вернуть закон на красную сторону. С тобой отправят кодексы законов предков и выписки из генеологии родов с фрагментами лучших деяний предков. Кодексы будут отправлены всем смотрителям для ознакомления с ними населения. Этан согласился на это.
  ― Каким образом?
  ― Мы предполагаем обмен товарами и другие взаимодействия. Вот и начнем постепенное внедрение.
  ― Ну, примерно цель и задачу я понял. Однако, отправляться на Харату? Не слишком ли рискованно?
  ― Рискованно. Но и оправданно - есть большая выгода. Население увидит, что светлые соблюдают перемирие и их закон равенства. Поймут, что мы готовы с ними общаться не как с врагами. Мы получим данные, возможно, кого-то из своих вернем, приумножим рода, укрепимся и там, и здесь. Чтобы не случилось, постарайся держать женихов от стычек подальше. Это приказ, Дагмар. Проследишь за ситуацией, доведешь своих до ущелья, а на мосту встретишься с Эрланом и доложишь все, даже мелочи. Потом вернешься в Эрхар и будешь отстаивать наши интересы, следить за исполнением пунктов договора. Они просты - стиппы, прекращение преследования жрецов, беспрепятственное возращение к нам всех желающих, уважение наших законов по отношению к нашим.
  ― Насколько я знаю, некоторые собрались далеко не на Харату, а искать своих.
  ― Прекрасно, с нашей стороны препятствий не будет, но, если они останутся на красной стороне, ты будешь отслеживать, чтобы их не притесняли и закон предков исполнялся по отношении к вернувшимся и их семьям.
  Рикан чуть заметно улыбнулся, разглядывая столешницу - эта часть задания понятна - каждый вернувшийся станет, фактически, лазутчиком, и в тоже время тем семенем, что со временем родит поля урожая - жизни как должно и велось от предков - по праву и закону.
  Прекрасно. Этан со своими приспешниками сгинет в этом поле вместе со своими бредовыми законами, и мечи марать не придется.
  Во взгляде светлого появилось уважение к Хранителю.
  ― Но ведь это взаимообмен, насколько понимаю?
  Таш улыбнулся открыто, но лукаво:
  ― Конечно. И красные могут иметь те же цели, что и наши. Но здесь мы их быстро раскусим. И применим право.
  ― Каким образом?
  ― У нас есть дочь рода Самхарт - сотрем память. Я бы предложил ее тебе в жены, но не хочу, чтобы на стороне Этана был дополнительный шанс на влияние. К тому же Лала нужна здесь. Ты возьмешь в жены девушку с той стороны, и останешься с ней. А вот твой брат...
  Лицо Дагмара вытянулось:
  ― Брат?!
  ― Айнар жив. Он служит Эберхайму. У него такое же задание - жениться. Он явится на Харату и у тебя будет возможность встретиться с ним. Постарайся, чтобы он не нашел себе невесты.
  Рикан долго молчал - новость была оглушающей. Брат погиб лет пятнадцать назад, и услышать, что он жив, да еще служит тому, кому Дагмар мстил за его смерть, было из ряда вон.
  ― Не может быть, ― протянул потерянно.
  ― Этан сказал, что именно Айнар Рикан станет его представителем у нас.
  ― И конечно?...
  ― Конечно. Его нужно вернуть в лоно рода. Самхарт будет идеальной женой в данном случае. Вы - изначальные, и вас осталось, как пальцев на руке - всего ничего - ты, я, Лой, Чар, Юверхайр. Катастрофично, Рикан. И это, мягко говоря. Удар пришелся в первую очередь по сильным родам и от нас никого не осталось. Естественно, необходимо сохранить и укрепить рода изначальных. Да и светлых тоже.
  ― Нет ровни, жениться сложно. Девушек, как будущих невест и матерей, уничтожали в первую очередь, как и рода сильных из изначальных.
  ― Вот и нужно найти достойных невест, не размениваться, но брать сохранившихся.
  Дагмар потер ухо - ничего себе вести, ничего себе задача. Тут сутки переваривать потребуется.
  ― Нет смысла тянуть. Выступаете в ночь, ― подытожил Таш.
  Еще не легче! ― вздохнул тяжко.
  ― Столько дел и... жена? ― развел руками - ты понимаешь, как это совмещать? Я - нет. Может, обойдемся?
  ― Это необходимо, Рикан. Семья придает вес мужчине, и не забывай, что Этану будет спокойнее, если ты при жене да еще с его стороны. Не забывай и о наследниках, которые нужны твоему роду. Это твой долг, если хочешь - завести детей. Я не настаиваю, но очень надеюсь, что вам повезет, и на Харату прибудут девушки из сильных родов, тогда твои сомнения отпадут сами.
  ― Я не слышал об изначальных на той стороне лет десять, а брать просто светлую только потому что так надо, извини, не стану.
  Таш внимательно посмотрел на него:
  ― Решай по обстоятельствам. Та же Самхарт - светлая, но ее право разбавлено лишь одним неравным союзом и сохранено полностью. Ее дети станут изначальными. Тебе может попасться такая же, и этот союз укрепит род, а не разбавит.
  ― Но если этого не случится, я не женюсь, ― отрезал.
  Что ж, этому было сложно возразить. Дагмар был прав и чтил закон, поэтому Эберхайм нехотя согласился:
  ― Будем надеяться, что наши предположения верны, и на землях Этана еще есть и светлые и изначальные девы. И тебе, как и всем, кто собрался на Харату, повезет. В остальном, поступай, как велит родовая честь.
  Дагмар кивнул - понял, и вышел из залы. Застыл у окна, поправляя перчатку на покалеченной руке, и смотрел на разбитый у стен лагерь - немало смельчаков собрались пытать счастье на Харате. Только все ли вернутся живыми?
  В чем-то Хранитель прав - обнищали рода светлых, настолько обмелели, что всего пятеро из веток изначальных осталось - куда такое годно?
  Но верить Этану нельзя.
  Ушар подал хозяину меч и вопросительно уставился в лицо.
  ― Мы едем на Харату - сопровождаем и охраняем, ― ответил тот сухо. ― Меня назначили советником и отправляют к Эберхайму представлять наши интересы в его совете.
  ― Прекрасные новости.
  Да? ― уставился на стража.
  ― Ничего прекрасного не увидел. Мне предписано жениться и жить на красной стороне. Эти, ― кивнул на лагерь у стен Тоудера. ― Безумцы, лезут в пасть. А отвечать за всех - мне.
  ― Почему "безумцы"? Последняя Харата собирала всех вместе еще до войны, и вот, снова - это праздник. И потом, тебе давно пора жениться. Лет немало, а все один.
  ― На ком? ― глянул недобро и пошагал вниз по лестнице. ― Таш и Эрлан уверены, что на стороне Эберхайма сохранились светлые и изначальные, надеются, что они появятся в Ярине. Я не настолько мечтатель, как они, как те, кто ведом той же надеждой. В одном, пожалуй, соглашусь - мир нужен. И возращение закона - необходимо. Но не все так просто, как хочется верить, Ушар. Много болтовни, но кто поверит пустым словам коли нет подтвержденья делом? Этак мы станем фантазерами и только.
  Он думал об Айнаре и не верил, что тот жив. Быть не могло.
  Но если правда?...
  Страж молчал. Он понимал, что хозяин просто разучился мечтать и верить, но ему предоставили возможность вернуть себе эти качества. Поэтому видел только хорошее в предстоящих переменах.
  
  Мышеловка действительно была, только ждала на другой стороне.
  Эру выкинуло в воду. Она неслабо нахлебалась прежде, чем сообразила и смогла доплыть до берега. Выползла, отфыркиваясь и отплевываясь, скинула намокший рюкзак, что весил, казалось тонну, и растянулась на песке.
  Тишина и ярко голубое небо, горизонт скрыт деревьями - смешанный лес, и два светила с двух сторон окрасили своими лучами стволы и листья.
  ― Ну, здравствуй, Деметра, ― протянула Эра, заулыбавшись. Все верно - выкинуло по назначению, а все остальное - ерунда.
  И вдруг скрючилась, отползла к кустам - стошнило. Начался очередной бунт ребенка - тело давило слабостью и подбрасывало в ознобе, судорогах. Девушка, слабо соображая, с трудом вытянула из нарукавного кармана шприц с энергоном и всадила трясущейся рукой не глядя в ногу, куда пришлось. Поплыла в мареве скрючивающей боли, слабости, тошноты, постепенно расслабляясь и уходя в забытье.
  Ее привел в чувство непонятный гул и вибрация. Было ощущение, что подпрыгивает земля.
  Девушка села, оглядываясь, и пытаясь понять, что происходит. И невольно начала отползать в ступоре - раздвигая кусты и деревья на берег вышла громадина, очень похожая на бронтозавра. Гигантские рога на панцирном наросте от лба, тело бочонком, ноги как у слона.
  Это чудовище протопало прямо по РД, смяло его и утащило, невольно зацепив, в воду. С шумом начало хлебать. С отрывам в пару секунд подошел малыш бронтозавр, через минуту еще один гигант - родич. Семья мечты палеонтолога банально пришла на водопой и совершенно не обращала внимания на девушку в стороне. А та потерялась. Минут пять пялилась на явление старины далекой и силилась понять, куда попала. В голову закралась предательская мысль, что это не Деметра и она погорячилась обрадовавшись, что переправа удалась. Эра потом холодным умылась.
  В себя прийти помог всплывший в памяти эпизод - вспомнился парнишка из Морента, что оборачивался дракончиком. Взгляд на детеныша и Эрика смогла даже сесть, обтерла лицо ладонью, переводя дух. Все стало очевидным - светлые с правом оборачиваться. Поведение не оставляло иных вариантов - слишком разумны для животных. Семейка попила и пошла прочь вдоль берега. Малыш обернулся на девушку, с любопытством уставился на нее, но мать, подогнала, боднув легонько краем своего нароста, и бронтозаврик подпрыгнув, ускорил шаг за отцом. Зато самка с минуту рассматривала незнакомку, видно решая что-то для себя.
  Эра натянуто улыбнулась, и животное развернулось, понесло тяжелое тело за своими в лес.
  Девушка растянулась на песке и глаза прикрыла рукой: маму, бога, душу...
  ― Поздравляю, Лайлох - ты полный лох. В первый же час лишиться нужного, ― протянула в небо, мысленно прощаясь с сумкой и всем ее содержимым. Радовало одно - она на Деметре и при ней, в куртке, достаточно и лекарств и допинга, чтобы продержаться до встречи с ребятами.
  Эра села и включила коммуникатор, определяя свое местоположение и мужчин.
  Пока прибор активировался, она переживала, наверное, худшие моменты в жизни - было страшно не увидеть точки маяков на экране. Переправляться без приемника - безумие. Не факт, что они вообще попали на нужную планету и в нужное время. Хорошо, если она права и троица бронтозавров - обернувшиеся светлые, а если нет? Если это какая-нибудь Хрен Его Знает планета? Или Деметра, но времен мезозоя? Некоторые деревья очень напоминают древовидный хвощ, так что сомнения - туда ли она попала и в то ли время - вполне оправданы.
  Эре показалось, что седеет, пока загружается коммуникатор. Но вот на экране высветился ландшафт и четыре точки, пульсирующие красным.
  ― Уф, ― выдохнула. Четыре точки, четыре! Значит все прибыли, все на одной планете и в одно время. Уже хорошо. Уже огромный груз с плеч.
  Маячки были разбросаны весьма серьезно и дугой. Эрика промасштабировала местность и поняла, что проявилась на красной стороне - ущелье было, но находилось значительно выше - северо-западнее. Маяк номер два принадлежал Вейнеру - того выкинуло в степь, далеко южнее девушки. Она ввела программу расчета оптимального пути до встречи, понимая, что Шах сделает тоже самое. Точка пересечения с ним лежала в полутора земных сутках пути на северо -запад.
  Радиша, судя по всему, вынесло где-то ближе к землям Робергана. От него до Тоудера добраться проще, это им с Вейнером топать и топать. А вот Самер беспокоил - его, похоже, вытолкнуло прямо в ущелье.
  Значит надо поспешить, ― прикинула варианты, оглядела местность и поднялась, вводя навигатор по заданному галсу. Сунула в рот пластину с допингом, чтоб живот не ныл просьбой о топливе, и двинулась по берегу, немного буксуя ботинками по песку. В голове было несколько мыслей - какого светлые обернулись и бродят животными? Она права или нет? Настоящие эти ископаемые или светлые? Жив ли Самер, все ли с ним нормально? И что, собственно, дальше? Искать жреца, эттарну и Лой, или только первого? Найти, выпытать о возможности принять в плоть ребенка без Эрлана?
  И тряхнула волосами, высушивая, жмурилась на поднимающиеся светила, чувствуя, как внутри поднимается радость. Девушка невольно улыбалась, внедряясь в лес в том направлении, откуда пришли бронтозавры, и было четкое ощущение возвращения домой, несмотря на некоторые сомнения.
  
  Вейнеру не повезло, хотя итог перехода был предсказуем. Его выкинуло плашмя в степь, на сухую землю и колючую траву, что вонзилась в ладони и поранила лицо.
  Тело заныло от падения, словно он с вышки в воду неудачно ухнул. Но в себя прийти не успел, как услышал быстро нарастающий гул и почувствовал, как земля подбрасывает его. Сел с трудом и ... окаменел - прямо на него несся табун лошадей, стремительно уменьшая расстояние. Мужчина, забыв обо всем, рванул в сторону со скоростью спринтера, но по звуку понял - не успевает, снесут, затопчут.
  Первое же копыто, как подножка и Вейнер полетел на землю, прикрывая голову руками. В голове одно желание - укрытие. И звук стал глуше.
  Шах приоткрыл глаз и увидел, что табун старательно огибает его, словно на его месте стоит скала. И только тут сообразил, что применил право неосознанно. Выматерился и поднялся, отряхиваясь. Смотрел зло на летящих коней - вынесла нелегкая.
  ― Ну, здравствуй, матушка Деметра, ― процедил. Гостеприимно, нечего сказать. Отличное возвращение.
  Активировал коммуникатор и перевел дух - первым на экране появился маячок Эры. Осталось дождаться явления остальных.
  
  Самера выплюнуло как пыж. Рухнул смаху на камни, прямо на дно ущелья и взвыл невольно - боль ожгла до пота.
  Приехали, ― зубы сцепил, прислоняясь к граниту. Начал ощупывать колено и понял - повредил.
  ― Тьфу, ж ты, мать вашу!
  ― Дык как поперлися так и пришли, ― развел руками Прохор. Мужчина ощерился, увидев закор - вот кого не звали, но кому безумно рад. Все не один, а со своей родной паранойей.
  Прохор фыркнул, оскалившись в ответ:
  ― А то! Ты глянь в красатисшу каку тя занесло!... Одни камни, олух.
  Самер улыбнулся - даже ворчание нравилось - удивительное дело. Огляделся и понял, что влетел, конечно, по полной. Достал бинт и туго перетянул колено, поднялся и осмотрелся вновь.
  ― Куда идти?
  ― А куды надь?
  ― В Тоудер.
  ― Эка хватил, ― фыркнул. ― Колченогий -то бушь век добираться. Ну, это, вона туды, там лестница вверх. Потом в обход до моста. А тама уж кто подберет.
  ― Ничего, допрыгаем, ― подмигнул закору. Тот от его оптимизма и доброжелательности малость окосел и слов не нашел для привычного едкого ответа.
  ― Привет, Деметра! ― проорал Самер и Прохор вздохнул:
  ― От ты ж, скаженный!
  
  Радиша выкинуло на ветви сосны, прямо на верхушку. Полетел вниз, чудом зацепился за сук, вернее - воротом. Пара секунд удачи, но ему хватило, чтобы крепко обнять толстую ветку, передохнуть и уже спокойно спуститься.
  Спрыгнул, еще не веря, что цел, шею, голову потрогал - ничего не болит, точно, целый. И выдохнул, включил коммуникатор. На дисплее дугой высветились маячки и выходило, что самый везучий - он.
  Мужчина проверил не выронил ли плейстер, и двинулся на юго-запад, рассчитав, что находится чуть выше земель ватаров и проще добраться до Робергана, чем методом тыка по тайге искать Тоудер.
  Он был уверен - лет его узнает и поможет.
  И не ошибся - уже в обед напоролся на заставу ватаров. Молодец с фигурой армрестлера хмуро оглядел непонятного человека в столь же непонятной одеженке и, вздохнул:
  ― Ну и кто таков будешь?
  ― Радиш Порверш. Мне к вашему лету надо.
  ― Хыр, ― выдал напарник здоровяка. ― А че ж только к лету? Давай ужо к Хранителю тя сразу.
  ― Нет, в Морент мне без надобности, ― улыбнулся широко и белозубо.
  Редкий дурачок, ― переглянулись дозорные. Порвершем нарекается, а сам простак из таких же как они.
  ― Отведи его, Вен, ― отмахнулся здоровяк - чего с безобидного возьмешь? ― Пусть его. Можа вправду чего посурьезу к лету.
  Худой помялся, но возражений не нашел и кивнул нехотя - за мной, давай. Попер через лес.
  ― Чей будешь-то, чей-то не скумекаю?
  ― Светлый.
  ― Тю! ― глаз прищурил на лоб пришлого - было что-то, словно изнутри кожи водили синевой, только явного знака не было. ― Чего-то права-то нету.
  ― Будет.
  ― Ловец, что ли? ― отпрянул испуганно и даже замер: а если вправду?
  ― В смысле? ― не понял Радиш, о чем тот.
  ― Ну, этот, особый из ваших. Че хошь у кого хошь забирает али копирует. Ты это, я ж без обид, так что ты того, без претензиев, ага?
  ― Ага, ― так же оторопело выдал мужчина и пошел за дозорным. Тот больше ничего не говорил, зато держался строго на расстоянии, поглядывал настороженно, даже испуганно.
  
  
  Роберган с удовольствием приговаривал зайчатину и гостей не ждал. Явление дозорного с пришлым было некстати и, лет даже голову не повернул, ухом не повел в их сторону. Терпеть не мог, когда от трапезы отрывают.
  Вен застыл, переминаясь в ожидании пока лет отобедает, а Радиш сел наискосок и нагло налил себе молока. Это проняло - Роберган обратил на него внимание. Застыл, перестав жевать, крякнул, с трудом сглотнув кусок и, отодвинул миску. Как обычно все - шатаются тут всякие, покоя не дают.
  ― Ты?
  ― Я.
  ― Та-ак, знать покой заканчивается, ― протянул обреченно, во все глаза, глядя на незваного знакомца. ― Сам Порверш свалился.
  ― Именно свалился - в точку, лет.
  ― Ага? ― разглядывал его, видно не зная к кому причислить - к привидениям или чудесным явлениям. ― Баяли, вы вовсе канули. Все.
  ― Лгут бесстыжие, ― улыбнулся Радиш - рад был до ушей. Самому не верилось, что Робергана видит, что вернулся, а вот смотрел на знакомую физиономию хитреца и сомнения таяли, благодать в душе поднималась, и хорошо становилось, хоть пой.
  ― Ишь, лыбится, ― проворчал лет, с прищуром оглядывая. ― И каким ветром, по какую надобность к нам?
  ― К Эрлану вообще-то. Поможешь?
  ― В Тоудере он, ― отвернулся и за молоко принялся. ― Недужен.
  ― А что с ним? ― насторожился.
  ― Так ранен шибко. Чего да как не знаю - вам видней чего стряслось. Слышал только, что Лири его в Тоудер сильно плохого привез. Правда, диво и большее случилось - перемирие объявлено. Чудеса да и только, однако, веры тому нет. Давеча мои вон сунулись, так их по рылам. И с красной стороны пара пришлых была - одного в Фушоле порвали. Вот те и мир. А ныне круче завернули: мол, на Харату светлые пойдут. О, дожили! Сами под смерть собрались. Совсем скривились, бездну им в дышло.
  ― Дела, ― оценил. ― Значит Эрлан в Тоудере?
  ― Ну, ― опять оглядел и нахмурился. ― А чего знака-то нет? Права лишили, изгой?
  Радиш озабоченно лоб потер: дурная весть, что знака нет - значит, человек и отмеряно ему три дня. Хреново.
  Только воспринималось это как-то далеко, словно и не его касалось.
  ― Помоги в Тоудер добраться.
  ― Больше-то ничего? Ой, и крутишь ты, парень. Лой раненый вернулся, вас вовсе сказывали, уничтожили. В Моренте. А то - диковина из невидали. Уже не верю. А тут являешься и без знака, без друзей, и Эрлана тебе подавай. А что на деле-то надо? Не вы ли изначального порубили и за то вас права лишили? ― поддался к нему, прищурил глаз и приметил, что проступают на лбу знаки-то, только нечеткие, словно плавающие. Так у малышей из светлых бывает до семи лет, но тут-то мужик уже давно. ― Откуда свалился?
  Радиш поерзал, соображая, как лучше и доступнее объяснить и нашелся:
  ― От предков вернулся.
  Лет отодвинулся, оторопев:
  ― Да ну?
  ― Ага.
  ― Знать Морент не байка?
  ― Не-а, есть, точно говорю.
  Мужчина щеку почесал и, веря и не веря светлому.
  ― Аа... остальные? ― показал рукой, что-то лишь ему понятное. ― Там или как?
  ― Тут, ― фыркнул не сдержавшись. ― Позже появятся. Так что на счет в Тоудер попасть? Проводника дашь? Может, лошадь да направление укажешь? Спасибо скажу.
  ― И куда мне твое "спасибо" повесить? Давай-ка так - наверх забирайся и отдыхай, а завтра все и решим.
  Радиш проследил за взглядом лета, что в сторону лестницы ушел: заманчиво.
  Честно говоря, протопав пол дня по тайге, он и, правда, утомился. Поспал бы с удовольствием, покушал, заодно, и с еще большим удовольствием залез в скаченную базу пока подзарядка плейстера позволяет. Потом на солнечные батареи переключит, а сейчас пока на базовых поработает.
  Мечта, только сейчас не до нее - поторопиться надо.
  ― Может, все-таки хоть направление укажешь?
  ― На пальцах не объяснить. Отдыхай, говорю. До вечера, ― улыбнулся ему как добрый дядя юному озорнику.
  ― А вечером проводишь?
  ― Обязательно.
  ― Нуу... ладно, что теперь. Пожевать дашь? Проголодался.
  Роберган хитро улыбнулся:
  ― А то? Все дам светлый, ― налил елея. ― Иди, все принесут.
  И проводил взглядом недотепу. Только тот скрылся, к помощнику на крыльцо вышел:
  ― Двигай в Тоудер до Лой, скажи: Порверш явился - без знака и до него. И тащи усыпку - пусть поспит гость до решения изначального. Нам мороки меньше и ему не маяться.
  ― Не так что-то?
  ― Так убили их, говорят, ― руки в бока упер, двор в задумчивости оглядывая. Вот ведь: кому верить - слухам или своим глазам?
  ― Иди ты.
  ― Угу. А он, глянь, живой явился. К чему бы да зачем?
  ― Думаешь, мертвяк по душу Лой?
  ― Вот пусть Лой и решает. Мне оно, в их дела лезть, без надобности - своих хватает. Одно знаю - не спроста одного еле живым привезли, а остальных и вовсе не сыскать было. А теперь явился, как с неба упал. Не-ет, неспроста, чую. Шевелись, давай, ― приказал и в дом вернулся.
  Встревожил лета гость. Недоброе ему в нем чудилось. Может опыт прошлых лет сказывался, может, привык хорошего не ждать, а может просто боялся что мир, пусть и шаткий, почти неправдоподобный, но все же - мир - снова закончится.
  Прошлый раз эти странные светлые ему немало хлопот доставили, но опять же, по итогу, как раз добро принесли. А ныне, что с ними об руку проявится?
  Лет сел за стол, остывшую зайчатину попытался доесть, но кусок в горло не пошел. Кинул в миску и отодвинул резко. Руки на столе сложил, хмуря брови: вот ведь, явился, аппетита лишил. Не было печали, Порверша принесло и той печали намело. И сиди теперь думай, верно ли поступил, что в сон гостя отправил или надо было не тянуть, а прямиком в Тоудер сопроводить.
  Хоть мир, хоть война, хоть день, хоть ночь, а со светлыми одно всегда и прочно - закомуры и тоска.
  
  Глава 7
  
  Эра двигалась строго на северо-запад и видела на коммуникаторе ход Вейнера по той же прямой. А вот Радиш ушел вниз и, видно, осел у Робергана - застыл маяк на одном месте. Самер же передвигался странно, зигзагами, и очень беспокоил.
  Девушка двигалась по полям с редкими островками леса, смешанного, негустого. Светила на открытой местности буквально мозг плавили и добавляли неприятных ощущений. Пришлось в пролеске осесть, переждать полуденный зной. Заодно энергон вколола, чувствуя, что опять накатывает дурнота и дрожь. Участилось и это волновало. Так день, два, и сляжет. Надо успеть хоть до населенного пункта дойти.
  Поэтому долго отдыхать себе не дала - дальше двинулась.
  К вечеру леса стали гуще и чаще встречаться. Но выйдя на поле за очередной рощей, девушка приостановилась, оглядываясь - странная растительность, пожухлая, как поздней осенью. Трава легла, как скосили и желтая, словно травленная.
  Эрика прошла половину и поняла, что беда.
  На пригорке прямо в землю была вкопана голубоватая полусфера и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы не понять, что это за приспособление. БМ собственной персоной, причем сработавшая.
  Эра позеленела. Огляделась и помолилась, чтобы развеянный штамм не разнесло далеко, чтобы пошел дождь и прибил всю эту дрянь. Так себе утешение, но до встречи с Вейнером может сработать, а там он подключится и дезактивирует. Пусть здесь ничего расти, какое-то время не будет, но зато никто не отравится, не заболеет. И вытащила пластину с капсулами антидота, предусмотрительно распиханные всем по карманам Шахом. Сунула одну в рот, на всякий случай и осторожно, стараясь не поднимать пыль, двинулась дальше.
  Она опасалась худшего и поняла, что не зря.
  За полем и лесом раскинулась деревенька. Эра смотрела на нее с возвышенности и чувствовала, как сердце сжимает - тихо было, слишком тихо, и никого не видно. Так не бывает белым днем - дети бы резвились, скотина какие-нибудь звуки издавала, да и простые домашние хлопоты в полной тишине невозможны.
  Девушка шла вниз, к поселению, как к месту трагедии. И лишь сильнее зубы сжимала, еще цепляясь за надежду, что все не так плохо. Но чем ближе, тем надежды меньше - запах появился, нехороший, трупный. На первой же улице вздутое тело, мухи - старик валялся.
  Эра ворот куртки рванула - дурно стало хоть снова энергон вкалывай. Припала к забору, в руки себя взяла и заставила дворы обойти. И все быстрее бегала. Видела трупы и отшатывалась. Стошнило в четвертом дворе - дети мертвые и мать - молодка беременная. Язвы по телу, тела черные, лимфоузлы вздуты и гноем сочатся, и ясно, что запустили - чума.
  В одном из дворов в палисаднике стон услышала, рванула к лопухам, а там беременная в жаре мечется и еле дышит. Упала перед ней на колени и, слезы сдерживая, руки наложила, молясь, чтобы право при ней осталось.
  ― Живи, слышишь, живи, ― просила, живот несчастной оглаживая и вот ответ услышала - ткнулся ребенок в руку. Эя нервно хмыкнула и вдруг расплакалась, увидев, как женщина глаза открыла.
  Подсадила ее, до забора дотянула и осела рядом, продолжая за руку держать.
  ― Ты кто? ― тихо спросила женщина.
  ― Лайлох, ― носом шмыгнула, пытаясь успокоиться. ― Давно у вас мор?
  ― Вчера... Ганек прибег поутру, крик поднял... лошади пали... и сам следом почернел и упал... как пожаром полыхнуло, а что? ...
  Эра уже не слушала - если вчера все началось, есть шанс, что кто-то кроме этой беременной еще жив.
  ― Уходи отсюда, не оставайся, ― бросила и двинулась по домам.
  В одном девочка лет семи - язвами пошла, в горячке, но дышит. На руки подхватила, донесла до молодки.
  ― Сбереги.
  Та за руку схватила, в глазах страх и благоговение:
  ― Ты кто?
  ― Лайлох.
  ― Светлая рода Лайлох? ― не верила. Эре ровно на то - главное, что любопытная уже на покойницу не похожа - лучше женщине и причем, много лучше. И девочка побледнела, глазенки открыла.
  Эра сквозь слезы улыбнулась и опять по домам. На одном крыльце подросток лет четырнадцати растянулся - еле дышит, но жив. В себя привела и чувствовала, что набралась так, что хоть самой ложись. Стошнило, затрясло. С трудом достала лекарство и вколола в ногу куда придется. А саму в пот и озноб, и тошнота волной. И неудобно - парень очнулся, лежит, смотрит и не понимает, что происходит.
  ― Туда, ― махнула рукой, еле выдохнув. ― Там живые есть. Забирай и уходите... Понял?
  Моргнул и приподнялся.
  ― Ты кто?
  Вот ведь актуальные вопросы?
  ― Лайлох. Иди! ― и, шатаясь сама пошла дальше, опять стошнило. Ключ увидела - вода журчала, сбегая из каменной трубы в метре от земли, по камнем выложенному углублению лилась, в чашу глубокую собиралась. Эра умылась и попила - чуть легче стало.
   Передохнула и обход продолжила, только лишь малыша лет двух нашла - отходил тот. Пока вернула, раз пять тошнило. На улицу вынесла, а идти не может - ноги ватными сделались, трясет всю. Благо женщина уже поднялась, стояла на улице, девочку обнимая и, все оглядывалась потерянно. Эру увидела, навстречу шагнула и подхватила ребенка из ее рук.
  ― Я слышала про вас, ― прошептала, во все глаза на нее глядя, а девушке тошно - уйти бы скорее - не до разговоров.
  ― Уходите, ― рукой рот зажала и, шатаясь прочь потащилась. Только не уйти просто - куда не глянь - трупы и запах тошный, мутит от него, и жаль погибших, и сил смотреть нет. Лес густой за деревенькой, а к нему тропа из умерших и тянется, тянется.
  В лесной прохладе чуть легче стало, только рвало так, что душу выворачивало, и токи по телу лихорадкой, и бунтует то, разум мутит от пульсации, что от пальцев идет и прямо в голову бьет. Насилу поднялась, от ствола к стволу двинулась, лишь бы дальше в лес. Лишь бы в себя прийти, лишь бы запаха трупного не слышать. И рухнула как подкошенная, сознание потеряла.
  Очнулась, когда уж солнца садились. Состояние было, как будто избили - еле себя подняться заставила. Опять лекарство вколола, пластину питания сжевала и притихла у дерева, ожидая улучшения самочувствия. А перед глазами умершие и до слез и воя жаль их, и страшно того, что еще будет и сколько погибнет. Вейнера бы или свой РД...
  И подумалось, что не зря светлые, если это были они, в бронтозавров обернулись - лучший способ избежать заражения, переждать.
  В небо уставилась - ясное оно даже сквозь листву видно, что ни облачка. А дождь нужен - как никогда. Местность заражена будет, но хоть дальше зараза не пойдет. Закрыть эту зону на карантин и Шаха запустить - он знает, как с такими вещами бороться, как угрозу заражения ликвидировать.
  Поднялась по стволу и пошла, подгоняя себя - чем быстрее с Вейнером встретится, тем быстрее этот вопрос решат.
  Лицо горит - видно ругает тот за то, что связь не включает. А как включишь? Наушник в воде еще смыло. Спасибо хоть коммуникатор жив и есть лекарства да питание.
  Немного прошла и наткнулась на труп - молодой мужчина с косами, как у стражей. И уже ничего не сделать. До руки дотронулась - холодная, закостеневшая - пульс не продавишь, да и какой пульс - труп, ясно.
  Метров через сто еще один лежал - тоже молодой, но волосы в хвост собраны и по лбу широкая вышитая лента. Не пойми кто, да и не задавалась - осела рядом, ладонь на сонную положила - пульс есть. Токи в пальцы пошли, как огонь пустили, и по венам двинулся. Не выдержала - отпрянула. Пару минут себе дала передышки и опять ладони наложила - одну на сердце, под рубаху залезла, другую на шею.
  Дернулся, глаза приоткрыл и смотрит.
  Эра до последнего терпела горячие токи и вот не сдержалась - отпрянула и в кусты - вырвало. У дерева стекла на корни и глаза закрыла, в себя приходя.
  И вдруг громыхнуло. Нехотя одна капля упала, вторая.
  Девушка уставилась в небо, моля о дожде и подгоняя его, и вслушивалась в ленивые звуки: кап, кап.
  Мужчина поднялся, шатался еще, но на руку опираясь, уже смог сесть. И уставился на Эру исподлобья не пойми как.
  ― Это ты... мор принесла?
  Класс, ― глянула на него: сначала чуму им напустила, потом, видно сильно головой повредившись, лечить начала. Ну, делать-то больше, конечно, нечего. И вообще, мазохистка по жизни.
  Да что объяснять? Что с больного брать?
  ― Ты кто?
  Конь в пальто, ― глянула, а сил ответить нет - последние ему отдала. И мутит так, что хоть вешайся.
  Скрючило - отползла к кустам - вывернуло. Губы оттерла и почувствовала, как мужчина ее подхватил, к стволу прижал, к себе разворачивая. Взгляд ушел на знак и глаза черными стали:
  ― Лайлох?
  ― Угу.
  Отвали, а? Очень прошу.
  Мужчина лицо оттер голову склоняя.
  ― Жена Лой? ― спросил глухо.
  Надо же - просвещенный, ― подумала и почувствовала, что стоять больше не может - сползла от слабости - заколотило. Сколько трясло - не знала. Дождь разошелся постепенно и в себя привел.
  Мужчина рядом сидел, смотрел пространно и как-то нехорошо - то ли больной еще, то ли в принципе по жизни "добрый".
  ― Ребенок приметил? ― губы разжал.
  Догадлив, ― глаза закрыла, ладонью по лицу провела, стирая влагу.
  ― А где брачный кулон, где сам муж?
  ― К нему и иду, ― буркнула - не понравились расспросы. Села и ворот застегнула, чтобы больше не зарился незнакомец, не заглядывал, куда не приглашают.
  ― Я Оттер, ― представился глухо и тем чуть смягчил.
  ― Эйорика.
  Кивнул, не глядя, словно знал имя, и смотрит перед собой стеклянными глазами. Девушке стало неудобно за дурные мысли - ясно же, видно, что ему все еще плохо. За руку взяла, сжала.
  Оттер уставился на нее искоса, а взгляд все равно дурной, глаза черные. По лицу, белому, как у вурдалака, а может просто казалось таким в полумраке, потеками вода - дождь все сильнее расходился.
  ― Здесь рядом заброшенная эттарна. Пойдем, переждем.
  Поднялся тяжело и ей помог. Эра шаталась и его штормило, и шли как два приведения - качаясь.
  Пригорок, как пригорок - мох камни облепил, листья обсыпали, и не Оттер, Эра бы ни за что не распознала бы эттарну. Мужчина начал дерн с входа убирать, а девушка в небо смотрела, радуясь, что дождь в ливень превращается - вода уже потоком на голову лилась.
  Оттер наконец отворил дверь и подтолкнул девушку внутрь. Пахнуло пылью и специями. И темно, как в катакомбах без фонарика.
  Мужчина быстро нашел кремень и затеплил свечи в чашах подвесных.
  Эя присела на край малых тубов с водой и оглядывалась. Ей вспомнилось точно такое же помещение и такая же "ракушка". И как проснулась в объятьях Эрлана, как было хорошо и покойно, и счастье от края до края заливало. И даже запах тот же.
  И грустно стало до боли, что было, но прошло.
  Мужчина стянул рубаху и подошел к девушке. Взгляд темный и дурной настолько, что не по себе стало. Эра похолодела от тревоги и поняла, что зря доверилась и надо быстро уходить. Но только в сторону от него качнулась - перехватил, да сильный оказался, на удивление.
  ― Куда? ― прохрипел с нотками злости. ― Без мужа и стража шатаешься, а у самой третья стадия пошла. Надо помооочь тебе.
  ― Руки убери, ― процедила в лицо, пытаясь его пальцы с талии отодрать. А внутри холодком страх и понимание того, что сейчас будет. ― Ты не в себе...
  ― Я? Даааа...
  И вдруг ударил со всего маху по лицу. Эра отлетела на пол, оглохла и даже не поняла, как Оттер содрал с нее куртку. Попыталась откинуть его, а сил нет - подтащил к себе как зверь - за ногу, брюки стягивать начал, скалясь.
  ― Не смей... ― с трудом выдохнула - лицо горело, тело в судорогах било и от слабости Эра могла лишь смотреть, но даже отпихнуть ненормального не получалось. Рука ушла вверх, скользнула по лицу мужчины и упала, придавленная его ладонью. Он сжал так, что треснул коммуникатор, вмялся в кожу и мышцы, треснул от давления на каменный пол. Рывок - откинул и его.
  Эра чуть в себя пришла - взвилась, но понимала - не справится. В голову, волнами омерзения и отчаянного унижения, било болью и паникой, смывая разум, уничтожая все на своем пути, даже зачатки мыслей.
  ― Ну, ну, ― оскалился ей в лицо, раздев полностью. Поднял и кинул в эттарну. Стоял, смотрел жутко, словно убивал взглядом, и раздевался. Лицо жесткое, губы сведены и ноздри раздуваются.
  Эя борясь с тошнотой и слабостью, пыталась подняться, но лишь елозила, как жук на панцире. Крик застыл в душе, плачь, мольба, и слабая надежда на лучшее. Она рухнула, как только мужчина лег рядом. Створки захлопнулись, как погребли, но они ли, грубы ли ласки и внедрение насильника, Эра не поняла. Она оглохла от собственного крика, вот только с губ и звука не сорвалось. Паника внутри и полная прострация снаружи. Оттер взял ее, но словно взял душу и порвал надвое. Она как раздвоилась и уже не понимала ни где она, ни кто. Густая чернота, боль и одна единственная звездочка над искаженным лицом насильника. Она качалась и уносила разум, маня покоем у себя, но не здесь, в ужасе унижения, уничтожения.
  Только скулил кто-то далеко и глухо, глухо, как на другой планете или в чужой жизни...
  Оттер лег на спину, уставился на единственную горящую точку вверху и чувствовал как отпускает ярость, как растекается волной истома по телу и смывает гнев и отчаянье, как краску рисунка на дверях дождь. С тех самых дверей, за которыми жили его сестра и племянник, единственные близкие, единственные родные.
  Вантария...
  Он видел ее живую, как наяву - мягкую, добрую, тихую... униженную, использованную Лой. Шесть лет он брал ее, но даже признав сына, не признал ни женой, ни матерью. Шесть лет брал, как простую девку! А женился на Лайлох. Только узнал и тут же женился.
  Оттер покосился на Эйорику - та лежала безвольной куклой, глаза пустые и взгляд в пустоту. Мужчина повернулся к ней, склонился, оглядывая. Сжал грудь - не шелохнулась. И глаза закрыл, уткнулся лбом ей в плечо, понимая, что добился, чего хотел, отомстил.
  Только кому?...
  ― Извини, светлая, ― прошептал, огладив овал лица, и самому нехорошо стало от осознания сотворенного, за гранью понимания, за чертой мыслимого. Но гнев смешиваясь с горечью утраты сестры и племянника, еще мутил разум, не давали в полной мере осознать свершившееся. Он понимал, что сделал страшное преступление, что растоптал душу девушки, но еще не понимал, что растоптал и себя, не постигал всю глубину и ужас своего поступка.
  Его вела месть и не давала остановиться.
  Перед глазами стояла погибшая Вантария, и ее пустые, мертвые глаза напоминали глаза Эйорики. И казалось, так и нужно было сделать, как сделал. Пусть она заплатит за подлость своего мужа, пусть своим унижением покроет унижение его покойной сестры. И если Эвинор умер вместе с матерью, как жил с ней, хоть и признанный, но непринятый отцом, то пусть и этот ребенок зависнет меж отцами, хлебнет, что хлебнул тот. И пусть Лой изопьет этой горечи. Нет - нахлебается и захлебнется.
  Мужчину вновь одолела ярость и, он сжал Эрику, как куклу, впился в ее грудь, с трудом сдерживаясь, чтобы не порвать зубами. Вошел грубо, специально взял как веселуху - перевернув на живот, потом опять на спину и, смотрел в пустые глаза и наслаждался, получая удовлетворение от раздавленного вида жены Лой.
  Но постепенно гнев оставлял и становилось тошно. Если б Лайлох противилась, если б сказала хоть слово, застонала или крикнула, но эта ее безответность убивала и смывала злость, возбуждала уже не плоть - жалость и вину, еще слабую, но уже четкую.
  Оттер лежал рядом и ловил себя на мысли, что боится на нее смотреть. На эттарне высветился четвертый огонек, а мужчина не мог встать, был не готов довести свой план до конца. И сейчас уже казалось, что сошел с ума, помутился рассудком, и не верилось, что так поступил. И было ясно, что старая байка, страшился старика Везерленда, была правдой. Он мальчишкой слышал о страшном преступлении, что потрясло всю красную сторону, и было это до войны. Беременную изнасиловали в эттарне и та потеряла душу меж миров, и постепенно угасла, ушла совсем к предкам.
  Оттер оттер лицо, холодея от понимания, что натворил, но обратного пути не было - Лой должен ответить за все, должен понять, как это - терять. Должен прочувствовать то унижение, которым подвергалась Вантария и ее родня. Он не ценил одного ребенка - не получит и другого. Он использовал, но не женился, теперь его жену использовали и, пусть поймет, что это такое.
  Мужчина сел и эттарна раскрылась. Минут пять Оттер в прострации смотрел перед собой, собираясь с силами и мыслями, и вот встал, рывком поднял девушку и сунул головой в мытню. Вздрогнула всем телом и сжалась, осев у кладки - рот приоткрыт, в глазах удивление и страх ребенка.
  Оттер схватил первую попавшуюся одежку - истлевшая попалась, дырявая. Видел, а все равно натянул на девушку. Оделся сам и вынул из кармана кулоны сестры и ее сына, завязал на шее Лайлох крепко, так что шею обхватывали и даже срезать было бы трудно. Постоял над ней и закрыл лентой сестры знак рода, как закрывали все светлые на красной стороне - по лбу. В знак равенства - мы такие же, ничем не отличны, равны.
  Только верно ли то?
  Головой мотнул, словно вытряхнул глупую мысль.
  Подхватил жертву, вытащил босую на улицу и крепко сжимая руку, вел за собой. У девушки разъезжались ноги, подрагивала от холода и влажности. Рубаха зияла прорехами на плечах, подоле. Но Оттер приказ себе не смотреть, не думать - шагал решительно, ведя жену врага на последнее заклание - в Ярин.
  Эра ничего не понимала, но было всего страшно. Сжималась, старалась смотреть только вниз и ни о чем не думала - мыслей не было совсем. Она не помнила ни как ее зовут, ни где она, ни с кем. Она тряслась от холода и испуга, но даже этого не понимала.
  Утром Оттер вывел ее из леса и с силой сжал за плечи, выставляя перед видневшейся внизу, далеко, длинной каменной ограде, круглой, за которой виднелись крыши -башенки.
  ― Иди туда, ― толкнул, как выкинул.
  Эру трясло от холода и непонимания. Сжалась, обнимая себя за плечи, и неуверенно пошагала по мокрой траве, то и дело робко оглядываясь.
  Оттер видел ее глаза, наивные, как у дитя, в которых лишь тень испуга и непонимания, смотрел на худенькую фигурку, ковыляющую в этом драном, белом балахоне и понимал, что сотворил страшное.
  Повернулся к ней спиной и сел под дерево, закрываясь толстым стволом старого дуба - лучше не видеть, лучше не знать.
  А ведь она тебя спасла, а ты ее... ― мелькнуло убийственное. Оттер тряхнул волосами и сжал зубы, скалясь - прочь сожаление!
  
  Глава 8
  
  Вейнер топал по степи по кратчайшей прямой к точке соприкосновения с Эрикой, и то и дело матерился, сжимая кнопку связи - сдохли переговорники у всех разом, что ли?
  И оторопел забыв обо всем разом - чуть не наступил на полусферу, еле видную, присыпанную землей. Разгреб и больше не сомневался - БМ.
  Суки, ― скривился, стягивая рюкзак, достал дезактиватор и сплюнул на руку зубочистку. Первое что сделал, осторожно расчистил разъем и вставил штекер, чтобы считать время зарядки и штамм. На дисплее запиликало, высвечивая семь подобных схронов в одном радиусе.
  Мать! ― огляделся.
  В этой мине был штамм холеры, время активации - через тысячу суток. А что в остальных и когда разнесут заразу по Деметре? Вариантов не было - раз наткнулся, нужно дезактивировать.
  И ползал как сурок по степи до ночи. Последнюю мину уже при свете фонарика дезактивировал. Сел и оттер лоб, перевязал бандану. Глянул на карту дезактивации, дивясь избирательности землян.
  Вот ведь, уроды, ― уставился в темноту перед собой: чума, холера, оспа, лихорадка Эбола, черный грипп, и лимфоз, видно, заключительным аккордом, как пипец всей иммунной системе и лимфе. "Молодцы", ― сплюнул в сторону.
  То, что крепко взялись - без вариантов, но и само собой вывод напрашивался - где-то еще БМ закопали. Вопрос - как найти да вовремя дезактивировать? Капсула с чумой должна была активироваться, как раз сейчас, и если где-то была заложена еще одна, скорей всего уже вскрылась и развеяла смерть.
  Хреново, ― подхватил рюкзак, и уже на ходу выпил допинг.
  К утру вышел, наконец, к леску - степь заканчивалась. Там и спать лег, заведя коммуникатор на два часа тишины. Больше себе на отдых не дал - нужно было нагнать Эру, и в столь же бодром темпе доставить ее к Эрлану вместе с информацией о биологических минах.
  Чтобы там не было, как бы он не хотел чтоб было - ситуация требовала быстрого решения.
  
  Радиш открыл глаза и сначала подумал, что ослеп - темнота вокруг. Немного, пригляделся и заметил светлое пятно, маячившее перед носом. Пятно постепенно приобрело форму и выказало физиономию. Ларош висел в воздухе в позе сидящего в кресле и, пялился на брата с немым укором.
  ― Все на свете проспишь. И в кого ты такой доверчивый? ― вздохнул. ― Опоили тебя, брат, а ты и не понял.
  ― В смысле - опоили? ― приподнялся на локтях. Информация не воспринималась, зато вид Лароша заставлял невольно улыбаться, как блаженный. ― Рад тебя видеть, соскучился, даже.
  Тот явно удивился:
  ― Вроде вот виделись.
  ― Давно, месяц-то, точно прошел.
  ― Серьезно? ― бровь выгнул. ― Нуу... время у нас нет, так что все может быть. Вообще, меня отец послал, почуял неладное и прав оказался. Прихожу, а тебя опоили. Неладно, Радиш.
  ― Странно, зачем это Робергану?
  ― Что-то с Лой связано.
  ― Конкретно?
  Парень плечами пожал, неопределенную мину скорчив и ... исчез. Радиш же задумался - неужели Роберган выполняет приказ Лой, потому что тот не хочет знать и видеть своих друзей?
  С чего вдруг? Сколько их не было? Если по суткам перевести - недели три, чуть больше. Всего-то - а какие перемены?
  ― Во врагов, что ли, записал, ― почесал затылок, соображая. Бред. С какой стрехи он рухнул? Может это Роберган мутит, подстраховывается? Вполне в его духе.
  ― Кхе, ― привлек его внимание вновь проявившийся родственник. Завис у постели. ― В Тоудер отведу, если хочешь. Ты ведь туда?
  ― Нуу...
  ― Собирайся и пошли. Все спят, пройдешь незамеченный. Мимо дозорных тоже проведу. Ждать иначе долго будешь. Роберган гонца к Лой послал, разведать, что и как. Его отсутствие знака напрягло.
  ― Меня тоже, ― смущенно улыбнулся мужчина, потерев лоб. ― Но тебя я вижу, значит не все так плохо.
  ― А я знак вижу, ― улыбнулся ответно Ларош. ― Может, ослеп лет, кто знает.
  Радиш одно понял - знак проявился, значит все отлично. А что его раньше не было, видимо - время накопления определенных частиц или энергетических токов слишком маленькое. Сутки, наверное, нужно провести на Деметре, чтобы проявилось исконное.
  Интересно, ― разулыбался, запихивая плейстер во внутренний карман куртки. И хрен с летом - пусть дальше страхуется. Без него обойдется.
  ― Я готов, пошли, ― кивнул брату.
  
  Лой не спал. Сидел в зале совета и смотрел в окно, потирая пальцами лоб, словно думал о чем, но на деле мыслей не было. Пустота внутри и тишина давили, но будто уже стали его неотъемлемой частью. Его ничего не волновало и он лелеял этот покой в прострации, потому что за ее завесой, столь зыбкой, как туман поутру, скрывалось страшное, невозможное принять, сколько бы не прошло времени.
  ― Настой, светлый, ― сунул ему кружку в руку Лири. Выпил не глядя и опять в окно смотрит - что лицо, что глаза - мертвые.
  ― Случилось, что?
  Молчит.
  ― Ты расскажи - легче станет.
  Пару минут Лой не шевелился и будто не слышал вопроса, но вот повернул голову к стражу:
  ― Легче? ― голос блеклый, тихий, и вроде, удивление в нем, а вроде безысходность. ― Легче уже не будет, ― отвернулся опять к окну и смотрит на рассвет.
  Сколько еще Эйорике отмеряно таких рассветов? ― мелькнул вопрос и мужчина прикрыл глаза ладонью. Кажется чего только не видел, чего не переживал, но и представить не мог, что самое больное еще впереди. Больное, горькое и безысходное - осознание того, что его ребенок и жена обречены на смерть, и обрек их - он, сам, лично.
  Может Эя выживет, а вот ребенок точно нет.
  Может Эя обратится к Инару?
  И сжал переносицу пальцами: давай, мечтай, что тебе еще остается? Ты все что мог, уже сделал. И скривился - Этан, по сравнению с ним, просто милейший и благороднейший.
  ― Светлый, ну, что случилось-то? ― пристал Лири. Эрлан с прострацией во взгляде уставился на него, лишь чуть повернув голову:
  ― Правда, хочешь знать?
  ― Мне смотреть на тебя лихо, ― признался. ― Понять хочу, что же тебя так перевернуло. Что мает да ест.
  Лой долго рассматривал стража, но видел ли - тот не решился бы поручиться.
  ― Эйорика беременна. Ее выбрал ребенок, вот только в плоть обратиться не сможет. Она там, а я тут.
  Лири на пару минут потерял дар речи и вот нахмурился:
  ― Ааа?... Откуда известно-то?
  ― Таш связывался с предками.
  ― Фыр! ― разгладилось лицо мужчины. ― И ты поверил? Таш - не жрец, ему тонкости неизвестны. Такого себе нагородит, что верить замучаешься. Ему привиделось, а ты переживаешь? Ну, несерьезно, изначальный. Ты вспомни Кахану, тоже жрица-самоучка. Нагородила тогда до небес, а ты уши развесил.
  Эрлан смотрел на него без эмоций, взгляд ничуть не изменился, как и выражение лица - все тот же мертвенный покой, просто олицетворение святилища предков.
  ― Головой-то думай, ― стукнул себе по лбу костяшками пальцев Лири для убедительности. ― Проходили уже.
  ― Кахана была права.
  ― Да в чем, еж тебе в сапог, светлый?! ― возмутился. ― В том, что сядешь за один стол с врагом?
  ― Сел.
  ― Хорошо, а в остальном? Она тебе смерть на красной стороне от главного врага предсказала...
  ― И помощь из другого мира. Так и случилось. Этан чуть не убил, Эя залечила раны.
  ― Натягиваешь. Вытащил тебя я и жрец.
  Лой смотрел на стража как замерзший, удивляло, что вообще дышит.
  ― Она тебе старшего сына - ловца предсказала. Вспомни, как ты переживал? Еще бы, тоже умница, проклятьем светлых посулила. А итог? У тебя растет нормальный парень, ― сделал еще одну попытку расшевелить мужчину.
  Эрлан задумался, потер лоб - тут Лири прав, может прав и в остальном?
  ― Ну, ― порадовался страж, видя хоть какое-то подобие эмоций на лице и во взгляде. ― Завтракать будешь?
  Светлый нехотя поднялся и прошел в другую залу. Таш уже встал и сидел за столом, завтракал. Глянул вскользь на советника и продолжил кашу уплетать, а Эрлану в горло ничего не шло. Сунул в рот кубик амина и жевал, как траву.
  ― Как самочувствие? ― поинтересовался Таш, закончив с кашей. Лой уставился на него: издеваешься? ― Я не о душе - о теле. С первым тебе никто не поможет, ― ответил сухо, уловив вопрос.
  ― Хожу, дышу, ― "что еще надо?" - слова как камешки выплюнул. Хранитель кивнул:
  ― Хорошо. Рикан увел светлых на Харату. Собралось немало...
  ― Удивлен? Великий праздник. Впервые за десятилетия опять как встарь можно погулять, жениться, наконец.
  ― Жалеешь, что с ними не пошел? Еще не поздно. Знак уз у тебя - считай и не был женат. Можно следующую выбирать.
  Эрлана взбесил его тон - спокойный, наплевательский, еще более оскорбительны были слова. И не сдержался, откинул взмахом стоящие меж ними блюда и вцепился в ворот черной рубахи изначального, желая придушить. Лицо исказилось от ярости, но та как на таран наткнулась на жесткий и холодный взгляд Эберхайма, и угасла.
  Эрлан очнулся, отпустил его и осел.
  ― Извини, ― бросил глухо, через паузу.
  Таш помолчал, сдерживая эмоции, и сделал вид, что ничего не случилось:
  ― Раз у тебя так хорошо со здоровьем, я могу спокойно оставить тебя за себя. Хочу проследить за нашими, слетать. До обеда потянешь?
  Лой лишь кивнул, еще ниже клоня голову - впрочем, сама все ниже клонилась.
  Лири, не на шутку испугавшись вспышки гнева хозяина, озабоченно потер шею, раздумывая, что предпринять, чтобы не дать ему совсем ни в тоску скатиться, ни в ненависть.
  В залу Кейлиф заглянул, к светлым лезть не решился, чувствуя напряжение в воздухе - к уху стража склонился, шепнул пару слов. У того брови вверх ушли, уставился очумело на товарища.
  Серьезно, ― заверил тот взглядом.
  ― Дела-а-а, ― протянул. Ткань на коленях огладил, решаясь и встал, прошел к мужчинам, склонился:
  ― Там посыльный от Робергана. Чудное городит - мол, лет послал со срочной вестью - лже-Порверш объявился.
  Эрлана всем корпусом развернуло к стражу, уставился во все глаза. Таш нахмурился, соображая:
  ― А более внятно?
  ― Ну, так я... приглашу, что ли? Пущай сам доложит.
  Но Лой уже отодвинул Лири, и, спеша, двигался на выход. Эберхайм проще сделал - из окна слетел.
  Найти посыльного труда не составило - статный парень стоял во дворе, придерживая лошадь под узду, а вокруг стражи наготове, окружили его.
  Таш встряхнулся, обращаясь и перепугал ватара - тот сроду не видовал, как вороны в людей превращаются и онемел рот открыв, лицо вытянулось, глаза с блюда стали.
  ― Так что там просил передать твой лет, парень, ― протянул Таш, чуть склоняя голову набок по привычке. Взгляд немигающий - один в один ворон. Вот ватар и каркнул. Качнулся и осел прямо на бочку, что рядом стояла.
  ― Так... это...
  ― А внятно?
  Эрлан стражей растолкал и жестом прочь отправил, склонился над посыльным:
  ― Говори.
  ― А? ― уставился на него, узнал не сразу. Минуту, не меньше ждать пришлось. ― Так это, явился вчерась... этот, из Порвершей. Видом. Ну, ликом. А это, без знака. В Тоудер, сюда, то есть, просился отвесть, к тебе. К Лой, то есть. Лет смекнул, что не то че-то и меня того, сюда.
  Путано, но понятно.
  Лой выпрямился и воззрился на Эберхайма, тот на него, и у обоих в глазах недоумение и надежда.
  ― Призрак? ― прошептал - голос сел.
  Таш нахмурился - насколько он понял тогда "новых" светлых, они по одному не ходят.
  ― Один пришел? ― спросил у посыльного.
  ― А?... Ага. Один, как есть.
  ― Один и без знака, ― уставился на Лой, видя, что тот сразу о своем подумал - Эйорика. ― Нечисто.
  ― Да, вот, лет так и сказал - передай, мол, нечисто дело, нутром чую, ― выставил в их сторону палец парень.
  Лой потянулся за уздой, но Таш перехватил его руку:
  ― Сиди здесь и не высовывайся, ― процедил. ― Я быстрее все узнаю.
  И отошел, превратился в ворона и взмыл в небо. Эрлан напряженно следил за улетающей птицей пока та не скрылась из виду. И качнулся от пронзившей сердце боли. Лири придержал, свое плечо подставив, и обхватил светлого, повел обратно:
  ― Настой тебе выпить пора опять. И спать, изначальный, отдыхать надобно.
  Кейлиф бледный и потерянный топтался во дворе, поглядывая то в спину уходящим, то на ватара, то в небо, в ту сторону, куда улетел ворон. В голове было, что и на ум светлых пришло - новые изначальные по одному не ходят. Значит, правда, неладное дело. А так хотелось, чтобы опять, как почти месяц назад - были эти странные изначальные. И у него хозяйка появилась.
  Скучал об Эйорике, хотя и пытался даже от себя это скрыть.
  
  Радиш легко бежал по каменистой местности, огибая широкие стволы исполинских сосен и кедров, и улыбался, улыбался, счастливый до упоения. Голову кружил и воздух и воля и ощущение причастности к этому огромному светлому миру, куда он вернулся вновь, вернулся по истине - домой.
  Ларош улыбнулся ему по-братски и указал рукой за виднеющийся перевал:
  ― Туда тебе, а мне пора. Приду позже, если позовешь. Теперь ты уже сам все решай, как было.
  ― Мне жаль, что я не могу тебя обнять, ― искренне протянул мужчина. ― Просто знай, что я... да, люблю тебя. Люблю всех наших - отца, маму, сестренок, бабушку. И мир наш люблю. Так и передай им.
  Ларош положил ему руку на плечо, улыбаясь добро и ласково, и начал таять. Но еще долго у Радия было ощущение, что его ладонь так и лежит на плече, чуть сдавливая и давая понять - мы с тобой, брат.
  Светлый всей грудью вздохнул, наслаждаясь прохладным утренним воздухом, напоенным запахом хвои и влагой земли, и смотрел на открывающийся с горы пейзаж - густую лесную поросль, что волнами шла в бесконечность неба, озаренного двумя светилами - Яром малым да Яром большим. И сбежал вниз, крича от радости, разведя руки, словно хотел обнять весь этот мир.
  Ворон спикировал ему под ноги, невольно сбивая. Радиш отпрянул, запнулся о корень и рухнул на ягодицы, а птица раздулась и превратилась в Таша Эберхайма. Он монументом застыл над светлым, вводя того в ступор.
  Ногу поставил на корень, склоняясь к мужчине, изучил лицо, как таблицу логарифмов и прищурил глаз:
  ― А мне сказали, что знака у Порверша нет.
  И вдруг улыбнулся и протянул руку, предлагая помощь.
  Радиш одурело хлопнул ресницами и рассмеялся, сообразив, что бывший хранитель Морента ему не чудится. Впечатал свою ладонь в его и поднялся, сжал крепко:
  ― Рад тебя видеть.
  ― Взаимно. Признаться, верил, что вы вернетесь. Не те вы ребята, чтобы так просто сдаться.
  ― Это точно, ― заулыбался широко, счастливый донельзя.
  ― Все вернулись?
  ― Конечно.
  ― Иного ответа и не ждал, ― не скрывал радости и глубокого уважения, обнял как брата. Отодвинул и опять оглядел. ― Ты вроде изменился. Уверенный в себе стал, и чуть блаженный.
  ― Я вернулся домой, ― пожал плечами.
  ― Где остальные?
  Радиш выказал экран коммуникатора и ткнул в точки на карте:
  ― Тут. Скоро все будем в Тоудере. Вместе не получилось, поэтому так раскидало, но все живы и здоровы, двигаются.
  ― Эя? Что скажешь о ней?
  Радиш притих, сел на корень, снизу вверх уставился на мужчину и тот присел рядом на корточки, уже по взгляду светлого понимая, что видел вещее.
  ― Ее выбрал ребенок.
  Радиш кивнул:
  ― Поэтому выбора не было - рискнули и рванули. Лой придется постараться затащить ее на ритуал - она обижена на него, идти не хотела. Но ей все хуже. Вейнер, не знаю уж как, уговорил.
  Таш голову склонил:
  ― Значит Эя здесь и ей нужна эттарна и признание отцовства. Если бы у нее был кулон, все было бы проще и не понадобилось признание. Честно говоря, я тоже немного раздосадован на Эрлана, ― воззрился на мужчину чуть исподлобья.
  ― Ну, свинский поступок, о чем речь. С другой стороны, разве у него был выбор? И у Эрики его нет. И у нас.
  Таш нахмурился, обозревая лес - он был не согласен с Радишем.
  ― Выбор есть всегда, ― протянул задумчиво. ― У меня глубокие сомнения - способен ли Эрлан быть не то что отцом - мужем. Он ведь, фактически, отказался от жены. Эя для него, как амин в кружке - первое нужно, второе без надобности. Как так можно отделять, мне не понять, а вразумлять желания нет. Противно, знаешь. Он не ребенок, давно взрослый муж, и если женился, то взял ответственность не отдельно за руку или ухо, а за все разом - и душу и тело.
  ― Ну, вы вообще, странные.
  ― Мы? Не думаю, ― прищурил глаз - мысль мелькнула: обождать с новостью о возвращении Эйорики. Поговорить с ней и узнать, что она хочет. Позже Эрлан не даст.
  ― Вот что, брат, иди прямо, не сворачивай и к обеду уже будешь у Тоудера. Только просьба: не говори, что Эя вернулась. Найди Лоэрта Сканза, стараясь не попадаться на глаза знакомым, и передай, что пришел от меня и я приказал тебя пока изолировать.
  ― Зачем?
  ― Затем, что не хочу, чтобы Эйорику опять сгибали. Пусть сама выберет, что ей нужно.
  ― Но, как же беременность?
  ― Этот вопрос решаем. Сейчас она в свободном статусе и вольна выбрать любую жизнь, любую территорию и любого отца для ребенка. Конечно, если тот примет. А он примет - не первый раз ее выбрал.
  ― Себя хочешь предложить? ― посерьезнел Порверш.
  Таш уставился на него чуть задумчиво, но открыто и добро:
  ― Хочу, чтобы была ее воля, а не чужая.
  Сел на мох, обхватив колени и, сорвал травинку, покрутил в пальцах:
  ― Мы заключили перемирие, Радиш. Но мир так зыбок и нас так мало, так ужасающе мало, что столкнувшись с необходимостью образовать совет, я понял, что выбирать не из кого. Вы - просто неоценимый подарок. Я бы сделал советниками всех вас, всех, включая Эю. Но сомневаюсь, что Эрлан способен заботится о ней и о ребенке, а он очень важен. Сейчас в принципе важен каждый светлый, каждый изначальный. А дитя - это не просто счастье, это великое счастье, знак, залог доброго, счастливого будущего, мира. Эберхайм все еще зол на Лой, если не более, чем раньше. Через две недели у них сход за правду. И причина - Эйорика. До этого момента она была поводом вновь развязать войну, и я не знаю, какими силами мы удержались на краю. Но сейчас, вернувшись, она может стать залогом мира. Однако это не должно мешать ей быть счастливой. Как раз ее сейчас не хватает нам как никогда, ее и ребенка, как воплощение любви, как символ мира... Но насколько она любит Эрлана и насколько тот любит ее? Поможет или опять погубит? Понимает ли насколько она ценна для всех нас? Нужна ли она ему? Мне кажется, он просто не созрел для семьи, не осознает ее ценность, а я давно готов и хочу жениться.
  ― Ты родич ее отца, ― напомнил Радиш.
  ― Да, но очень дальний и по мужской линии. В принципе, я не собираюсь настаивать - девушка должна выбрать сама. А претендентов у нее будет много. Лишь бы выбрала достойного, способного и оценить и сохранить ее. Мне нужно только это.
  Порверш принял все доводы, считая их резонными, но помнил и Эрлана. Молчал, глядя перед собой, думал, вспоминал и вздохнул:
  ― Может ты и прав.
  ― Ты можешь сказать, где она?
  ― Хочешь слетать и поговорить?
  ― Да.
  ― Нуу... можно определить. Я местность плохо знаю - тебе проще будет, ― убрал обшлаг рукава с коммуникатора и вывел карту местности с маячками на экран. ― Насколько понимаю, красная сторона.
  Таш всматривался в карту - вид сверху ему был понятен и, пары минут хватило, чтобы примерно представлять, где искать девушку.
  ― Что ж, не будем терять время. Хорошо тебе добраться.
  ― И тебе.
  Таш сгорбился, склоняясь к земле и, обернулся вороном. Каркнул, смеша Радиша и, взмыл в небо.
  Мужчина улыбнулся ему вслед и посерьезнел, пускаясь в путь.
  
  Самер дошел до моста и тяжело опустился на пригорок - нога невыносимо болела. Преодолеть каменную реку для него стоило больших трудов. Хорошо костыль себе сделал, а так бы больше переломался и лишь к ликвидации карантинной зоны вокруг Деметры в Тоудер дополз бы. Достал обезболивающее, всадил в бедро и растянулся, отдаваясь блаженству и легкости. Боль отступала, зато усталость навалилась, утаскивая его в сон.
  
  Дагмар покачивался в седле, зорко поглядывая вокруг. Они переходили ущелье и вступали на красную сторону.
  Топот копыт разбудил светлого. Самер сел и потер глаза, не веря тому, что видит - прямо на него пер конный отряд из светлых - все как на подбор и все со знаками на лбах, просто десант какой-то.
  Рикан приостановил лошадь напротив незнакомца, оценил род и нахмурился - а Хранитель, похоже, был прав. И все же не верилось - одежка чудная и сам странный - волос короток.
  ― Сын Сабиборов?
  Самер поднялся, опираясь на костыль.
  ― Самер Сабибор, а ты... Рикан, верно? ― счел знак. Мужчина чуть заметно кивнул.
  ― К нам? Возвращаешься?
  ― Возвращаюсь, ― улыбнулся светло, но отчего-то улыбка была воспринята, как признак идиотизма.
  Дагмар покосился через плечо на своего стража и тот понял - повернул лошадь и приостановил одного светлого из молодых и его стража, подвел к советнику.
  ― Тебе придется вернуться и доставить Сабибора в Тоудер. Отвечаешь за его сохранность головой.
  Парень мрачно оглядел изначального и вздохнул.
  ― Я вообще-то...
  ― Есть вещи выше твоего "вообще-то", ― отрезал Рикан. И свистнул Харбару, второму стражу Авивра, тот подъехал.
  ― Забирай изначального и вместе с Кастеляром доставь в Тоудер к Лоэрту. В целости и сохранности. Ясно?
  ― Ясно, ― поджал губы, оглядывая Сабибора.
  Рикан молча направил коня дальше за своими, а страж спрыгнул на землю и подхватил Самера, помог доковылять до лошади, подсадил и повел через мост.
  Светлый надулся, с сожалением глядя на уходящих товарищей и, развернулся - приказ есть приказ. Чтобы не было, а Сабибор - изначальный. Сколько уж о них не слышали? Правда, слух шел, объявился один да потом сгинул. А выходит еще живой есть.
  Ушар качнулся к хозяину:
  ― А ты не верил. Остались изначальные.
  ― Из изгоев? ― скривил мину и вздохнул, обернулся.
  Диво просто - Сабибор!
  ― Кто б сказал - не поверил.
  ― Теперь вас шесть, ― заулыбался страж.
  И это хорошо, ― разгладилось чело Рикана. Нет, все же в мудрости предку Эберхайма не откажешь.
  И прибавил ходу, подгоняя остальных - до Хараты трое суток, а им бы раньше всех прибыть, чтобы успеть каждого заметить и нужных к рукам прибрать. По преступлениям и нарушениям закона предков позже и дома разберутся. И не он - те, кто умнее.
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) LitaWolf "Жена по обмену. Вернуть любой ценой"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Последняя петля 4"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) А.Вичурин "Байт I. Ловушка для творца"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"