Райдо Витич : другие произведения.

Вотчина русалки Марфы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


  • Аннотация:
    На конкурс ХиЖ


   Райдо Витич
  
   Вотчина русалки Марфы.
  
   Огромный карьер в густом пригородном лесу поблескивал слюдянистыми краями отвесных каменных стен, изрытых корнями сосен и плакучих ив. Зеленая, затхлая вода, покрытая ряской, давно не тревожила воображения горожан и была невозмутима лет пять, не меньше, даже в самые жаркие дни.
   Но Светлану Станицыну меньше всего сейчас волновало гигиеническое состояние водоема, и безлюдность данной местности не отталкивала, а наоборот, именно этим и привлекала.
   Говорят, тоска в состоянии извести душу. Неправда. Она всего лишь доводит человека до той черты, за которой - неведомая тьма. Для большинства - пугающая своей неизвестностью, для отдельных, доведенных до отчаянья - соблазняющая своей немотой. Они стремятся в нее, отметая доводы разума и аргументы богословов, потому что больше не могут, не имеют сил и не видят смысла брести по пустыне гудящего, слепящего и совершенно глухого мира людей. Им хочется покоя и забвения, и они ищут его за той чертой, что переступит каждый по велению Вышнего и в назначенный им срок. Но бывают минуты, когда этот срок стремишься приблизить. И приближаешь.
   Света стояла на краю карьера и, глядя на водную гладь, думала о прошедшей жизни.
   Причина, приведшая ее сюда со столь значительной миссией, была до абсурда банальна - несчастная любовь, разбитое сердце и неприятие будущего без милого.
   Да, ее оставил друг, почти муж. Жених, который три года старательно избегал общения с работниками ЗАГСа, но жил под одной крышей со Светой и ее родителями. А потом оставил ее. Нет, не оставил - бросил, выкинул, как использованный пакетик с заваркой, без объяснений и пожеланий. Собрал вещи и ушел, пока все были на работе, не оставив записки, не предупредив, не сказав ни слова на прощание даже автоответчику. Ушел к мадам с подходящей ее характеру фамилией - Акулова. Валентина Владимировна Акулова - миловидная гарпия с челюстями пираньи. Светина подруга. В прошлом одноклассница, в настоящем - удачная соперница. Больно и до омерзения банально.
   Почти полгода Светлана честно пыталась понять и простить предательство близких ей людей. Она искала причину случившегося в себе, как многие, многие столкнувшиеся с той же жестокостью. А еще пыталась свыкнуться с одиночеством, перетерпеть холод и тоску, поселившиеся не только в опустевшей квартире, но и в душе. И не могла.
   Ее тянуло к окну, и все вечера она стояла, кутаясь в шаль и глядя во двор, лелея глупые надежды. Ей казалось, что данное недоразумение, а именно так она называла произошедшее, обязательно разрешится. Он одумается, вернется в один из дней или вечеров. Она увидит его `Жигули', остановившиеся у ее подъезда. Он выйдет из машины и привычно вскинет взгляд на окна второго этажа, увидит ее и обрадуется, кинется вверх по лестнице. Они обнимутся у дверей, мгновенно забыв дни разлуки, боль, тоску, горечь предательства. Все это отодвинется и исчезнет. Она простит Вадима в тот миг, когда нога любимого ступит на порог, и больше не вспомнит, как брела в темноте омертвевшего мира, заставляла себя жить и хранить надежду, как лепесток огня, подаренный Прометеем...
   Он погас вчера. Валентина позвонила, чтобы сообщить радостную весть: у них с Вадимом будет ребенок. Скоро. Мальчик.
   Сладкий голосок пел в ухо, вскрывая душевную рану, бередя ее и расширяя, и, словно кислота, разъедал самообладание. Нет, она сдержалась и вполне корректно поздравила с прибавлением в семействе, даже передала привет будущему папаше с пожеланиями всего наилучшего и, положив трубку, долго рыдала, не зная, не понимая, как теперь будет жить. И поняла - не будет. Потому что не сможет, потому что не видит в этом смысла.
   Ночь она провела, как в бреду. Если вдуматься, то так оно и было. Она решала для себя, как покончит счеты с жизнью, и перебирала варианты суицида. Повеситься? Нельзя. У мамы больное сердце, у отца - гипертония. Придут они домой и, увидев синий труп дочери с высунутым языком, висящий в комнате, получат инфаркты и умрут. Она же хотела умереть сама, а не стать причиной смерти других. Значит, и вскрытие вен, и отравление - исключаются, как и повешенье. Не будет же она это делать у друзей? Разве только у Акуловой...
   К утру Света вспомнила про этот заброшенный карьер и вопросы - где и как - отпали.
   И вот, час электричкой - и она на месте.
   Девушка еще постояла на краю, оглядывая местность, и сделала шаг вниз на сотворенную природой каменную ступеньку, потом еще шаг и еще и замерла на выступе - дальше не спуститься, только прыгать. Тогда - все: холод воды и смерть.
   Мелькнула мысль - стоит ли перед этим раздеваться? Одежду могут найти, значит, могут найти тело. И сообщат родителям, и им станет плохо... Лучше не надо. Она утонет в одежде, и родители будут считать дочь пропавшей без вести, питать надежду на ее возвращение и жить ею.
   Что ж, решено. Света помолилась, попросила прощения и простилась мысленно со всеми кто, возможно, прольет по ней слезу. С особым чувством подумала о Вадиме, представила его лицо, когда он узнает о случившемся... и остановилась. Фантазия на эту тему, грозила умчать ее, как паровоз в коммунизм - стремительно и надолго, но бесполезно.
   Все. Пора. Света собралась с духом, глубоко вздохнула и...со свистом выдохнула. Из воды вынырнула женщина с серо-зеленой кожей и, зацепившись за каменный выступ, воззрилась на девушку водянистыми глазами с недобрым блеском:
   - Привет. Топиться?
   Света моргнула, растерянно пошарила взглядом округ: может, здесь разместилась компания туристов, а она не заметила?
   - Помочь? - предложила женщина, видя ее нерешительность.
   - Простите?
   - Топиться помочь? Могу проинструктировать. Первое - одежду лучше снять...
   - Не хочу я...
   - Тогда топись так. Будешь, как дура, в юбке плавать. Второе - найди камень потяжелей. Веревка-то есть?
   - Веревка? А-а...нет, - Света пребывала в легком изумлении. - Вы всерьез все это?
   - А ты? - голос был груб и глух.
   - Я?
   - Ну, не я же! Ты на голову, что ли скорбна?
   - Почему?
   - Тьфу ты! - женщина беззвучно скользнула по воде в сторону девушки и зависла, словно поплавок, буквально в метре от ее ног в лаковых туфельках. Протянула руку. - Давай помогу, убогая.
   - Зачем? - Света испуганно отодвинулась и втиснулась спиной в острый камень скалы.
   - Так ты топишься или нет?! - разозлилась женщина.
   - Да вам-то что?! - возмутилась Света. Женщина пугала и, как ни странно, напоминала русалку.
   - Как это? Хозяйка я тутошняя, - и вздохнула с сожалением. - Со скуки чахну - никого вокруг. Давай, прыгая быстрей - все мне компания будет. Да не бойся - десять минут боли и века простора. Правда, я тебя укушу, ты уж не сетуй, а то всплывешь вздутым трупом, и воде плохо, и мне, соответственно. А так, вместе жить станем, потом, глядишь, еще кого приманим, - и руку к Светиным ногам тянет.
   - Подождите, гражданочка! Вы что говорите? Вы кто?!
   - Марфа я.
   - Марфа? Вы...не русалка, случайно?
   - Русалка. Но не случайно. Пришла, вот как ты, триста лет назад и сиганула сдуру из-за Прошки Болотного в воду, да не рассчитала - виском в камень хрясть! Все. Плаваю теперь, под рыбу маскируюсь. А хотела напугать непутевого всего лишь...А ты взаправду с горя топишься или тоже от вредности бабьей?
   - А-а..ну..
   - Ясно, - кивнула русалка недовольно, - опять, значит, шутите. Поманите меня и рысцой на электричку, чтобы в тепле и уюте отравиться. Ну, нет, не отпущу. Пришла - оставайся. Хватит мне со скуки дохнуть, пошли подруженька, ну ее печаль-кручину да женихов неверных, в воде сполощим, устроим им иродам, - и хвать скользкой, холодной рукой за лодыжку да тягать с уступа. Света заверещала, цепляясь за каменные выступы и сосновые корни, и упала в воду.
   В мутной воде замелькали пузырьки, устремляясь на поверхность, приподнимая листики ряски. Свету же тянуло вниз, в самый холод и темноту.
   Довольное лицо русалки и улыбка, обнажившая острые, как иглы, зубы. Девушка забилась и закричала, наполняя рот, легкие и желудок противной затхлой водой. В панике рванула вверх, вынырнула, хватая воздух ртом и, в два стремительных гребка оказалась у берега.
   Он изменился: ни уступов, ни камня - пологий берег, окруженный деревьями, кустарниками. Света выбежала из воды и упала на усыпанную хвоей и листьями траву.
   - Новенькая, что ли? -- проскрипело над ухом. Девушка покосилась на голос: на нее смотрели два глаза-бусинки. Лохматое, гигантское существо, напоминающее йети, сидело на берегу и перебирало лапищами зеленые сосновые шишки, сваленные кучей на колени, пробуя по одной на вкус. Коричнево-зеленый, скатавшийся мех был разбавлен желтыми листьями и гроздьями земляники, грибами, похожими на опята, шишками ольхи.
   - Будешь? - существо выбрало самую зеленую шишку и протянуло Свете.
   - С-спасибо, с-сыта, - проблеяла она.
   - Как хочешь, - легко согласилось существо. И захрустело шишкой, вздохнуло с умилением. - Скусно! Эх, ляпота. Денек-то - загляденье... Чего ж вы, дуры, в такую благодать топитесь?
   - Я не утопла...
   - Ага. А кого Марфа доедает? - лохматая лапа простерлась в сторону водоема. Света пригляделась и увидела русалку, зубами рвущую плоть утопленницы в черной юбке и светлой кофте. Света схватилась за горло: ее одежда! И прическа! И лицо! Она?!
   - Я же...я же...вынырнула?...
   Существо то ли хихикнуло, то ли громыхнуло:
   - Марфа тоже...У-у - вредная она. Не повезло тебе с соседкой. Да, оно ясно: две бабы в одном помещении уже серпентарий, - и вздохнуло опять. - Чего утопла-то? По веской причине или так, любовь разнесчастная?
   - По совокупности, - бросила Света, пытаясь сообразить, что происходит. Пристала с расспросами. - А вы кто? Где я?
   - Леший я. Мефодием кличут. Вона в том пне живу. Заходь, коль заскучаешь. А место...в аккурат, так оно в момент Марфиного утопления и выглядело. Говорю ж, вредная она. Злюка. Чуть не по ейному - плавником в ухо хлесть! А мне что? - леший ухо медвежье почесал, вздохнул шумно, - только б покой был. Хотят так - пущай.
   И шишку в рот сунул, захрустел, щурясь от удовольствия. Вдали по берегу со свистом, криками и смехом бегало еще пара `йети'. Из кустов, вальяжно переваливаясь с корня на корень, вышел пень и, гикнув, рассыпался, обдав Свету трухой. С полсотни лохматых шариков вылетело из леса, проскакав по траве и телу девушки, атаковали лешего, выхватывая шишки из его лап. Тот взревел и погнался за одним, потом передумал и рванул за другим.
   Света ресницами хлопнула, силясь понять, что за психбольница ее приютила. Тут и Марфа всплыла, уставилась недобро, стряхивая листья ряски с волос:
   - Сидишь, значит, греешься да глазки этому упырю строишь? Долго еще прохлаждаться думаешь? Нет, что за народ пошел: к нему душой всей до последней водоросли распрекрасной, а он все в сторону норовит! Я ей хозяйство, понимаешь, показать намерилась, а она с лешаком посиделки устроила! Нашла, кого очаровывать - ленивца старого. Смотри у меня - добалуешь - покусаю, и ему достанется! А ну, поди сюды!
   Леший в это время с рыком и затейливыми ругательствами делал третий круг за пушистыми колобками. И, как локомотив, прошелся по Свете. Ее чуть сплющило и придавило, размазав о траву и мох. Еле вернула туловище в вертикальное положение, села, но в себя прийти не успела. Только дух перевела, как Марфа схватила ее за лодыжку и с ворчанием потянула в воду. А в это же время, почти одновременно с русалкой, в ухо и плечи девушки вцепились сучковатые пальцы неведомого существа, от одного вида которого Свету передернуло. Существо с интересом разглядывало ее серьги и пыталось вытащить их из уха. Станицына, выведенная из себя подобной бесцеремонностью, начала яростно отбиваться от нахала - руками, от русалки - ногами. А лохматые шалуны опять галопом проскакали по ее животу и, по быстро приближающемуся реву было понятно, что следом проложит трассу и леший. Чего девушка, ясно, не хотела и оттого забилась активнее. Закрыла глаза и исступленно заверещала, переполненная впечатлениями:
   - Оставьте меня в покое!!!
   - Да, пожалуйста! - раздался немного обиженный басок совершенно другой тональности, чем те визги, что калечили слух девушки буквально секунду назад. Света смолкла и приоткрыла один глаз, искренне надеясь, что не увидит еще более кошмарную физиономию, чем видела. И широко распахнула оба: прямо перед ней маячило весьма симпатичное лицо молодого, загорелого мужчины. Человеческое. Без всяких шишек и мухоморов во лбу, сучковатого носа и глаз-бусин.
   - Вы человек? - спросила шепотом, боясь спугнуть галлюцинацию. Мужчина моргнул, не понимая причины столь странного вопроса, и несмело кивнул.
   - Точно?
   Мужчина кашлянул и тихо сказал:
   - С утра был точно. Но сейчас сам сомневаюсь. Еще вопросы будут? С радостью отвечу на любой...и сам не прочь пару задать. Но, может быть, для начала перейдем на безопасное место? Камни здесь древние, а вы на самом краю. Да ещё, говорят, русалка здесь водится. Марфа. Девица вредная...
   Свету при упоминании этого имени словно ведром холодной воды окатили. Она, как заядлый альпинист, устремилась к краю карьера, боясь, что не успеет выбраться и вновь окажется в обществе русалки.
   Поднимаясь, она поклялась себе и всем святым больше никогда, ни за что не прибегать к акту суицида и жить, несмотря ни на что, а вернее - всем назло. Но если б не крепкие руки неизвестного спасителя, цепко держащие ее, все клятвы оказались бы напрасными. Ноги скользили и никак не могли нащупать опору, грозили сорваться и вернуть тело хозяйки в гиблые воды карьера, где она, наконец, ознакомится с обещанным хозяйством Марфы. Подобная перспектива наделила девушку паникой, и Станицина, сделав героический рывок вверх, была, наконец, перехвачена мужчиной и вытянута на ровную поверхность. Но этого Свете показалось мало, и она дала стометровку в гущу леса, чтобы отдалиться от карьера на максимально безопасное расстояние. Мужчина пробежал за ней, и оба рухнули у березы, переводя дух.
   Минут пять Света прислушивалась к собственному сердцебиению и столько же наслаждалась пением птиц и гулом в висках: все это говорило об одном - она жива! Господи, какой идиот придумал суицид? Побыла она на том свете, спасибо, ознакомилась: что там, что здесь - ералаш, будни шизофрении. Нет! Кто хочет - пусть травится, давится, топится, а она - пас! И аминь, и во веки веков!
   - Игорь.
   - Что? - Света непонимающе уставилась на мужчину. Он протянул ладонь:
   - Зовут меня Игорь.
   - Света, - пожала с благоговением: спаситель ты мой! Прынц распрекрасный! И поклонилась с благодарностью. -- Спасибо!
   - Да ладно...Прошу прощения за любопытство, но как вы там очутились? Самостоятельный порыв или Марфа заманила?
   - Марфа? Откуда вы знаете?
   - Говорят, - пожал он плечами. - Я художник, мои коллеги любят байки рассказывать. Некоторые истории весьма правдоподобны. Про русалку по имени Марфа, например.
   - Вы ее видели?
   - А вы? Конечно, нет. Никто не видел. Это всего лишь сказка, но иногда так хочется верить в небылицу.
   - И вы верите?
   - Не могу сказать точно, но в этом лесу действительно немало загадок. Что-то есть, наверняка. Здесь даже природа, - мужчина вытянул руку, обрисовывая в воздухе силуэты стоящих невдалеке деревьев, - сказочная, с мистическим оттенком. Сколько ни пытался передать эти краски - не могу. Не даются.
   Света невольно улыбнулась, глядя на чудака: хорошенький. И голос приятный, и манеры. А глаза? Мягкая, сочная зелень, полная удивления и восхищения...
   И что она в Вадиме нашла? Да куда ему, остроносому, большеухому, до этого красавца?
   Мужчина покосился на нее и улыбнулся в ответ. И улыбка у него была, что свет, протягивающий луч сквозь мрак туч - до самого дна душу освещала.
   - А вы красивая, - заметил он тихо, с долей восхищения в голосе. - Хорошо, что я эту натуру сегодня выбрал. А то, подумать только, что могло случиться.
   - Что?
   - Я бы не встретил вас. Не примерил на себя роль спасителя прекрасной незнакомки.
   - Вы романтик, Игорь, - рассмеялась Света и поправила волосы, надеясь, что выглядит не слишком ужасно.
   - Я художник. Правда, не профессионал, а любитель. Живопись - мое хобби. А вообще, я банальный менеджер рекламного агентства. А вы?
   - Учитель начальных классов. Банальный.
   - Сейчас учитель в отпуске? Отдыхает от несносных детей и их родителей?
   - Да.
   Он улыбнулся:
   - Не совсем удачно отдыхает. Но это поправимо. Хотите, покажу прекрасный пляж. Безопасный.
   - Хочу, - безропотно согласилась Света и подумала, что впервые за многие месяцы совсем не вспоминает Вадима. Ничего к нему не чувствует, кроме вялой неприязни. Подумать только, она хотела из-за него лишить себя жизни! Этого чудесного воздуха, природы, будущего, яркого, как глаза нового знакомца. И не встретила бы Игоря. Не поняла, что нет причины думать о плохом даже в самое смутное время, потому, что оно мимолетно. Пройдет и польется с небес свет, что и доли от былой хмари не оставит.
   - Проводите меня, пожалуйста, - попросила Игоря Светлана.
   - С удовольствием, - поднялся он и подал девушке руку, помогая встать.
   - А как же ваш пейзаж?
   - Шутите? По-моему на сегодня впечатлений всем достаточно. Потом, как-нибудь. Вам необходимо прийти в себя, такой стресс пережили. Знаете, я подумал: а почему бы мне не перейти в портретисты? Наверняка получится. Уверен. Если вы согласитесь позировать. У вас удивительно одухотворенное лицо.
   - Я подумаю, - кокетливо заулыбалась девушка.
   - До завтра?
   - Почему: до завтра?
   - Потому что я обещал показать вам пляж. И надеюсь, это случиться уже завтра...
  
   Марфа, лукаво щурясь, проводила удаляющуюся парочку довольным взглядом.
   - Ну, чаво, успокоилась? Сводница... - проворчал над ухом Мефодий и захрустел шишкой...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"