Рауд Алекс: другие произведения.

Сердце мира: часть вторая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мечта Таша исполнилась: он наконец-то свободен, а рядом с ним любимая женщина. Казалось бы, живи и радуйся, но хранители, спасшие его с Лааной от смерти, не торопятся отпускать шерда на родину. Похоже, у них большие планы на молодого воина, способного пробуждать душу огня. Да только Ташу это совсем не нравится.

    Эртанд тоже получил желаемое: он находится на пути к Сердцу мира и попал в ученики к одному из сильнейших магов современности. Однако новые спутники, а главное - их методы, беспокоят его все сильнее. Не окажется ли главный артефакт континента в руках жестоких убийц? И что сделать, чтобы выжить до того момента, как это случится...

    Черновик. Файл выложен до конца


1. Глаза Гор

  
   Глаза Гор видел все.
   Полыхающее зарницами небо и огромный город вдалеке, горящий второй день подряд. Заусенцы на руках рабочих, которые расчищали сошедшую на тракт лавину. Крошечные огоньки, прыгающие на сухой, желтый кустарник и готовые превратиться в пожар. Путников, которые заметили признаки приближающегося вихря и бежали скорее к дозорной башне, двери которой им открыли стражи границы...
   Нат смерти уже протянул к их шеям свои бархатные линии-ленты, но они об этом еще не подозревали. Зато это знал Глаза Гор, наблюдавший за ними с вершины скалы.
   Он склонил голову и обратил взгляд еще дальше - туда, где не стояло ни единого человеческого поселения. Туда, где раньше гордые вархи свободно охотились на ящериц, а те беспечно грелись под солнцем на камнях, у подножия которых текли золотые ручьи.
   Но то, что обычно успокаивало, последнее время лишь вселяло тревогу. Ключи пересохли, валуны заляпало сажей. Ящерицы прятались в скальных щелях, чувствуя, как колышется воздух перед пожаром и как раскаляется земля. Не летал больше варх - его гнездо, свитое там, куда прежде не мог добраться огонь, обуглилось, а среди почерневших прутьев виднелись тонкие косточки птенцов. Разбросанные как будто бы хаотично, они точно вписывались в узор смерти, пронизывающий Эстарадские горы.
   Лицо мужчины исказилось. Он шагнул к обрыву, под которым раскинулась небольшая деревня. Ветер подхватил и закрутил кусок старой ткани, обернутой вокруг глазных впадин.
   Глаза Гор видел не все.
   Он не мог найти единственного человека, виновного в том, что происходило вокруг. Того, кто исказил управлявшую этими землями Схему - их нат, и убил все живое. Это "живое" еще не знало, что оно мертво, - как те путники, которые стремились к башне, но не успеют до нее добраться.
   При мыслях об убийце Глаз Гор пробирала дрожь ярости.
   Люди. Вечно они лезли, куда не надо. Свели с ума его брата, испоганили эту землю. И все время находили способы уйти от расправы. Когда-то Глаза Гор придерживался правила не мешать людям и всего лишь следить за владениями, вверенными ему в защиту. Что он получил взамен? Вынужденное созерцание разрушений, с которыми не мог ничего сделать.
   Брат сейчас тоже наверняка жалел о запрете обагрять себя человеческой кровью. Его город полыхал, а каждое здание в нем увил плющ ната смерти. Об этом Глазам Гор рассказали хранители - его зрение не простиралось настолько далеко в долину.
   Люди принесли много зла, но гибели Глаза Гор желал только одному. Тому, кого уже поймал и выпустил из рук, последовав правилу.
   Больше никаких правил. Виновник умрет.
   Осталось его найти.
   Глаза Гор гнал от себя мысль, что этот человек мог давно быть в Шердааре или еще где-то, где кара его не настигнет. Он был достаточно умен, чтобы спрятаться под вуалью чар и проскользнуть прямо под носом у охотников, как это происходило уже не раз. Но все следы вели к Тамин-Арвану, а оттуда нельзя выбраться иначе, чем через горы. Стоит убийце шагнуть на их границу, как он попадется в расставленные на него сети. И хитрость ему не поможет. Глаза Гор хорошо подготовился - теперь у него были помощники из тех, кто видит по-другому. Глубже, чем обычные люди.
   Внизу, на постоялом дворе; в дневном переходе к северу в дозорной башне; в пещере возле одной из южных троп - в десятке разных мест по дороге из Тамин-Арвана убийцу ждали те, кто сумеет его опознать. Их зов издалека будет беззвучным, но его можно было увидеть.
   Поэтому Глаза Гор не уходил со скалы. Он всматривался в губы людей за мили отсюда и ждал, когда они произнесут одно-единственное имя: Саттаро.
  

2. Хранитель

  
   Ветви хлебного дерева лезли в окно и загораживали солнечный свет, рисуя тенью причудливый узор на ткани веера. Они путали, мешали выводить сложный иероглиф и одновременно заполнять его магией. Эртанд поморщился и продолжил работу. Деться все равно было некуда - в доме стоял всего один стол. Просить передвинуть его к другому окну выглядело бы слабостью. Молодой тинат не мог себе ее позволить.
   Или следовало теперь именоваться хранителем?
   Так же сильно, как и пляшущая тень, отвлекали голоса за окном. Ветхий дом находился на отшибе деревни, но недостаточно далеко, чтобы не слышать пересуды местных жителей. Люди то удивлялись погоде - небывалой жаре в начале осени, то обсуждали, как жрецы истолковали жутковатый ржавый цвет солнца, то сетовали на неурожай. Раскинувшиеся вокруг селения виноградники едва ли не каждую декаду секло градом и заливало дождем. В последние несколько дней с неба не пролилось ни капли, зато усилилась другая напасть - огненные вихри. Сады, которые к этому времени уже должны были потяжелеть гроздьями сочных плодов, почти беспрестанно дымились. Вместо того чтобы радовать крестьян зеленью, они тянулись к небу оголенными ветками, будто старческими руками, тщетно пытаясь поймать лучи скрытого за дымкой светила.
   Только беглый маг и его новые спутники видели, как пожухлые листья, скручиваясь, превращаются в нат смерти, а тот распускается на растениях кроваво-алым цветком. Силанцам придется поголодать эту зиму. Но если Эртанда с Забвением ждет успех, то уже в следующем сезоне они снова смогут порадоваться богатому урожаю и нарастить жирок.
   Отвлекшись на мгновение, Эртанд глянул на бывшего раба. Высокий загорелый мужчина с пепельными волосами сидел напротив. Его лицо со шрамами на левой щеке хранило невозмутимость - он не сомневался, что молодой тинат справится с заданием зачаровать веер.
   Думая об этом человеке, Эртанд испытывал смятение и не мог понять, какое из множества чувств к нему испытывает. В то время как он сам обмирал от ужаса и жался к стенам в залитом кровью Тамин-Арване, Забвение шел посреди улицы, не обращая внимания ни на стражу, ни на бои с мятежниками, ни на мертвецов под ногами - вообще ни на что. Нат страха не промелькнул в нем ни разу.
   Уверенность - этим он вызывал восхищение.
   Судя по всему, он был именно тем магом, об отсутствии которых когда-то сокрушался Улланд. В городском поместье Забвение помог эс-Мирду избавиться от рези в желудке и усталости, начертив всего пару символов на коже. На континенте уже лет шестьсот, с последней войны тинатов, ничего не слышали о магах с такими умениями. Нужно было не просто знать правильный нат для каждого органа и отдельного случая, а встроить его в вечно изменяющиеся линии человеческих сущностей, таких же непостоянных, как ветер, и влить в иероглиф силу. Куда больше силы, чем в ошейник. А раб провернул это с такой легкостью, словно выпил молока.
   Его невероятным способностям Эртанд завидовал и в то же время гордился, что Забвение принял его в ученики. За два дня, прошедших с момента их встречи, бывший раб объяснил и показал столько всего, сколькому в обители не удалось бы научиться и за целый год.
   И все же где-то в глубине души Эртанда тлела досада. Он-то думал, что один такой, что он найдет Сердце мира и спасет мир. А оказалось, что кто-то успел раньше.
   И это было тем, что его пугало.
   Забвение рассказывал странные вещи. Например, он подтвердил, что Сердце мира - это артефакт. И биение прекратилось не просто так, а потому что механизм следовало исправить.
   Смеяться хотелось уже на первой фразе. Выходит, все жреческие истории о том, что это настоящее, живое сердце земли, которое заставил пульсировать великий Иль, - глупые сказки? Вигларт объявлял нечто подобное на памятном собрании в обители, но тогда многие решили, что одиозная новость - это нелепая попытка успокоить народ. А Забвение не просто рассказывал то же самое. Он утверждал, что прикасался к Сердцу собственными руками.
   Не умей Эртанд видеть правду, не поверил бы ни единому слову. Он понимал, почему подробности из бывшего раба не вытянуть клещами. Нарвись тот на истового прихожанина - и его обсмеяли бы, да еще побили в придачу.
   Похоже, это действительно произошло. На вопрос, как Забвение оказался среди невольников, он хмуро ответил, что искал Сердце мира не в одиночку. Когда дошло до дела, некоторые из его друзей решили, что лучше знают, как распорядиться невероятным артефактом. Оставалось только убрать с пути того, кто привел их к цели.
   Когда бывший раб говорил об этом, в нем темной волной поднимался тот самый нат, который Эртанд заметил в обители. И каждый раз казалось, что вот сейчас, еще немного - и эта волна перехлестнется через край, залив все вокруг себя кровью.
   Судя по обмолвкам, крови в тот раз и правда было немало. К счастью, Забвение начал подозревать предательство до того, как грянул гром, и успел спрятать артефакт в надежном месте. Чтобы попасть туда, требовалось пересечь горы и пройти половину Шердаара - путь неблизкий и сложный даже при хорошей подготовке. А времени на нее не было. С каждым днем нат смерти становился все ярче.
   - Да когда уже наконец будет готово? - нетерпеливо спросили прямо над ухом.
   Рука от неожиданности дрогнула. Эртанд уже испугался, что веер будет загублен, но сумел довести линию до конца. Он выдохнул с облегчением и бросил свирепый взгляд на здоровяка.
   С Турном у них не заладилось сразу. Это был друг Забвения, долго странствовавший вместе с ним и ушедший в Тамин-Арван незадолго до того, как в их отряде случился бунт. Турн о нем ничего не знал и сильно удивился, когда увидел старого товарища на пороге своего дома.
   Эртанд тоже был изумлен. Он впервые слышал, чтобы беглый тинат мог полгода спокойно прожить среди обычных людей. Впрочем, чтобы узнать в Турне мага, приходилось изрядно напрячь воображение. Его свернутый набок нос и низкий лоб наводили на мысль, что умственным упражнениям он предпочитает драки на кулаках, а телосложением здоровяк походил на вставшего на задние лапы ящера-тяжеловоза. Профессию он выбрал под стать - укладывал на стройках камни.
   С Эртандом они были такими же разными, как воздух и земля. Первым, что Турн спросил, когда заметил нового спутника, было: "Что за неженку ты с собой притащил?" Надоедать придирками он не перестал до сих пор.
   - Чем больше меня отвлекают, тем медленнее я работаю, - огрызнулся Эртанд.
   Ему ответили презрительным фырканьем.
   - Неженка.
   - Заткнись, Турн, - хриплым голосом посоветовал шерд Ярхе, четвертый мужчина в комнате. - Будешь молоть языком, мы так и проторчим здесь до конца света.
   Здоровяк снова фыркнул.
   - Уже проторчали. Если не пошевелимся, живьем тут сгорим или нас сдует так, что вознесемся на небеса к самому Илю.
   Ярхе промолчал. Он вообще не любил трепать языком. Со вчерашнего вечера, когда Турн привел к нему Эртанда и Забвение, хранитель произнес всего несколько фраз. В основном - шердские ругательства, когда он узнал Забвение.
   Этот сухощавый черноглазый человек с типичной внешностью жителя Огненных земель больше походил на мага, чем Турн. Тем не менее в хитром прищуре и косой улыбке сквозило что-то разбойничье, а тело покрывали многочисленные шрамы - не настолько много, как у Забвения, но гораздо разнообразнее. На смуглой коже Ярхе виднелись бледные пятна - следы от ожогов, полоски от ножевых ранений и даже отпечатки зубов. Его руки выглядели так, словно пальцы на них не раз жестоко ломали, а один вовсе отсутствовал.
   Как и здоровяк-каменщик, Ярхе пришел в Тамин-Арван до предательства. Но если Турн обрадовался встрече с бывшим рабом, то шерд рассердился.
   Содержание их короткого и резкого разговора с Забвением осталось Эртанду недоступным - они общались на шердском. По натам он смог понять лишь то, что Ярхе испуган и зол, причем первое чувство пересиливало второе.
   Конечно, он боялся. Эртанд тоже испытывал приступы страха, когда представлял, что случится, если они не успеют. И конечно, шерд согласился идти за Сердцем мира.
   С одним условием - сначала он хотел проверить, на что способен их новый спутник.
   Сперва Эртанд оскорбился. Он пятнадцать лет провел за упражнениями, считался одним из сильнейших тинатов в обители, а теперь его будет проверять незнамо кто из развалюхи на отшибе деревни?! Немного подумав, маг утихомирился. Если верить другим спутникам, Ярхе полжизни провел в бегах. Он имел право удостовериться, кто станет прикрывать его спину в тяжелом путешествии. К тому же все равно были зачарованы еще не все веера, взятые из поместья в Тамин-Арване.
   Поэтому Эртанд рисовал на тонкой ткани иероглиф, хотя чувствовал, как с каждой проведенной линией его покидают силы. Последние дни выдались тяжелыми - побег, известие об убийстве Лердана, необходимость прятаться от прохожих, поиски Турна и Ярхе, до которого через половину долины пришлось тащиться пешком, вдобавок не по дорогам... Успокаивало то, что хранители наверняка высоко оценят его работу. Кто еще умел делать зачарованное оружие?
   Последний завиток он нанес с облегчением.
   - Готово.
   Ярхе сразу потянулся к вееру. Эртанд выставил перед собой ладонь.
   - Постой. Чернила должны высохнуть.
   Черные глаза посмотрели на него, как на дурака. Мужчина тоже поднял свою руку и остановил ее перед самым лицом мага.
   - Что ты видишь?
   Эртанд подался назад - и замер. По внутренней стороне ладони искалеченного шерда вилась цветная татуировка, напоминавшая язычки пламени. То есть так наверняка казалось простым людям, а маг видел волнистые линии ната, которые служили продолжением узора и кружились в воздухе. Не нужно было быть тинатом, чтобы чувствовать исходившее от них тепло, неестественно сильное для человеческой руки.
   - Что это? - с недоумением спросил он.
   Ярхе усмехнулся и простер ладонь над веером. Если чернила где-то и оставались жидкими, они тут же высохли.
   - Мадраго умел многое, - коротко и непонятно ответил шерд. - Жаль его.
   - А как по мне, так поделом, - встрял Турн. - Нечего было поднимать руку на Саттаро.
   Саттаро - так, по-ллитски, раньше звали Забвение. Эртанд перевел на него взгляд. Тот заметил и повел плечом, указывая на свои шрамы.
   - Мадраго был моим лучшим учеником. Рука Ярхе - один из его экспериментов по изменению человеческого тела. Самым последним экспериментом стал я.
   - Ты убил одного из сильнейших тинатов во всем мире? Зачем?!
   Турн за спиной хмыкнул и отпустил нелестный комментарий насчет умственных способностей нового спутника. Наты Забвения, как и он сам, оставались неподвижными. Он был совершенно уверен в том, что поступил правильно.
   - Я обучил Мадраго всему, что знаю, а он в благодарность стер мне память и собирался использовать в своих целях. Наверное, стоило его пощадить и сделать то же самое. Но когда я вырвался, а Мадраго решил, что проще меня убить, времени на сочувствие у меня не было.
   Эртанд опустил взгляд. Похоже, Иль вознамерился ошарашивать его каждый день. Сначала Забвение с его историями о Сердце мира, теперь новость о хранителе, который с помощью татуировок навсегда менял человеческое тело. В обители перегрызлись бы за возможность узнать, как у него это получается. Это был бы прорыв. Человек с подобными умениями служил бы самому королю!
   А он мертв. Убит таким же хранителем. Еще и отсрочил спасение мира, заставив тысячи людей страдать от бурь и пожаров.
   Возможно, Лейст был не так уж неправ, когда говорил, что тинатов не зря заперли в обителях и лучше он отсидится за крепкими стенами, чем станет убийцей. Эртанд им уже стал, хотя он надеялся, что тот охранник у дверей всего лишь разбил голову. А если бы Вигларт со стражей поверили насчет гибели мира, все остались бы живы.
   Чем хуже Забвение? Он тоже защищал свою жизнь, и не только свою - миллионов людей. Так может быть, эта жертва была оправдана, а Лейст все же ошибался?
   Раздалось шуршание - Ярхе взял веер и тихонько им взмахнул. Нехитрая утварь на полках кухни тревожно звякнула, а с пола столбом поднялась месяцами не выметавшаяся пыль.
   - Сильно, - с уважением признал шерд и вдруг ткнул в веер пальцем так, что затрещала закрепленная на планках ткань. Натяжение ослабло. "Кулак" ната сразу поплыл, а это значило, что такими мощными, как раньше, порывы уже не будут. - Но непрочно. Плохое оружие.
   Эртанд глубоко вдохнул, скрывая раздражение.
   - Здесь кто-нибудь умеет лучше? Так покажите, как это сделать.
   - Не слушай Ярхе, он не может и этого, - успокоил Забвение, проигнорировав многозначительное хмыканье шерда. - На первое время твоих способностей хватит. Потом научишься видеть новые наты и находить другие способы создавать оружие.
   Мимолетное облегчение - кажется, его все же приняли в отряд, - сменилось новым беспокойством.
   - А это настолько необходимо? Я предпочел бы работать с чем-нибудь другим.
   - Например, с рабскими ошейниками? - ровно спросил хранитель.
   Эртанд смутился. Зря он, кажется, рассказал, чем занимался в обители. Не исключено, что обруч на шее Забвения был именно его работы.
   - Нет. С чем-нибудь мирным. Мы же не все время будем воевать со стражей.
   За спиной опять раздалось фырканье Турна.
   - Нам не стражи нужно бояться.
   - А чего?
   - Кого, - поправил Ярхе.
   Молодой тинат нахмурился, оглядывая спутников. Те не торопились объясняться. Наверное, ждали его реакции - не испугается ли новичок?
   Он не трусил. Побег из обители показал, что сражаться с воинами с помощью зачарованного оружия - даже плохого - вполне возможно. Но перспектива новых драк Эртанда совсем не радовала.
   - И кого же нам нужно бояться?
   - Не все из предателей погибли вместе с Мадраго, - пояснил Забвение. - Оставшиеся наверняка продолжают меня искать.
   - Хетта не может не видеть того, что происходит вокруг, - подтвердил Ярхе. - Она упрямая женщина. Она или найдет тебя, или умрет.
   - Еще одна ученица? - уточнил Эртанд.
   Забвение кивнул.
   - На самом деле опасаться нужно не Хетту, а Глаз Гор. Он поймал меня в прошлый раз и поймает в этот, стоит только зайти в горы.
   Мадраго, Хетта, какой-то Глаза Гор... У молодого тината слегка закружилась голова. Столько новых имен, и всех нужно бояться. Кроме Мадраго. Может, и хорошо, что он уже мертв?
   Вспомнив, как буквально только что жалел о его смерти, Эртанд скис. Поиск Сердца мира представлялся ему гораздо более легким делом.
   - Глаза Гор видит все, - тихо сказал шерд, обращаясь к Забвению. - Тебя он еще может оставить в живых, ты единственный, кто знает, как обращаться с Сердцем мира. А мы с Турном и этим, - Ярхе махнул рукой в сторону Эртанда, - ему не нужны. Как мы от него спрячемся?
   - Я знаю способ, но он вам вряд ли понравится.
   - Узнаю старого доброго Саттаро! - Турн звучно хлопнул себя по колену. - Я как увидел тебя с этим неженкой в Тамин-Арване, испугался, что вместе с памятью ты потерял часть себя. Ну, в какое дерьмо нам предстоит влезть по твоей милости?
   - Никакого дерьма, - Забвение покачал головой и мрачно улыбнулся. - Я всего лишь превращу вас в других людей.
  
   3. Беглец
  
   За соседней горой поднимался гигантский столб дыма. Таш окинул взглядом серовато-рыжий склон с обугленными скелетами кустарников. Ржавое, будто заляпанное кровью утреннее солнце бросало на них слабые лучи.
   Прекрасный фон для их с Лааной приключений.
   За спиной шел тихий, но яростный спор. Хотя его причиной стали двое беглецов, они участвовали в обсуждении меньше всего. Они же в лагере вроде как гости, да и хранителям не больно-то поприказываешь...
   Таш с интересом изучал небольшой отряд, к которому их вчера вечером привели Ли Хетта и невысокий силанец со странной кличкой Птица. Злобные хранители, которыми стращали маленький детей и которых всерьез опасались торговые караваны, на вид оказались вполне мирными. Человек десять силанцев вперемешку с шердами: мужчины, женщины, молодые, уже с сединой. Разве что детей не было и дряхлых стариков - такие не выдержали бы путь через Эстараду. Все в простой дорожной одежде, покрытой вышитыми узорами, наверное, магическими. Таш подобных не встречал еще нигде. Он бы запомнил - слишком сложный орнамент, повторяющийся у всех без исключения хранителей.
   Стоянка тоже не произвела впечатления. Обычная пещера, пара тяжеловозов урчит в глубине, постели разложены прямо на камнях. Повсюду витает едва уловимый запах пропитки от одежды и платков-решшасов, закрывавших волосы и лица от жара огненных вихрей. Как будто обычный караван сделал привал в стороне от торгового пути.
   И все же несколько отличий бросалось в глаза. В рядах хранителей не нашлось бы ни одного слабого человека - все, как на подбор, крепкие, жилистые - и ни одного, кто не носил бы на поясе оружия. Мечи, кинжалы, топоры, луки со снятыми тетивами, пращи - что-то из перечисленного было даже у женщин. Молва не совсем врала. Попасться им на дороге Ташу не хотелось бы.
   Но вот он среди них. И это не просто те люди, которые могут помочь ему с даром, но и в прямом смысле спасти их с Лааной от смерти. Они ведь бежали вчера без запасов, в чем были. Лаана - вообще в летнем платье, хотя на дворе стояло начало осени. К счастью, в лагере госпоже подобрали сменную одежду, накормили и приютили на время.
   "Госпожа", - мысленно произнес Таш. Захотелось покатать это слово языком, словно его можно было попробовать на вкус. Таш больше не раб. Кто ему тогда Лаана?
   Он повернулся. Бывшая хозяйка сидела у входа рядом с Ли Хеттой и Птицей и едва слушала, что те говорят. Тонкие пальцы рассеянно теребили махристый кончик пояса. В новом мешковатом наряде Лаана выглядела не так соблазнительно, как в своих обтягивающих платьях, и все равно казалась хрупкой, беспомощной.
   Таш понятия не имел, кто он ей теперь, но точно знал, что должен ее защитить.
   Шерд устроился возле нее на камне и вслушался в спор двух человек, которые судя по всему, были кем-то вроде предводителей отряда. По крайней мере, распоряжения Хетты и Птицы выполнялись другими хранителями, как будто так и надо.
   Жаль, эти двое никак не могли договориться насчет простой вещи - что лучше: чтобы гости остались еще на какое-то время с отрядом или отправились к отцу Лааны, который даст ей кров. Опасность пребывания с хранителями была очевидной - за ними тоже охотилась стража. Однако почему они не могут дать проводника, Таш не понимал в упор, а те объяснять отказывались и говорили исключительно обиняками.
   Например, зачем-то им понадобилось расспрашивать Лаану и Таша о Забвении. Узнав, что тот не успел покинуть особняк эс-Мирдов, когда Таш последний раз его видел, те обрадовались и еще вчера отправили куда-то варха, прицепив ему к ноге записку.
   Секреты, секреты. Таш удивился бы, если бы у прославленных хранителей их не было. Должно быть, Забвение был с ними дружен до того, как на него нанесли татуировки, потому и не торопились ни о чем рассказывать. Таш не спорил - чужие тайны его интересовали мало. Жизнь бы свою сейчас спасти.
   - Не можем мы пройти той дорогой, - раз пятый, уже не очень терпеливо повторял Птица. - Она завалена. За-ва-ле-на, понимаешь?
   - Мы и не по таким завалам пробирались.
   - Ты про нашу цель еще помнишь?
   - Если отрядить всего одного человека, это не помешает нашей цели, - упрямо отвечала Хетта.
   Птица закатил глаза.
   - Из Тамин-Арвана после бунта не вернулись двое, еще двое разведчиков где-то в городе, и пока от них нет вестей! Предлагаешь и дальше нас дробить, чтобы мы были беспомощными?
   - Так ведь один человек! К тому же разведчиков надо ждать, - миролюбивым тоном сказала Хетта. - Какая деревня отсюда ближе, где есть наши друзья? Пешалар? Пара дней туда, пара дней обратно. А дальше о них позаботятся, проводят, куда надо, и защитят.
   Морщинистое лицо седого силанца скривилось, выдавая, что он об этом думает.
   - Мы можем сами дойти, - осторожно встрял Таш. - Только запасов нам дайте.
   Последнее, чего ему сейчас хотелось, это стать причиной ссоры хранителей.
   - О-о, - с сочувствием протянул Птица. - Ты в этих горах никогда не был, паренек. Особенно в годы Пожаров, а сейчас будто точь-в-точь они, хотя им не срок еще. По главным дорогам вам идти нельзя, вас как пить дать поймают. А окольными путями без проводников...
   Он сделал красноречивый жест, который обозначал, что путникам придет конец.
   - А вы двое остаться не хотите? - вдруг спросил Птица. - У нас, конечно, не то что бы спокойное житье-бытье...
   - Нет! - отрезала Хетта.
   - Ты им-то дай ответить. У парня огонь в глазах. Кто еще его научит пользоваться своим даром, если не мы?
   Таш покачал головой. Еще совсем недавно такое предложение показалось бы ему соблазнительным, но между теми днями и сегодняшним как будто пролегла сотня лет. Да и так ли нужно было ему учиться управлять ашареем? Он убил Гласа Города - легенду Тамин-Арвана. Справится и со всем остальным.
   - Я Лаану не брошу.
   - А Лана чего хочет? - настойчиво спрашивал Птица, наклоняясь, заглядывая ей в лицо и нисколько не смущаясь тем, что неправильно выговаривает ее имя. - А, Лана? Может, ты хочешь остаться с матерью?
   - Я должна как можно скорее попасть к отцу, - тускло ответила та. - Он поможет мне спрятаться.
   И Птица, и Хетта одновременно вздохнули, хоть и по разным причинам. Силанца явно разочаровало, что гости не желают задерживаться, шердку - что дочь не рвется побыть с матерью.
   Затянувшаяся пауза позволила вступить в беседу новому участнику.
   - Может, они сами дойдут? А мы им эр ройн... припасы дадим и все объясним. Не тох... не дети же они?
   Для такого неуверенного тона мужчина выглядел слишком внушительно. Высокий шерд с квадратным подбородком и много раз переломанным носом стоял опершись на стену пещеры и затачивал длинный охотничий нож. Вж-жух - оселок прошел по одной стороне клинка. Вж-жух - по другой. Глаза у мужчины каждый раз полыхали огоньками. Они были такого же редкого цвета, как у Таша.
   - То-то, когда понадобилось твою семью спрятать, ты всех хранителей на уши поднял, - съехидничала Хетта. - Идти сейчас по горам без проводника - самоубийство. Оставаться - я не хочу для Лааны судьбы Мадраго и всех, кто погиб вместе с ним. Она моя дочь!
   Последние слова прозвучали слишком громко. Шум в пещере замер. Люди, тихо переговаривавшиеся между собой и занимавшиеся повседневными делами, смолкли на несколько мгновений. Будто боялись, что грянет буря.
   - Дочь... - пробормотала Лаана, нисколько не смущаясь того, что в тишине ее прекрасно слышно на всю пещеру. - Ты двадцать лет не давала о себе знать, а теперь вспоминаешь, что у тебя есть дочь.
   Хранительница отвернулась. В такой позе хорошо было видно ее сходство с Лааной. Только складки у губ и заострившиеся скулы выдавали жесткость, которой не обладала ее молодая и гораздо более округлая версия.
   - У меня были причины этого не делать. Подумай сама, смогла бы ты устроить свою жизнь, если бы выяснилось, что твоя мать - скрывающийся от закона тинат?
   - Конечно... - Лаана многозначительно качнула головой.
   Птица откашлялся.
   - Мы, вообще-то, и проголосовать можем.
   В пещеру сразу вернулся шум. Люди перешептывались, обсуждая, что им делать. Из долетавших до него обрывков фраз Таш понимал не все. Это с ним из вежливости говорили по-силански после того, как он признался, что едва помнит родной язык, а между собой хранители говорили так, как привыкли, - кто на шердском, кто на силанском. Похоже, что жизнь на границе двух стран заставила хранителей выучить оба языка.
   То, что Ташу удалось разобрать, проясняло немногое. Какой-то Саттаро, которого нужно было найти во что бы то ни стало; куда-то запропастившийся Глаза Гор - очередная загадочная личность, которая беспокоила сходством в имени с Гласом Города; досада на гибель друзей в восстании и его провал...
   Последнее вчера сильно испортило настроение Лааны, зато Таш послушал эту историю с любопытством. Затеявший мятеж барон Хинтас эс-Бир оказался связан с хранителями, которых нашел и привел к нему Глас Города. Это они - и лично Хетта - создавали те инструменты, одним из которых Ксалтэр освободил Таша и Забвение от ошейников. И мятеж бы удался, если бы не осведомитель в рядах эс-Бира, сетовал вчера Птица, делясь новостями с теми, кто за эти дни не покидал пещеру. Кем бы ни был предатель, он не только сдал страже самого барона и передал приметы беглых тинатов, но и пересказал подслушанный разговор о том, как Хетта интересовалась у эс-Бира судьбой своей дочери. Само собой, стража сделала вывод, что молодая жена Лердана эс-Мирда и есть посредница между бароном и преступниками.
   Таш чувствовал, как это разозлило Лаану, видел, как она стискивает зубы, раздувает ноздри, но все же молчит. Узнав о том, что за ней отправилась стража, Хетта бросила все и кинулась следом, спасать дочь от казни. Только благодаря этому Лаана и сидела сытая, в тепле, а не болталась на виселице. Толку яриться - лишь еще сильнее портить себе жизнь.
   Все-таки хранители пытались им помочь. Даже несмотря на то что Таш убил одного из них.
   - Нет голосовать! Пусть уходить! - донеслось от хранителей.
   Ну да. Он так и думал.
   Сердитый выкрик принадлежал невысокой полноватой девушке лет шестнадцати с толстой черной косой, спускавшейся на плечо. Раскосые глаза с узкими разрезами выдавали в хранительнице ллитку. Таш узнал ее сразу - это была та самая девка, которая швырялась в него флаконами на набережной Тамин-Арвана и участвовала в убийстве эс-Мирда. Но если ее дружок так и остался лежать на мостовой, то Ламару перетрусила и сбежала. Обнаружив шерда пришедшим вместе с предводительницей отряда, ллитка без стеснения выложила все подробности вплоть до того, что осмелилась наблюдать за исходом драки только с другого берега ручья.
   Таш опасался, что после этого их вышвырнут отсюда вместе с Лааной. Однако хранители вчера немного пошумели и решили, что это было недопонимание, а виноват в нем Глас Города. Он же не предупредил хранителей, против кого они должны будут сражаться.
   Поскрежетав зубами, Таш согласился. Это не мешало ему мечтать придушить девчонку. Похоже, и ей не терпелось сделать то же.
   - Ламару, успокойся, - примиряюще сказал Птица. - Мы все скорбим по Скводу. Не забывай, что все, кто отправился в Тамин-Арван и согласился работать с Гласом Города, знали, на что идут.
   - Глаза Гор предупреждал, что его брат свихнулся, - подтвердил силанец, который возился в глубине пещеры с тяжеловозами. - Чего удивляться, что из-за него кто-то погиб? Свяжешься с Урдовым отродьем - пожинай плоды. А смысла сводить счеты тем более нет. У нас другие цели, а мы все отвлекаемся и отвлекаемся. Конечно с нами не будет благословения Иля!
   Ллитка засопела, резко развернулась, задев косой стоящего рядом шерда с переломанным носом, и выскочила из пещеры. Мужчина посмотрел ей вслед и печально повел плечами.
   - Из Тамин-Арвана еще не вернулись двое. Может, и не вернутся. Хетта, нельзя нам отряд маур... разделять. И без того мы таем, как горный туман. Связываться с бароном было плохой мыслью.
   Предводительница отмахнулась.
   - Не сыпь соль на рану, Реан. Между прочим, ты сам на это согласился. Забыл уже, сколько времени мы потратили, пытаясь найти Саттаро сами? А эс-Бир ведь не только его выдать обещал!
   - Н-да, а оказывается, сволочь у нас под носом была, - вздохнул Реан.
   - Птица! - позвали ото входа. - Твой дружок вернулся.
   Это вызвало оживление среди хранителей. Птица подпрыгнул, схватил засунутую за пояс кожаную перчатку и выскочил из пещеры. Вернулся он уже с вархом на руке. Тот хохлился и гортанно урчал, кося недовольным черным глазом на людей. Первым делом силанец скормил питомцу кусочек сырого мяса и лишь потом снял с его ноги свернутую бумажку с посланием.
   - Умница, умница, - приговаривал Птица. - Ну-ка, что тут нам пишут из Тамин-Арвана?
   Жизнь на стоянке снова замерла на несколько мгновений. Даже молодой силанец, который за все утро так и не отошел от тяжеловозов в дальнем конце пещеры, бросил все и приблизился к остальным, заинтересованно следя за каждым движением предводителя. Как же звали этого парня? Вроде бы тоже кличкой, а не настоящим именем. "Жрец", - вспомнил Таш.
   - Все живы? - нервно спросила одна из женщин, пока Птица читал мелкие буквы.
   - Все... Но Саттаро в особняке нет. Говорят, он опять исчез.
   Облегчение на лицах хранителей смешалось с тревогой и усталостью. Кто-то длинно и вяло выругался на шердском.
   - Он каждый раз уходит прямо у нас из рук. Как будто наше дело Илю неугодно, а его - угодно, - пожаловался Жрец.
   - Теперь мы опять зависим от Глаз Гор, - без воодушевления сказали за спиной.
   - Угу, снова его ждать, - поддакнули сбоку. - Сколько дней он уже не появлялся? Пять? Шесть?
   - Кому-то стало скучно жить? - громко спросила Хетта. - Хотите обсудить того, кто видит все?
   Пересуды насчет Глаз Гор мгновенно прекратились. Таш нахмурился.
   Выходит, у Гласа Города был брат-маг, и он снюхался с хранителями. Ничего хорошего Таш в этом не видел. "У хлебного дерева все побеги одинаково кривы", - говорилось в пословице. Может, хотя бы союзники у второго брата будут лучше, чем у первого?
   Хотя Таш предпочел бы не проверять.
   - Вот все и решилось, - подытожила Хетта, обращаясь к нему и Лаане. - Пара дней без одного человека ничего не решит. За сегодня соберем вас в путь, а завтра утром отправитесь. Реан, ты единственный можешь пробраться через вихри. Тебе и быть проводником.
   Шерд, продолжающий затачивать нож, кивнул.
   - Хорошо, - сказал Таш и тут же спохватился. - Лаана, вы же согласны?
   Она равнодушно качнула головой.
   - Конечно согласна...
  
   ***
  
   Планы полетели к Урду тем же вечером.
   Солнце еще не село, а у подножия гор уже наступила ночь. Узкий вход в пещеру завесили пологом, чтобы заблудившийся путник или намеренно посланный патруль не заметил огней, и грели на костре нехитрый ужин. Пустой суп вызвал только новый приступ голода. Таш посмеялся над собой, обнаружив, что тоскует по кормежке в особняке эс-Мирдов. Вот он, вкус свободы: горячая вода, приправленная сушеными травами, да горечь дыма на языке.
   Ясно, почему после такой еды хранители сразу начали укладываться спать - пока желудок полон, а то потом будет не заснуть. Таш тоже попытался лечь, но сон никак не шел. Слишком много треволнений, слишком много вопросов, на которые пока не было ответов, и неизвестно, появятся ли они.
   Лаана продолжала сидеть, обхватив колени и уткнув в них подбородок. Недолго поворочавшись и поняв, что заснуть не выйдет, Таш присоединился к ней. Лишь бы она не сочла его постоянное присутствие рядом навязчивым. Но вроде бывшая хозяйка и не сопротивлялась...
   Вряд ли она сейчас стала бы сопротивляться, даже если бы ее потащили на виселицу. Вспоминая, как Лаана выскочила из укрытия в виноградниках и едва не сдалась страже (хорошо, что это оказалась ее собственная мать!), Таш мог только покачать головой. Бесстрашная женщина. И полностью выдохшаяся от горя.
   Поколебавшись, он положил руку ей на плечо.
   Теплая. Мягкая. Сколько Таш мечтал о том, чтобы иметь полное право так прикасаться к своей хозяйке? Наверное, почти все время с тех пор, как покинул палатку Киддира на невольничьем рынке.
   - Вам нужно поспать. Завтра нам предстоит тяжелый путь.
   - Я знаю.
   Холодный ответ смутил Таша. Он убрал ладонь и украдкой огляделся. Чтобы не мешать хранителям, они устроились подальше от костра, почти в самом конце пещеры. Тут воняло тяжеловозами, зато было меньше дыма от костра и оставалось хоть какое-то ощущение уединенности. Впрочем, легко нарушаемое тем, что хранители переговаривались уже шагах в трех от них. Заметил кто-нибудь эту неловкость между двумя гостями? Лаана могла не пылать родственными чувствами к Хетте, но та все равно стремилась оградить дочь от неприятностей. Она без труда сделает так, чтобы Таш отправился в Шердаар один. Наверное, стоило вернуться на подстилку и не искушать судьбу.
   - Мы перешли на "ты", - вдруг сказала Лаана. - Забыл?
   - Нет, но...
   Таш замялся, так и не придумав, что "но".
   - Хочешь сказать, что ты мне не ровня? - ее лицо сложилось в гримасу. - Перестань. С такими обвинениями, какие выдвинули в ратуше, мне сейчас любой нищий в подворотне ровня. А то и выше статусом.
   - Вы... ты, - поправился Таш, - прекрасно знаешь, что это не так. Желание помочь рабам - это не преступление. От такого статус не падает.
   - Послушай... Лучше, если мы проясним этот вопрос сразу. Если ты рассчитываешь на вознаграждение от меня или моего отца, я не уверена, что ты его получишь. У меня больше ничего нет. Сам видишь, даже одежда на мне теперь чужая. А отец... Не думаю, что он обрадуется, когда узнает, что Лердан мертв, а меня хотят казнить.
   Таша словно ткнули иголкой. Вот, значит, как думает о нем Лаана.
   - Не надо мерить меня теми же мерками, что и этих ваших аристократов. Я не какой-нибудь там прохвост, который ищет, где выгода побольше. Если я пообещал довести вас до дома, то это не потому, что я хочу что-то получить взамен.
   - Извини, - она вздохнула и опустила лицо в колени. - Я не собиралась тебя оскорбить. Всего лишь хотела предупредить, что мне, скорее всего, нечем будет отплатить тебе за помощь. Поэтому если ты считаешь, что тебе полезнее остаться с хранителями или пойти своим путем...
   - Хватит, - прервал Таш. - Я дал слово, и я его сдержу.
   - Он не врет.
   Слегка надтреснутый голос Хетты едва не заставил Таша подскочить от неожиданности. Он мысленно ругнулся. Вот это внимательность, достойная воина! Разглядывая красивую женщину, не заметить, как к ним подобралась ее мать.
   - По крайней мере, думает, что не врет, - добавила Хетта.
   Ответила ей Лаана на шердском. Что-то далеко не вежливое. Таш напрягся, стараясь найти погребенные глубоко в памяти знакомые слова. Кажется, это был упрек в том, что не вруну судить о чужой честности. Седая хранительница сморщилась от обиды, но промолчала.
   Две расстроенных женщины рядом - это уже слишком.
   - Вы все здесь это умеете? Читать по людям, врут они или нет? - пояснил Таш.
   - Не все, - медленно и неохотно, думая о чем-то другом, ответила Хетта. - Увы, мы не такие, какими нас пытаются представить городские власти. Мы не всесильны и грабить-убивать не стремимся. Большинство только и мечтает, что о спокойной жизни где-нибудь в деревне. Да магию разве скроешь... Рано или поздно она прорвется наружу, и тогда могут пострадать близкие, дорогие люди.
   Лаана тихонько фыркнула, догадавшись, что это говорится для нее, а не для Таша.
   Больше никто поддерживать беседу не спешил, но Хетта не уходила. Она еще постояла рядом, в полумраке, словно собиралась что-то сказать и не решалась. Потом хранительница со вздохом развернулась и сделала шаг к костру.
   Спустя долю мгновения кто-то широким движением отдернул полог пещеры. Караульный снаружи не подал сигнал тревоги, а значит, это был свой. Тем не менее несколько хранителей схватились за оружие и подскочили с разложенных на каменном полу подстилок. Ощутив волну беспокойства, Таш тоже потянулся за мечом. Урд его знает, кто там. Лучше быть наготове.
   В пещеру вошел обнаженный по пояс мужчина. Уже только это заставило насторожиться - осень была неестественно теплой, но не настолько, чтобы расхаживать в одних штанах, заправленных в мягкие сапоги.
   Это оказалась меньшая из странностей подозрительного гостя. Он явно прибыл издалека, но у него ничего с собой не было - ни вещей, ни оружия, ни даже фляги с водой. Кожа мужчины по цвету походила на серый камень, как стены пещеры, а глаза закрывала неаккуратная повязка. Однако ступал человек отнюдь не как слепой. Наоборот, он двигался так, словно все отлично видел. Переступил через брошенный дорожный мешок, уверенно направился к костру, обойдя стороной Ламару. Ллитка бухнулась на колени, едва не ударившись лбом об пол, и забормотала что-то, похожее на молитву.
   Хранители расслабились. Таш выдвинулся чуть-чуть вперед, закрывая Лаану, и положил меч так, чтобы оружие можно было легко вытащить. Не нравился ему этот то ли сумасшедший, то ли хранитель, то ли еще кто.
   - Приветствуем тебя, Глаза Гор, - Хетта вежливо поклонилась. - Тебя давно не было.
   Услышав имя, Таш понял, что не зря оставил меч при себе. Если брат Гласа Города хотя бы отчасти похож на безумного фигляра, знакомство не закончится ничем иным, кроме как дракой.
   - Дух - покровитель гор! - прошептала Лаана. - А я считала, что все это сказки.
   - Я видел ваши пересуды, - ответил чужак Хетте. - Великие маги опять зависят от моих глаз, а я и не думаю бегать у вас на поводке. И правда досадно.
   - Некоторые из нас считают тебя божеством, - хранительница кивнула на Ламару, которая так и не поднялась с пола. - Тебе ли быть недовольным?
   - Я недоволен? Нет, что ты. Я уже давно привык, что ко мне обращаются, лишь когда становится совсем плохо. Ведь так и бывает с богами? Кстати, я привел к вам еще одного решившего, что я по меньшей мере посланец Иля. Тэйхис! - рявкнул Глаза Гор.
   Полог отодвинулся с куда меньшей уверенностью, чем в прошлый раз. Пламя костра осветило растрепанного русоволосого парнишку лет шестнадцати-семнадцати, одетого в порванную тинатскую робу. На лице, еще покрытом густым подростковым пушком вместо бороды, были написаны испуг и растерянность.
   Сразу несколько человек, включая Птицу, поднялись с постелей, чтобы подвести беглеца к огню и налить горячего супа. Убедившись, что за Тэйхисом присмотрят, второй предводитель хранителей приблизился к Глазам Гор.
   - Давно ты его нашел?
   - Нет. Говорит, он сбежал из обители два дня назад, после того как один из собратьев устроил бардак и бесследно исчез. Второго я не видел, хотя глашатаи все еще его ищут. Если верить мальчишке, там сильный маг. Сумел зачаровать оружие, болтал об умирании мира и нате смерти. Тэйхис пытался его найти и заблудился.
   - Повезло, что ты встретил мальчика раньше, чем стражники, - тихо сказала Хетта. - Помогай кто-нибудь беглецам так же, как ты, сколькие были бы живы!
   - Нам бы пригодился такой маг, как этот второй, - рассудил Птица. - Если ему сидя в обители хватило таланта, чтобы научиться создавать волшебное оружие, он вполне может однажды стать новым Мадраго. Может, он сумеет исправить и те участки Схемы, что извратил Саттаро.
   - Угу, - не скрывая сомнение, промычал Глаза Гор. - Если он жив. Между прочим, некоторым из вас наверняка будет крайне интересно услышать его имя. Да, Ли Лаана эс-Мирд?
   Лаана встрепенулась и непонимающе уставилась на него. Она и так смотрела на полураздетого мага не отрываясь, но теперь во взгляде появилось нечто новое. Надежда?
   Язвительный брат городского шута нравился Ташу все меньше и меньше.
   - Это Эртанд? - спросила Лаана.
   Глаза Гор кивнул.
   - Я принес и другие новости. Вы двое завтра никуда не пойдете.
   - Это с чего бы? - насторожился Таш.
   - С того, что на перевале Аннавель, через который вы собирались переходить, пожары. Попасть в Шердаар можно только южным путем. А мы, - он обвел рукой отдыхающих в пещере хранителей, - завтра как раз туда и направимся.
   - Что-то стало известно о Саттаро? - оживился Птица.
   - Нет. Но если он пойдет в Шердаар, то тоже через юг, потому что через север не пробраться. Нужно ждать его там. Вам, - Глаза Гор повернул голову к Ташу и Лаане, - это как раз по пути. Пойдете с нами.
   Он произнес это, как уже решенный вопрос, и начал объяснять Птице и Хетте, что нужно будет сделать. Таша такое отношение разозлило.
   Ишь, раскомандовался. Ничем он не отличался от братца. Сальто не крутил, голоса не воровал, а самоуверенность та же. Этот полуголый чудак приведет всех к гибели точно так же, как из-за полоумного шута в Тамин-Арване перебили толпу ни в чем не повинных людей. Эс-Мирда в их числе.
   И похоже, Глаза Гор еще не знал, что Таш сделал с его братом. Узнает - как поступит? Убьет или выгонит? Судя по тому, как к нему прислушивались Птица и Хетта, мага поддержат в любом решении. Оттягивать этот момент Таш не намеревался. Лучше разобраться со всем сейчас, чем трястись несколько дней в ожидании того, когда Глазам Гор наконец-то скажут правду. В конце концов, ошейника больше нет. Таш сам себе хозяин. Врать ему больше незачем, как и жаться по углам, лишь бы на чем-нибудь не поймали и не наказали.
   Если исход закончится не его в пользу, будет жаль только Лаану. Мысленно помолившись Илю, чтобы мать о ней позаботилась, шерд последний раз посмотрел на бывшую хозяйку, стиснул рукоять меча и поднялся.
   Глаза Гор уже закончил разговор и шел к выходу. Грация у мага была звериная, плавная. Такого из равновесия с легкостью не выбьешь. Таш засомневался на миг и все-таки произнес:
   - Постой. Я убил твоего брата в Тамин-Арване.
   Мужчина даже не остановился, отвечая прямо на ходу.
   - Не льсти себе, ошибка Схемы. Его нельзя убить. Глас Города будет жить, пока существует Тамин-Арван.
   Слова отдались от стен и повисли под потолком вместе с клубами дыма. Таш, не ожидавший такой реакции от мага, на мгновение запнулся.
   Точно сумасшедший. И хранители исполняют его приказы? Может, они все тут свихнулись?
   - Верить или не верить - дело твое. Я хотел, чтобы между нами не было недомолвок, раз уж нам вместе путешествовать.
   Глаза Гор, успевший подойти к выходу, застыл. Развернулся и медленно, шаг за шагом, почти вплотную приблизился к шерду. Таш напрягся и крепче сжал оружие, однако больше никто в пещере не заволновался. Люди поглядывали с интересом - и все.
   Маг замер на расстоянии ладони. Хотя половину его лица закрывала повязка, он склонил голову так, будто смотрел Ташу прямо в глаза.
   - Верить, не верить... Вы, люди, пользуетесь странными категориями. У вас под носом сотни доказательств правды, но вы предпочитаете измерять ее верой или неверием, вместо того чтобы принять знание таким, какое оно есть. Вы рождаетесь слепыми, и лишь единицы прозревают к зрелости. Запомни, что я скажу, ошибка Схемы, и прими это как данность. У нас с тобой не может быть недомолвок, потому что я вижу все, а мой брат жив. Убить его или меня слепцу не под силу.
   Таш нахмурился.
   - Как ты меня назвал?
   У Глаз Гор дернулся рот.
   - С каждым днем я все лучше и лучше понимаю брата.
   Маг развернулся и быстро зашагал вон из пещеры, оставив Таша в недоумении. Что это вообще было? Сначала провокация, потом резкое отступление. Очень хотелось счесть поведение Глаз Гор трусостью, но Таша не покидало чувство, что в положение дурака поставили как раз его.
   После взгляда на двух стоявших рядом хранителей ощущение только усилилось. Хитрый Птица спрятал улыбку, а Хетта тяжело вздохнула.
   - Не сердись на него. Глаза Гор не пытался тебя задеть. Он слишком долго был один и не понимает людей. С ним тяжело, но он... - хранительница развела руками, - незаменим.
   Таш мог бы ответить, что к Урду чью-то незаменимость при таком высокомерии и что "не желать задеть" - это для начала не оскорблять собеседника, называя того ошибкой и слепцом. Но его остановило знакомое прикосновение, мягкое и теплое.
   Лаана крепко держала шерда за запястье. В глазах молодой женщины стояла тревога.
   - Таш, не надо с ним драться.
   - Не волнуйся, - с деланным спокойствием сказал он. - Со мной все будет в порядке.
   - Нет, ты не понимаешь. Ты разве не видел? Этот Глаза Гор - он не дышит.
  

4. Хранитель

  
   Постоялый двор у подножия горы был похож на пирожок. Эртанд знал, что это глупое и по меньшей мере неподходящее сравнение, но никак не мог отделаться от этой мысли. Возможно, потому что в последние дни постоянно хотелось есть. И спать. Маг никак не мог решить, к чему же его тянет сильнее.
   Завалиться набок и захрапеть, как это сделал Турн, мешала жажда новых впечатлений. Вокруг было столько всего интересного! Тот же постоялый двор, построенный на манер шердских домов: приземистый, округлый. Он сам и многое в нем было из камня. В обеденном зале гостям приходилось сидеть за низкими столами на "стульях" из обтесанных валунов. Но гораздо больше мага заинтересовали деревянные двери и ставни, которые не горели и не раскалялись от огня. Эртанд с полчаса изучал зачарованный материал, из которого их создали. В обители Тамин-Арвана таким тоже занимались, но эту работу явно выполнял кто-то другой.
   Неожиданно маг нашел в ней отличия от знакомых очертаний. Это было странно. В учебниках писали, что приведенный там способ - единственный, который действует, а в действительности выходило иначе. Сколько еще могло оказаться совсем не так, как убеждали в обители? Вот и насчет Сердца мира людям врали целыми веками.
   Эртанд с удовольствием изучил бы весь постоялый двор, но почувствовал, что хозяева на него начинают коситься, и присоединился к мирно сидящим за столом друзьям. На исследования не вдохновляло и соседство с дюжими мужиками. Шестерка селян устроилась в противоположном конце зала, пила местную брагу и бормотала на малопонятной смеси шердского и силанского, недружелюбно посматривая на чужаков.
   Заведение называлось постоялым двором, но по сути это было нечто вроде таверны. По описаниям встреченных на пути пастухов маг ожидал увидеть несколько жилых построек с длинными стойлами для гармов и толпой постояльцев. Да что там - целую деревню, предназначенную для отдыха караванов. Деревня и в самом деле была, однако постоялый двор стоял чуть поодаль и своими размерами Эртанда разочаровал. Он больше подходил для отдыха одиноких путников и служил местом, где могли собраться и выпить жители окрестных селений. Во всяком случае, по словам Турна, здесь варили лучшую брагу в округе. Эртанд же, попробовав ее, затосковал по густым красным винам обители. Следовало признать - на тинатский стол в ней денег никогда не жалели.
   Увы, изобилие с чищеными гранатами осталось лишь в воспоминаниях. Долину пришлось покинуть в спешке, толком не подготовившись к долгому переходу. Кое-что из запасов хранилось у Ярхе, но на четверых этого не хватало. Как выяснилось, могло быть и хуже - третий товарищ хранителей, тоже отправленный в Тамин-Арван незадолго до предательства Мадраго, бесследно исчез. Ярхе подозревал, что он попался страже. Так или иначе, вещи пропавшего достались Эртанду. Там же, в деревне, где жил шерд, удалось раздобыть большую часть необходимого, но уходить оттуда они были вынуждены в ту же ночь.
   На Ярхе кто-то донес страже. Он долго притворялся знахарем, леча самих селян и их детей в обмен на то, что те помалкивали об угрюмом соседе, однако чей-то язык все же развязался. То ли люди испугались ползущих из Тамин-Арвана слухов про хранителей, то ли чашу крестьянской подозрительности переполнили гости странного вида. Эртанд тогда послал неизвестному болтуну уйму проклятий и надеялся, что из них сбудется хотя бы малая доля.
   Ящера, на которого путники сгрузили вещи, достал Забвение - и Эртанд не хотел, чтобы ему рассказывали подробности о том, как это случилось. Хранитель просто ушел и вернулся уже с животным. Плоскомордый зеленоватый тяжеловоз оказался смирным и повиновался беспрекословно, стоило потянуть за вожжи.
   В общем, хорошее приобретение. Главное, что совершенно бесплатное. Турн на радостях прикинул, во сколько ящер мог бы им обойтись на базаре Тамин-Арвана, и Эртанд предпочел поскорее забыть названную сумму. Даже он, едва знающий, что такое деньги, понимал, как это много. Зато тяжеловоз значительно облегчил им ношу и помог передвигаться быстрее.
   На этот постоялый двор товарищей привела как раз вынужденная спешка. Все соглашались, что нужно держаться подальше от людей, но для этого следовало пополнить запасы. А лучше всего делать это было там, где путешественников ждали. Турн еще предлагал ограбить других путников (Эртанд так и не понял, всерьез или в шутку он говорил), однако после того обвала на тракте и разбушевавшихся пожаров нападать оказалось попросту не на кого. Завидев на пороге четверых незнакомых мужчин, хозяин двора удивился и сказал, что чужаки в деревне нынче большая редкость.
   Маг это заметил. За полчаса, проведенные в разглядывании дверей и ставней, к нему трижды подошли с вопросами, какие новости из Тамин-Арвана. Не меньше зевак интересовало, что такое ждет гостей в Шердааре, что они рискнули отправиться туда окольным, опасным путем, да еще по нынешней погоде.
   Эртанд вежливо улыбался в ответ и, как советовал Забвение, переводил внимание селян на пожары. За два дня они огненные вихри преграждали им дорогу пять раз. Пять раз! Немыслимо! А солнце цвета засыхающей крови? Иль точно решил поквитаться за что-то со своими неразумными детьми. Или это происки Урда?..
   Наговорился маг на месяц вперед и теперь радовался молчаливости Забвения и Ярхе. Оба сидели за невысоким каменным столом и ждали, когда хозяин или его жена принесут еду. По залу уже растекался пряный аромат, от которого начинали течь слюни. Эртанду казалось, что он не ел целую вечность. Во всяком случае, привал они устраивали около полудня, а деревню уже залило густыми сумерками, пусть те и начинались в горах раньше, чем в долине.
   Хлопнула дверь. Эртанд обернулся, надеясь, что хозяин вышел из кухни с подносом, но это был всего лишь Турн. Он спустился со второго этажа, где находились комнаты для путников. Ничего впечатляющего там тоже не нашлось. Ровные ряды тюфяков прямо на полу - вот и все удобства. Они сильно проигрывали мягким кроватям обители, однако после ночевки на жесткой земле, под открытым небом, Эртанд радовался и им. Турн мог сколько угодно обзываться Неженкой, но даже хранитель-каменщик признал, что это куда лучше подстилки из осколков скал. Турн первым же тюфяки и опробовал. Судя по его довольным зевкам, постель на постоялом дворе оказалась не так уж плоха.
   После особенно широкого зевка лицо каменщика исказилось. Перед Эртандом вдру предстал другой человек: иная форма носа, острый подбородок вместо квадратного, бледность вместо загара. Миг - и он пропал. Ладонь Турна потянулась к бороздам царапин, покрывающим все его тело, и тут же опустилась.
   "Не расчесывать. Вообще не трогать", - предупредил Забвение, когда наносил на спутников и себя самого меняющие внешность наты. Любое изменение в рисунке - и маскировки как не бывало. А это прямая дорога в лапы Глаз Гор, который мечтал убить бывшего раба и всех его спутников.
   На эти иероглифы Забвение потратил столько сил, что едва шевелился. Теперь стало ясно, зачем ему нужен был тинат в пути до Сердца мира. Ярхе и Турн оказались не такими уж умелыми магами. Случись что, пока их командир ослаблен, - и отряд не отобьется. Эртанд, по крайней мере, мог снабдить их зачарованным оружием.
   - Жрать охота, - пробормотал Турн, плюхаясь рядом с Ярхе на вкопанную в землю каменную скамью. - А зудит-то все как - чуть ли не больше, чем жрать хочется. Хоть бы уже поскорее еду притащили, заглушить все это. Сходить, что ли, поторопить...
   Ему никто не ответил.
   - Чего смурные все такие? Два дня в дороге - и уже устали? - здоровяк хмыкнул. - Ну да, пастухов от поноса лечить и на бумажках циферки калякать - это тебе не камни класть. Да, Сат...
   Реакция Забвения была молниеносной. Вздрогнувший от неожиданности Эртанд даже не понял, когда жилистая рука бывшего раба успела сжать челюсти Турна. Глаза здоровяка распахнулись - до него дошло, что он едва не натворил.
   Глаза Гор видел все. Он был настолько силен, что мог читать по губам, находясь на другом конце Эстарады. Так, по крайней мере, утверждал Забвение, поэтому он настрого запретил называть друг друга по именам. Сам он на время перехода через горы сохранил данное ему в Тамин-Арване прозвище, неизвестное старым друзьям, Ярхе стал Молчуном, а Турн - Кулаком. Новое имя на всякий случай пришлось и Эртанду. Он просил, чтобы его называли Ученым, но просьбы выполнял только Забвение. Шерд звал новичка "этот", а каменщик никак не желал отказываться от обидного Неженка.
   Заодно Турн был тем, кто постоянно забывал клички и пытался обращаться ко всем по старым именам. Каждый раз, когда Забвение его на этом ловил, снова поднималась темная волна.
   Сейчас она грозила выплеснуться наружу.
   - Не заставляй меня вырывать тебе язык, - опасным шепотом произнес Забвение.
   Побледневший Турн кивнул и перевел взгляд на что-то другое, за спиной товарища. В зале воцарилась необычная тишина. Шестеро силанцев замолчали и всматривались в гостей постоялого двора.
   - Эй, мужики, - позвал один из селян. - У вас там как, все хорошо?
   - Замечательно, - ответил Забвение, сев обратно.
   - Точно?
   - Точно, - сказал каменщик. - Отдыхайте дальше.
   - Ну, как знаете.
   С виду потеряв к чужакам интерес, они вернулись к неспешной беседе. Вернее, так могло показаться со стороны, но взгляд мага различал, как по их спинам ползает колючий еж подозрительности.
   Этот нат Эртанд выучил не сам. Забвение подсказал, как найти кривые очертания иероглифа.
   Пальцы сами собой нащупали спрятанный в широком рукаве веер. Тут же на плечо легла тяжелая рука бывшего раба.
   - Спокойнее. Они не нападут.
   - С чего ты взял?
   - Я вижу побольше тебя, - недовольным тоном произнес Забвение.
   Молодой тинат поморщился. Он имел в виду совсем другое. Еще не хватало, чтобы хранители решили, что новичок в них сомневается. Они и так не торопились ничего рассказывать о себе. Спустя несколько проведенных вместе дней Эртанд знал о них столько же, сколько и на момент встречи. А теперь они даже о Сердце мира ничего не говорили - как же, Глаза Гор может увидеть!
   - Я хотел сказать: как ты понял, что они не будут нападать?
   - Толстые линии в области желудка. Они складываются в узор, похожий на набитый мешок, видишь? А теперь посмотри на плети, которые идут от головы к рукам и ногам. Они растрепались на концах, как неровно обрезанная веревка. Мужчины уже пьяны.
   И правда. Можно было и раньше догадаться, что означают эти узлы в животе, уплотнявшиеся, когда силанцы делали глоток браги и заедали ее хлебными лепешками с зеленью. Зато тонкие "веревки" отыскать получилось не сразу. Сначала пришлось найти их у себя, и только потом Эртанд с трудом смог разобрать их в хаотичных сплетениях натов у местных жителей.
   Один из силанцев заметил, как на него таращатся, и нахмурился. Его лицо стало почти черным из-за ната недовольства. Маг торопливо отвернулся.
   На миг ему показалось, что взгляду селянина удалось проникнуть под наведенную личину, хотя Забвение уверял, что простому человеку такое недоступно. Турн вчера подтвердил его слова, подтащив полуживого от ужаса Эртанда к глашатаю, который только что объявлял внешность беглого тината. Сволочь-каменщик со смехом поинтересовался, не подходит ли его друг под описание преступника.
   Из сходств глашатай нашел только голубые глаза и высокий рост и сердито потребовал не отвлекать его из-за глупостей. Это успокаивало, но магу все равно постоянно чудилось, что люди все знают.
   Знают, что он лжет. Что он тот самый беглец, убивший человека.
   Или не убивший. О смерти глашатай не упоминал, ограничился общим "крайне опасен". Стоило ли снимать этот грех со своей совести?
   Он закрыл глаза и прочитал молитву Илю.
   - Ишь, как разволновалась наша Неженка от одной мысли, что на нас могут напасть, - хмыкнул Турн. - Гляди штаны не обоссы от страха.
   Эртанд скривился.
   - Если на нас нападут, тебе придется сражаться оружием, которое сделал я. И если с этим оружием что-то будет не так, сражение закончится для тебя не лучшим образом, в то время как я легко отобьюсь от врагов. Подумай об этом в следующий раз, когда захочешь назвать меня иначе, чем Ученый.
   Уже на середины фразы он начал понимать, что перегнул палку с пафосом. Внутри глухо заворчало раздражение, однако идти на попятную было поздно. Маг спокойно выдержал тяжелый взгляд здоровяка.
   Сбоку хмыкнул Ярхе.
   - Страх? Тебя подводит зрение, если ты нашел в этом парне нат страха. Как бы он не оказался посмелей тебя.
   Турн тоже усмехнулся. На удивление вполне искренне.
   - Это вряд ли. Но страха в нем правда нет, зато есть злость. Это хорошо, - он осклабился и с размаха хлопнул Эртанда по плечу так, что тот чуть не полетел на соседа. Наверное, с его стороны это было проявление дружелюбия. Маг на мгновение даже пожалел, что вызвал этот приступ приязни - вражда была куда безболезненнее. - Ты не боись, если что. Всякие там... эти нас не найдут. Мы лучшие в своем деле, говорю без всякой скромности. Ничего не случится.
   Эртанд из вежливости покивал, не желая раздувать горнило ссоры. Ему бы такую уверенность.
   В зале опять хлопнула дверь.
   - Еду несут? - спросил маг, намеренно переводя тему.
   И снова ошибся. Звук донесся с другого конца помещения - со двора в дом зашла женщина, должно быть, жена кого-то из завсегдатаев. Местную жительницу в ней выдавало линялое платье с вышивкой у ворота и подолом по середину икр, чтобы он не пачкался и не путался в ногах. Лицо, на котором горели ясные глаза, было загорелым и выдавало, что силанка подолгу трудится на воздухе. Закатанные по локоть рукавами открывали загрубелые руки.
   Узловатые запястья напомнили о Юссис, а потом и о Лаане. Образ первой мелькнул в памяти и пропал, почти не вызвав чувств. Юссис вряд ли обрадуется тому, что теперь нужно будет вернуться в Тамин-Арван, а значит, по-настоящему работать. Но в обители она не была счастлива. А Лаана...
   Маг каждый день корил себя за то, что вынужден идти за Сердцем мира, а не искать невестку. Ей наверняка позарез требовалась помощь. И каждый день приходилось напоминать себе, что, если не починить артефакт, Лаана так или иначе расстанется с жизнью. Да и как бы ей помог беглый тинат? Оставалось идти за Забвением и делать то единственное, что он мог, - защищать хранителя, чтобы тот спас весь мир. А потом уже искать Лаану.
   Дверь хлопнула третий раз. Наконец та, что надо. В зал ворвался клуб дыма, а с ним и букет дурманящих запахов жаркого. У Эртанда даже немного закружилась голова.
   - Кинеда! - воскликнул хозяин, называя гостью по имени. - Мы тебя уже заждались. Проходи, садись. Милая! - теперь крик был направлен на кухню. - Выноси ужин.
   Сам владелец стал закрывать ставни, через которые в помещение заползала совсем сгустившаяся и похожая на деготь тьма. Мужчина ступал и наклонялся осторожно, будто его толстое пузо могло упасть и разбиться. Кинеда, наоборот, тонкая, как виноградная плеть, продолжала стоять на месте. Она замерла недалеко от стола хранителей и уставилась на них так, словно встретилась со слугами Урда, которые пришли из Подземных чертогов за ее грешной душой.
   Что-то в этой женщине было неправильным, но Эртанд никак не мог уловить, что именно. Может быть, внешность или одежда? А может быть, это как раз хранители кажутся ей странными? Насельники обители жили по силанским обычаям, которые одинаково соблюдались среди тинатов по всей стране, а здесь, в горах, традиции настолько переплелись с шердскими, что маг едва понимал, как нужно себя вести. Еще и таращилась незнакомка прямо на него, так, что он заерзал под пристальным вниманием. Или ее все же привлек Забвение?
   Бывший раб женщину все равно не видел. Вспышка гнева на Турна его опустошила. Прислонившись к стене, он смежил веки и готов был вот-вот задремать.
   - Кинеда, ты чего там торчишь? - удивился хозяин.
   Он уже закрывал ставни на последнем окне, а женщина продолжала стоять. Сквозняк шевелил ее короткие, начинавшие седеть локоны. Может, это из-за них она кажется странной? Силанки предпочитали заплетать волосы в косы, а Кинеда обрезала их почти под корень.
   Взгляд Эртанда спускался все ниже и проникал все глубже - от простой внешности к тому, что выражали ее наты. Но когда наконец тревожная мысль, нервно пульсирующая на окраине сознания, бухнула молотом по наковальне, было уже поздно. Все, что маг успел, это коснуться Забвения, заставляя его очнуться.
   Внутри Кинеды клыками щерилось желание смерти - такое же, как у попробовавших крови мятежников у Ветреных ворот Тамин-Арвана.
   - Саттаро! - громко произнесла она.
   По таверне будто прошелся порыв ветра. Замер владелец таверны, напряглись выпивающие мужчины в дальнем конце зала.
   Это имя для них что-то значило.
   Забвение медленно открыл глаза. Настолько медленно, что Эртанду казалось - за каждым его движением протекает вечность.
   - Мерда, - произнес бывший раб. - Давно не виделись.
   Лица других хранителей изменились. Турн выпрыгнул из-за стола и застыл на согнутых ногах, готовый кинуться на любого, кто рискнет к нему приблизиться. Эртанд с той же целью обнажил веер. Но никто не шевелился.
   - Вернулся, убийца, - презрительно бросила Кинеда-Мерда.
   - Помнится, ты поддержала Мадраго, когда он назвал меня спасителем, - спокойно ответил Забвение.
   - Жаль, я слишком поздно поняла, что это имя подходит тебе так же, как топору символ "цветок".
   - Может быть, ты плохо изучала нат топорных древков? Они хранят в себе необходимые глифы, если заглянуть поглубже. Сузь его основу и добавь штрихов - и ты получишь ветвь, которая способна распуститься цветами.
   - Демагогия, Саттаро. Ты всегда был в ней силен.
   - А тебя всегда отличала плохая образованность. Она и подвела тебя в итоге. Ты никогда не замечала, что ллитское слово "спаситель", которое выбрал для моего имени Мадраго, однокоренное со словом "убийца". А эти наты...
   - Хватит! Я больше не твоя ученица. Заливай своей сладкой патокой мозги кому-нибудь другому.
   Забвение замолчал и склонил голову, изучая Кинеду. Невозмутимость бывшего раба поразила Эртанда. Они столкнулись с врагом, имя названо - значит, стоит ждать худшего. Руки тината на веере от волнения подрагивали. Одно-единственное происшествие, и их поход мог провалиться к Урду, а Забвение и не моргнул.
   - Значит, хочешь моей смерти, - утвердительно произнес он.
   - Ты прекрасно знаешь, что хочу.
   - Кинеда, - окликнул женщину один из мужчин в другом конце зала. - Ты уверена - это тот самый?
   - Тот.
   Пьяницы стали подниматься с каменных скамей.
   - А ну-ка разомнемся, мужики! На вид этот Саттаро не такой уж злобный.
   - Дрищи какие-то. И этими нас запугать пытались? - подбадривали они друг друга.
   - Отойди, Кинеда! Уж мы-то шестеро с этими четырьмя на раз-два справимся.
   - Стойте! - приказала женщина. - Пусть мне это и не по душе, но Хетта просила избежать кровопролития. Меня обязали сначала спросить тебя, готов ли ты вернуть Сердце мира и исправить то, что сделал. Если готов, мы с парнями доставим тебя в лагерь. Остальные могут поступить, как хотят: присоединиться к нам или же исчезнуть.
   Забвение мягко улыбнулся.
   - Столько лет прошло, а Хетта все так же добра. Очень мило с ее стороны, но я со своего пути сходить не собираюсь. Я все делал в точности так, как было необходимо, а то, чего хотите вы, приведет к гибели нас всех.
   - Я так и думала, - процедила Кинеда.
   Она махнула рукой, этим движением как будто спустив с цепи своих псов. В руках у селян сверкнули ножи. Эртанд почувствовал, как у него сжимается живот.
   В обители любая драка наказывалась так жестоко, что у мальчишек в жизни не возникало желания ее повторять. Не было и того куража, который помог сбежать из обители. Что делать? Как защитить себя?
   - Турн, разберись, - коротко бросил Забвение.
   Каменщик только того и ждал. На его лице блуждала сумасшедшая улыбка, которая стала еще шире, когда он с воплем бросился к противникам. Похоже, о магическом оружии он напрочь забыл. Эртанд торопливо расправил веер, направив его на противников, и сделал взмах. Из-за спешки движение вышло дерганым, неровным. Однако этого хватило, чтобы со столов посдувало кружки с пивом, а мужчины на несколько мгновений неуверенно замерли.
   Стоявшая у выхода женщина рванулась во двор. Должно быть, за подмогой. Ярхе со змеиной грацией метнулся к Кинеде и сшиб ее на пол, едва она успела схватиться за дверную ручку. Идущий из женской глотки крик шерд пресек еще на подходе, заткнув силанке рот. Она извивалась между скамьей и стеной, пытаясь сбросить с себя более тяжелого противника, но можно было не сомневаться, что Ярхе эту схватку не проиграет.
   Сказать то же самое о Турне Эртанд не мог. Он вскочил с места, отчаянно соображая, чем помочь. Веером противников не сдуешь, пока там каменщик - его покалечит вместе с остальными. А на столе даже ножей не было. Не бить же врагов кружками! Турн просто не может победить... Что тогда? Бежать отсюда? Без припасов в горах не выжить. Да и не мог Эртанд бросить единственного человека, который знал, где Сердце мира.
   Забвение и не думал шевелиться. Словно он был уверен в исходе стычки.
   Грохот заставил Эртанда резко обернуться - и обомлеть.
   Один из селян лежал на скамье. Его руки безвольно свисали, нож валялся рядом. Наты силанца поредели, побледнели. На их фоне расцветала до отвращения знакомая "смерть".
   Второго мужчину Турн держал за запястье, отводя от себя нож. Хватка за шею, резкий удар - и голова противника со звуком треснувшей тыквы впечаталась в каменный стол. Удар был настолько мощным, что вокруг разлетелись серо-красные брызги. "Смерть" - вывели невидимые алые чернила на теле селянина.
   Эртанд непроизвольно отступил назад, хотя он был настолько далеко, что капли на него не попали бы. То же самое сделали и двое врагов. Третий, наоборот, с воплем кинулся на Турна. Нацеленный в бок удар каменщик отвел с легкостью и сделал бросок кулаком в горло, ломая кадык. Еще удар - теперь в нос. Мужчина рухнул на пол, конвульсивно дернулся и затих.
   "Смерть". Турн захохотал.
   Помещение огласила грязная ругань селян, осознавших, что они столкнулись не с простым путником. Следом раздался женский визг - это жена хозяина выглянула из кухни проверить, что за шум творится в зале.
   - Ну-ка, мужики, навалимся все вместе, - зло прошипел четвертый селянин. - Что мы, с одним ублюдком не справимся?
   Им все равно было некуда отступать. И уж точно этого не собирался делать Турн, наконец-то вспомнивший о магическом оружии. Он достал веер... и выругался. Хрупкая конструкция не выдержала яростных движений. Никакого толку от нее больше не было.
   - Турн! - крикнул Эртанд.
   Он швырнул каменщику свой сложенный веер. Только когда тот уже покинул ладонь, Эртанд понял, что бросать маленький и легкий предмет через весь зал - это не самая лучшая идея. Но было уже поздно. Турну пришлось извернуться, чтобы поймать веер. Последствия наступили тут же. Отвлекшись, он пропустил удар в грудь и с трудом извернулся, чтобы сделать его скользящим.
   "С трудом" - это смог заметить лишь Эртанд. В драке Турн двигался слишком быстро для обычного человека, бил слишком сильно. Сумевший ранить каменщика силанец вряд ли понял, что произошло, когда его перекинули через бедро. Пинок в пах - и можно было не опасаться, что противник в ближайшее время станет помехой.
   Оставшихся двоих отнесло к стене порывом ветра, а следом на них ураганом набросился Турн, поднявший нож одного из мертвецов.
   Эртанд отвернулся и поднес руку ко рту. У него и так желудок скручивался в спазмах. Смотреть, как каменщик кромсает противников на куски, он уже не мог. Зато Забвение наблюдал за этой кошмарной сценой с такой холодностью, будто перед ним разливали суп по мискам.
   - Хватит! - приказал бывший раб.
   Да неужели и он не стерпел? Эртанд вновь взглянул на Турна. Тот держал за горло обмершую хозяйскую жену, приставив к ее щеке нож. Сам хозяин мелко трясся, сидя на полу. Не выстоял на ногах, когда каменщик размахивал веером.
   - Нет, пожалуйста, - едва слышно просил хозяин. - Не надо. Это им заплатили, мы тут ни при чем... Мы будем тихо, Илем клянусь... Никому ничего не скажем, только не трогайте...
   На кухне кто-то всхлипывал. "Дочь", - вспомнил Эртанд. Девушка лет пятнадцати - он видел ее мельком, проходя мимо. Она так ни разу и не вышла оттуда, поэтому о ней никто и не вспомнил.
   - Турн, отпусти ее. Хватит насилия, - сказал Забвение и повернулся к хозяину. - Принесите нам поесть, и мы уйдем. Потом делайте что хотите.
   Кивок владельца постоялого двора больше походил на предсмертную конвульсию. Турн медленно убрал руки от женщины. Она сползла на пол и тихо застонала.
   Забвение тем временем встал и склонился над Кинедой, которую Ярхе так пригвоздил к полу, что она едва могла пошевелиться. Лишь в серых глазах горела лютая ненависть.
   - Убить ее? - спросил шерд.
   Бывший раб покачал головой. Он достал небольшой поясной нож и сел на корточки. Эртанд уже испугался, что тот перережет Кинеде горло, но Забвение начал выцарапывать у нее на лбу какие-то знаки.
   Нет, не знаки. Наты. Линия за линией лицо женщины менялось. Злоба растворялась, морщинки разглаживались, во взгляде появлялась отрешенность. Спустя всего пару десятков ударов сердца она успокоилась и перестала вырываться.
   Забвение положил ладонь на плечо Ярхе.
   - Встань. Она не принесет вреда.
   Шерд исполнил просьбу беспрекословно. Эртанда это поразило. Без единого сомнения отпустить женщину, которая только что была готова их растерзать?
   Когда Ярхе перестал ее загораживать, тинат понял, в чем дело. Внутри Кинеды не осталось и следа желания убийства.
   - Ты сядешь у крыльца и будешь ждать, - сказал Забвение Кинеде. - Если кто-нибудь подойдет и начнет расспрашивать, что за шум на постоялом дворе, ты ответишь, что твои друзья напились и приходят в себя. В дом никто не должен войти.
   - Да, Саттаро.
   Кинеда медленно поднялась, отворила скрипнувшую дверь и вышла наружу. Не веря в происходящее, Эртанд проследил за тем, как она спускается по ступенькам и устраивается на самой нижней. Тусклый фонарь у входа осветил ее затылок.
   Сама покорность.
   Невозможно. Или все-таки возможно? Изменил же Забвение им внешность...
   Тычок сзади едва не сбил Эртанда с ног. Он судорожно вдохнул от неожиданности и обнаружил рядом с собой Турна. Каменщик тяжело, с хрипом дышал. По груди у него расползалось красное пятно, но это не мешало Турну широко ухмыляться.
   - Как я их, а? Видел? Вот это свалка! Как в старые добрые времена. Ты молодец, не струхнул. Ничего, потом наловчишься, толку от тебя побольше будет.
   Он ткнул и Ярхе, который недовольно покосился на разошедшегося товарища.
   - Раздевайся. Погляжу, что там у тебя с раной, - буркнул шерд. - Может, зашивать придется.
   - Зашивать?
   Веселье Турна как рукой сняло. Он сморщился, но стянул с себя рубашку. Расставленные на столах свечи подсветили бисеринки пота и причудливый рисунок на его спине. Хотя грубоватые синие татуировки побледнели от времени, в широких извивающихся линиях узнавались наты "сила" и "скорость".
   "Работа Мадраго", - догадался Эртанд. Исполнение не самого высокого качества, однако свою роль нат явно исполнял.
   - Оно действует все время? - отчего-то шепотом спросил тинат.
   О чем он, Турн понял без подсказок.
   - Не. На короткое время. И потом я как убитый хожу. Все-таки жаль, что Мадраго, сволочь, так мало прожил. Еще бы чутка практики ему, и я мог бы хоть голым на арену в Ильтирев выходить - и всех уделать, - каменщик загоготал, как будто в этом было что-то смешное. - Эй ты, слышь... Ученый. Сходи-ка наверх за бинтами, будь добр.
   Эртанд помедлил. Турн первый раз назвал его Ученым и попросил вежливо. Значит, заслужил? Нужно гордиться?
   Он не знал.
   Чтобы подняться на второй этаж и потом спуститься обратно, пришлось переступать через трупы. Голова закружилась от одного их вида, а еще запах... Однако когда Эртанд вернулся к спутникам, то застал их как ни в чем не бывало чавкающими над жарким. Словно на кухне не жались в обнимку хозяева постоялого двора, все еще всхлипывая и молясь Илю. Словно на полу не валялось шесть мертвецов, а на крыльце путников не охраняла удивительно кроткая женщина, которая пылала к ним страшной ненавистью.
   Отвлекся лишь Ярхе, который принялся ковыряться в сумке в поисках лекарств для Турна. Тот кривился от боли, наяривая из миски так, будто это последняя еда в его жизни. Забвение ел с тем же спокойствием, с каким он делал все.
   Эртанд посмотрел на стоявшее перед ним мясо с доброй порцией овощей. Наверное, выглядело оно аппетитно, но воодушевления не вызывало совершенно. Не после того, что случилось.
   - Жуй, - Забвение пододвинул миску ближе к тинату. - В следующий раз поесть удастся нескоро.
   Он это понимал. Не оставаться же теперь в деревне. Пришлось заставить себя силой взять ложку и отправить в рот кусок мяса. Пустой желудок сразу свело от предвкушения.
   Совсем скоро Эртанд наяривал не хуже Турна, но внутри ему хотелось выть.
  
   ***
  
   Кинеду-Мерду Забвение убил сам, когда они пополнили припасы, не спрашивая разрешения хозяина, и собрались уходить с постоялого двора. Эртанд хотел возмутиться, но уже не было сил. Поэтому он просто прочитал молча молитву за упокой: первую - Илю, чтобы тот принял к себе души мертвых, вторую - Урду, чтобы тот смилостивился над новыми подданными, если те все же попадут к нему. Да и не давала покоя мысль, что бывший раб поступил правильно.
   Сократил численность погони. Увеличил шансы добраться до Сердца мира живыми и спасти континент от разрушения.
   Ведь правильно же?
  
   5. Беглянка
  
   В воздухе пахло травами от безвкусного водянистого супа, который хранители снова варили на ужин. Лаана сидела в дальнем конце пещеры (это уже становилось традицией), ловила блики костра и чинила свое алое платье, украдкой поглядывая на Таша.
   Тот тренировался неподалеку с высоким воином по имени Са Реан. На руках, без мечей - шуметь, когда снаружи уже падали сумерки, не стоило. Оголенная кожа мужчин поблескивала в игривом свете костра. Шаг - шарканье сандалий по каменному полу пещеры. Замах кулаком, Са Реану чудом удается увернуться, внезапная подножка... Стон разочарования. Таш падает.
   Лаана скорее вернулась к шитью, чтобы молодой шерд не заметил ее внимания. Таш бросал на нее взгляды после каждого проигрыша. Наверное, хотел убедиться, что она этого не видит. Интересно, почему он так боялся опозориться? Надеялся, что бывшая хозяйка позволит сопроводить ее до отца? Или по какой-то другой причине? Проиграть Реану, вообще-то, было совсем не стыдно - боевой опыт этого покрытого шрамами мужчины, которому на вид исполнилось лет тридцать пять, явно превосходил опыт своего молодого противника. А еще он был одним из тех, кто умел впадать в ашарей, да такой, что вокруг него в самом деле разливался жар, словно от огня. "Единственный и самый опытный среди нас", - с гордостью сказала о нем мать.
   Иголка воткнулась в палец. Лаана поморщилась, поднесла его ко рту, чтобы облизнуть капельку крови, и застыла. Что за жест простолюдинки!
   Она вздохнула и поправила ободранный подол платья, который пыталась подшить. Беготня по виноградникам отразилась на тонкой ткани не лучшим образом. Мать посоветовала не мучиться, выбросить бесполезную тряпку, но Лаана не могла. Даже несмотря на то что уже почти забыла, как работать иголкой и ниткой. Аристократки же не занимаются такими вещами. Да ей и некогда было - вся жизнь в подсчетах, раздумьях, что кому подороже продать. Чего удивляться, что стежок выходит такой кривой? Даже если завершить работу, платье все равно уже никогда не наденешь.
   Рука против воли с нежностью погладила шелковую ткань. Ну как ее выкинуть? Это единственное, что осталось от старой жизни. Платье, золотая подвеска в виде солнца - символ Иля-Илаана, змейка-браслет и пара колечек. Золото уйдет на оплату беспокойства хранителей, но платье обязательно надо было оставить. Ее любимое, то, в котором она часто гуляла по Тамин-Арвану. Ходила перед мужем...
   Глаза защипало, на губах появился знакомый соленый привкус. Лаана скрючилась и уткнулась лицом в складки платья, пряча непрошеные слезы.
   Опять. Она же дала себе обещание больше не плакать! Каждый раз это отвлекало Таша от его дел, а ведь ему тоже было нелегко. Но, видимо, у него свои проигрыши, а у нее - свои.
   Как и всегда, над ухом раздался его голос.
   - Все хорошо? Вы... ты укололась? Принести что-нибудь - воды, может быть, какое-нибудь лекарство?
   Лаана подняла голову, незаметно вытерев щеки от влаги. Таш озирался, ища, кого бы попросить о помощи. Когда он только подошел? Либо шерд сделал это настолько быстро и беззвучно, либо она так громко хлюпала носом, что ничего не услышала.
   К счастью, никого сдернуть с места он не успел. Хранители были слишком заняты собственными делами. Два дня движения вслед за Глазами Гор, поздний привал, чтобы продвинуться как можно дальше, пока стоят часы прохлады... Всем было не до праздных шатаний или глупых слез.
   - Не нужно, Таш, - тихо произнесла Лаана. - Со мной все в порядке. Это сейчас пройдет.
   - Ты уверена?
   Молодой шерд с тревогой всмотрелся в ее лицо. Так пристально, что захотелось отвернуться. "Что он там разглядывает - грязные дорожки от слез?" - с досадой подумала Лаана.
   - Та Шиин! - окликнул Реан. - Мы не закончили тренировку.
   Таш обернулся к воину, который ждал на площадке возле пещеры. В этот раз ее завешивать пологом не стали - слишком широкий вход, не закроешь. К тому же Глаза Гор убедил всех, что людей поблизости нет.
   - Закончили.
   - Мы и получаса не занимались, - возразил Реан. - Это слишком мало. Если не держать тело в форме, не получится и управлять ашареем. Надо развивать навыки!
   - Моих навыков достаточно.
   - Моаль! То-то я тебя за это время раз пять ткнул носом в землю.
   - Моих навыков достаточно, чтобы убивать обычных людей, - нахмурившись, уточнил Таш. - В Тамин-Арване я в этом убедился. И я уже дал свой ответ: я не хочу оставаться с хранителями. Послезавтра мы с Лааной уйдем. Два дня твоих тренировок ничего не дадут.
   - Ты так уверен? - сощурился Реан. - Опять пустишь свой дар на кере... самотек?
   - Я уверен в том, что не хочу, чтобы мной кто-то командовал, - отрезал Таш и нарочито повернулся к нему спиной.
   Тот неодобрительно покачал головой. Впрочем, в одиночестве он не остался - к нему тотчас присоединились еще двое мужчин из хранителей и одна женщина.
   Таращиться на то, как Таш натягивает рубашку, когда он стоял совсем рядом, казалось неприличным. Притворившись, будто его гибкое и мускулистое тело ей совсем не интересно, Лаана перевела взгляд на разминавшихся хранителей.
   Откуда только у них брались силы заниматься после целого дня ходьбы? Нет, конечно, обеденный привал занял достаточно времени - нельзя было идти под неестественно жарким полуденным солнцем, рискуя получить перегрев. Но Лаана все равно чувствовала себя так, словно по ней потопталось стадо гармов.
   От наблюдения за хранителями, которые с удовольствием разминались на площадке, стало совсем тошно. Скорее бы к отцу! Это не ее жизнь, не те люди, к которым она привыкла. Все не то. А то, что было, не вернуть. Похоже, Таш это тоже чувствовал. Не зря он огрызался на попытки Птицы и Реана уговорить его остаться с ними и учиться владеть даром. Что это за жизнь такая - вечно в бегах? Лучше дойти до отца, уж он найдет, куда пристроить молодого и сильного воина, который всего за один бой успел прославиться на Пурпурной арене Тамин-Арвана. За Ташем ведь никто не охотится. Это Лаане нужно скрываться от силанских стражников. И из-за чего - из-за ее собственной глупости.
   "Дура, дура, дура, дура..."
   Таш сел рядом, нечаянно коснувшись ее локтем. Тепло разгоряченного мужского тела проникло даже сквозь плотную ткань рубашки. Это было очень приятно - чувствовать, что возле тебя есть кто-то сильный, готовый защитить, но Лаана, поколебавшись, отодвинулась.
   Бедняга понятия не имел, что от его заботы только хуже. Он как будто подчеркивал, что женщина сама не может справиться с навалившимися на нее трудностями. Улыбался, ловя на себе ее взгляды...
   Не за измену государственной власти Лаану надо было казнить, а совсем за другое. Сколько дней прошло с тех пор, как погиб Лердан? Законный муж! А она и раньше заглядывалась на Таша, и сейчас вместо того, чтобы скорбеть, старается оказаться к нему поближе.
   "Бесполезная, слабая шлюха", - уныло подытожила Лаана и все-таки засунула нудящий палец в рот.
   Какая теперь разница. Титула больше нет, денег нет, ничего нет, и сама она ничем не лучше бездомной попрошайки. Так кому какое дело до ее манер?
   - Сильно болит? - участливо спросил Таш.
   - Я же сказала, все в порядке.
   Они замолчали. На пространные беседы не тянуло. Эта пещера была меньше тех, в которых отряд останавливался вчера и позавчера. Четырехлапые тяжеловозы ворочали длинными хвостами и возили по земле пузами на расстоянии вытянутой руки, да и хранители набились так, что не пройдешь, не наступив на кого-нибудь.
   Однако, когда на пороге пещеры показались Птица, Глаза Гор и мать, чудесным образом образовалась не только дорожка вглубь, но и свободные места у костра. Седой силанец, по-птичьи встряхнувшись, с горящими глазами заторопился к огню, но прошел мимо, плюхнулся почти вплотную к Лаане и весело ей улыбнулся. И мать, само собой, устроилась тут же, чтобы было удобно наблюдать за дочерью. Глаза Гор сел на корточках сзади.
   При его появлении между лопатками у Лааны пробежали мурашки. Заерзал и Таш. Что-то было неправильное в этом человеке. Хотя слово "человек" вряд ли подходило тому, кто забывал дышать и носил на глазах плотную повязку, но умудрялся двигаться так, словно все прекрасно видит. Он был как будто сделан из железа. Не уставал, не отдыхал, не ел. В любую погоду ходил полуобнаженным. Когда замирал в ожидании, его легко было спутать с каменной статуей. А что - кожа того же серого цвета, и ни малейшего шевеления.
   Жуткое создание, кем или чем бы оно ни было. Не менее жуткое, чем был Глас Города. Но тот, по крайней мере, был одет, как обычные люди, а этот... Когда Лаана спросила на днях, отчего он так разгуливает, посмеивающийся Птица развел руками и сказал, что хранители с трудом уговорили его прикрыть свой срам. Глаза Гор во всем хотел быть свободным, как звери в горах.
   - Готово! - по-шердски объявила женщина, помешивающая в котелке суп. - Давайте сюда миски!
   Хранители зашебуршались. Таш встрепенулся и растерянно посмотрел на Лаану. Причуды судьбы - шерд, который едва понимает родной язык.
   - Миску готовь, - шепнула она. - Сейчас будут наливать суп.
   Емкости пошли по рукам. Замелькали витиеватые тинатские узоры, которые у хранителей покрывали почти каждый предмет. Думая о том, как беглые маги могли бы обогатиться на этих вещах, Лаана качала головой.
   Обогатились бы, если бы их не пытались убить при продаже.
   Сильнее запахло приправами и - совсем чуть-чуть - мясом, которые хранители добыли сегодня с помощью Глаз Гор. Пустой желудок откликнулся урчанием. По бокам от Лааны с Ташем уже слышалось чавканье, но их миски еще не вернулись. Похоже, раздавальщица запуталась, кому налила еды, а кому еще нет.
   Таш напомнил о себе, и на той стороне костра спохватились. Наполненная утварь снова взмыла вверх, переходя по рукам. Лаана была ближе, поэтому привстала, чтобы передать молодому шерду его порцию.
   Глаза встретились с другими, черными и блестящими. Протянутая рука застыла в воздухе.
   Ламару. Та самая ллитка, которая участвовала в убийстве Лердана. Она испугалась, убежала, но все же успела навредить Ташу. У него до сих пор не сошли красные пятна от той странной жидкости, которой она его полила, а теперь Лаана еще и должна принимать пищу из рук этой девушки. Чья же это воля - пресветлого Илаана, Создателя мира, который испытывает свое смертное дитя, или Кровавого бога Кешихиина, который откровенно измывается над творениями старшего брата?
   Знала бы Лаана наверняка, перестала бы приносить жертвы этому богу и усердно молилась другому. Это в Силане приветствовали исключительно тех, кто поклоняется Илю и ненавидит Урда, а в Шердааре к религии относились практичнее.
   - На, - ллитка тряхнула миской, едва не пролив жидкость. Пухлые губы девушки были сжаты, глаза-бусины смотрели жалобно. - Я не иметь нишего против ты.
   - Зато против моего мужа имела, - отрезала Лаана, опуская руку.
   - Нет! Я его совсем не шнать. Глас Города прикашать, я делать. Ничего не шнать. Я не хотеть врашда.
   "Не хочет она вражды, ага", - зло подумала Лаана. Однако ллитка выступала за то, чтобы новички поскорее ушли, и смягчилась лишь после того, как поняла, что участвовала в убийстве родственника своей предводительницы.
   Мать, как будто услышав ее мысли, положила ладонь Лаане на плечо.
   - Не сердись на Ламару. Она правда ничего не знала. Никто из нас ничего не знал, иначе бы мы не связались с бароном, а отправились прямиком к тебе.
   - Ну конечно, Глас Города всех вас обманул!
   - Не обманул, - пробормотала мать, - а не хотел говорить правду.
   Лаана фыркнула.
   - Разве это не одно и то же?
   - Нет, разница большая. Послушай, девочка моя, обманул он нас или нет, нам нет смысла ссориться. Таш тоже убил одного из наших друзей, но это не значит, что мы не должны помочь друг другу. На кону гораздо больше, чем все наши жизни вместе взятые. Посмотри на Са Реана. Он не рассказывал, что когда-то служил в страже и охотился в горах на хранителей? Он поймал нескольких моих друзей, двоих из которых потом казнили. И вот он, здесь, открыл в себе огненный дар и тренирует тех, кого выслеживал еще два года назад.
   Лаана собиралась ответить, что ей плевать и на Реана, и на всех хранителей, но Ламару продолжала держать миску на весу. Рука ллитки уже начинала подрагивать от усталости. Еще и Таш, нахмурившись, поинтересовался, что случилось.
   Стиснув зубы, она приняла суп и передала его Ташу. То же самое Лаана сделала и со второй миской.
   - Не будешь? - удивился Таш.
   - Не хочется.
   - Ты с обеда ничего не ела. Неужели не проголодалась?
   - Нет! Ешь. Тебе важнее.
   - Лаана, тебе нужно поесть. Я понимаю, что ты переживаешь из-за мужа. Но, если погибнешь и ты, никому не станет лучше, а Вирита эс-Наст, считай, победит. Тебе разве этого хочется? Отдать победу ей?
   - Да она и так победила, - кисло заметила Лаана. - Мне в Силан все равно не вернуться.
   Таш смущенно замолчал, осознав, что его тактика провалилась. Лаана уже решила, что он сдался, как шерд вдруг взял миску и положил ее прямо на колени бывшей хозяйке.
   - Я мог бы накормить тебя с ложечки, но не уверен, что все вокруг это правильно поймут. Поешь, пожалуйста.
   Она приподняла бровь.
   - Ешь, - упрямо произнес Таш.
   Когда им командуют, ему, значит, не нравится, а вот командовать самому - это как будто так и надо. Состроив гримасу, Лаана все-таки сунула себе в рот ложку супа.
   ...И едва подавила желание хлебать жидкость прямо из миски. Хорошо, что Таш настоял на своем. На миг показалось, что Лаана могла бы съесть не то что одну порцию, а весь котелок с ужином и заодно закусить парочкой жареных ящеров размером с тех тяжеловозов.
   Интересно, как бы на месте шерда поступил Лердан? Позволил решать самой, как и положено взрослой женщине, которая уже давно должна воспитывать собственных детей? Наверняка. И ошибся бы.
   Вспоминая прошлое, Лаана понимала, что и намерение помочь Хинтасу с мятежом было не чем иным, как детской прихотью. Она ничего толком не продумала, на слово поверила барону. А тот, оказывается, держал ее при себе лишь для торговли сведениями с хранителями. Жаль, тогда ей не попался под руку какой-нибудь Таш, чтобы вразумить и остановить. Так ведь она бы еще и не послушала, взбрыкнула, как обычно бывало с Лерданом.
   В итоге наивность и порывистость едва не привели ее на эшафот. И Лердана больше нет. Словно все ее желания, прежде чем Создатель их исполнил, исказились в кривом зеркале - от дома эс-Мирд Лаана больше не зависит, не нужно выслушивать нравоучения мужа...
   Только так больно внутри.
   Задумавшись, Лаана пропустила начало словесной пикировки между Ташем и Глазами Гор. Очнулась, лишь когда шерд развернулся настолько резко, что вокруг разлетелись брызги супа.
   - Говорят, ты даже не человек. Что ты можешь знать о заботе? - рявкнул он.
   - К счастью, не человек, - подтвердил Глаза Гор. Он продолжал сидеть на корточках и ухмылялся, скаля белые зубы. - Живу дольше и вижу дальше тебя. Ты третий день с нами, уже слышал о том, кто такой Саттаро-Забвение, что он сделал с миром. Знаешь, что, если его не остановить, будет все хуже и хуже, и Шердаар сгорит в пожарах, но продолжаешь делать вид, что тебя и твоей подружки это не касается.
   - Слышал, - кивнул Таш, - и уверен, что это бред пьяного сапожника. Забвение самый кроткий из людей, которых я знал. Он не поступил бы так, как вы все говорите. А про этот нат смерти - откуда мне знать, что вы не врете? Я его не вижу, Лаана его не видит. Зато я вижу, что вы всеми силами пытаетесь не выпустить нас из своих лап.
   - Это не так, - мягко поправил Птица. - Мы не пытаемся вас удержать, наоборот, очень хотим, чтобы вы оказались в безопасности! Просто просим подумать о том, что твое умение впадать в управляемое неистовство гораздо больше пригодилось бы тут, чем там, куда ты направляешься.
   Таш сверкнул на него огненными глазами.
   - Если верить байкам о спаленных дотла деревнях и разграбленных караванах, беглые тинаты вполне могут постоять за себя. Я лучше пойду с той, кому в самом деле нужна моя помощь.
   - Ты так уверен в том, что именно ей нужно? - вкрадчиво заговорил Глаза Гор.
   Он привстал и стал обходить Таша с другой стороны, медленно выпрямляясь, текуче, как змея. У Лааны по спине опять пробежал холодок.
   - Ты прав в том, что сейчас ей нужно поесть, иначе она не сможет завтра вынести путь и сорвет здоровье, - продолжал Глаза Гор. - Но еще за ее голову стража объявила награду. Что ты будешь делать, если завтра мы столкнемся с превосходящим отрядом? Ты проигрываешь Са Реану раз за разом второй день подряд, однако тренироваться отказываешься. Хочешь сбежать от единственного человека, который способен научить тебя контролировать ашарей, и не хочешь, чтобы тобой командовали. Но что ты будешь делать, когда будут медленно умирать в огне все те, о ком ты так мечтал позаботиться, а ты ничего не сможешь сделать?
   - Я и так ничего не могу поделать с погодой, - холодно ответил Таш, не отрывая настороженного взгляда от собеседника. - Вы маги. Разбираться в таких штуках - ваша задача.
   Глаза Гор замер и склонил голову набок. Лаана почувствовала, как, прислушиваясь, затихли остальные хранители. А дух Эстарады все не останавливался, кружил вокруг шерда и его спутницы.
   - Наша. И твоя тоже, ошибка Схемы.
   - Хватит меня так называть! С чего ты взял, что я какая-то ошибка?
   - Потому что у людей не должно быть таких способностей, как у вас с Са Реаном. Вас единицы - тех, кто не владеет магией, но может управлять стихиями. Шерды - поджигать противников огнем, силанцы - отбрасывать порывами ветра, исихи - колебать почву под ногами, ллиты - высушивать людей до мумий. Все вы - ошибки, порождения Схемы, которая пытается исправить сама себя, спасти от уничтожения. Как ты думаешь, почему твои способности проснулись только после того, как ухудшилась погода? Потому что по Схеме пошли искажения. Спасибо за это твоему "кроткому" другу Саттаро, который не только сам нагадил везде, где мог, но и добрался до Сердца мира, чтобы его остановить.
   Лицо Таша потемнело.
   - Хватит выставлять моего друга последней сволочью. Он мне жизнь спас, и это уже после того, как вернул память.
   - Ты уверен в том, что он хотел спасти тебе жизнь? Или он преследовал собственные цели, а ты попался по дороге? - вкрадчиво спрашивал брат Гласа Города.
   - Хватит! - рявкнул Таш.
   Глаза Гор опрометчиво подошел слишком близко к нему и тотчас за это расплатился. Движение шерда было таким стремительным, что Лаана ахнула от неожиданности. Воздух вокруг него засверкал. И если в первое мгновение показалось, что это обман зрения, блики костра, то во второе кожи Лааны коснулась волна жара, а на ее одежду посыпало самыми настоящими искрами.
   Несмотря на бешеную скорость шерда, Глаза Гор увернулся и ловко отскочил на шаг назад. Ему это не помогло - в следующий миг Таш схватил противника за шею и пригвоздил к стене пещеры.
   Мать коротко и громко что-то выкрикнула. Хранители бросились врассыпную. Лаана и понять не успела, как очутилась за спиной закрывающего ее Птицы.
   - Два идиота, - процедил седой силанец.
   Он мог не опасаться - сцепившиеся Таш и Глаза Гор не шевелились. Пока что.
   - Ага, показал все-таки свои способности, - серокожий мужчина сказал это с улыбкой, хотя находился не в том положении, чтобы чему-то радоваться. - Ну что, как будешь меня убивать? Или все-таки силенок не хватит?
   Таш едва слышно зашипел. Его руки отчего-то слегка дрожали. Присмотревшись, Лаана заметила, как напряглись плечи молодого воина и взбугрились под рубашкой мышцы. Он сжимал горло Глаз Гор изо всех сил! Шея обычного человека уже превратилась бы в кровавое месиво, но это создание только продолжало ухмыляться.
   Великий Илаан, да из чего он сделан? Правда, что ли, из железа?
   Глаза Гор подобрался, вскинул ноги и резким толчком отпихнул Таша. Тот вроде бы отлетел, едва удержавшись на ногах, но доля мига - и он уже снова нападал на врага, целясь в голову. Лаана смотрела за ним, не мигая, и все равно не могла отследить все движения.
   Вот какое оно - пробуждение души огня, легендарный ашарей. Древние сказания не врали - это завораживало. Лаана как зачарованная наблюдала за схваткой, от которой в прямом смысле сыпало искрами. Мужчины не сражались, они как будто танцевали, скользя под сводом пещеры. Похоже, что их силы были равны. Ни один не мог нанести решающий удар, каждый раз противник уходил в последний момент.
   - Справа! - выкрикнул Реан.
   Лаана испугалась, что подсказка адресована Глазам Гор, однако, судя по внезапному прыжку Таша, исшрамленный хранитель был на стороне сородича. И все же это не помогло. Глаза Гор сбоку подсек молодого бойца и одновременно ударил его вытянутой рукой в грудь так, что тот с грохотом рухнул.
   Изо рта Таша вырвался стон, лицо исказилось от боли. Шерда это не остановило. Он продолжил дергаться даже тогда, когда Глаза Гор придавил его к земле, не позволяя подняться.
   - Ну что, проверил? - тихо произнес горный дух. - Моему брату ты в лучшем случае ненадолго помешал, как и мне - потому что я позволил. Не может ошибка Схемы уничтожить такого, как я. Даже твой "кроткий друг" не смог. Неживое не убить мечом.
   Таш ничего не отвечал - он едва сипел, пытаясь оторвать чужую руку от своей глотки. Лаана закусила губу.
   Его же сейчас убьют! Почему хранители стоят столбами?
   Времени думать не было, поэтому она схватила первое, что привлекло взгляд, - торчащую из костра палку. Ладонь обожгло. Не чувствуя боли от испуга за Таша, Лаана оттолкнула Птицу и размахнулась, пытаясь огреть Глаз Гор по хребту.
   - Отпусти его! - взвизгнула она.
   Мужчина заметил ее приближение и отклонился, отпустив свою жертву, но палкой его все же задело. По голой руке прочертилась линия сажи. "Оружие" брызнуло искрами и сломалось, разлетевшись на тлеющие кусочки.
   Лаана дышала так тяжело, будто не просто подскочила с места, а пробежала вокруг Внешнего кольца Тамин-Арвана. Она пристально следила за Глазами Гор, который замер напротив на полусогнутых ногах, готовый ринуться в бой с новым врагом. К счастью, Ташу помощь не понадобилась. Поднялся на ноги он настолько же быстро, как раньше, и тоже принял боевую стойку.
   - А ну прекратить!
   Команда матери прошлась по ушам, как скрип ржавого металла. Предводительница хранителей встала между подравшимися мужчинами и развела руки, держа Таша и Глаз Гор по разные стороны от себя.
   - Перестань провоцировать мальчишку, - прошипела она на шердском Глазам Гор.
   Тот выпрямился, но из литых мускулов напряжение не ушло. Оно оттуда как будто вообще никогда не уходило.
   - Как хочешь. Он нужен тебе, а не мне.
   Одарив его сердитым взглядом, мать повернулась к Ташу и Лаане и заговорила уже на силанском - чтобы понял молодой шерд.
   - Что вы за сумасшедшая парочка! Не знаю, какие порядки были приняты у вас в доме в Тамин-Арване, но здесь мы никаких драк не устраиваем. Никогда!
   - Оскорбления тоже с рук спускаете? - едко поинтересовался Таш. - И позволяете себя унижать?
   Мать подступила к нему ближе на шаг. Лаана затаила дыхание. Неужели она выглядит так же, когда злится, - дрожащие крылья тонкого носа, опасно прищуренные темные глаза? Мать, несмотря на седину в черных, как ночь, волосах, оставалась все еще красивой - и властной.
   - Вроде молодой, а память дырявая, как у старика, - бросила она Ташу. - Напомнить тебе, что ты убил одного из нас и едва не прикончил вторую? Кто-нибудь, кроме Ламару, тебе сказал хоть слово по этому поводу?
   - Они были бы живы, если бы первыми не напали на меня и господина эс-Мирда, - огрызнулся Таш.
   - А ты напал первым на Глаз Гор, - грозно ответила мать. - Тебе повезло, что ему запрещено убивать людей, иначе бы от тебя и мокрого места не осталось. Не забывайся, мальчик. Коли уж ты оказался среди нас, придется играть по нашим правилам.
   Он непокорно тряхнул шевелюрой, но промолчал. Убедившись, что ее слова по меньшей мере услышаны, мать опустила руки и вздохнула. Однако обращенный на Лаану взгляд отнюдь не был приветливым.
   - А от тебя я такого совсем не ожидала.
   - Я дочь своей матери, - парировала та.
   Хетта вдруг рассмеялась, разбив звенящее напряжение в пещере.
   - Представляю, как злился твоей отец, когда обнаружил, что ты унаследовала мой нрав. Но ты все же присмотри за своим... товарищем, - добавила она, посерьезнев и перейдя на шердский. - Огня в крови у него достаточно, а благоразумия не хватает.
   Лаана криво улыбнулась. Кто бы с ней самой поделился этим благоразумием.
   - И заодно научи его говорить на родном языке, - сказала мать. - Мне жаль твоего мужа, я слышала, он был достойным человеком. Но сейчас нет времени на траур, а ты зашиваешь бесполезные тряпки вместо того, чтобы заняться по-настоящему важной вещью. Сдается мне, ты этому парнишке нужна гораздо больше, чем он тебе.
   - Выговоры, нравоучения... - горько сказала Лаана. Сердце все еще колотилось в бешеном темпе. Говорить гадости после встряски было легче, чем всегда. - Надо же наверстать упущенное за двадцать лет.
   - Было бы лучше, если бы меня казнили на твоих глазах? А, не отвечай, - мать сморщилась и указала за ее спину. - Твой товарищ, похоже, плохо себя чувствует.
   Лаана торопливо повернулась. Таш и в самом деле тяжело опустился на пол и прислонился к стене, о которую недавно пытался раздавить Глаз Гор. Из носа у шерда текла кровь. Он раздраженно размазал ее по заросшему щетиной подбородку, но та продолжала капать на рубашку.
   Забыв о матери, Лаана подхватила с пола брошенное алое платье и кинулась к Ташу. Ткань еще можно использовать, чтобы помочь ему остановить кровь. Жаль, конечно, - такие пятна сложно будет отчистить. Но наряд уже все равно никогда не надеть. Пусть хоть напоследок он послужит благой цели.
   - Как ты? - спросила Лаана, вытирая красные потеки со щеки Таша.
   Тот отстранился - наверное, из мужской гордости. В рыжеватых глазах стояла вина.
   - Тебе не стоило влезать. Это я должен тебя защищать, а не ты меня.
   - Ага, и смотреть, как тебя убивают? Хватит с меня смертей.
   Он потупился.
   - Прости. Я знаю, зря к нему полез, но он так похож на Гласа Города. У меня до сих пор перед глазами картины с той ночи. Все кажется, что еще немного - и может быть, я бы успел спасти хозяина, если бы не эта тварь. Так злит...
   - С Гласом тоже было тяжело сражаться?
   Таш кивнул.
   - Как со стадом разъяренных тяжеловозов.
   - Значит, Лердан был обречен, - устало подытожила Лаана. - Я рада, что остался жив хотя бы ты.
   - Так и есть, - прозвучал сверху голос.
   На них упала длинная тень Са Реана. Воин опустился на одно колено и бесцеремонно ощупал Таша, проигнорировав то, как он попытался увернуться.
   - Ир Кешихиин! Целый, - выдохнул Реан. - Не всем удается так легко отделаться после близкого знакомства с Глазами Гор. А если у его брата нрав хотя бы на лоорхе хуже, чем у него самого...
   Воин прищурился, скосив такой же огненный, как у Таша, глаз на духа Эстарады. Тот уже застыл в противоположном углу пещеры, словно ничего не произошло.
   - Моя первая стычка с ним закончилась гораздо хуже, - признался воин. - Если бы не Мадраго, Хетта и Саттаро, на которых я тогда как раз охотился, я бы так и помер. Но они подобрали, проявили дешхе... милосердие. А теперь я снова охочусь на Саттаро, потому что если он не вернет Сердце мира на место, мы все умрем, - Реан развел руками. - Я хотел сказать, что ты зря не хочешь со мной тренироваться. Даже если у нас в запасе всего пара дней, я бы успел тебя чему-нибудь научить. Чему-нибудь, что даст тебе однажды дольше продержаться против такого, как Глаза Гор.
   - Я понял, - сухо ответил Таш. - Спасибо.
   Реан покачал головой и поднялся.
   - Не хочешь думать о себе, подумай о том, кого хочешь защитить.
   Проводив уходящего воина взглядом, Лаана принесла миски с недоеденным супом и привалилась возле Таша к каменной стене. Рядом с ним было теплее и спокойнее.
   - Что-то многовато нравоучений для одного дня, - тихо сказала она.
   - Ага, - мрачно согласился Таш. - Хорошо, что уже послезавтра мы сможем пойти своей дорогой.
   - Хорошо... - Лаана в такт качнула головой, а потом посмотрела на молодого шерда.
   Два дня в Эстараде показали, что путь через горы непрост. Если с ней что-то случится или они все-таки наткнутся на стражу, Таш останется один. Он сильный, он выживет. Но с той парой слов, которую он знает на шердском, сделать это будет гораздо сложнее, чем с умением договориться о крове и еде.
   Лаана глубоко вдохнула.
   - Кстати, пока мы не легли спать, не хочешь, чтобы я тебе помогла вспомнить основы шердского языка?..
  
   ***
  
   За день Лаана так утомилась, что задремала прямо у стены, пока Таш отлучался справить нужду. Еще вчера и позавчера казалось невозможным уснуть в такой толпе - больше десяти человек в одном помещении! И никакой тебе мягкой постели, которую ежевечерне взбивала Нади. Но усталость с каждым днем накапливалась, и в конце концов Лаане стало наплевать и на храп хранителя по имени Орбин, и на возню Тэйхиса, такого же новичка, как они с Ташем. Женщина даже не поняла, когда перестала все это слышать. Мир просто угас, сменившись беспокойным сном.
   Разбудил ее внезапный шум. Лаана вздрогнула, поморгала и осмотрела окунутую в полумрак пещеру, пытаясь понять, что произошло. Нападение стражников? Явление бедного и совершенно безобидного Забвения, которому хранители приписывали не пойми какие грехи, вплоть до планов по уничтожению всего мира?
   Это был всего лишь Глаза Гор, который застыл над костром. Еще не успевший утихнуть огонь освещал полуобнаженную фигуру и придавал мрачности его виду.
   - Вставайте! - повторил он. - Имя названо. Саттаро в горах, всего в полудне отсюда.
   Лаана вздохнула и откинулась назад, сильнее укутываясь в неизвестно откуда взявшееся одеяло. Наверное, Таш ее прикрыл, а она и не заметила.
   Снаружи все равно ночь. Солнце только село, если судить по тому, что в костре не прогорело полено. Ползти по горам в темноте никто не будет - это чистое самоубийство. И днем-то под ногами постоянно осыпаются камни, а тропы норовят превратиться в обрыв. Можно спать дальше.
   Однако хранители зашевелились и начали расталкивать тех, кто уже заснул. Понаблюдав за ними, Лаана с досадой пробормотала:
   - Ну какого Кеша...
   - Спи. Раньше рассвета все равно в путь не двинемся. Ночью слишком темно даже для тинатского зрения.
   Вместо Таша рядом сидела мать. Шерда не было, как и Са Реана. Они единственные отсутствовали в пещере.
   Лаана поежилась. Сквозь широкое отверстие в нагретое костром помещение проникал ночной холод.
   - Может, ты мне все-таки скажешь, что такого сделал этот ваш Саттаро? Вы постоянно молчите, говорите обрывками, ничего толком объяснять не хотите. Таша все равно нет. Можно не бояться, что он опять будет доказывать, что Заб невинен, как младенец.
   Мать ответила не сразу. Подождала, пока Птица призовет всех спать дальше и оттащит в сторону непривычно оживившегося духа Эстарады, видимо, убеждая его в том, что среди ночи нельзя отправляться в путь.
   - Не можем мы посвятить вас во все подробности, если вы хотите уйти, - поморщилась мать. - Никто вас не знает. Товарищ твой слишком горяч, а на тебе висят тяжелые обвинения. Вдруг вы решите шепнуть страже пару слов про нас, чтобы обелиться самим? Такое уже бывало. Если уйдете, ничего не зная, меньше риск, что нас потом отловят.
   - А ты сама как думаешь? - Лаана посмотрела ей в глаза. - Предадим?
   - Я не предсказательница. Вижу только то, что у тебя в душе творится прямо сейчас. И там сильная обида на меня. Не могу понять только: это из-за того, что случилось с бароном, или из-за того, как я исчезла двадцать лет назад?
   Лаана отвернулась.
   - Значит, из-за того что я ушла... Пойми ты: не могла я иначе, - прошептала мать. - Вас ведь тоже убили бы. Казнили за укрывательство тинатки. Я никогда не была беглой, просто достаточно умной, чтобы скрыть свои способности. Да только их не спрячешь никуда. Вылезет рано или поздно, люди вокруг начнут что-то подозревать... Как ты думаешь, почему отец никогда меня не искал, не возил тебя в этот "монастырь", куда я якобы ушла служить Илаану? Потому что меня уже было не спасти, а тебя... За тебя мы очень сильно боялись.
   - Ничего. Я сама прекрасно сумела испортить тебе жизнь.
   Мать вдруг улыбнулась, хотя ее брови оставались печально сдвинутыми.
   - Здесь не поспоришь. Беда у нас с тобой в крови.
   - Так, может, все-таки признаешься, что с Саттаро? - продолжала напирать Лаана. - Я же вижу, что Таш вам нужен. Может быть, мне удастся его уговорить.
   "Или отговорить", - мысленно добавила она.
   Мать опять медлила с ответом. Опасалась, что хранители услышат их разговор? Но они возбужденно переговаривались о том, что Саттаро наконец-то найден и что надо скорее прикончить эту сволочь. А если повезет, то его остановит какая-то Мерда.
   - Саттаро внес изменения в Схему - нат континента, его душу. Исковеркал ее. Он говорил, что это необходимо, что без этого не избавиться от символа смерти, который скоро затмит все остальные и убьет всех людей.
   Не удержавшись, Лаана фыркнула.
   - Что за сказки! Ты меня за дуру держишь?
   Мать оставалась серьезной.
   - Держала бы за дуру, наврала бы что-нибудь попроще. Кое-кто из нас тоже сначала думал, что это бред сумасшедшего. Никому не под силу вмешиваться в такие материи. Большинство тинатов вообще не видят никаких натов. Но Саттаро творил настоящие чудеса - исцелял людей, менял их поведение, внешность. Мы ему поверили и пошли за ним, помогали вносить изменения в Схему. Незначительные - штрих там, штрих тут. Все это - на протяжении почти десяти лет. Первым о чем-то начал догадываться Мадраго. Он заметил, что штрихи, которые мы вносим, не слишком похожи на нат жизни. Но нам было не до того, чтобы разобраться. Мы все искали Сердце мира, чтобы закончить изменения и преобразить нат смерти в "жизнь". А потом, когда нашли... Саттаро его просто остановил.
   - И что? - подтолкнула Лаана притихшую мать.
   - Что-что... Это запустило изменения, но не те, о которых мы думали. Сердце было центром Схемы. Стоило его убрать, и Схема исказилась. Нат смерти стал сильнее. Сама видела, что с погодой, а она будет еще ухудшаться, пока не сдует весь Силан и не сгорит Шердаар. Как только мы все поняли, то решили вернуть Сердце обратно, но Саттаро успел его спрятать, а сам сбежал. Без его силы Схему все равно не изменить, поэтому мы нашли его и придумали, как стереть ему память. Но... он сбежал и попал к тебе.
   - Нелепица какая-то, - пробормотала Лаана. - Я, конечно, от Эртанда слышала про талантливых тинатов вроде того, который разработал ошейники для рабов, но такое... Это невозможно.
   - Видишь ли, это только так кажется. Гигантский масштаб, ухудшение погоды на всем континенте - с ума сойти можно, как подумаешь об этом. Но это были мелкие исправления. В самом деле мелкие, сделанные всего несколькими людьми, такими же, как ты и я. Это не было чем-то грандиозным, - грустно опущенные уголки ее губ дернулись. - Мы просто путешествовали, считали, что делаем благое дело. Никто из нас не представлял, что все это закончится так. Мы недооценили и себя, и Саттаро, и влияние Схемы. Вон, погляди на Жреца, который постоянно возится с ящерами. Он вообще не способен увидеть Схему. Все это время он думал, что следует воле Иля, помогая Саттаро. Великие дела складываются из мелочей.
   Звучало это, с одной стороны, убедительно, а с другой - полной чушью.
   - И зачем все это Саттаро? Он же должен был осознавать, что роет яму под собой же.
   - Месть. Ненависть к людям, которые когда-то забрали у него семью. Или что-то еще - Глаза Гор как-то обмолвился, что с помощью Сердца можно оживить неживое. Может, Саттаро хочет кого-то воскресить? Я не знаю. Знаю только, что он когда-то не хотел жить, и с тех пор чернота так и не ушла из его натов.
   - Мама, я не знаю, каким был Забвение раньше, но он не такой, как ты говоришь. И потом... - она пожала плечами. - Прости, но мне тяжело поверить в эту сказку.
   - Значит, все же сказка? - недовольно переспросила мать. - Ну, может, и так. Может, это справедливо, что я долгие годы была вынуждена обманывать любимых людей, а потом обманули меня, да так, что мне не верит родная дочь. Но я все это делала ради тебя, хотела, чтобы у тебя и твоих детей была спокойная жизнь. Я до сих пор этого хочу. То, что сделал Саттаро, чудовищно, а если его не остановить, будет только хуже.
   - Ты сама сказала, что это справедливо, - тихо ответила Лаана.
   Мать отшатнулась так, словно ее ударили.
   - Прав был Птица. Зря я тебе это рассказала. Надеюсь, хотя бы твоему товарищу не все равно, что будет с тобой и с ним спустя несколько месяцев.
   Она резко встала и ушла, присоединившись к другим хранителям. Те слушали Глаз Гор. Он короткими отрывистыми фразами передавал, что происходит где-то далеко с Саттаро и людьми, нанятыми, чтобы его убить.
   В голове не укладывалось, как можно верить кому-то вроде этого серокожего существа. Особенно после того, что творил его братец. Никак же не проверишь, вдруг он водит всех за нос! Однако хранители всерьез обсуждали, не следует ли прервать ночевку и помчаться за врагом прямо сейчас, когда на небе из-за дымки и звезд не видно.
   Скорее бы вернуться к отцу. А все эти проклятые погони, спасения мира и прочие нелепицы - пусть ими занимается кто-то другой.
   Все это не для нее.
  
   3. Хранитель
  
   Все дни после побега из обители были плохими, но самым отвратительным - последний. Эртанд смотрел в костер, не видя его, и думал о том, как же болят ноги. Странное дело - вроде бы они отдыхали уже пару часов, а ныть так и не перестали. Сил не хватало и на то, чтобы просто пошевелиться. Словно из тела выкачали все: кровь, кости, мысли, чувства. В пустой оболочке оставалась только боль.
   В отличие от него Ярхе и Турн держались хорошо. Жилистый шерд переносил дорогу вроде бы легко, во всяком случае, кислое выражение на его лице было все тем же. На каменщике целая ночь и еще полдня карабкания по горам тоже почти никак не отразились. Казалось, он больше притомился после драки на постоялом дворе, чем от ходьбы.
   Подаренные татуировками сила и скорость имели свою цену. Турн после стычки даже как будто схуднул и все больше молчал, экономя силы на случай, если хранителей настигнет погоня из того селения, где находился постоялый двор.
   Была ли вообще эта погоня, они так и не узнали. К счастью, Забвение отыскал щель в горе, где им удалось схорониться и переждать, пока не наступит рассвет.
   Хорошенько подумав, Эртанд решил, что будет звать бывшего раба Саттаро, а не Забвением. Если это имя действительно переводилось как "спаситель", оно ему прекрасно подходило.
   Найденное Саттаро место оказалось удобным для временного лагеря: от деревни далеко, уступ над путем у подножия горы зарос по краям кустарником, сухих веток которого хватило для разжигания костра, а несколько валунов скрывали трещину и отдыхающих возле нее мужчин от чужих глаз.
   Два хранителя напротив зашевелились. Только благодаря этому Эртанд вспомнил, что пора переворачивать прутики с насаженными на них тушками ящериц. Тяжеловоза пришлось бросить в деревне, как и часть поклажи. Если бы не ловкость Ярхе, сейчас бы они обедали сухарями и мутноватой водой из ручья, которая к тому же дурно пахла.
   В Эстараде вообще стоял странный запах. Всегда и отовсюду тянуло гарью. И наты - только сегодня, долго глядя в одну точку от усталости, Эртанд понял, что они немного отличаются от долинных. Если сосредоточиться и прищуриться, можно было заметить пляшущие спиральки над землей. Символы огня - похожие плясали у Эртанда возле ног, над костром. И такой же украшал ладонь Ярхе.
   - Жаль, с нами нет Птицы, - с тоской произнес шерд, впервые за долгое время сказавший что-то кроме "нет", "да" и "держи".
   - Какой птицы? - переспросил Эртанд.
   - Птица - это человек. Кличка такая, - пояснил Турн. - Хитрый, зараза. И не думал по горам или лесам прятаться. У него талант к животным вроде как. Научился их дрес-си-ро-вать, - он по слогам произнес сложное слово, - и прикрывался этим. Странствовал по городам с уличными артистами. Никто ничего не подозревал, думали - он так натаскал тварей. А как с Саттаро встретился, всех кинул, оставил себе одного ручного варха. Тот и письма носить умеет, и охотится хорошо. С ним и Глазами Гор мы никогда не голодали. Даже когда в самой заднице были.
   - Он тоже погиб?
   - Вроде нет. Это ты у Саттаро спроси. Мы-то с Ярхе не знали, что и Мадраго против него повернулся. Я думал, они вместе заканчивают работу над Сердцем мира. Удивлялся еще, какого Урда все становится хуже и хуже.
   - Ага, - Ярхе потер жидкую бороденку. - Дерьмо все это. Не должно быть так. Ли Хетта всегда себе на уме была, а от Са Реана я такого не ожидал. Чтобы он на Саттаро руку поднял...
   Турн фыркнул.
   - Прямо скажи: Лихета - сука, которая только и думала, как нас подставить. А Сарен душу Урду продал бы, лишь бы оказаться на противоположной стороне со мной.
   Ярхе, как обычно, промолчал. Над костром повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием веток в огне.
   - Сердце мира, наверное, огромное, - задумчиво сказал Эртанд, перевернув прутик с ящерицей.
   Можно было не сомневаться, что ответит Турн.
   - Да Урд его знает. Его видели только Лихета, Мадраго да сам Саттаро. Ну и Глаза Гор. Тогда-то эта сволочь и взбесилась первый раз. Мы как раз после этого и разделились.
   - Интересно, что там произошло.
   - Ясно что: кой-какие сволочи власти себе отхапать захотели. Можешь Саттаро расспросить, если неймется, а мне ковыряться в этом дерьме неохота. Главное, я знаю, на чьей стороне сила.
   Каменщик вытащил из огня подрумянившуюся тушку и впился в нее зубами. На раскалившиеся камни брызнул, зашипев, сок.
   - Отнеси-ка и нашему главарю пожрать. А то зачахнет, не успеем до цели дойти. О себе не думает совсем, - проворчал Турн.
   Эртанд оглянулся на бывшего раба. Тот не грел кости у костра, как остальные, а устроился поодаль, спрятавшись за валуном. Перед Саттаро лежала дохлая ящерка, одна из тех, кого меткими бросками камней добыл Ярхе. Что он там с ней делал уже битый час?
   Выхватив из огня прутик с мясом, Эртанд поковылял к нему. Тело сразу отозвалось такой болью, что вспыхнуло в глазах. Напомнили о себе все царапины на руках от хватания за скалы, все синяки от падений, сбитые пятки и плечи, не привыкшие к тяжести дорожных мешков.
   Безумие. Во что он ввязался?
   Перед Саттаро Эртанд не сел - рухнул. Бывший раб потер щеку со шрамом от ожога и принял еду, ограничившись коротким "спасибо". Вот и все.
   Идти обратно - повторять пытку - не хотелось. Эртанд привалился к валуну и, не зная, чем еще заняться, оглядел затянутое дымкой небо. Поразительно, совсем недалеко отсюда каждые несколько дней бушевали ураганы, а здесь, судя по иссушенной, потрескавшейся почве, не проливалось и капли. Хорошо бы хоть на миг прикоснуться к величию древних колдунов, которые сотворили такое с миром, разделив континент на четыре части по числу стихий.
   Эртанд перевел взгляд на Саттаро. Тот рисовал незнакомые наты на мертвой ящерице. Ее живот был взрезан, открывая внутренности. И их, и руки мага покрывали пятна сажи - единственных доступных здесь "чернил".
   - Что ты делаешь?
   - Вспоминаю. Тренируюсь, - туманно ответил он.
   - На ящерице? Я думал, человеку, который умеет менять внешность и поведение парой царапин, это ни к чему.
   - Ты прав только в том случае, если считать это вершиной тинатского искусства.
   - А что еще считать вершиной? - удивился Эртанд. - Человеческие наты - самые сложные. Они постоянно меняются и редко бывают "чистыми", смешиваясь друг с другом, так что вычленять из них составляющие невозможно даже с полным списком форм.
   Саттаро усмехнулся.
   - Фраза из учебника?
   - Ну... да.
   - А если я скажу, что авторы ваших учебников много врут? Часть - по неведению, часть - сознательно, чтобы не допустить появления новых Айгаров Безумцев.
   Эртанд открыл рот, чтобы поспорить, - и тут же закрыл. Слова Саттаро звучали логично. Конечно, если представить, что легендарный маг, который вместе с группой таких же сумасшедших сподвижников якобы изменил сущность целого континента, действительно существовал. Жрецы утверждали, что свое могущество Айгар получил не от кого иного, как от самого Урда, возжелавшего уничтожить великое творение своего старшего брата Иля. Находились и те, кто считал, что не было никакого Айгара. Иль уже создал мир уродливым и нарочно отправил сюда людей, потому что Ему нравится наблюдать за их мучениями.
   - Так это, по-твоему, и есть вершина тинатского искусства? Заставить четверть континента полыхать пожарами, четверть - тонуть в наводнениях, а еще по четверти - страдать от бурь и землетрясений с зыбучими песками?
   - С этим многие согласятся. Держать в своих руках жизни тысяч людей - соблазнительно выглядит, да?
   - Многие, но не ты, так ведь? Так и что ты считаешь вершиной искусства?
   - Изменение.
   Эртанд поморщился. Он так устал, что едва мог уследить за нитью разговора, а Саттаро, похоже, приспичило поиграть словами.
   - И что это значит? Тинаты и так занимаются тем, что изменяют вещи.
   - Не совсем. Ты не можешь придать вещи чуждое ей свойство. Например, можно заострить нож, но нельзя - цветок. Даже такое невероятное изобретение, как рабский ошейник, всего лишь запрещает врать и заставляет подчиняться приказам хозяев - то, на что человек способен и без него.
   - Хочешь, чтобы в твоих руках расцветали розами металлические прутья тюремной решетки? - насмешливо спросил Эртанд, вспомнив силанскую сказку.
   Даже для такого, как Саттаро, это уже слишком.
   - Это невозможно, - подтвердил он. - Айгар Безумец с его бешеной мощью - и тот понял, что не сможет залить наводнениями пустыни исихов, а силанские равнины - полыхать пожарами так же, как земли шердов. Я хочу другого - уметь оживлять мертвых.
   Очередная сказка. Хотя... сказка ли? Еще меньше месяца назад, когда Эртанд мечтал всего лишь об объединении гальки в каменную плиту для могилы Улланда или создании зачарованного оружия, Лейст над ним смеялся. Сам он ту же ошибку не совершит.
   - И как у тебя это получится? Есть какой-то нат, который за это отвечает?
   - В вашей обители рассказывали про обратность натов?
   - Про что?
   Саттаро откинулся назад. И без изучения его натов было заметно, что он тоже изможден. Магия отбирала чересчур много сил. Все же он отложил жареное мясо и принялся выводить глифы на тонком слое почвы - скорее плотной пыли, чем земли.
   - Смотри. Как и у многих состояний есть противоположность, так и у натов. Начнем с простого: горячее и холодное - это разные состояния, но у них есть сходство. Понимаешь?
   - Если схватиться рукой за ледышку, кажется, что она обжигает, - прошептал Эртанд.
   Между пожухлыми травинками появился рисунок чего-то похожего на замерзший водопад.
   - Хорошо. Вот это - грубый набросок ната усталости. Если его "вывернуть", - рядом с водопадом присоседилось изображение, отдаленно смахивающее на фонтан, - мы получим "бодрость". Из "радости" можно получить "печаль", из "ненависти" - "любовь". Мерда вчера была уверена, что я ее обманул. Добавив несколько штрихов, я изменил этот нат в "доверие", и она стала слушаться моих приказов. Это я и называю изменением. А теперь еще несколько примеров...
   Серые глаза мужчины загорелись огнем интереса, да и весь он немного оживился. Эртанд тщетно пытался уследить за движениями палочки-стило своего учителя. Саттаро настолько увлекся изложением теории, что иероглифы возникали вокруг слишком быстро, чтобы запомнить их очертания. Старые он стирал, а ведь ни одного из них в помине не было в перечнях обители.
   - Я понял, что такое обратность, - сказал Эртанд, отчаявшись закрепить в памяти хоть часть новых форм. - Кажется легким.
   - Потому что я рисую примитивные наброски. Найти те же наты в сплетении чужой сущности сначала будет чудовищно сложно. Вдобавок - ты сам говорил - они не бывают "чистыми".
   - Но я уже различаю многие человеческие наты!
   Задумавшись, Саттаро качнул головой.
   - Да, и правда. У тебя талант. Жаль, он обнаружился так поздно.
   - И что это значит? Что я не смогу освоить этот навык и стать полноценным тинатом?
   Эртанд спрашивал, боясь услышать ответ "да". Саттаро мог и соврать, поэтому молодой маг пристально всмотрелся в его наты. Не появится ли там до отвращения знакомая "ложь"?
   Ни единого признака.
   - Сможешь. Возможно. Талант чахнет, если его не развивать, но дело не только в нем. Турн тоже различает человеческие наты, но не способен зачаровать ничего сложнее ножа. Птица, о котором вы только что вспоминали, владеет невероятно сложным навыком зачарования животных, но никогда не сможет разжечь огонь. Ярхе делает это парой движений, как и большинство одаренных тинатов его расы, но почти не способен ни на что другое. Я запросто обращаюсь с натами живых людей, но мне с трудом поддаются стихии. Ты с легкостью зачаровываешь веера связанными с ветром натами, но с огнем или водой, готов поспорить, у тебя были сложности.
   Эртанд смущенно кивнул. Саттаро еще мягко выразился. Это были не трудности, а полный провал.
   - Вот видишь, - подытожил Саттаро. - У меня, как и у всех, тоже есть ограничения. Это не только из-за природной склонности, но и из-за того, что другим навыкам не уделялось достаточно времени. В пределах одной человеческой жизни успеть все невозможно.
   Ответ разочаровывал, и все же это был не отказ. В конце концов, Эртанду и не нужно было успеть все - хотя бы больше других.
   - Я буду использовать для учебы все свободное время, - с жаром произнес он.
   - Надеюсь, что так. Но послушай сначала вот о чем. Не все наты, если их изменить на противоположные, будут действовать так, как ожидалось. Нужно учитывать их связь с другими натами и особенности каждого ната. А некоторые на вид обратные наты ты не сможешь поменять на их пару.
   - Например?
   Саттаро указал на разрезанную ящерицу.
   - Наты жизни и смерти в своей основе кажутся отражением друг друга. Человека и в самом деле можно убить, если исказить его нат жизни и превратить в "смерть". Теоретически нат смерти тоже можно обратить в "жизнь", но на практике возникают сложности. Мне еще ни разу не удалось оживить животное, не говоря о человеке. И я не слышал, чтобы получилось у кого-то другого.
   - Может быть, это так же невозможно, как превратить железную решетку в куст роз?
   - Не думаю. В конце концов, еще полгода назад ты тоже не подозревал, что будешь видеть человеческие наты. Это возможно, но нужно больше усилий. Больше практики. Причем не на изуродованных трупах, которые можно поднять из мертвых, только если сначала научиться приставлять к телу другую голову.
   Он досадливо ткнул палочкой ящерицу, череп которой был размозжен метко брошенным Ярхе камнем.
   Не самое приятное зрелище. Эртанд попытался представить себя, всю жизнь копающимся в гниющих телах. Да еще и с такими призрачными надеждами на успех? Нет, он бы так не смог.
   - Зачем тебе это? Среди потерянных тинатских знаний есть достаточно более простых вещей. Можно было бы восстановить их, вместо того чтобы гоняться за невозможным.
   Взгляд Саттаро внезапно похолодел. В его груди заколыхалась знакомая черная волна.
   - Среди мертвых слишком много тех, кто должен быть жив, - отрезал он. - Ты слышишь эти звуки? Ярхе! Проверь, что там.
   Перескок на другую тему оказался таким неожиданным, что Эртанд не сразу понял, что еще за звуки имеет в виду Саттаро. Однако стоило у костра на миг воцариться тишине, как он и сам различил слабый шум голосов внизу.
   И только теперь, сконцентрировавшись, Эртанд сообразил, какую ляпнул глупость. Та светловолосая девушка, служанка Лааны, убитая повстанцами в Тамин-Арване. Казалось, бывший раб по-настоящему горевал, когда обнимал ее на ступеньках дома. Наверняка это была не единственная потеря в жизни Саттаро.
   Эртанд скривился от презрения к самому себе. Хорош же он! В ту же ночь потерял брата и уже думать о нем забыл.
   Впрочем, Лердан тоже не рвался навещать его в обители. Сколько раз за последние пять лет он приехал? Три? Четыре? А ведь из города до обители не так уж далеко ехать. Можно освободить один день, чтобы потратить на визит. Тем более что старый настоятель, в отличие от Вигларта, посещениям родственников не противился.
   Вряд ли есть смысл плакать по человеку, которого едва знаешь. Пусть это собственный брат.
   Тем временем Турн забросал костер землей и спрятался за валуном рядом с товарищами. Шерд, наоборот, скользнул с уступа, зашуршав осыпавшимися камешками, и исчез с глаз.
   Возвращался он мучительно долго. Когда наконец его черноволосая макушка снова показалась среди кустов, у Эртанда отлегло от сердца.
   - Это за нами? - шепотом спросил Саттаро.
   - Нет, - так же тихо ответил тот, сев на корточки рядом с остальными хранителями. - Путники. Всего шесть, пять с оружием. Двое на гармах, еще два ящера с вьюками. Спорят. Одни говорят: тракт еще завален, северный путь в пожарах, там не пройти. Надо возвращаться в Тамин-Арван. Другие говорят: надо идти южным путем.
   - Ты лучше скажи, - перебил Турн, - взять мы их сможем или нет?
   - Ты собираешься на них нападать? - изумился Эртанд. - Нас же меньше и мы после ночного перехода! А оружие? У нас почти ничего нет!
   - Четверо гармов, - медленно, как для дурака, повторил каменщик. - С ними мы вдвое быстрее доберемся до Шердаара. Если повезет, обгоним Глаз Гор.
   - Пять из шести с оружием, - напомнил Ярхе. - У них мечи и луки. Это тебе не увальни с ножиками на постоялом дворе.
   Турн раздраженно цыкнул и взглянул на Саттаро. Тот морщил лоб и о чем-то сосредоточенно раздумывал, изучая свои ожоги.
   - У них наверняка подорожные грамоты есть, Урд их дери, - попытался убедить его каменщик. - Нам же скрываться не только от Глаз Гор, но и от стражи. Поднатужимся сейчас - потом проще будет!
   - Ага, а если сдохнем, уже совсем не надо будет волноваться, - мрачно добавил Ярхе.
   - Не будь идиотом. У нас преимущество - мы их видим, а они нас нет. Можно устроить засаду.
   - И чем мы их будем бить? Веерами? - шерд скорчил гримасу. - Гармы для этого слишком быстро бегают.
   - Ну создай тогда линию пожара, чтобы они испугались огня и толкались на месте! Ты же делал такое у Перрама, когда мы наткнулись на патруль.
   - Этого будет мало!
   - И что? - рассердился Турн. - Такую жирную добычу упустим? Ну, думайте же!
   Все молчали. Ярхе явно не хотелось лезть на рожон, а Эртанд не представлял, как сражаться со всадниками. Подняться сейчас и куда-то идти казалось вообще невозможным. Оставалась надежда лишь то, что Саттаро тоже сочтет нападение на превосходящий размером отряд сумасшествием. Ведь он слаб в стихиях, а как еще победить врагов?
   Однако тот оторвался от изучения своих шрамов и уверенно произнес:
   - Согласен с Турном. Четверо гармов в такой дыре не могут быть ничем иным, кроме как подарком Схемы. Глупо от него отказываться, так что будем брать. Есть одна идея, как это сделать...
  
   ***
  
   Эртанд нервно кусал пересохшие губы. Турн хмуро посматривал на него, чувствуя страх. Успокаивало то, что Ярхе тоже кривится на товарищей, недовольно почесывая бороденку.
   Саттаро не глядел ни на кого. Он вдохновенно рисовал на земле сложный иероглиф. Среди собственных натов бывшего раба не виднелось кривых линий сомнения или страха. Отросшие пепельные волосы падали на лицо, и он изредка отбрасывал их назад. Похоже, что его не беспокоил ни полуденный зной, ни пыльный ветер.
   "Забвение, - с непонятным удовольствием произнес он, начав выводить на почве ущелья символ, прежде искажавший его тело. - Если бы не проклятый Мадраго, мне бы это не пришло в голову. И учителю есть чему поучиться у ученика".
   Чтобы осуществить его идею, пришлось спуститься с уступа и пройти чуть дальше по ущелью, туда, где между двумя горными склонами ниткой вилась узкая тропа. Путники не могли пропустить это место, поэтому встречать их следовало именно здесь.
   Должно быть, когда-то по дну ущелья тек ручей или даже река, но сейчас мужчин окружали только серо-рыжие камни, покрытые мелкой растительностью. Высокие и бесконечные горы давили на плечи не хуже стен обители. Вдобавок сейчас Эртанд ощущал себя так, словно заперт в лабиринте, где нет выхода. Случись что не так, и бежать будет некуда. Справа и слева отвесные стены. Чтобы взобраться по ним, нужно обладать цепкостью ящерицы. Дорога вперед и назад открыта.
   Безумие. Кажется, он сегодня уже говорил себе это?
   Ветер бросил в лицо горсть пыли. Эртанд повернулся к нему спиной и снова - раз, наверное, сотый - проверил, как раскрывается веер. Выяснилось, что Ярхе ночью где-то выронил свой, когда они карабкались по одному из похожих склонов в попытке оторваться от погони. С учетом того, что вчера зачарованное оружие поломал и Турн, их оставалось всего два. Эртанда, как самого ловко управлявшегося с ними, поставили дальше всех. Боевая задача из уст Турна звучала примерно так: "Ну, если кто-то побежит, ты его вали. Стрелять начнет - тоже вали. И побыстрей".
   А еще его отставили так далеко, потому что он самый слабый и неопытный. Ярхе даже посоветовал не лезть в драку, если та начнется.
   "Ты никчемен", - прозвучали его слова для Эртанда. Теперь его злило не только то, что они ввязываются в проигрышное сражение, но и осознание собственной бесполезности. Совершенно глупое, противоречивое чувство, которое заставляло отчаянно искать способы помочь товарищам, в то время как разум отчаянно вопил, что нужно уносить отсюда ноги.
   Поздно. Казавшийся далеким шум усилился - путники показались из-за поворота. В точности, как говорил Ярхе: шесть человек, но на гармах всего двое. Еще два крупных двуногих ящера шли сзади налегке. Должно быть, сменные, или их использовали для переноски поклажи вместо неповоротливых тяжеловозов - Эртанд в этом плохо разбирался. Верхом ехали самые богатые мужчины, если судить по внешности. Оба шерды, как и трое из их охраны. Всего один был силанцем. Этот, наверное, проводник, а остальные возвращались домой из взбунтовавшегося города.
   Чужаки заметили впереди людей и остановились, однако почти сразу двинулись вперед. В четырех мужчинах, отдыхающих на тропе, сложно было заподозрить засаду. Горы вокруг поднимались так высоко, что с вершин не нападешь. Ни пещер, ни резких поворотов, все на виду - неподходящее место для атаки. К тому же хранители были одеты легко. Запыленные рубашки, перехваченные поясами, матерчатые штаны, оружия нет. Саттаро, заканчивающий нат на тропе, и вовсе был похож на худощавого крестьянина, который от нечего делать ковыряет палкой землю. Турн приветственно помахал чужакам рукой, подкрепляя мирный образ.
   Эртанд мысленно помолился Илю, чтобы все это оказалось идиотской шуткой хранителей, которые решили проверить новичка на "прочность", и отряд прошел мимо. Чем ближе становились путешественники, тем сильнее портилось настроение. Один из всадников снял решшас - закрывающий волосы головной убор - и нацепил шлем. Доспехи у них оказались легкими, кожаными - в других здесь впору свихнуться, но все же это были доспехи, а не тряпочки, как у хранителей. Опасно блестели рукояти мечей в ножнах.
   Пока еще в ножнах. Тут вряд ли кто-то отдаст приказ не преследовать тината, как это сделал Вигларт. Настоятель прекрасно понимал, что Эртанд на свободе даже с зачарованным веером не сможет серьезно кому-то навредить. А эти вряд ли знали, насколько обычно беспомощны маги, пусть им и удалось сбежать из обители.
   Вспомнив семь вчерашних мертвецов и забрызганного чужой кровью каменщика, Эртанд поежился.
   Н-да. О какой там беспомощности он только что думал?
   Саттаро закончил нат, когда путникам до него оставалась пара десятков шагов. Он невозмутимо отошел в сторону и присел на корточки, упершись одной рукой в землю. Готовился наполнить нат силой.
   - Эртанд! Иди сюда.
   - Но мы же договорились...
   - Иди сюда.
   Подойди Эртанд ближе - и очутится в самой гуще битвы, где скорее погибнет, чем поможет. О чем Саттаро вообще думает? Однако нарушать его приказ, памятуя о том, что произошло ночью, он не рискнул и неохотно сдвинулся с места.
   - Благословить вас Илаан! - с жутким шердским акцентом выкрикнул пеший мужчина, который шагал впереди. - Кто ви такие?
   Эртанд затаил дыхание. Они были совсем близко к нату. Шаг, еще шаг...
   - И вас благослови Создатель! - откликнулся Турн. - Мы простые путники. Отдыхаем.
   В подтверждение он указал на сваленные возле камня дорожные мешки. Ярхе сидел рядом, грыз горсть сухарей.
   Беззаботно. Мирно. Как будто они и правда сделали привал после долгой дороги.
   И все же что-то чужакам показалось странным. Всадники замерли и зашептались на шердском. Неожиданно им ответил Ярхе - его голос отдался от высоких склонов эхом. Эртанд не понял ни слова.
   О чем они там говорят? А вдруг шерд предупредил чужаков о нападении?
   - Тише.
   На плечо легла тяжелая рука. Эртанд и не заметил, как Саттаро поднялся. Оказывается, они были одного роста. Интересно, кровь какого из четырех основных народов Силлихшера в нем течет? Слишком смуглый для силанца, слишком высокий для шерда. Не похож и на обитателей Водных земель - у них другой разрез глаз, хотя рост и цвет кожи смахивает на ллитский. Исих? Нет, у тех кожа почти черная, пусть и говорят, что волосы у жителей пустынь пепельные.
   Эртанд заставил себя глубоко вдохнуть и расслабить кулаки, сжатые так, что в кожу впились ногти. Лучше думать о разных глупостях, чем о том, что его сейчас могут порезать на куски.
   Рука стиснула плечо крепче.
   - Не нужно обладать зрением тината и звериным нюхом, чтобы чувствовать, как от тебя смердит страхом. Успокойся.
   - Зачем ты меня сюда притащил? - не выдержал Эртанд.
   - Потому что, торча позади всех, ты так и будешь затравленным щенком, а не настоящим тинатом. Решимость, Эртанд. Если ты на нее не способен, лучше продолжал бы трястись в обители. Достичь Сердца мира и изменить нат целого континента - это не для трусов.
   По виску стекла капля пота, хотя было не так уж жарко. Эртанд выдернул плечо из хватки Саттаро и сел на потрескавшуюся землю, поджав под себя ноги.
   Щенок, вот как. А он-то считал себя таким смелым, когда сбежал из обители. Великий Иль, что за стыд...
   Путешественники и правда косились на него с подозрением. Они все еще переговаривались по-шердски, словно плели паутину из толстых, шерстистых чужеземных слов. Ее опять разорвал низкий голос Ярхе.
   Эртанд пристально вгляделся в наты чужаков. Шипы недоверия и опаски размягчались. Наконец, всадник постарше поднял руку, подавая сигнал спутникам продолжать путь.
   - Попутный ветра вам и нет пожаров! - ломано попрощался тот же шерд, что и начал беседу.
   - И вам того же, друзья! - весело ответил Турн.
   Первыми шевельнулись гармы. Эртанд наблюдал за тем, как легко ступают по желтоватой мертвой почве ноги мужчин и как тяжело - когтистые лапы гармов. Они слегка вдавливали почву, но нату это не повредило. Саттаро прочертил его достаточно глубоко.
   Животные вели себя идеально - ни единого лишнего движения. Вспомнив, как вихлял украденный в обители гонцовский гарм, Эртанд поморщился. Наездник из него так себе. И неудивительно - когда он катался последний раз? Семи лет от роду? Зато эти шерды будто управляли гигантскими ящерами мыслью, а не с помощью поводьев, настолько послушными те казались. Интересно, как с ними справятся хранители, если гармы взбесятся? Эти твари вполне могут пробить грудь лапой или оторвать конечность зубами.
   Все четыре гарма и пятеро мужчин вошли в пределы ната. Медлил лишь один - шерд в длинном кожаном кафтане. Он, хмуря черные брови, шел сзади и держал ладонь на рукояти боевого топора. Приподняв голову, Эртанд обнаружил, что чужак смотрит прямо на него.
   Проклятье. Саттаро снова оказался прав. Страх слишком заметен.
   Эртанд опустил взгляд и попытался успокоиться. Поднял камешек с земли, оттер от грязи, бросил в сторону. Почесал немытую голову. Тревога не проходила. Вереница путешественников слишком растянулась: последний мужчина так и не ступил на нат, а первым двум оставалось три шага до того, чтобы выйти на чистую от линий почву.
   Почему, Урд его побери, Саттаро медлит? Шаг. Еще шаг. Эртанд задержал дыхание. Ну же...
   Губы Саттаро приоткрылись для глубокого вдоха. Руки коснулись тонкой линии на земле. Выдох. По коже прошла дрожь. Эртанд ощутил, как льется из пальцев хранителя сила. Создатель, как много силы!
   Простой рисунок на земле вдруг ожил и вздулся голубоватыми венами. Наты изображались плоскими, но в действительности никогда не были такими. Магия придавала им объем, вдыхала жизнь в мертвое изображение. Линии взлетели над каменистой тропой и паутиной опутали людей вместе с животными.
   Те замерли. Неуверенно поставил ногу на землю ящер. Отпустил поводья всадник, бессмысленно уставившийся на ржавое солнце. Споткнулся пеший воин. Недоуменно осматривался его сосед.
   Все они забыли, что здесь делают. Все, даже тот, что плелся в хвосте отряда. Саттаро рассчитал все верно - мужчина успел поставить одну ногу на нат. Однако магия подействовала на него не так, как на других путешественников. Если те остановились, этот, задумавшись, попятился. С каждым шагом в его глазах появлялось все больше осмысленности. Вот он схватился за топор...
   Эртанд окоченевшими от ужаса пальцами потянулся за веером. Саттаро оказался расторопнее. Он диким котом подскочил с места и кинулся к врагу и воткнул ему в горло поясной нож. Крепко сжимавшая рукоять топора ладонь разжалась. Первым с глухим стуком упало оружие. Следом - и сам шерд.
   Несколько мгновений над ущельем стояла тишина.
   - Провались ты к Урду, сумасшедший, - прошептал Эртанд.
   Он был уверен, что цвет его кожи сейчас ничем не отличается от известняка.
   Саттаро усмехнулся.
   - Тебе нужно тренировать скорость реакции. Эта штука очень пригождается, если нужно всю жизнь прятаться от стражников.
   Едва договорив, он покачнулся и наверняка упал бы, если бы Эртанд не успел подставить ему руку.
   - Проклятье, - пробормотал он и с трудом выпрямился. - Нужно скорее заняться оставшимися. Действие ната быстро заканчивается, а у меня не хватит сил на второй раз.
   Турн швырнул ему длинный моток веревки.
   - Тогда за дело? - оскалился каменщик.
  
   ***
  
   Спустя полчаса лишних людей на дороге не осталось. Эртанд навьючивал длинношеего гарма, пытаясь одновременно успокоить переступающего с ноги на ногу ящера. Животное, судя по всему, так и не поняло, куда исчез его хозяин. И к лучшему. Что делать, если бы оно не подчинялось приказам, Эртанд не представлял. Да и другие хранители не были похожи на опытных наездников. Ярхе, который изучал на обочине найденные у путников подорожные, к гармам так и не подошел, держась от них на порядочном расстоянии.
   - Мне придется побыть знатным шердом, - пробормотал он. - Жаль, нет еще одного. Тут написано, что Зо Рантос путешествовал вместе с сыном.
   - Скажем, что он испугался пожаров и вернулся в город, - сочинил оправдание Эртанд. - А ты уверен, что тебе поверят, что ты аристократ?
   На его собственный взгляд, Ярхе даже до слуги не дотягивал. Обилие шрамов и разбойничий прищур еще можно было скрыть с помощью магии Саттаро, но манеры простолюдина - уже нет.
   - Наших лордов называют шезами. Это не совсем то, что ваши аристократы.
   - А у шезов бывают отрезанные пальцы?
   Шерд задумчиво посмотрел на свою четырехпалую руку.
   - Придется мне быть очень неудачливым шезом.
   В ущелье послышался шум. Хранитель дернулся, положив руку на заимствованный у путников меч, но это были всего лишь Турн и Саттаро. Они возвращались от маленькой пещеры, где ночевали. Пришлось спрятать там труп и растерянный отряд, чтобы иметь возможность уйти как можно дальше, прежде чем кто-то из них очнется или их найдут местные жители.
   Завидев устало шагающего Саттаро, Эртанд опустил взгляд вниз. На тропе темнело пятно крови, вытекшей из мертвого воина. Как хранитель его убил - быстро, ловко, без единого колебания...
   Это было неправильно. Эртанд еще мог принять то, что случилось вчера: тем бугаям на постоялом дворе заплатили за то, чтобы они убили хранителей. Справедливо, что наемники поплатились жизнью. Но перерезать горло невинному человеку лишь за то, что он пытался защитить своих хозяев и себя самого? Это уже слишком. Может быть, Саттаро и от остальных решил избавиться, соврав, что просто спрячет их в стороне от тропы? В конце концов, так более жестоко, но и разумнее.
   Эртанд пристально всмотрелся в светлую рубашку Саттаро, ища на нем свежие капли крови. Ее не было, зато появились новые пятна сажи, с помощью которой хранитель собирался рисовать на путешественниках нат "забвение".
   Впрочем, убить можно было и не заляпавшись кровью.
   - Они живы? - спросил Эртанд.
   Саттаро с легким недоумением посмотрел на него.
   - Я обещал испытать на них нат, а не убивать. В этом нет смысла - когда линии сотрутся, мы уже будем далеко.
   И снова ни единого признака ната лжи. Эртанд кивнул и продолжил поправлять седельные сумки на гарме. Проклятые ремни никак не хотели затягиваться.
   Саттаро медленно подошел к нему и застыл за спиной.
   - Ты мне не веришь, - утвердительно произнес он.
   - Верю.
   - Да, веришь, что я не стал убивать тех людей, но не веришь в целом.
   Эртанд замялся. Сказать правду? Турн и Ярхе напряглись, каменщик положил руку на топор, взятый у мертвеца. Чуть что - они поступят с ним так же, как с этими несчастными путниками. Притвориться, что все в порядке? Чушь. Обычного человека еще удалось бы обмануть, но не Саттаро. Рано или поздно он заметит сомнения. Причем скорее рано.
   - Ты меньше часа назад говорил, что среди мертвых слишком много тех, кто достоин жизни. А теперь сам же убиваешь прохожих только потому, что у них есть нужные нам припасы. Ты обещал исправить Сердце мира. Я думал, это значит всех спасти, а мы второй день подряд занимаемся убийствами. И ладно вчера - мы защищались. Но сегодня мы напали первыми!
   Турн презрительно фыркнул.
   - Он не неженка. Он идиот!
   Эртанд опасался, что Саттаро сделает что-то подобное. Однако тот оставался серьезным.
   - Если между мной и Сердцем мира встанет один человек или даже десять, я предпочту избавиться от них, чем рисковать жизнями миллионов людей. На мирное решение у нас уже не осталось времени. Ты сам видишь, что творится вокруг. Вместо того чтобы ковыряться в моих мотивах и размышлять о безгрешности, лучше бы обратил свой гнев против тех, кто на самом деле виноват во всех этих смертях.
   - Против кого? Против Мадраго? Ты сам сказал, что убил его!
   - Мадраго мертв, но его глупость продолжает жить. Если бы он не сбил с толку Глаз Гор и Ли Хетту, сказав им, что я не смогу изменить Сердце, обратить смерть в жизнь, ничего этого в помине не было бы. К слову, тебе ли жаловаться на жестокость? - он прищурился. - Еще совсем недавно ты торчал в обители и целыми ящиками зачаровывал рабские ошейники на потеху сволочам вроде эс-Наста и его дочери, которая вырезала под сотню рабов просто потому, что подозревала нескольких из них в обмане. Подумай о том, скольких ты обрек своей магией на безнаказанные издевательства хозяев. Твои руки уже замараны. Будешь теперь строить из себя чистюлю, когда появилась возможность сделать хоть что-то действительно важное?
   - Н-нет, - неуверенно ответил Эртанд.
   Саттаро склонил голову и поджал губы.
   Проклятье. Конечно он видел сомнения!
   - Нет, - повторил Эртанд, стараясь придать твердости не только голосу, но и собственным мыслям.
   - Я так и думал. Турн! Дай ему оружие.
   Когда каменщик подкинул топор, Эртанд вздрогнул и едва его поймал. На миг почудилось, что Турн размахнется и всадит острие ему в череп. Маг рассеянно сунул оружие за пояс, подумав, что применять его все равно не собирается. Однако на этом не закончилось: следом Турн швырнул меч в ножнах, лук со снятой тетивой и передал колчан. Последний Эртанд уже не удержал, и несколько стрел с пятнистым оперением вывалились наружу.
   - Зачем мне все это?
   - Я уже сказал: у нас нет времени ни на мирное решение, ни на сомнения, - ответил Саттаро. - Твои веера хороши, но ненадежны. Подумай над тем, как зачаровать боевое оружие.
   Он развернулся к Ярхе.
   - Вы разобрались с припасами?
   - Все уже на гармах, можно ехать.
   Саттаро кивнул, выбрал одного из ящеров и поставил ногу в стремя. Шерд свернул подорожные, спрятал в кожаный тубус и тоже, с явной неохотой, приблизился к свободному животному.
   - Послушные твари, - одобрил Турн, влезая в седло. От тяжести каменщика гарм дернул длинной шеей, но продолжил стоять. - Ну что, вперед?
   - Нет. Пойдем обратно.
   - Обратно? - Турн воззрился на предводителя. - Ты же слышал, что они говорили. Северный путь в пожарах, там не пройти!
   Саттаро улыбнулся.
   - Именно. Значит, нас там не ждут.
   Он потянул поводья. Гарм, бухая мощными лапами, развернулся и зашагал туда, откуда пришли путники. За ним, ерзая, последовал Ярхе в расшитом кафтане богатого шерда, третьим - Турн. Каменщик обернулся и крикнул:
   - Эрт! Хватит возиться. Не отставай.
   Ну, хоть не Неженка. Поморщившись, он аккуратно разложил оружие и собрал выпавшие стрелы.
   Один их вид вызывал отвращение. С каждым днем Эртанду все сильнее казалось, что в словах Лейста было много правды. Может, зря он покинул обитель...
   - Саттаро!
   Бывший раб обернулся на его зов.
   - В чем дело?
   - То, что ты сказал про дочь эс-Наста и рабов. Это правда?
   - Чистая. Вирита приказала вырезать всех рабов в особняке, считая, что кто-то из них убил ее отца. Кто-то говорит, что их было около пятидесяти, а кто-то - что и вся сотня.
   - Чушь, - прошептал Эртанд. - Ошейники же легко проверить!
   Серые глаза Саттаро сверкнули льдом.
   - Жаль, тебя не было рядом с ней, чтобы объяснить принципы работы твоего же изделия.
   Он подхлестнул гарма, и тот ускорился, почти перейдя на бег. "Бух-бух-бух", - отозвалось эхо в скалах.
   Эртанд еще раз посмотрел на впитавшееся в почву пятно крови и опустил веки.
   Он убийца. Идиот, даже не понимавший, что творит. На его руках гораздо больше крови, чем на руках всех хранителей вместе взятых. Хорошо, что он покинул обитель. И хорошо, что ему повезло оказаться рядом с Саттаро. Теперь у него есть шанс все исправить.
   Стон, рвавшийся изнутри, умер в груди. На него не хватило сил.
   Эртанд взгромоздился на гарма. Тот тряхнул головой - на солнце блеснули чешуйки, - недовольно заурчал и направился за сородичами. В седле немного трясло, но не настолько, чтобы не получалось одновременно изучать наты стрел. Казалось логичным начать с них - в них наверняка проще встроить воздушные наты, чем в меч или топор...
  
   7. Воин
  
   В небольшой каменной пристройке воняло смертью и страхом. Таш оцепенело смотрел на семь мертвецов, уложенных на полу на дерюге. Поглядеть на них позвали и Лаану, но она не выдержала и убежала во двор, подальше от этого зверства. Хорошо, что Хетта отправилась за ней, а Птица за порогом обсуждал с владельцем постоялого двора, как похоронить погибших. Никто не приставал к Ташу с вопросами, что он теперь думает о своем кротком друге.
   Толстяк-хозяин сказал, что все произошло за считаные секунды. Почти как убийство дружков Ксалтэра в особняке эс-Мирдов, с тем отличием, что на сей раз Забвение действовал не сам. Значит, он такой не один. И он правда изменился. Тот, старый Забвение, с татуировками, не отдал бы подобный приказ и не перерезал женщине горло. Конечно, эти ребята напали первыми... Но покрошить на куски всех? Да еще так жестоко - с проломленными черепами, разорванной до костей плотью? И никак не выбросить из головы неприятное подозрение, что семью хозяина оставили в живых лишь для того, чтобы они весьма убедительно доказали хранителям: преследовать Забвение себе дороже.
   - Гармово дерьмо, - пробормотал Таш, рассматривая тела, над которыми вились мухи.
   Не хотел бы он встретиться с тем парнем, который это сделал. Еще и оружие, говорят, у него в руках появилось далеко не сразу. Но эти знаки на лбу женщины, уже посиневшие и выглядевшие отвратительно, - Забвение их нанес собственноручно. Хозяин утверждал, что хранительница, которая раньше отзывалась о Саттаро исключительно с ненавистью, сразу после этого покорно отправилась исполнять его приказы.
   Это пугало. У людей не может быть - не должно быть - такой власти. Какая к Урду честная схватка с врагами, если каждый начнет пользоваться подобными трюками? Это ничем не лучше того, что сделала Вирита перед поединком в загородном поместье эс-Настов. А то и хуже. У Таша оставался шанс рассказать правду, предпринять хоть что-то, что спасло бы его от позора. У Мерды такой возможности не было.
   - Проклятье, Заб. Что с тобой стряслось?
   Ответить было некому.
   Бросив последний взгляд на трупы, Таш вышел из помещения и вдохнул полной грудью. Горный воздух ему не нравился - пыльный, со вкусом гари. Как раз утром неподалеку от деревни разыгрались огненные вихри, и оттуда тянуло дымом. Однако даже он пах лучше, чем облако смрада внутри дома.
   Хотя вонять страхом так и не перестало.
   Байран, пузатый, как кувшин, хозяин постоялого двора, вчера точно добавил себе седины. Он постоянно вздрагивал и нервно оглядывался, беседуя с Птицей. Силанца хозяин держал на расстоянии от себя, постоянно отодвигаясь, стоило тому приблизиться. Из-за этого их разговор звучал громче, чем того хотелось бы Птице, который безуспешно старался понизить тон.
   - Нет, я же сказал: нет, - дергано отвечал Байран. - Никакие деньги такого риска не стоят. Вы не предупреждали, что будет так! Мы с женой и дочкой вчера чудом выжили! А если страже взбредет в голову копнуть поглубже? Выяснить, что за подозрительные люди с разбойничьими харями у меня постоянно ошиваются? Куда все время деваются запасы? Мне еще с родственниками этих, - он ткнул пальцем в сторону пристройки, - объясняться. Я своей семьей больше рисковать не буду. Нет и еще раз нет.
   Птица что-то тихо сказал и сделал очередной шаг навстречу. Хозяин снова отступил и уперся спиной в каменную ограду. Это оказалось последней каплей. Лицо мужчины побагровело.
   - Да провалитесь вы все к Кровавому богу! Парни, которых я мог бы отправить с твоими друзьями, все вон там лежат. Сдохли они, ты понимаешь? Больше денег... Ты издеваешься? Да кто после такого согласится сопровождать до Шердаара Урд знает кого? А если они такие же, как эти, которые вчера были? Что-что? Да пошел ты!..
   Он махнул на Птицу рукой и пошел к дому. Седой хранитель едва успел отскочить с дороги и беспомощно посмотрел на спутников.
   - Думаю, вы сами все слышали. Я, конечно, могу еще раз попытаться с ним поговорить...
   Хетта оценила положение солнца на небе.
   - Уже почти полдень. Еще немного - и селяне начнут возвращаться из храма домой. Нет у нас времени на еще один подход.
   Таш мрачно кивнул. Не так он представлял себе встречу с "верным человеком", который должен был снабдить их с Лааной провизией и найти проводника до Шердаара. Вернее, до другого верного человека, но уже в Огненных землях. И не сказать, что хранители что-то подстроили - не будь сегодня последний день декады, когда верующие в Иля собирались на моления, пришлось бы ждать темноты и лишь потом идти в деревню. А отряд еще и преследовал Заба, который залег где-то возле деревни. Хранители намеревались идти прямиком туда, но Хетта хотела сперва убедиться, что ее дочь будет передана в надежные руки. Остальные хранители пока искали место для засады, а Глаза Гор продолжал наблюдать за Забом, хотя Урд знает, как у него это получалось. Условились, что отлучка не затянется больше, чем на полчаса. Никто же не знал, что владелец постоялого двора возьмет и упрется.
   - Я могу поговорить с ним сам, - сказал Таш. - Оставьте нам деньги и уходите.
   - Страже он вас не сдаст, - согласилась Хетта. - Он не такой дурак, чтобы играть против себя. Полютует да отойдет.
   - Или нет, - возразил Птица. - Сама видела: еще немного - и он бахнется в истерике.
   - У тебя есть другие идеи? - хранительница уперла руки в бока. - Я свою дочь на резню не потащу.
   После слова "резня" Лаана поежилась. Она до сих пор стояла у ограды, бледная, с поднесенной ко рту ладонью, словно боялась, что ее вытошнит. Последнее, что ей сейчас нужно было, - это погоня за магами-убийцами. Особенно если там разразится драка. Заб бывшую хозяйку не тронет, но за его дружков Таш поручиться не мог.
   - Остаемся, - решительно произнес он. - Если понадобится, я из этого хозяина помощь силой выбью. Дальше как-нибудь разберемся. Лаана знает язык, умеет торговаться, а я могу отработать ночевку: мешки там поворочать, землю покопать, чем тут еще занимаются. Не пропадем.
   - Да дело не только в этом, - вздохнула Хетта. - Как бы вам разбойникам не попасться... И посты на дороге. Подорожных грамот у вас нет, а описание Лааны наверняка уже разнесли повсюду.
   С дороги послышался тихий свист - сигнал, что моления закончились и деревня скоро наполнится расходящимися по домам селянами. Пора было уходить.
   Хранительница порывисто прижала к себе дочь.
   - Лаана, девочка моя... Будь осторожней. Постарайтесь допроситься у Байрана помощи. В крайнем случае дождитесь нас. Кто-нибудь да выживет, даже если Саттаро одержит верх. Я распоряжусь, чтобы оставшиеся вернулись и проверили, как вы тут. Может быть, вместе дойдете до Шердаара.
   Наверное, это должно было успокоить Лаану, но она лишь еще сильнее побледнела. Ее хрупкие руки неловко обняли мать.
   - Ты тоже будь осторожнее. И прости меня за вчерашнее. Мы повздорили ночью, но я бы предпочла знать, что ты все-таки жива.
   Хетта еще крепче стиснула ее в объятиях. По иссеченному морщинками уголку глаза немолодой хранительницы стекла слеза. Засмущавшись, женщина резким движением вытерла влагу и отстранилась.
   - Береги тебя Схема.
   Она развернулась и торопливо зашагала прочь, словно боялась, что если помедлит, то уже не сможет уйти. Птица, как и Хетта, выглядел безрадостным, но Таша по плечу хлопнул ободряюще.
   - Бывайте. Жаль, конечно, что ты не остался с нами. Дар такой силы зря пропадет... Да не кривись так. Не запускай, главное.
   Таш принял у него тяжелый кошель и качнул головой, прощаясь.
   Силанец успел выйти за ограду, когда Лаана остановила его выкриком.
   - Подождите! Эртанд... Высокий голубоглазый тинат, о нем еще говорил Глаза Гор. Не убивайте его. Он хороший человек.
   - Мы постараемся, - не слишком уверенно ответил Птица и махнул на прощание рукой.
   Две фигуры, одетые в серо-рыжие наряды под цвет гор, быстро скрывались вдали. Не дожидаясь, пока они совсем исчезнут, Таш взял Лаану под локоть и потянул к основной части дома, туда, где скрылся толстяк Байран. Запах гари усиливался, да и в деревне с другой стороны дороги начали раздаваться голоса.
   - Идем. Нам тоже нужно позаботиться о том, чтобы нас не увидели.
  
   ***
  
   Вновь обнаружив на пороге выпровоженных гостей, хозяин, как и предупреждал Птица, взбесился. Разорался так, что изо рта полетели брызги слюны. Однако стоило Ташу выпрямиться, расправить плечи и молча, но пристально на него посмотреть, и толстяк притих.
   - Ладно, - буркнул он. - Ты мне не буянь тут. Смекнул уже, что восвояси вы не отправитесь. Провизию вам дам и вещи - все самое нужное. Попробую одного тут уболтать, кто еще не слышал о вчерашнем, может, проведет вас по тропам мимо дозорных башен и проверок. Но деньги вперед.
   - И не рассчитывай, - тихо, с угрозой ответил Таш. - Заплачу, когда будем уходить. Не раньше. А вздумаешь нас сдать, нам тоже есть что о тебе порассказать страже.
   Байран скосил угол рта, глянул на объемистую мошну, затем на шерда, который нарочно закатал рукава, открывая крепкие предплечья, и еще раз на мошну. Поморщившись, хозяин шумно втянул ноздрями воздух. Дым уже просачивался в окна.
   - Я себе не враг, да и вам тоже. Вихри близко. Идите в кладовую, к мертвецам. Кто-то может забежать ко мне, чтобы переждать огонь. Нельзя, чтобы вас заметили, а туда-то уж точно никто не полезет.
   В пристройке за ничтожное время их отсутствия ничего не изменилось. Там все так же смердело, все так же высились взгроможденные друг на друга сундуки и ящики, лежали на своих местах и трупы. Последних Таш окинул внимательным взглядом, но шевелиться они, конечно, не собирались. Только мухи жужжали и ползали по пропитанной кровью грубой ткани.
   Отогнав от себя неприятное ощущение, Таш устроился на одном из сундуков и пригласил Лаану сесть рядом. Почти все свободное место в каморке заняли трупы, и в оставшемся пространстве было не развернуться. Выбранная Ташем позиция была не самой удобной, но бесспорно самой удачной - с нее получалось наблюдать и за входом, и за мертвецами. Все время чудилось, что только отвернешься - и они поднимутся вновь.
   Клятая магия. С ней больше ни в чем нельзя быть уверенным.
   Лаана садиться отказалась. Встала у крошечного окошка, подальше от мертвых, и тоскливо смотрела вдаль, на крутые склоны и стремящиеся к небу вершины. И что она там искала? Таш на горы вдоволь нагляделся в первый же день. Скалы, желтые да бурые кусты, очень редко деревья, которым повезло не обгореть в вихре, повсюду отметины сажи, камни - все такое одинаковое, что скука заедает. Хотелось обратно, в Тамин-Арван. В то время, когда Таш еще не попался на крючок Ксалтэра, а Заб не избавился от татуировок и вел себя... ну, пускай не как все, зато добродушнее, чем сейчас.
   При воспоминании о товарище Таша снова взглянул на мертвецов. Истерзанные тела против воли наводили на мысль, что хранители при всех их преимуществах: численном превосходстве и возможности атаковать из засады - могут оказаться в проигрыше. Эти-то шестеро тоже напали неожиданно, когда Заб и его спутники валились с ног от усталости. Но и у хранителей были Глаза Гор и Са Реан, победить которого на тренировке оказалось немногим легче, чем братца безголосого шута.
   Реан умел брать огонь из ниоткуда. В первый же день воин поразил тем, как легко, по щелчку пальцев, даже не входя в ашарей, он заставляет вокруг себя танцевать пламя. Да что там, это при желании и Таш мог, но потушить костер одним движением руки? На тренировках Реан каждый раз ловко обрубал попытки своего противника притянуть к себе от костра вьющиеся символы-спирали и превратить их в огонь. С ним было бесполезно сражаться - что ни атака, Таш всегда оставался в проигрыше. Без магии он не мог набрать нужную скорость, и шерд-хранитель постоянно его опережал. Еще и посмеивался, сволочь. Знал, что бьет молодого соперника по самолюбию и испытывает его терпение демонстрациями вожделенных знаний. Говорил: "Останешься с нами, научу, как этого добиться".
   Ага, конечно. За несколько дней хранители только и делали, что командовали Ташем и Лааной, давили, вынуждая остаться с отрядом. Дескать, им пригодится такой воин. Ну уж нет. Лучше засунуть подальше жажду развить дар, чем заполучить новых хозяев.
   И все-таки не стоило вчера быть с Реаном таким резким. Только сегодня, на холодную голову, Таш понял, что хватил лишку. Похоже, воин был искренним, когда предлагал обучение. Это из-за Гласа Города и клятого Ксалтэра казалось, что всюду подвох, что хранители тоже пообещают с три короба, а потом обманут.
   Не обманули же. Дали денег, привели на постоялый двор. И ничего, совершенно ничего не потребовали взамен. А он отсиживался тут, за каменными стенами, как трус.
   Таш потер лицо. Проклятая совесть. Проклятое все...
   Он должен разобраться. Хотя бы понять, что там с Забом, правда ли он такой злодей, как говорят хранители. Это его долг, как друга. Заб ведь тоже не отвернулся еще ни разу.
   Таш встал.
   - Лаана, послушай...
   - Я дура, да?
   - Что? - растерялся он.
   - Тоже думаешь, что я дура? - прошептала Лаана. Она все еще стояла у окна, обхватив себя руками, словно ей было холодно. - Мама сказала: "Кто-нибудь да выживет"... Вдруг она погибнет? Я уже потеряла Лердана, даже не успела попросить у него прощения. Мать сама меня в детстве бросила и подвела с Хинтасом, но я, выходит, ничем не лучше. Так запросто от нее теперь отказываюсь... И что мне делать? Обратно за ней бежать? Но чем я помогу? Наверное, я только мешаться буду. И с Эртандом непонятно. Я его знаю, он не мог добровольно участвовать вот в этом, - она кивнула на мертвецов, стараясь при этом на них не смотреть. - Но хозяин двора сказал, что его никто не принуждал. Еще и Забвение - с трудом верится, что он все это сотворил. Но если они правда это сделали вместе, значит, и мою маму убьют, не моргнув. Может быть, у меня получилось бы поговорить с Эртандом, убедить его в том, что кровопролитие не нужно. А я просто сбегаю подальше от беды... Чувствую себя дурой, - горько пожаловалась Лаана.
   Ее темные глаза блестели от сдерживаемых слез. Их сложно было не сравнить с огромными озерами, настолько хорошо им подходили эти слова, пускай и затасканные каждым уличным артистом.
   И почему Таша так увлекала эта женщина? Может, потому что их мысли и раньше текли, как два ручья рядом, а теперь и вовсе слились в одну полноводную реку?
   Таш положил руку на плечо Лааны. Она не отстранилась, как раньше. Пришлось подавить в себе желание пойти еще дальше и притянуть ее к себе, утонуть в ее тепле.
   Рядом с мертвецами этим порывам точно было не место.
   - Если ты дура, то и я дурак, потому что думаю почти о том же. Я как раз хотел сказать, что мне следовало бы вернуться и помочь твоей матери.
   - Да? - ее темные глаза распахнулись. Она наконец-то ослабила руки, перестав сжимать саму себя, как будто цепями. Взгляд, только что пустой, безжизненный, стал наполняться решимостью. - Точно. Они не должны были далеко уйти. И к тому же мы знаем, где они остановились. Можем еще нагнать.
   - Ты смеешься? Останешься здесь. Возражений не приму.
   Лаана потрясла головой.
   - Это я возражений не приму. Ты пойдешь за хранителями, а мне тут одной сидеть? Я уже отсиделась в стороне, пока убивали Лердана. Если я и тебя потеряю, мне жить будет совсем незачем.
   Таш, собравшийся перечислить все подстерегающие ее опасности, замер с открытым ртом.
   Конечно, сперва она упомянула мужа. Но потом...
   - Поклянись не лезть в пекло, - вполовину не настолько жестко, как намеревался, потребовал он.
   Лаана с готовностью кивнула.
   - Не волнуйся. Я та еще трусиха.
   - Если бы это было правдой, - проворчал Таш.
   Он приоткрыл дверь кладовой и оценил обстановку снаружи. На дороге было пусто. Наверное, заметив приближение вихря, большинство селян предпочло переждать в маленьком храме, а остальные попрятались. Вихрь явно проходил мимо - дома заволокло дымом, но рыжих воронок над крышами не было, а маленькие огоньки не плясали по земле. Разве что от почвы поднялся сильный жар, да и тот терпимый. Во всяком случае, для горячей шердской крови, а значит, его перенесет и Лаана.
   Перед тем как протянуть ей руку, Таш помедлил. Не собираются ли они совершить несусветную глупость?
   Наверняка. Но в то же время она казалась единственно правильным поступком.
   - Свободно. Идем.
   - Подожди! - шепнула Лаана. - Нужно же предупредить хозяина.
   - Зачем? Он только обрадуется, если мы бесследно исчезнем.
   - Но это будет плохо для последующих сделок...
   - Да плевать. Не уйдем сейчас, возможности может уже не быть. Или ты все-таки останешься тут? Решай.
   Лаана поколебалась несколько мгновений - видимо, совесть честного дельца не давала ей сбежать просто так - и наконец-то вложила свою ладонь в руку Таша.
   - Нет уж. Теперь я - только вместе с тобой.
  
   8. Беглец-охотник
  
   Вовремя они заполучили гармов. Эртанд понял это, когда едущий впереди Саттаро вдруг остановился и предупреждающе поднял руку.
   - Стойте. Что-то не так.
   Топотание ящеров стихло. Мужчины прислушались к звукам. Ничего - не было даже птичьего чириканья.
   Судя по озадаченным лицам Ярхе и Турна, они тоже не понимали, что насторожило их предводителя. Однако, когда Саттаро приказал немного вернуться назад и объехать подозрительные скалы стороной, все согласились, хотя это грозило потерей времени. Бывший раб видел больше них троих вместе взятых, а попасть в очередную передрягу вроде вчерашней ни у кого желания не было.
   Эртанд собирался прочитать молитву Илю, чтобы Создатель отвел от них опасность, но заканчивать стало лень уже на первых словах. Маг так вымотался, что едва держался в седле. Пару последних часов он зачаровывал стрелы и потратил на это все оставшиеся силы, которых и без того было варх наплакал. Свое состояние Эртанд определял как близкое к помешательству. Что-то вроде того, как он, переработав в обители, первый раз во всей красе увидел наты. Поняв, что хватит колдовать над оружием, иначе он упадет в обморок посреди дороги, Эртанд стал наблюдать за натами огня, которые наводняли всю Эстараду.
   Маг лишь теперь сообразил, что за странное ощущение преследовало его в минувшие дни. В горах почти не было привычных натов ветра - слабое их подобие. Зато наты огня в буквальном смысле присутствовали везде: вились в воздухе, поднимались из-под земли. Ясно, почему эти земли прозвали Огненными.
   Когда он особенно увлекся созерцанием закручивающихся символов, Турн потыкал его в плечо и встревоженно поинтересовался, все ли с ним в порядке. Если испугался даже этот задира, наверное, видок у него был еще тот.
   Саттаро выглядел немногим лучше. Символ забвения на дороге высосал у него слишком много сил. Пока не сели на гармов, он еще бодрился, но стоило принять сидячую позу, как усталость доконала и его. Бывший раб горбился в седле и время от времени клонился к шее гарма так, что пепельные волосы касались чешуи. Опомнившись, он выпрямлялся, но было заметно, что это дается ему с трудом. Многие его наты походили на тканые ленты с обтрепанными кистями и узлы, которые никак не могут связаться между собой в цельное кружево. "Истощение" - один из новых иероглифов, которые Эртанд узнал за время после побега из обители.
   Турн с Ярхе держались неплохо, но это все равно были далеко не лучшие условия для смертельной схватки. Поэтому никто слова поперек не проронил и во второй раз, когда их предводитель, помедлив немного на повороте, тронул вожжи и вместо новой дороги развернул ящера туда, откуда отряд и пришел.
   - Схемой готов поклясться, что там засада, - пробормотал Саттаро.
   - Думаешь, это на нас? - поразился Эртанд. - Откуда они могли знать, как мы поедем? Я еще понимаю, как мы наткнулись на Кинеду, или Мерду, как там ее... Она сама призналась, что их дозорные есть на всех дорогах в Шердаар. Но тут?
   Турн, как и всегда, фыркнул.
   - А еще тинатом называется. Больно мало ты знаешь о магии.
   - Я в отличие от тебя хотя бы умею колдовать, - огрызнулся Эртанд.
   - Тихо, - оборвал Саттаро. Он провел пальцами по шее гарма и склонил голову, всматриваясь во что-то неведомое. - Хетта там засела или разбойники поджидают караван, а в здешних натах слишком много тревоги. Птицы разлетелись, ящерицы попрятались, как от угрозы.
   Его мнение подтвердилось, когда Ярхе спешился, отошел чуть вперед и, почесывая подбородок, изучил почву.
   - Свежих следов на земле многовато, - он скривился и раздул широкие ноздри. - А караванов мы не видели, и на местных жителей непохоже.
   Эртанд удивленно склонился над дорогой. Он едва мог разобрать, где на каменистой почве следы тяжелых гармов, куда уж до легких человеческих отпечатков. И это с тинатским зрением. Ну и глазищи у шерда!
   Мысль, что если бы он тоже провел полжизни в бегах, то читал бы книгу природы ничуть не хуже, пришла к нему с запозданием. Земля - последнее, что приходило в голову разглядывать в обители с ее внушительной библиотекой.
   - Ты говорил, нас не будут тут ждать, - напомнил Эртанд Саттаро.
   - Если Хетта с Птицей были рядом, а Глаза Гор предупредил их, как мы пойдем, они могли нас опередить, - неохотно сказал тот и проворчал себе под нос: - Проклятье, ненавижу горы. Тут слишком маленький выбор дорог.
   - И Глаза Гор, этот выродок, знает их лучше нас, - добавил Турн. - Он проводил нас как-то по сети подземных пещер, которая пронизывает Эстараду. Но там даже Иль ногу сломит. Без Глаз Гор соваться без толку.
   - Да что он вообще такое? Вас послушать, он сам Урд во плоти, - Эртанд передернул плечами. - С такими же божественными возможностями.
   - Эта ваша религия... - Саттаро поморщился. - Если Урд и существовал, то он вряд ли отличался от Глаз Гор или Гласа Города. Их обоих и еще нескольких конструктов создал Айгар Безумец со своими учениками.
   - Кон... что?
   - Конструкты. Что-то вроде стражей. Человеческие наты соединены в них с натами местности, которую конструкты должны были охранять. Глас Города предупреждал вождей беглецов, основавших небольшое поселение в долине, о незваных гостях, передавал секретные разговоры, искал предателей в их собственных рядах. Глаза Гор следил за передвижениями вражеских солдат, помогал охотиться. Наверняка и Урд с Илем были одними из конструктов, пока не превратились в легенды, а потом в богов, - Саттаро пожал плечами. - Люди не умеют выдумывать ничего своего, только повторяют старое. В лучшем случае в новой форме.
   Эртанд смотрел на Саттаро, не находя слов, до тех пор пока молодого мага не хлопнул по спине ухмыляющийся Турн.
   - Рот прикрой. Муха залетит.
   - И кому теперь молиться?
   - Мадраго решил, что будет молиться Схеме, - ответил Саттаро. - Я посоветовал бы тебе молиться себе самому. Обычно это единственный человек, на которого ты можешь положиться. Ну, кроме меня, - усмехнулся он. - Слезайте с гармов. Может быть, чутье меня подводит, но лучше я наложу на нас защиту, чем мы встретим врагов неподготовленными.
   Турн соскочил с ящера первым.
   - Да брось. Чутье тебя еще никогда не подводило.
   Прозвучало это отнюдь не ободряюще.
   Умом Эртанд понимал, что должен бы бояться. Но то ли он слишком устал, то ли страх наконец достиг границ, потому что маг был способен лишь тупо наблюдать за тем, как Саттаро найденной в поклаже тушью рисует наты на себе, а потом на спутниках. От ломаных черных линий, искривлявших знакомые иероглифы товарищей, болели глаза.
   Привычный мир разбился вдребезги. Не прямо сейчас - это началось еще с обители, со смерти Улланда. У стихий есть наты, богов нет, знаменитый в Тамин-Арване шут - какой-то конструкт, люди, не подозревая о том, подчиняются неведомым правилам Схемы... Да и что такое эта Схема - всего лишь нат континента или нечто большее? Может быть, и звезды на небе тоже движутся по ее повелению?
   В сущности, Эртанду было плевать.
   Он прислонился к гарму, ожидая, когда очередь дойдет до него. Хранители оживали с каждой наложенной линией. Выпрямился со вздохом Саттаро, приосанился кареглазый Ярхе. Саттаро делал то, о чем рассказывал сегодня утром, - изменял. Прямо на глазах иссякшие водопады превращались в бьющие энергией фонтаны.
   Хранители заранее, еще несколько дней назад, зачаровали одежду, сегодня добавили шердские накидки, пропитанные от огня, а теперь и подправили свои наты. Отряд выбрался из стычки на постоялом дворе, сейчас выстоит и подавно.
   Одна беда - изменение натов происходило слишком медленно. Саттаро хмурился, постоянно оглядывался, как будто что-то чувствуя, и работу это не ускоряло. А Эртанд шел в очереди последним. Он даже с гарма пока не стал слезать - сидеть легче, чем ждать стоя.
   От нетерпения промелькнула мысль, что он мог бы и сам нанести на себя нужные символы. После первого же взгляда внутрь себя заблуждение развеялось: разобраться в натах еще можно было, но ухватить вечно переменчивые линии "за хвост", "вписать" их в другой рисунок казалось невозможным. Столько узлов, столько переплетений, что все завертелось перед глазами. Боясь потерять сознание, Эртанд зажмурил веки.
   - Здравствуй, Саттаро, - раздался на дороге незнакомый голос.
   Разнесенное скалами эхо заставило молодого тината нервно вцепиться в поводья. Что такое? Враги? Атака?
   Нет. На тропе стояла одна-единственная шердка в мужском наряде, покрытом знакомыми тинатскими узорами. Короткие волосы, которые в юности наверняка были черными, как ночь, трепал ветер. Темно-карие глаза на смуглом лице смотрели неласково. Оружия при ней не было, но Эртанда не покидало ощущение опасности, исходящее от этой немолодой и с виду слабой женщины. Слишком много властности сквозило в ее уверенной позе.
   - Ли Хетта! - ответил Саттаро и склонился в шутливом поклоне. - Слышал, теперь моим отрядом заправляешь ты. Вижу, и традиции изменились - теперь навстречу опасности всегда первыми выходят женщины. Сначала Мерда, потом ты.
   - Я не повторю ее судьбу, если ты намекаешь на это, - пожала плечами незнакомка. - И людей со мной сегодня побольше, чем с Мердой. Думаешь, справишься со всеми нами?
   Ярхе и Турн тихо выругались. Они первыми заметили то, что до Эртанда дошло только сейчас, - их отряд окружен. Из-за камней показалось несколько человек, но это явно были не все, кто пришел с Хеттой.
   А Саттаро так и не успел нанести наты на Турна с Эртандом.
   - Вы многому научились, - задумчиво произнес бывший раб. - Взяли на вооружение символы маскировки, которые я показывал.
   - Ты тоже молодец. Едва не ускользнул у нас из-под носа. Не жаль было убивать свою ученицу?
   - Давай закончим этот обмен любезностями, - он поморщился. - Чего ты хочешь?
   - А как ты думаешь? Любви и денег? - Хетта приподняла прямые брови. - Скажи, где спрятал Сердце мира, и мы разойдемся с миром.
   Саттаро хмыкнул.
   - Вы так и не смогли его найти?
   - Пока еще нет, - сухо призналась женщина. - Но мы продолжаем искать - в Эстараде, в Шердааре, везде, где ты проходил, когда сбежал от нас. Рано или поздно мы его найдем и вернем на место. Вопрос лишь в том, поможешь ты нам и останешься живым и целым или продолжишь упрямиться.
   - Я говорил вам тогда и повторю сейчас: Сердце уже не вернуть. Его можно лишь изменить, приспособив для новой цели, и на это способен только я.
   Шердка грустно покачала головой.
   - Выходит, Глаза Гор прав. Ты поверил в историю о том, что с помощью Сердца можно воскрешать мертвых. И кого ты хочешь вернуть - жену с детьми? У тебя не получится, Саттаро. Ты знаешь об этом. Ты зря погубишь многие тысячи людей ради несбыточной мечты.
   Эртанд впервые видел, чтобы Саттаро бледнел. Его как будто залили молоком, на миг исчез даже пугающий нат, щупальца которого никогда не переставали тянуться наружу.
   Пустота. Внутри Саттаро не было совершенно ничего.
   Он шевельнулся, и наваждение пропало. Вот он, тот нат. Колыхался волнами, рискуя перелиться через край.
   - Хватит слов. Ты пришла, чтобы меня убить, так начинай. Все равно не договоримся.
   - А твои друзья? - Хетта кивнула на трех мужчин, застывших за его спиной.
   - Да пошла ты, сука, - сплюнул Турн. - Ты всегда сама всем заправлять рвалась. Получила, что хотела, так отвали.
   Ярхе кивнул, соглашаясь с товарищем. Хетта даже не моргнула, словно это не ее тут оскорбляли.
   - А этот, молодой, тоже готов за тебя умереть? - она взглянула на Эртанда. - Чего молчишь? Или тоже своей головы на плечах нет, чтобы поверить всему, что он тебе рассказывает?
   - Саттаро не соврал мне ни разу, - ответил Эртанд. - А вас я первый раз вижу.
   Она усмехнулась одним уголком рта.
   - Да, тогда разговаривать...
   Ярхе взмахнул руками, и стена пламени над дорогой поднялась прежде, чем она закончила. От неожиданности Эртанд подался назад. Как оказалось, вовремя.
   - В стороны! - рявкнул Саттаро.
   Мир закачался. И звуки - сверху раздался странный треск, как будто камни ломались и терлись друг о друга.
   Эртанду повезло - гарм отреагировал быстрее, чем он. Животное с тоненьким писком, который никак не соответствовал его огромным размерам, кинулось вперед. Рывок был таким резким, что маг сполз набок и чуть не вылетел из седла. Пальцы ободрало о чешую, дыхание сбилось. Еще и гарм, потеряв равновесие, стал косить вправо и оставил хранителей за поворотом. К счастью, его не преследовали - похоже, Саттаро был им важнее, чем новичок в отряде. Последним, что увидел Эртанд, было то, как Турн кидается вперед и сцепляется в драке с высоким шердом.
   - Сто... стой! - крикнул молодой тинат, отчаянно ловя поводья.
   Как будто рептилия понимала слова! А если бы и понимала, их все равно перекрыло рокотом скатывающихся с горы камней. Вдруг бабахнуло так, словно раскололась целая гора. Животное подпрыгнуло - или его подбросило вверх. В воздух поднялись столбы пыли, по спине дробью прошелся щебень.
   Перепуганный ящер заверещал и встряхнулся, снова едва не сбросив неуклюжего седока. На счастье, только это и помогло магу наконец-то крепче ухватиться за переднюю луку седла и перестать съезжать. В этот же момент стал стихать грохот падающих камней.
   Дернув за поводья, Эртанд остановил гарма.
   Над дорогой зависла плотная пелена. От едкой пыли слезились глаза, она оседала слоем на рукавах и забивалась в горло, вызывая сухой кашель. Разобрать удалось лишь то, что тропа перекрыта каменным завалом, кое-где в человеческий рост высотой. Гора, вопреки ощущениям, все еще загораживала взор. Зато там, где раньше над дорогой нависала скала, белело пятно неба.
   Эртанд моргнул, сомневаясь в том, что ему это не мерещится. Деревенщины плели об Эстарадских горах много глупых баек, но никто еще не рассказывал, что сами собой обваливаются скалы. Должно быть, ее обрушил кто-то из врагов. Хетта или Птица, о котором утром говорил Турн.
   Как назло, не было видно ничего, что там происходит. Ничего не проясняли и звуки - после обвала Эртанду казалось, что он оглох. Громкое "С-сука-а-а!", принадлежащее Турну, и правда донеслось, как сквозь подушку.
   В вое каменщика было слишком много боли. Тронув поводья, Эртанд развернул гарма к обвалу. Слезать с животного пока не хотелось - оно показало себя гораздо более быстрым, чего его всадник, - но и заставить перейти через груду камней не удавалось. Ящер дергал хвостом, сердито урчал и не шевелился, как бы Эртанд ни дергал за ремни.
   - Ну же! - прикрикнул он, для верности ударив гарма пятками по бокам.
   Тот развернул голову на длинной шее и укоризненно посмотрел на всадника.
   - Проклятье, - пробормотал маг.
   Должно быть, эти гармы не умели ползать по камням или он делал что-то не то. Разбираться было некогда. Турн продолжал выть. Еще раз выругавшись, Эртанд вытащил ногу из стремени и собрался спрыгнуть на землю.
   - Стоять!
   Эртанд вздрогнул и обернулся. Разойдясь, клубы пыли открыли за собой трех человек, один из которых был вооружен луком, а остальные - мечами и топорами. Стрела на натянутой тетиве смотрела наконечником прямо на молодого мага.
   В горле пересохло. Понятно, почему хранители не отправились следом - у них и тут была засада.
   Мужчины молча и осторожно продолжали приближаться. Лицо одного из них - огнеглазого шерда с мечом - показалось знакомым, но всмотреться и вспомнить не хватало времени.
   С другой стороны завала раздались крики. Саттаро, Ярхе, незнакомые люди. Снова бабахнуло, и снова кто-то закричал. Судя по звукам, это был не новый обвал, а Ярхе выстрелил зачарованной стрелой.
   - Не трепыхайся, - предупредил шерд. - Твои друзья просили тебя не трогать, но если ты напросишься сам...
   - Какие еще друзья? - раздраженно спросил Эртанд.
   Не могло быть у него общих друзей с этими людьми.
   Он еще раз оглянулся. Крики прекратились, и сейчас из-за поворота доносился только грохот. Что происходит с его настоящими друзьями, неизвестно, а Эртанд трем воинам не противник.
   Что же делать?
   Он осторожно потянулся за веером, отчетливо понимая, что это ничего не даст. Враги достаточно далеко, разметать сразу всех не получится. Но из обители ведь удалось сбежать таким образом. Вдруг и тут высшие силы - Иль, Схема или кто-то еще - будут ему благоволить, раз уж помогли зайти так далеко в поисках Сердца мира?
   - А ну-ка не рыпайся, - потребовал один из мужчин.
   Тугой лук в его руках смотрелся опасно. Такой прошьет стрелой насквозь, не успеешь шевельнуться. И эти люди, в отличие от стражи в обители, магии не боялись.
   Он убрал ладони от веера. Может, подхлестнуть гарма, чтобы ящер набросился на врагов, или потянуть время? Ни одна идея не казалась достаточно хорошей.
   - Ты можешь присоединиться к нам, - сказал шерд, прежде чем маг сделал что-нибудь самоубийственное. - Тебе простят то, что случилось на постоялом дворе.
   - Я никого пальцем не тронул. Они сами на нас напали, потому что вы приказали нас убить. И снова нападаете первыми, подло, исподтишка.
   - Подло было то, что сделал Саттаро! - выкрикнул лучник. - Он тебе во всем признался? Или тоже забыл рассказать, что нашими руками усилил нат смерти на всем континенте, а потом сбежал? Ты спрашивал у него, почему он так и не использовал Сердце мира, чтобы все исправить, хотя у него было достаточно времени?
   - Спрашивал, - мрачно ответил Эртанд. - Ему помешал Мадраго, а теперь мешаете вы. А ты спрашивал у него или повторяешь то, что тебе сказали другие?
   Наты лучника заколыхались в волнах возмущения. Он начал что-то говорить, но его прервал шерд, положивший тому руку на плечо.
   "Где же я его видел?"
   - Лаана просила передать тебе кое-что.
   Этот молодой шерд слишком вольно позволял себе называть Лил, хотя он определенно не был благородного рода. Гарм переступил с ноги на ногу, чувствуя беспокойство всадника.
   - Она здесь? Как она?
   - Здесь, жива, - уклончиво ответил шерд. - Ли Хетта - это ее мать. Твой брат погиб в Тамин-Арване, и я тому был свидетелем. Лаана тяжело это восприняла. Она просила прекратить кровопролитие и поговорить с хранителями. Она не хочет, чтобы вы сражались на разных сторонах.
   Память начала проясняться. Не этого ли раба, Таша, Лил привозила в обитель проверить ошейник?
   Точно. То же самое непокорство во взгляде, сердитые складки у губ, решительность в натах и незнакомые сплетения узлов при упоминании хозяйки. Только теперь она была ему просто "Лааной", а не "госпожой эс-Мирд", и исчез металлический обруч.
   И этого самого человека уже ловили на обмане. Хорошую же компанию из лжецов подобрали себе те, кто охотился на Саттаро.
   - Саттаро однажды уже заманили в ловушку. Где гарантии, что вы не сделаете то же самое со мной?
   Их не было. Свидетельствовала об этом не только многозначительная заминка Таша, но и проскочившие на лицах других мужчин эмоции: сомнение, презрение и неуверенность, отразившиеся в вязи иероглифов острыми пиками. В конце концов, прямо сейчас их предводители сражались за поворотом.
   Эртанд крепче устроился в седле, готовясь пустить гарма в бег. Сколько уже прошло времени, пока они тут стоят? Стрелок не может держать лук натянутым постоянно. Рано или поздно у него устанут руки, а остальные воины не так опасны для всадника. К тому же третий мужчина, благообразного вида, держал палицу так, словно боялся ее больше, чем врага.
   - Если не будешь упрямиться, все будет хорошо, - сказал он. - Мы знаем, что ты сбежал из обители, и поможем укрыться от преследования. Мы чтим заветы Иля и не причиним тебе вреда.
   - А погода? - спросил Эртанд, растягивая время. - Что вы намереваетесь делать с Сердцем мира? Как будете без Саттаро избавляться от ната смерти?
   - Ли Хетта знает, что делать, - отрезал лучник. - Мы тут с тобой рассусоливать не собираемся. Слезай с гарма, сдавай оружие, тогда поговорим.
   Эртанд кивнул и привстал, будто бы действительно собираясь сойти на землю. Лучник вздохнул с облегчением и ослабил тетиву.
   Только того маг и ждал.
   Он пригнулся и со всей силы дернул поводья. Кольца, продетые в пасти ящера, причинили ему такую боль, что гарм заверещал и кинулся на врагов с сумасшедшей скоростью. Те бросились врассыпную. Не тронулся с места лишь один - стрелок, поспешно натянувший лук.
   Миг отдыха стоил ему дорого. Даже выпущенная с такого близкого расстояния, стрела просвистела мимо, хотя и заставила сердце Эртанда ухнуть вниз. Зато нового выстрела можно было не опасаться. Ящер корпусом оттолкнул лучника с дороги, и тот не удержался на ногах.
   Пока все складывалось неплохо, но то ли гарм ошалел от боли, то ли случилось еще что-то, и он помчался в противоположную сторону от поворота. Мгновение радости, что хранители теперь не помеха, сменилось опасением, удастся ли остановить животное, которое стремительно удалялось не только от врагов, но и от друзей. Эртанд даже задумался, как теперь развернуть или остановить разогнавшегося ящера.
   Волноваться об этом не пришлось.
   Все, что он успел заметить, это взвившиеся перед глазами спирали - наты огня. Потом в лицо полыхнуло жаром, маг невольно дернулся и очнулся уже на земле. Оставшийся без седока гарм убегал дальше.
   Удар был таким сильным, что первые несколько мгновений Эртанд мог только захлебываться, пытаясь вдохнуть. Он беспомощно наблюдал за тем, как его окружают враги, которые уже казались оставленными далеко позади. Веер, конечно, сломался при падении, а вскочивший на лапы ящер защищать нового хозяина не собирался. Он отошел в сторону от людей, да так и продолжил стоять на обочине.
   Огонь исчез, словно и не взметывался выше человеческого роста. Эртанд мог поклясться, что это дело рук Таша, который наравне с другими крадучись приближался к магу. Возле того еще вились крошечные подобия огненного ната.
   - Неплохо, - одобрительно сказал шерду лучник. - Не хуже, чем у Реана. Что, убиваем его?
   Этот вопрос был обращен к другим напавшим и касался Эртанда. Маг зажмурился. Видеть кивки ему не нужно было. Он знал: на самом деле его участь решена этими людьми уже давно.
   Боль от ушиба мешала думать. Мысли метались, не находя выхода из ситуации. Эртанду вдруг стало мучительно обидно, что он не такой, как Саттаро. Тот бы спасся с легкостью. Когда-то он ускользнул от врагов, хотя предатель Мадраго уже нанес на него стирающие память татуировки. А Эртанда сейчас прирежут, как приведенную на убой свинью.
   Он стиснул зубы и заставил себя сесть. Отпрыск благородного рода, осмелившийся сбежать из обители тинат не умрет в грязи, с закрытыми от страха глазами.
   Когда он это сделал, у него снова перехватило дыхание, но на сей раз по иной причине. Вокруг все еще кружились наты огня, те же, что и повсюду в Эстараде. Саттаро, в ущелье лишая шердов памяти, рисовал на земле иероглиф, но ведь Таш линий на дорогу не наносил.
   Изменять - то, о чем говорил Саттаро, - не обязательно. Можно усилить то, что уже есть.
   Времени думать о том, что Таш не тинат и неизвестно в точности, как у него это получилось, не было. Шерд и воин с палицей находились всего шагах в трех. Пришедший в себя лучник готовился выстрелить. Эртанд просто набрал в грудь воздуха и вытянул руку перед собой, наполняя едва заметные рыжие линии силой так же, как раньше он это проделывал с рабскими ошейниками.
   Маг почувствовал себя так, словно ему взрезали вены, но трюк подействовал. Наты завихрились в бешеном танце. От ладоней Эртанда к врагам потянулись огненные змеи.
   Лучнику снова досталось больше всех. Он стоял дальше, но для стрел расстояние не значило ровным счетом ничего, поэтому его следовало достать первым. Не рассчитав силу, маг "зажег" слишком много натов вокруг него, и мужчину захлестнуло волной пламени.
   Крики сжигаемого заживо человека Эртанд слышал как будто сквозь одеяло. Другие звуки забивал гулкий стук сердца: "Жить, жить, жить".
   С тремя оставшимися противниками маг поступил так же. Понадобилось меньше мгновения, чтобы дорога вокруг заполыхала, как при пожаре, а враги, уже заносившие над ним оружие, с воплями уносились прочь. Эртанда и самого прихватило жаром. Он ощущал, как опаляются волоски на его теле, а разогревшаяся одежда почти невыносимо жжет кожу. Отчетливо завоняло горелой плотью. Может быть, даже своей собственной.
   Если даже ему захотелось погасить это безумие, скрыться от жара за камнями, что говорить о напавших на него хранителях? Отступили все.
   Все, кроме одного.
   Таш сориентировался с пугающей быстротой. Его длиннополая одежда тлела по низу, но огонь вокруг себя он умудрился приглушить. Эртанд послал новую змею, горячими зубами куснувшую его за лицо. Тот вскрикнул, отпрыгнул и, уже через несколько мгновений опять вернув боеспособность, злыми глазами уставился на беглого тината. Наты шерда поменялись. Эртанд не понимал, как такое возможно, но в груди у Таша явственно виднелся огненный иероглиф.
   Наверное, это был воин-ашарей. В обители когда-то рассказывали об этих шердских берсерках. Только никто и в помине не говорил, как победить того, кого не берет огонь.
   Эртанд потянулся за веером и запоздало вспомнил, что от него остались лишь обломки. А Таш уже несся к нему с обнаженным мечом.
   - Пригнись!
   Эртанд кинулся вниз не раздумывая. В следующий миг он понял, зачем надо было пригибаться. Порыв ветра, созданный зачарованной стрелой, всего лишь швырнул в лицо дорожную грязь, а мог бы и сбить с ног. Полный надежды, Эртанд поднял голову. Проклятый шерд убит?
   Ярхе промахнулся. Заметив это, он выстрелил еще раз, но не попал и теперь. Тем не менее выстрел прошел не совсем зря - Таша повалило на землю. Ярхе выпустил и третью стрелу, но уже в цель, которую Эртанд не видел, а после этого его коренастая фигура исчезла.
   По крайней мере, девятипалый хранитель выиграл для товарища несколько мгновений.
   Эртанд вытянул перед собой левую руку. При падении ее ободрало, и хотя ссадина ныла, это значило, что чернила не понадобятся. Обмакнув палец в собственную кровь, маг принялся выводить символы, которые раньше украшали веер. Не в точности такие же - проще, грубее. Ровно настолько, чтобы уложиться в короткий срок и затушить этот проклятый "огонек", собирающийся зарубить Эртанда.
   То, что полчаса назад мнилось ему невозможным, сейчас получилось легко. Перед глазами все равно все расплывалось, и другие наты не мешали наносить еще один, поверх них. Маг сбился всего раза два или три, прежде чем закончил нат. Руки дрожали от усталости, спешки и переживаний. Неудавшиеся линии приходилось стирать плевком. Боясь опоздать, Эртанд даже перестал дышать. Дыхание отвлекало.
   Приближение Таша он скорее почувствовал, чем заметил. Хорошо, что тот не стал поджигать наты. Должно быть, решил, что валяющийся в пыли маг больше не опасен.
   Его ждало разочарование. Эртанд успел закончить нат до того, как шерд нанес удар. Руку он вскинул резким, испуганным движением. Эффект напоминал тот же, что и в обители, с Астветом. Таш был гораздо легче полнотелого тината. Его не просто отшвырнуло, но и протащило по земле.
   Первый миг Эртанд смотрел на отброшенного врага ошеломленно, не шевелясь. Едва верилось в то, что сумасшедшая идея удалась. Да не одна, две! Но праздновать было рано. Сперва требовалось завершить начатое.
   Шерд спокойно лежать не стал. Он быстро вскочил, и Эртанд опрокинул его заново. Тогда Таш с яростным ревом поджег наты в воздухе, но маг от них просто отмахнулся. "Кулак" ветряного ната, на сей раз действительно нарисованный на тыльной стороне ладони, прибивал пламя не хуже крышки, которой гасят свечи. Меч отнесло достаточно далеко, чтобы шерд его не достал. Зато оружие мог поднять Эртанд. Наклонившись, он покачнулся от усталости. Меч, показавшийся непомерно тяжелым, чуть не вывалился из обессиленной руки.
   Оставалось совсем немного. Совсем немного... И проклятый шерд погибнет от собственного клинка. Кстати, слишком хорошего для этого раба. Зачарованная сталь, как у аристократов, - наверное, он еще и ограбил Лердана, прежде чем удрать от него к хранителям.
   Лишний повод убить эту сволочь.
   Таш извивался. Эртанд снова и снова пресекал его попытки встать, прихлопывая шерда порывами ветра, как муху ладонью. Наверное, это выглядело бы смешно, если бы у мага оставались силы на то, чтобы взглянуть на происходящее со стороны. Но думать он мог сейчас лишь об одном: если не избавиться от шерда навсегда, тот вернется и убьет его самого. Или придет за Саттаро. Эртанд не знал, что хуже.
   Он уже занес меч над Ташем, чье лицо кривилось от осознания своей беспомощности, когда сзади раздался отчаянный крик.
   - Нет! Стой! Не трогай его!
   Голос снова был знакомым, но не тем, какой Эртанд мог быть ожидать в этом месте. Он повернулся, не доверяя собственному слуху. Лил здесь не может быть. Она не будет просить оставить в живых какого-то раба, который только что пытался убить ее родственника, бывшего жениха.
   Но это была она, пусть и в странной, явно с чужого плеча одежде, покрытой теми же символами, что и у других хранителей. Лил тяжело дышала после бега. Платок, намотанный на голову, сдвинулся набок, наряд покрывала желтоватая пыль. В карих глазах плескался страх. И отнюдь не за Эртанда.
   - Не трогай его, Эрт, - повторила она. - Таш тебе не враг. Сложи оружие. Пожалуйста! Кровавый бог, поверить не могу, что ты правда сражаешься за Забвение! Ты же не потерял разум, как он? Эрт, прошу тебя, брось меч!
   - Лаана! - рявкнул шерд. - Свихнулась?! Беги отсюда!
   Пока Эртанд не следил за ним, он успел встать на колени. Почти не осознавая, что делает, маг снова взмахнул рукой. Таш рухнул лицом на дорогу. Лил взвизгнула.
   - Нет!!!
   Мир застыл. На какой-то срок из него исчезли горы, послеполуденная жара и звуки сражения, до сих пор длившегося за поворотом. Существовали только три человека и наты, которые бурно разрастались внутри у них, как ветвистые деревья.
   Эртанд растерянно смотрел на женщину, которую, как ему казалось раньше, он хорошо знал. Тысячи вопросов, которые хотелось ей задать (Что она здесь делает? Как очутилась с хранителями? Неужели правда, что Ли Хетта - ее мать? Почему Лил не в трауре по Лердану?) потихоньку отступали назад под давлением одной простой мысли.
   Она пришла сюда не ради него. Таш - вот кто заставил ее рисковать жизнью и примчаться на поле битвы.
   Не нужно было слов, чтобы подтвердить это. Эртанд видел наты этих двоих - мягкие плетения, как будто незавершенные, которые тянулись от Лил к Ташу и наоборот. Теперь название новым иероглифам нашлось легко.
   Любовь. Вот что это были за наты, которые он заметил еще в обители.
   Эртанд сделал шаг назад. Затем другой и еще один. Меч, приобретший тяжесть целой жизни, со звоном упал на дорогу.
   - Убирайтесь, - он перевел взгляд на Таша. - Попробуешь напасть снова - пострадаете оба. И не вздумай больше попадаться на моем пути. Увижу - убью без промедления.
   - Эрт! - умоляюще произнесла Лил. - Ты же это несерьезно? Мы ведь семья!
   - У меня нет семьи, - глухо ответил Эртанд. - Она исчезла, когда меня отдали в обитель. Если вы сейчас не поторопитесь...
   Слава Илю - или Схеме, огнеглазый шерд идиотом не был. Он подскочил, как дикая кошка, так стремительно, что маг даже приподнял руку, готовясь снести его порывом. Но Таш кинулся к Лил, обхватил ее за плечи и потащил по едва заметной тропе за гору.
   Эртанд на негнущихся ногах подошел к гарму, до сих пор переминавшемуся на обочине дороги.
   - Ур-р? - спросил тот, виновато заглядывая новому хозяину в глаза.
   Эту тварь-предательницу тоже хотелось прихлопнуть. Но, по крайней мере, она не убежала, поджав хвост.
   Влезать в седло маг не стал. Битва не закончена; Урд знает, как поведет себя ящер при новой опасности. Лучше вести его в поводу.
   По дороге Эртанд равнодушно смахнул еще одного хранителя, осмелившегося преградить ему путь. У завала гарм опять начал упрямиться, но и маг был не склонен с ним сахарничать. Он и без того чувствовал себя, как раздавленное гранатовое зернышко. Словно что-то почувствовав в хозяине, ящер хоть и не охотно, однако завал преодолел.
   За поворотом не открылось ничего хорошего. На дороге лежало несколько тел, то ли оглушенных, то ли мертвых. Воняло кровью и железом. Турна видно не было. Зато нашелся Ярхе - он сидел на краю завала и, корчась, прижимал руки к груди. Сломанный лук валялся рядом. Однако, когда Эртанд бросился к нему, шерд отмахнулся и указал куда-то пальцем.
   В отдалении, на склоне, две мужские фигуры исполняли странный танец. Первая, полуобнаженная, с сероватой кожей и завязанными глазами, двигалась с поразительной скоростью и невероятной для слепца точностью. Его соперник устал настолько, что мог лишь уклоняться. Медлительные, изможденные движения порождали удивление тем, как этот человек продержался до сих пор в схватке с таким сильным и гибким противником. Казалось, что он ускользает из захвата только потому, что наперед знает, куда будет бить первый мужчина.
   Наверняка так и было. Но и без тинатского зрения стало ясно, что Саттаро на последнем издыхании. Даже он конструкту - а серокожим врагом не мог быть никто иной, кроме Глаз Гор, - был не противник.
   Эртанд ускорил шаг, хотя это потребовало неимоверных усилий. Мысль о том, что сейчас опять придется колдовать, вызвала глухую боль, а затем безразличие.
   Если Саттаро погибнет, в пережитых страданиях не будет смысла.
   Глаз Гор объял гигантский столб огня, поглотивший серый силуэт целиком. Эртанд уже думал, что на этом все и прекратится, но конструкт показался через мгновение и продолжил сражаться с удвоенной яростью. Как назло, пламя заставило Саттаро отпрянуть, и тот пропустил удар.
   Эртанд создал новый пожар. На сей раз результат принес удовлетворение - в натах выскочившего из пламени и объятого дымом Глаз Гор появилась боль, а атаки замедлились. Нанести их слишком много он все равно не успел. Эртанд подошел достаточно близко, чтобы сбить того с ног порывом ветра. Один взмах, второй - и Глаза Гор ударило о камни с такой силой, что кости обычного человека треснули бы. Конструкта это всего лишь ненадолго дезориентировало. Но времени хватило, чтобы обсыпанный землей Саттаро, которого тоже задело порывами, метнулся к нему и всадил в его грудь меч.
   - Кинжал, Эртанд! - крикнул Саттаро. - Скорее!
   Задаваться вопросами, зачем ему это, Эртанд не стал. Он просто кинул снятое с пояса оружие, рассчитывая на то, что предводитель отряда лучше знает, что делать.
   И оказался прав. Воткнутый почти по рукоять меч Глаз Гор не остановил. Он дернулся, пытаясь вытащить из себя клинок. Лишь когда Саттаро вонзил дополнительное острие ему в живот, конструкт обмяк.
   Эртанд выдохнул и обессиленно опустился на колени. Все кончено?
   Если бы.
   - Ты меня так не убьешь, - спокойно сказало существо Саттаро.
   - Знаю.
   - И что дальше? Ну, нашел ты в моей конструкции точки, которые меня временно обездвиживают. Это ненадолго. Я все равно тебя найду, и выжившие хранители из отряда Ли Хетты и Птицы мне помогут. Я отомщу за сестру. Лучше покончим со всем здесь и сейчас.
   Бывший раб покачал головой.
   - Не найдешь.
   Как и Эртанд недавно, он обмакнул палец в кровь, сочившуюся из одной из его ран, и принялся рисовать что-то на торсе Глаз Гор. Лицо того внезапно изменилось. Неужели это был страх?
   - Умно. Похоже, ты вдоволь покопался в моей сестре, прежде чем вынул из нее сердце, если понял, как преобразить нат смерти, чтобы он убил неживое. Но ты ошибаешься, если думаешь, что на меня это подействует. Айгар сплел мои наты с натами гор. Хочешь сказать, ты научился стирать горы в пыль?
   - Да, тебя это не убьет, - согласился Саттаро. - Зато задержит.
   Он отбросил со лба пропитавшиеся кровью волосы и продолжил наносить наты. Понадобилось меньше двадцати ударов вдохов и выдохов, чтобы конструкта затрясло крупной дрожью. А потом...
   Эртанд видел подобное впервые. Кожа слезала с Глаз Гор ошметками, словно истлевшая от старости шкура гарма, натянутая на деревянный остов во время весеннего праздника света. Куски сползали на каменистую землю, мгновенно таяли и впитывались в почву. Эртанд заранее поморщился, предчувствуя, как отвратительно будет выглядеть обнаженная плоть. Но под кожей оказалась серая масса, которая точно так же таяла колотым льдом, вынутым в жаркий день из погреба для охлаждения вина. Скоро опустели глазницы, обнажились белые кости, легко смявшиеся под пальцами заклинателя, и улетели паутинками темные волосы. Перед Саттаро остались лежать потертая повязка, штаны с ремнем и сапоги - то немногое, что в конструкте было настоящим.
   Еще утром Эртанда это зрелище заставило бы распахнуть рот. Сейчас он утомленно посмотрел на место, где исчез Глаза Гор, и с облегчением подумал: "Теперь все действительно кончено".
   Саттаро встал, с трудом удержав равновесие. Да и стоя он покачивался из стороны в сторону, как маятник. Его рубашка была порвана и перепачкана кровью, брови и ресницы - подпалены, а на щеке красовалась длинная царапина.
   - Рад, что ты жив, - еле слышно сказал он. - Еще и освоил новые приемы.
   - Пришлось. Сколько у нас времени до следующей атаки?
   Эртанд кивнул на одежду Глаз Гор. Саттаро пожал плечами.
   - Понятия не имею. Может быть, он восстановит тело за три-пять суток, может быть, справится раньше. Нельзя забывать, что на нашем хвосте сидит Ли Хетта со своими людьми. Сегодня мы сократили их число, но не победили. Нужно срочно убираться из Эстарады.
   Из груди Эртанда вырвался странный хрип. Маг не сразу понял, что смеется.
   "Срочно убираться". Как будто раньше они нарочно еле ползли.
   - Поднимайся, - приказал Саттаро. - Один из гармов погиб, и надо разобраться, что с Турном. Ему придавило ногу камнем. Мы не успели его вытащить.
   Эртанд качнул головой, не отдавая себе отчета в том, что делает. Даже просто шевельнуться сейчас казалось невозможным. Саттаро, как будто почувствовав, протянул ему руку и помог встать.
   - Устал? - усмехнулся он.
   - Не то слово.
   - Погоди. Все только начинается.
   Предводитель уже шагнул к завалу, как Эртанд схватил его за рукав и остановил. Тот с удивлением обернулся.
   - Что, нужна еще помощь?
   - Нет, - маг облизнул запекшиеся губы. - Но вот ответы не помешали бы. Какая к Урду сестра Глаз Гор? Что там была за чушь про воскрешение твоей семьи? Почему хранители считают тебя свихнувшимся злодеем, так что готовы убить любого, кто находится рядом с тобой? Я дерусь за тебя, рискуя жизнью, а выходит, что понятия не имею, что ты наворотил. Тебе это не кажется слегка... нечестным, Урд тебя подери?
   Саттаро приподнял бровь.
   - Ты в самом деле хочешь получить все ответы прямо сейчас?
   - Именно.
   Он прямо посмотрел в серые глаза наставника. Эртанд не представлял, что сделает, если тот откажет. Упадет и сдохнет? Правдоподобный исход. Да, это было совершенно неподходящее время для вопросов. Но Эртанд должен был знать, за что убивает людей - делает вещи, обратные тому, ради чего он убегал из обители.
   К счастью, Саттаро сдался.
   - Ладно. Сердце мира - это часть конструкта, который Глаза Гор считает своей сестрой. Он думает, что я ее убил, но я не делал этого, потому что она и живой никогда не была. Хетта преследует меня потому, что считает, будто я руками хранителей нарисовал нат смерти на всем континенте, а потом нарочно спрятал Сердце мира, то ли чтобы все угробить, то ли чтобы вернуть людей, которых вернуть нельзя. А гребаная правда в том, что меня дергают все по очереди, то с дурацкими вопросами, то с нелепыми подозрениями, и никто не дает закончить одно-единственное дело - преобразование Сердца мира. Оно уже давно перестало справляться со своей задачей по поддержанию Схемы в действующем виде, но все почему-то думают, что починить подобный артефакт, об устройстве которого знал только Айгар Безумец, величайший тинат на земле, это раз плюнуть! Полчаса потратить хватит! Так может, ты все-таки займешься вытаскиванием наших задниц из этого дерьма, вместо того чтобы тянуть время, за которое наши враги успеют вернуться?!
   Последние слова он не проговорил - прорычал. В его глазах горел гнев, и снова грозил выплеснуться черный нат, но Эртанда это больше не пугало. На страх не хватало сил.
   - Ты что-то недоговариваешь, - ответил он.
   Саттаро вдруг запрокинул голову и истерически захохотал.
   - Что ты за человек такой, а, Эртанд эс-Мирд? Мы стоим посреди трупов, а ты все задаешь вопросы и задаешь, словно мы на праздничной прогулке... Да, за годы путешествий с хранителями я правда видоизменил нат смерти. Я надеялся, что это остановит разрушение, но выяснилось, что нужно изменить и Сердце мира. Мадраго мне не поверил. Результат ты можешь видеть, - он обвел рукой окровавленную дорогу.
   Эртанд хмуро глядел на него.
   - На сей раз ты рассказал все или снова что-то утаил? Может быть, Мадраго потому и не поверил тебе, что всегда слышал полуправду?
   - Я не врал тебе, когда говорил, что мы сражаемся за то, чтобы спасти этот проклятый мир. Тебе не хватает этого? Нужны подробности? Мадраго они и погубили, потому что в чистую правду никто не поверит, - Саттаро скривил губы. - Думаешь, я не проверял? Думаешь, за десять лет странствий меня не обвиняли во лжи, когда я выкладывал им все, как есть? Ты не первый, кто пытается раздавать мне советы. И будь добр, прислушайся к моему: всему миру будет гораздо лучше, если ты оставишь свое мнение при себе, а сам будешь выполнять мои приказы. Мы отбросили отряд Хетты, но если задержимся тут еще хотя бы на четверть часа, за нами придут снова. Сильно сомневаюсь, что мы это переживем.
   - Мне ты можешь говорить правду. Только что мне предлагали сдаться и перейти на сторону этой Хетты. У меня не было ни единой мысли о том, чтобы предать тебя, хотя перевес был на стороне врагов! Я никогда не предам тебя и позже. Я просто хочу знать правду.
   - Час назад ты не знал, что можешь зажигать огонь на расстоянии и наносить наты на свое тело. А сейчас ты убеждаешь меня, что никогда не предашь. Повторяю: ты не первый, Эртанд. Сломалось даже Сердце мира, исправно работавшее три тысячи лет. В мире нет ничего неизменного.
   - Есть. Пусть я и не первый, значит, буду последним, - упрямо произнес маг. - Просто говори мне правду.
   Саттаро хмыкнул.
   - Посмотрим, - он отвернулся и зашагал к завалу. - Но у нас есть вещи и поважнее. Хранители сейчас вернутся. Пора вытаскивать Турна, иначе он лишится не только ноги, но и жизни.
   Эртанд кивнул.
   Так и есть. Всегда находится что-то важнее правды.
  
   9. Глаза Гор
  
   Мир был единым. Не существовало четких линий между одним и другим, как то видят люди. Не было отдельно земли, воды или неба - там, в вышине, их соединяли каменистые горы, одетые в короны из душных облаков, робко тянущиеся вверх растения, не способные жить без дождя, земли и тепла, которое давал гигантский огненный шар в небе - тот, что люди называли солнцем и считали выколотым глазом своего бога.
   Глазам Гор все это не требовалось. Но и он был един с тем, что его окружало - с причудливыми линиями, которые перетекали в него из темных пещер, из гнезд вархов, от холодных горных ручьев и вечных сквозняков перевалов. Они отдавали по кусочку себя, своих натов, чтобы сформировать новое тело конструкта. Из неживого сотворить живое.
   Или мертвое.
   Айгар Безумец создавал для себя могущественных слуг, которые выполняли определенные задачи. Никаких эмоций, собственной воли - слепое следование приказам. Полная противоположность людям-идиотам, которые не оценили революционных идей мага и стали его преследовать, а ученики и друзья - предавать.
   Он не учел лишь одного. Или учел, но решил, что это не будет иметь значения, пока течет его век. Или хотел что-то исправить, но не успел - его убила им же придуманная Схема. Или даже сделал это нарочно - как шутку. У человека, который разделил континент на четыре части и заставил его сотрясаться в катаклизмах, чтобы люди прекратили междоусобицу и помирились, было странное чувство юмора.
   Ничто в мире не постоянно. Высыхают океаны, стираются в пыль горы, на месте зеленых островов возникает ледяная пустыня. Связанные с ними конструкты тоже изменяются. Они точно так же могут умереть, исчезнуть, кануть в небытие. И кто сказал, что они этого не боятся?
   Страх был первым из чувств, которые осознал в себе Глаза Гор. Это было неправильно. Слишком по-человечески. Их такими не создавали, этого не должно было существовать!
   Это было больно.
   Глаза Гор недоумевал. Почему он не дышит, не ест, не спит, но, как обычный человек, вынужден рано или поздно потерять всех братьев и сестер, сотворенных рукой великого мастера одновременно с ним? И главное - почему ему так плохо от этих мыслей? В этом ощущалась несправедливость.
   Гораздо хуже стало, когда они действительно начали уходить в небытие.
   Для Глаз Гор оказалось проще отринуть чувства, чем в них разобраться. Тем более Гласа Города попытка это сделать довела до сумасшествия - тоже одно из качеств, присущих исключительно людям. Глаза Гор не собирался повторять его ошибок. Он выполнял только то, что необходимо для выживания - их общего выживания.
   И забыл обо всем, когда это привело к убийству его сестры. Той, что по воле Айгара Безумца поддерживала жизнь в Схеме биением своего сердца.
   Глаза Гор не знал, можно его считать живым или нет. Он вообще не беспокоился об этом. Зато он знал, что в его груди распускается кроваво-красный цветок ната смерти, который проникает туда с частицами Эстарадских гор, с отчаянными криками вархов, лишившихся гнезд, и сгорающими в огненных вихрях цветами коловника. Скоро Глаз Гор тоже ждала гибель вместе со всем тем, что его окружало на протяжении нескольких тысяч лет.
   Наверное, он должен был бояться неизбежного исхода, но чувствовал лишь жгучую ненависть и желание мести. Саттаро заслужил самое страшное наказание, и раз они так или иначе все умрут, Глаза Гор хотел исполнить кару собственными руками. Пусть тело не успеет восстановиться до того, как Саттаро покинет Эстараду, и убийцу придется отпустить. Это ненадолго. И пусть там, в Шердааре, конструкт будет по-настоящему слеп. Его это не останавливало.
   У всего есть смысл существования. У камней, на которые взбираются погреться ящерицы, у животных, которые становятся чьей-то пищей, у ветра, листьев, тумана. И у Глаз Гор когда-то была цель, но ее отобрали.
   Если защищать больше нечего, почему бы не сделать своим смыслом месть?
  
   10. Дурак
  
   Таш смотрел в небо. Из-за дымчатых гор медленно выкатывалось солнце, все еще ржавое. Хранители говорили, что это из-за песка, который нанесло аж из Каменных земель, но верилось в это с трудом. Сколько отсюда до Исихсаса - лиги и лиги. А с другой стороны, зачем хранителям врать?
   В глубине души ему было плевать, правы они или нет. Таш был готов думать о чем угодно, лишь бы не о своем проигрыше.
   Он поднялся с земли, такой горячей, словно вокруг не стояло раннее утро.
   - Уже отдохнул? - спросил Реан, сидевший рядом, на валуне. - Быстро ты. Эх, молодость...
   Встал воин с едва заметной неохотой. В драке с Забом ему повредило колено, и теперь он прихрамывал.
   Сражение вообще обошлось хранителям дорого. Трое погибших, несколько раненых, а главное - они не получили совершенно никакого преимущества. Ну, лишили одного из людей Заба ноги, но что-то Таш не видел, чтобы это помешало остальным разнести противников в пух и прах.
   Что удивляло, так это то, что в лагере смерть трех соратников не вызвала глубокого горя. Хранители погрустили, соорудили им простенькие могилы из наваленных друг на друга камней, кто-то из женщин поплакал, набожный Жрец прочитал молитву за упокой, да и все на этом. С тех пор о гибели друзей свидетельствовали лишь редкие вздохи и сетования, что-де Линви лучше охотился, да только он уже никогда не смастерит силки.
   Не позавидуешь хранителям, раз они так привыкли к смерти. Впрочем, с их-то подготовкой...
   Когда два дня назад они с Лааной ушли с постоялого двора и нагнали хранителей, казалось, что все не так уж плохо. Хетта изощренно ругалась на шердском, но обратно их не отослала. Ташу выдали оружие, Лаану отправлять в лагерь было поздно, поэтому ее взяли с собой и наказали держаться как можно дальше от сражения.
   К тому времени оказалось, что отряд Заба развернулся и направился по другой дороге. Таш уже решил, что схватка откладывается, как Глаза Гор объявил, что знает "короткий путь". Таш только хмыкнул. Вокруг широченные горы с ущельями, их и за полдня не обойти. Какой, к Урду, короткий путь?
   А потом Глаза Гор увел хранителей под землю.
   В сырых и темных пещерных ходах стало ясно, как им удавалось так долго скрываться от преследования. Заблудиться в кромешной мгле - в два счета, для этого и факел не нужно гасить. Уже через несколько поворотов с совершенно одинаковыми коридорами Таш забыл, как возвращаться. Наверняка тут сгинуло немало отрядов, охотившихся на беглых тинатов.
   Словно в подтверждение, под ногами пару раз хрустнули чьи-то кости. Может, они принадлежали какому-нибудь крупному зверю, а может, все же людям.
   Когда хранители наконец-то вышли на свет, пришлось поторопиться. Заб захватил гармов и передвигался слишком быстро. На тщательную подготовку засады не оставалось времени. Реан только и успел, что разбить их на мелкие группы и расставить по дороге. Затем они с Хеттой присмотрели нависшую над тропой скалу, которую собирались обрушить с помощью магии, и ушли.
   Таша поставили вместе со Жрецом и силанцем по имени Орбин. Когда шерд осведомился у них, как они намереваются действовать, Жрец объявил, что он вооружен просто для устрашения. Людям нельзя причинять боль - Иль не одобряет жестокость. Орбин сообщил, что собирается просто стрелять. Он два года назад сбежал из обители, где занимался простейшей работой по зачарованию и присмотром за младшими учениками, к хранителям присоединился в прошлом году и толком драться не умеет.
   Таш был готов взвыть. Зато теперь стало понятно, зачем им так требовался еще один воин.
   Хранители, о которых ходили такие грозные легенды, на деле оказались сборищем неудачников, которые хорошо умеют только прятаться. Даже в Реане, когда тот раздавал приказы, Таш ощутил неуверенность. Воин был не тактиком и не командиром, а берсерком, человеком, которого направляют в самую гущу боя для устрашения врагов. Вряд ли он когда-нибудь командовал засадами.
   Конечно их отряд проиграл. Это случилось бы в любом случае, даже если бы дохляк Эртанд не начал вдруг шпарить огнем и управлять воздухом мановением руки. Хранителям, которые напали на Заба и его помощника-шерда, пришлось ничуть не лучше, хотя они превосходили врагов числом. Если бы Таш сам не видел стрелы, которые при ударе о землю разметывали все вокруг, как при сильном порыве ветра, ни за что не поверил бы.
   Маги, проклятые маги. Правильно их всех пересажали по обителям. Лаана по дороге туда только и щебетала, что про своего родственника, который, как оказалось, еще и должен был стать ее женихом. "У него добрейшая душа! Я не видела от него ничего плохого! Он обязательно к нам прислушается!"
   Ага. Чуть не убил собственную невесту - вот так прислушался.
   Больше всего Таш стыдился не самого по себе поражения в бою, а того, что он оказался слабее человека, предназначавшегося Лаане в мужья. Хуже того, она это видела. Видела, как у него не получилось остановить огонь - собственную стихию, которую, как он считал, он уже покорил! - и как его тряпичной куклой валяли по грязи, сбивая каждый раз с ног магией.
   Проигрыши Лердану эс-Мирду на тренировках настолько больно в сердце не откликались. Таш не мог объяснить почему. Может, потому что господин давно был супругом Лааны и от шерда ничего не зависело. Может, потому что уступить профессиональному воину было не так позорно, как замухрышке, первый раз в жизни оторвавшейся от книг. Тэйхис говорил, что раньше Эртанд не слишком отличался от других. Что с ним стало теперь? Неужели это влияние Заба? Бывший раб и сам убивал с легкостью, хотя еще пару декад назад его наверняка стошнило бы от одной мысли об этом.
   То, что Таш ушел с поля боя, чтобы защитить Лаану, сути случившегося не меняло. Как и то, что весь отряд Хетты и Птицы отступил, потеряв трех человек убитыми. Произошедшее оставалось произошедшим - Таш трусливо удрал.
   Чем дольше он думал обо всем этом, тем сильнее ему казалось, что победа над Гласом Города была счастливой случайностью, и тем больше он жалел, что пренебрег тренировками Са Реана. Теперь шерд был ранен и не мог обучать в полной мере, только наблюдать и указывать на ошибки. Но Таш был согласен и на это.
   Он - воин-ашарей. Он научится управлять огнем так, как этой песчаной ящерице Эртанду и не снилось, докажет Лаане, что он не трус, а заодно поможет хранителям справиться с Забом. Раньше Таш не верил в ту дребедень про Сердце мира и то, что татуированный раб исковеркал погоду на всем континенте. Теперь поверил. Заба нужно остановить, как и всех его бешеных дружков.
   Ашарей пришел сам, как и всегда в последнее время. Его привел за собой гнев.
   - Тренируй шеву и энхон, - сказал Реан. - Я проверю, правильно ли ты их выполняешь.
   Таш поднял деревянный щит, оббитый кожей, и меч эс-Мирда. Такую ценность, созданную из хорошей стали, зачарованную тинатами на остроту и крепость, грех было оставлять с мертвецом. Первый раз увидев знакомое оружие у нового хозяина, Лаана скривила губы, но промолчала. В конце концов, Таш собирался использовать меч ради ее же спасения.
   Сейчас он был лучшей и самой дорогой вещью во всей экипировке. Реан заставлял своего ученика бегать по площадке в полном вооружении, приближая условия к боевым, чтобы не растеряться, когда "поджарит задницу". Легкие кожаные доспехи пришлось собирать по всему отряду, заимствовать у мертвецов и подгонять по размеру. Все они были ношеными и далеко не все удобными, а некоторые дышали на ладан. Таш чувствовал себя в них так, словно его засунули в клетку, как варха на давнем приеме у графа эс-Наста.
   Упражнения давались тоже не очень легко. Таш отвык от тренировок в подобных доспехах, пока готовился к Ильтиреву, и путался в новых названиях. Реан скидок не делал, называл приемы по-шердски и вообще часто сбивался на родной язык. Сначала он еще пытался переводить. Например, "шева" означало "завязка", а "энхон" - "восход". Но толку в этом было мало, потому что с силанскими названиями они не имели ничего общего. Еще и Лаана, твердо вознамерившаяся научить Таша забытому им языку, запретила Реану подбирать слова на силанском. Пускай обвыкается, дескать. Хорошо, что сами приемы отличались мало. Рубили и кололи везде одинаково - выдумывать тут было нечего.
   В бок ткнула длинная палка.
   - Ти эйр! Щит держишь слишком низко. Как только тебя учили раньше? - возмутился Реан и ударил палкой снова, показывая, как правильно. - Давай, еще раз.
   Таш который раз закружился по площадке за стоянкой хранителей. Он чувствовал себя так, будто ему опять десять лет и каледхарский учитель лупит его прутьями по спине. Не только за собственные промахи, но и за ошибки своего господина. Не будешь же колошматить благородного лорда, пускай и сопливого ребенка. А на ком еще отыгрываться?
   - Мягче! - прорычал Реан. - Расходуй силы медленно или выдохнешься и проиграешь еще до начала боя.
   Сказать проще, чем сделать. Песня кровавого тумана увлекла Таша незаметно. Он попытался замедлиться, но оружие уже выплясывало в руках само, и тело подстроилось под ритм, который ему тихо напевал: Еще, еще жарче!
   По шлему гулко бабахнуло, прервав мелодию. Он вздрогнул и развернулся, ища неведомого противника.
   Это был Реан. Исшрамленный воин морщился и подбрасывал в руке увесистый камень. А Таш еще гадал, зачем тот до занятия сложил горку щебня возле себя.
   - Не позволяй ашарею управлять тобой. Если не научишься драться без него, лехори тебе будет цена.
   - Почему? Я жив до сих пор только благодаря тому, что мной управлял ашарей.
   - Значит, тебе повезло. Ты нечаянно не убил никого из друзей, сражавшихся с тобой плечом к плечу, и в пылу битвы не измотал себя так, что потом уже не смог встать. Шеехар, - он рубанул по воздуху ребром ладони, - вообще никогда не смог. Провалы в памяти, слабость после приступов - это слишком опасно. Думаешь, ты первый мальчишка-ашарей, которого я встретил?
   Таш стянул округлый шердский шлем. Вокруг сразу распространился резкий запах пота. Он тек по лицу и попадал в глаза, разъедая их кислотой. Ветер, который несмотря на странную жару все же постепенно холодал от утра к утру, немного подсушил влагу. Стало полегче.
   - И где же они все? - язвительно поинтересовался он.
   - Подохли от собственной глупости, - отрезал Реан.
   - От собственной глупости или от того, что избегали ашарея? Я никогда не смогу победить прихвостней Заба, то есть Саттаро, если не научусь зажигать и гасить огонь. Если бы ты мне говорил хоть что-то в самом деле важное, то я бы сумел остановить эс-Мирда на той дороге. Он посылал огонь на десяток шагов вперед, зажигая его прямо в воздухе! Сомневаюсь, что его перед этим тоже часами гоняли на тренировках или что он вообще имеет хоть какое-то отношение к воинам-ашареям.
   - Способности эс-Мирда совсем другие. Зажигая огонь, ты его не победишь. Зато болтовней точно уморишь до смерти. Хватит трепать языком, продолжай тренировку.
   Таш со вздохом надел шлем.
   Это длилось еще с полчаса или даже больше. Поразмяться с утреца было хорошо, но бесконечные прыжки и взмахи скоро начали утомлять. Причем он не мог сказать точно, от чего устает больше - то ли от сложных упражнений на силу, которые его заставлял выполнять Реан, то ли от осознания, что все это не приведет к желанной цели. Оставалось положиться на учителя. Он же должен знать, что делает?
   Или нет. Са Реан как-то признался, что до попадания к хранителям ему приходилось скрывать свои способности. В полной мере они открылись лишь здесь, среди людей, которые этому не удивлялись и не боялись этого. До сих пор Таш неплохо справлялся сам. Похоже, и дальше стоило рассчитывать только на себя.
   Он все еще исполнял указания учителя, не переставая при этом слушать песню, которую ему пела кровь. Задания Реана как будто нарочно нарушали ее ритм, выбивались из пляски кружившихся вокруг огоньков. Каждый раз, когда немолодой шерд требовал остановиться и что-то подправить: положение щита, руки, направление удара, Таш чувствовал себя так, словно его вдруг вышвырнули из хоровода и повалили на пол, но танцующие в запале этого не заметили и продолжали топтать его ногами.
   Лишь к концу тренировки он смог подстроиться и под ритм песни, и под выкрики Реана так, чтобы это не выбивало из равновесия. Учитель придирался все чаще, но и Таш научился понимать, как прекратить одно движение и начать другое, чтобы они все еще составляли единое целое.
   Солнце поднималось все выше, и символов-огоньков вокруг становилось все больше. Хотя свет пока не залил площадку, в воздухе над землей уже подрагивали знакомые рыжие значки. Таш задевал их почти каждым движением. Сперва нечаянно, потом нарочно он сбивал их в маленькие группки, и те свивались в более сложные узоры вроде того, что однажды поджег соломенного болванчика в поместье эс-Мирдов.
   Стало жарче. Было в этом виновато солнце или скопившиеся символы, которые теперь сильнее напоминали воронки, Таш не мог сказать. Реан хмурился. Он перестал останавливать ученика ударами палки и бросал в него камешки, звон которых при ударе о шлем почти не переставал гудеть в голове шерда.
   "Если он так пытается сбить меня с ритма и прекратить танец огня, Урда с два у него это получится", - думал Таш.
   И правда, его голос понемногу стихал, а фигура подернулась туманом. Зато в ушах становилось громче жадное желание огней, чтобы шерд двигался быстрее. На Реана Таш больше и не смотрел - его гораздо сильнее интересовали вихри символов. Они уже не просто кружились - бесновались, окружив упражняющегося на площадке молодого воина.
   Кажется, Реан врезал ему по боку палкой. Таш не чувствовал. Гори, гори! - дышали ему в затылок загадочные символы, и шерд не замирал ни на мгновение. Щит, как и в драке с Рольтом на Пурпурной арене Тамин-Арвана, стал мешаться, и Таш его бросил. Рукой в кожаной перчатке было удобнее тянуться к весело подмигивающим огонькам, которые липли к нему, как к магниту.
   На острие его клинка собрался целый пожар. Таш вдохнул, замер всего на долю мига и резко развернулся, очерчивая низко опущенным оружием круг возле себя.
   По каменистой земле побежали "светлячки". Еще прежде, чем крохотные искры взмывали вверх, Таш видел, как между натами - а это не могло быть ничто иное - возникала тонкая связь, которую колыхал ветер. Одно, два мгновения - и замерцала вся поверхность площадки.
   Первым объяло пламенем чахлый куст, который изображал противника - на его месте представлялся долговязый Эртанд. Ветер качнул ветки, посыпались искры, и над площадкой загорелись новые огни. Вихри! Это были они, как на арене, пускай и гораздо меньшие, чем тогда. Шерд взмахнул и закрутил мечом, помогая им разрастаться.
   Больше, больше огня!
   Он засмеялся. Впервые у него осознанно получилось зажечь огонь в воздухе. И какой!
   Внезапно Таша отшвырнуло в сторону и опрокинуло на землю. От удара помутилось в глазах. Шлем сполз, и Таш раздраженно его стащил, отпихнув потом подальше.
   Песня прервалась, туман развеялся, и наты исчезли. Остались только пламя и Реан в середине площадки. Теперь стремившиеся укусить, задеть рыжим хвостом и подпалить одежду вихри вызывали совсем не восторг - страх.
   Пламя лизнуло за волосы, и Таш тут же пожалел, что сбросил шлем. Огонь жег кожу даже сквозь доспехи. А главное, от жара было не спрятаться, потому что Таш сам поджег всю площадку. Хлопнув по затлевшей пряди ладонью, он прикрыл лицо, быстро поднялся и отбежал подальше, где пекло не настолько сильно.
   - Реан! Кровавый бог тебя подери, что ты там торчишь!
   Учитель точно так же не откликался на зов, как и Таш недавно. Осторожно ступая на больную ногу, он водил руками, разворачивался, наклонялся и ловко уходил в сторону, огибая языки пламени. Смуглый и высокий шерд словно исполнял неведомый танец в сполохах огня.
   Впрочем, Таш отлично знал, что это за танец. Почти тот же, что только что "сплясал" он, только чуть медленнее, точнее и с прямо противоположной целью - не разжечь огонь, а потушить его.
   Пламя в самом деле угасало. Стихло гудение, перестали трещать искры, исчезли кусающие за пятки "светляки", похожие на горящие фитильки свечей. О пожаре вскоре напоминал лишь догорающий куст.
   - Что у вас там происходит? - крикнули со стороны лагеря.
   Седоволосый Птица приложил ладонь козырьком ко лбу и с тревогой оглядывал тренировочную площадку. За его спиной собралось еще несколько человек.
   Реан ответил на шердском, что беспокоиться не о чем. Силанец с сомнением кивнул и махнул рукой остальным, чтобы они расходились и занимались делом. Развернулся и воин, тяжело зашагав к ученику.
   Хотя туман давно отступил, сердце только начало замедлять бешеный ход, и, когда первый испуг по поводу размеров учиненного им пожара прошел, к Ташу вернулась радость.
   Может ведь! Получилось ничуть не хуже, чем у Эртанда. Разве что медленнее, тот поджигал вообще в мгновение ока, но это дело тренировки.
   - Я и без твоей помощи могу неплохо зажигать огонь! - с гордостью объявил Таш. - Будешь и дальше отпираться меня учить чему-то стоящему? Или пора признать, что я получше "мальчишек-ашареев", которых ты встречал...
   Мощная оплеуха заставила его пошатнуться.
   - Дурак! - рявкнул Реан. - Ты будешь еще похуже тех сопляков! Геройствовать захотелось? Показать, какой ты умелый сильный воин? Моаль! Ты хоть знаешь, сколько таких мальчишек погибло, заживо сожгло себя, не справившись с пожаром?
   Едва удержавшийся на ногах Таш растерянно посмотрел на него.
   - Да не было никакой опасности. До лагеря огонь не добрался бы. Я за всем следил.
   - Следил? Еще скажи, что у тебя провалов в памяти не было!
   - Не было.
   - А это что?!
   Он ткнул пальцем, указывая на покрытую подпалинами траву. Таш моргнул. В начале тренировки площадка была чистой от щебня, а сейчас и шагу не получилось бы сделать, чтобы на него не наступить. Некоторые камни оказались величиной с два кулака.
   - Эшед Кешихиин! Семя Кровавого бога! - ругался Реан. - Я пытался тебя остановить, но ты бы не почувствовал, даже если бы по тебе прошелся ииргихи... тяжеловоз! Ты чуть не располовинил меня мечом, когда я подошел! Следил он, чтоб его!
   - Но ведь ничего же не случилось, - робко возразил Таш.
   И тут же пожалел, что открыл рот. По крайней мере, от второй оплеухи ему удалось увернуться.
   - Арг грах! Тупица! Не случилось один раз, второй, а на третий обязательно бабахнет, потому что ты понятия не имеешь, что творишь! Ты окружил себя огнем, и хорошо, что его было не так много. Ты не успел ни задохнуться, ни поджечь одежду, чтобы ликез... валяться потом в постели с волдырями или закончить, как Орбин.
   Таш против воли поморщился. Из-за Эртанда этот парень так обгорел, что не дожил до следующего утра.
   - Кто знает, что бы было, если бы я не подловил момент и не вытащил тебя оттуда! - продолжал ругаться Реан. Сейчас в его голосе стало звучать больше горечи, чем злости на нерадивого ученика. - Ир Кеша...
   Он хотел еще что-то сказать, но махнул рукой.
   - Джезвар... Ладно, это и моя ошибка. Думал, что ты догадаешься обо всем сам. Знаешь, почему мне пришлось отступить два дня назад, в бою с Саттаро?
   Таш хотел ответить, что из-за раненого колена, но это было бы слишком очевидно.
   - Почему?
   - Ни разжигание огня, ни воинские умения сами по себе не дают... - он замолчал, подбирая слово на силанском, и раздраженно щелкнул пальцами, так его и не найдя. - Не обещают победы. Ярхе, шерд, который путешествует с Саттаро, тоже обладает магией огня. Что толку с твоих пожаров, если их тут же гасят? А если рядом с тинатом есть опытный воин, твои скорость и сила тоже не дадут эрне... преимущества. Когда я записался в армию, нас сразу же отправили воевать с исихами. Нас было пять воинов-ашареев. Мы думали, что мы непобедимы. Мы там пробыли три месяца! Домой вернулись всего два из нас. Целый - я один, потому что не полагался на ашарей, а думал своей головой. Остальные теряли память и шеер... ввязывались в бои, которые не могли выиграть. Если бы не кровавый туман, они понимали бы это. Подумай об этом хорошенько, когда тебе в следующий раз взбредет в голову похвастаться, сколько ты умеешь. Ты меня понял?
   Он внимательно посмотрел Ташу в глаза.
   - Понял, - неохотно ответил он.
   - Тогда поправь шлем и оббеги эту площадку по кругу пять раз. Для начала.
   - А по-настоящему учить ты меня когда начнешь? - спросил Таш. - Бегать я умею и так.
   Реан закатил глаза. Хорошо, хотя бы бить на сей раз не пытался.
   - Не понимаю: это я плохой наставник или мой ученик - дурак? Тахрав, все-таки дело не во мне, - пробормотал он в сторону, будто бы для себя, и громче добавил: - Тебя учили силанцы, и сражаешься ты, как силанец. Ты не усвоишь уроков ашарея, пока не будешь сражаться, как шерд. А для этого, эшед Кешихиин, исполняй мои приказы! Бегать будешь десять кругов.
   Таш стиснул зубы. Десять - так десять. Не беда, он выдержит. Лишь бы его начали учить, а не опять пытались обвести вокруг пальца, как Илартан, Ксалтэр и все остальные. Иначе...
   А что иначе, он пока не знал и сам.
  
   11. Любовница
  
   Шел уже третий день после победы Забвения, а погоня за ним, хоть и значительно отставшая, все не прекращалась. Как не заканчивались и ежедневные обязанности, которые только увеличились после гибели трех хранителей. Или же Лаану наконец приняли как свою и перестали жалеть, наваливая на нее все больше и больше заданий.
   Она зачерпнула золы и еще раз потерла проклятый чан, который никак не хотел отчищаться. Так как Лаана умела немногое, ей поручили каждый вечер отчищать посуду и хотя бы этим приносить пользу. Она таким отродясь не занималась и не горела желанием. Но куда деваться? Ей же приспичило вернуться к хранителям, хотя она могла остаться у хозяина постоялого двора и дождаться, пока тот найдет проводника в Шердаар.
   Как будто издеваясь, ветер бросил в лицо выбившуюся из косицы прядь. Лаана больше не заплетала волосы в два рога, хотя по силанским традициям такая прическа предписывалась и для вдов, пока не пройдет траур. В походе это делать было неудобно, да и не до того. Хранителям важнее чистый чан, а не чьи-то косы.
   Потянувшись, чтобы убрать с лица прядь, Лаана обратила внимание на свои перепачканные, истертые до крови руки и тяжело вздохнула. Ее ноги, превратившиеся в сплошную кровавую мозоль, чувствовали себя ничуть не лучше. В такие мгновения она жалела о своем решении вернуться к хранителям. Хотя нужно было отдать им должное - зачарованная мазь, которую для нее сделал Жрец, заживляла раны лучше, чем любое средство из самой дорогой аптеки Тамин-Арвана.
   Хетта потом призналась, что этой мазью и некоторыми другими вещами они подкупали стражников, а иногда и охотников на беглых тинатов, чтобы те их отпустили. Что за сумасшедшая жизнь!
   Лаана закрыла глаза и на миг отрешилась от шума готовящегося ко сну лагеря, вспоминая свой первый торг с Эверандом Кором - торговцем тканями из Тамин-Арвана. Она совсем недавно заняла место возле эс-Мирда, и ей требовалось доказать, что вышла замуж за аристократа не только из-за красивого личика, но и благодаря деловой хватке. Отчаянный торг длился полдня. Под конец оба едва не швырялись друг в друга кубками с вином, которое им подносили раз от раза все больше бледневшие рабы. Но Лаана выиграла, и купец, как ни странно, после этого стал для нее одним из лучших партнеров. Плут, до упора дерущийся за какие-то гроши, потом рассказывал, что просто не мог не уступить женщине!
   Жаль, не удастся ему показать ткани, расшитые хранителями. Лаана не сомневалась, что выторговала бы за них такую сумму, что купец удивился бы собственной щедрости.
   При воспоминании по плечам прошла дрожь. Сколько всего было потеряно, оставлено в Тамин-Арване, а начало новой жизни отнюдь не выглядело многообещающим.
   - Ты так ее и за год не отчистишь, - прозвучал над ухом строгий голос матери.
   Она села рядом, отобрала у дочери чан, взяла золы из миски и принялась ловко его натирать. Понадобилось всего несколько движений на то, на что у Лааны ушла почти четверть часа. Медная поверхность засверкала, ловя последний свет дня.
   - Не спи на ходу. Я знаю, что ты устала, но мы устали все, - продолжала зудеть мать.
   - Да-да...
   - Ты помогла Ламару с очисткой клубней? Я просила тебя еще в обед.
   - Да, конечно...
   - Лаана! Ты вообще меня слушаешь?
   - Я не понимаю, - вдруг сказала она.
   - Чего не понимаешь? - проворчала мать. - Как чистить клубни? Я бы не удивилась.
   - В таком случае надо было не сбегать, а остаться дома и отговорить отца от затеи выдать меня замуж за одного из эс-Мирдов, - парировала Лаана. Укол попал в цель - Хетта поморщилась. - Но, вообще-то, я о другом. Я не понимаю, почему вы продолжаете преследовать Забвение. У вас погибло трое человек. И вот это...
   Она указала на лагерь - очередная пещера, снова вонючие тяжеловозы едва ли не в обнимку с людьми и лежанки прямо на камнях. Уставшие Тэйхис со Жрецом, которые тащили воду из ручья, оказавшегося слишком далеко от стоянки, и замученный Птица, который ходил охотиться со своим вархом, но поймал не так много, чтобы отряд смог вдоволь наесться мяса. Дичь бежала из этих мест, наверное, испугавшись перемен в погоде.
   - Это не лучшие условия для жизни, мам, - на языке вертелось слово покрепче, но Лаана решила, что не стоит окончательно портить ей настроение своей руганью. - Вы тинаты, вы столько всего умеете! Слухи, которые о вас ходят, - полная чепуха, никто не заподозрит в вас злобных и ужасных хранителей, которые сжигают целые деревни дотла. Вы можете устроиться гораздо лучше, чем сейчас. Осесть где-нибудь в городе или основать маленькое поселение, торговать своими изделиями через подставных людей. Это легко делается, ты наверняка знаешь, как отец приторговывал на стороне. Ради чего все эти страдания?
   - Доченька, - подозрительно сладким голоском произнесла она. - Скажи, ты правда нас принимаешь за дураков?
   - Нет.
   - Тогда почему предлагаешь то, что уже погубило многих из нас? Если отец тебе что-то рассказывал о незаконных продажах тинатских изделий, он должен был упоминать и о том, как запросто эти подставные лица закладывают друг друга, стоит только где-то рядом появиться страже. К слову, Реан, когда он еще был наемником, так нас и нашел. Нас сдал кто-то вроде Байрана, испугавшись угроз. Мы так и не поняли, кто именно. Тогда исчезло сразу несколько человек, - задумчиво добавила мать. - Хотя в одном ты все-таки права - мы могли бы устроиться и получше.
   - Так почему же не устраиваетесь?
   Она сама сейчас что угодно поменяла бы на бадью теплой воды, чтобы смыть с себя грязь, горячий ужин со сладкими лепешками и мягкую постель с занавесями от гнуса. Вряд ли и хранителям были чужды подобные мечты. В конце концов, эти люди сделаны из той же плоти и крови.
   Ну, по крайней мере насчет одной из них Лаана была уверена.
   - Потому что есть кое-что поважнее, - ответила Хетта.
   Лаана саркастически улыбнулась.
   - Месть Забвению?
   - Это Глаза Гор мечтает ему отомстить, а я всего лишь хочу найти Сердце мира. У всего в мире есть место благодаря Айгару Безумцу с его Схемой или по его вине - это уж как кто считает. Мадраго был уверен, что если вернуть Сердце на место, то все станет, как прежде. Я Мадраго склонна верить, потому что он был лучшим из нас и вторым после Саттаро, а то и превосходил его в некоторых вещах. Кто знает, может, Саттаро и убил его только из страха, что его превзойдут.
   Не удержавшись, Лаана покачала головой.
   - Вы все так много говорите об этом Сердце.
   - Потому что это был центр жизни нашего мира, - в голосе Хетты прозвучало благоговение. - Его биение каждую ночь делало эту землю живой. Охотно верю, что с его помощью на самом деле можно оживлять мертвых, и совсем не удивлена, что Саттаро это сбило с толку. Возможность снова увидеть, обнять любимых людей - это дорогого стоит, но не жизней тысяч людей.
   - Можно же попросить у кого-нибудь помощи, а не сражаться с Саттаро в одиночку, раз он так силен.
   - У кого просить? У стражи, которая первым делом вздернет нас на виселице, а потом начнет разбираться? Если хочешь знать, почему мы, несмотря ни на что, идем за Саттаро, приложи руку к земле. Что ты чувствуешь?
   - Тепло, даже жарко. Такие камни Нади подкладывала мне зимой в постель, чтобы согреть ее. Обычная земля, нагретая к концу дня. Ну ладно, наверное, все же горячее, - она пожала плечами. - Не понимаю, чего ты от меня ждешь.
   - "Нагретая к концу дня", - усмехнувшись, повторила та. - Голову подними, доченька ты моя внимательная.
   Она многозначительно посмотрела на мать, но просьбу выполнила. Над ними возвышалась гора - такая же обыкновенная, как сухая почва под ногами.
   - И что я должна тут увидеть? - раздраженно поинтересовалась Лаана.
   - Например то, что мы на северной стороне горы у самого ее подножия. В место, где ты сидишь, солнечные лучи не попадают.
   "И верно", - осознала Лаана, оглядевшись. Эту землю ничто не нагревало.
   - Но...
   - Так не должно быть, - перебила мать. - То, что ты почувствовала, это последствия изменения Схемы - того, что сделал Саттаро. Мы останавливались тут два месяца назад, и такого жара от земли не было, хотя стояло лето. Становится только хуже. А теперь подумай, что будет еще через два месяца. Эта земля начнет жечь ноги при ходьбе, траву, деревья - все будет гореть. Представь, сколько людей из-за этого погибнет и что сделают с тинатами в обителях, если откроется, что один из беглых сотворил нечто такое. Сейчас они хотя бы живы, пусть и заперты в четырех стенах, а после такого их вырежут всех под корень. Многим людям проще остаться совсем без магии, чем постоянно ждать в страхе новой великой войны или разрушений вроде тех, что уже начались. Вот именно поэтому мы и преследуем Саттаро, причем делая это в одиночку, - чтобы не допустить смертей. У каждого из нас остались родственники где-то в городах или деревнях. У Реана, например, трое детей, а скоро будут и внуки. Здоровье, благополучие наших близких важнее, чем неудобства, которые мы испытываем сейчас. А риск для жизни... - она сделала жест, как будто обрывала рукой нить. - Мы смирились с этим еще тогда, когда бежали из обителей или присоединились к этому отряду. Кто боялся смерти, тот уже ушел.
   - Благородные стремления, - вздохнула Лаана. - Звучит все это хорошо, но получается далеко не всегда то, что хотелось.
   Ей ли не знать. Два разведчика, вернувшиеся из Тамин-Арвана, когда там отгремело восстание, рассказывали ужасы о том, сколько погибло ни в чем не повинных людей. И аристократы, и рабы, и простые горожане, просто попавшиеся кому-то под руку, а вернее, под меч или топор. Разве ради этого она присоединялась к барону эс-Биру?
   - Твоя правда, - признала мать. - Мы наделали множество ошибок на этом пути, но я не собираюсь из-за этого опускать руки и смотреть, как погибают дорогие мне люди. Ошибок не делают только мертвые.
   - Красивая фраза. Я тоже когда-то себя так успокаивала. Но какой толк от нее, когда ты умираешь из-за собственной ошибки?
   - Дело не в красивых фразах, а в том, чтобы найти в себе силы не сойти с правильного пути. Даже если в его конце смерть.
   Лаана пожала плечами.
   - Хорошо бы еще знать, что твой путь правильный.
   - Куда еще правильнее, чем остановить разрушения в мире? - мать улыбнулась.
   В следующий миг улыбка слетела с ее лица, а сама она напряглась, во что-то вслушиваясь. Вдалеке какая-то птица выводила тревожную трель.
   - Предупреждение от разведчика, - прошептала Хетта. - Рядом военный патруль. Бери чан и быстро в пещеру! Я догоню.
   Лаана поспешно засеменила к проходу в скале. Мать немного отставала - забирала миску с золой и прятала следы того, что здесь только что сидели двое человек. Другие хранители тоже услышали сигнал и торопились укрыться. С площадки перед пещерой все было убрано в мгновение ока. Задержался лишь Жрец, ругавшийся на толстозадого тяжеловоза, который пригрелся на камнях и не желал залезать в темный ход.
   Последним в укрытие забежал Тэйхис. Мальчишка, у которого только начинала расти борода, никак не мог подстроиться к суровым условиям жизни хранителей. Заметив, как он растерянно застыл на пороге, Лаана схватила его за локоть и оттащила подальше - сохраннее будет. Отчего-то она чувствовала странную ответственность за его жизнь. Может быть, потому что он жил вместе с Эртандом, или потому что Тэйхис тоже был новичком, у которого все валилось из рук.
   - Что случилось? - спросил он слишком громко.
   По бокам сразу зашикали. Лаана шепнула: "Патруль", - и приложила к губам палец. Тэйхис с извиняющимся видом зажал себе рот.
   Мальчишка был хоть и сообразительным, но очень наивным. Бедняга с трудом поверил в то, что Эртанд угрожал собственной невестке. Ведь он же сбежал из обители, чтобы спасти мир, как он мог оказаться на стороне тех, кто собирается все уничтожить?
   Все, что на это смогла ответить Лаана, - похоже, паренек плохо знал своего друга. Видимо, и она тоже Эртанда совсем не знала. Человек, которым он представал перед ней в обители, не мог щелчком пальцев сжечь нескольких человек. И дело не в его магических способностях, а в том, что он вообще убивал. Лаана не хотела себе признаваться, но слова о том, что семьи у него нет уже давно, ее задели. А она-то ездила к нему все эти годы, изображала родственную душу, снабжала новостями!
   Вспоминая о том, как пыталась ему помочь и как бросилась на ту дорогу, Лаана ощущала себя дурочкой. Хватит ей уже заступаться за невинных и обиженных. В последнее время с удручающей частотой оказывается, что это ее надо от них защищать.
   Подумав об этом, она выпустила локоть Тэйхиса и оглядела пещеру, ища Таша. В полутьме ничего, кроме смешения тел, разобрать не удалось. К счастью, он нашел ее первым и ласково коснулся плеча.
   На душе сразу полегчало. Лаана отложила тяжелый чан и придвинулась ближе к Ташу, приникая к его груди.
   Когда Глаза Гор сказал, что Эртанд ушел с Забвением, Лаане показалось, что еще не все потеряно. Она беглянка, Эртанд беглец, вдобавок их связывают родственные узы. Может быть, им будет легче устроиться вдвоем. Теперь стало ясно, что у нее есть один Таш, и только на него можно положиться.
   Даже не так - только на него и можно было всегда полагаться. Он единственный, кто ни разу ее не предал.
   На ее движение Таш ответил охотно, крепко прижав к себе. В последнее время он делал это все чаще и чаще. Лаана не сопротивлялась. Наоборот - его объятия казались единственно правильным, что существовало во всей этой кутерьме.
   Кроме того, в них было так спокойно.
   Са Реан, оставшийся у входа, махнул рукой, приказывая всем замереть. В пещере воцарилась тишина. Застыли даже ящеры, которых придерживал Жрец.
   Молчание длилось не так уж долго. Снаружи опять донесся птичий крик. Наверное, это был новый сигнал, потому что мать покинула свое место и подошла ко входу, стараясь встать так, чтобы на нее не падала узкая полоска света.
   - Продолжают приближаться, - тихо произнес Реан, обращаясь к Хетте на шердском. - Вряд ли это совпадение. Патрулю в этих местах делать нечего.
   Воин разговаривал на силанском с одним лишь Ташем - и совершенно зря, по мнению Лааны. С каждым днем молодой шерд разговаривал на родном языке лучше и лучше, но ему совсем не мешало ускориться в изучении.
   - Значит, они о нас знают, - отозвалась мать. - Расстояние достаточное?
   Реан кивнул. Глаза уже начали привыкать к темноте, и Лаана уловила, как Хетта чему-то поморщилась. Затем она закатала рукава, глубоко вдохнула, опустилась на одно колено и прижала ладони к земле.
   Прошла пара мгновений, прежде чем Лаана ощутила слабую тряску. Сверху посыпались камешки. Она испуганно дернулась, заозирался и Таш. Тэйхис и вовсе подпрыгнул, широко раскрыв от удивления рот.
   - Магия камня!
   - Тихо! - цыкнул на него Птица, увлекая подальше от входа.
   Заметив беспокойство двух других новичков, силанец успокаивающе положил Лаане на плечо руку.
   - Все в порядке. Твоя мама отвлечет патруль. Для нас это совершенно безопасно.
   Она в ответ растянула губы в вежливой улыбке - голос выдал бы ее сомнения. Тряска усиливалась. Наконец, где-то вдалеке раскатисто громыхнуло. Если бы Лаана не слышала обвал, который случился два назад, во время схватки с Забвением, она бы спутала эти звуки с громом.
   - Надо же! - восторженно прошептал Тэйхис, устроившийся рядом с ней. - Впервые вижу, как взаимодействуют с натами земли. Я думал, такое умеют только исихи.
   - Иногда в Схеме что-то складывается неправильно, - пояснил Птица, - и рождаются люди со способностями, которыми не должны обладать. У Лихеты очень редкий дар для шердки.
   Из долины у подножия горы раздались мужские крики. Они постепенно стихали, удаляясь, а хранители, наоборот, веселели. Прислушиваясь к ним, Лаана размышляла о том, что же ее в этом так смутно тревожит. Мать еще в первые дни рассказала, к какому виду магии у нее талант, но мысли Лааны были заняты другим. Только теперь она задумалась о странной цепочке совпадений.
   Редкие способности, землетрясения в Эстараде, которых здесь почти никогда не бывало...
   - Обвал на главном тракте, - медленно стала перечислять она. - Прерывание торговли с Шердааром и вынужденный обход по другим, малоиспользуемым путям, за которыми гораздо легче следить. Ну конечно, это же настолько удобно. Так это ваших рук дело?
   - Это вышло нечаянно, - скромно ответила мать.
   В углу засмеялась Кирна - хрупкая рыбоглазая силанка, которая обычно кашеварила, благодаря чему получила прозвище Повариха.
   - Зато мы раз и навсегда избавились от большого отряда наемников, которые не давали нам покоя, - с гордостью сказала она. - Лихета - самая сильная тинатка среди нас. Что бы мы без нее делали!
   Пещера наполнилась тихим шумом - хранители соглашались. Хетта бледно улыбалась и не спешила вставать, пока ей не помог Реан. Казалось, что магия высосала все ее силы.
   - Уходят, - подтвердил воин, вернувшись на свой "наблюдательный пункт".
   - Нам все равно нельзя здесь оставаться, - от усталости голос матери прозвучал глухо. - Подождем еще немного и поищем новое место для ночевки.
   - Шаль, шдесь нет Глаш Гор, - с мечтательным видом посетовала Ламару. - Он всегда помогать, хорошо искать дорогу.
   Таш сзади заерзал. Шерд явно был иного мнения насчет горного духа, который исчез после сражения два дня назад.
   - Ничего, он скоро вернется, - успокоил ее Птица. - По крайней мере, я надеюсь на это... Ну а пока справимся сами. Я помню одно отличное местечко не слишком далеко отсюда.
   Кто-то подтвердил его слова, и среди отряда затеялось обсуждение, как туда быстрее дойти. Лаана слушала вполуха.
   Мать права. Молва молвой, а за хранителями числится немало проступков - вне зависимости от того, можно считать это преступлениями или нет. Их не скрыть. Стоит людям догадаться, с кем они имеют дело, на хранителей донесут страже, а там и до казни недалеко.
   "Великий Илаан! С кем только Ты меня свел?"
   Она еще сильнее вжалась в объятия Таша, вдыхая его терпкий запах. Мать сказала, что благодаря Схеме у каждого в этом мире есть свое место. Неужели место Лааны - среди хранителей, если Илаан привел ее сюда?
   Бессмысленно. Все ее умения здесь бесполезны. Она скорее мешает отряду, чем помогает. Должно быть что-то еще - другие люди, другое время, другое место. Или же...
   Или же все это чушь, и нет ни Схемы, ни места, которое Лаане следует занять.
  
   ***
  
   На новую стоянку отряд пришел затемно. Вряд ли они бы ее нашли в сумерках, если бы не Глаза Гор. Его появление в розовых лучах закатного солнца выглядело очень романтичным, если, конечно, не думать о том, что горный дух был голышом. Ламару, возвращая ему подобранную на поле боя с Забвением и бережно сохраненную одежду, краснела и отворачивалась. Наверное, представление о божестве, в которого она верила, никак не сопоставлялось со внешностью хорошо сложенного мужчины, представшего перед ней в чем мать родила. Конечно, если у него была мать.
   Лаане хватило одного раза посмотреть на Глаз Гор - убедиться, что он обычный человек, но это оказалось не так. Чего смущалась ллитка, она не поняла. Глаза Гор и мужчиной-то не был в полном смысле этого слова.
   И все же видеть его в штанах было спокойнее, чем без штанов.
   На "постель" Лаана упала без сил, едва положив тонкий соломенный тюфяк на землю. Рядом устроился Таш. Как обычно, они заняли места подальше от прочих хранителей, благо на сей раз пространство позволяло - лагерь разбили под звездным небом. Ночной холод, почти не ощущавшийся в шедшем от земли тепле, их не беспокоил, и можно было не сбиваться в одну большую кучу.
   Лаана надеялась сразу заснуть, но сон не приходил. Хранители переговаривались - Глаза Гор объявил, что знает, в какой город отправился Забвение. Должно быть, кто-то из его отряда потерял бдительность и проболтался, решив, что они навсегда избавились от всевидящего духа. Как бы не так.
   Слушая, как Хетта, Птица и Реан оживленно обсуждают дорогу, не спал и Таш. Само собой, город, куда им следовало идти, лежал в противоположной стороне от отцовского дома. Чувствуя, как молодой шерд ворочается рядом, Лаана молчала. Она все равно знала, что он скажет.
   Похоже, Таш свое место нашел.
   - Лаана. Ты не спишь?
   - Нет.
   Шерд сел ближе, подтянув тюфяк. Они никогда не спали в обнимку, оставляя расстояние между своими постелями, хотя Лаана ждала, когда Таш уже наконец додумается до более серьезных действий. То ли он боялся ее матери, то ли считал, что рановато приставать к жене хозяина, со смерти которого не прошло и месяца.
   Хотя может быть, он просто не знал, что делать. Оформляя сделку с работорговцем, Лаана на всякий случай уточнила, не осталось ли у невольника невесты в Каледхаре. Таш ответил, что нет и вообще у него там не осталось ни единого человека, который ждал бы его обратно. На самом деле это ничего не значило, но Лаана предпочитала думать, что он неопытен в любви. Как иначе объяснить его робость?
   - Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
   - Устала. А ты как?
   - В порядке.
   Лаана вздохнула и тоже села, обхватив ноги.
   - Не ври. Ты бегаешь и таскаешь тяжестей чуть ли не больше, чем все хранители вместе взятые. Еще и твои тренировки с Реаном. Будь ты хоть десять раз воин-ашарей, от такого невозможно не выдохнуться.
   - Ну ладно, уговорила. Я смертельно устал, ноги отваливаются, синяки ноют, а Реан говорит, что я никчемен, и не хочет обучать меня, как владеть ашареем. Он несет какую-то чушь про то, что я сражаюсь не как шерд, а я не могу понять, чего он от меня хочет и будет ли вообще обучать. Так лучше?
   Хотя Таш смотрел на нее с укором, Лаана не удержалась от улыбки.
   - Гораздо. По крайней мере, ты честен.
   Он что-то невнятно пробурчал и отвернулся.
   Какое-то время Лаана слушала стрекот невидимых в ночи насекомых и тихие разговоры хранителей на другом конце лагеря. Костер из предосторожности разжигать не стали, и в свете звезд виднелись лишь их силуэты. Пахло мелкими горными цветами - редкий случай, чтобы в Эстараде не воняло гарью. Тихо, спокойно. Только Жрец и один из разведчиков похрапывали, нарушая идиллию.
   - Они опять идут в другую сторону от твоего дома, - сказал Таш.
   - Ага. И в этот раз нам никто не предлагает проводника.
   - Мы все еще можем уйти.
   - Ты этого хочешь?
   - Дело не в том, чего я хочу, а в том, что тебе опасно тут находиться.
   - Вряд ли опаснее, чем у отца, если все то, что они говорят про Сердце мира, правда.
   - А если нет? Проклятье, я даже не знаю, доверять ли Реану! Сегодня утром я зажег вихри в воздухе, впервые понимая, что и как я делаю. А он говорит, что я все равно делаю все неправильно.
   В его голосе прорвалась затаенная обида. Несмотря на это, Лаане польстило, что он ей рассказывает о своих тревогах. Лердан утверждал, что жене незачем о таком знать, что это мужские слабости, которые нельзя никому показывать. И к чему это привело? К отторжению и холоду в отношениях.
   Она нащупала руку Таша, положив сверху ладонь.
   Какой же он все-таки горячий!
   - Не будь таким нетерпеливым. У Реана намного больше опыта, а ты тренируешься с ним всего несколько дней.
   Он помолчал.
   - Может, мне в самом деле не стоит торопиться, но я не хочу подвергать тебя опасности. Военные патрули, погоня за Забом, Эртанд, угрожавший тебе смертью, - все это не к добру. Если ты скажешь, что надо уходить, утром я соберу вещи и передам твоей матери, что мы пойдем своей дорогой.
   - Таш... Ты больше не раб. Ты не обязан мне прислуживать. Подумай, чего хочешь ты сам. Я же вижу, что ты нужен хранителям. Вспомни, как они обрадовались, что ты вернулся перед боем. И еще у тебя теперь есть возможность научиться управлять своим даром. Неужели ты так легко от этого откажешься?
   Он высвободил руку и нежно сжал ее пальцы.
   - Я готов отказаться и от большего, чтобы ты была в безопасности.
   Это прозвучало почти как признание в любви.
   Сердце вдруг забилось быстрее, а щеки заполыхали от жара. Хотелось вскочить и пробежаться вокруг лагеря раз пять, но Лаана заставила себя смерить дыхание и успокоиться.
   - Не надо ради меня идти на жертвы, - заставила себя ответить она. - Ты теперь свободен, слышишь? Я же сказала тебе тогда на постоялом дворе: если я и пойду куда-то, то только вместе с тобой. Если ты решишь, что нужно остаться, мы останемся. Я все равно не думаю, что у отца меня ждет теплый прием.
   В воздухе снова повисла пауза.
   - Тогда нам лучше остаться.
   Что Лаана ощутила после этих слов, она не могла понять и сама. Легкое разочарование от того, что придется тащиться в неведомую даль и опять стирать ступни в кровь? Гордость, что у Таша есть собственное мнение? Наверное, что-то посередине между этими чувствами.
   - Почему? - ровным голосом произнесла она.
   - Ты расстроилась?
   - Нет. Всего лишь хочу знать, почему ты так считаешь.
   - Реан недавно признался, что его дар усилился, когда Заб остановил Сердце мира. Только тогда он смог зажигать огонь. Со мной было то же самое - первый приступ случился вскоре после того, как по ночам прекратилось биение. Тогда как раз пошли первые слухи о том, что ухудшилась погода. А теперь бури и пожары почти не прекращаются, на небе ржавое солнце, эта жара и горячая земля - это же не просто так. Что бы не задумал Заб, ни к чему хорошему это не приведет. Если я остановлю его и помогу хранителям, это поможет и тебе.
   - Значит, это все равно ради меня?
   - Ну да, - с некоторым недоумением подтвердил Таш. - Я же сказал, что уроки Реана пока не выглядят настолько стоящими, чтобы я тут торчал только из-за них.
   Лаана тихо засмеялась.
   Ради нее. Все ради нее... Если бы не боль в уставших ногах и не голод, она могла бы назвать себя самой счастливой женщиной на свете.
   - Послушай, - неуверенно сказал Таш. - То, что ты говорила про "только вместе с тобой"... Это же было про вообще, а не только про то, что ты не хочешь оставаться одна на постоялом дворе или одна возвращаться к отцу? Ну, то есть... Ты... ты бы хотела быть со мной?
   - Хотела, - прошептала Лаана.
   Улыбка, наверняка ужасно глупая, все никак не хотела исчезать с лица, а сердце билось так, что не унять. Признание Таша звучало немного неуклюже, но Лаана сомневалась в том, что и ее слова выглядели бы иначе. Да слова сейчас и вовсе были совсем не тем, чего ей хотелось.
   Кажется, Ташу тоже.
   Он придвинулся еще ближе. Щеки Лааны коснулось горячее дыхание. Она замерла на миг, не решаясь податься навстречу. В голове прошелся целый вихрь мыслей, сменявших друг друга безо всякого перехода: как же, она декаду не мылась, а еще столько людей вокруг, надо соблюдать приличия. А вдруг она забеременеет? Воспоминания о Сарте больно кольнули сердце. Даже если второй ребенок родится здоровым, куда с ним податься? Она обвиняется в измене, у Таша никого нет...
   Тревоги мелькнули - и исчезли. Кто знает, чем закончится этот поход? Может быть, Лаана с Ташем попросту не доживут до того момента, когда придется беспокоиться о ребенке. Отказывать Ташу из-за призрачных возможностей казалось неправильным. Да и ей изо всех сил хотелось того же самого, что и ему.
   Лаана потянулась к шерду, с радостью почувствовав себя в мужских объятиях. Крепких, как она всегда и мечтала. Жестковатые губы молодого воина все еще хранили вкус пряностей, которыми Кирна Повариха сдобрила ужин. Жаркие поцелуи постепенно перешли на шею, щекоча кожу щетиной, затем спустились еще ниже, отбирая у Лааны способность дышать. С каждым мгновением объятия становились все теснее. Она и не заметила, как очутилась подмятой под Ташем и прижатой к лежанке. Руки сами собой начали стаскивать одежду...
   Громкий кашель заставил Лаану вздрогнуть, а нескольких дремлющих хранителей - заворочаться на лежанках. Она могла поклясться, что узнала голос матери. Похоже, что так показалось и Ташу - он застыл, уткнувшись Лаане носом в ухо.
   Она с нежеланием отстранилась.
   - Наверное, сейчас не стоит. Тут слишком много людей.
   - Позже продолжим, да? - с надеждой спросил Таш. - В более уединенном месте.
   - Обязательно, - горячо подтвердила она.
   Таш поцеловал ее еще раз и наконец-то отпустил, давая улечься. Прежде чем он придвинулся снова, прошло столько времени, что Лаана уже испугалась: неужели повернется и заснет, как в сплетнях тамин-арванских аристократок про своих мужей? Но сильные руки снова обвились вокруг нее, тесно прижимая к груди.
   Впервые за долгие месяцы, если не годы, Лаана засыпала с улыбкой, счастливая, как ребенок.
   Может быть, ее место не где-то, а рядом с кем-то.
  

12. Хранитель

  
   Пахло гарью. В Зехтаре всегда ей пахло. Это был крупный город, немногим меньше Тамин-Арвана, в нескольких днях езды от гор на юго-восток. Здесь почти постоянно полыхал огонь, появлявшийся без причины, прямо из воздуха. И именно здесь Саттаро спрятал Сердце мира.
   Эртанд, сам не зная почему, считал, что артефакт будет лежать в какой-нибудь пещере в горах. И чтобы обязательно свет факелов отражался от блестящей руды в стенах, как будто звезды на ночном небе. Во всяком случае, так пещера была изображена в разделе "Подземные грибы и их польза" учебника по травоведению, который всегда лежал в обители на столе у тината Дэрита. Картина романтичная и соответствующая таинственным историям о живом сердце континента.
   Действительность несколько разочаровывала. Артефакт Эртанд еще не видел, но город у него восторгов не вызвал.
   Великолепия и внушительности Тамин-Арвана с его гигантскими стенами тут и в помине не было. Зехтар походил на огромную деревню, которую пережарили на гигантской сковородке.
   Все было приземистое и каменное, как тот постоялый двор, где на отряд напала хранительница с шестью наемниками. Дома в два-три этажа, почти все выкрашены в черный цвет. С учетом того, что эти земли лежали южнее Силана и солнце палило в них гораздо сильнее, выбор цвета оставил Таша в недоумении. "Это чтобы пятен сажи не видать", - объяснил ему Ярхе.
   По грязным улицам, покрытым подпалинами, ходили низкорослые смуглые шерды. Эртанду они первое время казались все на одно лицо. Он даже женщин с трудом отличал от мужчин. Если бы в Силане женщина напялила на себя штаны вместо юбки, ее бы сочли сумасшедшей, а в Шердааре многие женщины не только одевались на мужской манер, но и коротко стриглись. Не все, конечно, но с толку это сбивало. Потом Саттаро подсказал обращать внимание не на внешность, а на наты, и дело пошло гораздо лучше. Эртанд удивлялся, почему он сам не додумался до такой простой мысли. Все же его жалкий опыт в качестве хранителя нельзя было и близко сравнить с опытом наставника.
   Изделиями из дерева в Зехтаре почти не пользовались. Все было каменным или металлическим - ставни, ложки, стулья. Немногочисленные предметы из дерева зачаровывались или оббивались кожей, ткань пропитывалась особой жидкостью. Причем если та пропитка, которую продавала Лаана, обладала слабым приятным ароматом, то от местной иногда резало глаза. Но Лаана запасалась у лучших мастеров и требовала за свой товар немалую цену, а бедняки в Шердааре мазались тем, чем могли.
   К счастью, среди вещей шеза - знатного шерда, которого отряд ограбил в Эстарадских горах, - нашлось достаточно одежды, пропитанной качественным и дорогим составом и потому не вонявшей. Иногда на улицах Зехтара запах пропитки перебивал смрад гари, что поначалу Эртанду казалось невозможным. Сажа пропитала каждую пядь Огненных земель, а с языка не сходил привкус дыма.
   Спустя пять-шесть дней Эртанд к этому притерпелся. Как оказалось, люди привыкают ко многому, что совсем недавно считали невыносимым.
   "Тук-тук", - раздавалось в комнате. "Тук-тук". Турн одной рукой постукивал по деревянной ноге, которую они вытесали из палки по дороге в Зехтар, а второй подбрасывал квадратную шердскую монетку. Эта уже была пятая или шестая по счету. Если они падали или, еще хуже, закатывались под одну из четырех постелей на полу, Турн так и оставлял их лежать.
   - Окно закрой, - потребовал он у стоявшего возле окна Ярхе.
   Снаружи тянуло горелым. Пожары в Зехтаре и так случались не в пример чаще, чем в Тамин-Арване, а после остановки Сердца мира полыхали чуть ли не каждый день. К счастью, обычно обходилось без серьезных жертв - шерды к капризам своей стихии готовились хорошо.
   - С чего бы это? - спросил девятипалый хранитель.
   - Воняет.
   - Это домом пахнет.
   - Всегда знал, что твой дом - навозная куча. Захлопни ставни.
   Ярхе хмыкнул и резким движением запер окно. Маленькая комната на первом этаже здания погрузилась в темноту. Раздался звук падающей на пол монетки.
   - Так больше нравится? - ехидно поинтересовался шерд.
   - Ублюдок ты.
   Как обычно, Ярхе пикировку не поддержал, но и с места не сдвинулся. Эртанд вздохнул и зажег сальную свечу. Та осветила небритую морду каменщика, который доставал из мошны новую монетку.
   Обвал на дороге, который вызвала Ли Хетта, закончился для него хуже всех. Он выжил, но валуном ему раздробило ногу. Саттаро, только взглянув на нее, сразу сказал, что конечность придется ампутировать.
   Чтобы Турн свыкся с осознанием, что у него нет ноги, понадобилось всего два дня. Все это время он молчал и почти не ел. На третьи сутки каменщик походил скорее на ожившего мертвеца, провалявшегося месяц в канаве, а не на яростную зверюгу, которая недавно крошила на куски врагов. Он задерживал отряд, и Саттаро раздражался все сильнее.
   После короткого разговора, содержание которого осталось для других тайной, Турн еще полдня без перерыва бранился - грязно, однообразно и невыразительно. Как будто пел заунывную песню на одной ноте. Эртанду это надоело через четверть часа, а еще через час он отчаянно жалел, что каменщик не сдох под обвалом. Зато Саттаро был доволен. И прохождение через заставы резко ускорилось - стражи границ Силана и Шердаара едва заглядывали в документы и махали рукой, не желая задерживаться рядом с одноногим полоумным. Подозрения маленький отряд ни у кого не вызвал. С первого слова им верили, что они подверглись нападению сволочей хранителей и едва выжили.
   Благодарение Илю (Или все же Схеме? Эртанд сомневался в том, кому теперь молиться.), сил Турна хватило ненадолго, и после застав он заткнулся. А к тому моменту, как они приехали в Зехтар, каменщик успокоился совершенно. Разве что зубоскалил реже и ругался чаще.
   В общем, в его поведении изменилось мало что. Это казалось странным, хотя Эртанд еще ни разу не сталкивался с людьми, у которых отняли настолько важную часть тела.
   Грешным делом он даже подумал, не виновен ли Саттаро в покладистости Турна. За то, что рана зажила с такой скоростью, однозначно следовало благодарить магию. А кто знает, какие еще "исправления" мог внести их предводитель, колдуя над натами внезапно ставшего ненадежным помощника? Сам Турн хвастался, что вожак пообещал ему новую ногу. Ярхе, глядя на него, украдкой качал головой и крутил пальцем у виска.
   Даже Саттаро такое не под силу.
   В дверь постучали. Эртанд положил ладонь на меч, позаимствованный у тех же шердов в горах. Краем глаза маг заметил, что, как по команде, схватились за оружие и остальные спутники.
   - Эвойтэ, - громко сказал Ярхе в ответ на стук. Эртанд уже узнал, что это переводится как "войдите".
   На пороге комнаты появилась молодая служанка. Она запнулась на миг, не ожидая, что здесь будет так сумрачно, но ее глаза быстро привыкли к темноте. Нисколько не смущаясь трех мужчин с оружием, девушка хозяйским шагом прошла внутрь, положила на стол, за которым сидел Эртанд, высокую стопку одежды и разделила ее на две части: постиранное и новое.
   Она сопровождала все это пояснениями на шердском, по очереди вопросительно глядя на мужчин: понимают, нет? Эртанд, естественно, не понимал ни слова, хотя перевод и не требовался. Устраиваясь полдня назад в этом заведении, они сами попросили владельцев позаботиться об их дорожной одежде и подобрать что-нибудь новое, не так бросающееся в глаза местным жителям, как силанские наряды.
   Но эту служанку Эртанд тогда не видел и теперь не мог отвести от нее взгляд. Большие темные глаза, пухлые губы и вьющиеся пряди волос, выбившихся из-под мудрено завязанного платка, - то ли это сумрак и блики свечи играли злую шутку, то ли девушка действительно была похожа на Лаану, как две капли воды. Сразу захотелось протянуть руку, коснуться ее, прижать к груди...
   Маг отвернулся. После увиденного в горах о чувствах к невестке и думать было глупо. Наты, которые связывали ее с тем паршивым рабом, появились не вчера и не декаду назад. Должно быть, Лаана спала с ним задолго до того, как убили Лердана. Оставалось только винить самого себя, что он не написал письмо брату и не предупредил о догадках, когда первый раз встретил этого Таша. Ведь заподозрил же что-то. Проклятый шерд ему сразу не понравился.
   Сейчас уже было поздно жалеть. Но больше такой тряпкой, как раньше, Эртанд не будет.
   То, что Ярхе стал отвечать служанке и завел с ней треп, злило. Когда в проеме появилась высокая фигура со светлым пятном пепельных волос, Эртанд перевел на нее взгляд с облегчением.
   Саттаро привел их в этот дом, приказал сидеть в комнате и не выходить, а потом исчез. Что он делал, какие вопросы решал - никто не знал. Однако служанка посмотрела на него, как на важного человека, присела в местном подобии поклона и тут же испарилась в коридоре, не договорив с Ярхе. Шерд так и остался стоять у окна с полуоткрытым ртом.
   - Какие планы? - бодро спросил Турн. - Я уже зад отсидел.
   - В таком случае разомни его хорошенько руками, потому что сидеть здесь тебе придется еще долго, - отрезал Саттаро. - Ярхе, переоденься. Пойдешь со мной в город. Пора достать Сердце мира из тайника.
   Эртанд поднялся.
   - Я тоже пойду.
   - Какого Урда, Саттаро? - перебил Турн. - Мне теперь сгнить тут, что ли?
   - Залечивать рану. Ты едва ковыляешь и слишком заметен, чтобы брать тебя в город. Я сделал, что мог, но одна магия в твоем случае не поможет. Если все получится, однажды я создам тебе новую ногу, а пока на, - он кинул на постель каменщика сверток. Внутри что-то бряцнуло. - Здесь лекарства. Незнакомых нет, как ими пользоваться, ты знаешь. Ты мне еще нужен, поэтому хватит кривить рожу и бери себя в руки. Чем быстрее ты вылечишься, тем скорее вернешься в строй.
   Турн проворчал что-то, тяжело передвинулся на постель и начал разбирать склянки с мазями.
   - Я переодеваюсь, - коротко сообщил Эртанд, не услышавший отказа и переведший это для себя как согласие.
   - Двоих со мной будет слишком много.
   Эртанд посмотрел на шерда. Тот встретился с ним взглядом и кивнул, уступая.
   У нападения в горах оказались и хорошие последствия. Хранители стали куда больше уважать молодого спутника.
   - Я останусь, - сказал Ярхе.
   - Ладно, - одобрил Саттаро. - Эртанд, тогда давай живее. На Зехтар уже опускаются сумерки. Мы должны выйти, пока не станет совсем темно.
   Беспокоился он зря - маг уже натягивал свежую рубашку.
  
   ***
  
   Насчет сумерек Саттаро преувеличил. Их в этой местности не было - ночь падала, как удар молота на голову.
   Тем не менее двое мужчин успели покинуть дом до того, как окончательно стемнело. Почему предводитель выбрал именно это время, Эртанд понял, когда зашагал по каменной мостовой. На улицах не было уже ни души, зато темнеющие очертания зданий еще позволяли понять, по каким кварталам идут чужаки.
   Саттаро торопился, и двор, где они остановились, быстро исчезал позади. Эртанд оглянулся один раз, чтобы лучше запомнить это место.
   Двухэтажный дом, который стоял особняком и был окружен каменной оградой - предохранением от пожаров, выглядел чуть богаче, чем другие здания на улице. Узорчатые ставни из зачарованного металла, крыльцо с перилами, свежая краска, собственное стойло для гармов - признаки состоятельности хозяев в Зехтаре было отличить не так уж сложно. Однако снаружи было не сказать, что там есть еще пара подземных этажей, о которых вряд ли подозревали соседи.
   Саттаро предупредил, что Ме Роош, хромой на левую ногу хозяин, несмотря на довольно высокое положение в Зехтаре, ворочает грязными делами и что в доме не стоит лезть, куда не просят. Эртанд это сообразил и без него. Среди гостей Ме Рооша были не только четверо хранителей. И взгляды темнолицых постояльцев, и их наты недвусмысленно сообщали: "Держись подальше, парень".
   Когда молодой маг поинтересовался, зачем отряду останавливаться в таком подозрительном месте, где их могут сдать за несколько грошей, Саттаро усмехнулся. В ответ он спросил, а кто, по его мнению, не сдаст хранителей за несколько грошей? Город горел не переставая, и в буйстве стихий вполне оправданно винили хранителей. Ме Роош же принимал от беглых тинатов помощь и делал на их изделиях неплохие деньги. Если он и сдаст, то, по крайней мере, не сразу. А в лучшем случае и вообще окажется самым надежным партнером из всех возможных - потому что набить кошель за счет хранителей ему выгоднее, чем выслужиться перед стражей, которая все равно точит на него зуб. Кроме того, Ме Роош обязан Саттаро собственной жизнью и тем, что ходит на двух ногах, а не прыгает на одной. А этот шерд как раз относился к тем, кто ценит подобные вещи больше золота.
   Что возразить, Эртанд не нашел. Саттаро лучше знать, что представляют собой его друзья.
   В Зехтаре наставник тоже ориентировался прекрасно. За четверть часа от силы раза два замирал, присматриваясь к ориентирам, и тут же продолжал путь. Несколько раз они торопливо перескакивали на соседние улицы, чтобы не сталкиваться с патрулями стражи. Те больше выискивали возгорания, чем подозрительных прохожих, но лишний раз привлекать к себе внимание не стоило. Эртанд прижимал к лицу край замотанного на голове платка - решшаса - и нырял за Саттаро в переулки, полагаясь на наставника.
   Вскоре они дошли до текущей по окраине Зехтара реки - мелкой, с мутной водой, но достаточно широкой, чтобы через нее построили мостик. Возле него Саттаро застыл. Эртанд уже испугался, что тот сейчас полезет в заросли травы - ковыряться в иле, но наставник двинулся чуть дальше и постучал в дверь дома, фасад которого был обращен к реке. Стук пришлось повторить раза три, прежде чем изнутри раздался хоть какой-то шум.
   Молодой маг с сомнением осматривал здание. Что Саттаро могло понадобиться в зачуханной бедняцкой лачуге? Может, там живет человек, который доведет хранителей до места, где спрятано Сердце мира?
   Дверь наконец отворилась. За ней показался седой шерд в потрепанной одежде. Судя по нервным репликам, Саттаро или не узнали, или вовсе не ждали. Как назло, в это время с улицы к реке свернул патруль - четверо стражников. Мужчины осветили факелами кусты на берегу и медленно направились вдоль него.
   Бедняк впускать магов не спешил и продолжал о чем-то ругаться с Саттаро. Заметив спор, стражники ускорили шаг, а в их натах появилась тревога. Эртанд прикрыл лицо краем замотанного на голове платка, расставил ноги пошире и положил одну ладонь на рукоять меча. Особенного смысла в этом не было - драться он за эти не успел научиться, но надеялся, что хотя бы выглядит достаточно грозно, чтобы к нему не соваться. В крайнем случае все равно придется зажигать наты огня, которые вились над землей даже ночью. Главное - не дать никому тронуть Саттаро.
   Из лачуги послышался тонкий детский голосок. Наставник как будто чему-то обрадовался, а тон старика изменился, успокоившись. Еще несколько слов - и дверь распахнулась, приглашая двух гостей в дом.
   Эртанд ступил на порог, ладонь с оружия не убирая и косясь на седого бедняка - мало ли что. Тот тоже хмурился, когда поглядывал на незнакомцев. В лачуге, внутри оказавшейся такой же убогой, как снаружи, обнаружилось еще несколько человек - две женщины, угрюмый мужчина лет тридцати, сложивший руки на груди, и двое детей. Все они, кроме самого младшего мальчишки, смотрели на гостей с недоумением и опаской. Зато Саттаро, как ни в чем не бывало, о чем-то охотно болтал с десятилетним ребенком, который схватил его за руку и тащил куда-то в дальнюю комнату. Глаза у мальчика сияли так, словно он увидел давно потерянного друга.
   Эртанд не мог вспомнить, чувствовал ли он когда-то себя более странно, чем сейчас. Что, Урд его побери, Саттаро тут забыл?
   И раздражение, и любопытство нарастали в груди. Не выдержав, Эртанд направился за ним. За спиной тотчас выросла крепкая фигура шерда - отца ребенка.
   Мальчик довел Саттаро до узенького помещения, которое по скоплению хлама напоминало кладовку, и устроился на полу. В тоненьком голоске звучал восторг, когда маленькие пальцы подковырнули одну из каменных плиток и сняли ее со своего места. Отец мальчишки задал сыну удивленный вопрос, заворчал после его бойкого ответа и что-то возмущенно крикнул женщинам.
   Наверное, посоветовал внимательнее следить за воспитанием собственных детей.
   Под плиткой темнела неглубокая яма, достаточная, чтобы спрятать туда несколько кошелей с деньгами или небольшой мешок. Однако стоял там ларец из простого металла, на вид ничем не примечательный. Такой подошел бы для пары женских браслетов или ожерелий - большее его размер вряд ли бы позволил. Радостно засмеявшись, Саттаро вытащил ларь и под угрюмым взглядом шерда потрепал мальчика по растрепанным космам, а затем поблагодарил его отца и вручил тому снятую с пояса мошну.
   Услышав звяканье монет, молодой шерд переменился в лице. Он проверил мешочек, убедился, что там приличная сумма, и с недоверием посмотрел на Саттаро. Наставник лишь улыбнулся - ребенку, а не его родителю.
   - Эртанд, идем.
   Назад они возвращались той же дорогой, и снова Саттаро молчал. Звук их шагов тонул в тишине спящего города. Они даже на стражников не наткнулись, и всего раз вдалеке по мостовой прошлепал длиннохвостый гарм с припозднившимся домой всадником. Редкие фонари на улицах бросали блики на сосредоточенное загорелое лицо наставника. Легкий ветер, поднявшийся к ночи, трепал длинные полы одежды.
   Как будто ничего не случилось. Просто прогулялись до какой-то лачуги - и все.
   Эртанд остановился.
   - Что в ларце? Сердце мира?
   Саттаро замер и медленно обернулся.
   - Да. Мы можем идти дальше?
   Эртанд открыл рот - и закрыл. Раньше он не понимал, что означает "потерять дар речи", но теперь прочувствовал это во всей красе.
   В голову не приходило ни единого слова, которые можно было бы произнести. Хотя нет, приходили - наподобие тех, которыми крыл Турн во время перехода через приграничные посты. Лишь спустя несколько мгновений маг подобрал им приличную замену.
   - Чтоб тебя, Саттаро! Артефакт такой важности - и в грязной лачуге на задворках города?
   - По-твоему, разумно выяснять это посреди Зехтара?
   - А доверять Сердце мира полунищему ребенку разумнее?
   Наставник сделал шаг к нему. Они остановились недалеко от фонаря, прикрепленного у входа в чей-то дом, и в светлых глазах Саттаро плясали отблески огня.
   - Когда я в последний раз доверил тайну Сердца мира взрослым людям, чуть не случилась катастрофа. Если ты хочешь знать - да, оказалось, что разумнее доверить его ребенку. Знаешь почему? Этот мальчишка еще верит в сказки. Я сказал ему, что он должен сохранить для меня невероятную волшебную вещь, одну из самых важных на свете, о которой никому-никому нельзя говорить, иначе в Шердааре умрет невидимый волшебный народец. Он не только поверил, но еще и выполнил в точности все, что я говорил. Что бы на его месте сделали взрослые? Выкинули бы или продали артефакт, покажись он хоть сколько-то ценным. Детская невинность и искренность - единственное, благодаря чему этот проклятый мир еще жив.
   Эртанд спокойно выдержал его взгляд.
   - Я детей учу в обители с шестнадцати лет, с тех самых пор как получил звание младшего, а потом и старшего тината. Про их "невинность" я знаю все и даже больше. Это был сумасшедший риск. И не притворяйся, что ты этого не осознаешь.
   Саттаро усмехнулся.
   - Зачем мне врать? Ты видишь людей насквозь в прямом смысле слова. Если бы у тебя было побольше опыта, ты бы увидел в том мальчишке то же самое, что и я, - что ему можно довериться. Что он надежнее, чем целых двенадцать моих многообещающих, взрослых, умных учеников, которые предали меня вместе с Мадраго.
   - Это все равно был риск, - упрямо повторил Эртанд. - Больше полугода прошло! А если бы хозяева сменились? Если бы кто-то обнаружил тайник, пока ребенка не было рядом?
   Усмешка сползла с лица наставника.
   - Риск, - неожиданно согласился он. - Хочешь знать, как все было на самом деле? Прекрасно. Мне пришлось бежать от собственных учеников, чтобы не попасться им в лапы. У меня не было ни гроша и всего пара знакомых в этом городе, и я не мог к ним обратиться, потому что за мной по пятам шли двенадцать обозленных и умелых тинатов. Если бы о ком-то из них стало известно Мадраго, их бы убили, а меня тут же нашли. Я использовал тот единственный шанс, который мне подвернулся. К тому же я не рассчитывал, что задержусь на столько месяцев. Я думал, что вернусь через декаду-другую, когда разберусь с Мадраго, и даже если мальчишка окажется ненадежным, Сердце пропасть не успеет. Да, я ошибся, если тебя это обрадует. Но не в надежности мальчишки. Тебе не кажется, что это о многом говорит?
   Саттаро злился. Его губы были плотно сжаты, грозно шевелились щупальца темного ната. Однако, вопреки обыкновению, не возникало чувства, как будто тьма сейчас выплеснется из него наружу.
   "Он злится на себя", - изумленно понял Эртанд.
   - Значит, мы все выяснили, - сказал Саттаро после недолгой паузы, когда убедился, что собеседник молчит. - Нам пора.
   Он уже развернулся, но Эртанд поймал его за рукав.
   - Постой. Покажи мне его. Я хочу знать, ради чего сбежал из обители и столько вытерпел.
   Саттаро многозначительно оглянулся. Улицы оставались девственно пусты и черны. Наконец, наставник кивнул, щелкнул затвором ларцы и приподнял крышку.
   На миг у Эртанда перехватило дыхание. Еще миг - и он увидит древний артефакт, который заставлял дрожать землю на всем континенте! Вещь, возможно, изготовленную самим Айгаром Безумцем несколько тысяч лет назад. Вещь, если верить жрецам, побывавшую в руках у Создателя!
   Уличный фонарь осветил продолговатый темный предмет размером с кулак. Он и в самом деле походил на сердце. Во всяком случае, на сердце дичи, которую иногда готовили в обители. А может быть, и на человеческое, но его Эртанд никогда не видел и потому сравнить не мог.
   - Ты меня не обманываешь? Это правда Сердце мира?
   - Оно самое, - тихо ответил Саттаро. - Часть конструкта по имени Сердце Мира, сестры Гласа Города и Глаз Гор, искусственной девушки, которую спроектировали с не совсем ясной мне целью. Артефакт, который я нашел в наполовину разрушенном подземном храме и забрал сюда.
   - Я... я могу до него дотронуться?
   Саттаро хмыкнул.
   - Можешь.
   Эртанд занес над ларцом руку. Прошло несколько мгновений, прежде чем он решился коснуться артефакта.
   Твердый, холодный. Ничего особенного на вид и на ощупь.
   Маг убрал руку и спрятал ее за спину, стараясь не показывать разочарование. Но удержаться не смог - с языка сорвалось:
   - И это - то, из-за чего суждено погибнуть миру?
   - Самые важные в мире вещи не обязательно выглядят на самом деле важными.
   Ларец хлопнул, запираясь. Саттаро убрал его в висевшую через плечо сумку и пошел дальше по улице.
   - Стой.
   - Ну? - вздохнул он.
   - В той пещере, где ты его нашел... вернее, в храме. Как там было?
   - Грязно и сыро, - ответил Саттаро, но вдруг замолчал и потом добавил: - Очень красиво. Да. Там когда-то было очень красиво. Знаешь, фрески на стенах, золотые украшения...
   Он уже покинул небольшой круг света возле фонаря, и Эртанд не видел его наты. Хотелось верить, что наставник не врет.
   И все же лучше бы Сердце нашлось в пещере с вкраплениями руды, светящейся, как звездное небо. Это было бы хоть что-то, напоминающее легенду и не такое разочаровывающее.
  
   13. Любовница
  
   Лаана вдохнула нежный аромат олеандра, веточку которого принес Таш, и улыбнулась.
   После того как отряд покинул горы, зелень вокруг стала гораздо разнообразнее. Жаль только, что многое погорело в пожарах. Хранители с трудом нашли для стоянки нетронутую рощу, раскинувшуюся вокруг маленького озера, впрочем, заметно высохшего и грязного. К счастью, с последним буквально за несколько часов ходьбы по берегу и рисования каких-то символов справилась Ламару. Лаана понятия не имела, как ей это удалось, но уже не удивлялась. Ее собственная мать устроила обвал на главном тракте в Шердаар, а несостоявшийся жених жег и разбрасывал людей взмахом руки. Так почему бы ллитской девчонке не очистить озерцо от ила?
   В роще и дышалось привольнее. То ли из-за цветов и деревьев, которые благодаря теплу продолжали буйно цвести, то ли потому, что жизнь после спуска с гор стала легче. Больше не приходилось сбивать ступни о камни, скакать вверх и вниз, как круторогим баранам, к тому же Лаана наконец-то приноровилась к темпу более крепких, привычных к путешествиям спутников.
   А может быть, дело было в Таше.
   Вспоминая Лердана, свое нежелание находиться с ним рядом, вечные разминки во времени и переживания из-за этого, длящиеся изо дня в день на протяжении долгих лет, Лаана только вздыхала. Столько страданий с обеих сторон - и все просто потому, что они не подходили друг другу. Насколько счастливее они были бы, плюнь оба на традиции силанского общества вместе с понятием о чести и подбери себе пару по характеру!
   С Ташем побыть наедине удавалось редко, но оба использовали для этого любую подвернувшуюся возможность. Лаана внимательно прислушивалась к себе, пытаясь поймать отголоски тех же сложных чувств, неприятия, которое вызывал в ней муж. Однако находила в себе лишь любовь и нежность - в таких количествах, что казалось, будто она ими даже дышит.
   Таш сорвал с ветки один из бутонов и засунул его за ухо Лаане.
   - Тебе идет красный. Видишь тебя с этим цветком и сразу понимаешь - это самая красивая женщина на земле.
   Она засмеялась.
   - Ты мне льстишь.
   - Ни капли. Даже будь на мне ошейник, ты бы услышала то же самое, - серьезно ответил он, притягивая ее к себе и целуя в губы.
   Сзади кого-то тут же прихватил кашель. Так случалось частенько - некоторые хранители тихо завидовали, а некоторые поддразнивали из чистого озорства, но Лаана раздражать никого не хотела. Она потерлась носом о щетинистую щеку Таша и отстранилась. Он отпустил ее не сразу, сначала еще раз поцеловал и только потом отсел, насколько это было возможно на небольшом камне у берега.
   Лаана глубоко вдохнула и выдохнула, глядя в небо, так и не расчистившееся от желтоватой дымки. Сейчас длилось одно из тех прекрасных и немногочисленных мгновений, когда не нужно было никуда бежать и что-то делать. Лагерь поставили еще вчера вечером, всю первоочередную работу выполнили. Теперь оставалось решить, кого отправить в город неподалеку, чтобы пополнить подошедшую к концу провизию.
   Лаане казалось, что ответ на этот вопрос очевиден. Тем не менее хранители мусолили этот вопрос уже добрую четверть часа.
   - Странно, - тихо сказал Таш, тоже наблюдавший за спорами со стороны. - Мне казалось, что твоя мать - их предводительница, а Птица - что-то вроде ее советника. Но ругаются они все время так, будто каждый в отряде сам по себе.
   - Поблагодари за это своего дорогого друга Саттаро, - раздался сбоку язвительный голос. - Он в течение стольких лет навязывал ученикам собственную волю, не давая ничего решать самим, что они больше не хотят слепо следовать чьим-то приказам. Ли Хетта умнее многих, к ней прислушиваются, но после действий Саттаро и она не всегда решается настаивать на своем и ставить точку. Управление хранителями перетекло из крайности в крайность. То, что происходит сейчас с миром - лучшая иллюстрация того, насколько пагубны оба подхода.
   Глаза Гор стоял опираясь на палку и кривил губы в усмешке. Когда Эстарада осталась позади, он потерял волшебное зрение и двигался не так ловко, как раньше, но это не изменило ровным счетом ничего. Ехидство, чудаковатость и привычка бродить полураздетым никуда не исчезли.
   Как и их взаимная неприязнь с Ташем.
   - Умный какой, - пробормотал тот. - Его бы не Глазами Гор назвать, а Мозгами Гор. Интересно, не завалялось у них такого родственника? Сердце Мира есть, Глас Города есть. Не хватает еще Задницы Степей или Двадцать Первого Пальца Лесов.
   - Таш! - шикнула Лаана, опасаясь, что брат тамин-арванского шута это услышит и начнется очередная склока.
   Конечно он услышал.
   - Какой умный, - передразнил Глаза Гор, внезапно оказавшись куда ближе, чем Лаане того хотелось бы. - Мы были сотворены для великой цели, для защиты людей. Имена нам давал тот, кто нас создал, - так же как человеческих детей называют родители. Соответствовать ли им, выбрали мы сами. Те из нас, кто не погиб, с усердием продолжают исполнять свое предназначение. Можешь ли ты похвастаться этим, Огонек Свечи? Или ты был рожден из-за похоти, забыт родителями, без толку носим по миру, а цель тебе дал кто-то другой? Кто из нас должен гордиться собой и своим именем - ты или я?
   После каждого предложения с Таша как будто снимали слой краски. К концу он побелел так, что Лаана за него испугалась. Вскочив, шерд застыл напротив горного духа, со стиснутыми зубами глядя ему в лицо и сжимая кулаки.
   - Ну, - подбодрил его Глаза Гор. - Давай, нарушь запрет Са Реана. Докажи, что ты никчемен, ошибка Схемы.
   - Таш! - воскликнула Лаана.
   Обсуждение хранителей прекратилось - все наблюдали за стычкой. Оглянувшись, Таш разжал кулаки и сел обратно.
   - Гнида, - процедил он.
   Глаза Гор не ответил - он продолжал усмехаться, чувствуя себя победителем в этой схватке.
   - Вообще-то мы рассчитывали, что вы примете участие в обсуждении, - строго произнесла Хетта. - Вы все полноценные члены нашего отряда. Прискорбно, что вместо этого вы ведете себя, как малые дети.
   - Меня не касается... - начал Глаза Гор.
   - Касается, - оборвала Хетта. - Тебя теперь касается все без исключения. Без нас ты даже в свои родные горы вернуться не сможешь. Поэтому будь добр, перестань задирать других и помолчи в сторонке, если тебе нечего сказать по делу.
   Хотя горный дух много раз говорил, что он не человек, его брови в совершенно человеческом удивлении взлетели вверх. На губах Таша заиграла злорадная улыбка. Ламару, наоборот, сложила пальцы в охраняющем от зла жесте и пробормотала что-то недовольное, а судя по гортанному звучанию чужого языка, еще и неучтивое.
   - А ты, Таш? - мать, похоже, решила осадить всех участников стычки. - Есть какие-нибудь мысли? Может, ты считаешь, что нельзя посылать в город Кирну, раз она силанка, а стоит Реана, который забудет по дороге все, что надо купить, зато свободно говорит на шердском?
   В ее голосе сквозило столько сарказма, что одна из хранительниц прыснула со смеху. Щеки Таша, только что бледные от гнева, медленно розовели от стыда. Само собой, сказать ему было нечего.
   - У меня есть предложение, - спасла его Лаана, зная, как он не любит всю эту болтовню. Прирожденный воин и сын своей земли, Таш терялся в том, что не имело отношения к битвам. - Отправьте нас двоих. Мы шерды, внимания к себе не привлечем, никогда в этих местах не бывали, в городе нас никто не узнает. Если что-то случится, никто лучше Таша меня не защитит. А уж торговаться я умею и точно не забуду, что надо взять.
   - Дельная мысль, - одобрила мать. - Вы прекрасно подходите, чтобы сопровождать Ламару.
   - Эм... - Лаана растерянно огляделась. - Ламару?
   - Конечно, если бы ты не была увлечена цветами, а внимательнее слушала нас, ты бы знала, что мы договорились с одним из наших людей в городе привести к нему Ламару. У них высохли колодцы, а она может вернуть воду хотя бы в один. Услуга за услугу - и у вас будет достаточно денег, чтобы закупить все, что нам нужно.
   Лаана скрипнула зубами.
   Мать улыбалась не менее хитро, чем недавно Глаза Гор. Вряд ли среди хранителей оставался кто-то, кто не заметил натянутости в отношениях между двумя новичками и ллиткой. Матери это не нравилось, и она уже не раз намекала Лаане, что им с Ташем давно пора простить девчонку, которая понятия не имела, против кого ее заставили сражаться. Наверняка обсуждение затем и затягивалось, чтобы потом можно было сказать: "Ну ведь с ней больше некого отправить, кроме вас, сами же видите!" А Лаана взяла и сама загнала себя в ловушку.
   - Ладно, - неохотно ответила она.
   Не отпираться же теперь.
   - Замечательно, - Хетта хлопнула в ладоши. - В таком случае собирайтесь. Мы и так замешкались. Доберетесь до Меррекета к сумеркам и переночуете там. Как раз ночью будет неплохо провести вызов воды, чтобы вас никто не видел.
   Выражение лица у Ламару было не слишком довольное. Она тоже не обрадовалась, что ей придется столько времени провести наедине с женщиной, чьего супруга она пыталась убить, и мужчиной, который заколол ее друга.
   Интересно, мать правда так наивна, полагая, что совместный поход в город сотрет выстроенные между ними стены враждебности? У Лааны на этот счет заблуждений не было.
   Она села на камень, сложив на груди руки. Только успокаивающее прикосновение Таша заставило ее расслабиться.
   - Хорошо, что со мной будешь ты, - призналась Лаана.
   - Я бы тебя одну и не отпустил. Жаль, конечно, что я пропущу тренировку с Реаном. А с другой стороны, может, оно и к лучшему.
   - Да? Почему?
   Он наморщил лоб.
   - Реану не нравится, как легко и часто я вхожу в ашарей. Он говорит, что это нездорово и мешает мне правильно обучаться, поэтому запретил вызывать у себя это состояние хотя бы три дня подряд. Но я ничего не могу поделать, все время срываюсь. Стоит взять в руки меч и сделать замах, а сбоку уже ползет красный туман, и день ото дня он появляется все быстрее. Может, если пропустить занятия, мне будет легче выполнить задание Реана.
   Это прозвучало тревожно, но Лаана все равно сжала его ладонь.
   - Уверена, ты справишься. Если не один, то у нас вместе это точно получится.
   Просветлев, Таш кивнул и, похоже, решил, что пришла его очередь утешить возлюбленную.
   - Надеюсь, мы обернемся быстро.
  
   ***
  
   Как это обычно и бывает с планами, быстро у них не получилось. Из-за какого-то шердского аристократа - шеза, перекрывшего своими повозками городские ворота, - Таш, Лаана и Ламару едва успели попасть в Меррекет прежде, чем его запрут на ночь. Дом человека, пообещавшего им приют, пришлось искать впотьмах. Разумеется, подготовить ритуал вызова воды, или чем там собиралась заниматься ллитка, они не успели. Зато успели разругаться, потому что Таш настаивал на том, чтобы сделать все сегодня, а Ламару отказывалась - и надо признаться, справедливо.
   Промедление устраивало одну Лаану. Лишняя ночь на настоящей кровати вместо жесткой земли, вкусная пища, приготовленная в очаге, а не на костре, - на что тут жаловаться? А на следующий день они с Ташем вдоволь нагулялись по Меррекету. Хотя там и смотреть было особенно нечего - город не мог похвастаться величиной даже по меркам Шердаара.
   - Ну, все, на что у нас хватало денег без платы за колодец, мы купили, - подытожила она, оставляя позади очередную лавку с купцом, который цокал языком над полученными монетами.
   Шерд не выручил и половины того, что намеревался содрать с незнакомцев, самонадеянно вообразив их неискушенными в местных ценах. Откуда ему было знать, что неудобная покупательница до этого побывала у двух его конкурентов? Думая об этом, Лаана внутренне ликовала. Нашел простачков!
   - Тогда домой? - спросил Таш.
   У нее пробежали мурашки между лопатками. При слове "дом" она еще вспоминала о Тамин-Арване и просторном особняке Лердана, а Таш так называл любое место, где они останавливались ночевать. Лаана ему втайне завидовала - в прошлом у него не осталось никаких привязанностей, ничего, о чем стоило бы пожалеть. Никакого беспокойства за старших эс-Мирдов, которые неизвестно как справятся с потерей сына, за рабов и слуг, которых теперь перепродадут, стыда перед подругами и в первую очередь Тианой... Вот она - настоящая свобода.
   - Домой, - вздохнула Лаана.
   Однако через несколько шагов она обнаружила, что идет одна. Таш, державший большую корзину с покупками, так и остался стоять на месте, глядя куда-то в сторону. Должно быть, его привлекла яркая вывеска или выкрики купцов, предлагающих приобрести их "необычайные" безделушки. Сегодня в Меррекете был базарный день, когда в город стекались торговцы со всей округи, крестьяне, рассчитывавшие продать подороже урожай, и покупатели всех мастей. Поэтому хранители и собрались сюда именно сегодня - трем чужакам проще затеряться в толпе.
   Правда, было похоже, что нынешний базар не удался. Повсюду витали резкие запахи пропитки для тканей и изделий из дерева, ставшей самым ходовым товаром, а люди только и говорили, что о ржавом солнце, небывалом жаре, который шел из земли даже по ночам и иссушил посевы. Многие торговцы скучали за прилавками, а покупатели кривились при виде сморщенных овощей. С трудом верилось, что в Силане в это время все гниет, утопая в дождях.
   - Что-то интересное? - вернувшись, полюбопытствовала Лаана.
   - Очень, - Таш мрачно кивнул в сторону.
   По базарной площади прохаживался светлолицый шерд. Длиннополый халат, едва не волочившийся по мостовой, и серебряные застежки на головном уборе выдавали в нем богача. За ним по пятам следовали двое слуг в узких штанах и свободных рубашках до колен - обычном наряде жителей Огненных земель. На шее обоих мужчин тускло поблескивали зачарованные ошейники.
   - А ведь мы ушли довольно далеко от границы с Силаном, - тихо сказала Лаана. Ей сразу захотелось поправить свой платок, пряча лицо. - Еще лет десять назад увидеть рабов в этих местах было невозможно.
   - Все меняется. И погода, и нравы...
   Таш перевел взгляд на другую сторону площади, где на виселице покачивались несколько мужчин. Один из них грабил путников, второго казнили за насилие над женщинами, пьянство и святотатство. Третий провинился лишь тем, что был воином-ашареем.
   Он вернулся из Исихсаса пять лет назад, когда шерды заключили мир с жителями каменных земель. "Темное естество" ветерана многих сражений не давало о себе знать до недавних пор, но теперь-то честные горожане вывели его на чистую воду. Это же он своей необузданностью навлекал пожары на Меррекет. А доказательством служило то, что его не раз видели рядом с разгоравшимися пожарами, в которых погибали люди. Во всяком случае, в таких выражениях об этом сообщил чрезвычайно довольный своей миссией жрец Илаана, совершавший рядом с телом обряд очищения от зла, когда Таш с Лааной проходили мимо.
   - Интересно, кого еще они повесят, когда поймут, что пожары не прекратились, - пробормотал Таш.
   - Надеюсь, не нас.
   Она потянула его за руку, поскорее уводя с площади. Лаана больше беспокоилась за его настроение, чем за то, что в Таше вдруг узнают воина-ашарея, но опоздала: он уже посмурнел.
   - Собираясь в Шердаар после того, как Ксалтэр снимет ошейник, я догадывался, что человека с таким даром даже среди сородичей могут по ошибке принять за беглого мага. Но виселицы? Это уж слишком. А теперь еще и рабы. Я как будто все еще в Силане, только лица вокруг смуглее, одежда другая да дома по-другому выглядят, - он взмахнул рукой, указывая на приземистые здания, которые даже в сердце города отстояли друг от друга как можно дальше, чтобы негде было разгуляться огню. - Стоило ли проделывать такой путь, чтобы обнаружить, что я никуда и не уходил?
   - Стоило, - убежденно ответила Лаана. - Ты многое узнал, стал мудрее.
   - Н-да, например то, что мой единственный друг совсем не тот, кем кажется. Странно вышло. Это благодаря ему я попал к тебе. Получается, он сам виноват в том, что я на него охочусь.
   - Жрецы говорят, что пути Илаана неисповедимы.
   - А твоя мать считает, что всем управляет Схема и что все предопределено.
   - Мы все равно этого не узнаем наверняка.
   - Тоже верно. Может, кто-то свыше не хочет, чтобы я нашел в Шердааре свой дом, потому что должен преследовать Заба. Саттаро, - поправился Таш. - Старое имя ему больше не подходит. Тот человек, что помог мне избавиться от Киддира, и тот, который убивал людей в Эстараде, - это совершенно разные люди.
   - Может быть, - она поежилась. От этих разговоров вокруг как будто стало холоднее. Осень наконец-то стала брать свое, но вряд ли сейчас дело было именно в ней. И правда - как только Лаана крепче прижалась к Ташу, на душе сразу потеплело. - А может быть, твой истинный дом ближе, чем ты думаешь.
   Ей хотелось услышать то же, что чувствовала она: что его дом там, где любимый человек. Но Таш уже опять смотрел куда-то в сторону, вызвав у Лааны вздох.
   Мужчины... Есть у них все же нечто общее - поразительная нечуткость.
   Лаана шагнула вперед, продолжая держать его за руку, но поняла, что проще будет сдвинуть крепостные стены Тамин-Арвана, чем Таша. Он застыл, а под рубашкой у него тугим узлом напряжения налились мышцы.
   - Что опять случилось? - рассерженно спросила Лаана.
   Там, куда он уставился, не было ничего необычного. Простой переулок, в котором, как и везде поблизости от базара, толкались горожане.
   - Что-то не так.
   - Что?
   - Не могу сказать точно, - его голос прозвучал чересчур неуверенно. Это тревожило - в своей жизни Лаана встречала мало настолько же решительных людей, как Таш. Поколебавшись, он добавил: - Когда приходит ашарей, я начинаю видеть повсюду наты огня. А сейчас у меня такое ощущение, будто они скопились там, за переулком, только я их не вижу.
   Таш произнес это достаточно тихо, но Лаана все равно боязливо оглянулась. По счастью, вокруг было свободно, а все прохожие торопились по собственным делам.
   - Может быть, кто-то жарит лепешки в открытой печи. Должны же гости базара утолять голод.
   - Да, но мы уже проходили рядом с такими, и это чувствуется не так. Пойду-ка я проверю, что там такое.
   - Давай пойдем домой, - настаивала Лаана. - Мы же купили сладких булочек отблагодарить Самела и его жену за то, они нас приняли. Ты не забыл? Скоро вечер, лучше вернуться пораньше, а то опять ничего не успеем.
   "И будем подальше от беды, если предчувствие не лжет", - мысленно закончила она. Хватит уже неприятностей. Один день, всего один день, когда можно забыть об опасностях и представить себя простой влюбленной парой, самая серьезная забота которой - найти место для уединения. Неужели им и этого времени не будет дано?
   - Я успею. Тут идти всего ничего, крышу уже видно ниже по улице. Послушай, - добавил Таш, наверное, наконец-то заметив ее недовольство, - я должен в этом разобраться. Я ведь искал хранителей для того, чтобы они научили меня пользоваться своим даром. Если я буду убегать от всех вопросов, грош цена будет моему обучению. Если хочешь, можешь пойти к Самелу одна. Заодно отнесешь покупки, а то мало ли что.
   Лаана с укоризной глянула на протянутую ей корзину.
   - Мало ли что? Нет уж, я с тобой. Ты сам сказал, что мы теперь если и будем куда-то идти, то только вдвоем.
   Он засмеялся.
   - Ну хорошо, идем вместе.
   Однако чем дальше они продвигались, тем бледнее становилась его улыбка. Осматриваясь, Лаана никак не могла понять, что настораживает возлюбленного. Переулок был широким, его заливало солнечными лучами, как и улицу впереди, но особенного жара здесь не ощущалось. Да и людей по нему сновало не так уж много - если захотеть, можно разойтись, не задев никого платьем. Вскоре ноздрей коснулся дым. Ладонь Таша дернулась к мечу на поясе. Как оказалось, зря - это на самом деле парень жарил лепешки, поливая их пряным соусом и тут же продавая дующим на пальцы шердам.
   Таш недолго понаблюдал за ними и, поморщившись, отвернулся. Лаана, в отличие от него, вздохнула с облегчением.
   - Ну, теперь-то мы можем идти к Самелу?
   В этот же миг выше по улице раздался крик. Кто-то увидел заплясавшие по мостовой огоньки - предвестники пожара. На базаре зазвенел гонг, предупреждающий об опасности.
   - Проклятье, - прошипел Таш. - Так оно все-таки было! Это дым от лепешек сбил меня с толку!
   Он мог злиться сколько угодно, но Лаана обрадовалась. Расстояние отсюда до места, где пятки щекотало пламя, было достаточным, чтобы не бояться пожара.
   Просторная улица вмиг заполнилась народом: ругающимися мужчинами, женщинами, придерживающими юбки, чтобы на них не наступали, неуклюжими тяжеловозами. Свободно было только возле всадника на крупном гарме, кровожадно щелкающем острыми зубами на всех, кто подходил слишком близко.
   Из-за люда, хлынувшего прочь с базара, Лаане с Ташем пришлось отступить ближе к неглубокому рву, который ограничивал дорогу с обеих сторон перед зданиями. В Шердааре такие канавы прокладывали, чтобы брать из них воду для погашения пожаров, однако засуха сказалась и тут - земля на дне была едва влажной. Если огонь разгуляется, тушить его будет нечем.
   На базаре об этом тоже догадались. Бросить свои товары решили даже некоторые торговцы, посчитавшие собственное здоровье дороже того барахла, которое они продавали. Мимо, постоянно оборачиваясь к площади, прошел мужчина, чью лавку Лаана посетила последней. Он прижимал к себе объемистый мешок с самыми дорогими вещами и кусал губы.
   Людской поток понемногу уносил Лаану с Ташем от площади. Не помогли ни расправленные мускулистые плечи, ни оружие на поясе - шерды, беспокоящиеся лишь о том, как бы поскорее убраться от огня, ничего этого не замечали.
   - Идем, - Лаана, увлекаемая толпой, потянула Таша за собой. - Нам нечего там делать.
   - Нечего? - изумился он. - Оттуда еще не все успели уйти!
   - И что, будешь выносить их на руках? Здешние пожары - это совсем не те вихри, что ты видел в Тамин-Арване. Все равно, пока ты туда пробьешься, будет поздно.
   Таш продолжал стоять как вкопанный.
   - Зачем только в такое время открыли базар, - процедил он.
   - Даже в тяжелые годы людям где-то надо запасаться необходимыми вещами. А еще это приносит немалые деньги устроителям базара. Как бы там ни было, они наверняка предусмотрели какие-то меры на случай пожара. Ты со своей помощью будешь только мешать.
   - А может, спасу чью-то жизнь. Сама знаешь, у меня особые отношения с огнем.
   Он так смотрел в сторону площади, что у Лааны заныло сердце. Она живо представила себе своего любимого - ее новую надежду на счастливую жизнь! - висящим на перекладине рядом с тем ветераном сражений в Исихсасе. Сколько можно вынести потерь? Сначала Лердан и обвинения в измене, а теперь - единственный человек, который ей по-настоящему дорог.
   Такого она уже не переживет.
   - Это же не тренировки, а настоящий пожар! А если у тебя не получится или кто-то что-то заметит? Хочешь, чтобы по тебе тоже пел жрец Илаана, довольный, что ему удалось поймать еще одного приспешника Кровавого бога? - чувствуя, что слов недостаточно, Лаана вцепилась ему в руку. - И как же преследование Саттаро? Ты сам сказал, что истинная цель твоей жизни может оказаться в том, чтобы его остановить. Это же он во всем виноват! Что будет хорошего, если сейчас ты спасешь одного человека, но тебя казнят, и поэтому из-за Саттаро погибнут еще сотни, тысячи?
   Забывшись, она заговорила слишком громко. Шерды, уносимые мимо потоками человеческой реки, стали удивленно озираться на двух соплеменников, общающихся между собой на чужом наречии. Оглянувшись и обнаружив, сколько на них устремлено глаз, Лаана прикусила язык. Еще не хватало самой выдать их секреты.
   - Ламару - вспомни о ней, - произнесла она, понизив голос. - Мы сюда пришли, чтобы охранять ее. Если у нее все получится с ритуалом, это спасет больше жизней, чем мог бы ты сейчас. А если ты попадешься, схватят и ее, и меня!
   Кажется, увещевания подействовали, потому что Таш наконец-то перевел напряженный взгляд с площади, где уже поднималось пламя, на Лаану.
   - Надеюсь, ты права, потому что в противном случае я буду трусом.
   - Ну какая же это трусость? Это мудрость и рассудительность! Одной смелостью войны не выигрывают.
   Он кивнул, как будто соглашаясь с доводами, и зашагал в противоположную от базара сторону. Однако по его плотно сжатым губам, нахмуренным бровям, из-за чего на лице ярче выделился старый шрам, было ясно, что внутри молодого шерда все еще идет борьба.
   А Лаана, оставшаяся стоять далеко позади среди шумящей толпы, вместо того чтобы радоваться своему успеху, вдруг почувствовала себя чудовищно одинокой.
  
   14. Раб
  
   Время перевалило за середину ночи. В доме горели масляные лампы, а его обитатели вместе с гостями пили эгаровое вино с закусками. Через приоткрытую дверь слышались смех и беседы на шердском - слишком медленные для этого быстрого языка, потому что их участники уже начинали клевать носом. Праздновали успех Ламару, которая только что с помощью магии наполнила колодец водой. Тем не менее ллитка, знающая по-шердски всего несколько слов, позевывала в сторонке. Душой вечера была Лаана, умная, красивая, утонченная Лаана, восхищенных глаз с которой не сводила даже жена Самела, не говоря уже о самом хозяине дома.
   Лаана могла сколько угодно презирать изнеженных силанских аристократов, и все же она заметно истосковалась по изысканному обществу. За пузатым Самелом пристально следила его супруга, поэтому Таш не боялся оставлять возлюбленную в доме. Пускай каждый из них получит то, чего хочет: Ламару - гордость за выполненную работу и сладкие булки, на которые она набросилась с двойным усердием, хотя те предназначались не ей; хозяин - воду в высохшем колодце; Лаана - общество зажиточных сородичей. А Таш - одиночество.
   Одиночество - привилегия богатых людей. Чтобы насладиться им, нужно иметь свой дом с большим числом комнат и много свободного времени. У рабов не было ни того, ни другого. Таш мог по пальцам пересчитать все моменты в своей жизни, когда он надолго оставался один.
   После бегства из Тамин-Арвана свободного времени не прибавилось, даже наоборот. Другим стало отношение к этому. Таш знал, что может уйти в любой момент и никто не вправе его остановить. Это была свобода, та самая, настоящая, желанная - когда ты волен делать то, что хочешь и что считаешь нужным.
   Но сегодня он снова почувствовал себя рабом.
   Где-то рядом пела цикада. Таш прошелся по небольшому двору и остановился возле черного провала колодца. Он располагался на земле Самела, но питал все близлежащие дома. Дождя не случалось уже давно, поэтому, если случится пожар, воду брать будут именно отсюда. Полчаса плясок с угольком и палкой, которыми Ламару чертила на земле символы, - и девчонка, вероятно, спасла гораздо больше людей, чем Таш за всю жизнь. А он даже не попытался что-то сделать, помочь с сегодняшним пожаром на базаре.
   Слова, брошенные Лааной, были похожи на неприступную крепость, в стенах которой не получалось найти брешь. Они сжимались кольцом вокруг Таша, давили на плечи, а секреты хранителей сплетались на шее зачарованным рабским ошейником. Он снова не мог поступать так, как считал правильным.
   Мотылек свободы взмахнул призрачными крыльями и сгорел в пламени. Осознание, что Лаана права, его не возвращало.
   Таш закрыл глаза и глубоко вдохнул. По крайней мере, на его одиночество пока никто не посягал.
   Ладонь сама потянулась к мечу, который он так и снял после того, как охранял Ламару. Единственным временем, когда раб-воин мог остаться наедине с собой, были тренировки. Сейчас они могли стать еще и избавлением от тяжелых мыслей.
   Лезвие с выведенным на нем натами блеснуло в льющемся из дома свете. Таш принял боевую стойку и сделал выпад в воображаемого противника, а потом еще один. Он не собирался выкладываться полностью - не ночью, в чужом дворе, но быстро увлекся. Удар, рипост, уклонение и снова удар! Реан на днях показывал интересную комбинацию. В ней стоит поупражняться. Ложный выпад, уход в сторону...
   Перед глазами завертелись хвостатые рыжие символы. Более крупные поднимались от земли, крошечные, едва видные, вылетали прямо из тела. Дыхание сбилось. Таш, заморгав, прервал упражнения.
   Так много... Ночь же на дворе. Откуда?
   Он скрипнул зубами, вспомнив, что обещал Реану не вызывать ашарей. Но по краям зрения уже пополз кровавый туман, а танцующие наты с такой силой увлекали за собой, что остановиться было невозможно. Они подмигивали с озорством, будто уговаривали поднять меч. Реан предупреждал, что наты не живые, они не могут вынудить человека на какой-то поступок. Это сам Таш, его потаенные желания звучат в ушах, а необузданность и недисциплинированность делают их громче.
   Бей, бей!
   Нет. Нельзя этого допустить. Не в гостях у людей, которые были добры к ним с Лааной, и не в городе, где воинов-ашареев вздергивают на перекладине.
   Таш вдруг обнаружил, что очутился с другой стороны колодца. Когда только успел? Рука против воли рисовала клинком причудливые узоры. В груди дышала ярость.
   Хранители - это они виноваты в том, что Таш снова чувствует себя рабом. Если бы не они, он бы уже месяц как жил обычной жизнью! Кто бы его преследовал в Шердааре, если больше нет хозяев, которые заявили бы о пропаже своего раба? А теперь он снова вынужден притворяться кем-то другим, беззубым и слабым.
   Взмах, свист металла. Наты заплясали быстрее, радостнее.
   Самел. Из его колодца брали воду, а он за это брал деньги. Им руководила жажда прибыли, а не сострадание.
   Росчерк меча. На утоптанной земле возле колодца появились искры-светляки.
   Секреты, вранье, одна грязь вокруг! Ложь не приводит к счастью - это Таш уже проверил на собственной шкуре. Чем ему помог изъян в ошейнике? Свел с Ксалтэром, сделал пособником жестокого убийцы. Или с помощью лжи удалось хоть раз добиться справедливости? Тоже нет. Илартан за свое предательство не заплатил ничем, кроме денег.
   Саттаро прав. Весь этот лживый мир должен сгореть.
   Таш вскинул руки, и вместе с ним к небу поднялись языки пламени.
   Гори, гори, выше, выше!
   Сбоку плеснула вода, и часть натов превратилась в дым. Таш развернулся с утробным рычанием, готовясь убрать с дороги того, кто ему мешал. Удар! Кто-то закричал. Искаженные лица смазались в алом тумане, и было неясно, кто именно. Да и какая разница?
   Широкий замах - и меч описал полукруг, отгоняя врагов. Таша снова окатило ведром ледяной воды. Это немного привело его в чувство, но не настолько, чтобы остановиться.
   Пламя не должно погаснуть!
   Многие наты исчезли, но он все еще видел те, что исходили из его разгоряченного тела. Это казалось настолько естественным, что Таш удивился, как раньше не догадался пользоваться собственным теплом для разжигания колдовского огня.
   Собрать пожар на острие клинка...
   - Таш! - жалобный голос взрезал грудь. - Ты что? Это же я!
   Лаана. Его любимая...
   Он стиснул зубы и сделал шаг назад, не давая себе наброситься на женщину, которой еще днем клялся в любви. Реан предупреждал, что воины-ашареи в приступах иногда убивают собственных близких, но Таш не думал, что способен до такого дойти.
   Следующая мысль охладила его гнев не хуже очередного потока воды.
   Не ошейник и не хранители делают его невольником. Он раб своей огненной крови.
   Промедления хватило, чтобы двое мужчин бросились на него с двух сторон и повалили на землю. Меч выпал из руки - к большому счастью Самела и его старшего сына, потому что огонь внутри Таша все еще жаждал жертв. Он дернулся, пытаясь высвободиться. Ашарей уже должен был пройти, но туман не таял, а в глазах продолжали дикую пляску наты. От лютой злобы лязгнули зубы.
   Н-не-ет...
   Кто-то навалился на ноги, мешая лягаться. Лаана закричала на шердском, зовя Ламару, якобы знавшую, как помочь. Его снова облили водой, и Таш сплюнул попавшие в рот капли. В кожу как будто впились тысячи иголок. Наверняка работа ллитки, подмешавшей туда содержимое одной из фляг, которые девчонка постоянно таскала с собой.
   Вокруг завертелась ее крепкая фигура. Лба Таша, груди, распластанных по земле рук касалась жесткая кисть, вырисовывала загадочные символы, заставляя морщиться и отворачиваться. Это подействовало. С каждым мгновением мучительный огонь в сердце угасал, дышать становилось легче, а лица людей во дворе приобретали четкость.
   Лучше бы они так и остались размытыми. В глазах Самела, его старшего сына и их слуги Таш со стыдом прочитал страх и отвращение.
   - Все... все в порядке, - проворил он. - Я остыл.
   Шерды переглянулись - они не поняли силанского. Пришлось повторить на родном языке, после припадка с трудом подбирая слова. Но даже тогда Самел ослабил железную хватку не сразу. Сперва он посмотрел на Ламару, дождался от нее кивка и только потом отпустил Таша.
   - Лаана... Ты где?
   Она стояла за колодцем вместе с женой Самела, даже ночью укутанной в пропитанный платок. Женщины вцепились друг в друга. Выражения их лиц понравились Ташу еще меньше, чем выражения мужчин.
   Испуг. Вернее, ужас, что он кому-то навредит.
   Таш сел и откашлялся. Ощущения были отвратительные, и не только на душе. Весь двор хлюпал грязью, кожу и одежду покрывала какая-то липкая дрянь, которой его намазала Ламару. Воняло жженой тканью. Еще и Лаана не торопилась приближаться.
   Первой, как ни странно, к нему подошла ллитка. Ее круглое лицо с глазами-бусинами появилось прямо перед Ташем.
   - Спасибо, - буркнул он.
   Как бы ему ни было неприятно это признавать, но она его спасла. Не от смерти, а от того, чтобы покалечить других.
   - Ты осторошно, - мирно сказала девчонка. - Сертше мира не биться, Схема ломаться, припадки стать хуше. Я помогать Реану, он тоше увлешься и потерять себя в огне. Но ты не такой сильный. Ты легче увлешься, а я не всегда рядом.
   Значит, ашарей все же связан со Схемой, а Таш - ее ошибка. Чем дальше, тем яростнее будут приступы. Однажды он может даже убить Лаану. И кого в этом винить - его самого или все-таки Саттаро, который напортачил с Сердцем мира? А может, проклятого Айгара Безумца, который заварил всю эту кашу пару тысяч лет назад?
   Кто бы не был причиной всей этой беды, часть вины лежала и на Таше. Это не Саттаро и не Айгар только что тут размахивали мечом. И все же тем больше причин отыскать бывшего раба и заставить его заплатить за то, что он натворил.
   - Извини. Извините все. Надеюсь, я ничего не сломал?
   - Нет, - наконец-то приблизилась Лаана. Ламару, словно по какому-то знаку, отодвинулась подальше, а потом и вовсе предпочла скрыться в доме. - Мы вовремя поняли, что что-то не так. Как ты себя чувствуешь?
   - Все прошло. Не бойся.
   Она выдохнула.
   - Ты замахнулся на меня мечом. Я думала, убьешь на месте. Ты это помнишь?
   Таш мрачно покачал головой.
   - Прости. Правда. Я бы обнял тебя...
   - Ничего, - быстро ответила Лаана. - Идем скорее в дом, тебе надо переодеться. И как бы мы не привлекли слишком много внимания...
   Намек был более чем прозрачным. Если кто-то в окрестных зданиях заметил вспышки и увидел пляшущего в пламени Таша, у соседей наверняка появится к Самелу множество неудобных вопросов.
   Он с трудом поднялся. В голове после ашарея гудело, мышцы болели. И все же Таш смог услышать, как сын Самела украдкой сделал в его сторону отводящий зло жест и прошептал:
   - Эшед Кешихиин.
   Таш запрокинул голову и рассмеялся, приковав к себе опасливые взгляды.
   "Отродье Кровавого бога", - так переводилось это на силанский. Может, оно и правда. Если кто и породил людей, то не Пресветлый Иль, а убийца Урд, весь измазанный в чужой крови.
  
   15. Хранитель
  
   Настроение было паршивым. Оно держалось уже несколько дней - с тех самых пор, как Саттаро вынес артефакт из бедняцкой лачуги. Застыло, как заржавевший маятник, который навечно застрял в одном положении. Эртанду не льстило даже восхищение, которое читалось в черных глазах хромого Ме Рооша, блестевших напротив стеклянными бусинами.
   Владелец дома водил пальцем по клинку кривого шердского меча, изучая выведенный на нем рисунок. Слабый взмах - и на острие загорелись тут же погасшие искорки. Взмах чуть сильнее - и в воздухе прочертилась линия огнем. Женщина, стоявшая возле Ме Рооша, с возгласом отскочила, а хромой шерд довольно засмеялся.
   В комнате зашуршала мягкая шердская речь. Ме Роош смотрел на Эртанда, но говорил в сторону - своей помощнице-толмачу, которая уже пришла в себя, одернула платье скромных коричневых тонов и, наклонившись, сосредоточенно слушала хозяина.
   Смуглая шердка выглядела лет на двадцать пять - тот интересный возраст, когда женская красота начинает увядать, но вместо нее приходят опытность и понимание своих желаний. Глядя на приятное лицо с подведенными сурьмой веками, Эртанд гадал, почему она еще не замужем. Если в Силане замужние женщины заплетали волосы в два рога, то в Шердааре - носили бусы, и по числу рядов можно было определить, сколько у них детей. У толмачки на груди не было и самой завалящей нитки. А ведь привлекательная женщина. Пусть и не красавица, но неким очарованием она все же обладала.
   - Сколько в день ты можешь делать таких мечей? - перевела она.
   - Один, - соврал Эртанд.
   Ме Роош не доверял своим гостям, если пригласил для общения с ним другого человека, хотя шердский был родным для Ярхе, да и Саттаро разговаривал на нем сносно. Создание зачарованного оружия было своеобразной платой за постой, но Эртанд не собирался показывать свои настоящие возможности при таком отношении хозяина.
   Обойдется. Горящие клинки - вещь редкая, ему за глаза хватит и того, что они с Ярхе изготовят, не торопясь. Без помощи девятипалого хранителя, более сведущего в огненных натах, у Эртанда плохо получалась работа с пламенем. Не нравилось ему и то, что Ме Роош попросил заплатить оружием, которое вряд ли будут использовать для благих целей.
   Услышав ответ, хозяин внимательно посмотрел в лица четырех гостей, которые сидели тут же, за столом: Саттаро - с равнодушным видом привалившись к стене, Ярхе - настороженно следя за ходом беседы, Турн - дальше всех, не слушая вообще, зато скалясь миловидной служанке в углу. Ме Роош кивнул и произнес еще что-то.
   - Господин уточняет про стрелы, которые отбрасывают людей воздухом, - сказала толмачка. - Он хочет и их тоже. Сколько их ты можешь делать в день?
   - Штук пять, - число Эртанд назвал наугад и продолжил врать: - Но в один день либо мечи, либо стрелы. Это сложные виды работы, которые нельзя смешивать между собой.
   И Ярхе, и Саттаро, прекрасно знавшие, что это чепуха, молчали. Наты девятипалого шерда поначалу разошлись сложными узорами - он удивился, но, видимо, решил, что, раз их предводитель ничего не говорит, то и ему негоже выступать. Почему Саттаро не выдает своего ученика, Эртанд не знал. Знает, как его разозлило решение спрятать Сердце у незнакомого ребенка, и пытается загладить вину? Тоже не хочет отдавать в руки Ме Роошу слишком много зачарованных вещей? Или ему попросту все равно? Скорее третье, чем первые два. Излишней чувствительностью или щепетильностью он не страдал.
   Ме Роош взял со стола стрелу, оглядел ее, покачал головой - туда-сюда, туда-сюда - и хлопнул ладонью по колену.
   - Назовите цену, - объявила толмачка.
   Дальше уже говорил Саттаро. Эртанд в местных ценах ничего не понимал и до сих пор путался в названиях монет. Торговались недолго - хозяин расплылся в улыбке, что-то громко сказал и бросил на стол снятый с пояса кошель.
   - Задаток, - пояснила Эртанду помощница. - Остальное вам заплатят, когда вы будете уходить из Зехтара.
   - Как удобно, - пробормотал Ярхе. - Если нам придется бежать или нас сцапает стража, денежки останутся при нем.
   - Это лучшее, на что мы можем рассчитывать, - отсек Саттаро. - Хочешь поплакаться - иди к стражникам. Они наверняка предложат больше, только в придачу с петлей на шею.
   Толмачка поморгала, но переводить это не стала. Ме Роош щелкнул пальцами, подзывая служанку с кувшином вина. По комнате сразу разлился сладкий запах - напиток настаивали на ягодах коловника. По крайней мере, хозяин не поскупился на дорогой алкоголь.
   - Вкусная, дрянь, - крякнул Турн, мигом осушив кубок и тут же подсунув его служанке снова. - Девочка, плесни-ка еще.
   - Господин рад, что вам нравится, - церемонно произнесла толмачка. - Раньше в нашей стране закрепляли сделки, добавляя в вино собственную кровь. Все, кто выпивал этот напиток, становились кровными братьями, а обмануть своего брата - это большой позор для шерда. За такой проступок могли наказать и смертью.
   В комнате на несколько мгновений зависла тишина.
   - Тут же ничьей крови нет? - на всякий случай уточнил Эртанд.
   Шердка перевела взгляд на него.
   - Нет. От этого обычая давно отказались, иначе бы многие торговцы умирали от кровотечений. Теперь свое уважение принято выказывать дороговизной напитка.
   Допивали все равно в молчании. После этого Саттаро забрал деньги, и хранители, поклонившись Ме Роошу, вышли из его покоев.
   Чтобы дойти до их собственной комнаты, пришлось подниматься на третий этаж: у шердов лучшие, хозяйские покои всегда располагались внизу, а худшие - наверху. Однако, преодолев первые ступеньки лестницы, Эртанд понял, что делает это в одиночестве.
   Саттаро все равно вряд ли бы пошел наверх. Ме Роош выделил ему одно из помещений, которые размещались на двух подземных этажах, и бывший раб проводил там почти все время, ставя опыты над Сердцем мира. Пока безрезультатные, как он утверждал. Но и Ярхе с Турном тоже застыли перед лестницей, глядя куда-то в сторону.
   Каменщик облизнул губы.
   - У нас же теперь снова есть деньги, да?
   - Ага, - многозначительно промычал Ярхе.
   Эртанд наклонился, пытаясь понять, что такое разглядывают в конце коридора.
   В дверях комнаты стояла девушка с корзиной. Зрение в первый день его не обмануло - служанка, принесшая им постиранное белье, действительно была похожа на Лил.
   И еще она оказалась шлюхой. В прямом смысле слова - некоторые из прислужниц в доме Ме Рооша за плату помогали постояльцам расслабиться. Ярхе с Турном уже воспользовались этой возможностью, как только о ней узнали. Но привезенных с собой денег хватило лишь на раз, а дальше пришлось ждать, пока будет зачарован и проверен первый огненный меч.
   Эртанд тогда решил, что занятие, которым девушка зарабатывает дополнительные монеты, и сходство с Лил очень символичны.
   - Я следующий, - сказал Ярхе, наблюдая за тем, как Саттаро отсчитывает Турну необходимую сумму.
   Молодой тинат вздохнул.
   - Ну а мне куда идти?
   - Можешь быть третьим в очереди, - разрешил Турн.
   - Ну уж нет.
   - Посидим внизу, отпразднуем сделку, - предложил Саттаро. - Как наш главный мастер-оружейник, ты это заслужил.
   Конечно, он согласился. Другие варианты все равно отсутствовали. Отряд Хетты наверняка продолжал искать четверку хранителей, а их внешность была слишком приметной, чтобы разгуливать по городу. Это стало еще одной из причин испорченного настроения Эртанда.
   Тухнуть в четырех стенах не входило в его планы по спасению мира. Впрочем, как выяснилось, он вообще слишком многое представлял себе приукрашенным.
   Спускаясь по лестнице, Эртанд не удержался от взгляда на двух товарищей, которые поднимались со служанкой в комнату. Девушка даже плечами поводила в точности, как Лил. Рубашка была распахнута так, что обнажала почти всю грудь - молодую, высокую, красивую. Против воли Эртанд почувствовал, как загорается желанием.
   Он отвернулся.
   - Я мог бы сделать так, чтобы она пришла к тебе сама, - тихо сказал Саттаро. - Смотрела на тебя влюбленными глазами и спала только с тобой. Хоть каждую ночь, пока мы в Зехтаре.
   - Не надо. Все равно твои чары развеются. Кроме того, я с ней уже был.
   В ту же, первую ночь. И не почувствовал ничего из того, чего ждал. Одно разочарование.
   Саттаро с пониманием кивнул. Нахмурившись, Эртанд подумал, что наставник иногда видит чересчур много.
   Снизу потянуло ароматом жареного мяса с подливой - еды, которая способна прогнать любой дурной настрой. На первом подземном этаже располагалось нечто вроде внутреннего двора в силанских поместьях, но на шердский манер - крупное помещение с неглубоким бассейном посередине и тонкими ширмами, которые перегораживали пространство, превращая его в лабиринт. Убрать их - и появится пиршественный зал, поставить обратно - и посетители окажутся как будто в разных комнатах, не видя соседей, только слыша приглушенные голоса. Ме Роош обычно обедал здесь, тут же питались и его гости.
   Эртанд плохо понимал, зачем нужно устраивать столовую под землей. Ярхе пытался что-то объяснить о запрете из-за пожаров на строительство высоких домов, о том, что под землей прохладнее, и вообще традиции у шердов такие, это силанцы странные - жрут всей толпой за одним столом, как вонючие тяжеловозы из общего корыта, но в итоге махнул рукой. Ему лень было растолковывать, а Эртанд все равно не рвался привыкать к чужим, иногда до неприятного чуждым обычаям.
   Войдя в зал, Саттаро по-хозяйски подвинул несколько перетянутых тканью ширм, огородив небольшой столик на четырех человек. На другой стороне помещения два человека общались под защитой таких же перегородок, не обратив на новых посетителей внимания. Прожив у Ме Рооша больше половины декады и точно зная, что у шерда постоянно кто-то гостит, Эртанд не смог бы назвать точное число постояльцев. Сталкиваясь с некоторыми в коридорах и отворачивая лицо, он замечал, что точно так же поступают и они. Во всяком случае, большинство из них. Ночами под окнами слышался топот меняющихся в стойле гармов, люди приезжали и уезжали, стараясь не показываться никому на глаза и не лезть в чужие секреты.
   Слуга, выслушав Саттаро и получив от него круглую монетку, принес глиняные блюда с едой и кувшин эгарового вина. На этот раз дешевого, сильно разбавленного водой. Еще он принес масляную лампу - ширмы плохо пропускали свет, лившийся из узких длинных окон наверху.
   - Ящерицы, - сказал Эртанд, поковырявшись в тарелке. - Шестой день подряд мы едим ящериц. Тут питаются чем-то кроме них?
   - Если удается подстрелить дичь или наловить рыбы, но Ме Роош вряд ли будет предлагать такое за свой счет людям, которых прячет от закона, - ответил Саттаро. - Ящериц в Огненных землях разводить проще и дешевле всего. Радуйся, что ты ешь хотя бы какое-то мясо, а не жуешь траву. А еще лучше - выпей за свое здоровье.
   В его правоте сложно было сомневаться - вино если не скрашивало качества жесткого и безвкусного мяса ящериц, то хотя бы помогало его проглотить. Выпив сразу половину кубка, Эртанд откинулся на спинку сиденья.
   - Наверное, ты уже давно так вкусно не ел? Вряд ли Лердан хорошо кормил рабов у себя в поместье.
   - Нас не баловали, но и отбросами не кормили. По правде говоря, твой брат был неплохим хозяином, хотя некоторым казалось иначе. Жаль, у меня тогда не было памяти. Я бы мог рассказать, что такое по-настоящему плохой хозяин.
   - Это не первый раз, когда ты попал в рабство?
   - Первый. Я никогда не был рабом, но прошел по этому миру достаточно, чтобы знать, как живут другие люди.
   Он поднес ко рту кубок с вином, и широкий рукав рубашки съехал вниз, открывая бледные пятна шрамов от татуировок.
   - Ты никогда не говоришь о своем прошлом, - заметил Эртанд. - Как будто бы не вернул память.
   - Вернул. Целиком, к сожалению.
   - Странно, не вижу в твоих натах сожаления.
   Саттаро улыбнулся одной стороной губ.
   - Я бы рад не помнить некоторых вещей, но это слабость, которую нельзя себе позволять. Ты никто, если не помнишь своих ошибок. Когда моя память исчезла... Это был не я. Я умер в руках у Мадраго, когда он наносил татуировки, а вместо меня появился ни в чем не уверенный и ничего не умеющий сопляк. Пустое место, которое не знало, зачем оно появилось на свет. Теперь я снова жив.
   - В таком случае за живых? - Эртанд приподнял кубок.
   - За живых.
   Напиток слабенькой крепости шел хорошо. Эртанд допил вино, а затем налил себе и Саттаро добавки. Все равно комната занята надолго, а делать больше нечего. Наставник, однако, придержал ладонью кувшин, не успел его кубок заполниться и наполовину.
   - Мне еще работать сегодня.
   - Ты просиживаешь над Сердцем дни и ночи. Неужели его устройство настолько сложное? На вид оно казалось простым.
   - Не все просто, что таким выглядит. Оно заставляло трястись всю землю, знаешь ли, - Саттаро поморщился. - Нат континента изменился за тысячелетия. Нужно подобрать его уменьшенную схему, вписать ее в тот комок величиной с кулак и заставить наты резонировать. А Сердце - это не та вещь, над которой можно проводить опыты бесконечно. Мне приходится быть осторожным.
   - И как думаешь, сколько времени это еще займет?
   - Понятия не имею, - мрачно отозвался он.
   Разговор после этого клеиться перестал. Саттаро о чем-то задумался - наверное, о новых опытах, а Эртанд ощутил новый прилив уныния, волна которого благодаря вину и еде только-только начала отступать.
   Долго, слишком долго Саттаро возится с Сердцем. Ли Хетта могла быть не так уж неправа в своих подозрениях, что он не справится со своей задачей. Тогда Эртанд окажется не одним из спасителей мира, а его губителем.
   Он совсем не удивился, когда с улицы донеслись крики, требующие воды, а в узкие окна серыми щупальцами залез дым. Слуга, прислуживающий на кухне, пронесся мимо стола и скрылся на лестнице. Саттаро даже не шелохнулся. Зехтар полыхал часто, но большинство пожаров обходилось горожанам недорого - они привыкли к буйству стихии. Всего два дня назад горело здание напротив дома Ме Рооша. Потушили быстро, но двоих человек все же увезли на телеге с сильными ожогами.
   В тот раз Эртанд наблюдал за пожаром из окна. В этот он оставаться в стороне не собирался.
   Он поднялся из-за стола.
   - Сиди, - сказал Саттаро. - И без нас потушат.
   - Я мог бы помочь им магией. Так было бы быстрее, меньше жертв.
   - Не мог бы. Тебе никто не даст бегать по улице и чертить наты. А если и дадут, потом все равно бросят в тюрьму, казнят и заодно заявятся сюда - проверить, откуда у Ме Рооша взялся беглый тинат. Хочешь из-за прихоти поставить под удар судьбу всего континента?
   Это звучало разумно. Эртанд замешкался, но крики снаружи становились все громче, а в зал проникало все больше дыма. Маг стукнул несколько раз костяшками по столешнице и все же не выдержал.
   - Хотя бы помогу носить воду.
   Он резко развернулся и торопливо направился к лестнице, зная, что Саттаро обязательно воспротивится. И верно: сзади раздался звук отодвигаемого стула.
   - Эртанд!
   Он прибавил скорости. Если наставник захочет его остановить, ему придется бежать.
   Шаги за спиной так и не раздались.
   Эртанду пришлось заскочить за решшасом и потратить какое-то время, затягивая на волосах проклятые узлы из ткани. Когда он выскочил на крыльцо, то понял, что задержался не зря. За каменным забором, опоясывающим дом, поднималось высокое пламя. Похоже, пожар застал врасплох проезжающую мимо повозку. Огонь сыпал искрами за забор дома и дышал в лицо жаром. Без головного убора попытка высунуться из дома дальше порога привела бы только к ожогам и ничем не помогла бы людям, которые тушили пламя.
   По двору уже носились слуги Ме Рооша. Сам хозяин ругался на них из окна - во всяком случае, его отрывистые выкрики больше походили на брань, чем на распоряжения. Огонь с улицы перекинулся на крытую пристройку, где содержались гармы, и рептилий оттаскивали подальше от стойл, откуда валил густой дым. В них занялись огнем подстилки для животных, и слуги таскали туда ведрами дождевую воду из бочек.
   Никто и не думал бежать в распахнутые ворота к горящей повозке. С таким пламенем, которое над ней поднималось, наверняка тушить ее было уже поздно. Присмотревшись к натам людей и проследив за тем, что они делают, Эртанд догадался, что есть и другая причина. Воды в бочках оказалось слишком мало, чтобы тратить ее на чужое имущество. Хуже того: ее могло не хватить и на стойла.
   За мгновения, проведенные на крыльце в попытке разобраться, что происходит, огненных натов, которые парили в воздухе, стало намного больше. Они как будто накатывали волной, и Эртанд сомневался, что это ее пик.
   Один из гармов с отчаянным верещанием выскочил из стойла. Он сбил мальчишку, который его отвязывал, и опрокинул нескольких мужчин, передававших по цепочке ведра с водой. Цепочка водоносов нарушилась, драгоценное время было потеряно, а мутноватая жидкость выплеснулась на утоптанную землю и тут же впиталась. Огненных натов стало чуть меньше, однако уже спустя мгновение их сменили новые.
   Будь Эртанд обычным человеком, он бы присоединился или к мужчинам, которые пытались залить огонь, или к тем, кто побежал к колодцу, выкопанному ниже по улице. Но он не стал торопиться. Возможно, с помощью магии справиться с этой бедой будет легче и быстрее.
   Ярхе, увидев, как его молодой спутник поджег в горах слепого конструкта, стал охотнее делиться секретами мастерства. Он говорил, что тинаты, владеющие магией огня, могут не только разжигать огонь в воздухе, но и гасить его, как некоторые воины-ашареи. Шерд объяснял, что нужно "разрезать" огненные наты, используя ту же силу, которой наполнялись предметы при зачаровании.
   На словах это звучало несложно. Но первая попытка провалилась, и с тех пор Эртанд так и не удосужился ее повторить, сосредоточившись на создании воспламеняющегося меча для Ме Рооша - красивой и по большому счету бесполезной поделки.
   Он заметил один из колышущихся огненных натов рядом с собой и провел по нему рукой, разделяя надвое. Ничего не вышло - тот продолжал трепетать, разбухая прямо на глазах. Эртанд вдохнул и вдохнул, мысленно представил, как он собирает на кончиках пальцев силу, которая при зачаровании как будто сочилась струйкой сквозь стило или кисть, и снова провел ладонью сквозь нат.
   Безрезультатно. Оставалось делать то же, что и простые люди.
   Эртанд соскочил с крыльца. Ступни обжигало даже сквозь кожаную подошву обуви. По земле плясали маленькие огоньки - извечные спутники магических пожаров. Шерды то ли не чувствовали их укусов, то ли терпели, потому что по их лицам было незаметно, чтобы их донимал струящийся от почвы жар.
   Одному из слуг, чтобы поймать вырвавшегося гарма, пришлось покинуть цепочку, по которой к стойлам носили воду. Эртанд тут же занял освободившееся место и с удивлением обнаружил, что впереди стоит недавняя толмачка. Тонкие линии ее подведенных глаз смазались, она кривилась в гримасе усталости, передавая тяжелую ношу. Заметив мага, женщина застыла на миг, вскинула смоляные брови и лишь потом отмерла, приняв у него ведро.
   Шерды помощи обрадовались и поддержали силанца возгласами. Эртанд их чувств не разделял. Огонь в стойлах утих, из-за забора тоже больше не сыпало искрами - казалось бы, пожар почти побежден. Однако уже третье, пятое по счету ведро, еще и еще прошло по цепочке, а огненных натов меньше не становилось. Теперь и толмачка, обутая в открытые сандалии, приплясывала от жалящих ноги огоньков. Как только выдалась пауза, Эртанд подтолкнул ее в сторону.
   - Иди в дом. Здесь опасно.
   - Это тебе здесь опасно! - возмутилась она, тут же вернувшись на место. - Силанцы хуже переносят жар. Вряд ли господин будет оплачивать твое лечение от ожогов.
   Возражения Эртанд проглотил молча. Он и в самом деле весь взмок, а жжение терпел со сжатыми зубами. Дым застревал в пересохшем горле колючим ежом. Мысль помочь в тушении пожара уже не казалась столь прекрасной, но и уходить, бросив тяжелую работу на женщин и слуг, после всех красивых рассуждений о необходимости спасать мир было стыдно. В конце концов, подстилки в стойлах почти потушили, гармов вывели, а вероятность, что неистово кружащиеся вокруг наты схлынут без следа, еще оставалась. Если этого не случится, совсем чуть-чуть - и можно будет идти в дом.
   Когда один из мужчин с воплем подпрыгнул, хлопая ладонью по загоревшейся штанине, Эртанд понял, что поторопился с самоуспокоением. Язык пламени, дотянувшийся шерду до пояса, возник как будто из ниоткуда. И это было далеко не все: из-под земли в разных местах двора рвалось еще больше огненных натов.
   Протянутое ему ведро тинат не взял - выдрал из рук слуги и плеснул на землю перед собой и толмачкой. Вовремя. Пламя пусть и вспыхнуло, но не настолько близко, чтобы задеть людей. Женщина ахнула и подалась назад, налетев на Эртанда.
   - В дом! - рявкнул он, придержав ее за плечи.
   На сей раз повторять не пришлось. Слуги рассыпались по двору, оставив тината одного, с ведром в руках, высматривающего, куда лучше вылить воду, чтобы предупредить появление огня. От нагревшегося воздуха так рябило в глазах, что у Эртанда закружилась голова - или же в этом стоило винить едкий дым. Так или иначе, когда его схватили за рукав, он не сразу понял, что перед ним Ярхе.
   - Себя облей! - приказал он.
   - Что? - переспросил тинат. Слова шерда казались бессмысленными. Зачем тратить воду на себя? - Надо возвращаться в дом. Здесь только поджаримся.
   - Не надо. Себя сначала намочи, ящерица безмозглая, тогда не поджаришься.
   Еще не договорив, шерд отобрал у него ведро и полил остатками воды, а затем сунул в лицо какую-то тряпку, тоже влажную.
   - Это еще что?
   - Чтобы не задохнулся. Идем, Саттаро сказал не дать этому дерьму сгореть. В магии ты не так уж плох, может, сгодишься.
   Речь, видимо, шла о стойлах, потому что Ярхе трусцой побежал к ним. Не до конца поверив услышанному, Эртанд оглянулся. В окне рядом с Ме Роошем, все еще наблюдавшим за двором, хмурился Саттаро.
   Значит, он изменил свое решение. Совесть взыграла.
   Эртанд улыбнулся. В последнее время он часто задумывался о словах Ли Хетты. Теперь он ясно видел, что хранительница ошибалась. Саттаро жесток - вполне оправданно, если вспомнить, что с ним случилось. Но все же сердце у него есть, и это сердце человека, который готов рискнуть благополучием ради других людей.
  
   ***
  
   Управились они скоро. Основная часть работы легла на Ярхе, который следил, чтобы ничего не загорелось. Эртанд только помогал, перетаскивал вещи и прикрывал шерда, чтобы никто из домашних Ме Рооша не догадался, что огонь тушится необычным способом. Но все равно, когда Эртанд наконец рухнул на ступеньки крыльца и устало закрыл ладонями лицо, то чувствовал себя так, будто впрягся в упряжь вместо тяжеловоза и полдня пахал.
   Слуги снова разбредались по двору, чтобы привести его в порядок. Кто-то похлопал тината по плечу. Ярхе скупо покивал в ответ на благодарности и сразу пошел в дом. Эртанду тоже следовало скорее скрыться в темных коридорах, но силы подняться пришлось еще поискать.
   - Спасибо, - сказал рядом женский голос.
   Эртанд приоткрыл один глаз и посмотрел на толмачку.
   - Это не меня надо благодарить, а Ярхе. Почти всю работу сделал он.
   - Он пришел, потому что ему приказали, а ты прибежал помогать сам.
   - Он умнее. Нам нельзя было выходить наружу.
   Лишь когда они уже закончили в стойлах, тинат заметил, что ворота дома все это время оставались открытыми. Увидеть двух хранителей мог кто угодно. Бегая по двору, они следили за слишком большими роями натов, а не за прохожими.
   - Может быть, он умнее, но ты смелый и благородный, - возразила шердка.
   - Ну...
   Эртанд не нашелся, что ответить. Глупо отказываться от похвалы красивой женщины.
   - Умыться бы, - произнес он невпопад, взглянув на перепачканные в саже руки.
   Его одежда тоже не сверкала чистотой. А что было с лицом, он и представить боялся. Самый подходящий видок, чтобы любезничать.
   - Пойдем внутрь, - предложила толмачка. - Я помогу тебе отчистить грязь. Пусть это будет моей благодарностью за то, что ты пытался уберечь меня от огня.
   - Это необязательно. Я же помог просто так.
   Честные слова вырвались раньше, чем он успел подумать и прикусить язык. Их общая комната занята Турном и той девицей, а потом туда придет и Ярхе. Таскаться по всему дому и искать умывальник с полотенцами не было ровно никакого желания.
   - Хотя, вообще-то, было бы неплохо, - быстро сказал он. - Если тебе не сложно.
   - Не сложно, - уверила та, если и удивившись, то не показав этого.
   Эртанд ждал, что она приведет его тоже в какую-нибудь общую женскую комнату, но у толмачки оказалась своя собственная. Маленькое помещение на втором этаже не отличалось размерами. В нем хватало места лишь для постели, большого сундука и полок, с которых женщина и сняла сосуд для умывания и мягкую ткань - вытереться. При всей скудности обстановка была гораздо лучше, чем в комнате хранителей: и кровать, а не брошенный на полу тюфяк, и свежее белье, и умывальный кувшин не простой, а с гравировкой.
   Тинат помялся на пороге. Чтобы пройти в комнату, пришлось наклониться - проемы в доме не были рассчитаны на высоких силанцев.
   - Не боишься, что я тебе все испачкаю сажей?
   - Слуги уберут.
   - Ну, если так...
   Они не стали бы выполнять распоряжения обычной помощницы хозяина. Кем же ему приходится эта женщина?
   - Прости, я не расслышал твое имя раньше. Ты не могла бы повторить?
   Толмачка улыбнулась.
   - А я его не говорила. Все равно вы, силанцы, исковеркаете и не запомните. Меня зовут Ас Киэна, но можешь называть меня Кин, если хочешь.
   - Ки-эна, - упрямо произнес Эртанд. - Ну как? Исковеркал?
   - Почти нет, - она прищурила глаза. - Ты на верном пути.
   - Это потому что силанцы на самом деле все могут произносить правильно, но только если им нравится человек, который перед ними стоит.
   Она польщенно рассмеялась и подала ему кувшин. Умылся Эртанд с удовольствием, а оставшуюся чистую воду выпил жадными глотками. В горле першило после дыма.
   Сразу стало легче. Он выдохнул и отложил полотенце с черными полосами сажи, не торопясь вставать. Таких приятных моментов у него не было уже давно.
   В доме что-то бухнуло. На первом этаже раздалась громкая ругань, затем снова грохот и мужской вскрик, в котором прозвучали боль и обида. Наты Киэны, мгновение назад ажурные, воздушные, сомкнулись цепями. Она прикусила нижнюю губу, развернувшись к коридору и настороженно прислушиваясь к шердской речи. Эртанд вопросительно приподнял брови, глядя на женщину.
   - Роош наказывает управляющего за то, что бочки с водой не были полными, - пояснила она. - Он очень суров.
   Тинат кашлянул.
   - Тебя не накажут за то, что ты пустила в свою комнату чужого мужчину?
   - А? - шердка моргнула и покачала головой, возвращаясь мыслями откуда-то издалека. - Нет.
   Эртанд помолчал. Он уже решил, что Киэна - любовница Рооша, но что-то не складывалось. Задать прямой вопрос было проще, чем вызнавать ее статус обиняками. Оставалось лишь надеяться, что толмачку это не оскорбит.
   - Извини, почему ты не замужем?
   Она наконец отвлеклась от шума на первом этаже и повернулась к Эртанду. Между ее бровями пролегла морщинка.
   - Ты, наверное, посчитал, что мы с Роошем любовники, раз я называю его господином? Нет. Он мой родственник, - Киэна задумалась. - Он не брат моего отца, родство дальнее, но, кажется, у вас это все равно звучит как "дядя"? Я его так не называю, потому что у нас это не принято. Тот, кто дает тебе работу, которая не касается домашних обязанностей, становится как бы твоим хозяином, и к нему положено обращаться "господин". Вообще я редко бываю в Зехтаре. Мои родители владеют постоялым двором на перевале Аннавель. Там сейчас все горит, торговых караванов из Силана совсем нет, и я на время уехала сюда.
   - И все же. Ты уверена, что твоей репутации не повредит незнакомый мужчина в комнате?
   Ее наты встрепенулись и сложились в символ печали.
   - Моей репутации уже ничто не повредит. Но если ты подумал, что предложение умыться было приглашением в мою постель, ты ошибся.
   - Ни в коем случае не подумал. Чтобы получить такое приглашение, мне наверняка надо сначала вымыться целиком. Вряд ли изысканный аромат горевших гармовых стойл добавляет мне очарования.
   Киэна повела покатыми плечами и снова рассмеялась - звонко, искренне. Эртанд в очередной раз невольно отметил, как она привлекательна. А главное, в ней совершенно ничего не было от Лил.
   - Можно пригласить тебя вечером выпить вина внизу? Обещаю, что буду держать руки при себе, только слушать, как ты рассказываешь что-нибудь о Шердааре. Ярхе неразговорчив, а мне хочется узнать больше о вашей стране, - соврал он.
   - Можно, - она поставила опустевший кувшин на полку. - Да, наверное, это будет хорошей мыслью.
   - И ты совсем не побоишься злобного беглого тината?
   - Роош описал вас как добрых людей. К тому же ты не похож на злого человека, а я перевидала таких много, и не только в этом доме.
   Нити ее натов тянулись к Эртанду. Киэне действительно понравилось его приглашение и он сам.
   Настроение, еще час назад отвратительное донельзя, поползло вверх. В конце концов, сегодняшний день складывался неплохо. А глядя в золотистые, медового цвета глаза шердки, Эртанд начинал считать, что и сидение в четырех стенах можно провести намного интереснее, чем казалось раньше.
  
   ***
  
   Вечер прошел чудесно. Они со всех сторон закрылись ширмами, создав себе маленький уголок уединения, и общались, пока не зашло солнце. Но и потом покинули зал не сразу, проведя еще какое-то время при свете лампы.
   В натах Киэны сначала проскальзывала колючая опаска, но после пары кубков вина шердка расслабилась и разговорилась. Она весело, в красках, рассказывала, как старательно учила силанский, чтобы помогать родителям с гостями на постоялом дворе, и как сватала своему брату силанскую девушку, а те друг друга терпеть не могли. Потом, уже без воодушевления, Киэна пролила свет на туманную фразу о том, что ее репутации уже ничто не навредит.
   Это была история, каких в мире случались тысячи, - с избитым зачином и предсказуемым концом. Молодая и неопытная девушка, красивый постоялец из богатой семьи, ждавший открытия перевала после зимы и потому надолго задержавшийся на постоялом дворе. Ярко вспыхнувшая любовь, обещание жениться, бурное прощание и бесследное исчезновение жениха, в память о котором остался лишь ветер. Полбеды, если бы их роман остался тайной, но о нем знала вся округа, и тем более Киэне не получилось скрыть раздавшуюся талию. Ребенка она потеряла. "Упала случайно", - сказала шердка, неосознанно прикрывая руками живот, где расцветал нат лжи. От позора эта "случайность" не спасла, о замужестве пришлось забыть. Через постоялый двор проходят сотни мужчин. Кто скажет наверняка, на ком там еще она скакала в амбаре? Вокруг достаточно девушек с чистым именем, брать порченую незачем. Когда Ме Роош предложил родственнице уехать от родителей и работать на него, она согласилась без раздумий. Одним пятном на репутации больше, одним меньше - какая разница. Да и людей, которые останавливаются у дяди, не волнует, замужем она или нет.
   Эртанд все понял. Ему удалось перевести тему на обычаи Шердаара и снова развеселить загрустившую Киэну. А потом, в самом конце, он проводил шердку до двери ее комнаты, вежливо попрощался и ушел.
   Он же сказал, что будет держать руки при себе. Как честный человек, он обязан был держать обещание, пока его не попросили об обратном. А в том, что однажды попросят, Эртанд был уверен - слишком явственно потянулись к нему наты Киэны, когда он желал ей спокойной ночи.
   Подниматься в общую спальню Эртанд не стал. Там храпели Турн с Ярхе, стоял крепкий запах немытых ног, а настроение было совсем не тем, чтобы пойти и завалиться спать. После общения с Киэной грудь согрело какое-то новое, приятное чувство. Терять его не хотелось.
   Двери дома Ме Рооша на ночь не запирались. Эртанд выскользнул на крыльцо, сел на ступеньки, которые еще хранили дневное тепло, и устремил взгляд в звездное небо.
   Где-то стрекотала птица. Дышалось на прохладном ночном ветру легко и свободно. Было хорошо. Так... полно. Словно встал на место потерявшийся кусок мозаики.
   Однако вдоволь насладиться покоем ему не дали. В ворота постучали, и под хриплое ворчание сторожа во двор со скрипом вкатилась телега. Косолицая луна осветила двух шердов и толстый куль длиной локтя четыре, который они с трудом сняли с повозки и потащили в дом.
   Эртанд заранее посторонился, гадая, что это такое. Контрабанда? Что-то ворованное? Когда куль протащили мимо, от него повеяло смутно знакомым тяжелым запахом. На ум пришло сравнение с подгнившим мясом, но маг его тут же отмел. Никто в здравом уме не понесет домой испортившееся мясо, особенно если учесть достаток Ме Рооша. Да и делать это среди ночи смысла нет.
   Только когда пыхтящие от усердия шерды уже прошли мимо, Эртанд сообразил, что форма куля подозрительно похожа на человеческое тело. Чем не мясо, которое тоже может сгнить?
   Эта мысль причиняла беспокойство. С одной стороны, лезть в темные делишки хозяина у тината не было ровно никакого желания. С другой - он не мог представить себе, зачем под покровом ночи тащить мертвеца в дом, если можно утопить его в реке или, обезобразив, бросить в придорожную канаву. В Тамин-Арване такие трупы находили постоянно. Можно подумать, в Шердааре убийцы сильно отличались от силанских. Во всяком случае, в натах людей Эртанд разницы не видел. Так отчего бы местным преступникам действовать как-то иначе?
   Он подождал немного и вернулся в дом. Светляк лампы, взятый ночными гостями у сторожа, покрутился возле лестницы и исчез внизу. Эртанд осторожно направился туда.
   Мужчины спустились до самого последнего этажа. Кроме комнаты, где Саттаро проводил опыты над Сердцем мира, там расположились кладовая с едой и чулан с инструментами. Все три места плохо подходили для того, чтобы прятать труп.
   Если только его вообще собирались прятать.
   Чем ниже спускался Эртанд, тем сильнее у него портилось настроение и тем ярче становились в памяти слова Ли Хетты о воскрешении мертвых. Спрятавшись в темном углу лестницы, он прислушался.
   Сипло заскрипели дверные петли. Тихий голос Саттаро сообщил, что гнилой товар ему не нужен. Нет ли чего посвежее?
   Нет, нет, нет...
   Эртанда как будто ударили, выбив из груди дыхание. Лишь в последний момент он заставил себя подняться по лестнице и спрятаться в коридоре до того, как возвращавшиеся носильщики заметят чужака. Шорканье мягкой шердской обуви сначала стало громче, потом, удаляясь, стихло.
   Наверное, надо было что-то делать, но Эртанд мог только сесть на холодный пол и обхватить голову руками. Может, он не так все понял? Может, ему вообще все это кажется? А вдруг это был не труп? Не мог же Саттаро врать. Натов лжи не было!
   Новые звуки шагов заставили его насторожиться. Шерды опять спускались на нижний этаж, и опять в их руках был куль - на сей раз меньшего размера. Из ткани торчала босая детская ножка.
   К горлу подступил комок тошноты.
   Эртанд задышал медленнее, восстанавливая самообладание. Он дождался, когда носильщики уйдут, спустился к двери в комнату Саттаро, занес руку и замер, не решаясь постучать. Пальцы заледенели. Сжав и разжав ладонь несколько раз, Эртанд опустил ее обратно.
   Чувство было таким мерзким, словно это он натворил что-то плохое. Хотя вряд ли быть дураком, поверившим на слово убийце сотен людей, сильно лучше, чем убить их самому.
   Стучать Эртанд не стал. Толкнул дверь и вошел молча.
   - Я уже думал, ты так и не зайдешь, - сказал Саттаро.
   Небольшую комнату освещало столько ламп, что в ней не оставалось ни единого темного уголка. Огоньки подсвечивали хирургические инструменты, развешанные на стенах и лежащие на полках. Из ведра, по края наполненного водой, натекла лужа, размочив застарелое пятно крови. Все свободные поверхности в помещении заполняли тряпки, какие-то схемы, рисунки людей со вскрытыми внутренностями, наложенные сверху изображения натов.
   Саттаро с завязанными в хвост волосами стоял боком, перед длинным столом с распеленатым ребенком, держа в руках короткий острый нож. На хранителе был надет мясницкий передник, перепачканный бурыми пятнами.
   Эртанд устало привалился к стене.
   - Значит, та шердка-хранительница права. Ты решил воскресить своих родных.
   - Я ответил ей тогда и повторю тебе сейчас: это невозможно. Разложение тела необратимо, а в голых костях человеческой души нет.
   - Тогда что - хочешь обеспечить бессмертие себе?
   Его наты дрогнули, хотя выражение лица, как всегда, оставалось отстраненным. Получив подтверждение своим догадкам, Эртанд горько покачал головой.
   - Невелика разница. Одного не могу понять: как тебе не жалко всех тех, кто погибнет из-за учиненных тобой катастроф? Ведь там же наверняка окажутся и твои друзья!
   - А с чего ты взял, что мне их не жаль? Но это жертвы, которые принести необходимо.
   - Интересное дело - с самого начала пути я только и слышу от тебя, что о необходимых жертвах, но не припомню, чтобы ты спешил кого-то спасать. Хватит с меня, - Эртанд дернул плечами, как будто бы это могло стряхнуть липкую паутину лжи, в которой он по милости Саттаро застрял по горло. - Все эти убийства, грязные сделки с преступниками, Сердце мира, спрятанное в лачуге у незнакомого ребенка, - все это сумасшествие мне надоело. Я иду к Турну и Ярхе. Они должны обо всем узнать.
   - Стой, - нервно произнес Саттаро. - Даже не хочешь меня выслушать?
   - Чтобы ты опять навешал мне на уши отборного вранья? Хотел бы я знать, как у тебя это получается без изменения натов, только подозреваю, что лучше бы эти знания провалились куда-нибудь вместе с тобой.
   Эртанд развернулся. Но не сделал он и двух шагов, как на затылок ему обрушился тяжелый удар. Голову пронзило болью. Мир резко потемнел, а под ногами качнулась земля.
   Проклятье... Ведь этого следовало ожидать!
   Извернувшись, он смог сделать еще один шаг. А потом новый удар - и все померкло.
  
   ***
  
   Он очнулся от боли. Что-то резало его кожу - долго, нудно и оттого мучительно. Эртанд дернулся еще раньше, чем открыл глаза, и понял, что не в состоянии шевельнуться. Веревки крепко прижимали его к дощатой поверхности, на которой он лежал. Раздетого тела касался холод, но Эртанд не помнил, чтобы он снимал рубашку.
   Веки не поднимались - отдирались друг от друга. Кожу что-то стягивало. Кажется, это была кровь. Над собой Эртанд увидел низкий закопченный потолок каморки на нижнем этаже.
   - А, очнулся, - прозвучал до отвращения знакомый голос.
   Эртанд открыл рот, чтобы огрызнуться, но оттуда не вышло ни звука. Язык отказывался двигаться. И не только он. Эртанд вообще не чувствовал в себе ровно никакого желания встать и уйти.
   - Не бойся. Невозможность говорить - это временно.
   Наверху появился Саттаро. Он держал в руке инструмент, похожий на иглу. По острию стекла капля крови.
   Эртанд закрыл глаза.
   Все ясно. Его превращают в куклу, как когда-то Кинеду, хранительницу, напавшую на отряд в Эстарадских горах.
   - Ты нужен мне, - помолчав, добавил Саттаро. - У тебя талант. Я не хочу, чтобы он пропал зря, и не хочу, чтобы ты меня предал. Ты удивительно похож на Мадраго. Я когда-нибудь говорил тебе об этом? Он тоже был сначала робким, испуганным. Не знал, куда ткнуться и что делать, называл меня спасителем и клялся в верности. Но природа людей изменчива, как и их наты. Знаешь, почему работать в города посылают слабых и средних тинатов, а талантливых никогда не выпускают из обителей? Когда перед вами появляется все разнообразие мира, вы слишком быстро учитесь и становитесь ненадежными. Мадраго нельзя было верить. Оказалось, нельзя и тебе. Людям вообще сложно доверять - каждый так и норовит предать ради собственной выгоды. Не так уж плохо, что мир немного пострадает без Сердца. Он это заслужил.
   Хотя половине Эртанда было совершенно наплевать, что там рассказывает Саттаро, вторую его половину это разозлило. Он снова попытался что-то сказать, но губы покинул только вздох.
   Обнаженной кожи коснулись холодные пальцы. Мука продолжилась.
   - Я не буду уродовать твою сущность, как мог бы. Будешь выполнять мои приказы - этого хватит. И ненависти во взгляде, пожалуй, у тебя многовато. Стоит ее уменьшить.
   Плечи Эртанда напряглись и расслабились. Все - против его воли. Он больше не управлял собой. Жив ли он вообще?
   Он качнул головой. Влево - вправо. Влево - вправо. Жив. Но в голове ни единой мысли.
   Влево - вправо. Влево - вправо. И так неплохо, в общем-то. Куда лучше, чем раньше. Столько тревог, волнений. Зачем?
   Влево - вправо. Влево - вправо.
   - Ты молодец, - шептал сверху Саттаро. - Всегда бы ты был таким...
  
   16. Хранитель
  
   Дни текли за днями. Эртанд перестал их подсчитывать. Какая разница, если твоя жизнь целиком и полностью зависит от чужой воли и определяется только ей?
   Он зачаровывал оружие для Ме Рооша. Таскал мертвецов для Саттаро. Спал. Ел. Справлял нужду. Все было одинаково - без мыслей и забот о завтрашнем дне. Во всяком случае, так должно было быть, но комок отчаяния, отвратительной беспомощности никуда не исчезал.
   Спасением стала Киэна. Саттаро проявил милость - запретив общаться с кем-либо, кроме него, Турна и Ярхе, он сделал исключение для родственницы хозяина. Правило было лишь одним - не сообщать, даже не намекать ей на то, чем занимаются хранители и что означают царапины на его теле.
   Конечно, Киэну они взволновали. Она чувствовала изменения в мужчине, который ей полюбился. Эртанд это видел, но на все расспросы мог только криво улыбаться. Хорошо, что девушка оказалась не слишком любопытной. Работа на дядю научила ее тому, что некоторые секреты лучше не знать.
   Эртанду - той половине, которую изменил Саттаро, - это нравилось. Второй половине, до которой он добраться не мог или по какой-то причине не стал, нравилось то, что рядом с Киэной исчезают тяжелые мысли.
   У нее было красивое тело. Округлые плечи, мягкий живот, грудь, в которую приятно утыкаться лицом. Ее сладковатый запах пота и тихие стоны удовольствия сводили Эртанда с ума. Он перестал ночевать в комнате с Турном и Ярхе, предпочитая им время с Киэной. Хорошо, что Саттаро не противился. Эртанд не мог наложить на себя руки, но ласковые прикосновения молодой женщины и нежные поцелуи как будто снимали вес с его души. Он старался отплачивать тем же - насколько получалось из-за въевшихся в его кожу узоров, которые сожрали добрую часть его чувств и переживаний.
   Киэна была единственным настоящим, что оставалось в его жизни. Когда ее не оказывалось рядом, к горлу подступала тошнота, а голова сама собой начинала покачиваться в разные стороны.
   Влево - вправо. Влево - вправо.
   В конце концов, что еще делать марионетке?
   Ту ночь он снова проводил с Киэной. Шердка спала на его руке, притиснувшись к нему всем телом и едва слышно посапывая. Рука онемела от тяжести, но Эртанд ее не убирал. Он вдыхал аромат темных волос Киэны, впитавших в себя горечь пожаров и остроту южных пряностей, теплый ветер Шердаара, жар их совместных ночей, и мечтал о том, чтобы никогда не вставать с этой постели, остаться здесь навсегда - с женщиной, к которой он чудовищно быстро привык и с которой его ждала неизбежная разлука. Это было сладко и больно одновременно и никак не давало уснуть.
   И если бы не это, Эртанд не услышал бы ругань Ярхе с привратником, а затем скрип ворот.
   В том, что он слышал именно девятипалого шерда, Эртанд не сомневался. В последнее время они по полдня торчали в мастерской, корпя над огненным оружием. Турн, оказавшийся в убежище Ме Рооша бесполезным, притаскивал вино, напивался сам и напаивал им старого товарища. Хотя Ярхе после этого продолжал работать, его язык развязывался длиннее обычного, и у них с Эртандом изредка получалось подобие беседы. Молодой маг даже стал одним из немногих человек, посвященных в историю, откуда у Ярхе взялось его прозвище - "ящерица", и знающих его настоящее имя.
   Так себе, вообще-то, была история. Как будто вечно прячущийся от чужих взглядов человек мог получить другую кличку. Похоже, что Ярхе снова ее оправдывал, куда-то сбегая, пока все спят. Разрешения на это Саттаро ему совершенно точно не давал.
   И снова сущность Эртанда разделилась надвое. Одна считала, что Ярхе мог сбежать к шлюхам в бедный квартал Зехтара, спросив об этом Саттаро прямо сейчас, так что незачем вставать и уходить от мягкой теплой Киэны. Вторая видела в тайном исчезновении спутника дурной знак. Темнота опустилась на город часа три назад, так долго ждать похода в увеселительное заведение нет смысла. Если для чего-то и терпеть столько времени, то только для того, чтобы все заснули и получилось улизнуть незаметно.
   Решение, как поступить, принимал не Эртанд - за него выбрали выведенные на коже символы.
   Он аккуратно сдвинул Киэну, порадовавшись, что удалось не потревожить ее сон, оделся и поднялся на верхний этаж. Может, ему все-таки показалось и Ярхе как ни в чем не бывало дрыхнет в своей постели?
   Его место пустовало. В комнате храпел один Турн, распространяющий вокруг запах кислого вина. Эртанд поморщился и спустился в самый низ дома, к Саттаро. Сегодня оказалась одна из тех редких ночей, когда ему поставили свежего мертвеца.
   Грудная клетка нищего шерда, скончавшегося от какой-то болезни, была раскрыта. Эртанд не выдержал и отвернулся, не в силах смотреть на раздвинутые ребра и вынутое сердце.
   - Я никуда его не отпускал, - уверенно произнес Саттаро. - Жди во дворе и выясни, куда он ходил. Что делать дальше, ты знаешь.
   Он знал. Именно поэтому еще раз отправился наверх, захватил меч, над которым они с Ярхе завтра собирались работать, а потом вышел во двор и устроился в тени рядом с крыльцом.
   Ворота заскрипели во второй раз через полчаса. Опять стал ругаться привратник, требуя двойной платы за молчание. Зазвенели монеты, и голоса стихли. Ярхе умел ступать беззвучно. Если бы не фонарь у двери, то коренастая фигура в решшасе, плотно обматывающем голову и оставившем открытыми лишь глаза, проскользнула бы в дом незаметно. Эртанду все равно не нужен был свет, чтобы понять, кто перед ним. Он прошел за Ярхе до верхнего этажа и ступил в комнату следом.
   Чадящий огонек лампы освещал пустую спальню и замершего посередине Ярхе. Услышав хлопок закрывающейся за его спиной двери, он даже не обернулся.
   Понял, что ему отсюда не выбраться.
   - Тебе удалось растолкать пьяного в стельку Турна? Делаешь успехи, - несмотря на похвалу, одобрения в его голосе не прозвучало.
   - Почему ты решил, что это был я?
   - Саттаро не стал бы тратить силы, а сам он в таком состоянии не встал бы.
   - Встал. Когда услышал, что ты взял за привычку разгуливать по ночам без нашего ведома. Он ждет в коридоре на тот случай, если ты вздумаешь сбежать.
   Ярхе медленно повернулся. Он успел размотать головной убор, и на Эртанда смотрело иссушенное ветрами смуглое лицо с блестящими черными глазами. Под кожей расплывались темные нити натов, среди которых мелькнул неприятно знакомый страх.
   - Зачем? - тихо спросил Эртанд. - Зачем предавать нас сейчас?
   Шерд вдруг рассмеялся, запрокинув голову назад, и так же резко посерьезнел.
   - Сейчас? Ли Хетта нашла меня еще в Тамин-Арване. Она баба вздорная и себе на уме, но в одном права - у Саттаро не все в порядке с головой. Ты же видел его наты - черная волна безумия, которая готова захлестнуть весь мир. Саттаро плевать, что будет с нами, у него свои цели. Я думал: может, рабство прочистило ему голову от сумасшедших идей? Но воз и ныне там. Он угробит нас всех ради своего бессмертия.
   Эртанд моргнул.
   - Что?
   - А, так ты до сих пор ничего не понял. Это же складывается, как два и два: сердце конструкта, которое не останавливается тысячелетиями, оживление мертвых, постоянные отговорки от того, чтобы вернуть артефакт на место. Он все равно пойдет к Экоранте, туда, где нашел Сердце. Только там есть все, чтобы сделать себя бессмертным. Вот увидишь, - не дождавшись реакции, он с жалостью улыбнулся. - Умный ты парень, да не очень. Без этих царапин гораздо лучше был. Может, раньше ты понял бы меня... Что там, наверняка понял бы. Не зря же Саттаро тебя исполосовал. Ты ему нужен, а я - нет. Так ведь?
   Эртанд молчал.
   - Так, - сделал вывод Ярхе.
   Он бросил взгляд на обнаженный клинок в руках Эртанда, на дверь, за которой ждал бывший каменщик, и окно, настолько узкое, что в него никак не протиснулся бы взрослый человек, снял решшас и кинул его на пол.
   - Не бойся, сопротивляться не буду. Тебе зла я не желаю - тебе настоящему. Ту мразь, которой ты теперь, из-за Саттаро стал, по правде, я бы с удовольствием выпотрошил. Но толку-то. Турн все равно сбежать не даст. Он даже с одной ногой сильней. Да и устал я бегать - охотники на беглых тинатов, стража, одни хранители, другие хранители... А если Саттаро победит, все одно - подохнут все, кроме него да тех, кого он сочтет достойными... вроде Турна, - он усмехнулся. - Лучше так с жизнью распрощаться, чем сгореть заживо в бесконечных пожарах. Последнее желание исполнишь? Оно будет простым.
   - Сначала скажи, что задумала Ли Хетта.
   - А мне откуда знать? Она мне не докладывается. Я только сказал нужному человеку, где вы и что собираетесь делать в ближайшие дни.
   Эртанд проверил его наты. Не врет.
   И снова внутри заспорили две сущности. Первая обрадовалась - молодец Ярхе, есть еще шанс, что Саттаро остановят. Вторая же подняла меч.
   - Что за последнее желание? - заставил себя вымолвить Эртанд, с трудом сдерживая себя, чтобы рука не опустилась раньше, чем того захочет он.
   Ярхе опустился на колени и склонил голову.
   - За раз все кончи.
   В удар Эртанд вложил всю силу, что у него была, и не мог бы сказать, по желанию которой из своих половин это сделал.
   Он ушел сразу же, как только понял, что Ярхе мертв. Не стал вытаскивать меч из тела, ни разговаривать с резко протрезвевшим Турном - ничего. Спустился на крыльцо, сел на ступеньки и подставил лицо прохладному ночному ветру.
   Влево - вправо. Влево - вправо.
  
   ***
  
   Эртанд не знал, сколько времени прошло, прежде чем его поднял Саттаро. В серых глазах хранителя плескалась злость.
   - Собирай вещи. Ли Хетта с Птицей могут напасть хоть сегодня, поэтому уходим сейчас же. Хорошо, что я успел добиться первых результатов, - не жалко все бросать.
   - И куда мы пойдем?
   - В то место, где я нашел Сердце. Пора заканчивать этот затянувшийся спектакль.
   Нога, которую Эртанд намеревался опустить на ступень, застыла в воздухе.
   - Так ты все-таки хочешь вернуть артефакт в конструкта?
   Второй раз за эту ночь на него посмотрели с жалостью.
   - Нет, конечно.
   "Конечно", - мысленно повторил он.
   Однажды старый Улланд сказал, что тинаты, проведшие всю жизнь в обители, вдалеке от сородичей, мало чем отличаются от детей. Наивен, как ребенок, оказался и Эртанд.
   - Я должен попрощаться с Киэной.
   - Я сказал: иди собирай вещи.
   - Соберу. Ты знаешь, что я не могу не повиноваться твоим приказам. Прощание не займет много времени. Или скажешь, что не хотел бы успеть сказать несколько слов Иллис перед тем, как ее убили?
   Даже невзирая на густую тьму, слегка рассеиваемую фонарем у входа, было заметно, как Саттаро побледнел.
   - Ладно. Иди прощайся, но недолго. Я пока предупрежу Ме Рооша, что мы его покидаем.
   Маленькая победа не принесла радости. Поднявшись в комнату, Эртанд на цыпочках подошел к Киэне. Она сладко спала, не имея никакого представления о том, что разыгралось только что в паре десятков шагов от нее. Зажженная лучина очертила изгибы ее обнаженной спины. Сразу захотелось обнять шердку, прижаться, но Эртанд не торопился, любуясь напоследок ее сумрачной красотой.
   Как она уязвима, беззащитна. Она не заслужила того, как с ней обращаются мужчины - и Эртанд среди них.
   На миг закрыв глаза, он вспомнил глухой стук и пятна крови на полу гостевой спальни. После того убийства Ярхе трогать Киэну казалось кощунством, но маг превозмог себя. Будет гораздо хуже, если он исчезнет без предупреждения, как та сволочь, с которой начались злоключения хорошенькой дочери хозяина постоялого двора.
   - Киэна, - позвал Эртанд, ласково касаясь ее плеча. Она заворочалась и что-то неразборчиво пробормотала. - Киэна, проснись. Слышишь?
   Она подняла голову и сонно поморгала. Вид одетого любовника ее удивил.
   - Эрт? Что случилось?
   - Нас выдали. Мы со спутниками должны уйти прямо сейчас, чтобы не было резни.
   - Что?! - встрепенулась Киэна.
   - Тише, тише, - Эртанд все же прижал ее к себе. Теплота женских объятий отозвалась болью. - Саттаро ушел предупредить обо всем твоего дядю. Вам ничего не грозит, но мы должны уйти. Извини, мне очень жаль. Я не хотел тебя расстраивать.
   Молчание затянулось надолго. Когда она заговорила, ее голос был сух.
   - Из-за чего мне расстраиваться? Я же знала, с кем завожу отношения. Рано или поздно ты бы все равно растворился в утренней дымке.
   Киэна могла рассказывать что угодно, но узоры внутри нее сложились в листья, облетающие с осеннего дерева, - символы горечи и разбитых чувств.
   - Я бы хотел задержаться с тобой подольше, - прошептал Эртанд. - А ты хотела бы? Хотела бы, чтобы я однажды к тебе вернулся?
   Причудливые орнаменты изменились.
   - Нет, - ответила она.
   "Да", - говорили ее наты.
   Эртанд через силу улыбнулся. Поцеловать ее напоследок - и нужно уходить.
   - Если я не вернусь, значит, я погиб. А теперь выполнишь мое последнее желание? Не бойся, оно будет простым.
  
   17. Воин
  
   Над лагерем хранителей начищенной до блеска медной тарелкой зависла луна. Разожженный костер бросал отсветы на хмурые лица и тонул в проеме глубокой пещеры за спинами людей.
   За последнюю декаду их стало больше. Бой в Эстараде доказал, что с Саттаро просто так не справиться, поэтому Ли Хетта с Птицей созвали на помощь старых друзей и беглых магов, которые до этого момента прятались по окрестным городам. Ночные стоянки понемногу раздавались в ширину.
   Каждый раз, когда в лагере появлялись новые лица, Таш удивлялся, сколько в Шердааре тинатов-отступников, которые притворяются простыми людьми и живут обычной жизнью. Ведь власти утверждали, что в обители забирают всех магов без исключения еще в детстве. С другой стороны, их пришло меньше двух десятков - не такое уж впечатляющее число. Миновал почти месяц - немаленький срок, за который можно было собрать гораздо больше сторонников.
   В любом случае Ташу было их жаль. Это же еще хуже рабства. Сбежавшего от злого хозяина раба могли укрыть жрецы в храмах Иля, а тинату крупно повезет, если его в той же ситуации не убьют на месте.
   Вдалеке от лагеря раздался топот мощных звериных лап, а затем жалобный птичий крик, который тут же смолк. Головы хранителей в разноцветных головных уборах повернулись к желто-рыжим скалам.
   - Дикий гарм? - рука молодого Тэйхиса, никогда в жизни не видевшего ящеров на воле, дернулась к кинжалу на поясе. Да так неудачно, что оружие брякнулось парню на ногу.
   Он оказался страшным недотепой. Но талантливым магом, если верить Хетте. Ташу с трудом верилось, что этот тощий юнец, пугающийся шелеста листьев по ночам, младше него всего на три года.
   - Спокойнее, - засмеялась Кирна Повариха. - Ты так скорее себя порежешь, чем спасешься от гарма!
   - Гарм, хоть и дикий, это всего лишь животное. Он не нападет на полный людей лагерь. Не трусь, - напутствовал мальчишке воин с длинной курительной трубкой во рту.
   - Не нападет, - хитро прищурился Птица. - Но по другой причине.
   Сидящий на его плече варх как будто в подтверждение взъерошил перья, встряхнулся и мирно устроился на хозяине. Все повернулись обратно к огню. Лишь Таш продолжать смотреть в ту сторону.
   Когда пришла весть, что один из спутников Саттаро предал его и связался с хранителями, отряд сразу отправился в Зехтар. Но они опоздали - бывший раб успел уйти. Снова началась уже знакомая гонка, которая продлилась, пока они не дошли до пологих Мераннских гор, единственного места на континенте, где еще водились дикие гармы. За ним простирался Исихсас с его коварными зыбучими песками и барханами, на которых не росло ни травинки.
   Хетта рассказывала, что когда-то, во времена Айгара Безумца, эти земли были плодородными, на них текли реки, а повсюду поднимались густые леса. Сейчас в ее слова верилось с трудом. Сколько ни гляди вокруг, видна только голая, мертвая земля, изрезанная глубокими ранами - расселинами. Шерды держались от нее подальше, исихи бывали лишь набегами, грабя приграничные шердские деревни и уводя в плен жителей, как когда-то Таша. Вряд ли кому-то пришло бы в голову, что Айгар мог спрятать Сердце мира здесь.
   Именно сюда направился и Саттаро, бежав из Зехтара в ту же ночь, когда обнаружил измену. Однако не доходя до подземелий, где была найдена сестра Глаз Гор, бывший раб со своим отрядом как будто испарился. Они и так почти не оставляли следов, а теперь даже разведчики хранителей пожимали плечами и перешептывались между собой, что их старый командир, должно быть, отрастил крылья.
   А вот в это Ташу после всех злоключений верилось легко.
   Он оглянулся на зияющий проем, поежился от холода осенней ночи и обхватил плечи руками.
   Экоранта, крепость Последний оплот, где Айгар Безумец воплотил в жизнь свой план по созданию Схемы... В жреческих проповедях Экоранта представала мощным замком где-нибудь на вершине высоченной горы. Говорили всякое - что она давно стерта с лица земли, что ее никогда и не было, а еще что она до сих пор стоит, просто на ней лежат охранные чары, которые даже спустя тысячи лет не прячут жилище могущественного тината от чужих глаз.
   Правда, как всегда, оказалась посередине.
   - Саттаро где-то спрятался, - уверенно произнес мужчина, который сидел к костру ближе всех.
   Он произносил слова так, будто набрал в рот камней. Благодаря урокам Лааны и практике с Реаном Таш стал хорошо понимать шердский. Точнее, так ему казалось раньше. Когда раскрывал рот этот человек, звавшийся Ришадом, наваждение проходило.
   Он не переставая поглаживал густую черную бороду, которой заросло почти все лицо. Даже брови гостя срослись в одну линию, забавно изгибавшуюся, когда Ришад слушал длинный рассказ Хетты. В остальном ничего смешного в мужчине не было. В его глазах сверкали искры того же цвета, что и язычки огня, - верный признак огненного дара, - а Реан представил его как опытного воина, в одном отряде с которым сражался на войне с исихами.
   Ришад пришел только сегодня и привел с собой еще шестерых сослуживцев. Теперь они с хранителями стояли на одной доске - не только в Меррекете воинов-ашареев вешали по обвинению в поджогах. Однако не все из них посматривали на хранителей приветливо. Кое-кто, как и Реан, вернувшись с той войны, успел поработать наемником и поохотиться на беглых магов.
   Не нравилось им и то, что подчиняться придется женщине. Ришад сразу объявил, что из бабы хороший командир не выйдет. Да и сейчас, хотя все же согласился с тем, что сотрудничество необходимо, брезгливо кривил губы при разговоре.
   - Не сомневаюсь, - сказала Хетта. Между ними с Ришадом сыпал искрами костер, но она не щурилась, глядя воину в лицо. - Земля в этих местах изрыта пещерами, как изъеденный червями плод. Саттаро мог спуститься в любую из них, но у нас нет времени на то, чтобы исследовать каждую.
   - Ты же маг земли, - Ришад потеребил бороду. - Могла бы обрушить пещеры и выкурить его оттуда или похоронить под завалом.
   Реан, устроившийся так, чтобы хранители оставались у него с одного бока, а старые друзья - с другого, едва заметно поморщился. Сильный воин не значит умный.
   - У меня не хватит столько сил, чтобы обрушить все, - объяснила хранительница. - К тому же если я это сделаю, земля может осыпаться и под нами. Мы умрем, и Саттаро победит, даже если тоже погибнет под обвалом.
   - И что ты тогда предлагаешь?
   - У Саттаро может быть только одна причина идти сюда, - уклончиво ответила Хетта. - Ему нужно попасть в подземелья Айгара. Мы должны расставить людей на всех подходах к Экоранте и ждать, когда он попадет в наши сети.
   И снова все головы, как по команде, повернулись в одну сторону - к возвышавшейся над лагерем горе.
   - Это - тот самый Последний оплот? - с недоверием произнес Ришад. - Когда мы подходили днем, я не заметил тут ни дорог, ни укреплений. На горе ничего нет.
   Хетта улыбнулась.
   - Экоранта не на горе, а под горой. Айгар был не дурак. Он понимал, что крепости всегда строят на возвышениях, а значит, именно там ее и будут искать. Поэтому он поступил ровно наоборот.
   Это откровение впечатления на Ришада не произвело.
   - Допустим. Что осталось внутри крепости? Зачарованное оружие? Какие-нибудь письмена?
   - Ничего особенного. Некоторые инструменты, ткани - все то, что мы могли бы сделать и так. Большинство проходов завалено, сохранилось лишь несколько комнат, включая зал с Сердцем мира.
   - И что там может понадобиться Саттаро? - продолжал донимать шерд.
   - Ярхе считал, что эксперименты по оживлению мертвых проваливаются не потому, что ему не хватает силы, а потому, что Сердце не начнет биться в неправильном месте. Дескать, Саттаро сам об этом обмолвился. А Глаза Гор говорит, что для получения бессмертия Саттаро должен занять место в центре Схемы и забрать ее силу.
   - Но вы этого точно не знаете.
   - Да, - неохотно призналась Хетта.
   Над костром повисло многозначительное молчание.
   - Так и что мы должны делать?
   - Ждать, когда придет Саттаро.
   Ришад аж подскочил. Задетый им сучок в костре крякнул, брызнув россыпью искр.
   - Ждать?! То есть вы понятия не имеете, в самом ли деле враг идет сюда, и предлагаете просто сидеть и ждать? - он обвел Хетту и пока что молчавшего Птицу яростным взглядом. - Да ведь в этом наверняка и состоит его план - вынудить нас ждать! Вы и близко не понимаете, что для нас, для ашареев, сейчас означает ожидание!
   - Мы решили, что...
   Птица выбрал неудачное время, чтобы наконец-то вступить в беседу. Голоса воинов, соглашавшихся со своим командиром, заглушили его голос. Ришад смерил пожилого силанца брезгливым взглядом и, не дослушав, развернулся к Реану.
   - Я был о тебе лучшего мнения. Ты сказал, что если мы присоединимся к хранителям, то сможем за раз разделаться сразу с несколькими бедами. А на деле я вижу никчемный сброд, который не может найти и собственный зад в темноте, не то что человека, захватившего Сердце мира! Ваши мозги раскисли оттого, что вами управляет баба. Мы быстрее добьемся успеха сами. Мы уходим.
   Кое-кто тоже вскочил и стал уговаривать Ришада не спешить с выводами, а кто-то пожелал ему как можно скорее провалиться под землю. Реан, кажется, оправдывался.
   Лицо Лааны потемнело после оскорбления ее матери. Кирна Повариха, наоборот, зло оскалилась на воина, поглаживая нож на поясе. Должно быть, представляла, как кромсает Ришада на разделочной доске. О женщинах-хранительницах можно было сказать что угодно, но только не то, что они никчемные. Ришад был идиотом, если не видел этого. Ташу стало противно на него смотреть.
   Прогнать бы их взашей.
   - Ну началось, - с досадой пробормотал Жрец. - Наемники среди хранителей - это же хуже, чем пригретая на груди змея. Та просто зубами вопьется, а эти целиком проглотят. Зачем мы только их позвали, не понимаю.
   Зато Таш понимал - и слова силанца ему об этом напомнили. Шесть воинов-ашареев стоили полусотни простых солдат. Они бы очень пригодились хранителям. Никто не представлял, что может выкинуть Саттаро, поэтому они и пошли на риск, пригласив старых товарищей Реана.
   Понимал Таш и Ришада с его людьми.
   Споря с хранителями, гость забыл о том, чтобы поглаживать бороду. Он засунул большой палец за пояс, оставив ладонь открытой, и теперь было хорошо видно, как она подрагивает. Иногда Ришад вспоминал о ней, сжимал в кулак, прятал в складки одежды, снова принимался теребить кончик бороды - делал что угодно, лишь бы никто не заметил нездоровую дрожь. Почти так же вели себя и его спутники. Издалека некоторых можно было спутать с больными лихорадкой.
   Таш распрямил свою ладонь и несколько мгновений подержал ее перед собой. Руку не так трясло, как у Ришада, но и в покое она не оставалась. И туман... Таш оглянулся. Он мог бы поспорить, что они с товарищами Реана и самим Реаном видят одно и то же - кровавую дымку, постоянно клубящуюся на границах зрения.
   День ото дня становилось все хуже. Они - ошибки, и от них первых стремилась избавиться проклятая Схема Айгара. Таш чувствовал, что еще немного, и он начнет бросаться на друзей, Лаану, да даже на криво стоящие валуны - потому что с требующими крови и огня голосами в голове станет невозможно совладать.
   Еще одна причина отослать воинов-ашареев и дать им напоследок пинка для убыстрения. Чем больше людей в лагере не сможет держать себя в руках, тем скорее вспыхнет пожар. На сей раз в переносном смысле, но последствия будут еще хуже.
   Если только они не смогут договориться.
   - У тебя есть предложения получше? - громко спросил Таш.
   Ришад, переругивающийся с Реаном, его не услышал. Пришлось встать и не столько сказать, сколько рявкнуть:
   - Эй! Тебе есть что предложить? Или ты сюда притащился потявкать?
   Вышло грубее, чем он намеревался. Однако цель была достигнута - гам поутих, а воин-ашарей смерил его угрюмым взглядом.
   - Это еще кто такой? Реан, это тот паренек, о котором ты упомянул в письме?
   - Он самый, - подтвердил наставник.
   - Плохо ты его учишь. В наше время ученики знали свое место.
   - В ваше время в мозгах учителей не было кровавого тумана, - парировал Таш. - Хочешь сказать, ты его не видишь? Не он заставляет тебя ерзать ужом, пока ты сидишь?
   Ришад сузил глаза. Таш внезапно обнаружил, что вокруг него стало гораздо свободнее, чем было только что.
   - Еще одно оскорбление, сопляк, и ты лишишься своего гнилого языка.
   - Это говоришь ты или это за тебя шепчет огонь? Можно сколько угодно притворяться, что его нет, но все мы уже давно знаем, что это не так. Я, например, его слышу, и он подсказывает мне слать тебя к Кровавому богу. Только это не решит нашу проблему. Уйти проще всего, но это все усугубит. В конце концов мы перережем друг друга, потому что больше не сможем сопротивляться чужим голосам в наших головах. Хочешь остаться рабом своего бешенства? Убивать друзей, потому что он того требует?
   Другие воины позади Ришада одобрительно загудели, призывая прислушаться к собрату. Их вожак сплюнул и мрачно уставился на него.
   - Если ты один из нас, ты лучше других понимаешь, почему мы не можем ждать.
   Таш надеялся, что на этом моменте заговорит Хетта или Птица. Это они вели отряд и были подкованы в болтовне гораздо лучше.
   Оба промолчали.
   Проклятье. Зачем он только влез? Слова никогда не были его сильной стороной.
   - А у тебя есть идеи получше? - все же произнес он. - Мы с радостью выслушаем, потому что нам точно так же неохота сдохнуть, как и вам.
   - Это правда, - Птица наконец-то перехватил инициативу. Хетта предусмотрительно молчала, догадываясь, что скажи она сейчас хоть слово - и вспыльчивый шерд опять взовьется злобным вархом. - Мы перебрали уже добрую сотню планов, и ни один не выглядит достаточно хорошим, как тот, что мы предложили. Ты опытный командир, Ришад, побывал не в одном сражении. Мы будем рады, если ты поделишься своей мудростью.
   Лесть подействовала. Ришад оглядел притихших людей у костра.
   - Ладно. Есть у меня такая мысль...
   Хетта ободряюще улыбнулась Ташу: молодец. Не дал потерять ценных союзников. Тот в ответ неопределенно мотнул головой.
   Дальнейшее обсуждение он послушал бы с удовольствием - Ришад наконец-то узнал все, что ему нужно, и начал предлагать что-то толковое. Но боги, похоже, были против того, чтобы Таш набрался опыта у боевого командира.
   Его похлопали по плечу.
   - Эй, ты. Твоя смена в дозоре.
   Он послушно поднялся и покинул круг света возле костра. Следом засеменил Тэйхис, который должен был составить ему пару. Хранителей стало больше, но не настолько, чтобы кто-то мог пренебречь обязанностями по дежурству, воин он или нет.
   Стоило войти в пещеру, как с боков сразу подступили грубые стены, а над головой навис низкий потолок. Тэйхис сильнее закутался в шерстяной плащ. Таш сделал то же самое. В зависимости от того, какая погода стояла снаружи, коридор под горой казался теплым, то холодным, но они уже знали, что в действительности здесь всегда одинаково прохладно.
   Это была как будто какая-то магия. Она же сохранила Экоранту нетронутой, почти в том же виде, в каком ее бросили последователи Айгара, понявшие, что их учитель погиб.
   Хетта говорила, что на самом деле в постоянном холоде нужно винить толщу земли, а сохранность подземного города обеспечили обвалы, "закупорившие" эту часть Последнего оплота. Они стали для крепости пробкой, благодаря которой не выдыхается долго хранящееся в погребе вино.
   Хетта вообще много чего говорила. А Таш видел следы завала, который больше года тому назад пришлось разбирать хранителям, чтобы добраться до Сердца мира: следы кирок на стенах; камни, до сих пор наполовину загромождавшие проход; наты, с помощью которых мать Лааны дробила валуны на куски. Без ее таланта расчистка заняла бы раз в десять больше времени. Потому Саттаро и пришел сюда с Хеттой, а не в одиночку.
   Когда Таш с Тэйхисом миновали старый завал и углубились под гору, по бокам стали попадаться другие коридоры. Некоторые были освещены факелами, некоторые, оканчивающиеся тупиками или бесполезные для хранителей, оставались погруженными во тьму. Вон там когда-то располагался подземный источник, высохший так давно, что даже Ламару развела руками в ответ на просьбу вернуть воду. Вон там при осаде содержали домашних животных. На стенах сохранились фрески со странными крупными существами, ходившими на четырех тоненьких ногах, которые неведомым образом умудрялись выдерживать всадников в доспехах. "Лошади, - растолковала Хетта. - Вымерли почти все".
   Конечно вымерли. С такими-то ножками.
   Из следующего коридора, ведущего к кузне, донесся тихий звон ударов металла о металл. Это Ор Венеш, один из новоприбывших, неожиданно оказавшийся знакомым Лааны, пробовал сделать что-нибудь с помощью обнаруженных в Экоранте инструментов. Шерд второй день в восторге носился по лагерю - на находках даже пыли не было, хотя прошло две тысячи лет.
   И это можно было сказать о многом, что осталось в крепости. Зачарованный ворот колодца до сих пор без скрипа спускал ведро в опустевшую шахту, одеяла с вышитыми натами выглядели так, словно их соткали вчера. Колонны, подпиравшие низкие потолки и увитые узором волшебных символов, оказались без единой трещины. Те же, которые были просто вытесаны из камня, высились печальными обломками или покрылись паутиной щелей.
   Что, если не магия, позволило Экоранте дожить до этих дней? Хетта явно преуменьшала роль тинатского искусства. Таш даже догадывался почему.
   Магия, магия, магия... Она их сюда привела и не даст отсюда выйти. Старая хранительница не могла этого не понимать. Наверное, боялась паники, потому и молчала.
   Таш кивнул двум мужчинам, которые увидели свою смену и покинули пост. Чтобы разойтись, им пришлось вжаться в стены. Должно быть, коридоры создавались такими нарочно, чтобы их было легче оборонять. Но этого так и не случилось. Жители Экоранты собрали вещи и покинули ее. Или они не вернулись домой после вылазки, во время которой их всех перебили.
   Почти наверняка произошло последнее. Как можно было взять и просто так бросить сотворенную собственными руками судьбу мира? Разве что только защитники крепости однажды ощутили себя ее пленниками, прикованными к ней цепью рабами...
   Впереди показался зал, где раньше находилось Сердце. И, как всегда, у Таша на миг перехватило дыхание.
   Звуки шагов отдались в вытянутом помещении слабым эхом. Каждую пядь потолка, стен, пола покрывали линии. Среди них сильнее всего выделялись четыре, похожие на продолбленные в толще камня каналы. Один, внизу, шел на юг, в сторону Исихсаса, другие смотрели в стороны Огненных, Ветреных и Водных земель. Они лучами расходились из овального углубления в середине зала - погребальной ложи конструкта по имени Сердце Мира.
   Обнаженное женское тело с накинутым поверх одеялом - кто-то из хранителей то ли застыдился сам, то ли подумал, что нечего стеснять других, - все еще находилось в резервуаре. Девушку с иноземными чертами лица, удивительно похожую на Глаз Гор, можно было бы счесть спящей, если бы не сероватый цвет кожи и вскрытое нутро с вынутым сердцем. Внутренности конструкта прятала шерстяная ткань, но Таш все равно отвел взгляд, переведя его на духа Эстарады. Он каменным изваянием застыл рядом с сестрой, сидя на краю углубления и держа ее за холодную ладонь. Так, словно девушка-конструкт в любой момент может распахнуть ресницы и подняться, удивившись тому, как долго она спала. Глаза Гор уверял, что это еще возможно, если вернуть Сердце мира в ее грудь.
   Однако артефакта не было, девушка не двигалась, и по каналам больше не текла порождаемая ею сила. Исчезли под завалами и сами каналы - лучи Схемы оборванными лентами заканчивались под завалами, в которые превратились четыре из пяти коридоров, когда-то ведущих в зал. Таш мог поспорить, что если расчистить проходы, то полированный темный камень будет так же блестеть, как и его неповрежденные участки. Конструкт может и сломаться, а Схема вечна, как мир.
   Пламя в больших масляных лампах, прикрепленных к держателям на стенах, беспрестанно колебалось, хотя в зале не было и не могло быть сквозняков. Здесь ощущалось присутствие чего-то незримого, но могущественного, в сравнении с чем жизнь одного человека по значению равна растертому между пальцами муравью.
   Это место Таша угнетало.
   Молодой тинат застыл и поднял руку, как будто собирался коснуться чего-то застывшего в воздухе. Взгляд у мальчишки сделался мутным.
   - Тэйхис! - окликнул Таш.
   Тот, очнувшись, рассеянно повел головой. Появившаяся на его губах неловкая улыбка выглядела, как гримаса человека, который надышался дыма дурман-травы.
   - Э-э... да, извини. Я еще не начал видеть наты вокруг, как Эртанд или Лихета, хотя она говорит, что скоро это придет, с опытом. Но тут, в этом зале, я их уже почти вижу. Они повсюду, и их расположение просто идеально! Клянусь Илем, это стоило того, чтобы сбежать из обители.
   От восторга, прозвучавшего в его голосе, захотелось скривиться.
   - Если оно идеально, почему в Схеме появились ошибки - воины-ашареи? - ядовито поинтересовался он. - Об этом Ли Хетта тебе не рассказывала?
   - Нет, - смутился паренек.
   - Он не успел.
   Эхо разнесло тихий голос Глаз Гор по всему залу. Таш склонил голову.
   - Кто не успел сделать что?
   - Айгар не успел закончить Схему. Она не идеальна. Поэтому и понадобилась моя сестра. Она стала подставкой, на которую опиралась шаткая конструкция. Ее должны были заменить, но... Люди, - выплюнул Глаза Гор. - Вы всегда вмешиваетесь и загаживаете даже самые лучшие намерения. Айгар погиб, и Схема осталась незаконченной. А потом она породила таких, как ты, Огонек.
   Таш нарочито повернулся к нему спиной, занимая пост у дверей.
   - Лучше всего было бы обрушить этот зал вместе со всем, что тут есть, - пробормотал он не столько потому, что правда так считал, сколько для того, чтобы позлить Глаз Гор.
   - Это не поможет, тупица. Нет, не тупица, слепец, - поправился он. - Борозды в камне нужны были лишь для прокладывания пути. После того как Айгар напоил Схему своей силой, они стали бесполезны. Ты можешь стереть всю гору с лица земли, и ничего не изменится. Необходимы только Сердце и его сосуд, помещенные в правильное место - сюда, где сходятся все дороги, сплетаются все узлы. Ты слеп от природы, ты никогда этого не увидишь. Зато твой спутник - он видит. Да, Тэйхис? - вкрадчиво спросил дух Эстарады. - Ты видишь, я знаю.
   Таш поймал на себе виноватый взгляд мальчишки.
   - Ну, можно, конечно, и так сказать, но я ведь уже говорил, что у меня не так много опыта, чтобы видеть наты, как другие хранители, - промямлил тот, явно не желая встревать между двумя спорщиками.
   Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, с каким чувством превосходства улыбается Глаза Гор. Таш фыркнул.
   - Придумай что-нибудь новенькое, истукан. Ты уже называл меня слепым. Можно подумать, ты сам сейчас сильно лучше.
   - Нет, - помедлив, признался Глаза Гор. - Иногда я завидую вам, люди. Вы не привязаны к одному месту, можете идти, куда захотите, одни или в компании подобных себе. Вы не осознаете своей свободы.
   - Свободны? - Таш расправил ладонь. Она все еще дрожала. - Возможность идти, куда хочешь, еще не значит, ты ни к чему не привязан. Мы все рабы. Только не все об этом догадываются.
   - Мы все рабы Схемы, а наша общая смерть начинается здесь, - вторил Глаза Гор.
   Согласие прозвучало так неожиданно, что Таш все-таки обернулся. Лицо горного духа было совершенно серьезным, а его глаза, обернутые белой тканью, безошибочно смотрели на шерда.
   - Отсюда, из груди моей сестры, тянет щупальца нат смерти. Нет разницы между живыми и мертвыми, людьми и нелюдьми, пока мы все принадлежим Схеме, - продолжал он, сжимая в ладонях руку девушки-конструкта. - Она привела нас сюда, умереть ради Нее, и наша судьба зависит лишь от того, какую линию дороги Она вывела для Саттаро.
   То, что дух изменил своей привычке подтрунивать и превозносить себя над людьми, вселяло тревогу. Но вот, его рот наконец-то искривился в знакомой усмешке.
   - Хотя разница все же есть. Я намного сильнее тебя.
   - Да и дерьма в тебе побольше, чем в любом человеке.
   - И это я слышу от того, кто слышит голоса пламени и действует по их указке?
   Они несколько мгновений глядели друг на друга, а потом дружно расхохотались над только им понятной шутке. Тэйхис даже вздрогнул. Бедняга, наверное, думал, что они опять сцепятся в драке. Но в этом не было смысла. Больше не было.
   Смех отзвучал быстро, а после него наступила долгая тишина. Успокоившись, Таш скрестил руки на груди, чтобы молодой тинат не заметил в них дрожи.
   Глаза Гор мог сколько угодно быть высокомерной сволочью, но он видел правду и тоже ее боялся. Той самой правды, из-за которой Таша на самом деле совершенно не волновало, присоединится к отряду Ришад с соратниками, придумают они план получше или нет.
   Никто из них все равно не выйдет отсюда живым.
  
   18. Предательница
  
   Лаана сидела на циновке, скрестив ноги, перебирала в пальцах концы длинного тканого пояса и смотрела на вход в пещеру, где с час назад скрылся Таш. Единственный вход в Экоранту, древнюю крепость, построенную еще до Великой войны тинатов. Подземелья, где ходил сам Айгар Безумец и где билось Сердце мира.
   От осознания величия, огромного значения этого места для всего человечества у Лааны перехватило дух, когда она впервые спустилась в темные коридоры Последнего оплота. Но с того момента прошло уже несколько дней, и пребывание у полуразрушенной магической крепости превратилось в рутину. Последнее, о чем сейчас думала Лаана, это отпечатки рук или ног давно истлевших мертвецов.
   Она была беременна. Сомнений больше не оставалось. Будь это ее первый ребенок, она бы списала тошноту на непривычное походное питание; сильную задержку ежемесячной крови и постоянный голод - на смену обстановку и тяжелую работу, а прибавлявшийся вес... Вообще-то, при таких условиях ей следовало бы худеть, но чем-нибудь это удалось бы объяснить, было бы желание. А оно было. Только Лаана прекрасно понимала, что самообман в такой ситуации приведет к фатальным последствиям. Ее могли спасти лишь правда и быстро принятые меры.
   И вот тут она терялась. Какие меры нужно принять? Действительно ли они нужны?
   Декаду назад все было гораздо проще. Тогда Лаана без колебаний бы поделилась с Ташем радостной новостью, и они остались бы в городе, имя которого уже стерлось из памяти - слишком много поселений отряд миновал за прошедший срок. Устроили бы скорую свадьбу, поехали к отцу. Ну, или Лаана отправилась бы одна. Беспрестанно сменяющие друг друга горы и пустыни, опасность и полный тягот путь - так себе компания для будущей матери.
   А может быть, ей казалось, что все было проще. То ли ослепляющая влюбленность прошла, то ли Илаан или его брат крутанули гигантское веретено, и вопросы, которыми Лаана мучилась больше месяца назад, снова оводами сосали ее кровь.
   Она точно знала, что сейчас Таш ее пугает, и началось это в Меррекете. Таш замахнулся на нее мечом! А если бы не Ламару, может, и убил бы.
   Подумать только, она так ненавидела ллитку, а теперь была обязана ей жизнью и не исключено, что семейным счастьем. В ответ на неуклюжие благодарности девчонка тогда пожала плечами и сказала: "Я сделать, што долшна".
   Долг. Именно он руководил Ламару, когда та вместе с Гласом Города напала на Лердана. Больше Лаана не могла на нее злиться. Как сердиться на человека, который поступал так, как считал правильным? Она даже завидовала ллитке. В ее жизни все было так легко.
   Сама Лаана до сих пор колебалась, в чем ее долг. Вернее - по отношению к кому долг важнее? Было правильно остаться с Ташем, раз они дали клятвы друг другу, но после Меррекета возлюбленного как будто подменили. Он помрачнел, проводил с ней меньше времени, иногда пропадал куда-то без единого слова. Как час назад - молча отправился на пост, хотя знал, что к моменту его возвращения будет уже поздно и Лаана ляжет спать.
   Он знал, что подвергает ее опасности, когда находится рядом. Если Ламару не окажется поблизости, во второй раз остановить меч будет некому.
   Лаана чувствовала его внутренние терзания. Сказать ему о ребенке означало усилить мучения, а на плечах Таша и так лежало предостаточно. Необходимость убить старого друга и медленное скатывание в безумие - серьезная ноша.
   Тогда что - бросить его, покинуть лагерь и уйти к отцу, чтобы не рисковать собой и ребенком? Это выглядело разумным, хоть и выглядело предательством по отношению к Ташу. Если бы только не одно "но".
   Таш мог не вернуться из Экоранты. Не важно, из-за чего: подчинят его приступы ашарея или убьет Забвение. Важно то, что Лаана останется изгнанницей, вынужденной в одиночку растить ребенка. Ладно бы он был от законного мужа, Лердана, но даже если они с Ташем сейчас свяжут себя узами брака, в это никто не поверит. Никто из соплеменников не подаст ей руку и не посочувствует. Она же сама сделала свой выбор, когда отдавалась молодому и красивому шерду.
   Сколько лет ей предстоит прожить изгоем, со сломанной судьбой?
   Она стиснула пояс. Оставался еще один вариант. Уйти и избавиться от ребенка. В этом поможет любая знахарка из первой же деревни по дороге. Таш останется в неизвестности и не будет мучиться, а Лаане станет проще вернуться к отцу и устроиться в жизни, если вдруг ее любимый не вернется.
   Никто ничего не узнает. Правда, пятно с совести будет не смыть.
   - Лаана.
   Она вздрогнула и резко развернулась. Глаза слишком долго были обращены в темноту и заслезились от света костра, места вокруг которого постепенно пустели, но мать узнали. Усилившийся к ночи ветер трепал ее седые волосы и шевелил коричневую рубаху, пошитую на мужской манер. Лаана еще ни разу не видела, чтобы мать надевала платье. Все время только штаны, только свободные рубашки. Как будто она и не женщина вовсе.
   Такова цена за уход от ребенка и мужа - вечные блуждания по миру в попытке спрятаться от преследования, отказ от того, кто ты есть?
   - Я сберегла немного тебе поесть.
   Мать протянула миску. Сегодня Кирна жарила мясо с пряностями, и у Лааны от одного только запаха потекли слюнки. Она нервно оглянулась на лагерь. Вечернее собрание уже закончилось, воинов-ашареев отвели в Экоранту на ночлег, да и остальные уже расходились. Скоро наверху останутся лишь дозорные.
   Никто не увидит, что Лаана ест больше, чем нужно.
   И все же она подавила первый порыв вцепиться в миску. С охотой в Мераннах было плохо - слишком засушливо и пустынно, поэтому еду готовили, рассчитывая на определенное количество порций. Лишней еды попросту не оставалось.
   - Ты не ужинала? - спросила Лаана. - Так нельзя. Если ты упадешь без сил, бой будет проигран еще до его начала.
   - Ужинала. Кирна стала готовить чуть больше.
   - А, так это для наших гостей...
   - Нет, - перебила мать. - Для тебя.
   - Но я... - она не сразу нашлась, что сказать. - Если вы думаете, что я вас объедаю...
   - Это не так, - мягко ответила Хетта. - Хотя я бы предпочла, чтобы ты, в твоем-то положении, была подальше отсюда.
   По спине пробежался холодок.
   - В каком таком положении?
   Мать села на свободную циновку рядом с Лааной. Теперь свет от огня падал на ее лицо, из-за тягот пути преждевременно испещренное морщинами.
   - Ты прекрасно знаешь, в каком.
   - Но откуда...
   - Мы тинаты, милая моя. Не все из нас достаточно талантливы, чтобы ворочать горы прикосновением, но наты научились видеть многие. В том числе человеческие. А кто не увидит сам, что твоих натов стало больше, тому насплетничают.
   Лаана тихо застонала.
   Ну замечательно!
   - И сколькие знают, что я беременна?
   - Ну, половина где-то. Хотя, наверное, уже побольше.
   То, каким повседневным тоном она это произнесла, разозлило Лаану.
   - Я сама это только на днях поняла! А ты говоришь, что все уже давно знают!
   Мать с улыбкой развела руками.
   - Привыкай. Мы не обычные люди.
   - Надеюсь, Таша еще никто не додумался просветить? Или мне все-таки оставили привилегию рассказать ему первой? - сварливо поинтересовалась Лаана.
   - О, не бойся, мы умеем молчать как рыбы. Другие женщины, и я тоже, будут свято хранить твой секрет. Но это будет зависеть от твоего выбора.
   - Выбора? - переспросила она.
   - Оставить ли ребенка. Каждая из нас хоть раз в жизни да стояла перед этим вопросом. Каждая из нас ответила по-своему и приняла последствия.
   - Дело не только в том, чтобы только принять последствия...
   - А в том, что это определит всю твою дальнейшую жизнь, - закончила за нее Хетта.
   Лаана поджала губы. Мать читала ее, как раскрытую книгу, и ей это не нравилось.
   - Я сделала свой выбор, - продолжила мать. - И я им довольна. У меня родилась красивая умная дочь, которой можно только гордиться.
   - Осужденная на казнь изгнанница, влюбленная в воина-ашарея, который или погибнет в бою, или сойдет с ума и убьет меня в припадке бешенства, - поправила Лаана. - Может, мне лучше было не рождаться?
   - А ты уверена, что прожила достаточно, чтобы сделать такой вывод? Ты понятия не имеешь, какое место тебе уготовано в Схеме, и видишь лишь малый кусочек мозаики. Цельная картина может оказаться совсем иной.
   - Но я об этом могу никогда не узнать. А вдруг твоя Схема замыслила для меня одни страдания?
   - Ты не узнаешь, - согласилась мать. - Пока не сделаешь шаг. Отказаться от всего никогда не поздно, а ребенка, твою память о пережитой любви, будет уже не вернуть. И Таш - как ты думаешь, простит он тебя, если ты от него скроешь такую новость? Что-то я сомневаюсь.
   Выдержав паузу, она поставила миску рядом с Лааной.
   - Может быть, от тебя зависит гораздо больше, чем ты думаешь. Поразмысли хорошенько, а утром, в крайнем случае вечером скажешь мне свое решение. Послезавтра последний шанс уйти. Нам кое-что нужно в деревне, отправим туда Рогира и тебя заодно. Но если ты выберешь третий путь, назад дороги уже не будет. Так что решай.
   Мать посмотрела ей в глаза, словно знала, о чем та думала перед ее приходом. Не исключено, что и правда знала. Тинатка же.
   - Ладно, - ответила Лаана.
   - Вот и хорошо, - она улыбнулась и ласково потрепала дочь по плечу. - Только прошу тебя, не совершай моих ошибок.
   Когда она встала, тут же поднялся и Птица, обсуждавший что-то у костра с другими хранителями. Он подал матери руку, и силанец с шердкой вместе скрылись в пещере.
   Лаана проводила их взглядом. Она давно догадалась, что этих двоих удерживает вместе нечто большее, чем выживание и ненависть к Саттаро. Но любовь ли это?
   Что мать имела в виду под своей ошибкой? Что она ушла из дома, бросив семью? Или ошибкой она считала отношения с Птицей? Может, ей тоже пришлось избавиться от ребенка, зачатого хранителем? Он хоть и сед, но достаточно крепок, а Хетте немногим больше сорока - возраст, когда женщина еще способна выносить плод. Да и странствуют они далеко не первый год. Забеременеть она могла лет десять назад, а помнить об этом - до сих пор.
   Можно было пойти и спросить у нее напрямую, но Лаана понимала, что мать не ответит. В лучшем случае она выдаст очередную загадочную фразу, которая должна навести дочь на верную мысль. И, в общем-то, будет права.
   - Я ведь уже решила, - прошептала Лаана. - Я ведь уже обещала Ташу быть только с ним.
   "Я еще не знала, что он попытается меня убить, и у меня не было ребенка, за которого придется взять ответственность, причем наверняка в одиночку, - тут же ответила она. - Так и кого мне предать: себя, Таша или нерожденного младенца?"
   Проклятье! Почему богам все время нужно вводить в простые уравнения жизни столько переменных, что результат невозможно угадать даже приблизительно? И слова матери ничуть не помогли.
   Один из мужчин, оставшихся у огня, с подозрением скосил на нее взгляд. Лаана спохватилась - хорошее же впечатление она производит, бормоча себе под нос что-то невразумительное! Быстро доев мясо из миски, Лаана прибрала за собой и направилась в пещеру - спать.
   У нее еще есть целый завтрашний день, чтобы принять решение.
  
   19. Хранитель
  
   В пещере было темно, тесно и сыро. Временами Эртанд едва протискивался через узкие ходы, обдирая локти и набивая синяки на коленях. Более крупному Турну, хромавшему на деревянной ноге, приходилось еще хуже. Один раз он вообще застрял на узком повороте. Эртанду с Саттаро пришлось вытаскивать товарища, аккуратно сбивая камни, чтобы не обрушился хрупкий свод.
   Эти пещеры не были естественными. Местами они обвалились, а местами их как будто нарочно создали настолько извилистыми, чтобы взрослый мужчина мог проползти сквозь них с большим трудом, но на многих участках все еще чувствовалась рука человека. Прямые коридоры, окаменевшие балки, поддерживающие потолок, полустертые узоры незнакомых натов на стенах, блестевшие зачарованным металлом подставки для факелов, изредка скрипевшие под ногами глиняные черепки - когда-то тут часто бывали люди.
   Эртанд даже мог назвать точную дату, когда это место оказалось заброшено, - первый год новой эры. Первый год, когда простым людям пришлось составлять новый календарь, основанный не на годовщинах коронации правителей, а на периодах ураганов, пожаров, наводнений и землетрясений. Год гибели Айгара Безумца, совсем ненадолго пережившего свое ужасное творение.
   На очередной развилке Саттаро задумчиво остановился и посветил в обе стороны факелом. Пепельные волосы вожака спутались, лицо измазалось в грязи так, что лишь по натам стало ясно: он не помнит, куда дальше идти.
   Турн, крякнув, привалился к стене. Выглядел он не лучше спутника: в складки одежды намертво въелся буро-красный песок, на висках замерли капли пота. Под землей было душно, постоянная необходимость переползать на карачках завалы изматывала.
   - Только не говори, что ты заблудился.
   Саттаро промолчал.
   - Неужели ты не додумался поставить какую-нибудь метку? - спросил Турн.
   Бывший раб холодно глянул на него. Эртанд с интересом всмотрелся в ожившую черную волну натов. Сорвется или нет?
   Терпение Саттаро было на исходе. Оно и неудивительно: в последние дни произошло слишком мало хорошего. Из-за предательства Ярхе хранители сидели у них на хвосте и не догнали лишь чудом. У Хетты была ллитская тинатка, которая могла достать воду хоть прямо из воздуха, а им приходилось выстраивать путь от одного источника до другого, делая сплошные крюки по засушливой местности.
   Еще и Ме Роош их подставил. Ублюдок с поганой улыбкой заявил, что договор его гости выполнили не полностью, а потому он им ничем не обязан. Знал, что сейчас они не в том положении, чтобы спорить. Саттаро оставалось лишь забрать предложенные крохи припасов и уходить.
   Каждый день с тех самых проклятых пор Эртанд надеялся, что следующий ручей окажется высохшим и они умрут от жажды, что передохнут ездовые гармы, ночью на их лагерь нападут дикие ящеры... Хоть что-нибудь, чтобы этот сумасшедший поход прекратился до того, как добьется успеха. Только выцарапанные наты не позволили ему злорадно улыбаться, когда выяснилось, что хранители каким-то образом умудрились их обогнать и первыми достичь Экоранты.
   К сожалению, Саттаро был достаточно предусмотрителен для того, чтобы проиграть так просто.
   - Если бы я оставил метку, это место мог бы найти кто-то другой, - отрезал он и зашагал в левый проход.
   - Эй, ты уверен, что нам туда? - крикнул ему в спину Турн.
   - Можешь посидеть там и подождать, если не хочешь поднимать свой зад. Но не обещаю, что мы за тобой вернемся.
   Каменщик с грязной руганью оттолкнулся от стены и захромал следом. Эртанд дождался, пока он уйдет вперед, и пристроился сзади.
   Саттаро приказал следить за каждым его движением. Турн был чересчур туп для предательства, а наты неизменно складывались в липкую паутину безоглядной преданности, но Саттаро уже перестал доверять и собственной тени.
   Смешно, что единственный, кому он верил, втайне желал ему лютой смерти.
   Нет, - сказало что-то внутри.
   Голова Эртанда сама собой склонилась набок, утягивая за собой все туловище. Влево - вправо... Саттаро - их спаситель. Его слово - закон.
   Молодой тинат бережно погладил свешивающуюся с плеча сумку с медицинскими инструментами. Те самые, которыми Саттаро проводил операции в подвале Ме Рооша. Он научил пользоваться ими и Эртанда, чтобы тот помог учителю вскрыть собственную грудную клетку и поместить туда вечно бьющееся Сердце мира.
   Эртанд был невероятно польщен тем, какую важную миссию ему доверили.
   - Что мы ищем-то? - спросил Турн. - Раз уж мы подошли так близко, можно наконец признаться? Тайный проход в Экоранту? Труп самого Айгара, чтобы его оживить? Хм... А это была бы неплохая идея.
   - Других проходов к Экоранте нет. Где погиб Айгар, я тоже не знаю.
   - Тогда что мы тут делаем?
   Саттаро косо глянул на него, однако говорить продолжил. После смерти Ярхе они молчали целыми сутками, обмениваясь лишь короткими репликами: "дай", "нам туда", "нет". Наверное, тишина надоела и ему.
   - Здесь когда-то было небольшое подземное поселение. Его защищали чары, но, видимо, через какое-то время они разрушились, и обвалы погребли под собой почти все. А потом проход нашли местные жители и разграбили то, что уцелело. К счастью, они не добрались до дальних комнат, на которых чары еще действуют. Там есть кое-что, что нам пригодится, чтобы попасть в Экоранту и избавиться от Хетты с Птицей.
   - И что это?
   - Сейчас сам увидишь.
   Саттаро осветил стену. Здесь они были ровными, а потолочные опоры украшали детально вырезанные морды незнакомых зверей. Они походили на пустынных кошек, но обладали более мощными оскаленными челюстями, а вокруг головы ореолом вилась неправдоподобно большая грива. В глазах тварей было столько ненависти, что Эртанду стало не по себе.
   - Это еще кто?
   - Какие-нибудь вымершие животные, - ответил Саттаро. - Или идолы, которым молились во времена Айгара. Понятия не имею.
   Один из фрагментов стены между двумя кошками оставался более темным, чем другие, когда к нему подносили факел. Эртанд собирался обратить на это внимание Саттаро, но тот уже коснулся каменной поверхности. Рука провалилась внутрь, не встретив препятствий.
   - Нам сюда. Берегите головы, проход низкий.
   Турн исчез за вожаком в тот же миг. Эртанд немного помедлил, изучая проход.
   Для обычного человека он должен был выглядеть такой же обтесанной каменной плитой, как и остальные. Да и тинатское зрение выхватывало обман с трудом - из-за витиеватых символов, густо покрывающих стену, от нее слегка рябило в глазах. В пещерах было слишком темно, чтобы за пеленой разглядеть узкий черный коридор. Не будь Саттаро, Эртанд со всеми своими способностями прошел бы мимо, в лучшем случае задумавшись, что с этой стеной не так.
   Часть его испытала приступ благоговения перед мудростью предводителя. Часть пожалела, что на свет рождаются настолько умные чудовища.
   - Как ты вообще нашел эту дрянь?
   По голосу Турна чувствовалось, что он тоже проникся уважением к находке Саттаро.
   - Ее нашел не я, а пастухи, которые отдыхали в этих пещерах, и их дети. Но им не хватило ума понять, что это такое, а мне хватило.
   - Ты родом из этих мест? - спросил Эртанд. - Но ты же не шердской крови.
   Саттаро на мгновение замер, а затем продолжил идти вперед, как ни в чем не бывало.
   - Не для всех кровь имеет значение. Тебе ли не знать? В любом случае, деревни, где я родился, больше нет. Как и людей, которые в ней жили.
   - Что с ними случилось?
   Он не ответил.
   Шагать в тишине пришлось недолго. Скоро из темноты выплыла первая комната, пустая, если не считать длинной каменной лавки и ошметков истлевших ковров, а за ней вторая. Миновав проем, чересчур низкий для него, Эртанд с ужасом отшатнулся.
   Из темноты на него смотрел ряд бледных человеческих фигур. Их глаза были закрыты, а лица не выражали ни единой эмоции. Кем бы они ни были, нападать они не собирались, но сердце от неожиданности ухнуло в пятки.
   Турн, тоже изрядно побелевший, с шумом втянул воздух между зубов.
   - Урдова срань... Это, мать их, кто такие? Статуи, что ли?
   Саттаро усмехнулся.
   - Почти. Конструкты. Здесь Айгар или кто-то из его учеников создавал братьев и сестер Глаз Гор. Удались не все, но некоторые из них нам могут пригодиться.
   - Комната для создания богов, значит, - подытожил Турн.
   Если она когда-то и была таковой, то сейчас впечатления не производила. Мебель превратилась в труху, в углу лежал скелет крупной ящерицы. То там, то тут что-то тускло поблескивало - наверное, следы богатого убранства, которое сейчас годилось самое лучшее на переплавку. Только на стене все еще красиво вилась мозаикой фраза на незнакомом языке. На ощупь камешки, из которого она была сложена, оказались шероховатыми.
   - Как это переводится? - спросил Эртанд.
   Может быть, это был девиз, под которым работал Айгар, или что-то, что объясняло его действия? Учебники в обители трактовали поступки великого тината древности как следствие безумия, а жрецы - как изначальный жуткий замысел погубить все человечество, с которым этот сын Кровавого бога уже родился. Сколько бы Эртанд ни ломал голову над тем, зачем Айгар нарисовал Схему, правильный ответ оставался ему неведом.
   - Не знаю. Что бы за язык это ни был, сейчас на нем никто не говорит. Может, там написано: "Меня неправильно поняли"? - пошутил Саттаро.
   Никто не засмеялся.
   Пока он устанавливал факел в один из держателей, Эртанд подошел к конструктам и изучил их с близкого расстояния. Все они были раздетыми, и разница с людьми бросалась в глаза: грубо проработанные черты, примитивное строение тела без половых отличий, вместо розовой плоти сероватый материал, похожий на гипс. А главное - мертво застывшие наты.
   Эртанду стало стыдно за свой испуг. Как можно было спутать это с живыми людьми?
   - Что ж ты раньше ими не воспользовался? - Турн, тоже оценивающий конструктов, присвистнул. - Мы бы могли такое сотворить с их помощью...
   - Я не знал, как преобразовать мертвое в живое. Оживить, проще говоря. Теперь знаю.
   - Ты уверен, что они будут выполнять твои приказы? - уточнил Эртанд.
   Он хорошо помнил схватку с Глазами Гор. Дух Эстарады был опасным противником.
   - Эти создания очень просты. Собственного разума у них нет. Если нанести на них наты подчинения, они будут способны на выполнение элементарных приказов: принести, убрать... Убить, - задумчиво произнес Саттаро. - Между прочим, Турн. Я обещал тебе новую ногу, помнишь? Этот материал, из которого слеплены конструкты, удивителен. Теперь, благодаря Сердцу мира, я мог бы попытаться заменить твою деревяшку на ногу, которая будет выглядеть, как настоящая.
   - Правда?
   Турн обрадовался, как голодный ребенок, которому дали леденец. Саттаро не смог сдержать улыбку.
   - Правда. Я никогда не лгу.
  
   20. Глаза Гор
  
   Глаза Гор не видел ничего.
   С тех пор как отряд покинул Эстараду, магическое зрение, позволяющее заглядывать в любой уголок гор, стало мешать, поэтому он закрыл глаза и из всевидящего стал слепым. Впервые Глаза Гор познал темноту, из которой нельзя сбежать в то же мгновение, - чувство, знакомое любому человеку.
   Сначала это пугало, а потом он вспомнил о мести. Она горела внутри неугасаемым огнем, настолько ярким, что мрак оказался бессилен ее поглотить. Она поддерживала Глаз Гор в те моменты, когда он оступался на каждом шагу и ненавидел неровные тропы, себя, своего создателя, перешептывающихся за спиной хранителей - все вокруг за то, насколько он, одно из лучших творений Айгара, слаб.
   Но, даже бредя в абсолютной тьме, он видел больше, чем многие люди.
   Нет, не видел, тут же поправлял себя Глаза Гор. Чувствовал.
   Он ощущал, как разрастается нат смерти, как тот не только охватывает пожарами леса и дома, но и проникает в человеческие сердца. Улавливал по оттенкам голосов и звукам резких движений то, как лепестки смертоносного цветка раскрываются в груди смешной ошибки Схемы по имени Та Шиин, его более опытного и оттого более сдержанного наставника Са Реана, Ришада и их соратников, которые недавно пришли в лагерь. Эти были заражены заразой сильнее, но она коснулась всех хранителей и тех, кто присоединился к ним.
   Разве могло быть иначе, если они пришли туда, откуда нат смерти тянул лозы-щупальца?
   Глаза Гор узнал бы этот зал, даже если бы Хетта, приведшая его сюда за руку, ничего не сказала. Здесь он впервые открыл глаза, и здесь узнал о том, что не одинок - у него есть братья и сестры. Теперь в этом же месте он ждал смерти в лице Саттаро.
   Здесь сходились его начало и конец.
   Ему самому было странно, что он втайне надеялся найти в Срединном зале Экоранты жизнь, хотя бы ее признак. Ведь должно было что-то остаться в сестре, если тело до сих пор лежит в предназначенном для нее резервуаре? Ведь конструкты умирают не так, как люди, чье сознание-память при гибели тела навсегда уходит из этого мира.
   Но Глаза Гор не нашел ничего. Он сутками держал Сердце Мира за руку, изо всех сил пытаясь поймать хотя бы отзвук жизни и в то же время осознавая, что это бессмысленно. То, что делало его сестру живой, находится далеко отсюда, у Саттаро. Без артефакта ее тело - скорлупа от ореха, бесполезная сама по себе.
   Поэтому Глаза Гор так удивился, когда в этой обители смерти почувствовал новую жизнь.
   Она пульсировала в одной из тех, кто помог ему добраться сюда, - в женщине, раздражающе слабой, нелогичной, похожей на сотни тысяч себе подобных. В ее сердце тоже распускался бутон неминуемой смерти, но под ним билась новая жизнь. У нее пока не было четкой формы и разума, но она уже обладала волей.
   Внезапно Глаз Гор огорчило то, что этому комку плоти придется погибнуть вместе со всеми ними, а потом удивило собственное отношение к еще не родившемуся, недоживому существу. Наверное, сказалось время, проведенное с людьми. Он столько наблюдал за ними, что заразился слабостью, как когда-то Глас Города.
   Следовало помнить, что брата это свело с ума, но Глаза Гор не мог остановиться и перестать думать о произошедшем. Кругом стояла кромешная тьма и - большую часть времени - тишина. Никто не рвался общаться с конструктом. Вдали от Эстарады не о ком было заботиться.
   Так он впервые познал сомнения.
   Айгар с его приказами давно исчез. Одними ли Эстарадскими горами теперь ограничивается то, что нужно защищать? Что если сумасшедший брат был прав, только неверно выбрал направление?
   Нет ли чего-то важнее мести, которая руководила Глазами Гор до сих пор?
   Он не успел найти обоснование ответов - за ним с грохотом, криками, стонами пришла смерть. Глаза Гор выпустил недвижную ладонь сестры, поднялся и положил руку на плечо одного из стражей Срединного зала.
   - Не торопись умирать, ошибка Схемы. Я пойду вперед.
  
   21. Жена
  
   "Решай, - шептал Лаане во сне голос матери. - Решай".
   Миновали сутки, Рогир собирался уходить завтра утром, а она так и не решила, говорить ли Ташу о беременности и оставаться ли в Экоранте. Спать Лаана ложилась, проклиная собственную нерешительность.
   Она знала, какой поступок будет правильным. Но... Стоило ей приблизиться к Ташу и посмотреть в его горящие неестественным огнем глаза, как в мыслях возникало какое-нибудь "но", и момент ускользал. То же самое "но" мешало ей подойти к щербатому, некрасивому Ке Рогиру и объяснить, что ждать ее утром будет не нужно.
   Лаана не понимала, когда это она, заговорщица, тайно бросившая вызов всей знати Тамин-Арвана, сделалась настолько трусливой. Может быть, когда ее смелость обернулась страшной глупостью, искорежившей жизни близких людей? Или когда она наконец нашла то, что ей действительно дорого?
   Так или иначе, а ответить голосу, требовавшему "Решай!", ей было нечего. Но он продолжал, и продолжал, и продолжал звучать в ушах...
   Пока не превратился во "Вставай, чтоб тебя!".
   - Вставай, ну же! - прошипел знакомый голос, принадлежавший вовсе не матери.
   На сей раз Кирна к словам присовокупила оплеуху, и Лаана со стоном очнулась.
   - Ты с ума сош... ш-м-м! - возмущенно промычала она, когда Повариха заткнула ей рот ладонью.
   Силанка наклонилась так низко, что лица коснулось ее дыхание.
   - На нас напали.
   Остатки дремоты слетели в мгновение ока. Лаана огляделась.
   Еще не до конца угасшая жаровня осветила пустую постель рядом с ней - Ташу сегодня выпала ночная смена в Срединном зале. В подземном помещении, которое они из-за нехватки места в Экоранте делили с Ташем и еще двумя хранителями, тоже никого не было. Похоже, сигнал к подъему услышали все, кроме Лааны.
   Через прикрытую дверь доносились крики, растерянные голоса и гул ударов. Петляющие подземные коридоры так искажали звуки, что невозможно было понять, насколько далеко идет сражение.
   К горлу подступил тошнотворный страх.
   - Забвение? - спросила Лаана.
   Кирна застыла на миг, пока не вспомнила, что так у эс-Мирдов звали Саттаро.
   - Подонок где-то нашел конструктов и натравил их на нас. Если они пробьются, в живых никого не оставят. Быстро вставай и иди к загону.
   Из-за обвалов бывшие загоны для скота оказались в стороне от коридора, ведущего к Срединному залу. Хранители надеялись, что, если Саттаро будет пробиваться в крепость Айгара силой, он не станет отвлекаться и направится прямо, поэтому загоны переоборудовали в лазарет. А близость к поверхности позволяла при безвыходном положении выбраться из обреченной крепости. Главное, чтобы рядом был кто-нибудь из хранителей, который снял бы охранные чары и распечатал выход.
   Лаана кивнула. Все равно она бесполезна в бою, зато могла бы помочь Жрецу в перевязке пострадавших.
   - Ты со мной?
   Кирна помотала головой и показала блеснувший в полутьме топор-чекан. Как и любая из хранительниц, она умела постоять за себя.
   - Конструктам нельзя прорваться.
   Из коридора донесся грохот и глухие стоны. На лице Кирны появилась гримаса ужаса.
   - Так быстро? Птица же обещал, что гармы их задержат... Проклятье, если б не эти конструкты! - опомнившись, она ошалелыми глазами посмотрела на Лаану. - Давай, к загонам!
   Больше не говоря ни слова, Повариха выскочила в дверь - только мелькнула в проеме по-мужски одетая тень с длинной растрепанной косой. Лаана торопливо оделась и выскользнула следом, направившись в противоположную сторону. Почему-то показалось, что это последний раз, когда они видятся с силанкой.
   Мимо, переговариваясь отрывистыми предложениями, пробежали двое из воинов-ашареев, пришедших вместе с Ришадом. Оба позвякивали чешуйчатыми доспехами и бармицей, прикрепленной к закругленным шлемам с наносниками. Лаана едва успела уступить дорогу, чтобы ее не сбили с ног.
   Сзади снова бабахнуло. От раздавшегося после этого тонкого вопля - растерянного, отчаянного - у нее чуть не остановилось сердце. Голос она не узнала, лишь поняла, что это не мать, не Таш и не басивший Реан. Крик оборвался так же резко, как начался, словно раненому воину отрубили голову.
   Колени Лааны противно задрожали. Она уже не шла - неслась по полутемным коридорам Экоранты. Скорее, скорее к загонам! Как будто одно присутствие в них могло ее спасти.
   Запутавшись, в спешке Лаана пропустила нужный поворот. Пришлось возвращаться, кусая себя за губы. Шум стал громче - враги прорывались глубже в крепость. Эхом под сводами отдалась новость о смерти Ришада - единственное, что получилось разобрать среди гомона, в который превратились голоса союзников. Наверняка погибших было больше, как и раненых. "Почему их не несут в лазарет? Неужели некому?" - обожгла мысль. А ведь где-то там были мама и Таш... Лаана постаралась не думать о том, что будет, если ей сейчас принесут хоть кого-то из них двоих в лазарет. И не на простую перевязку, а со смертельной раной.
   Из-за видения полумертвого Таша, которое ожило перед внутренним взором, Лаана кинулась за нужный угол, не глядя, и с трудом остановилась, чтобы не врезаться в стоящую посреди коридора фигуру. Высокий лысоватый Жрец перегораживал собой проход. Факелы здесь отчего-то не горели, лишь в самом конце слабо светился дверной проем. Казалось, что от силуэта добряка-силанца, постоянно ворчавшего на спутников за еретическое обожествление Схемы, исходят лучи. Лаана даже оступилась, увидев это, но тут же пришла в себя.
   Как назло, Жрец не шевелился. Обделался от ужаса, что ли, услышав крики защитников крепости? А ведь еще мужчина!
   - Ну проходи же! - сердито прикрикнула на него Лаана.
   Там, буквально в десятке шагов, их последний шанс спастись самим и спасти хотя бы несколько жизней, если кто-то доберется до лазарета!
   Жрец пошатнулся. Раздалось неприятное хлюпанье и влажный шлепок, будто упало что-то сырое. Лаана невольно отступила назад.
   Что...
   Хранитель завалился набок и неуклюже рухнул лицом вниз. За ним появилась более худая и низкая фигура, которую до сих пор закрывал Жрец. Сначала почудилось, что это Глаза Гор, который вдруг покинул свой неизменный пост у тела сестры, - тот же рост, тот же цвет кожи. Даже внешность похожа, только у этой версии были плохо проработанные черты, как у незавершенной статуи, которую скульптору надоело вытесывать до полного соответствия с человеком.
   Конструкт. Без оружия. Но как тогда...
   Лаана уставилась на его руки, по локоть измазанные в крови, и странную массу, вывалившуюся из живота Жреца. До ноздрей дошел тяжелый запах.
   О, Создатель!
   Она тоненько взвизгнула и дернулась к главному коридору. Подошва поскользнулась на чем-то мокром, и Лаана, не удержав равновесия, начала падать.
   Земли она так и не достигла. Рука, которая сгребла ее за платье сзади, была сделана как будто из металла. Пальцы смяли не только ткань, но и плоть так, что Лаана взвыла и подавилась собственным всхлипом. Легкое движение - и ее развернуло к конструкту. Лицо магического создания белело в сумраке бесстрастной маской. Так, наверное, на своих жертв взирал Кешихиин, Кровавый бог, принявший первых людей за незнакомых зверей и освежевавший их, чтобы сшить себе плащ.
   Лаана хотела завопить - и не смогла. От ужаса она забыла, как дышать.
   Внезапно из загона выскочил Реан. Он издал оглушительный рев и бросился на конструкта с такой скоростью, с какой мог бы двигаться лишь воин в приступе ашарея. Магическая тварь, обнаружив нового, более грозного противника, отшвырнула Лаану к стене.
   От удара помутилось в глазах и выбило дыхание. Всю правую половину тела словно сплющило. Еще чуть-чуть, и череп треснул бы, как перезрелый фрукт. Первые мгновения она не могла и соображать, не то что спасаться бегством. Только хватать воздух ртом, онемев от боли.
   В это время прямо перед Лааной разворачивалась схватка, свидетелем какой она еще не становилась. И решила, что лучше бы ей не видеть подобного никогда.
   Ее и Таш всегда поражал, а Реан двигался быстрее него, точнее, смертоноснее. На его стороне играли боевой опыт и железный контроль над ашареем. Один такой воин мог бы победить целую сотню простых пехотинцев.
   Преимуществом конструкта была неуязвимость.
   Меч шерда высекал искры при каждом прикосновении к противнику. От лязга ударов звенело в ушах. Грохот не прекращался, а Реан не замирал ни на долю мгновения. Он то набрасывался на конструкта сзади, то ухитрялся просочиться в узком коридоре сбоку, протыкал врагу горло, бил по рукам, пытался перерезать сухожилия, выплясывая вокруг него дикий танец.
   Клинок просто отскакивал. Он не ломался лишь потому, что его украшали тинатские узоры. Тварь могла не уклоняться, хотя и она танцевала, атакуя воина голыми руками. Наблюдая за ее выпадами, Лаана думала, что распрямленной ладонью конструкт мог бы разрубить человека надвое, как палашом. Реан постепенно уступал его силе и неутомимости. Движения замедлялись, увертки от ударов становились все менее ловкими. Трещала рубашка, на коже сверкали капли то ли крови, то ли пота. Несколько раз шерд доставал огонь из ниоткуда, швыряя горсть искр в глаза твари. С тем же успехом он мог щекотать кирпич перышком, чтобы заставить тот рассмеяться.
   Воин устал. Эти бестолковые приемы - знак отчаяния, осознала Лаана, чувствуя, как у нее леденеет в животе. Она попыталась встать, но стопы опять разъехались в луже крови, натекшей из Жреца. Ей и бросить в зачарованного уродца было нечем, чтобы помочь Реану, выиграть для него хоть пару мгновений! Да и будет ли от этого польза? Как сражаться с тварью, которая ничего не чувствует, а ранить ее невозможно?
   Смысл вставать и спасаться бегством пропал. Они обречены.
   - Подойди к нему сзади! - хрипло крикнул Реан. - Притворись, что нападаешь!
   Он уже задыхался, и слова прозвучали неразборчиво. Сперва Лаане показалось, что она его неправильно поняла. В сказанном не было смысла, если только Реан не желал ей смерти.
   Или он знал, как победить. Если же нет, то какая разница? В любом случае конструкт расправится с ними обоими.
   Она поднялась, цепляясь за стену, и с криком, удивившим ее саму, кинулась на врага сзади. Он отреагировал даже раньше, чем Лаана оттолкнулась от гладкой поверхности и выставила перед собой кулаки в подражание тамин-арванским уличным бойцам, развлекающим толпу на праздниках.
   Крик Лааны, призванный устрашить противника, превратился в испуганный визг, который заглушил лязг входящего в твердый материал клинка. Рука конструкта застыла в пяди от нее, дрогнула и упала вниз.
   Древнее оружие Айгара Безумца рассыпалось на куски. Каким-то образом Реан нашел в его теле трещину - или создал ее сам бесконечными атаками - и воткнул туда меч, а затем провернул. Этого хватило, чтобы несовершенный материал раскололся.
   Это была победа.
   Лаана, тяжело дыша, будто это она только что дралась, а не Реан, отпрыгнула и замерла посреди коридора. Она в любой момент была готова кинуться прочь отсюда. В победу не верилось.
   Конструкт почти ее достал. Почти.
   Ох, Создатель, как дрожат колени...
   Реан, покачиваясь, сделал несколько шагов вперед, а потом с глухим стоном привалился к стене. На лице шерда была написана мука.
   - Ты ранен? - Лаана тут же укорила себя за глупый вопрос. Конечно он ранен! Она сама видела, как его достигали удары конструкта. - Насколько сильно? Я сейчас принесу лекарства...
   Она дернулась к загонам, но ее остановила вытянутая рука Реана.
   - Поздно. Я уже мертв.
   Его глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь нее, как у мертвеца. Должно быть, он держался только благодаря ашарею.
   Руки у Лааны тоже задрожали.
   - Но... - промямлила она, не зная, что сказать.
   - Он как-то нашел наш проход в загонах. Пробил его руками. Сломал чары. Все, кто там был, мертвы. Только я продержался, но рана смертельна, - Реан выпрямился. - Иди туда. Ты еще успеешь выбраться.
   - А как же ты?
   - Я должен помочь остальным. Пока ашарей горит. Пока я не упал.
   С каждой новой фразой его голос слабел, но шерд нашел в себе силы, чтобы оторваться от стены и направиться к главному выходу из Экоранты, где гремела битва. Лаана для него как будто исчезла. Она посмотрела ему вслед, мысленно попрощалась, а потом заторопилась к загонам.
   Вонь, встретившая ее на пороге, сшибала с ног. От увиденного захотелось закрыть веки, развернуться и больше никогда не возвращаться, но Лаана вынудила себя пройти дальше. Обувь тут же промокла от красной жидкости, которая стекала вниз, к главному коридору, располагавшемуся ниже, чем загоны.
   Удивительно, сколько из людей может вытечь крови.
   Ор Венешу конструкт размозжил голову, а скромную Нинеру, которая не имела никаких способностей к магии и совсем недавно присоединилась к отряду из-за своего сына, в прямом смысле слова разорвал на куски. Все было разбросано, бинты испачкались. Сундук, где Жрец хранил лекарства, перевернулся, многие склянки побились, а их содержимое вместе с кровью растоптали ногами по полу. Над этим хаосом, там, где выдолбленный в толще горы потолок сходился со стенами, зияла неровная дыра достаточного размера, чтобы через нее мог пролезть человек. Чтобы спастись, больше не нужен был кто-то из тинатов.
   Лаана задержалась у Венеша и прочитала над его телом молитву, настолько короткую, что та граничила с богохульством. Какая усмешка судьбы! Ведь это он был тем хранителем, который сделал зачарованные клещи для барона эс-Бира. Полноватый шерд старательно избегал этой темы и самой Лааны с тех пор, как появился в лагере. Теперь они ее и не обсудят, если не встретятся в ближайшее время в небесных чертогах Илаана или в подземных - Кешихиина. А умирать сегодня Лаана не собиралась.
   Когда она подступила к выходу, под обувью заскрипел щебень, насыпавшийся, когда конструкт пробивал дыру. В шуршании камней послышался осуждающий шепот.
   Что они говорили? Называли ее предательницей?
   "Же-на-а", - отчетливо услышала она.
   Оставалось совсем немного - упереться в перевернутый сундук, зацепиться за неровные края и вылезти. Разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух из выходящего к небу отверстия, суля спасение, заставляя потянуться к себе, но Лаана не могла шевельнуться.
   Она жена. Пусть они не давали друг другу официальные обеты, Лаана поклялась Ташу быть с ним всегда. А что это, если не то же обещание, что в храме, только без красивого платья и толпы гостей? Таш свое слово держал, а она с легкостью забыла об этом. Таш не один виноват в том отдалении, что произошло после Меррекета. Она же первая боялась к нему подходить и старалась держаться подальше!
   Лживая шлюха. И она всегда была такой, а Таш продолжал ее любить.
   По щекам Лааны скатились две слезы.
   Который раз она убегает без оглядки? Так больше нельзя. Их убьют, всех, но что с того? Что будет за жизнь без Таша, единственного мужчины, который полюбил ее такую, какая она есть? А если Саттаро сделает то, чего боялась мать, то в сегодняшнем спасении не будет никакого смысла. Ее ребенок погибнет, не родившись, вместе с миром, которому был предназначен.
   В главном коридоре кричали совсем близко. Лаана обернулась. Где-то там Таш, может быть, он умирает прямо сейчас. Мужчина, которого она любила - действительно любила, в отличие от Лердана! - бьется ради нее, ради них всех.
   Лаана быстро собрала уцелевшие лекарства в сундучок Жреца и зашагала к Срединному залу.
   Она должна быть рядом с Ташем. Это ее место.
  
   22. Хранитель
  
   Эртанд, склонив голову и сидя на корточках, внимательно прислушивался к тому, что происходило в десятке шагов от него. Саттаро и Турн остались позади, с другой стороны горы. До сих пор в ушах звучало сопение каменщика, недовольного, что кто-то вступит в схватку прежде него. Но пока оставался шанс, что с хранителями справятся конструкты.
   Это не значило, что все шло гладко. Отряд Ли Хетты преподнес пару неожиданностей, а конструкты оказались не так сильны, как Эртанд решил вчера.
   Для начала им не удалось подобраться к Экоранте незамеченными. Человеческий запах, который было не скрыть никакими натами и маскировкой, учуяло несколько диких гармов, бродящих в окрестностях, хотя стояла глубокая ночь. Ящеры набросились с необычной дикостью и чуть не сцапали Эртанда, руки которого теперь покрывали ссадины от падения. Гармов удалось перебить, но отряд Ли Хетты услышал шум и поднял тревогу, а один из конструктов исчез где-то в ночи. Наверное, сломался или из-за повреждений перепутал приказ.
   Потом Турн осмотрел тушу мертвого гарма и, сплюнув, объявил, что тут поработал Птица. Шкуру рептилии покрывали наты.
   Вторая потеря случилась возле входа в Последний оплот. Тут уже явно потрудилась Хетта - почва под ними обрушилась, и вместе со стражем в разлом чуть не свалился Саттаро. Его вытащили, но конструкта завалило камнями.
   Несмотря на ночную тьму, Эртанд чувствовал, что Саттаро начинает злиться. Из древних стражей, найденных в пещере, всего шесть оказались пригодными к бою. И то с оговорками. Материал, каким бы необычным он ни был, подвергся течению времени, а поскольку изделия остались незавершенными, то и результат их пробуждения был далек от ожидаемого. С Глазами Гор, о котором Эртанд думал, представляя себе конструктов в действии, они не сравнились.
   И все же это было мощное оружие. Третий из них прорвался в Экоранту, снеся вместе с укреплениями нескольких защитников. Даже поврежденный, он убил троих, прежде чем рассыпаться на куски.
   Четвертого Саттаро отправил с Эртандом в обход. В бывших загонах раньше была уязвимость - близость к поверхности. Следовало прощупать защиту и, если она слабая, напасть с тыла.
   Нужное место Эртанд нашел не сразу, хотя его снабдили подробными описаниями. Обрубок луны, зависший над горами, давал мало света, а в темноте любые очертания искажались до неузнаваемости. Конструкт, не понимающий приказа передвигаться тихо, больше раздражал, чем помогал, потому что повышал риск наткнуться на дозорных. Сам тинат шел почти беззвучно. Пришлось поломать голову, чтобы придумать, как зачаровать легкие кожаные доспехи так, чтобы не шумели, но последние месяцы прошли не зря - новые комбинации натов давались все проще и проще.
   Со стороны наверняка могло показаться, что Эртанд боится засады из-за страха за собственную жизнь. Если бы кто-то сказал ему об этом, он бы рассмеялся. Его руки украшали наты ветра и огня, тело покрывали символы, схожие с татуировками Турна и придающие силы и скорости. Его бледное лицо, покрытое кровавыми полосами магических узоров, должно было поселить во врагах ужас. Эртанд боялся лишь одного - не выполнить приказ. Учитель хотел, чтобы все было сделано без шума.
   Желание Саттаро превыше всего.
   Когда он наконец-то увидел нужную скалу в форме клюва и не встретил врагов, то с удовлетворением улыбнулся. Однако мгновенно выяснилось, что радоваться рано. Вход был укреплен валуном и чарами. Пришлось потратить время, чтобы добавить новые наты на конструкта, которые позволили бы ему проделать дыру без повреждений. И все равно его неживое тело, когда он разбивал камни, подозрительно громко трещало.
   После расчистки пути Эртанд не стал торопиться и пустил вперед конструкта. Тут же внизу раздались крики и звуки драки. Когда все стихло, он решил спуститься сам. Но как только он придвинулся к отверстию, в пятне света появилось знакомое лицо.
   Эртанд отпрянул. Заметили его или нет?
   Женщина не двигалась и со страданием глядела вверх. Он всмотрелся в ее черты. Такие близкие... Лил?
   Тинат поискал в памяти и не нашел никаких эмоций, которые вызвало бы это имя. Сохранился лишь отголосок чего-то... Чего? Он не знал. Либо это была заслуга Саттаро, решившего, что излишняя чувствительность в бою помешает, а потому добавившего новые символы в нат подчинения, либо его чувства к этой шердке действительно давно остыли. Эртанд вообразил, как сворачивает ей шею, и не испытал ровно никаких угрызений совести.
   Идти вниз все равно не стоило. Присутствие человека без магических способностей означало, что конструкт сломан, а рядом воины, которые с легкостью убьют и его, если он туда сунется. Саттаро приказывал не лезть на рожон. Если погибнет Эртанд, весь план будет поставлен под угрозу - Турн слишком туп, чтобы проводить сложные операции на человеческих телах, сам себя Саттаро оперировать не мог, а без этого Сердце мира не забьется в груди наставника.
   Постояв, женщина отодвинулась от дыры. Прошуршали ее удалявшиеся шаги. Похоже, она была одна. Подождав еще немного, Эртанд осторожно придержал сумку с медицинскими инструментами и пролез в помещение.
   Комната пустовала, если не считать мертвецов. Ошметки конструкта валялись чуть дальше, в коридоре. Пожалев, что их нельзя восстановить, он застыл над стражем. Саттаро приказывал не рисковать собой, а значит, следовало возвращаться.
   Однако оказалось поздно. Кто-то, может, та самая женщина, предупредил хранителей, что тыл беззащитен, потому что в этот момент из-за угла показались три вооруженных человека. Эртанд движением кисти руки разбросал врагов по стенам, но так просто избавиться от них не получилось. По меньшей мере двое из противников были тренированнее, чем в прошлый раз, в Эстараде, и носили зачарованные кольчуги и нагрудники, а ширина коридора не позволяла ветру разгуляться.
   Но и Эртанд провел последний месяц, не разлеживаясь на кровати.
   Он отбросил мешавшую сумку и поджег пространство, заставляя плоть хранителей плавиться от жара. Завоняло горелым мясом. Первый воин стал с воплями кататься по полу, второй в отчаянной атаке бросился на него. Приблизиться ему было не суждено. Очередной взмах, и тощего мальчишку буквально смело. Он приложился об стену, и его голова на тоненькой шее забавно мотнулась из стороны в сторону. Шлем, не подходящий по размеру, съехал набок. Ли Хетта должна была находиться в полном отчаянии, чтобы набирать в отряд таких, как этот паренек.
   - Эртанд! - вдруг вскрикнул он. - Эрт, это же ты?
   Эртанд замер.
   Тэйхис? Быть не может!
   Заминка чуть не стала фатальной. Третий, одетый в кожаные доспехи воин-ашарей с уродливой отметиной через щеку заревел, стряхивая с себя огонь, и тот в самом деле погас. Паузы хватило, чтобы шерд воспламенил воздух вокруг врага. Эртанд отскочил и рубанул несколько раз перед собой ребром ладони, рассекая наты и заставляя пламя утихнуть.
   Что такое месяц для талантливого и упорного тината? Тридцать жизней для того, кто не покидал обители.
   - Эртанд, хватит! - продолжал кричать Тэйхис. - Ты же хотел восстановить мир! Почему ты пытаешься его уничтожить? Я сбежал, чтобы помочь тебе, а не чтобы драться! Остановись!
   Вопли глупого подростка раздражали. Шерд был умнее - он не тратил время на слова. Подняв меч к правому плечу и схватив рукоять обеими руками, воин кинулся в стремительную атаку.
   Спустя миг Эртанд осознал, что у врага есть все основания рассчитывать на свою победу.
   Шерд двигался слишком быстро. Наты вокруг него смазывались, оставляя за собой мутный и неразборчивый след. Эртанд такого раньше не видел. То ли этот воин был сильнее других, то ли они все стали сильнее.
   Жестом ветряной защиты его удалось оттолкнуть, но задержка получилась короткой. Воин почти сразу начал новую атаку. Тем временем Тэйхис, продолжая орать, помогал встать первому, обожженному хранителю.
   - Эртанд!!!
   Его крики будили в давно остывшем сердце чувства, которых там не должно и могло быть. Не вытерпев, Эртанд развернулся и обрушил на бывшего ученика порыв такой мощи, что Тэйхиса отшвырнуло вместе с мужчиной, которого он поднимал. Уйдя от выпада воина-ашарея, Эртанд выхватил из ножен кинжал и перешел в рукопашную. Усиливающие наты давали ему преимущество перед простыми людьми. Тэйхис не успел даже отклониться. Клинок вошел в горло и выскочил, забрызгав юного силанца кровью. Следующие атаки достались обожженному воину - хотя он был ранен, пришлось постараться, чтобы нанести смертельный удар.
   Лишь ощутив позади слишком близкое присутствие шерда-ашарея, Эртанд понял, что не стоило поддаваться ярости и отвлекаться. Эти двое не представляли серьезной опасности, в отличие от третьего.
   Обмякшие тела под ногами мешали уворачиваться. Очередной жест защиты не удался - вражеский удар хотя и скосило в сторону, но он все равно разрезал плечо. Вторая атака едва не стоила Эртанду жизни - мазок клинком рассек кожу на скуле почти до кости.
   Он зашипел - больше от злости, чем от боли. Ему нельзя тут умирать. Он обязан выполнить приказы Саттаро!
   В рукопашной схватке с воином-ашареем наты уже не помогали. Не спасал ни щит, выхваченный у мертвого хранителя, ни огонь, которым Эртанд тщетно пытался отвлечь врага. Не чувствующий боли шерд с ревом бросался снова и снова, не давая ни мгновения на передышку. Прошло совсем немного времени, а Эртанд успел измотаться, прежде чем ему удалось отшвырнуть шерда на достаточное расстояние, а потом и опрокинуть на пол. Больше ублюдок не мог защититься от ударов ветром, которые падали на него тяжелым молотом. Оставалось завершить дело, нанеся последний удар...
   Эртанд опомнился, только когда шерд превратился в кровавое месиво. Прерывисто дыша, тинат сплюнул текшую со щеки кровь, стиснул раненое плечо, прислонился к стене для краткого отдыха и хмыкнул.
   Ничто не помешает ему выполнить приказы Саттаро. Ничто...
   На глаза ему попал Тэйхис. Собственная улыбка вдруг съехала набок и превратилась в гримасу.
   Урд его побери! Лучший ученик тамин-арванской обители, единственный, кто ему верил! Сбежал ради него - и зачем? Чтобы погибнуть от его же руки! Эртанд должен помогать этим людям, а не убивать их! Если Саттаро не остановить...
   Голову пронзила боль, еще сильнее той, что пульсировала в плече или щеке. Скривившись, он закрыл глаза рукой. "Приказы Саттаро, - шепнуло в ушах. - Нужно их выполнить!" На миг вернулась прежняя уверенность в том, что защитников Экоранты следует стереть в пыль, - и тут же пропала.
   Эртанд стиснул зубы, пытаясь удержать контроль над настоящим собой. Судя по всему, раны нарушили нат подчинения, который Саттаро впервые нарисовал на нем еще в Зехтаре. Вопрос был лишь в том, сколько свободы дают эти изменения.
   Он стал снимать наруч, чтобы нарушить еще одну из линий ната, расцарапав кожу, но спустя мгновение поймал себя на том, что поправляет доспехи и обдумывает нападение на хранителей с тыла. Это явно не действовало. Тогда он осторожно вообразил себе, как убивает Саттаро, и его тут же скрутило в тошнотном спазме, а руки повисли плетьми. Может, прямо в разгаре боя переметнуться к Ли Хетте? Эртанд оглянулся на неподвижных мужчин в коридоре и слизнул досаждающую каплю крови с губы. По языку растекся вкус железа.
   Конечно. Так хранители и бросятся к нему с распростертыми объятиями.
   Можно было вывести из строя конструктов, но и эта мысль вызвала целую бурю противоречивых, разрывающих голову чувств. Непонимание, удивление, злость, упрек и отчаяние...
   Эртанд заморгал, забыв, сколько времени провел в коридоре. Борьба с самим собой могла продолжаться бесконечно. Так что же делать? Торчать на месте в надежде, что битва за Экоранту как-нибудь пройдет без него?
   На пересечении коридоров послышался шум. Лязг и другие звуки сражения гремели уже близко, кричали что-то об отступлении к Срединному залу - это значило, что Саттаро сопутствует успех. Впереди появились силуэты людей. Снова Лил, на бегу перевязывающая незнакомую хранительницу с боевым топором, и тот шерд, ее любовник. Таш.
   Шерд первым заметил, что в боковом коридоре кто-то есть. Приказ хлестнул по воздуху кнутом, и женщины сразу подались назад, освобождая воину дорогу.
   Рот Эртанда ощерился в оскале. "Убить!" - требовал нат подчинения, и на сей раз сопротивляться ему не хотелось.
   Или нет.
   Рука сама вывела защитный жест, откинувший Таша порывом ветра, но Эртанд уже раздумывал над новой идеей. Позволить убить себя - чем не срыв планов Саттаро? Если не останется никого, кто поможет ему обрести бессмертие, возможно, он одумается и вернет Сердце на место. А даже если ничего не выйдет, то Эртанд все равно не желал жить в мире, который оставит после себя очередной Айгар Безумец, тем более быть его марионеткой.
   Он посмотрел на Тэйхиса.
   Да, хватит. Последнее решение он примет сам.
   Таш не упал и контратаковал с поразительной скоростью. Глядя на то, как приближается острие прямого силанского меча, Эртанд расставил руки и улыбнулся. Какая ирония - его убьет клинок собственного брата!
   Страха не было - в этом отношении нат действовал исправно. Пожалуй, Саттаро все-таки следовало поблагодарить.
   Когда рабу оставалось до него совсем немного, Эртанд не выдержал и опустил веки.
   Толчок. Боль в груди, ужасная, парализующая. Всплеск цветов перед глазами. Удар об пол. Еще толчок.
   И долгожданная темнота.
  
   23. Воин
  
   От Эртанда Таш отошел, только когда убедился, что тот мертв. Не верилось, что все получилось настолько просто. Тинат, который так ожесточенно сопротивлялся в прошлый раз, в этот стоял и ждал, пока его проткнут? Чушь какая-то.
   Лаана, склонившаяся над Тэйхисом и двумя другими хранителями, печально покачала головой - убиты. Тем более странным казался поступок Эртанда, но думать о нем все равно не было времени.
   Защитники Экоранты стремительно проигрывали. Если все ловушки, расставленные перед подземной крепостью, и предосторожности хоть сколько-то и помогли, Таш этого не заметил. Саттаро притащил с собой конструктов, и те сметали на своем пути все - стены, камни, людей. Ослепший Глаза Гор толком сражаться не мог, а присутствие воинов-ашареев, которых пригласил Реан, чуть не привело к катастрофе. Ришад сумел разбить одного из прорвавшихся в пещеру конструктов, но в припадке начал крушить своих же товарищей. Обезумевший шерд угробил троих, прежде чем его уложили выстрелами из лука.
   Пытаясь его успокоить, погиб Реан. Хетта пала там же. Она хотела обрушить потолок на головы захватчиков, замешкалась и попала прямо в руки Саттаро. Ее смерти Таш не видел, но не сомневался, что предводительница хранителей погибла.
   Лаане он пока ничего не сказал. Да та и сама обо всем догадалась, когда не нашла мать среди отступающих.
   А этих отступающих можно было пересчитать по пальцам. Таш даже не понял, когда три десятка людей успели превратиться в жалкую пятерку: он сам, Лаана, раненая Кирна Повариха, чуть отставали Птица и Дареш, один из недавно присоединившихся хранителей, тот самый, кому Ярхе в Зехтаре рассказал о планах Саттаро.
   Ламару осталась позади. Ее магия оказалась в этом бою бесполезной. Вода, которую она превращала в разъедающую кожу и металл кислоту, конструктам не причиняла вреда, а Саттаро с Турном были слишком далеко. Ллитку оглушил конструкт, а потом над ней склонился Саттаро, вырисовывая что-то на ее лице. Какой-нибудь нат подчинения, наверное. Таш не удивился бы, если бы вдруг увидел Ламару среди преследователей.
   Саттаро принес вреда едва ли не больше конструктов. В особняке эс-Мирдов во время мятежа он был воплощенной неизбежностью. То же самое происходило и сейчас.
   Таш уже привык к тому, что хранители знают о том, какой стороной упадет монета, до того как она коснется земли. Саттаро знал об этом еще до того, как она будет подброшена. Он в последний миг ускользал от летящих стрел, оказывался совсем в другом месте, прежде чем на него опускался меч, и не знал промахов. Способность зачаровывать человеческие тела, которой не обладал никто из хранителей Хетты, давала ему чудовищную силу.
   С таким врагом невозможно было сражаться. И глупо было ждать, что он подставится так же, как свихнувшийся эс-Мирд.
   Убей, - шепнуло в ушах. - Убей еще!
   Зажмурившись, Таш прислонился к стене. Шедший от камня холод остужал разгоряченную кожу и заставлял притихнуть голос огня. Все воины-ашареи погибли в числе первых, и кое-кто совершенно идиотским образом, бросаясь в самоубийственные и бестолковые атаки. Теперь Таш воочию видел то, о чем когда-то предупреждал Реан, и не хотел быть следующим.
   Спины осторожно коснулись ладони.
   - Таш, милый! Нам надо идти!
   Громкие приказы голосов в голове сменились на бледный шепот. Интересно, понимала ли Лаана, что если бы не она, ее возлюбленный поддался бы припадку гораздо быстрее? Но он помнил, как замахнулся на нее у колодца в Меррекете. Такого больше нельзя было допустить.
   Хотя, может быть, он просто впервые по-настоящему испугался. Саттаро лишился всех своих конструктов, и его это не остановило.
   Все они умрут здесь.
   Таш повернулся и порывисто прижал Лаану к себе.
   - Уходи через загоны. Быстро.
   - Даже не думай, - она поправила съехавший сундучок с лекарствами, который повесила на длинную лямку через плечо, как это делал Жрец. - А вдруг там засада? Давай, вперед. Мы должны отойти к Глазам Гор, помнишь?
   Их обоих толкнули сзади.
   - Быстрее! К залу! - рявкнул Птица.
   Глаза у пожилого силанца, одетого в хауберк - длиннополую кольчугу, были ошалелые. Все животные, которых он зачаровал, погибли, не принеся ощутимой пользы. Его любимого ручного варха Саттаро поймал прямо на лету и свернул шею. В тот момент Птицу аж затрясло - со своим пернатым спутником он был связан магией. Потеря питомца, должно быть, ощущалась так, будто ему отрезали руку.
   За углом истошно заорал Дареш. Крик оборвался отвратительным шмяканьем, еще какое-то время продолжая звучать эхом в коридорах. Ему вторила грубая силанская ругань - похоже, разведчику удалось напоследок ранить Турна.
   Таш сгреб Лаану в охапку и потащил ее к Срединному залу. Если погиб Дареш, значит, они опережали врагов всего на несколько десятков шагов.
   В конце коридора уже ждал Глаза Гор. Таш впервые обрадовался, увидев его гордо выпрямленную фигуру с перевязанными глазницами. На груди конструкта красовалась вмятина - подарок от одного из "братьев", которых привел с собой Саттаро. Горный дух помог вначале, но потом, когда враги пробились в узкие коридоры, стал только мешать из-за своей слепоты, поэтому отступил к Срединному залу.
   Едва ковыляющую впереди Кирну, из ноги которой торчало древко стрелы, он почти что забросил в зал. Следом туда влетели Таш с Лааной и, немного отстав, задыхающийся Птица.
   Мужчины тут же помогли Глазам Гор закрыть проем обтесанным валуном. Таш успел увидеть, как по коридору шагает Саттаро - медленно и совершенно спокойно, будто он знает, каким будет исход. Турн в тонкой кольчуге с поблескивающими звеньями выглядел его полной противоположностью - лицо, частично скрытое переносицей шлема, было искажено от ярости. При виде ускользающих жертв он заревел и пустился за ними бегом.
   Но Саттаро, дойдя до поворота к загонам, вдруг остановился. Как только он увидел мертвого Эртанда, в один миг вся невозмутимость с него слетела. Камень, перегородивший вход, отрезал его полный злости крик.
   - Чего это он там? - простонала Кирна, со страдальческим видом сползая по стене на пол. Рядом уже суетилась Лаана, которая осматривала промокшую от крови штанину хранительницы. - На меч напоролся? Насмерть, надеюсь?
   - Я убил одного из его спутников, - ответил Таш. - Эртанда.
   - Странно, - пробормотал Птица. - Саттаро никогда не был сентиментальным.
   Его слова так и остались висеть в воздухе. Кирна оттолкнула от себя Лаану с ее дрожащими руками, тихо шипела, глотая слезы, и искала в открытом сундучке лекарства, которые могли бы облегчить страдания. Глаза Гор склонил голову и к чему-то прислушивался, а Таш стащил шлем и снова прислонился к холодной стене, уткнув лицо в сгиб локтя.
   Красный туман подступал слишком близко. Надо было успокаиваться, и срочно, иначе зал грозил превратиться в их могилу совсем не по вине Саттаро.
   - Таш! - ахнула Лаана. - Ты ранен!
   Он приоткрыл один глаз - точно, из-под металлического щитка на руке текла кровь - и закрыл опять. Он не помнил, как это произошло. Задел кто-то из своих? Конструкт все-таки зацепил в схватке? В тумане ашарея было ничего не разобрать. Одно радовало - он притуплял боль.
   - Снимай это, - сказала Лаана, указывая на наруч. - Рану нужно обработать.
   - Оставь. Там царапина.
   - Из этой царапины накапала уже лужа крови! Кто будет сражаться, если ты сейчас потеряешь сознание?
   Ее голос звучал одновременно требовательно и жалобно. Таш огляделся.
   И правда - защитники из подстреленной женщины, старика и слепца будут так себе.
   Он обнажил руку до локтя, позволяя Лаане заняться раной, которая действительно оказалась достаточно глубокой.
   - Что делать будем? - спросила Кирна. - У нас даже щит один на всех. Мой.
   Она хрипло рассмеялась, хотя Таш не видел в этом ничего смешного. Его собственный щит треснул от удара конструкта, став бесполезным, а при отступлении не было времени, чтобы найти другой. Со щитом Птицы, кажется, произошло то же самое, когда он пытался защитить Хетту. Левая рука пожилого силанца безвольно висела, наверняка поврежденная в тот момент.
   Смех Кирны перешел во всхлипы и затих.
   - Мы проиграли. Мы заперты тут, как в ловушке. Этим Урдовым отродьям даже пробиваться внутрь не надо. Нужно просто подождать, пока мы не перемрем от голода и жажды.
   - Но там есть вода и еда, - Лаана робко указала на сумки и бурдюки, сложенные в дальней части зала.
   - И насколько ее хватит? Это же крохи!
   - Отдохнем и продолжим сражение, - ответил Таш.
   Повариха уставилась на него, как на умалишенного.
   - Может, ты в своем проклятом тумане не заметил, что они перебили всех? Всех! Мы для них не помеха!
   - И что ты предлагаешь? - огрызнулся Таш. - Сдаться?
   - А у тебя найдутся идеи получше? Например, сдохнуть в мучениях? Наверняка вы все видели, что Саттаро убивал не всех. Ламару он пощадил. Может, и нас пощадит?
   - Ярхе рассказывал о натах подчинения, которые он вывел на одном из своих помощников, - сказал Птица. - Скорее всего, он хочет использовать после боя самых талантливых из нас или тех, у кого редкие способности, как у Ламару. Беда в том, Кирна, что твои таланты заканчиваются на вкусной готовке. Если ему захочется женщину, он найдет покрасивее, а простые предметы он умеет зачаровывать и сам.
   Кирна зло уставилась на него, а потом сморщилась и уткнулась лицом в собственные колени.
   - Я не хочу умирать.
   Словно в ответ ей, в другую сторону валуна, перегораживающего вход, что-то ударило с такой силой, что он затрясся, а эхо разошлось по всему залу. Все невольно притихли.
   - Похоже, ждать Саттаро не будет, - подытожила Лаана.
   Она уже закончила обрабатывать руку, и Таш прижал любимую к себе. От нее, как и ото всех них, пахло кровью и смертью, но под ними еще сохранился тот сладкий запах, который ему всегда так нравился. Лаана обняла его так крепко, как будто пыталась спрятаться от ждавшего их ужаса.
   - Таш прав, - сказал Птица. - Мы с Хеттой и не планировали долго отсиживаться в Срединном зале. То, что Саттаро торопится, нам только на руку. Пусть они надрываются, пытаются пробить дверь, а мы за это время восстановим силы.
   - Я помогу, - Глаза Гор повернул голову так, будто видел старика-силанца. - Благодаря натам в этом зале я вижу... чувствую иначе. Здесь в сражении от меня будет больше толку, чем снаружи.
   С той стороны преграды снова громыхнуло. Возле входа поднялась пыльная дымка. Несколько мгновений все всматривались в валун - не появились ли на нем трещины, предрекающие, что он сейчас разлетится на мелкие куски? Его укрепили натами, но похоже, что те не выдерживали натиска.
   Хранители переглянулись. Внезапно план отсидеться в зале и отдохнуть показался несбыточным.
   - Выходите! - знакомый голос сквозь толщу камня звучал искаженным. - Вы прекрасно знаете, что рано или поздно я до вас доберусь. Выходите прямо сейчас, и я позволю вам уйти живыми.
   Лаана вжалась в Таша сильнее.
   - А что если он не врет? - тихо спросила она.
   - А если врет? - возразил Птица. - Я мог бы сказать наверняка, если бы видел его наты, но его тут нет. За стеной он может говорить что угодно.
   - Но это шанс выжить! - воскликнула Кирна.
   - Ты хочешь сказать: шанс гораздо быстрее отправиться к Лихете, Жрецу, Тэйхису и всем остальным? - рявкнул Птица. - Подумай, как ты будешь оправдываться перед ними, когда встретишься на последнем суде у Иля! "Мы могли бы что-то сделать, но так обделались от ужаса, что отдались мяснику на убой просто так" - это ты им скажешь?
   - Сволочь ты, - зло ответила ему Повариха.
   - Лучше помолись Илю, - отрезал тот. - Все равно умирать. Вся разница - в нескольких часах.
   Таш отчетливо понял, что они оба отчаялись, каждый по-своему.
   - Впустим их, - решил он. - Но возьмем обещание не трогать женщин.
   Лаана чуть слышно вздохнула у него на груди.
   - И ты правда веришь, что Саттаро сдержит слово? - Птица, чуть не задохнувшийся от возмущения, закашлялся. - Он уже давно не тот скромный и покорный раб, которого ты знал в Тамин-Арване! Подумай, зачем ему рваться в Срединный зал, если можно подождать? Мы срываем какие-то его планы!
   - Ты сам говорил, что разница в нескольких часах, - напомнил Таш. - Дверь - то есть этот валун - уже трещит. Через час я не начну драться сильно лучше. Кирне тоже не полегчает за это время, а Глазам Гор вообще все равно. Так ведь?
   И силанка, и конструкт кивнули. Птица перевел хмурый взгляд с Таша на Лаану и обратно.
   - Я тебя понимаю, паренек. Но ты забываешь, что имеешь дело с человеком, который плюнул на жизни тысяч людей, чтобы подарить себе бессмертие. Он убивал даже собственных друзей, а ты считаешь, что он отпустит двух врагов, пускай и женщин! Что ему помешает расправиться с ними после того, как он убьет нас?
   - Нам остается только рискнуть, - неохотно признал Таш.
   - Я была его хозяйкой, - прошептала Лаана. - Кричала на него пару раз, когда он путал бумаги. Думаешь, он не будет мстить?
   - Надеюсь, что нет. Иначе я с того света вернусь, чтобы его достать, - он зарылся в ее волосы и тихо добавил: - Я люблю тебя.
   Поцеловав Лаану напоследок, Таш решительно от нее отодвинулся. Было больно смотреть, как по ее щекам текут слезы. Из-за них хотелось плакать самому. Но не рыдать же тут, как плаксивому ребенку?
   С той стороны помещения что-то снова с неимоверной силой ударило в валун. На какой-то момент показалось, что камень покачнулся.
   - Сам я сдаваться не собираюсь, - объявил Таш остальным. - Ну что, будем вести с Саттаро переговоры?
   Первой согласилась Кирна, затем, с сомнением, Лаана. Как ни странно, Глаза Гор тоже выдал короткое "да", хотя Таш был уверен, что именно он станет сопротивляться этому решению яростнее других. Дух Эстарады не раз намекал, что людские жизни не имеют для него никакого значения. Однако под конец молчал лишь Птица.
   - Вы делаете чудовищную ошибку, - сказал он.
   - Если умерла твоя женщина, это не значит, что за ней должны отправляться и другие, - бросила ему Кирна.
   - Мы все дали обещание стоять до последнего, чтобы не дать Саттаро разрушить весь континент. И ты тоже в этом клялась!
   - Хватит, - отрубил Таш. - Мы все еще можем сложить тут головы. Птица, если так хочешь сражаться, вставай рядом со мной.
   Пожилой силанец с кряхтением поднялся и принялся поправлять свои доспехи для боя. Понаблюдав за его медленными, неуверенными движениями, Таш отвернулся.
   Птица мог и не соглашаться. Как и большинство хранителей, старик, всю жизнь занимавшийся дрессировкой зверей для театра, не умел воевать, а его возраст уже давно взял свое.
   Таш занял место рядом с Глазами Гор.
   - Не подведи, истукан.
   Тот понимающе хмыкнул в ответ.
   - Саттаро! - заорал Таш.
   На какое-то время установилась тишина. Затем из-за валуна просочился глухой голос.
   - Вы готовы сдаться?
   - Поклянись, что вы не тронете Лаану и Кирну, тогда мы вас впустим.
   - Не тронем, если остальные не будут сопротивляться.
   Соври, - прозвучало в ушах. - Соври - и все будет хорошо.
   Нет. Наврался уже за жизнь, а Саттаро не тот, кто может повестись на ложь.
   - Ты знаешь, что я не могу дать такого обещания. Я могу только сэкономить твое время в обмен на благополучие женщин.
   - Дурак, - с досадой отметил позади Птица.
   Таш его не слушал.
   - Хорошо, - спустя долгую паузу донеслось в ответ. - Клянусь не причинять им вреда, если они не нападут первыми.
   В зале не раздалось ни единого вздоха облегчения. Эти слова могли стоить дешевле гроша.
   - Отодвигай, - кивнул Таш Глазам Гор.
   Заскрипел камень, трущийся о каменную же поверхность. Птица с поднятым мечом напряженно замер, готовясь встретить врага, если тот не станет ждать, пока вход откроется полностью. Но в щель никто не ломился. Таш с конструктом убрали валун до половины, освободив достаточно места для прохода, выпрямились и перегородили дорогу уже сами.
   При взгляде на Саттаро захотелось сплюнуть. Он выглядел так же, как в тот памятный день в Тамин-Арване, когда их приметила Лаана, - растрепанные пепельные волосы, в беспорядке падавшие на лоб, впалые щеки, необъяснимый огонь в глазах. Однако затравленность из них исчезла, сменившись на жесткость, которая проявлялась и в резких складках у рта. Линий теперь стало больше - выведенные чем-то похожим на чернила, они пересекали лицо, делая его похожим на жреческую маску Урда во время празднования Ильтирева. Доспехов Саттаро не носил, и отчего-то это возмущало сильнее всего. Как будто он кичился своей непобедимостью. На одежде тем не менее не было ни капли крови, в отличие от Турна, чья кольчуга была заляпана бурыми пятнами сверху донизу, а из рваной раны на щеке сочилась жидкость.
   Саттаро предпочитал убивать чужими руками.
   - Кто хочет, может уйти, - сказал он, отступив вбок.
   Коридор был пуст. Кирна дернула за руку замешкавшуюся шердку и торопливо потащила за собой мимо мужчин.
   - Таш! - всхлипнула Лаана.
   Он стиснул зубы и ничего не ответил, боясь поддаться чувствам и сойти с выбранного пути.
   - Иди за ней, - сказал Саттаро. - Так будет лучше для всех.
   Таш уже открыл рот, чтобы заговорить, - он мог бы многое сказать. И о том, что лучше - это убить одного проклятого ублюдка, который забрал Сердце мира с его законного места, и что не ему советовать, ведь это он - тот человек, по вине которого воины-ашареи сходят с ума, начиная вызывать пожары и убивать близких. И особенно - спросить, что случилось с тем добрым тихим парнем, который в доме эс-Мирдов покорно терпел издевательства над собой, считая их заслуженными.
   Но Таш не успел издать и звука.
   - Хватит искушать нас предательствами, убийца! - выкрикнул Птица.
   Он кинулся с обнаженным мечом прямо на Саттаро. Таш едва успел отклониться, чтобы силанец не сбил его с ног.
   Атака была обречена на провал. Саттаро отскочил, а вместо него к Птице с обрадованным ревом понесся Турн. Старик вовремя остановился, но, хотя он мог предвидеть движения, ему было не сравниться в скорости с каменщиком. Шипастая булава размозжила бы Птице голову, если бы Таш не отвел удар.
   Стоило вскинуть меч, как мир наполнился восторженным шепотом пламени. Происходящее вокруг словно замедлилось, а Таш ощутил прилив сил. И все равно ему чуть не вывернуло руку, когда он скрестил клинок с булавой Турна. Огромный помощник Саттаро был тяжелее и сильнее.
   - Целься в ногу! - предупредил откуда-то сбоку Глаза Гор.
   Таш это уже заметил. По переданным от Ярхе словам выходило, что Турна, потерявшего ногу до колена, бояться нечего. То ли он соврал, то ли Саттаро научился приращивать конечности, потому что стоял каменщик на обеих ногах. Однако припадал на левую, словно у нее был изъян или Турн привык не опираться на нее при ходьбе.
   Этим можно было воспользоваться, и Таш мгновенно атаковал его слева, заодно оттискивая от Птицы. Старику уже помогал Глаза Гор, стремительным нападением заставший Саттаро вжаться в валун.
   Лаану Таш больше не видел, как и Кирну. Все, что находилось за пределами Срединного зала, поглотил алый туман. На сей раз Таш его не сдерживал - он хотел убивать.
   Справиться с Турном оказалось непросто. Недостаток обучения воинскому искусству и отсутствие долгих тренировок он искупал звериной силой и бешеным напором, а магические символы на теле добавляли ему мощи. Когда он промахнулся и попал булавой по стене вместо Таша, от удара брызнуло каменное крошево, а на гладкой поверхности осталась вмятина.
   Попытки достать Турна, даже слева, натыкались на вовремя выставленный блок или прерывались контратакой. Мгновенно стала ощущаться отчаянная нехватка щита, который мог бы закрыть от ударов. Таш быстро почувствовал себя тяжеловозом, который ходит по кругу, заставляя крутиться мельничное колесо. Одинаково невозможно было как покинуть круг, так и добраться до центра.
   То, как вел себя каменщик, внезапно напомнило о первом хозяине, Илартане. Он использовал свою массивность, чтобы задавить соперника в первые же мгновения. Выстоять против него помогали или постоянные увертки, пока он не выдохнется, или грязные трюки.
   На уставшего Турн, сражавшийся уже довольно долго, не походил. Оставался только второй способ.
   Ненависть, вспыхнувшая при мысли об Илартане и его предательстве, помогла зажечь огненные наты. Они как будто сами потянулись от Таша, его собственного тела, к рукам, а потом вспышкой мигнули перед глазами Турна. Он отпрянул на долю мига, и этого хватило, чтобы ранить его в ногу.
   Неожиданный ответный удар отбросил Таша в сторону. На миг в глазах потемнело.
   Он был слишком беспечным, подобравшись к этой твари так близко.
   Саттаро кричал какие-то нелепости о том, что хватит сражаться и что в этом больше нет смысла. Несколько слов пробились к разуму Таша сквозь затихшие после удара "Сожги, сожги!" и тут же растворились в извечном шептании пламени.
   Танцуй с огнем, танцуй!
   От следующего удара, способного раздробить ему плечо, он с легкостью уклонился. Он не огонек свечи. Он - целый пожар.
   На Турна обрушился град стремительных уколов, перемежающийся с огненными вспышками. Меч эс-Мирда, резавший обычные доспехи, как масло, не причинял большого вреда зачарованным, но Ташу удалось нанести врагу еще одну рану. Каменщик, рассвирепевший от того, что никак не мог достать проворного соперника, ее как будто не заметил.
   Зато он наконец-то начал уставать. Наты не подарили ему бесконечную выносливость.
   Рядом Птица и Глаза Гор сражались с Саттаро. Кружась вокруг Турна, Таш видел, как силанец тщетно бросался на более молодого и сильного противника и в конце концов упал, пронзенный мечом. Конструкт сражался не так уверенно, как в Эстараде, зато он не боялся ран и огня, порожденного зачарованным клинком Саттаро. Горный дух попросту не видел полыхающего прямо у него перед лицом пламени, которое и отвлекло Птицу перед тем, как тому был нанесен смертельный удар.
   Глаза Гор с готовностью бросался в рукопашную. У него даже получилось выбить меч из рук Саттаро. Когда маг с конструктом намертво сцепились друг с другом, Ташу удалось подскочить сзади и ранить Саттаро. Плотный слой одежды, покрытой сложными символами, не пропустил острие глубоко, но оно добралось до тела. И это стоило Ташу того, что он едва не пропустил удар булавой.
   Турн был уверен, что не промахнется, поэтому вложил в атаку всю силу, не предусмотрев защитные меры. Изматывающие тренировки с Са Реаном не прошли даром - каменщик не ожидал, что Таш, вместо того чтобы убежать, двинется навстречу. Но прием, которым удалось сразить Турна, был силанским. Навершие перехваченного за клинок оружия со всей силы впечаталось в лицо врага. Упав, он больше не поднимался.
   Стоило бы проверить, мертв он или всего лишь потерял сознание, но на это не было времени. Бросив случайный взгляд на Глаз Гор и Саттаро, Таш внезапно осознал, что что-то не так.
   То, что ему показалось схваткой "намертво", ей не было. Глаза Гор не пытался убить противника. Он стоял, по недавней привычке склонив голову, и внимательно слушал.
   Предатель. Убить их всех! Заставить сгореть в костре!
   Таш взревел. Взмахом руки он окружил себя пламенем и ринулся к Саттаро. Тот отскочил, но ему, пускай и размалеванному натами, было нелегко уйти в небольшом помещении от длинного силанского меча.
   Шаг вперед, еще шаг. Бесконечно отпрыгивать невозможно. Губы убийцы шевелятся, но звуков оттуда нет. Слава богам или Схеме, Урд ее побери, что все заглушает песня огня!
   Сожги! Преврати их в угли!
   Не нужно было уметь видеть наты, чтобы прочитать растерянность во взгляде старого знакомца. Саттаро сам виноват в том, что его бывший сосед по невольничьей скамье стал таким сильным. Кто забрал Сердце мира с его законного места, заставил Схему сводить с ума ее живых ошибок?
   Тот, от кого сейчас останется горсть пепла.
   Рубящий удар едва не рассек Саттаро наискосок, от плеча до бедра. Он увернулся и уперся спиной в стену. Теперь всего один шаг, один выпад отделял Таша от победы.
   И тогда весь мир утонет в пламени!
   Внезапный толчок сзади выбил его из равновесия. Этой доли мига хватило, чтобы Саттаро ускользнул в сторону и расстояние между ними снова увеличилось. Таш в бешенстве повернулся.
   Кто посмел ему помешать?
   Перед лицом мелькнула серая кожа и потрепанная повязка. Глаза Гор все-таки сошел с ума, как и его брат. Иным нельзя было объяснить, что он попытался выбить оружие у своего же союзника.
   Отлично! Он сам напрашивается на смерть.
   В выигрыше можно было не сомневаться. Таш уступил в прошлый раз, но в этот он был вооружен, а ашарей делал его сильнее, в то время как дух Эстарады вместо зрения мог полагаться лишь на свои чувства.
   Первая же атака подтвердила эту уверенность - Глаза Гор не смог уклониться от быстрого движения. Рана была бы смертельной, если бы он был живым существом, но конструкт все равно подался назад. Наверняка понимал, что после второго удара лишился бы головы.
   Доводить дело до конца Таш не стал. Его настоящая цель - не конструкт, который нарочно отвлекал шерда от кинувшегося к выходу Саттаро. Враг пытался сбежать?
   Не успеет. Он сгорит, сгорит дотла!
   И снова пламя полыхнуло будто только по одному желанию, опалив хранителю брови. Саттаро это не остановило, но он был слишком далеко. Глаза Гор не пускал к нему, снова и снова бросаясь в бой.
   - Сложи оружие, Огонек! Ты не понимаешь!
   - Заткнись, предатель! - процедил Таш.
   Дух Эстарады был слеп, поэтому он не заметил, как клинок серебристой змеей скользнул к нему и вошел глубоко в тело. Таш дернул меч назад и с ужасом осознал, что тот застрял. Глаза Гор схватился за гарду, не позволяя вытащить оружие.
   - Я пытаюсь защитить...
   - Я могу убить его и голыми руками! - не слушая, рявкнул Таш.
   С огнем в крови он мог что угодно.
   Таш выпустил рукоять и отбросил от себя горного духа так, что тот повалился на пол. Поднять булаву Турна было делом одного вздоха. Саттаро уже скрылся в коридоре, студеный воздух которого ударил в лицо, сбив угар ашарея и заставив на миг замешкаться.
   Враг не ушел далеко - его высокая фигура показалась за поворотом. Напасть не дал догнавший Глаза Гор, но Таш еще раз избавился от него на какое-то время.
   Саттаро уже рядом. На расстоянии пары шагов! И он больше не убегал.
   Шипастая булава взвилась в воздух. Саттаро резко развернулся...
   Из его рук на Таша испуганными глазами смотрела Лаана. Совсем как тогда, в Меррекете. У ее шеи блестела сталь ножа.
   Булава застыла. Кровавый туман, застилавший все в пределах нескольких шагов, поредел.
   - Подойдешь ближе - убью ее, - предупредил Саттаро.
   Она умрет все равно!
   Таш сделал шаг вперед. Сразу же на плечи, пригвождая к месту, легли ладони Глаз Гор.
   - Стой. Тогда ты, твоя женщина и твой ребенок будете жить.
   - Мой... кто?
   - Прости, - прошептала Лаана. - Я не могла уйти, не узнав, что с тобой.
   Занесенная для удара рука опустилась. Булава с грохотом покатилась по шедшему под углом полу.
   Огонь в крови все еще требовал смертей, но Таш не мог их дать. Не такой ценой.
   Он встал перед Саттаро на колени, зная, что если не сделает этого, то бросится на него как есть, рвать глотку хоть зубами, но отомстить.
   - Твоя взяла. Я проиграл.
   Старый друг спрятал нож.
   - Нет. Ты победил.
  
   24. Сердце мира
  
   Эртанд не хотел просыпаться. Он смертельно устал и мечтал отдохнуть, но кто-то терзал его тело, резал плоть и колол кости, заставлял биться спящее сердце, а закрытые глаза - против воли истекать слезами. Было так тяжело, словно на него навалился весь мир.
   Неужели Саттаро был неправ? Иль с Урдом существуют, а он после смерти попал в Подземные чертоги Урда и это - его вечное наказание?
   Когда Эртанд нашел в себе силы поднять веки, догадки подтвердились. Над головой, под круглым сводом пещеры, густо алел символ смерти. Ладони холодила каменная поверхность пола. Наты в этом месте словно имели вес. Они неподъемным грузом давили сверху, путая зрение бесконечными сплетениями линий, среди которых особенно выделялись четыре, похожие на полноводные реки. Сам Кровавый бог, стоя на коленях, склонился над ним в образе Саттаро - еще одно дополнение к вечным мучениям. Напротив замерло порождение Урда, серокожее безглазое чудовище, которое внимательно наблюдало за жертвой своего господина.
   В руках Кровавого бога, заляпанного бурыми пятнами, мелькали то нить с иглой, то ножницы. Он вышивал наты на Эртанде, как ткачиха украшала бы узорами новое полотно.
   С губ сошел полустон-полухрип.
   Какой такой грех он совершил в жизни, что даже в посмертии ему суждено играть роль марионетки проклятого мага?
   - Очнулся, - без выражения произнес Саттаро. - Поздравляю. Тебе все-таки удалось испортить мне планы.
   Очередной стежок. В груди нарастала, как будто возвращаясь, боль. Дышалось с трудом.
   Серокожее чудовище шевельнулось, следя за движениями жертвы. Эртанд наконец-то вспомнил его имя - Глаза Гор. Накатило жуткое ощущение, что это не чертоги Урда, а Экоранта и что все происходит взаправду.
   - Ка... акх... - язык отказывался шевелиться в пересохшем горле. - Ка-акие... планы?
   - Обрести бессмертие, конечно же. В отличие от тебя, мне не хотелось остаться похороненным в этих пещерах.
   Точно. Он же мертв. Его грудь по меньшей мере в двух местах пронзил клинок. Разве нет? И сердце то ли не билось совсем, то ли постукивало слишком слабо, чтобы разобрать.
   Новый стежок. От боли тошнило, и было страшно опустить взгляд вниз и увидеть, что там зашивает Саттаро.
   Тот все понял без слов.
   - Да, ты умер. Хитрый способ лишить меня единственного достаточно подготовленного помощника в получении бессмертия. Жаль, я недооценил твою смелость.
   Эртанд все же посмотрел вниз. Худую грудь пересекали свежие уродливые шрамы. Словно ему вскрывали всю грудную клетку.
   Захотелось взвыть.
   - Это была... не... смелость. Это... отча... яние.
   Саттаро криво улыбнулся. Только сейчас стало заметно, как же он устал.
   - Какая разница.
   На какое-то время воцарилось молчание. Оно действовало хуже боли, которая утягивала разум в ту черноту, из которой Эртанд вернулся совсем недавно. Разговор, хоть и причинял мучения, помогал отвлечься.
   - Что... ты со мной... сделал?
   - Сделал сердцем мира.
   - Ч... что?
   - Вшил тебе в грудь артефакт Айгара Безумца вместо сердца, проткнутого мечом Таша. Изучив Сердце мира, я выяснил, что оно создавалось для человека, - пояснил Саттаро, заметив его непонимающий взгляд. - Думаю, изначально Айгар предполагал поместить его в себя, но не успел, как не успел и закончить Схему. Конструкт - искусственное создание. Настолько опытный тинат, как Айгар, должен был понимать, что Схема, которая влияет на живых существ, определяет их существование, не может быть помещена в мертвый сосуд. Нат смерти, который ты видел, появился сразу же и именно поэтому. От него невозможно было избавиться, не поменяв сосуд.
   Эртанд пораженно замолчал.
   Чушь какая-то. Такого быть не может.
   - Я никогда не лгу, - ответил Саттаро. - Тем более в этом нет смысла, когда разговариваешь с тинатами, умеющими видеть человеческие наты.
   - Но... поче... му? Ты же...
   Слова рождались слишком медленно, и Саттаро закончил фразу за него.
   - Почему я сделал это именно с тобой? Потому что ты мне напомнил о человеке, которого звали Забвением. Он предполагал, что все его наказания заслуженные, только он не помнит, в чем виноват. Может быть, он бы тоже добровольно подставился под удар, чтобы не допустить большего кровопролития, - хранитель помолчал. - К тому же ты самый талантливый из всех, кого я знаю. Ты учишься с поразительной скоростью. Однажды тебе станет под силу освоить и взаимодействие с натами живых существ. Возможно, даже людей.
   - Но ведь... все это...
   - Хочешь сказать, что всех этих смертей могло не быть, если бы я просто поговорил с Ли Хеттой и ее отрядом?
   Он согласно качнул головой.
   Саттаро продолжил говорить не сразу. Его взгляд был прикован к пальцам, которые делали стежки.
   - Чтобы исправить изъяны Схемы, недостаточно просто сменить сосуд для Сердца. Нужно изменить саму Схему. Сначала я думал, что хватит добавить пару штрихов тут, пару штрихов там - этим мы и занимались с Хеттой, Мадраго, Ярхе и остальными. Позже стало ясно, что нужно преобразование. Нечто вроде того, что я только что сделал с тобой, но в гораздо больших масштабах.
   Эртанд снова кивнул. Он еще помнил урок, преподанный в Эстараде над тушкой ящерицы, хотя теперь все это казалось как будто скрытым в тумане.
   - Узнав об этом, я стал целенаправленно развивать свой дар влиять на человеческие наты, запустив все остальное. У меня хватило бы способностей, но не хватило бы сил. Многие тинаты теряют сознание, зачаровывая рабские ошейники, а они не сравнятся со Схемой ни по размерам, ни по сложности. Тогда я предположил, что можно поместить Сердце мира в себя, обрести бессмертие и уже после этого пытаться преобразовать Схему.
   Саттаро посмотрел ему в глаза.
   - Это была одна из возможностей. Я сомневался, стоит ли воплощать ее в жизнь. Исихи убили моих родителей только за то, что те посмели сопротивляться при нападении, шерды казнили мою жену и сына, узнав, что я маг. Во всех странах на моих друзей и на меня самого охотились, пытали, убивали, как диких зверей. Меня предавали за горсть монет и объявляли еретиком, угрожая казнью. Люди охотно причиняют друг другу страдания, а каждый, кто объявляет себя невинным, не замечает собственных грехов. Но боли не будет, если некому будет ее причинять - или терпеть. Я никак не мог перестать думать об этом. Попытайся я убедить Хетту в добрых намерениях - и у меня ничего бы не вышло. Хранители видят, когда их обманывают.
   - Не только хранители, - поправил конструкт.
   Наты Саттаро разошлись незнакомыми узорами. Он хмурился, когда снова принялся за зашивание ран.
   - Планы несколько изменились с тех пор, как ты умер. Некто по имени Забвение был так бездумно добр, что однажды помог человеку, который потом его чуть не убил, - Саттаро болезненно повел плечами. Его одежда под длинным разрезом пропиталась кровью. - Я преобразую Схему, как собирался, но мое дело продолжишь ты. Ты единственный, у кого на это хватит таланта.
   Если бы не страшная слабость, Эртанд бы рассмеялся.
   - И у меня... опять... не будет... выбора?
   - Будет. Но ты же всегда хотел спасти мир, разве нет? Если изменить отдельные наты в Схеме, можно добиться того, чтобы Шердаар прекратили терзать пожары, Силан - бури и так далее. На это понадобится целая жизнь, но ты теперь бессмертен, а в Экоранте собрались люди с талантами, которых нет у тебя. Они тебе помогут.
   - Но я...
   - Решение уже принято. Не заставляй меня передумать. Я и так к этому близок.
   Глаза Гор склонил голову набок, и Эртанд вдруг понял, что конструкт наблюдает не за ним, а за Саттаро.
   Наставник, мучитель и спаситель в одном лице обрезал нить, вызвав вспышку боли.
   - Все, последний шов обработан. Сердце мира скоро исцелит твое тело. А пока это не произойдет, не стирай наты, которые я наложил, иначе раны долго не будут заживать. И всегда помни о том, что твое бессмертие условно. Ты не зачахнешь от старости, но, если тебе отрубить голову, ты умрешь. Ясно?
   - Хо... рошо.
   Саттаро вздохнул.
   - Иногда я жалею, что Забвение исчез без следа. Это был наивный дурак с ужасающе ограниченным взглядом на мир, зато он умел радоваться. Он был бы доволен тем, как заканчивается эта история. Хорошие герои выжили, а главный злодей будет справедливо наказан.
   Среди сплетений его натов появился знакомый символ.
   - Тинатам... бес... смысленно... врать друг другу, - напомнил Эртанд.
   Тот усмехнулся в ответ, поднялся с колен, подошел к пустому углублению в центре зала и обернулся напоследок.
   - Я преобразую Схему, но нат смерти не исчезнет, только побледнеет. Учти, что совсем избавиться от него невозможно. Все имеет конец. В нашей власти лишь отсрочить его.
   - Спасибо... Забвение.
   Прощаться он не стал. Молча склонился над сеткой натов на полу и мелом провел несколько дополнительных линий, наполняя их магией. В тот же миг начала меняться и паутина символов в воздухе. Дрогнули четыре "реки", некоторые их "притоки" потекли вспять. Дымкой заколебался цветок смерти под потолком.
   Ни у кого из тинатов, которых знал Эртанд, не хватило бы сил и на то, чтобы шевельнуть хоть самую маленькую из линий. Но Саттаро, пусть и снова опустился на колени, стоял на них твердо, касаясь длинными пальцами полосок на полу. Медленно вытекала наружу непроглядная волна силы, растворяясь в потоках магии и уходя далеко за пределы Срединного зала и всей Экоранты. Все больше блекли болезненно алые лепестки.
   В груди заныло - артефакт откликался на изменения. Едва различимое раньше биение участилось, заставляя пульсировать и наты вокруг. Они сокращались и расширялись в едином ритме, пропуская через себя кровь - магию Саттаро. Эртанд чувствовал, с какой неохотой она струится по новым руслам, которые настойчиво прокладывает для нее хранитель. Последние глифы вставали на новые места, придавая символу новое значение.
   И вдруг все замерло. Саттаро, покачнувшись, навзничь упал в углубление посреди зала.
   - Мертв, - объявил конструкт, как будто это не он был слеп, а Эртанд.
   Он закрыл глаза. "Тук-тук, - билось каменное сердце мира. - Тук-тук".
   Совсем как у живого человека.
  
   Эпилог
  
   На иссушенной земле Мераннских гор, возле входа в Последний оплот, высился ряд небольших каменных насыпей. Одна, сделанная чуть небрежнее, была отнесена дальше от остальных, и единственным человеком, который удостаивал ее внимания, был Турн.
   Он не погиб в Срединном зале. Таш ранил его, сломал нос и разбил лицо, которое грозило навсегда остаться изуродованным, но каменщик и так не блистал красотой. А может быть, нос ему сломали позже. Эртанд недоумевал, как его вообще не растерзали на куски. Хетта должна была обладать очень большим влиянием на свой отряд, чтобы те позволили есть и пить рядом с ними человеку, убивавшему их друзей, причем делавшему это не под принуждением натов. И все же ему наверняка отомстили. Первую пару суток после взятия Экоранты Эртанд беспробудно проспал, а проснувшись, удивился тому, каким Турн стал тихим и покорным. Хранителей он избегал, а если и встречался с ними, то разговаривал хотя и мрачно, зато вежливо и без слова брани.
   Может быть, одна из причин его изменившегося поведения крылась в том, что Саттаро в конце концов пожертвовал собой ради этих людей. Пусть это и не прибавило бывшему рабу любви выживших. Слишком многих он убил, слишком много принес горя в этот мир. Если бы не его жестокость, сегодняшний день поминовения мертвых перед тем, как покинуть Экоранту, никогда бы не настал.
   Эртанд обогнул непривычно угрюмого Турна и коснулся пальцами теплых шершавых камней, как попало сваленных над могилой. Видно, у всех его наставников одна судьба. Сначала старик Улланд не получил хорошей могильной плиты, а теперь и Саттаро. На то, чтобы достойно, по всем традициям похоронить погибших, не хватало ни времени, ни сил. И уж тем более никто из хранителей не стал бы выкладываться ради убийцы. Они и ради собственных близких этого не делали.
   В отдалении у похожей могилы замерла Ли Хетта. Камни там были сложены ровнее, а рядом поднималась еще одна маленькая насыпь для ручного варха Птицы.
   Предводительницу отряда хранителей Эртанд побаивался. Она пыталась скрыть чувства к погибшему силанцу, но наты любви и печали ей было не спрятать. В карих глазах явственно читалось, что Саттаро стоило бы воскресить не своего прихвостня, а действительно достойного человека.
   Еще дальше стоял Таш, склонившийся над могилой Са Реана. За руку смуглого шерда держала Лил, которая не отходила от него ни днем, ни ночью.
   Эртанд находил странным, что при взгляде на эту пару ничего не чувствует. То ли следовало винить до сих пор не сошедшие наты Саттаро, то изменился он сам. Да и Лил была уже не той. Женщина, о которой Эртанд привык думать, как о невесте, уже не казалась настолько красивой. Ей шла любая одежда: и шелковые силанские платья, и простой дорожный наряд из грубой ткани, в котором она ходила теперь, но выглядела Лил не так ярко. Она и двигаться стала иначе - тверже, увереннее. Аристократический лоск сошел с нее, как позолота с поддельного ожерелья. Невзирая на это, она смотрелась гармонично рядом с Ташем. Словно и должна была всегда там находиться.
   Эртанд не понимал, как мог когда-то ее любить. Вывод напрашивался сам собой: он не знал Лил. Мечтал о собственной выдумке, а не о живой женщине, из плоти и крови. Поэтому сейчас его и не трогало то, как влюбленно она смотрит на поджарого шерда.
   Огонь в глазах Таша поблек. Саттаро не исправил изъян Схемы, который порождал воинов-ашареев и им подобных, однако нат смерти больше не имел над ними такой силы, как раньше. Подтянутый, мягко двигающийся шерд с выразительными чертами лица, в нескольких местах пересеченного тонкими шрамами, все еще выглядел опасным - как и любой молодой, полный сил воин. Стоило радоваться, что сегодня он уже перестал говорить с Эртандом сквозь зубы.
   В отличие от этих троих, надолго задержавшихся у определенных могил, остальные хранители по очереди останавливались у каждой. Обход занимал много времени - выживших защитников Экоранты можно было пересчитать по пальцам. Кто-то про себя или вслух молился богам, как черноволосая крепенькая ллитка, лоб которой до сих пор украшали отметины Саттаро. Некоторые вроде боевой по характеру силанки Кирны, не снимавшей мужской одежды, просто молчали, вспоминая о проведенных вместе с погибшими днях.
   Единственное счастливое лицо принадлежало Глазам Гор. Конструкту не было дела до мертвых. Он устроился на повозке, запряженной двумя тяжеловозами и наполненной пожитками хранителей, и беспечно болтал ногами.
   Страж Эстарады страшно гордился тем, что защитил "новую жизнь". Так он называл будущего ребенка Лил. Эртанд не поверил бы, что оживленный магией механизм может испытывать подобные эмоции, если бы сам не видел его наты. Они мало чем отличались от натов людей, рожденных в материнской утробе.
   Удивительная все-таки здесь собралась компания. Все три дня после пробуждения Эртанд ждал, что эти разные, подчас ненавидящие друг друга люди - и не совсем люди - закончат начатое и поубивают друг друга. А это так и не происходило.
   Хетта отрезала прядь своих наполовину седых локонов, спрятала ее среди камней на могиле Птицы и с излишней торопливостью направилась к Эртанду. Разыгравшийся к утру ветер унес с собой тяжелый вздох, больше похожий на подавленный всхлип.
   Когда она заговорила, ее голос был сух, как пески пустыни.
   - Ты готов?
   - Почти.
   Эртанд с трудом выпрямился. Движение отозвалось болью во всем теле, а в ушах зашумела кровь. Артефакт мог обладать поистине чудодейственной силой исцеления, но даже он не был способен вылечить такие раны за несколько дней.
   Когда Эртанд покачнулся, наты вокруг вздрогнули и тут же вернулись на место. Он потер веки. Показалось?
   - Тише, тише, - Хетта подставила руку. Из мужской гордости он притворился, будто не заметил этого, и ладонь тотчас исчезла в складках свободного шердского платья. - Все-таки ты теперь сердце мира. Тебе стоит быть осторожнее.
   Он нахмурился, медленно подходя к одной из насыпей. Все они были похожими, без надписей, чтобы местные жители не догадались, кто тут погребен, и не дай Иль не осквернили могилы. Однако это захоронение помечал кусок коричневой ткани - такой, из которой шили тинатские робы.
   Тэйхис заслуживал совсем другой участи.
   - Не подхожу я на эту роль, - признался Эртанд.
   - Тогда будь совестью мира, если не можешь быть сердцем, - ответила Хетта.
   - Да, конечно. Беглецу, убийце, обманщику и просто дураку только и осталось, что быть чьей-то совестью.
   - Что, думаешь, Тэйхис справился бы лучше?
   Эртанд пожал плечами.
   - Он был добрым парнем. Не хотел нападать на меня, хотя знал, что я ему враг.
   - Доброту часто путают с наивностью и глупостью. Я не говорю, что Тэйхис был таким, - добавила она, спокойно выдержав его помрачневший взгляд. - Я хочу сказать, что человека, который прошел через огонь и воду, хлебнул горя, тяжелее сбить с толку, чем того, кто не знает жизни и видит все вокруг в одних тонах. Пускай они и только светлые. Раз Саттаро вернул именно тебя, значит, на то были причины. Он видел людей насквозь и почти никогда не ошибался.
   - Но ты все равно хочешь, чтобы на моем месте оказался другой человек.
   Хетта отвела глаза.
   - Мало ли кто чего хочет. Люди недалеко бы ушли от зверей, если бы руководствовались только своими желаниями, - сквозь жесткую решетку здравомыслия в ее груди пробился росток грусти. - Я слышала рассказ Лааны и Таша о том, что случилось в Срединном зале. Птица решил, что меня убили. Он сам рвался умереть. Время вспять не повернешь. Мне остается успокаивать себя тем, что, если бы не он, бессмертным сейчас мог бы быть Саттаро, а я была бы безвольным орудием в его руках, как и ты недавно.
   Ответить ему было нечего, а выражать сочувствие словами Эртанд не умел, поэтому промолчал. Наверное, Хетта прочитала все по натам, потому что поморщилась и нетерпеливо махнула рукой.
   - Ладно, хватит уже всех этих страданий. Мертвецам они точно не нужны, а мы так до вечера с места не сдвинемся. Ламару, Лаана! Время пришло.
   К повозке подошли не только они. За Лил хвостом потянулся Таш, покинул могилу своего предводителя Турн. Кирну пришлось ждать дольше всех. Она долго прощалась с четырьмя хранителями, решившими пока остаться в Экоранте, а дальше пойти своей дорогой, и едва ли не еще дольше ковыляла до повозки. Ее нога так быстро не зажила, и силанка ходила с трудом, опираясь на вытесанный для нее посох. Хотя осенний день был нежарким, на ее лбу блестел пот, когда она уселась рядом с Глазами Гор.
   - Ну что, отправляемся? - с преувеличенной бодростью спросила Повариха.
   Эртанд кашлянул.
   - Постойте, пожалуйста. Я хочу сначала кое-что выяснить.
   Пять пар глаз и одно ухо конструкта обратились к нему. Полгода назад его это смутило бы, однако с тех пор многое изменилось.
   - Мы договорились вместе покинуть Экоранту, чтобы отвезти Кирну к вашим друзьям, в спокойное место, где она сможет долечиться. Мне же нужно вернуться в Зехтар, где меня ждет любимая женщина. Но останавливаться на этом я не собираюсь. Мой путь лежит дальше, гораздо дальше. Я обещал Саттаро завершить его дело, пройти через весь Силлихшер и исправить Схему. Хетта уже сказала, что пойдет со мной.
   Черноглазая шердка кивнула.
   - Тебе еще многому нужно научиться, а мне все равно некуда возвращаться. К тому же магия камня понадобится тебе в Исихсасе. Вряд ли мы там найдем местного тината, который согласится помочь за просто так.
   - Кое-кто из вас говорил, что тоже намеревается составить мне компанию. Я хочу знать, не поменяли ли вы свое мнение.
   Первым подал голос Турн.
   - Я поклялся Саттаро в верности. Если он решил, что ты будешь его преемником, так тому и быть. Наверняка тебе понадобится в дороге воин.
   - Ну, я точно больше не боец. Если только вы не собираетесь драться с теми, кто будет ровно стоять на месте, пока я не побью его клюкой, - сообщила Кирна, пристраивая в повозку посох. - Больше нет никакого Саттаро, который прилепил бы мне новую ногу. Так что, если бы я и хотела, вам придется поискать кого-то другого, кто будет вкусно готовить.
   Ее губы скривились от боли. Наты выдавали, что, несмотря на сожаление в словах, в бой она не рвется. Свой долгий отдых Кирна заслужила. А если бы и не заслужила, этот путь был слишком тяжел для хромой женщины, и она это прекрасно понимала.
   - Мы пойдем с тобой, - после паузы сказал Эртанду Таш. - Пока в Схеме есть изъяны, которые порождают ошибки вроде меня, настоящее рабство никуда не денется. Избавиться от него - дело правильное, да и второй воин в отряде тоже лишним не будет. Правда, нам нужно будет осесть на какой-то срок...
   Он с тревогой глянул на Лил. Та сразу положила руку на свой живот и ласково улыбнулась шерду.
   - Да, нужно будет. Но потом мы опять присоединимся к вам. Я верю, что наши судьбы связаны.
   - Это значит, что перед тобой лежит серьезная задача, Сердце, - весело произнес Глаза Гор. Эртанд нервно повел плечами. Он никак не мог привыкнуть к прозвищу, которое дал ему конструкт. По крайней мере, звучало оно лучше, чем Дохляк или Неженка. - Ты должен будешь как можно быстрее найти способ дать мне человеческое зрение, иначе я буду вынужден вернуться домой, в горы. А я вам пригожусь в дороге. Меня не убить, мне не нужно спать и есть, я сильнее любого из вас и еще помню Айгара Безумца. Я могу многое рассказать о Схеме.
   - Разве ты не привязан к Эстарадским горам? - уточнил Эртанд.
   - К их существованию - да. Но меня там больше ничто не держит.
   - Тогда и я вам пригодиться, - тут же объявила Ламару. Ее раскосые глаза-бусины блестели, когда она смотрела на конструкта. - Вы ше пойти в Ллитальта? Я шнать ллитские обычаи. Лушше видеть наты вода, шем вы все.
   - Хорошо, - подытожил Эртанд. Отряд получался больше, чем он рассчитывал, и пока он не знал, радоваться этому или нет. Чем больше людей с такими разными умениями, тем надежнее - если, конечно, забыть о том, что еще декаду назад они были заклятыми врагами. - Нас не так уж мало. Надеюсь, мы не переругаемся.
   - Обязательно переругаетесь, - уверенно заявил Глаза Гор. - Вы же люди.
   - Да ладно, - отозвалась Кирна. - Вся эта история не так уж плохо закончилась. Сердце мира снова бьется, и даже выжил кое-кто.
   Эртанд забрался на переднее место в повозке и взял в руки поводья. В лицо ударил свежий ветер, обещавший длинный и тяжелый, но интересный путь. Урчащие тяжеловозы уже возили хвостами по пыли, в нетерпении ожидая, когда им прикажут идти вперед.
   - Еще ничего не закончилось, - возразил Эртанд Поварихе. - Все только начинается.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | А.Каменистый "S - T - I - K - S. Цвет ее глаз" (Постапокалипсис) | | JTayron "Земля 22 века." (Научная фантастика) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Ю.Риа "Обратная сторона выгоды" (Антиутопия) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | | А.Респов " Небытие Ковен" (Боевое фэнтези) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | В.Старский ""Академия" Трансформация 3" (ЛитРПГ) | | К.Кострова "Куратор для попаданки" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"