Рауд Алекс: другие произведения.

Сердце мира: часть вторая (обновление 24.07.2018)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мечта Таша исполнилась: он наконец-то свободен, а рядом с ним любимая женщина. Казалось бы, живи и радуйся, но хранители, спасшие его с Лааной от смерти, не торопятся отпускать шерда на родину. Похоже, у них большие планы на молодого воина, способного пробуждать душу огня. Да только Ташу это совсем не нравится.

    Эртанд тоже получил желаемое: он находится на пути к Сердцу мира и попал в ученики к одному из сильнейших магов современности. Однако новые спутники, а главное - их методы, беспокоят его все сильнее. Не окажется ли главный артефакт континента в руках жестоких убийц? И что сделать, чтобы выжить до того момента, как это случится...

    Черновик. Выкладка на СИ остановлена, целиком книгу можно будет найти на другом сайте


1. Глаза Гор

  
   Глаза Гор видел все.
   Полыхающее зарницами небо и огромный город вдалеке, горящий второй день подряд. Заусенцы на руках рабочих, которые расчищали сошедшую на тракт лавину. Крошечные огоньки, прыгающие на сухой, желтый кустарник и готовые превратиться в пожар. Путников, которые заметили признаки приближающегося вихря и бежали скорее к дозорной башне, двери которой им открыли стражи границы...
   Нат смерти уже протянул к их шеям свои бархатные линии-ленты, но они об этом еще не подозревали. Зато это знал Глаза Гор, наблюдавший за ними с вершины скалы.
   Он склонил голову и обратил взгляд еще дальше - туда, где не стояло ни единого человеческого поселения. Туда, где раньше гордые вархи свободно охотились на ящериц, а те беспечно грелись под солнцем на камнях, у подножия которых текли золотые ручьи.
   Но то, что обычно успокаивало, последнее время лишь вселяло тревогу. Ключи пересохли, валуны заляпало сажей. Ящерицы прятались в скальных щелях, чувствуя, как колышется воздух перед пожаром и как раскаляется земля. Не летал больше варх - его гнездо, свитое там, куда прежде не мог добраться огонь, обуглилось, а среди почерневших прутьев виднелись тонкие косточки птенцов. Разбросанные как будто бы хаотично, они точно вписывались в узор смерти, пронизывающий Эстарадские горы.
   Лицо мужчины исказилось. Он шагнул к обрыву, под которым раскинулась небольшая деревня. Ветер подхватил и закрутил кусок старой ткани, обернутой вокруг глазных впадин.
   Глаза Гор видел не все.
   Он не мог найти единственного человека, виновного в том, что происходило вокруг. Того, кто исказил управлявшую этими землями Схему - их нат, и убил все живое. Это "живое" еще не знало, что оно мертво, - как те путники, которые стремились к башне, но не успеют до нее добраться.
   При мыслях об убийце Глаз Гор пробирала дрожь ярости.
   Люди. Вечно они лезли, куда не надо. Свели с ума его брата, испоганили эту землю. И все время находили способы уйти от расправы. Когда-то Глаза Гор придерживался правила не мешать людям и всего лишь следить за владениями, вверенными ему в защиту. Что он получил взамен? Вынужденное созерцание разрушений, с которыми не мог ничего сделать.
   Брат сейчас тоже наверняка жалел о запрете обагрять себя человеческой кровью. Его город полыхал, а каждое здание в нем увил плющ ната смерти. Об этом Глазам Гор рассказали хранители - его зрение не простиралось настолько далеко в долину.
   Люди принесли много зла, но гибели Глаза Гор желал только одному. Тому, кого уже поймал и выпустил из рук, последовав правилу.
   Больше никаких правил. Виновник умрет.
   Осталось его найти.
   Глаза Гор гнал от себя мысль, что этот человек мог давно быть в Шердааре или еще где-то, где кара его не настигнет. Он был достаточно умен, чтобы спрятаться под вуалью чар и проскользнуть прямо под носом у охотников, как это происходило уже не раз. Но все следы вели к Тамин-Арвану, а оттуда нельзя выбраться иначе, чем через горы. Стоит убийце шагнуть на их границу, как он попадется в расставленные на него сети. И хитрость ему не поможет. Глаза Гор хорошо подготовился - теперь у него были помощники из тех, кто видит по-другому. Глубже, чем обычные люди.
   Внизу, на постоялом дворе; в дневном переходе к северу в дозорной башне; в пещере возле одной из южных троп - в десятке разных мест по дороге из Тамин-Арвана убийцу ждали те, кто сумеет его опознать. Их зов издалека будет беззвучным, но его можно было увидеть.
   Поэтому Глаза Гор не уходил со скалы. Он всматривался в губы людей за мили отсюда и ждал, когда они произнесут одно-единственное имя: Саттаро.
  

2. Хранитель

  
   Ветви хлебного дерева лезли в окно и загораживали солнечный свет, рисуя тенью причудливый узор на ткани веера. Они путали, мешали выводить сложный иероглиф и одновременно заполнять его магией. Эртанд поморщился и продолжил работу. Деться все равно было некуда - в доме стоял всего один стол. Просить передвинуть его к другому окну выглядело бы слабостью. Молодой тинат не мог себе ее позволить.
   Или следовало теперь именоваться хранителем?
   Так же сильно, как и пляшущая тень, отвлекали голоса за окном. Ветхий дом находился на отшибе деревни, но недостаточно далеко, чтобы не слышать пересуды местных жителей. Люди то удивлялись погоде - небывалой жаре в начале осени, то обсуждали, как жрецы истолковали жутковатый ржавый цвет солнца, то сетовали на неурожай. Раскинувшиеся вокруг селения виноградники едва ли не каждую декаду секло градом и заливало дождем. В последние несколько дней с неба не пролилось ни капли, зато усилилась другая напасть - огненные вихри. Сады, которые к этому времени уже должны были потяжелеть гроздьями сочных плодов, почти беспрестанно дымились. Вместо того чтобы радовать крестьян зеленью, они тянулись к небу оголенными ветками, будто старческими руками, тщетно пытаясь поймать лучи скрытого за дымкой светила.
   Только беглый маг и его новые спутники видели, как пожухлые листья, скручиваясь, превращаются в нат смерти, а тот распускается на растениях кроваво-алым цветком. Силанцам придется поголодать эту зиму. Но если Эртанда с Забвением ждет успех, то уже в следующем сезоне они снова смогут порадоваться богатому урожаю и нарастить жирок.
   Отвлекшись на мгновение, Эртанд глянул на бывшего раба. Высокий загорелый мужчина с пепельными волосами сидел напротив. Его лицо со шрамами на левой щеке хранило невозмутимость - он не сомневался, что молодой тинат справится с заданием зачаровать веер.
   Думая об этом человеке, Эртанд испытывал смятение и не мог понять, какое из множества чувств к нему испытывает. В то время как он сам обмирал от ужаса и жался к стенам в залитом кровью Тамин-Арване, Забвение шел посреди улицы, не обращая внимания ни на стражу, ни на бои с мятежниками, ни на мертвецов под ногами - вообще ни на что. Нат страха не промелькнул в нем ни разу.
   Уверенность - этим он вызывал восхищение.
   Судя по всему, он был именно тем магом, об отсутствии которых когда-то сокрушался Улланд. В городском поместье Забвение помог эс-Мирду избавиться от рези в желудке и усталости, начертив всего пару символов на коже. На континенте уже лет шестьсот, с последней войны тинатов, ничего не слышали о магах с такими умениями. Нужно было не просто знать правильный нат для каждого органа и отдельного случая, а встроить его в вечно изменяющиеся линии человеческих сущностей, таких же непостоянных, как ветер, и влить в иероглиф силу. Куда больше силы, чем в ошейник. А раб провернул это с такой легкостью, словно выпил молока.
   Его невероятным способностям Эртанд завидовал и в то же время гордился, что Забвение принял его в ученики. За два дня, прошедших с момента их встречи, бывший раб объяснил и показал столько всего, сколькому в обители не удалось бы научиться и за целый год.
   И все же где-то в глубине души Эртанда тлела досада. Он-то думал, что один такой, что он найдет Сердце мира и спасет мир. А оказалось, что кто-то успел раньше.
   И это было тем, что его пугало.
   Забвение рассказывал странные вещи. Например, он подтвердил, что Сердце мира - это артефакт. И биение прекратилось не просто так, а потому что механизм следовало исправить.
   Смеяться хотелось уже на первой фразе. Выходит, все жреческие истории о том, что это настоящее, живое сердце земли, которое заставил пульсировать великий Иль, - глупые сказки? Вигларт объявлял нечто подобное на памятном собрании в обители, но тогда многие решили, что одиозная новость - это нелепая попытка успокоить народ. А Забвение не просто рассказывал то же самое. Он утверждал, что прикасался к Сердцу собственными руками.
   Не умей Эртанд видеть правду, не поверил бы ни единому слову. Он понимал, почему подробности из бывшего раба не вытянуть клещами. Нарвись тот на истового прихожанина - и его обсмеяли бы, да еще побили в придачу.
   Похоже, это действительно произошло. На вопрос, как Забвение оказался среди невольников, он хмуро ответил, что искал Сердце мира не в одиночку. Когда дошло до дела, некоторые из его друзей решили, что лучше знают, как распорядиться невероятным артефактом. Оставалось только убрать с пути того, кто привел их к цели.
   Когда бывший раб говорил об этом, в нем темной волной поднимался тот самый нат, который Эртанд заметил в обители. И каждый раз казалось, что вот сейчас, еще немного - и эта волна перехлестнется через край, залив все вокруг себя кровью.
   Судя по обмолвкам, крови в тот раз и правда было немало. К счастью, Забвение начал подозревать предательство до того, как грянул гром, и успел спрятать артефакт в надежном месте. Чтобы попасть туда, требовалось пересечь горы и пройти половину Шердаара - путь неблизкий и сложный даже при хорошей подготовке. А времени на нее не было. С каждым днем нат смерти становился все ярче.
   - Да когда уже наконец будет готово? - нетерпеливо спросили прямо над ухом.
   Рука от неожиданности дрогнула. Эртанд уже испугался, что веер будет загублен, но сумел довести линию до конца. Он выдохнул с облегчением и бросил свирепый взгляд на здоровяка.
   С Турном у них не заладилось сразу. Это был друг Забвения, долго странствовавший вместе с ним и ушедший в Тамин-Арван незадолго до того, как в их отряде случился бунт. Турн о нем ничего не знал и сильно удивился, когда увидел старого товарища на пороге своего дома.
   Эртанд тоже был изумлен. Он впервые слышал, чтобы беглый тинат мог полгода спокойно прожить среди обычных людей. Впрочем, чтобы узнать в Турне мага, приходилось изрядно напрячь воображение. Его свернутый набок нос и низкий лоб наводили на мысль, что умственным упражнениям он предпочитает драки на кулаках, а телосложением здоровяк походил на вставшего на задние лапы ящера-тяжеловоза. Профессию он выбрал под стать - укладывал на стройках камни.
   С Эртандом они были такими же разными, как воздух и земля. Первым, что Турн спросил, когда заметил нового спутника, было: "Что за неженку ты с собой притащил?" Надоедать придирками он не перестал до сих пор.
   - Чем больше меня отвлекают, тем медленнее я работаю, - огрызнулся Эртанд.
   Ему ответили презрительным фырканьем.
   - Неженка.
   - Заткнись, Турн, - хриплым голосом посоветовал шерд Ярхе, четвертый мужчина в комнате. - Будешь молоть языком, мы так и проторчим здесь до конца света.
   Здоровяк снова фыркнул.
   - Уже проторчали. Если не пошевелимся, живьем тут сгорим или нас сдует так, что вознесемся на небеса к самому Илю.
   Ярхе промолчал. Он вообще не любил трепать языком. Со вчерашнего вечера, когда Турн привел к нему Эртанда и Забвение, хранитель произнес всего несколько фраз. В основном - шердские ругательства, когда он узнал Забвение.
   Этот сухощавый черноглазый человек с типичной внешностью жителя Огненных земель больше походил на мага, чем Турн. Тем не менее в хитром прищуре и косой улыбке сквозило что-то разбойничье, а тело покрывали многочисленные шрамы - не настолько много, как у Забвения, но гораздо разнообразнее. На смуглой коже Ярхе виднелись бледные пятна - следы от ожогов, полоски от ножевых ранений и даже отпечатки зубов. Его руки выглядели так, словно пальцы на них не раз жестоко ломали, а один вовсе отсутствовал.
   Как и здоровяк-каменщик, Ярхе пришел в Тамин-Арван до предательства. Но если Турн обрадовался встрече с бывшим рабом, то шерд рассердился.
   Содержание их короткого и резкого разговора с Забвением осталось Эртанду недоступным - они общались на шердском. По натам он смог понять лишь то, что Ярхе испуган и зол, причем первое чувство пересиливало второе.
   Конечно, он боялся. Эртанд тоже испытывал приступы страха, когда представлял, что случится, если они не успеют. И конечно, шерд согласился идти за Сердцем мира.
   С одним условием - сначала он хотел проверить, на что способен их новый спутник.
   Сперва Эртанд оскорбился. Он пятнадцать лет провел за упражнениями, считался одним из сильнейших тинатов в обители, а теперь его будет проверять незнамо кто из развалюхи на отшибе деревни?! Немного подумав, маг утихомирился. Если верить другим спутникам, Ярхе полжизни провел в бегах. Он имел право удостовериться, кто станет прикрывать его спину в тяжелом путешествии. К тому же все равно были зачарованы еще не все веера, взятые из поместья в Тамин-Арване.
   Поэтому Эртанд рисовал на тонкой ткани иероглиф, хотя чувствовал, как с каждой проведенной линией его покидают силы. Последние дни выдались тяжелыми - побег, известие об убийстве Лердана, необходимость прятаться от прохожих, поиски Турна и Ярхе, до которого через половину долины пришлось тащиться пешком, вдобавок не по дорогам... Успокаивало то, что хранители наверняка высоко оценят его работу. Кто еще умел делать зачарованное оружие?
   Последний завиток он нанес с облегчением.
   - Готово.
   Ярхе сразу потянулся к вееру. Эртанд выставил перед собой ладонь.
   - Постой. Чернила должны высохнуть.
   Черные глаза посмотрели на него, как на дурака. Мужчина тоже поднял свою руку и остановил ее перед самым лицом мага.
   - Что ты видишь?
   Эртанд подался назад - и замер. По внутренней стороне ладони искалеченного шерда вилась цветная татуировка, напоминавшая язычки пламени. То есть так наверняка казалось простым людям, а маг видел волнистые линии ната, которые служили продолжением узора и кружились в воздухе. Не нужно было быть тинатом, чтобы чувствовать исходившее от них тепло, неестественно сильное для человеческой руки.
   - Что это? - с недоумением спросил он.
   Ярхе усмехнулся и простер ладонь над веером. Если чернила где-то и оставались жидкими, они тут же высохли.
   - Мадраго умел многое, - коротко и непонятно ответил шерд. - Жаль его.
   - А как по мне, так поделом, - встрял Турн. - Нечего было поднимать руку на Саттаро.
   Саттаро - так, по-ллитски, раньше звали Забвение. Эртанд перевел на него взгляд. Тот заметил и повел плечом, указывая на свои шрамы.
   - Мадраго был моим лучшим учеником. Рука Ярхе - один из его экспериментов по изменению человеческого тела. Самым последним экспериментом стал я.
   - Ты убил одного из сильнейших тинатов во всем мире? Зачем?!
   Турн за спиной хмыкнул и отпустил нелестный комментарий насчет умственных способностей нового спутника. Наты Забвения, как и он сам, оставались неподвижными. Он был совершенно уверен в том, что поступил правильно.
   - Я обучил Мадраго всему, что знаю, а он в благодарность стер мне память и собирался использовать в своих целях. Наверное, стоило его пощадить и сделать то же самое. Но когда я вырвался, а Мадраго решил, что проще меня убить, времени на сочувствие у меня не было.
   Эртанд опустил взгляд. Похоже, Иль вознамерился ошарашивать его каждый день. Сначала Забвение с его историями о Сердце мира, теперь новость о хранителе, который с помощью татуировок навсегда менял человеческое тело. В обители перегрызлись бы за возможность узнать, как у него это получается. Это был бы прорыв. Человек с подобными умениями служил бы самому королю!
   А он мертв. Убит таким же хранителем. Еще и отсрочил спасение мира, заставив тысячи людей страдать от бурь и пожаров.
   Возможно, Лейст был не так уж неправ, когда говорил, что тинатов не зря заперли в обителях и лучше он отсидится за крепкими стенами, чем станет убийцей. Эртанд им уже стал, хотя он надеялся, что тот охранник у дверей всего лишь разбил голову. А если бы Вигларт со стражей поверили насчет гибели мира, все остались бы живы.
   Чем хуже Забвение? Он тоже защищал свою жизнь, и не только свою - миллионов людей. Так может быть, эта жертва была оправдана, а Лейст все же ошибался?
   Раздалось шуршание - Ярхе взял веер и тихонько им взмахнул. Нехитрая утварь на полках кухни тревожно звякнула, а с пола столбом поднялась месяцами не выметавшаяся пыль.
   - Сильно, - с уважением признал шерд и вдруг ткнул в веер пальцем так, что затрещала закрепленная на планках ткань. Натяжение ослабло. "Кулак" ната сразу поплыл, а это значило, что такими мощными, как раньше, порывы уже не будут. - Но непрочно. Плохое оружие.
   Эртанд глубоко вдохнул, скрывая раздражение.
   - Здесь кто-нибудь умеет лучше? Так покажите, как это сделать.
   - Не слушай Ярхе, он не может и этого, - успокоил Забвение, проигнорировав многозначительное хмыканье шерда. - На первое время твоих способностей хватит. Потом научишься видеть новые наты и находить другие способы создавать оружие.
   Мимолетное облегчение - кажется, его все же приняли в отряд, - сменилось новым беспокойством.
   - А это настолько необходимо? Я предпочел бы работать с чем-нибудь другим.
   - Например, с рабскими ошейниками? - ровно спросил хранитель.
   Эртанд смутился. Зря он, кажется, рассказал, чем занимался в обители. Не исключено, что обруч на шее Забвения был именно его работы.
   - Нет. С чем-нибудь мирным. Мы же не все время будем воевать со стражей.
   За спиной опять раздалось фырканье Турна.
   - Нам не стражи нужно бояться.
   - А чего?
   - Кого, - поправил Ярхе.
   Молодой тинат нахмурился, оглядывая спутников. Те не торопились объясняться. Наверное, ждали его реакции - не испугается ли новичок?
   Он не трусил. Побег из обители показал, что сражаться с воинами с помощью зачарованного оружия - даже плохого - вполне возможно. Но перспектива новых драк Эртанда совсем не радовала.
   - И кого же нам нужно бояться?
   - Не все из предателей погибли вместе с Мадраго, - пояснил Забвение. - Оставшиеся наверняка продолжают меня искать.
   - Хетта не может не видеть того, что происходит вокруг, - подтвердил Ярхе. - Она упрямая женщина. Она или найдет тебя, или умрет.
   - Еще одна ученица? - уточнил Эртанд.
   Забвение кивнул.
   - На самом деле опасаться нужно не Хетту, а Глаз Гор. Он поймал меня в прошлый раз и поймает в этот, стоит только зайти в горы.
   Мадраго, Хетта, какой-то Глаза Гор... У молодого тината слегка закружилась голова. Столько новых имен, и всех нужно бояться. Кроме Мадраго. Может, и хорошо, что он уже мертв?
   Вспомнив, как буквально только что жалел о его смерти, Эртанд скис. Поиск Сердца мира представлялся ему гораздо более легким делом.
   - Глаза Гор видит все, - тихо сказал шерд, обращаясь к Забвению. - Тебя он еще может оставить в живых, ты единственный, кто знает, как обращаться с Сердцем мира. А мы с Турном и этим, - Ярхе махнул рукой в сторону Эртанда, - ему не нужны. Как мы от него спрячемся?
   - Я знаю способ, но он вам вряд ли понравится.
   - Узнаю старого доброго Саттаро! - Турн звучно хлопнул себя по колену. - Я как увидел тебя с этим неженкой в Тамин-Арване, испугался, что вместе с памятью ты потерял часть себя. Ну, в какое дерьмо нам предстоит влезть по твоей милости?
   - Никакого дерьма, - Забвение покачал головой и мрачно улыбнулся. - Я всего лишь превращу вас в других людей.
  
   3. Беглец
  
   За соседней горой поднимался гигантский столб дыма. Таш окинул взглядом серовато-рыжий склон с обугленными скелетами кустарников. Ржавое, будто заляпанное кровью утреннее солнце бросало на них слабые лучи.
   Прекрасный фон для их с Лааной приключений.
   За спиной шел тихий, но яростный спор. Хотя его причиной стали двое беглецов, они участвовали в обсуждении меньше всего. Они же в лагере вроде как гости, да и хранителям не больно-то поприказываешь...
   Таш с интересом изучал небольшой отряд, к которому их вчера вечером привели Ли Хетта и невысокий силанец со странной кличкой Птица. Злобные хранители, которыми стращали маленький детей и которых всерьез опасались торговые караваны, на вид оказались вполне мирными. Человек десять силанцев вперемешку с шердами: мужчины, женщины, молодые, уже с сединой. Разве что детей не было и дряхлых стариков - такие не выдержали бы путь через Эстараду. Все в простой дорожной одежде, покрытой вышитыми узорами, наверное, магическими. Таш подобных не встречал еще нигде. Он бы запомнил - слишком сложный орнамент, повторяющийся у всех без исключения хранителей.
   Стоянка тоже не произвела впечатления. Обычная пещера, пара тяжеловозов урчит в глубине, постели разложены прямо на камнях. Повсюду витает едва уловимый запах пропитки от одежды и платков-решшасов, закрывавших волосы и лица от жара огненных вихрей. Как будто обычный караван сделал привал в стороне от торгового пути.
   И все же несколько отличий бросалось в глаза. В рядах хранителей не нашлось бы ни одного слабого человека - все, как на подбор, крепкие, жилистые - и ни одного, кто не носил бы на поясе оружия. Мечи, кинжалы, топоры, луки со снятыми тетивами, пращи - что-то из перечисленного было даже у женщин. Молва не совсем врала. Попасться им на дороге Ташу не хотелось бы.
   Но вот он среди них. И это не просто те люди, которые могут помочь ему с даром, но и в прямом смысле спасти их с Лааной от смерти. Они ведь бежали вчера без запасов, в чем были. Лаана - вообще в летнем платье, хотя на дворе стояло начало осени. К счастью, в лагере госпоже подобрали сменную одежду, накормили и приютили на время.
   "Госпожа", - мысленно произнес Таш. Захотелось покатать это слово языком, словно его можно было попробовать на вкус. Таш больше не раб. Кто ему тогда Лаана?
   Он повернулся. Бывшая хозяйка сидела у входа рядом с Ли Хеттой и Птицей и едва слушала, что те говорят. Тонкие пальцы рассеянно теребили махристый кончик пояса. В новом мешковатом наряде Лаана выглядела не так соблазнительно, как в своих обтягивающих платьях, и все равно казалась хрупкой, беспомощной.
   Таш понятия не имел, кто он ей теперь, но точно знал, что должен ее защитить.
   Шерд устроился возле нее на камне и вслушался в спор двух человек, которые судя по всему, были кем-то вроде предводителей отряда. По крайней мере, распоряжения Хетты и Птицы выполнялись другими хранителями, как будто так и надо.
   Жаль, эти двое никак не могли договориться насчет простой вещи - что лучше: чтобы гости остались еще на какое-то время с отрядом или отправились к отцу Лааны, который даст ей кров. Опасность пребывания с хранителями была очевидной - за ними тоже охотилась стража. Однако почему они не могут дать проводника, Таш не понимал в упор, а те объяснять отказывались и говорили исключительно обиняками.
   Например, зачем-то им понадобилось расспрашивать Лаану и Таша о Забвении. Узнав, что тот не успел покинуть особняк эс-Мирдов, когда Таш последний раз его видел, те обрадовались и еще вчера отправили куда-то варха, прицепив ему к ноге записку.
   Секреты, секреты. Таш удивился бы, если бы у прославленных хранителей их не было. Должно быть, Забвение был с ними дружен до того, как на него нанесли татуировки, потому и не торопились ни о чем рассказывать. Таш не спорил - чужие тайны его интересовали мало. Жизнь бы свою сейчас спасти.
   - Не можем мы пройти той дорогой, - раз пятый, уже не очень терпеливо повторял Птица. - Она завалена. За-ва-ле-на, понимаешь?
   - Мы и не по таким завалам пробирались.
   - Ты про нашу цель еще помнишь?
   - Если отрядить всего одного человека, это не помешает нашей цели, - упрямо отвечала Хетта.
   Птица закатил глаза.
   - Из Тамин-Арвана после бунта не вернулись двое, еще двое разведчиков где-то в городе, и пока от них нет вестей! Предлагаешь и дальше нас дробить, чтобы мы были беспомощными?
   - Так ведь один человек! К тому же разведчиков надо ждать, - миролюбивым тоном сказала Хетта. - Какая деревня отсюда ближе, где есть наши друзья? Пешалар? Пара дней туда, пара дней обратно. А дальше о них позаботятся, проводят, куда надо, и защитят.
   Морщинистое лицо седого силанца скривилось, выдавая, что он об этом думает.
   - Мы можем сами дойти, - осторожно встрял Таш. - Только запасов нам дайте.
   Последнее, чего ему сейчас хотелось, это стать причиной ссоры хранителей.
   - О-о, - с сочувствием протянул Птица. - Ты в этих горах никогда не был, паренек. Особенно в годы Пожаров, а сейчас будто точь-в-точь они, хотя им не срок еще. По главным дорогам вам идти нельзя, вас как пить дать поймают. А окольными путями без проводников...
   Он сделал красноречивый жест, который обозначал, что путникам придет конец.
   - А вы двое остаться не хотите? - вдруг спросил Птица. - У нас, конечно, не то что бы спокойное житье-бытье...
   - Нет! - отрезала Хетта.
   - Ты им-то дай ответить. У парня огонь в глазах. Кто еще его научит пользоваться своим даром, если не мы?
   Таш покачал головой. Еще совсем недавно такое предложение показалось бы ему соблазнительным, но между теми днями и сегодняшним как будто пролегла сотня лет. Да и так ли нужно было ему учиться управлять ашареем? Он убил Гласа Города - легенду Тамин-Арвана. Справится и со всем остальным.
   - Я Лаану не брошу.
   - А Лана чего хочет? - настойчиво спрашивал Птица, наклоняясь, заглядывая ей в лицо и нисколько не смущаясь тем, что неправильно выговаривает ее имя. - А, Лана? Может, ты хочешь остаться с матерью?
   - Я должна как можно скорее попасть к отцу, - тускло ответила та. - Он поможет мне спрятаться.
   И Птица, и Хетта одновременно вздохнули, хоть и по разным причинам. Силанца явно разочаровало, что гости не желают задерживаться, шердку - что дочь не рвется побыть с матерью.
   Затянувшаяся пауза позволила вступить в беседу новому участнику.
   - Может, они сами дойдут? А мы им эр ройн... припасы дадим и все объясним. Не тох... не дети же они?
   Для такого неуверенного тона мужчина выглядел слишком внушительно. Высокий шерд с квадратным подбородком и много раз переломанным носом стоял опершись на стену пещеры и затачивал длинный охотничий нож. Вж-жух - оселок прошел по одной стороне клинка. Вж-жух - по другой. Глаза у мужчины каждый раз полыхали огоньками. Они были такого же редкого цвета, как у Таша.
   - То-то, когда понадобилось твою семью спрятать, ты всех хранителей на уши поднял, - съехидничала Хетта. - Идти сейчас по горам без проводника - самоубийство. Оставаться - я не хочу для Лааны судьбы Мадраго и всех, кто погиб вместе с ним. Она моя дочь!
   Последние слова прозвучали слишком громко. Шум в пещере замер. Люди, тихо переговаривавшиеся между собой и занимавшиеся повседневными делами, смолкли на несколько мгновений. Будто боялись, что грянет буря.
   - Дочь... - пробормотала Лаана, нисколько не смущаясь того, что в тишине ее прекрасно слышно на всю пещеру. - Ты двадцать лет не давала о себе знать, а теперь вспоминаешь, что у тебя есть дочь.
   Хранительница отвернулась. В такой позе хорошо было видно ее сходство с Лааной. Только складки у губ и заострившиеся скулы выдавали жесткость, которой не обладала ее молодая и гораздо более округлая версия.
   - У меня были причины этого не делать. Подумай сама, смогла бы ты устроить свою жизнь, если бы выяснилось, что твоя мать - скрывающийся от закона тинат?
   - Конечно... - Лаана многозначительно качнула головой.
   Птица откашлялся.
   - Мы, вообще-то, и проголосовать можем.
   В пещеру сразу вернулся шум. Люди перешептывались, обсуждая, что им делать. Из долетавших до него обрывков фраз Таш понимал не все. Это с ним из вежливости говорили по-силански после того, как он признался, что едва помнит родной язык, а между собой хранители говорили так, как привыкли, - кто на шердском, кто на силанском. Похоже, что жизнь на границе двух стран заставила хранителей выучить оба языка.
   То, что Ташу удалось разобрать, проясняло немногое. Какой-то Саттаро, которого нужно было найти во что бы то ни стало; куда-то запропастившийся Глаза Гор - очередная загадочная личность, которая беспокоила сходством в имени с Гласом Города; досада на гибель друзей в восстании и его провал...
   Последнее вчера сильно испортило настроение Лааны, зато Таш послушал эту историю с любопытством. Затеявший мятеж барон Хинтас эс-Бир оказался связан с хранителями, которых нашел и привел к нему Глас Города. Это они - и лично Хетта - создавали те инструменты, одним из которых Ксалтэр освободил Таша и Забвение от ошейников. И мятеж бы удался, если бы не осведомитель в рядах эс-Бира, сетовал вчера Птица, делясь новостями с теми, кто за эти дни не покидал пещеру. Кем бы ни был предатель, он не только сдал страже самого барона и передал приметы беглых тинатов, но и пересказал подслушанный разговор о том, как Хетта интересовалась у эс-Бира судьбой своей дочери. Само собой, стража сделала вывод, что молодая жена Лердана эс-Мирда и есть посредница между бароном и преступниками.
   Таш чувствовал, как это разозлило Лаану, видел, как она стискивает зубы, раздувает ноздри, но все же молчит. Узнав о том, что за ней отправилась стража, Хетта бросила все и кинулась следом, спасать дочь от казни. Только благодаря этому Лаана и сидела сытая, в тепле, а не болталась на виселице. Толку яриться - лишь еще сильнее портить себе жизнь.
   Все-таки хранители пытались им помочь. Даже несмотря на то что Таш убил одного из них.
   - Нет голосовать! Пусть уходить! - донеслось от хранителей.
   Ну да. Он так и думал.
   Сердитый выкрик принадлежал невысокой полноватой девушке лет шестнадцати с толстой черной косой, спускавшейся на плечо. Раскосые глаза с узкими разрезами выдавали в хранительнице ллитку. Таш узнал ее сразу - это была та самая девка, которая швырялась в него флаконами на набережной Тамин-Арвана и участвовала в убийстве эс-Мирда. Но если ее дружок так и остался лежать на мостовой, то Ламару перетрусила и сбежала. Обнаружив шерда пришедшим вместе с предводительницей отряда, ллитка без стеснения выложила все подробности вплоть до того, что осмелилась наблюдать за исходом драки только с другого берега ручья.
   Таш опасался, что после этого их вышвырнут отсюда вместе с Лааной. Однако хранители вчера немного пошумели и решили, что это было недопонимание, а виноват в нем Глас Города. Он же не предупредил хранителей, против кого они должны будут сражаться.
   Поскрежетав зубами, Таш согласился. Это не мешало ему мечтать придушить девчонку. Похоже, и ей не терпелось сделать то же.
   - Ламару, успокойся, - примиряюще сказал Птица. - Мы все скорбим по Скводу. Не забывай, что все, кто отправился в Тамин-Арван и согласился работать с Гласом Города, знали, на что идут.
   - Глаза Гор предупреждал, что его брат свихнулся, - подтвердил силанец, который возился в глубине пещеры с тяжеловозами. - Чего удивляться, что из-за него кто-то погиб? Свяжешься с Урдовым отродьем - пожинай плоды. А смысла сводить счеты тем более нет. У нас другие цели, а мы все отвлекаемся и отвлекаемся. Конечно с нами не будет благословения Иля!
   Ллитка засопела, резко развернулась, задев косой стоящего рядом шерда с переломанным носом, и выскочила из пещеры. Мужчина посмотрел ей вслед и печально повел плечами.
   - Из Тамин-Арвана еще не вернулись двое. Может, и не вернутся. Хетта, нельзя нам отряд маур... разделять. И без того мы таем, как горный туман. Связываться с бароном было плохой мыслью.
   Предводительница отмахнулась.
   - Не сыпь соль на рану, Реан. Между прочим, ты сам на это согласился. Забыл уже, сколько времени мы потратили, пытаясь найти Саттаро сами? А эс-Бир ведь не только его выдать обещал!
   - Н-да, а оказывается, сволочь у нас под носом была, - вздохнул Реан.
   - Птица! - позвали ото входа. - Твой дружок вернулся.
   Это вызвало оживление среди хранителей. Птица подпрыгнул, схватил засунутую за пояс кожаную перчатку и выскочил из пещеры. Вернулся он уже с вархом на руке. Тот хохлился и гортанно урчал, кося недовольным черным глазом на людей. Первым делом силанец скормил питомцу кусочек сырого мяса и лишь потом снял с его ноги свернутую бумажку с посланием.
   - Умница, умница, - приговаривал Птица. - Ну-ка, что тут нам пишут из Тамин-Арвана?
   Жизнь на стоянке снова замерла на несколько мгновений. Даже молодой силанец, который за все утро так и не отошел от тяжеловозов в дальнем конце пещеры, бросил все и приблизился к остальным, заинтересованно следя за каждым движением предводителя. Как же звали этого парня? Вроде бы тоже кличкой, а не настоящим именем. "Жрец", - вспомнил Таш.
   - Все живы? - нервно спросила одна из женщин, пока Птица читал мелкие буквы.
   - Все... Но Саттаро в особняке нет. Говорят, он опять исчез.
   Облегчение на лицах хранителей смешалось с тревогой и усталостью. Кто-то длинно и вяло выругался на шердском.
   - Он каждый раз уходит прямо у нас из рук. Как будто наше дело Илю неугодно, а его - угодно, - пожаловался Жрец.
   - Теперь мы опять зависим от Глаз Гор, - без воодушевления сказали за спиной.
   - Угу, снова его ждать, - поддакнули сбоку. - Сколько дней он уже не появлялся? Пять? Шесть?
   - Кому-то стало скучно жить? - громко спросила Хетта. - Хотите обсудить того, кто видит все?
   Пересуды насчет Глаз Гор мгновенно прекратились. Таш нахмурился.
   Выходит, у Гласа Города был брат-маг, и он снюхался с хранителями. Ничего хорошего Таш в этом не видел. "У хлебного дерева все побеги одинаково кривы", - говорилось в пословице. Может, хотя бы союзники у второго брата будут лучше, чем у первого?
   Хотя Таш предпочел бы не проверять.
   - Вот все и решилось, - подытожила Хетта, обращаясь к нему и Лаане. - Пара дней без одного человека ничего не решит. За сегодня соберем вас в путь, а завтра утром отправитесь. Реан, ты единственный можешь пробраться через вихри. Тебе и быть проводником.
   Шерд, продолжающий затачивать нож, кивнул.
   - Хорошо, - сказал Таш и тут же спохватился. - Лаана, вы же согласны?
   Она равнодушно качнула головой.
   - Конечно согласна...
  
   ***
  
   Планы полетели к Урду тем же вечером.
   Солнце еще не село, а у подножия гор уже наступила ночь. Узкий вход в пещеру завесили пологом, чтобы заблудившийся путник или намеренно посланный патруль не заметил огней, и грели на костре нехитрый ужин. Пустой суп вызвал только новый приступ голода. Таш посмеялся над собой, обнаружив, что тоскует по кормежке в особняке эс-Мирдов. Вот он, вкус свободы: горячая вода, приправленная сушеными травами, да горечь дыма на языке.
   Ясно, почему после такой еды хранители сразу начали укладываться спать - пока желудок полон, а то потом будет не заснуть. Таш тоже попытался лечь, но сон никак не шел. Слишком много треволнений, слишком много вопросов, на которые пока не было ответов, и неизвестно, появятся ли они.
   Лаана продолжала сидеть, обхватив колени и уткнув в них подбородок. Недолго поворочавшись и поняв, что заснуть не выйдет, Таш присоединился к ней. Лишь бы она не сочла его постоянное присутствие рядом навязчивым. Но вроде бывшая хозяйка и не сопротивлялась...
   Вряд ли она сейчас стала бы сопротивляться, даже если бы ее потащили на виселицу. Вспоминая, как Лаана выскочила из укрытия в виноградниках и едва не сдалась страже (хорошо, что это оказалась ее собственная мать!), Таш мог только покачать головой. Бесстрашная женщина. И полностью выдохшаяся от горя.
   Поколебавшись, он положил руку ей на плечо.
   Теплая. Мягкая. Сколько Таш мечтал о том, чтобы иметь полное право так прикасаться к своей хозяйке? Наверное, почти все время с тех пор, как покинул палатку Киддира на невольничьем рынке.
   - Вам нужно поспать. Завтра нам предстоит тяжелый путь.
   - Я знаю.
   Холодный ответ смутил Таша. Он убрал ладонь и украдкой огляделся. Чтобы не мешать хранителям, они устроились подальше от костра, почти в самом конце пещеры. Тут воняло тяжеловозами, зато было меньше дыма от костра и оставалось хоть какое-то ощущение уединенности. Впрочем, легко нарушаемое тем, что хранители переговаривались уже шагах в трех от них. Заметил кто-нибудь эту неловкость между двумя гостями? Лаана могла не пылать родственными чувствами к Хетте, но та все равно стремилась оградить дочь от неприятностей. Она без труда сделает так, чтобы Таш отправился в Шердаар один. Наверное, стоило вернуться на подстилку и не искушать судьбу.
   - Мы перешли на "ты", - вдруг сказала Лаана. - Забыл?
   - Нет, но...
   Таш замялся, так и не придумав, что "но".
   - Хочешь сказать, что ты мне не ровня? - ее лицо сложилось в гримасу. - Перестань. С такими обвинениями, какие выдвинули в ратуше, мне сейчас любой нищий в подворотне ровня. А то и выше статусом.
   - Вы... ты, - поправился Таш, - прекрасно знаешь, что это не так. Желание помочь рабам - это не преступление. От такого статус не падает.
   - Послушай... Лучше, если мы проясним этот вопрос сразу. Если ты рассчитываешь на вознаграждение от меня или моего отца, я не уверена, что ты его получишь. У меня больше ничего нет. Сам видишь, даже одежда на мне теперь чужая. А отец... Не думаю, что он обрадуется, когда узнает, что Лердан мертв, а меня хотят казнить.
   Таша словно ткнули иголкой. Вот, значит, как думает о нем Лаана.
   - Не надо мерить меня теми же мерками, что и этих ваших аристократов. Я не какой-нибудь там прохвост, который ищет, где выгода побольше. Если я пообещал довести вас до дома, то это не потому, что я хочу что-то получить взамен.
   - Извини, - она вздохнула и опустила лицо в колени. - Я не собиралась тебя оскорбить. Всего лишь хотела предупредить, что мне, скорее всего, нечем будет отплатить тебе за помощь. Поэтому если ты считаешь, что тебе полезнее остаться с хранителями или пойти своим путем...
   - Хватит, - прервал Таш. - Я дал слово, и я его сдержу.
   - Он не врет.
   Слегка надтреснутый голос Хетты едва не заставил Таша подскочить от неожиданности. Он мысленно ругнулся. Вот это внимательность, достойная воина! Разглядывая красивую женщину, не заметить, как к ним подобралась ее мать.
   - По крайней мере, думает, что не врет, - добавила Хетта.
   Ответила ей Лаана на шердском. Что-то далеко не вежливое. Таш напрягся, стараясь найти погребенные глубоко в памяти знакомые слова. Кажется, это был упрек в том, что не вруну судить о чужой честности. Седая хранительница сморщилась от обиды, но промолчала.
   Две расстроенных женщины рядом - это уже слишком.
   - Вы все здесь это умеете? Читать по людям, врут они или нет? - пояснил Таш.
   - Не все, - медленно и неохотно, думая о чем-то другом, ответила Хетта. - Увы, мы не такие, какими нас пытаются представить городские власти. Мы не всесильны и грабить-убивать не стремимся. Большинство только и мечтает, что о спокойной жизни где-нибудь в деревне. Да магию разве скроешь... Рано или поздно она прорвется наружу, и тогда могут пострадать близкие, дорогие люди.
   Лаана тихонько фыркнула, догадавшись, что это говорится для нее, а не для Таша.
   Больше никто поддерживать беседу не спешил, но Хетта не уходила. Она еще постояла рядом, в полумраке, словно собиралась что-то сказать и не решалась. Потом хранительница со вздохом развернулась и сделала шаг к костру.
   Спустя долю мгновения кто-то широким движением отдернул полог пещеры. Караульный снаружи не подал сигнал тревоги, а значит, это был свой. Тем не менее несколько хранителей схватились за оружие и подскочили с разложенных на каменном полу подстилок. Ощутив волну беспокойства, Таш тоже потянулся за мечом. Урд его знает, кто там. Лучше быть наготове.
   В пещеру вошел обнаженный по пояс мужчина. Уже только это заставило насторожиться - осень была неестественно теплой, но не настолько, чтобы расхаживать в одних штанах, заправленных в мягкие сапоги.
   Это оказалась меньшая из странностей подозрительного гостя. Он явно прибыл издалека, но у него ничего с собой не было - ни вещей, ни оружия, ни даже фляги с водой. Кожа мужчины по цвету походила на серый камень, как стены пещеры, а глаза закрывала неаккуратная повязка. Однако ступал человек отнюдь не как слепой. Наоборот, он двигался так, словно все отлично видел. Переступил через брошенный дорожный мешок, уверенно направился к костру, обойдя стороной Ламару. Ллитка бухнулась на колени, едва не ударившись лбом об пол, и забормотала что-то, похожее на молитву.
   Хранители расслабились. Таш выдвинулся чуть-чуть вперед, закрывая Лаану, и положил меч так, чтобы оружие можно было легко вытащить. Не нравился ему этот то ли сумасшедший, то ли хранитель, то ли еще кто.
   - Приветствуем тебя, Глаза Гор, - Хетта вежливо поклонилась. - Тебя давно не было.
   Услышав имя, Таш понял, что не зря оставил меч при себе. Если брат Гласа Города хотя бы отчасти похож на безумного фигляра, знакомство не закончится ничем иным, кроме как дракой.
   - Дух - покровитель гор! - прошептала Лаана. - А я считала, что все это сказки.
   - Я видел ваши пересуды, - ответил чужак Хетте. - Великие маги опять зависят от моих глаз, а я и не думаю бегать у вас на поводке. И правда досадно.
   - Некоторые из нас считают тебя божеством, - хранительница кивнула на Ламару, которая так и не поднялась с пола. - Тебе ли быть недовольным?
   - Я недоволен? Нет, что ты. Я уже давно привык, что ко мне обращаются, лишь когда становится совсем плохо. Ведь так и бывает с богами? Кстати, я привел к вам еще одного решившего, что я по меньшей мере посланец Иля. Тэйхис! - рявкнул Глаза Гор.
   Полог отодвинулся с куда меньшей уверенностью, чем в прошлый раз. Пламя костра осветило растрепанного русоволосого парнишку лет шестнадцати-семнадцати, одетого в порванную тинатскую робу. На лице, еще покрытом густым подростковым пушком вместо бороды, были написаны испуг и растерянность.
   Сразу несколько человек, включая Птицу, поднялись с постелей, чтобы подвести беглеца к огню и налить горячего супа. Убедившись, что за Тэйхисом присмотрят, второй предводитель хранителей приблизился к Глазам Гор.
   - Давно ты его нашел?
   - Нет. Говорит, он сбежал из обители два дня назад, после того как один из собратьев устроил бардак и бесследно исчез. Второго я не видел, хотя глашатаи все еще его ищут. Если верить мальчишке, там сильный маг. Сумел зачаровать оружие, болтал об умирании мира и нате смерти. Тэйхис пытался его найти и заблудился.
   - Повезло, что ты встретил мальчика раньше, чем стражники, - тихо сказала Хетта. - Помогай кто-нибудь беглецам так же, как ты, сколькие были бы живы!
   - Нам бы пригодился такой маг, как этот второй, - рассудил Птица. - Если ему сидя в обители хватило таланта, чтобы научиться создавать волшебное оружие, он вполне может однажды стать новым Мадраго. Может, он сумеет исправить и те участки Схемы, что извратил Саттаро.
   - Угу, - не скрывая сомнение, промычал Глаза Гор. - Если он жив. Между прочим, некоторым из вас наверняка будет крайне интересно услышать его имя. Да, Ли Лаана эс-Мирд?
   Лаана встрепенулась и непонимающе уставилась на него. Она и так смотрела на полураздетого мага не отрываясь, но теперь во взгляде появилось нечто новое. Надежда?
   Язвительный брат городского шута нравился Ташу все меньше и меньше.
   - Это Эртанд? - спросила Лаана.
   Глаза Гор кивнул.
   - Я принес и другие новости. Вы двое завтра никуда не пойдете.
   - Это с чего бы? - насторожился Таш.
   - С того, что на перевале Аннавель, через который вы собирались переходить, пожары. Попасть в Шердаар можно только южным путем. А мы, - он обвел рукой отдыхающих в пещере хранителей, - завтра как раз туда и направимся.
   - Что-то стало известно о Саттаро? - оживился Птица.
   - Нет. Но если он пойдет в Шердаар, то тоже через юг, потому что через север не пробраться. Нужно ждать его там. Вам, - Глаза Гор повернул голову к Ташу и Лаане, - это как раз по пути. Пойдете с нами.
   Он произнес это, как уже решенный вопрос, и начал объяснять Птице и Хетте, что нужно будет сделать. Таша такое отношение разозлило.
   Ишь, раскомандовался. Ничем он не отличался от братца. Сальто не крутил, голоса не воровал, а самоуверенность та же. Этот полуголый чудак приведет всех к гибели точно так же, как из-за полоумного шута в Тамин-Арване перебили толпу ни в чем не повинных людей. Эс-Мирда в их числе.
   И похоже, Глаза Гор еще не знал, что Таш сделал с его братом. Узнает - как поступит? Убьет или выгонит? Судя по тому, как к нему прислушивались Птица и Хетта, мага поддержат в любом решении. Оттягивать этот момент Таш не намеревался. Лучше разобраться со всем сейчас, чем трястись несколько дней в ожидании того, когда Глазам Гор наконец-то скажут правду. В конце концов, ошейника больше нет. Таш сам себе хозяин. Врать ему больше незачем, как и жаться по углам, лишь бы на чем-нибудь не поймали и не наказали.
   Если исход закончится не его в пользу, будет жаль только Лаану. Мысленно помолившись Илю, чтобы мать о ней позаботилась, шерд последний раз посмотрел на бывшую хозяйку, стиснул рукоять меча и поднялся.
   Глаза Гор уже закончил разговор и шел к выходу. Грация у мага была звериная, плавная. Такого из равновесия с легкостью не выбьешь. Таш засомневался на миг и все-таки произнес:
   - Постой. Я убил твоего брата в Тамин-Арване.
   Мужчина даже не остановился, отвечая прямо на ходу.
   - Не льсти себе, ошибка Схемы. Его нельзя убить. Глас Города будет жить, пока существует Тамин-Арван.
   Слова отдались от стен и повисли под потолком вместе с клубами дыма. Таш, не ожидавший такой реакции от мага, на мгновение запнулся.
   Точно сумасшедший. И хранители исполняют его приказы? Может, они все тут свихнулись?
   - Верить или не верить - дело твое. Я хотел, чтобы между нами не было недомолвок, раз уж нам вместе путешествовать.
   Глаза Гор, успевший подойти к выходу, застыл. Развернулся и медленно, шаг за шагом, почти вплотную приблизился к шерду. Таш напрягся и крепче сжал оружие, однако больше никто в пещере не заволновался. Люди поглядывали с интересом - и все.
   Маг замер на расстоянии ладони. Хотя половину его лица закрывала повязка, он склонил голову так, будто смотрел Ташу прямо в глаза.
   - Верить, не верить... Вы, люди, пользуетесь странными категориями. У вас под носом сотни доказательств правды, но вы предпочитаете измерять ее верой или неверием, вместо того чтобы принять знание таким, какое оно есть. Вы рождаетесь слепыми, и лишь единицы прозревают к зрелости. Запомни, что я скажу, ошибка Схемы, и прими это как данность. У нас с тобой не может быть недомолвок, потому что я вижу все, а мой брат жив. Убить его или меня слепцу не под силу.
   Таш нахмурился.
   - Как ты меня назвал?
   У Глаз Гор дернулся рот.
   - С каждым днем я все лучше и лучше понимаю брата.
   Маг развернулся и быстро зашагал вон из пещеры, оставив Таша в недоумении. Что это вообще было? Сначала провокация, потом резкое отступление. Очень хотелось счесть поведение Глаз Гор трусостью, но Таша не покидало чувство, что в положение дурака поставили как раз его.
   После взгляда на двух стоявших рядом хранителей ощущение только усилилось. Хитрый Птица спрятал улыбку, а Хетта тяжело вздохнула.
   - Не сердись на него. Глаза Гор не пытался тебя задеть. Он слишком долго был один и не понимает людей. С ним тяжело, но он... - хранительница развела руками, - незаменим.
   Таш мог бы ответить, что к Урду чью-то незаменимость при таком высокомерии и что "не желать задеть" - это для начала не оскорблять собеседника, называя того ошибкой и слепцом. Но его остановило знакомое прикосновение, мягкое и теплое.
   Лаана крепко держала шерда за запястье. В глазах молодой женщины стояла тревога.
   - Таш, не надо с ним драться.
   - Не волнуйся, - с деланным спокойствием сказал он. - Со мной все будет в порядке.
   - Нет, ты не понимаешь. Ты разве не видел? Этот Глаза Гор - он не дышит.
  

4. Хранитель

  
   Постоялый двор у подножия горы был похож на пирожок. Эртанд знал, что это глупое и по меньшей мере неподходящее сравнение, но никак не мог отделаться от этой мысли. Возможно, потому что в последние дни постоянно хотелось есть. И спать. Маг никак не мог решить, к чему же его тянет сильнее.
   Завалиться набок и захрапеть, как это сделал Турн, мешала жажда новых впечатлений. Вокруг было столько всего интересного! Тот же постоялый двор, построенный на манер шердских домов: приземистый, округлый. Он сам и многое в нем было из камня. В обеденном зале гостям приходилось сидеть за низкими столами на "стульях" из обтесанных валунов. Но гораздо больше мага заинтересовали деревянные двери и ставни, которые не горели и не раскалялись от огня. Эртанд с полчаса изучал зачарованный материал, из которого их создали. В обители Тамин-Арвана таким тоже занимались, но эту работу явно выполнял кто-то другой.
   Неожиданно маг нашел в ней отличия от знакомых очертаний. Это было странно. В учебниках писали, что приведенный там способ - единственный, который действует, а в действительности выходило иначе. Сколько еще могло оказаться совсем не так, как убеждали в обители? Вот и насчет Сердца мира людям врали целыми веками.
   Эртанд с удовольствием изучил бы весь постоялый двор, но почувствовал, что хозяева на него начинают коситься, и присоединился к мирно сидящим за столом друзьям. На исследования не вдохновляло и соседство с дюжими мужиками. Шестерка селян устроилась в противоположном конце зала, пила местную брагу и бормотала на малопонятной смеси шердского и силанского, недружелюбно посматривая на чужаков.
   Заведение называлось постоялым двором, но по сути это было нечто вроде таверны. По описаниям встреченных на пути пастухов маг ожидал увидеть несколько жилых построек с длинными стойлами для гармов и толпой постояльцев. Да что там - целую деревню, предназначенную для отдыха караванов. Деревня и в самом деле была, однако постоялый двор стоял чуть поодаль и своими размерами Эртанда разочаровал. Он больше подходил для отдыха одиноких путников и служил местом, где могли собраться и выпить жители окрестных селений. Во всяком случае, по словам Турна, здесь варили лучшую брагу в округе. Эртанд же, попробовав ее, затосковал по густым красным винам обители. Следовало признать - на тинатский стол в ней денег никогда не жалели.
   Увы, изобилие с чищеными гранатами осталось лишь в воспоминаниях. Долину пришлось покинуть в спешке, толком не подготовившись к долгому переходу. Кое-что из запасов хранилось у Ярхе, но на четверых этого не хватало. Как выяснилось, могло быть и хуже - третий товарищ хранителей, тоже отправленный в Тамин-Арван незадолго до предательства Мадраго, бесследно исчез. Ярхе подозревал, что он попался страже. Так или иначе, вещи пропавшего достались Эртанду. Там же, в деревне, где жил шерд, удалось раздобыть большую часть необходимого, но уходить оттуда они были вынуждены в ту же ночь.
   На Ярхе кто-то донес страже. Он долго притворялся знахарем, леча самих селян и их детей в обмен на то, что те помалкивали об угрюмом соседе, однако чей-то язык все же развязался. То ли люди испугались ползущих из Тамин-Арвана слухов про хранителей, то ли чашу крестьянской подозрительности переполнили гости странного вида. Эртанд тогда послал неизвестному болтуну уйму проклятий и надеялся, что из них сбудется хотя бы малая доля.
   Ящера, на которого путники сгрузили вещи, достал Забвение - и Эртанд не хотел, чтобы ему рассказывали подробности о том, как это случилось. Хранитель просто ушел и вернулся уже с животным. Плоскомордый зеленоватый тяжеловоз оказался смирным и повиновался беспрекословно, стоило потянуть за вожжи.
   В общем, хорошее приобретение. Главное, что совершенно бесплатное. Турн на радостях прикинул, во сколько ящер мог бы им обойтись на базаре Тамин-Арвана, и Эртанд предпочел поскорее забыть названную сумму. Даже он, едва знающий, что такое деньги, понимал, как это много. Зато тяжеловоз значительно облегчил им ношу и помог передвигаться быстрее.
   На этот постоялый двор товарищей привела как раз вынужденная спешка. Все соглашались, что нужно держаться подальше от людей, но для этого следовало пополнить запасы. А лучше всего делать это было там, где путешественников ждали. Турн еще предлагал ограбить других путников (Эртанд так и не понял, всерьез или в шутку он говорил), однако после того обвала на тракте и разбушевавшихся пожаров нападать оказалось попросту не на кого. Завидев на пороге четверых незнакомых мужчин, хозяин двора удивился и сказал, что чужаки в деревне нынче большая редкость.
   Маг это заметил. За полчаса, проведенные в разглядывании дверей и ставней, к нему трижды подошли с вопросами, какие новости из Тамин-Арвана. Не меньше зевак интересовало, что такое ждет гостей в Шердааре, что они рискнули отправиться туда окольным, опасным путем, да еще по нынешней погоде.
   Эртанд вежливо улыбался в ответ и, как советовал Забвение, переводил внимание селян на пожары. За два дня они огненные вихри преграждали им дорогу пять раз. Пять раз! Немыслимо! А солнце цвета засыхающей крови? Иль точно решил поквитаться за что-то со своими неразумными детьми. Или это происки Урда?..
   Наговорился маг на месяц вперед и теперь радовался молчаливости Забвения и Ярхе. Оба сидели за невысоким каменным столом и ждали, когда хозяин или его жена принесут еду. По залу уже растекался пряный аромат, от которого начинали течь слюни. Эртанду казалось, что он не ел целую вечность. Во всяком случае, привал они устраивали около полудня, а деревню уже залило густыми сумерками, пусть те и начинались в горах раньше, чем в долине.
   Хлопнула дверь. Эртанд обернулся, надеясь, что хозяин вышел из кухни с подносом, но это был всего лишь Турн. Он спустился со второго этажа, где находились комнаты для путников. Ничего впечатляющего там тоже не нашлось. Ровные ряды тюфяков прямо на полу - вот и все удобства. Они сильно проигрывали мягким кроватям обители, однако после ночевки на жесткой земле, под открытым небом, Эртанд радовался и им. Турн мог сколько угодно обзываться Неженкой, но даже хранитель-каменщик признал, что это куда лучше подстилки из осколков скал. Турн первым же тюфяки и опробовал. Судя по его довольным зевкам, постель на постоялом дворе оказалась не так уж плоха.
   После особенно широкого зевка лицо каменщика исказилось. Перед Эртандом вдру предстал другой человек: иная форма носа, острый подбородок вместо квадратного, бледность вместо загара. Миг - и он пропал. Ладонь Турна потянулась к бороздам царапин, покрывающим все его тело, и тут же опустилась.
   "Не расчесывать. Вообще не трогать", - предупредил Забвение, когда наносил на спутников и себя самого меняющие внешность наты. Любое изменение в рисунке - и маскировки как не бывало. А это прямая дорога в лапы Глаз Гор, который мечтал убить бывшего раба и всех его спутников.
   На эти иероглифы Забвение потратил столько сил, что едва шевелился. Теперь стало ясно, зачем ему нужен был тинат в пути до Сердца мира. Ярхе и Турн оказались не такими уж умелыми магами. Случись что, пока их командир ослаблен, - и отряд не отобьется. Эртанд, по крайней мере, мог снабдить их зачарованным оружием.
   - Жрать охота, - пробормотал Турн, плюхаясь рядом с Ярхе на вкопанную в землю каменную скамью. - А зудит-то все как - чуть ли не больше, чем жрать хочется. Хоть бы уже поскорее еду притащили, заглушить все это. Сходить, что ли, поторопить...
   Ему никто не ответил.
   - Чего смурные все такие? Два дня в дороге - и уже устали? - здоровяк хмыкнул. - Ну да, пастухов от поноса лечить и на бумажках циферки калякать - это тебе не камни класть. Да, Сат...
   Реакция Забвения была молниеносной. Вздрогнувший от неожиданности Эртанд даже не понял, когда жилистая рука бывшего раба успела сжать челюсти Турна. Глаза здоровяка распахнулись - до него дошло, что он едва не натворил.
   Глаза Гор видел все. Он был настолько силен, что мог читать по губам, находясь на другом конце Эстарады. Так, по крайней мере, утверждал Забвение, поэтому он настрого запретил называть друг друга по именам. Сам он на время перехода через горы сохранил данное ему в Тамин-Арване прозвище, неизвестное старым друзьям, Ярхе стал Молчуном, а Турн - Кулаком. Новое имя на всякий случай пришлось и Эртанду. Он просил, чтобы его называли Ученым, но просьбы выполнял только Забвение. Шерд звал новичка "этот", а каменщик никак не желал отказываться от обидного Неженка.
   Заодно Турн был тем, кто постоянно забывал клички и пытался обращаться ко всем по старым именам. Каждый раз, когда Забвение его на этом ловил, снова поднималась темная волна.
   Сейчас она грозила выплеснуться наружу.
   - Не заставляй меня вырывать тебе язык, - опасным шепотом произнес Забвение.
   Побледневший Турн кивнул и перевел взгляд на что-то другое, за спиной товарища. В зале воцарилась необычная тишина. Шестеро силанцев замолчали и всматривались в гостей постоялого двора.
   - Эй, мужики, - позвал один из селян. - У вас там как, все хорошо?
   - Замечательно, - ответил Забвение, сев обратно.
   - Точно?
   - Точно, - сказал каменщик. - Отдыхайте дальше.
   - Ну, как знаете.
   С виду потеряв к чужакам интерес, они вернулись к неспешной беседе. Вернее, так могло показаться со стороны, но взгляд мага различал, как по их спинам ползает колючий еж подозрительности.
   Этот нат Эртанд выучил не сам. Забвение подсказал, как найти кривые очертания иероглифа.
   Пальцы сами собой нащупали спрятанный в широком рукаве веер. Тут же на плечо легла тяжелая рука бывшего раба.
   - Спокойнее. Они не нападут.
   - С чего ты взял?
   - Я вижу побольше тебя, - недовольным тоном произнес Забвение.
   Молодой тинат поморщился. Он имел в виду совсем другое. Еще не хватало, чтобы хранители решили, что новичок в них сомневается. Они и так не торопились ничего рассказывать о себе. Спустя несколько проведенных вместе дней Эртанд знал о них столько же, сколько и на момент встречи. А теперь они даже о Сердце мира ничего не говорили - как же, Глаза Гор может увидеть!
   - Я хотел сказать: как ты понял, что они не будут нападать?
   - Толстые линии в области желудка. Они складываются в узор, похожий на набитый мешок, видишь? А теперь посмотри на плети, которые идут от головы к рукам и ногам. Они растрепались на концах, как неровно обрезанная веревка. Мужчины уже пьяны.
   И правда. Можно было и раньше догадаться, что означают эти узлы в животе, уплотнявшиеся, когда силанцы делали глоток браги и заедали ее хлебными лепешками с зеленью. Зато тонкие "веревки" отыскать получилось не сразу. Сначала пришлось найти их у себя, и только потом Эртанд с трудом смог разобрать их в хаотичных сплетениях натов у местных жителей.
   Один из силанцев заметил, как на него таращатся, и нахмурился. Его лицо стало почти черным из-за ната недовольства. Маг торопливо отвернулся.
   На миг ему показалось, что взгляду селянина удалось проникнуть под наведенную личину, хотя Забвение уверял, что простому человеку такое недоступно. Турн вчера подтвердил его слова, подтащив полуживого от ужаса Эртанда к глашатаю, который только что объявлял внешность беглого тината. Сволочь-каменщик со смехом поинтересовался, не подходит ли его друг под описание преступника.
   Из сходств глашатай нашел только голубые глаза и высокий рост и сердито потребовал не отвлекать его из-за глупостей. Это успокаивало, но магу все равно постоянно чудилось, что люди все знают.
   Знают, что он лжет. Что он тот самый беглец, убивший человека.
   Или не убивший. О смерти глашатай не упоминал, ограничился общим "крайне опасен". Стоило ли снимать этот грех со своей совести?
   Он закрыл глаза и прочитал молитву Илю.
   - Ишь, как разволновалась наша Неженка от одной мысли, что на нас могут напасть, - хмыкнул Турн. - Гляди штаны не обоссы от страха.
   Эртанд скривился.
   - Если на нас нападут, тебе придется сражаться оружием, которое сделал я. И если с этим оружием что-то будет не так, сражение закончится для тебя не лучшим образом, в то время как я легко отобьюсь от врагов. Подумай об этом в следующий раз, когда захочешь назвать меня иначе, чем Ученый.
   Уже на середины фразы он начал понимать, что перегнул палку с пафосом. Внутри глухо заворчало раздражение, однако идти на попятную было поздно. Маг спокойно выдержал тяжелый взгляд здоровяка.
   Сбоку хмыкнул Ярхе.
   - Страх? Тебя подводит зрение, если ты нашел в этом парне нат страха. Как бы он не оказался посмелей тебя.
   Турн тоже усмехнулся. На удивление вполне искренне.
   - Это вряд ли. Но страха в нем правда нет, зато есть злость. Это хорошо, - он осклабился и с размаха хлопнул Эртанда по плечу так, что тот чуть не полетел на соседа. Наверное, с его стороны это было проявление дружелюбия. Маг на мгновение даже пожалел, что вызвал этот приступ приязни - вражда была куда безболезненнее. - Ты не боись, если что. Всякие там... эти нас не найдут. Мы лучшие в своем деле, говорю без всякой скромности. Ничего не случится.
   Эртанд из вежливости покивал, не желая раздувать горнило ссоры. Ему бы такую уверенность.
   В зале опять хлопнула дверь.
   - Еду несут? - спросил маг, намеренно переводя тему.
   И снова ошибся. Звук донесся с другого конца помещения - со двора в дом зашла женщина, должно быть, жена кого-то из завсегдатаев. Местную жительницу в ней выдавало линялое платье с вышивкой у ворота и подолом по середину икр, чтобы он не пачкался и не путался в ногах. Лицо, на котором горели ясные глаза, было загорелым и выдавало, что силанка подолгу трудится на воздухе. Закатанные по локоть рукавами открывали загрубелые руки.
   Узловатые запястья напомнили о Юссис, а потом и о Лаане. Образ первой мелькнул в памяти и пропал, почти не вызвав чувств. Юссис вряд ли обрадуется тому, что теперь нужно будет вернуться в Тамин-Арван, а значит, по-настоящему работать. Но в обители она не была счастлива. А Лаана...
   Маг каждый день корил себя за то, что вынужден идти за Сердцем мира, а не искать невестку. Ей наверняка позарез требовалась помощь. И каждый день приходилось напоминать себе, что, если не починить артефакт, Лаана так или иначе расстанется с жизнью. Да и как бы ей помог беглый тинат? Оставалось идти за Забвением и делать то единственное, что он мог, - защищать хранителя, чтобы тот спас весь мир. А потом уже искать Лаану.
   Дверь хлопнула третий раз. Наконец та, что надо. В зал ворвался клуб дыма, а с ним и букет дурманящих запахов жаркого. У Эртанда даже немного закружилась голова.
   - Кинеда! - воскликнул хозяин, называя гостью по имени. - Мы тебя уже заждались. Проходи, садись. Милая! - теперь крик был направлен на кухню. - Выноси ужин.
   Сам владелец стал закрывать ставни, через которые в помещение заползала совсем сгустившаяся и похожая на деготь тьма. Мужчина ступал и наклонялся осторожно, будто его толстое пузо могло упасть и разбиться. Кинеда, наоборот, тонкая, как виноградная плеть, продолжала стоять на месте. Она замерла недалеко от стола хранителей и уставилась на них так, словно встретилась со слугами Урда, которые пришли из Подземных чертогов за ее грешной душой.
   Что-то в этой женщине было неправильным, но Эртанд никак не мог уловить, что именно. Может быть, внешность или одежда? А может быть, это как раз хранители кажутся ей странными? Насельники обители жили по силанским обычаям, которые одинаково соблюдались среди тинатов по всей стране, а здесь, в горах, традиции настолько переплелись с шердскими, что маг едва понимал, как нужно себя вести. Еще и таращилась незнакомка прямо на него, так, что он заерзал под пристальным вниманием. Или ее все же привлек Забвение?
   Бывший раб женщину все равно не видел. Вспышка гнева на Турна его опустошила. Прислонившись к стене, он смежил веки и готов был вот-вот задремать.
   - Кинеда, ты чего там торчишь? - удивился хозяин.
   Он уже закрывал ставни на последнем окне, а женщина продолжала стоять. Сквозняк шевелил ее короткие, начинавшие седеть локоны. Может, это из-за них она кажется странной? Силанки предпочитали заплетать волосы в косы, а Кинеда обрезала их почти под корень.
   Взгляд Эртанда спускался все ниже и проникал все глубже - от простой внешности к тому, что выражали ее наты. Но когда наконец тревожная мысль, нервно пульсирующая на окраине сознания, бухнула молотом по наковальне, было уже поздно. Все, что маг успел, это коснуться Забвения, заставляя его очнуться.
   Внутри Кинеды клыками щерилось желание смерти - такое же, как у попробовавших крови мятежников у Ветреных ворот Тамин-Арвана.
   - Саттаро! - громко произнесла она.
   По таверне будто прошелся порыв ветра. Замер владелец таверны, напряглись выпивающие мужчины в дальнем конце зала.
   Это имя для них что-то значило.
   Забвение медленно открыл глаза. Настолько медленно, что Эртанду казалось - за каждым его движением протекает вечность.
   - Мерда, - произнес бывший раб. - Давно не виделись.
   Лица других хранителей изменились. Турн выпрыгнул из-за стола и застыл на согнутых ногах, готовый кинуться на любого, кто рискнет к нему приблизиться. Эртанд с той же целью обнажил веер. Но никто не шевелился.
   - Вернулся, убийца, - презрительно бросила Кинеда-Мерда.
   - Помнится, ты поддержала Мадраго, когда он назвал меня спасителем, - спокойно ответил Забвение.
   - Жаль, я слишком поздно поняла, что это имя подходит тебе так же, как топору символ "цветок".
   - Может быть, ты плохо изучала нат топорных древков? Они хранят в себе необходимые глифы, если заглянуть поглубже. Сузь его основу и добавь штрихов - и ты получишь ветвь, которая способна распуститься цветами.
   - Демагогия, Саттаро. Ты всегда был в ней силен.
   - А тебя всегда отличала плохая образованность. Она и подвела тебя в итоге. Ты никогда не замечала, что ллитское слово "спаситель", которое выбрал для моего имени Мадраго, однокоренное со словом "убийца". А эти наты...
   - Хватит! Я больше не твоя ученица. Заливай своей сладкой патокой мозги кому-нибудь другому.
   Забвение замолчал и склонил голову, изучая Кинеду. Невозмутимость бывшего раба поразила Эртанда. Они столкнулись с врагом, имя названо - значит, стоит ждать худшего. Руки тината на веере от волнения подрагивали. Одно-единственное происшествие, и их поход мог провалиться к Урду, а Забвение и не моргнул.
   - Значит, хочешь моей смерти, - утвердительно произнес он.
   - Ты прекрасно знаешь, что хочу.
   - Кинеда, - окликнул женщину один из мужчин в другом конце зала. - Ты уверена - это тот самый?
   - Тот.
   Пьяницы стали подниматься с каменных скамей.
   - А ну-ка разомнемся, мужики! На вид этот Саттаро не такой уж злобный.
   - Дрищи какие-то. И этими нас запугать пытались? - подбадривали они друг друга.
   - Отойди, Кинеда! Уж мы-то шестеро с этими четырьмя на раз-два справимся.
   - Стойте! - приказала женщина. - Пусть мне это и не по душе, но Хетта просила избежать кровопролития. Меня обязали сначала спросить тебя, готов ли ты вернуть Сердце мира и исправить то, что сделал. Если готов, мы с парнями доставим тебя в лагерь. Остальные могут поступить, как хотят: присоединиться к нам или же исчезнуть.
   Забвение мягко улыбнулся.
   - Столько лет прошло, а Хетта все так же добра. Очень мило с ее стороны, но я со своего пути сходить не собираюсь. Я все делал в точности так, как было необходимо, а то, чего хотите вы, приведет к гибели нас всех.
   - Я так и думала, - процедила Кинеда.
   Она махнула рукой, этим движением как будто спустив с цепи своих псов. В руках у селян сверкнули ножи. Эртанд почувствовал, как у него сжимается живот.
   В обители любая драка наказывалась так жестоко, что у мальчишек в жизни не возникало желания ее повторять. Не было и того куража, который помог сбежать из обители. Что делать? Как защитить себя?
   - Турн, разберись, - коротко бросил Забвение.
   Каменщик только того и ждал. На его лице блуждала сумасшедшая улыбка, которая стала еще шире, когда он с воплем бросился к противникам. Похоже, о магическом оружии он напрочь забыл. Эртанд торопливо расправил веер, направив его на противников, и сделал взмах. Из-за спешки движение вышло дерганым, неровным. Однако этого хватило, чтобы со столов посдувало кружки с пивом, а мужчины на несколько мгновений неуверенно замерли.
   Стоявшая у выхода женщина рванулась во двор. Должно быть, за подмогой. Ярхе со змеиной грацией метнулся к Кинеде и сшиб ее на пол, едва она успела схватиться за дверную ручку. Идущий из женской глотки крик шерд пресек еще на подходе, заткнув силанке рот. Она извивалась между скамьей и стеной, пытаясь сбросить с себя более тяжелого противника, но можно было не сомневаться, что Ярхе эту схватку не проиграет.
   Сказать то же самое о Турне Эртанд не мог. Он вскочил с места, отчаянно соображая, чем помочь. Веером противников не сдуешь, пока там каменщик - его покалечит вместе с остальными. А на столе даже ножей не было. Не бить же врагов кружками! Турн просто не может победить... Что тогда? Бежать отсюда? Без припасов в горах не выжить. Да и не мог Эртанд бросить единственного человека, который знал, где Сердце мира.
   Забвение и не думал шевелиться. Словно он был уверен в исходе стычки.
   Грохот заставил Эртанда резко обернуться - и обомлеть.
   Один из селян лежал на скамье. Его руки безвольно свисали, нож валялся рядом. Наты силанца поредели, побледнели. На их фоне расцветала до отвращения знакомая "смерть".
   Второго мужчину Таш держал за запястье, отводя от себя нож. Хватка за шею, резкий удар - и голова противника со звуком треснувшей тыквы впечаталась в каменный стол. Удар был настолько мощным, что вокруг разлетелись серо-красные брызги. "Смерть" - вывели невидимые алые чернила на теле селянина.
   Эртанд непроизвольно отступил назад, хотя он был настолько далеко, что капли на него не попали бы. То же самое сделали и двое врагов. Третий, наоборот, с воплем кинулся на Турна. Нацеленный в бок удар каменщик отвел с легкостью и сделал бросок кулаком в горло, ломая кадык. Еще удар - теперь в нос. Мужчина рухнул на пол, конвульсивно дернулся и затих.
   "Смерть". Турн захохотал.
   Помещение огласила грязная ругань селян, осознавших, что они столкнулись не с простым путником. Следом раздался женский визг - это жена хозяина выглянула из кухни проверить, что за шум творится в зале.
   - Ну-ка, мужики, навалимся все вместе, - зло прошипел четвертый селянин. - Что мы, с одним ублюдком не справимся?
   Им все равно было некуда отступать. И уж точно этого не собирался делать Турн, наконец-то вспомнивший о магическом оружии. Он достал веер... и выругался. Хрупкая конструкция не выдержала яростных движений. Никакого толку от нее больше не было.
   - Турн! - крикнул Эртанд.
   Он швырнул каменщику свой сложенный веер. Только когда тот уже покинул ладонь, Эртанд понял, что бросать маленький и легкий предмет через весь зал - это не самая лучшая идея. Но было уже поздно. Турну пришлось извернуться, чтобы поймать веер. Последствия наступили тут же. Отвлекшись, он пропустил удар в грудь и с трудом извернулся, чтобы сделать его скользящим.
   "С трудом" - это смог заметить лишь Эртанд. В драке Турн двигался слишком быстро для обычного человека, бил слишком сильно. Сумевший ранить каменщика силанец вряд ли понял, что произошло, когда его перекинули через бедро. Пинок в пах - и можно было не опасаться, что противник в ближайшее время станет помехой.
   Оставшихся двоих отнесло к стене порывом ветра, а следом на них ураганом набросился Турн, поднявший нож одного из мертвецов.
   Эртанд отвернулся и поднес руку ко рту. У него и так желудок скручивался в спазмах. Смотреть, как каменщик кромсает противников на куски, он уже не мог. Зато Забвение наблюдал за этой кошмарной сценой с такой холодностью, будто перед ним разливали суп по мискам.
   - Хватит! - приказал бывший раб.
   Да неужели и он не стерпел? Эртанд вновь взглянул на Турна. Тот держал за горло обмершую хозяйскую жену, приставив к ее щеке нож. Сам хозяин мелко трясся, сидя на полу. Не выстоял на ногах, когда каменщик размахивал веером.
   - Нет, пожалуйста, - едва слышно просил хозяин. - Не надо. Это им заплатили, мы тут ни при чем... Мы будем тихо, Илем клянусь... Никому ничего не скажем, только не трогайте...
   На кухне кто-то всхлипывал. "Дочь", - вспомнил Эртанд. Девушка лет пятнадцати - он видел ее мельком, проходя мимо. Она так ни разу и не вышла оттуда, поэтому о ней никто и не вспомнил.
   - Турн, отпусти ее. Хватит насилия, - сказал Забвение и повернулся к хозяину. - Принесите нам поесть, и мы уйдем. Потом делайте что хотите.
   Кивок владельца постоялого двора больше походил на предсмертную конвульсию. Турн медленно убрал руки от женщины. Она сползла на пол и тихо застонала.
   Забвение тем временем встал и склонился над Кинедой, которую Ярхе так пригвоздил к полу, что она едва могла пошевелиться. Лишь в серых глазах горела лютая ненависть.
   - Убить ее? - спросил шерд.
   Бывший раб покачал головой. Он достал небольшой поясной нож и сел на корточки. Эртанд уже испугался, что тот перережет Кинеде горло, но Забвение начал выцарапывать у нее на лбу какие-то знаки.
   Нет, не знаки. Наты. Линия за линией лицо женщины менялось. Злоба растворялась, морщинки разглаживались, во взгляде появлялась отрешенность. Спустя всего пару десятков ударов сердца она успокоилась и перестала вырываться.
   Забвение положил ладонь на плечо Ярхе.
   - Встань. Она не принесет вреда.
   Шерд исполнил просьбу беспрекословно. Эртанда это поразило. Без единого сомнения отпустить женщину, которая только что была готова их растерзать?
   Когда Ярхе перестал ее загораживать, тинат понял, в чем дело. Внутри Кинеды не осталось и следа желания убийства.
   - Ты сядешь у крыльца и будешь ждать, - сказал Забвение Кинеде. - Если кто-нибудь подойдет и начнет расспрашивать, что за шум на постоялом дворе, ты ответишь, что твои друзья напились и приходят в себя. В дом никто не должен войти.
   - Да, Саттаро.
   Кинеда медленно поднялась, отворила скрипнувшую дверь и вышла наружу. Не веря в происходящее, Эртанд проследил за тем, как она спускается по ступенькам и устраивается на самой нижней. Тусклый фонарь у входа осветил ее затылок.
   Сама покорность.
   Невозможно. Или все-таки возможно? Изменил же Забвение им внешность...
   Тычок сзади едва не сбил Эртанда с ног. Он судорожно вдохнул от неожиданности и обнаружил рядом с собой Турна. Каменщик тяжело, с хрипом дышал. По груди у него расползалось красное пятно, но это не мешало Турну широко ухмыляться.
   - Как я их, а? Видел? Вот это свалка! Как в старые добрые времена. Ты молодец, не струхнул. Ничего, потом наловчишься, толку от тебя побольше будет.
   Он ткнул и Ярхе, который недовольно покосился на разошедшегося товарища.
   - Раздевайся. Погляжу, что там у тебя с раной, - буркнул шерд. - Может, зашивать придется.
   - Зашивать?
   Веселье Турна как рукой сняло. Он сморщился, но стянул с себя рубашку. Расставленные на столах свечи подсветили бисеринки пота и причудливый рисунок на его спине. Хотя грубоватые синие татуировки побледнели от времени, в широких извивающихся линиях узнавались наты "сила" и "скорость".
   "Работа Мадраго", - догадался Эртанд. Исполнение не самого высокого качества, однако свою роль нат явно исполнял.
   - Оно действует все время? - отчего-то шепотом спросил тинат.
   О чем он, Турн понял без подсказок.
   - Не. На короткое время. И потом я как убитый хожу. Все-таки жаль, что Мадраго, сволочь, так мало прожил. Еще бы чутка практики ему, и я мог бы хоть голым на арену в Ильтирев выходить - и всех уделать, - каменщик загоготал, как будто в этом было что-то смешное. - Эй ты, слышь... Ученый. Сходи-ка наверх за бинтами, будь добр.
   Эртанд помедлил. Турн первый раз назвал его Ученым и попросил вежливо. Значит, заслужил? Нужно гордиться?
   Он не знал.
   Чтобы подняться на второй этаж и потом спуститься обратно, пришлось переступать через трупы. Голова закружилась от одного их вида, а еще запах... Однако когда Эртанд вернулся к спутникам, то застал их как ни в чем не бывало чавкающими над жарким. Словно на кухне не жались в обнимку хозяева постоялого двора, все еще всхлипывая и молясь Илю. Словно на полу не валялось шесть мертвецов, а на крыльце путников не охраняла удивительно кроткая женщина, которая пылала к ним страшной ненавистью.
   Отвлекся лишь Ярхе, который принялся ковыряться в сумке в поисках лекарств для Турна. Тот кривился от боли, наяривая из миски так, будто это последняя еда в его жизни. Забвение ел с тем же спокойствием, с каким он делал все.
   Эртанд посмотрел на стоявшее перед ним мясо с доброй порцией овощей. Наверное, выглядело оно аппетитно, но воодушевления не вызывало совершенно. Не после того, что случилось.
   - Жуй, - Забвение пододвинул миску ближе к тинату. - В следующий раз поесть удастся нескоро.
   Он это понимал. Не оставаться же теперь в деревне. Пришлось заставить себя силой взять ложку и отправить в рот кусок мяса. Пустой желудок сразу свело от предвкушения.
   Совсем скоро Эртанд наяривал не хуже Турна, но внутри ему хотелось выть.
  
   ***
  
   Кинеду-Мерду Забвение убил сам, когда они пополнили припасы, не спрашивая разрешения хозяина, и собрались уходить с постоялого двора. Эртанд хотел возмутиться, но уже не было сил. Поэтому он просто прочитал молча молитву за упокой: первую - Илю, чтобы тот принял к себе души мертвых, вторую - Урду, чтобы тот смилостивился над новыми подданными, если те все же попадут к нему. Да и не давала покоя мысль, что бывший раб поступил правильно.
   Сократил численность погони. Увеличил шансы добраться до Сердца мира живыми и спасти континент от разрушения.
   Ведь правильно же?
  
   5. Беглянка
  
   В воздухе пахло травами от безвкусного водянистого супа, который хранители снова варили на ужин. Лаана сидела в дальнем конце пещеры (это уже становилось традицией), ловила блики костра и чинила свое алое платье, украдкой поглядывая на Таша.
   Тот тренировался неподалеку с высоким воином по имени Са Реан. На руках, без мечей - шуметь, когда снаружи уже падали сумерки, не стоило. Оголенная кожа мужчин поблескивала в игривом свете костра. Шаг - шарканье сандалий по каменному полу пещеры. Замах кулаком, Са Реану чудом удается увернуться, внезапная подножка... Стон разочарования. Таш падает.
   Лаана скорее вернулась к шитью, чтобы молодой шерд не заметил ее внимания. Таш бросал на нее взгляды после каждого проигрыша. Наверное, хотел убедиться, что она этого не видит. Интересно, почему он так боялся опозориться? Надеялся, что бывшая хозяйка позволит сопроводить ее до отца? Или по какой-то другой причине? Проиграть Реану, вообще-то, было совсем не стыдно - боевой опыт этого покрытого шрамами мужчины, которому на вид исполнилось лет тридцать пять, явно превосходил опыт своего молодого противника. А еще он был одним из тех, кто умел впадать в ашарей, да такой, что вокруг него в самом деле разливался жар, словно от огня. "Единственный и самый опытный среди нас", - с гордостью сказала о нем мать.
   Иголка воткнулась в палец. Лаана поморщилась, поднесла его ко рту, чтобы облизнуть капельку крови, и застыла. Что за жест простолюдинки!
   Она вздохнула и поправила ободранный подол платья, который пыталась подшить. Беготня по виноградникам отразилась на тонкой ткани не лучшим образом. Мать посоветовала не мучиться, выбросить бесполезную тряпку, но Лаана не могла. Даже несмотря на то что уже почти забыла, как работать иголкой и ниткой. Аристократки же не занимаются такими вещами. Да ей и некогда было - вся жизнь в подсчетах, раздумьях, что кому подороже продать. Чего удивляться, что стежок выходит такой кривой? Даже если завершить работу, платье все равно уже никогда не наденешь.
   Рука против воли с нежностью погладила шелковую ткань. Ну как ее выкинуть? Это единственное, что осталось от старой жизни. Платье, золотая подвеска в виде солнца - символ Иля-Илаана, змейка-браслет и пара колечек. Золото уйдет на оплату беспокойства хранителей, но платье обязательно надо было оставить. Ее любимое, то, в котором она часто гуляла по Тамин-Арвану. Ходила перед мужем...
   Глаза защипало, на губах появился знакомый соленый привкус. Лаана скрючилась и уткнулась лицом в складки платья, пряча непрошеные слезы.
   Опять. Она же дала себе обещание больше не плакать! Каждый раз это отвлекало Таша от его дел, а ведь ему тоже было нелегко. Но, видимо, у него свои проигрыши, а у нее - свои.
   Как и всегда, над ухом раздался его голос.
   - Все хорошо? Вы... ты укололась? Принести что-нибудь - воды, может быть, какое-нибудь лекарство?
   Лаана подняла голову, незаметно вытерев щеки от влаги. Таш озирался, ища, кого бы попросить о помощи. Когда он только подошел? Либо шерд сделал это настолько быстро и беззвучно, либо она так громко хлюпала носом, что ничего не услышала.
   К счастью, никого сдернуть с места он не успел. Хранители были слишком заняты собственными делами. Два дня движения вслед за Глазами Гор, поздний привал, чтобы продвинуться как можно дальше, пока стоят часы прохлады... Всем было не до праздных шатаний или глупых слез.
   - Не нужно, Таш, - тихо произнесла Лаана. - Со мной все в порядке. Это сейчас пройдет.
   - Ты уверена?
   Молодой шерд с тревогой всмотрелся в ее лицо. Так пристально, что захотелось отвернуться. "Что он там разглядывает - грязные дорожки от слез?" - с досадой подумала Лаана.
   - Та Шиин! - окликнул Реан. - Мы не закончили тренировку.
   Таш обернулся к воину, который ждал на площадке возле пещеры. В этот раз ее завешивать пологом не стали - слишком широкий вход, не закроешь. К тому же Глаза Гор убедил всех, что людей поблизости нет.
   - Закончили.
   - Мы и получаса не занимались, - возразил Реан. - Это слишком мало. Если не держать тело в форме, не получится и управлять ашареем. Надо развивать навыки!
   - Моих навыков достаточно.
   - Моаль! То-то я тебя за это время раз пять ткнул носом в землю.
   - Моих навыков достаточно, чтобы убивать обычных людей, - нахмурившись, уточнил Таш. - В Тамин-Арване я в этом убедился. И я уже дал свой ответ: я не хочу оставаться с хранителями. Послезавтра мы с Лааной уйдем. Два дня твоих тренировок ничего не дадут.
   - Ты так уверен? - сощурился Реан. - Опять пустишь свой дар на кере... самотек?
   - Я уверен в том, что не хочу, чтобы мной кто-то командовал, - отрезал Таш и нарочито повернулся к нему спиной.
   Тот неодобрительно покачал головой. Впрочем, в одиночестве он не остался - к нему тотчас присоединились еще двое мужчин из хранителей и одна женщина.
   Таращиться на то, как Таш натягивает рубашку, когда он стоял совсем рядом, казалось неприличным. Притворившись, будто его гибкое и мускулистое тело ей совсем не интересно, Лаана перевела взгляд на разминавшихся хранителей.
   Откуда только у них брались силы заниматься после целого дня ходьбы? Нет, конечно, обеденный привал занял достаточно времени - нельзя было идти под неестественно жарким полуденным солнцем, рискуя получить перегрев. Но Лаана все равно чувствовала себя так, словно по ней потопталось стадо гармов.
   От наблюдения за хранителями, которые с удовольствием разминались на площадке, стало совсем тошно. Скорее бы к отцу! Это не ее жизнь, не те люди, к которым она привыкла. Все не то. А то, что было, не вернуть. Похоже, Таш это тоже чувствовал. Не зря он огрызался на попытки Птицы и Реана уговорить его остаться с ними и учиться владеть даром. Что это за жизнь такая - вечно в бегах? Лучше дойти до отца, уж он найдет, куда пристроить молодого и сильного воина, который всего за один бой успел прославиться на Пурпурной арене Тамин-Арвана. За Ташем ведь никто не охотится. Это Лаане нужно скрываться от силанских стражников. И из-за чего - из-за ее собственной глупости.
   "Дура, дура, дура, дура..."
   Таш сел рядом, нечаянно коснувшись ее локтем. Тепло разгоряченного мужского тела проникло даже сквозь плотную ткань рубашки. Это было очень приятно - чувствовать, что возле тебя есть кто-то сильный, готовый защитить, но Лаана, поколебавшись, отодвинулась.
   Бедняга понятия не имел, что от его заботы только хуже. Он как будто подчеркивал, что женщина сама не может справиться с навалившимися на нее трудностями. Улыбался, ловя на себе ее взгляды...
   Не за измену государственной власти Лаану надо было казнить, а совсем за другое. Сколько дней прошло с тех пор, как погиб Лердан? Законный муж! А она и раньше заглядывалась на Таша, и сейчас вместо того, чтобы скорбеть, старается оказаться к нему поближе.
   "Бесполезная, слабая шлюха", - уныло подытожила Лаана и все-таки засунула нудящий палец в рот.
   Какая теперь разница. Титула больше нет, денег нет, ничего нет, и сама она ничем не лучше бездомной попрошайки. Так кому какое дело до ее манер?
   - Сильно болит? - участливо спросил Таш.
   - Я же сказала, все в порядке.
   Они замолчали. На пространные беседы не тянуло. Эта пещера была меньше тех, в которых отряд останавливался вчера и позавчера. Четырехлапые тяжеловозы ворочали длинными хвостами и возили по земле пузами на расстоянии вытянутой руки, да и хранители набились так, что не пройдешь, не наступив на кого-нибудь.
   Однако, когда на пороге пещеры показались Птица, Глаза Гор и мать, чудесным образом образовалась не только дорожка вглубь, но и свободные места у костра. Седой силанец, по-птичьи встряхнувшись, с горящими глазами заторопился к огню, но прошел мимо, плюхнулся почти вплотную к Лаане и весело ей улыбнулся. И мать, само собой, устроилась тут же, чтобы было удобно наблюдать за дочерью. Глаза Гор сел на корточках сзади.
   При его появлении между лопатками у Лааны пробежали мурашки. Заерзал и Таш. Что-то было неправильное в этом человеке. Хотя слово "человек" вряд ли подходило тому, кто забывал дышать и носил на глазах плотную повязку, но умудрялся двигаться так, словно все прекрасно видит. Он был как будто сделан из железа. Не уставал, не отдыхал, не ел. В любую погоду ходил полуобнаженным. Когда замирал в ожидании, его легко было спутать с каменной статуей. А что - кожа того же серого цвета, и ни малейшего шевеления.
   Жуткое создание, кем или чем бы оно ни было. Не менее жуткое, чем был Глас Города. Но тот, по крайней мере, был одет, как обычные люди, а этот... Когда Лаана спросила на днях, отчего он так разгуливает, посмеивающийся Птица развел руками и сказал, что хранители с трудом уговорили его прикрыть свой срам. Глаза Гор во всем хотел быть свободным, как звери в горах.
   - Готово! - по-шердски объявила женщина, помешивающая в котелке суп. - Давайте сюда миски!
   Хранители зашебуршались. Таш встрепенулся и растерянно посмотрел на Лаану. Причуды судьбы - шерд, который едва понимает родной язык.
   - Миску готовь, - шепнула она. - Сейчас будут наливать суп.
   Емкости пошли по рукам. Замелькали витиеватые тинатские узоры, которые у хранителей покрывали почти каждый предмет. Думая о том, как беглые маги могли бы обогатиться на этих вещах, Лаана качала головой.
   Обогатились бы, если бы их не пытались убить при продаже.
   Сильнее запахло приправами и - совсем чуть-чуть - мясом, которые хранители добыли сегодня с помощью Глаз Гор. Пустой желудок откликнулся урчанием. По бокам от Лааны с Ташем уже слышалось чавканье, но их миски еще не вернулись. Похоже, раздавальщица запуталась, кому налила еды, а кому еще нет.
   Таш напомнил о себе, и на той стороне костра спохватились. Наполненная утварь снова взмыла вверх, переходя по рукам. Лаана была ближе, поэтому привстала, чтобы передать молодому шерду его порцию.
   Глаза встретились с другими, черными и блестящими. Протянутая рука застыла в воздухе.
   Ламару. Та самая ллитка, которая участвовала в убийстве Лердана. Она испугалась, убежала, но все же успела навредить Ташу. У него до сих пор не сошли красные пятна от той странной жидкости, которой она его полила, а теперь Лаана еще и должна принимать пищу из рук этой девушки. Чья же это воля - пресветлого Илаана, Создателя мира, который испытывает свое смертное дитя, или Кровавого бога Кешихиина, который откровенно измывается над творениями старшего брата?
   Знала бы Лаана наверняка, перестала бы приносить жертвы этому богу и усердно молилась другому. Это в Силане приветствовали исключительно тех, кто поклоняется Илю и ненавидит Урда, а в Шердааре к религии относились практичнее.
   - На, - ллитка тряхнула миской, едва не пролив жидкость. Пухлые губы девушки были сжаты, глаза-бусины смотрели жалобно. - Я не иметь нишего против ты.
   - Зато против моего мужа имела, - отрезала Лаана, опуская руку.
   - Нет! Я его совсем не шнать. Глас Города прикашать, я делать. Ничего не шнать. Я не хотеть врашда.
   "Не хочет она вражды, ага", - зло подумала Лаана. Однако ллитка выступала за то, чтобы новички поскорее ушли, и смягчилась лишь после того, как поняла, что участвовала в убийстве родственника своей предводительницы.
   Мать, как будто услышав ее мысли, положила ладонь Лаане на плечо.
   - Не сердись на Ламару. Она правда ничего не знала. Никто из нас ничего не знал, иначе бы мы не связались с бароном, а отправились прямиком к тебе.
   - Ну конечно, Глас Города всех вас обманул!
   - Не обманул, - пробормотала мать, - а не хотел говорить правду.
   Лаана фыркнула.
   - Разве это не одно и то же?
   - Нет, разница большая. Послушай, девочка моя, обманул он нас или нет, нам нет смысла ссориться. Таш тоже убил одного из наших друзей, но это не значит, что мы не должны помочь друг другу. На кону гораздо больше, чем все наши жизни вместе взятые. Посмотри на Са Реана. Он не рассказывал, что когда-то служил в страже и охотился в горах на хранителей? Он поймал нескольких моих друзей, двоих из которых потом казнили. И вот он, здесь, открыл в себе огненный дар и тренирует тех, кого выслеживал еще два года назад.
   Лаана собиралась ответить, что ей плевать и на Реана, и на всех хранителей, но Ламару продолжала держать миску на весу. Рука ллитки уже начинала подрагивать от усталости. Еще и Таш, нахмурившись, поинтересовался, что случилось.
   Стиснув зубы, она приняла суп и передала его Ташу. То же самое Лаана сделала и со второй миской.
   - Не будешь? - удивился Таш.
   - Не хочется.
   - Ты с обеда ничего не ела. Неужели не проголодалась?
   - Нет! Ешь. Тебе важнее.
   - Лаана, тебе нужно поесть. Я понимаю, что ты переживаешь из-за мужа. Но, если погибнешь и ты, никому не станет лучше, а Вирита эс-Наст, считай, победит. Тебе разве этого хочется? Отдать победу ей?
   - Да она и так победила, - кисло заметила Лаана. - Мне в Силан все равно не вернуться.
   Таш смущенно замолчал, осознав, что его тактика провалилась. Лаана уже решила, что он сдался, как шерд вдруг взял миску и положил ее прямо на колени бывшей хозяйке.
   - Я мог бы накормить тебя с ложечки, но не уверен, что все вокруг это правильно поймут. Поешь, пожалуйста.
   Она приподняла бровь.
   - Ешь, - упрямо произнес Таш.
   Когда им командуют, ему, значит, не нравится, а вот командовать самому - это как будто так и надо. Состроив гримасу, Лаана все-таки сунула себе в рот ложку супа.
   ...И едва подавила желание хлебать жидкость прямо из миски. Хорошо, что Таш настоял на своем. На миг показалось, что Лаана могла бы съесть не то что одну порцию, а весь котелок с ужином и заодно закусить парочкой жареных ящеров размером с тех тяжеловозов.
   Интересно, как бы на месте шерда поступил Лердан? Позволил решать самой, как и положено взрослой женщине, которая уже давно должна воспитывать собственных детей? Наверняка. И ошибся бы.
   Вспоминая прошлое, Лаана понимала, что и намерение помочь Хинтасу с мятежом было не чем иным, как детской прихотью. Она ничего толком не продумала, на слово поверила барону. А тот, оказывается, держал ее при себе лишь для торговли сведениями с хранителями. Жаль, тогда ей не попался под руку какой-нибудь Таш, чтобы вразумить и остановить. Так ведь она бы еще и не послушала, взбрыкнула, как обычно бывало с Лерданом.
   В итоге наивность и порывистость едва не привели ее на эшафот. И Лердана больше нет. Словно все ее желания, прежде чем Создатель их исполнил, исказились в кривом зеркале - от дома эс-Мирд Лаана больше не зависит, не нужно выслушивать нравоучения мужа...
   Только так больно внутри.
   Задумавшись, Лаана пропустила начало словесной пикировки между Ташем и Глазами Гор. Очнулась, лишь когда шерд развернулся настолько резко, что вокруг разлетелись брызги супа.
   - Говорят, ты даже не человек. Что ты можешь знать о заботе? - рявкнул он.
   - К счастью, не человек, - подтвердил Глаза Гор. Он продолжал сидеть на корточках и ухмылялся, скаля белые зубы. - Живу дольше и вижу дальше тебя. Ты третий день с нами, уже слышал о том, кто такой Саттаро-Забвение, что он сделал с миром. Знаешь, что, если его не остановить, будет все хуже и хуже, и Шердаар сгорит в пожарах, но продолжаешь делать вид, что тебя и твоей подружки это не касается.
   - Слышал, - кивнул Таш, - и уверен, что это бред пьяного сапожника. Забвение самый кроткий из людей, которых я знал. Он не поступил бы так, как вы все говорите. А про этот нат смерти - откуда мне знать, что вы не врете? Я его не вижу, Лаана его не видит. Зато я вижу, что вы всеми силами пытаетесь не выпустить нас из своих лап.
   - Это не так, - мягко поправил Птица. - Мы не пытаемся вас удержать, наоборот, очень хотим, чтобы вы оказались в безопасности! Просто просим подумать о том, что твое умение впадать в управляемое неистовство гораздо больше пригодилось бы тут, чем там, куда ты направляешься.
   Таш сверкнул на него огненными глазами.
   - Если верить байкам о спаленных дотла деревнях и разграбленных караванах, беглые тинаты вполне могут постоять за себя. Я лучше пойду с той, кому в самом деле нужна моя помощь.
   - Ты так уверен в том, что именно ей нужно? - вкрадчиво заговорил Глаза Гор.
   Он привстал и стал обходить Таша с другой стороны, медленно выпрямляясь, текуче, как змея. У Лааны по спине опять пробежал холодок.
   - Ты прав в том, что сейчас ей нужно поесть, иначе она не сможет завтра вынести путь и сорвет здоровье, - продолжал Глаза Гор. - Но еще за ее голову стража объявила награду. Что ты будешь делать, если завтра мы столкнемся с превосходящим отрядом? Ты проигрываешь Са Реану раз за разом второй день подряд, однако тренироваться отказываешься. Хочешь сбежать от единственного человека, который способен научить тебя контролировать ашарей, и не хочешь, чтобы тобой командовали. Но что ты будешь делать, когда будут медленно умирать в огне все те, о ком ты так мечтал позаботиться, а ты ничего не сможешь сделать?
   - Я и так ничего не могу поделать с погодой, - холодно ответил Таш, не отрывая настороженного взгляда от собеседника. - Вы маги. Разбираться в таких штуках - ваша задача.
   Глаза Гор замер и склонил голову набок. Лаана почувствовала, как, прислушиваясь, затихли остальные хранители. А дух Эстарады все не останавливался, кружил вокруг шерда и его спутницы.
   - Наша. И твоя тоже, ошибка Схемы.
   - Хватит меня так называть! С чего ты взял, что я какая-то ошибка?
   - Потому что у людей не должно быть таких способностей, как у вас с Са Реаном. Вас единицы - тех, кто не владеет магией, но может управлять стихиями. Шерды - поджигать противников огнем, силанцы - отбрасывать порывами ветра, исихи - колебать почву под ногами, ллиты - высушивать людей до мумий. Все вы - ошибки, порождения Схемы, которая пытается исправить сама себя, спасти от уничтожения. Как ты думаешь, почему твои способности проснулись только после того, как ухудшилась погода? Потому что по Схеме пошли искажения. Спасибо за это твоему "кроткому" другу Саттаро, который не только сам нагадил везде, где мог, но и добрался до Сердца мира, чтобы его остановить.
   Лицо Таша потемнело.
   - Хватит выставлять моего друга последней сволочью. Он мне жизнь спас, и это уже после того, как вернул память.
   - Ты уверен в том, что он хотел спасти тебе жизнь? Или он преследовал собственные цели, а ты попался по дороге? - вкрадчиво спрашивал брат Гласа Города.
   - Хватит! - рявкнул Таш.
   Глаза Гор опрометчиво подошел слишком близко к нему и тотчас за это расплатился. Движение шерда было таким стремительным, что Лаана ахнула от неожиданности. Воздух вокруг него засверкал. И если в первое мгновение показалось, что это обман зрения, блики костра, то во второе кожи Лааны коснулась волна жара, а на ее одежду посыпало самыми настоящими искрами.
   Несмотря на бешеную скорость шерда, Глаза Гор увернулся и ловко отскочил на шаг назад. Ему это не помогло - в следующий миг Таш схватил противника за шею и пригвоздил к стене пещеры.
   Мать коротко и громко что-то выкрикнула. Хранители бросились врассыпную. Лаана и понять не успела, как очутилась за спиной закрывающего ее Птицы.
   - Два идиота, - процедил седой силанец.
   Он мог не опасаться - сцепившиеся Таш и Глаза Гор не шевелились. Пока что.
   - Ага, показал все-таки свои способности, - серокожий мужчина сказал это с улыбкой, хотя находился не в том положении, чтобы чему-то радоваться. - Ну что, как будешь меня убивать? Или все-таки силенок не хватит?
   Таш едва слышно зашипел. Его руки отчего-то слегка дрожали. Присмотревшись, Лаана заметила, как напряглись плечи молодого воина и взбугрились под рубашкой мышцы. Он сжимал горло Глаз Гор изо всех сил! Шея обычного человека уже превратилась бы в кровавое месиво, но это создание только продолжало ухмыляться.
   Великий Илаан, да из чего он сделан? Правда, что ли, из железа?
   Глаза Гор подобрался, вскинул ноги и резким толчком отпихнул Таша. Тот вроде бы отлетел, едва удержавшись на ногах, но доля мига - и он уже снова нападал на врага, целясь в голову. Лаана смотрела за ним, не мигая, и все равно не могла отследить все движения.
   Вот какое оно - пробуждение души огня, легендарный ашарей. Древние сказания не врали - это завораживало. Лаана как зачарованная наблюдала за схваткой, от которой в прямом смысле сыпало искрами. Мужчины не сражались, они как будто танцевали, скользя под сводом пещеры. Похоже, что их силы были равны. Ни один не мог нанести решающий удар, каждый раз противник уходил в последний момент.
   - Справа! - выкрикнул Реан.
   Лаана испугалась, что подсказка адресована Глазам Гор, однако, судя по внезапному прыжку Таша, исшрамленный хранитель был на стороне сородича. И все же это не помогло. Глаза Гор сбоку подсек молодого бойца и одновременно ударил его вытянутой рукой в грудь так, что тот с грохотом рухнул.
   Изо рта Таша вырвался стон, лицо исказилось от боли. Шерда это не остановило. Он продолжил дергаться даже тогда, когда Глаза Гор придавил его к земле, не позволяя подняться.
   - Ну что, проверил? - тихо произнес горный дух. - Моему брату ты в лучшем случае ненадолго помешал, как и мне - потому что я позволил. Не может ошибка Схемы уничтожить такого, как я. Даже твой "кроткий друг" не смог. Неживое не убить мечом.
   Таш ничего не отвечал - он едва сипел, пытаясь оторвать чужую руку от своей глотки. Лаана закусила губу.
   Его же сейчас убьют! Почему хранители стоят столбами?
   Времени думать не было, поэтому она схватила первое, что привлекло взгляд, - торчащую из костра палку. Ладонь обожгло. Не чувствуя боли от испуга за Таша, Лаана оттолкнула Птицу и размахнулась, пытаясь огреть Глаз Гор по хребту.
   - Отпусти его! - взвизгнула она.
   Мужчина заметил ее приближение и отклонился, отпустив свою жертву, но палкой его все же задело. По голой руке прочертилась линия сажи. "Оружие" брызнуло искрами и сломалось, разлетевшись на тлеющие кусочки.
   Лаана дышала так тяжело, будто не просто подскочила с места, а пробежала вокруг Внешнего кольца Тамин-Арвана. Она пристально следила за Глазами Гор, который замер напротив на полусогнутых ногах, готовый ринуться в бой с новым врагом. К счастью, Ташу помощь не понадобилась. Поднялся на ноги он настолько же быстро, как раньше, и тоже принял боевую стойку.
   - А ну прекратить!
   Команда матери прошлась по ушам, как скрип ржавого металла. Предводительница хранителей встала между подравшимися мужчинами и развела руки, держа Таша и Глаз Гор по разные стороны от себя.
   - Перестань провоцировать мальчишку, - прошипела она на шердском Глазам Гор.
   Тот выпрямился, но из литых мускулов напряжение не ушло. Оно оттуда как будто вообще никогда не уходило.
   - Как хочешь. Он нужен тебе, а не мне.
   Одарив его сердитым взглядом, мать повернулась к Ташу и Лаане и заговорила уже на силанском - чтобы понял молодой шерд.
   - Что вы за сумасшедшая парочка! Не знаю, какие порядки были приняты у вас в доме в Тамин-Арване, но здесь мы никаких драк не устраиваем. Никогда!
   - Оскорбления тоже с рук спускаете? - едко поинтересовался Таш. - И позволяете себя унижать?
   Мать подступила к нему ближе на шаг. Лаана затаила дыхание. Неужели она выглядит так же, когда злится, - дрожащие крылья тонкого носа, опасно прищуренные темные глаза? Мать, несмотря на седину в черных, как ночь, волосах, оставалась все еще красивой - и властной.
   - Вроде молодой, а память дырявая, как у старика, - бросила она Ташу. - Напомнить тебе, что ты убил одного из нас и едва не прикончил вторую? Кто-нибудь, кроме Ламару, тебе сказал хоть слово по этому поводу?
   - Они были бы живы, если бы первыми не напали на меня и господина эс-Мирда, - огрызнулся Таш.
   - А ты напал первым на Глаз Гор, - грозно ответила мать. - Тебе повезло, что ему запрещено убивать людей, иначе бы от тебя и мокрого места не осталось. Не забывайся, мальчик. Коли уж ты оказался среди нас, придется играть по нашим правилам.
   Он непокорно тряхнул шевелюрой, но промолчал. Убедившись, что ее слова по меньшей мере услышаны, мать опустила руки и вздохнула. Однако обращенный на Лаану взгляд отнюдь не был приветливым.
   - А от тебя я такого совсем не ожидала.
   - Я дочь своей матери, - парировала та.
   Хетта вдруг рассмеялась, разбив звенящее напряжение в пещере.
   - Представляю, как злился твоей отец, когда обнаружил, что ты унаследовала мой нрав. Но ты все же присмотри за своим... товарищем, - добавила она, посерьезнев и перейдя на шердский. - Огня в крови у него достаточно, а благоразумия не хватает.
   Лаана криво улыбнулась. Кто бы с ней самой поделился этим благоразумием.
   - И заодно научи его говорить на родном языке, - сказала мать. - Мне жаль твоего мужа, я слышала, он был достойным человеком. Но сейчас нет времени на траур, а ты зашиваешь бесполезные тряпки вместо того, чтобы заняться по-настоящему важной вещью. Сдается мне, ты этому парнишке нужна гораздо больше, чем он тебе.
   - Выговоры, нравоучения... - горько сказала Лаана. Сердце все еще колотилось в бешеном темпе. Говорить гадости после встряски было легче, чем всегда. - Надо же наверстать упущенное за двадцать лет.
   - Было бы лучше, если бы меня казнили на твоих глазах? А, не отвечай, - мать сморщилась и указала за ее спину. - Твой товарищ, похоже, плохо себя чувствует.
   Лаана торопливо повернулась. Таш и в самом деле тяжело опустился на пол и прислонился к стене, о которую недавно пытался раздавить Глаз Гор. Из носа у шерда текла кровь. Он раздраженно размазал ее по заросшему щетиной подбородку, но та продолжала капать на рубашку.
   Забыв о матери, Лаана подхватила с пола брошенное алое платье и кинулась к Ташу. Ткань еще можно использовать, чтобы помочь ему остановить кровь. Жаль, конечно, - такие пятна сложно будет отчистить. Но наряд уже все равно никогда не надеть. Пусть хоть напоследок он послужит благой цели.
   - Как ты? - спросила Лаана, вытирая красные потеки со щеки Таша.
   Тот отстранился - наверное, из мужской гордости. В рыжеватых глазах стояла вина.
   - Тебе не стоило влезать. Это я должен тебя защищать, а не ты меня.
   - Ага, и смотреть, как тебя убивают? Хватит с меня смертей.
   Он потупился.
   - Прости. Я знаю, зря к нему полез, но он так похож на Гласа Города. У меня до сих пор перед глазами картины с той ночи. Все кажется, что еще немного - и может быть, я бы успел спасти хозяина, если бы не эта тварь. Так злит...
   - С Гласом тоже было тяжело сражаться?
   Таш кивнул.
   - Как со стадом разъяренных тяжеловозов.
   - Значит, Лердан был обречен, - устало подытожила Лаана. - Я рада, что остался жив хотя бы ты.
   - Так и есть, - прозвучал сверху голос.
   На них упала длинная тень Са Реана. Воин опустился на одно колено и бесцеремонно ощупал Таша, проигнорировав то, как он попытался увернуться.
   - Ир Кешихиин! Целый, - выдохнул Реан. - Не всем удается так легко отделаться после близкого знакомства с Глазами Гор. А если у его брата нрав хотя бы на лоорхе хуже, чем у него самого...
   Воин прищурился, скосив такой же огненный, как у Таша, глаз на духа Эстарады. Тот уже застыл в противоположном углу пещеры, словно ничего не произошло.
   - Моя первая стычка с ним закончилась гораздо хуже, - признался воин. - Если бы не Мадраго, Хетта и Саттаро, на которых я тогда как раз охотился, я бы так и помер. Но они подобрали, проявили дешхе... милосердие. А теперь я снова охочусь на Саттаро, потому что если он не вернет Сердце мира на место, мы все умрем, - Реан развел руками. - Я хотел сказать, что ты зря не хочешь со мной тренироваться. Даже если у нас в запасе всего пара дней, я бы успел тебя чему-нибудь научить. Чему-нибудь, что даст тебе однажды дольше продержаться против такого, как Глаза Гор.
   - Я понял, - сухо ответил Таш. - Спасибо.
   Реан покачал головой и поднялся.
   - Не хочешь думать о себе, подумай о том, кого хочешь защитить.
   Проводив уходящего воина взглядом, Лаана принесла миски с недоеденным супом и привалилась возле Таша к каменной стене. Рядом с ним было теплее и спокойнее.
   - Что-то многовато нравоучений для одного дня, - тихо сказала она.
   - Ага, - мрачно согласился Таш. - Хорошо, что уже послезавтра мы сможем пойти своей дорогой.
   - Хорошо... - Лаана в такт качнула головой, а потом посмотрела на молодого шерда.
   Два дня в Эстараде показали, что путь через горы непрост. Если с ней что-то случится или они все-таки наткнутся на стражу, Таш останется один. Он сильный, он выживет. Но с той парой слов, которую он знает на шердском, сделать это будет гораздо сложнее, чем с умением договориться о крове и еде.
   Лаана глубоко вдохнула.
   - Кстати, пока мы не легли спать, не хочешь, чтобы я тебе помогла вспомнить основы шердского языка?..
  
   ***
  
   За день Лаана так утомилась, что задремала прямо у стены, пока Таш отлучался справить нужду. Еще вчера и позавчера казалось невозможным уснуть в такой толпе - больше десяти человек в одном помещении! И никакой тебе мягкой постели, которую ежевечерне взбивала Нади. Но усталость с каждым днем накапливалась, и в конце концов Лаане стало наплевать и на храп хранителя по имени Орбин, и на возню Тэйхиса, такого же новичка, как они с Ташем. Женщина даже не поняла, когда перестала все это слышать. Мир просто угас, сменившись беспокойным сном.
   Разбудил ее внезапный шум. Лаана вздрогнула, поморгала и осмотрела окунутую в полумрак пещеру, пытаясь понять, что произошло. Нападение стражников? Явление бедного и совершенно безобидного Забвения, которому хранители приписывали не пойми какие грехи, вплоть до планов по уничтожению всего мира?
   Это был всего лишь Глаза Гор, который застыл над костром. Еще не успевший утихнуть огонь освещал полуобнаженную фигуру и придавал мрачности его виду.
   - Вставайте! - повторил он. - Имя названо. Саттаро в горах, всего в полудне отсюда.
   Лаана вздохнула и откинулась назад, сильнее укутываясь в неизвестно откуда взявшееся одеяло. Наверное, Таш ее прикрыл, а она и не заметила.
   Снаружи все равно ночь. Солнце только село, если судить по тому, что в костре не прогорело полено. Ползти по горам в темноте никто не будет - это чистое самоубийство. И днем-то под ногами постоянно осыпаются камни, а тропы норовят превратиться в обрыв. Можно спать дальше.
   Однако хранители зашевелились и начали расталкивать тех, кто уже заснул. Понаблюдав за ними, Лаана с досадой пробормотала:
   - Ну какого Кеша...
   - Спи. Раньше рассвета все равно в путь не двинемся. Ночью слишком темно даже для тинатского зрения.
   Вместо Таша рядом сидела мать. Шерда не было, как и Са Реана. Они единственные отсутствовали в пещере.
   Лаана поежилась. Сквозь широкое отверстие в нагретое костром помещение проникал ночной холод.
   - Может, ты мне все-таки скажешь, что такого сделал этот ваш Саттаро? Вы постоянно молчите, говорите обрывками, ничего толком объяснять не хотите. Таша все равно нет. Можно не бояться, что он опять будет доказывать, что Заб невинен, как младенец.
   Мать ответила не сразу. Подождала, пока Птица призовет всех спать дальше и оттащит в сторону непривычно оживившегося духа Эстарады, видимо, убеждая его в том, что среди ночи нельзя отправляться в путь.
   - Не можем мы посвятить вас во все подробности, если вы хотите уйти, - поморщилась мать. - Никто вас не знает. Товарищ твой слишком горяч, а на тебе висят тяжелые обвинения. Вдруг вы решите шепнуть страже пару слов про нас, чтобы обелиться самим? Такое уже бывало. Если уйдете, ничего не зная, меньше риск, что нас потом отловят.
   - А ты сама как думаешь? - Лаана посмотрела ей в глаза. - Предадим?
   - Я не предсказательница. Вижу только то, что у тебя в душе творится прямо сейчас. И там сильная обида на меня. Не могу понять только: это из-за того, что случилось с бароном, или из-за того, как я исчезла двадцать лет назад?
   Лаана отвернулась.
   - Значит, из-за того что я ушла... Пойми ты: не могла я иначе, - прошептала мать. - Вас ведь тоже убили бы. Казнили за укрывательство тинатки. Я никогда не была беглой, просто достаточно умной, чтобы скрыть свои способности. Да только их не спрячешь никуда. Вылезет рано или поздно, люди вокруг начнут что-то подозревать... Как ты думаешь, почему отец никогда меня не искал, не возил тебя в этот "монастырь", куда я якобы ушла служить Илаану? Потому что меня уже было не спасти, а тебя... За тебя мы очень сильно боялись.
   - Ничего. Я сама прекрасно сумела испортить тебе жизнь.
   Мать вдруг улыбнулась, хотя ее брови оставались печально сдвинутыми.
   - Здесь не поспоришь. Беда у нас с тобой в крови.
   - Так, может, все-таки признаешься, что с Саттаро? - продолжала напирать Лаана. - Я же вижу, что Таш вам нужен. Может быть, мне удастся его уговорить.
   "Или отговорить", - мысленно добавила она.
   Мать опять медлила с ответом. Опасалась, что хранители услышат их разговор? Но они возбужденно переговаривались о том, что Саттаро наконец-то найден и что надо скорее прикончить эту сволочь. А если повезет, то его остановит какая-то Мерда.
   - Саттаро внес изменения в Схему - нат континента, его душу. Исковеркал ее. Он говорил, что это необходимо, что без этого не избавиться от символа смерти, который скоро затмит все остальные и убьет всех людей.
   Не удержавшись, Лаана фыркнула.
   - Что за сказки! Ты меня за дуру держишь?
   Мать оставалась серьезной.
   - Держала бы за дуру, наврала бы что-нибудь попроще. Кое-кто из нас тоже сначала думал, что это бред сумасшедшего. Никому не под силу вмешиваться в такие материи. Большинство тинатов вообще не видят никаких натов. Но Саттаро творил настоящие чудеса - исцелял людей, менял их поведение, внешность. Мы ему поверили и пошли за ним, помогали вносить изменения в Схему. Незначительные - штрих там, штрих тут. Все это - на протяжении почти десяти лет. Первым о чем-то начал догадываться Мадраго. Он заметил, что штрихи, которые мы вносим, не слишком похожи на нат жизни. Но нам было не до того, чтобы разобраться. Мы все искали Сердце мира, чтобы закончить изменения и преобразить нат смерти в "жизнь". А потом, когда нашли... Саттаро его просто остановил.
   - И что? - подтолкнула Лаана притихшую мать.
   - Что-что... Это запустило изменения, но не те, о которых мы думали. Сердце было центром Схемы. Стоило его убрать, и Схема исказилась. Нат смерти стал сильнее. Сама видела, что с погодой, а она будет еще ухудшаться, пока не сдует весь Силан и не сгорит Шердаар. Как только мы все поняли, то решили вернуть Сердце обратно, но Саттаро успел его спрятать, а сам сбежал. Без его силы Схему все равно не изменить, поэтому мы нашли его и придумали, как стереть ему память. Но... он сбежал и попал к тебе.
   - Нелепица какая-то, - пробормотала Лаана. - Я, конечно, от Эртанда слышала про талантливых тинатов вроде того, который разработал ошейники для рабов, но такое... Это невозможно.
   - Видишь ли, это только так кажется. Гигантский масштаб, ухудшение погоды на всем континенте - с ума сойти можно, как подумаешь об этом. Но это были мелкие исправления. В самом деле мелкие, сделанные всего несколькими людьми, такими же, как ты и я. Это не было чем-то грандиозным, - грустно опущенные уголки ее губ дернулись. - Мы просто путешествовали, считали, что делаем благое дело. Никто из нас не представлял, что все это закончится так. Мы недооценили и себя, и Саттаро, и влияние Схемы. Вон, погляди на Жреца, который постоянно возится с ящерами. Он вообще не способен увидеть Схему. Все это время он думал, что следует воле Иля, помогая Саттаро. Великие дела складываются из мелочей.
   Звучало это, с одной стороны, убедительно, а с другой - полной чушью.
   - И зачем все это Саттаро? Он же должен был осознавать, что роет яму под собой же.
   - Месть. Ненависть к людям, которые когда-то забрали у него семью. Или что-то еще - Глаза Гор как-то обмолвился, что с помощью Сердца можно оживить неживое. Может, Саттаро хочет кого-то воскресить? Я не знаю. Знаю только, что он когда-то не хотел жить, и с тех пор чернота так и не ушла из его натов.
   - Мама, я не знаю, каким был Забвение раньше, но он не такой, как ты говоришь. И потом... - она пожала плечами. - Прости, но мне тяжело поверить в эту сказку.
   - Значит, все же сказка? - недовольно переспросила мать. - Ну, может, и так. Может, это справедливо, что я долгие годы была вынуждена обманывать любимых людей, а потом обманули меня, да так, что мне не верит родная дочь. Но я все это делала ради тебя, хотела, чтобы у тебя и твоих детей была спокойная жизнь. Я до сих пор этого хочу. То, что сделал Саттаро, чудовищно, а если его не остановить, будет только хуже.
   - Ты сама сказала, что это справедливо, - тихо ответила Лаана.
   Мать отшатнулась так, словно ее ударили.
   - Прав был Птица. Зря я тебе это рассказала. Надеюсь, хотя бы твоему товарищу не все равно, что будет с тобой и с ним спустя несколько месяцев.
   Она резко встала и ушла, присоединившись к другим хранителям. Те слушали Глаз Гор. Он короткими отрывистыми фразами передавал, что происходит где-то далеко с Саттаро и людьми, нанятыми, чтобы его убить.
   В голове не укладывалось, как можно верить кому-то вроде этого серокожего существа. Особенно после того, что творил его братец. Никак же не проверишь, вдруг он водит всех за нос! Однако хранители всерьез обсуждали, не следует ли прервать ночевку и помчаться за врагом прямо сейчас, когда на небе из-за дымки и звезд не видно.
   Скорее бы вернуться к отцу. А все эти проклятые погони, спасения мира и прочие нелепицы - пусть ими занимается кто-то другой.
   Все это не для нее.
  
   3. Хранитель
  
   Все дни после побега из обители были плохими, но самым отвратительным - последний. Эртанд смотрел в костер, не видя его, и думал о том, как же болят ноги. Странное дело - вроде бы они отдыхали уже пару часов, а ныть так и не перестали. Сил не хватало и на то, чтобы просто пошевелиться. Словно из тела выкачали все: кровь, кости, мысли, чувства. В пустой оболочке оставалась только боль.
   В отличие от него Ярхе и Турн держались хорошо. Жилистый шерд переносил дорогу вроде бы легко, во всяком случае, кислое выражение на его лице было все тем же. На каменщике целая ночь и еще полдня карабкания по горам тоже почти никак не отразились. Казалось, он больше притомился после драки на постоялом дворе, чем от ходьбы.
   Подаренные татуировками сила и скорость имели свою цену. Турн после стычки даже как будто схуднул и все больше молчал, экономя силы на случай, если хранителей настигнет погоня из того селения, где находился постоялый двор.
   Была ли вообще эта погоня, они так и не узнали. К счастью, Забвение отыскал щель в горе, где им удалось схорониться и переждать, пока не наступит рассвет.
   Хорошенько подумав, Эртанд решил, что будет звать бывшего раба Саттаро, а не Забвением. Если это имя действительно переводилось как "спаситель", оно ему прекрасно подходило.
   Найденное Саттаро место оказалось удобным для временного лагеря: от деревни далеко, уступ над путем у подножия горы зарос по краям кустарником, сухих веток которого хватило для разжигания костра, а несколько валунов скрывали трещину и отдыхающих возле нее мужчин от чужих глаз.
   Два хранителя напротив зашевелились. Только благодаря этому Эртанд вспомнил, что пора переворачивать прутики с насаженными на них тушками ящериц. Тяжеловоза пришлось бросить в деревне, как и часть поклажи. Если бы не ловкость Ярхе, сейчас бы они обедали сухарями и мутноватой водой из ручья, которая к тому же дурно пахла.
   В Эстараде вообще стоял странный запах. Всегда и отовсюду тянуло гарью. И наты - только сегодня, долго глядя в одну точку от усталости, Эртанд понял, что они немного отличаются от долинных. Если сосредоточиться и прищуриться, можно было заметить пляшущие спиральки над землей. Символы огня - похожие плясали у Эртанда возле ног, над костром. И такой же украшал ладонь Ярхе.
   - Жаль, с нами нет Птицы, - с тоской произнес шерд, впервые за долгое время сказавший что-то кроме "нет", "да" и "держи".
   - Какой птицы? - переспросил Эртанд.
   - Птица - это человек. Кличка такая, - пояснил Турн. - Хитрый, зараза. И не думал по горам или лесам прятаться. У него талант к животным вроде как. Научился их дрес-си-ро-вать, - он по слогам произнес сложное слово, - и прикрывался этим. Странствовал по городам с уличными артистами. Никто ничего не подозревал, думали - он так натаскал тварей. А как с Саттаро встретился, всех кинул, оставил себе одного ручного варха. Тот и письма носить умеет, и охотится хорошо. С ним и Глазами Гор мы никогда не голодали. Даже когда в самой заднице были.
   - Он тоже погиб?
   - Вроде нет. Это ты у Саттаро спроси. Мы-то с Ярхе не знали, что и Мадраго против него повернулся. Я думал, они вместе заканчивают работу над Сердцем мира. Удивлялся еще, какого Урда все становится хуже и хуже.
   - Ага, - Ярхе потер жидкую бороденку. - Дерьмо все это. Не должно быть так. Ли Хетта всегда себе на уме была, а от Са Реана я такого не ожидал. Чтобы он на Саттаро руку поднял...
   Турн фыркнул.
   - Прямо скажи: Лихета - сука, которая только и думала, как нас подставить. А Сарен душу Урду продал бы, лишь бы оказаться на противоположной стороне со мной.
   Ярхе, как обычно, промолчал. Над костром повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием веток в огне.
   - Сердце мира, наверное, огромное, - задумчиво сказал Эртанд, перевернув прутик с ящерицей.
   Можно было не сомневаться, что ответит Турн.
   - Да Урд его знает. Его видели только Лихета, Мадраго да сам Саттаро. Ну и Глаза Гор. Тогда-то эта сволочь и взбесилась первый раз. Мы как раз после этого и разделились.
   - Интересно, что там произошло.
   - Ясно что: кой-какие сволочи власти себе отхапать захотели. Можешь Саттаро расспросить, если неймется, а мне ковыряться в этом дерьме неохота. Главное, я знаю, на чьей стороне сила.
   Каменщик вытащил из огня подрумянившуюся тушку и впился в нее зубами. На раскалившиеся камни брызнул, зашипев, сок.
   - Отнеси-ка и нашему главарю пожрать. А то зачахнет, не успеем до цели дойти. О себе не думает совсем, - проворчал Турн.
   Эртанд оглянулся на бывшего раба. Тот не грел кости у костра, как остальные, а устроился поодаль, спрятавшись за валуном. Перед Саттаро лежала дохлая ящерка, одна из тех, кого меткими бросками камней добыл Ярхе. Что он там с ней делал уже битый час?
   Выхватив из огня прутик с мясом, Эртанд поковылял к нему. Тело сразу отозвалось такой болью, что вспыхнуло в глазах. Напомнили о себе все царапины на руках от хватания за скалы, все синяки от падений, сбитые пятки и плечи, не привыкшие к тяжести дорожных мешков.
   Безумие. Во что он ввязался?
   Перед Саттаро Эртанд не сел - рухнул. Бывший раб потер щеку со шрамом от ожога и принял еду, ограничившись коротким "спасибо". Вот и все.
   Идти обратно - повторять пытку - не хотелось. Эртанд привалился к валуну и, не зная, чем еще заняться, оглядел затянутое дымкой небо. Поразительно, совсем недалеко отсюда каждые несколько дней бушевали ураганы, а здесь, судя по иссушенной, потрескавшейся почве, не проливалось и капли. Хорошо бы хоть на миг прикоснуться к величию древних колдунов, которые сотворили такое с миром, разделив континент на четыре части по числу стихий.
   Эртанд перевел взгляд на Саттаро. Тот рисовал незнакомые наты на мертвой ящерице. Ее живот был взрезан, открывая внутренности. И их, и руки мага покрывали пятна сажи - единственных доступных здесь "чернил".
   - Что ты делаешь?
   - Вспоминаю. Тренируюсь, - туманно ответил он.
   - На ящерице? Я думал, человеку, который умеет менять внешность и поведение парой царапин, это ни к чему.
   - Ты прав только в том случае, если считать это вершиной тинатского искусства.
   - А что еще считать вершиной? - удивился Эртанд. - Человеческие наты - самые сложные. Они постоянно меняются и редко бывают "чистыми", смешиваясь друг с другом, так что вычленять из них составляющие невозможно даже с полным списком форм.
   Саттаро усмехнулся.
   - Фраза из учебника?
   - Ну... да.
   - А если я скажу, что авторы ваших учебников много врут? Часть - по неведению, часть - сознательно, чтобы не допустить появления новых Айгаров Безумцев.
   Эртанд открыл рот, чтобы поспорить, - и тут же закрыл. Слова Саттаро звучали логично. Конечно, если представить, что легендарный маг, который вместе с группой таких же сумасшедших сподвижников якобы изменил сущность целого континента, действительно существовал. Жрецы утверждали, что свое могущество Айгар получил не от кого иного, как от самого Урда, возжелавшего уничтожить великое творение своего старшего брата Иля. Находились и те, кто считал, что не было никакого Айгара. Иль уже создал мир уродливым и нарочно отправил сюда людей, потому что Ему нравится наблюдать за их мучениями.
   - Так это, по-твоему, и есть вершина тинатского искусства? Заставить четверть континента полыхать пожарами, четверть - тонуть в наводнениях, а еще по четверти - страдать от бурь и землетрясений с зыбучими песками?
   - С этим многие согласятся. Держать в своих руках жизни тысяч людей - соблазнительно выглядит, да?
   - Многие, но не ты, так ведь? Так и что ты считаешь вершиной искусства?
   - Изменение.
   Эртанд поморщился. Он так устал, что едва мог уследить за нитью разговора, а Саттаро, похоже, приспичило поиграть словами.
   - И что это значит? Тинаты и так занимаются тем, что изменяют вещи.
   - Не совсем. Ты не можешь придать вещи чуждое ей свойство. Например, можно заострить нож, но нельзя - цветок. Даже такое невероятное изобретение, как рабский ошейник, всего лишь запрещает врать и заставляет подчиняться приказам хозяев - то, на что человек способен и без него.
   - Хочешь, чтобы в твоих руках расцветали розами металлические прутья тюремной решетки? - насмешливо спросил Эртанд, вспомнив силанскую сказку.
   Даже для такого, как Саттаро, это уже слишком.
   - Это невозможно, - подтвердил он. - Айгар Безумец с его бешеной мощью - и тот понял, что не сможет залить наводнениями пустыни исихов, а силанские равнины - полыхать пожарами так же, как земли шердов. Я хочу другого - уметь оживлять мертвых.
   Очередная сказка. Хотя... сказка ли? Еще меньше месяца назад, когда Эртанд мечтал всего лишь об объединении гальки в каменную плиту для могилы Улланда или создании зачарованного оружия, Лейст над ним смеялся. Сам он ту же ошибку не совершит.
   - И как у тебя это получится? Есть какой-то нат, который за это отвечает?
   - В вашей обители рассказывали про обратность натов?
   - Про что?
   Саттаро откинулся назад. И без изучения его натов было заметно, что он тоже изможден. Магия отбирала чересчур много сил. Все же он отложил жареное мясо и принялся выводить глифы на тонком слое почвы - скорее плотной пыли, чем земли.
   - Смотри. Как и у многих состояний есть противоположность, так и у натов. Начнем с простого: горячее и холодное - это разные состояния, но у них есть сходство. Понимаешь?
   - Если схватиться рукой за ледышку, кажется, что она обжигает, - прошептал Эртанд.
   Между пожухлыми травинками появился рисунок чего-то похожего на замерзший водопад.
   - Хорошо. Вот это - грубый набросок ната усталости. Если его "вывернуть", - рядом с водопадом присоседилось изображение, отдаленно смахивающее на фонтан, - мы получим "бодрость". Из "радости" можно получить "печаль", из "ненависти" - "любовь". Мерда вчера была уверена, что я ее обманул. Добавив несколько штрихов, я изменил этот нат в "доверие", и она стала слушаться моих приказов. Это я и называю изменением. А теперь еще несколько примеров...
   Серые глаза мужчины загорелись огнем интереса, да и весь он немного оживился. Эртанд тщетно пытался уследить за движениями палочки-стило своего учителя. Саттаро настолько увлекся изложением теории, что иероглифы возникали вокруг слишком быстро, чтобы запомнить их очертания. Старые он стирал, а ведь ни одного из них в помине не было в перечнях обители.
   - Я понял, что такое обратность, - сказал Эртанд, отчаявшись закрепить в памяти хоть часть новых форм. - Кажется легким.
   - Потому что я рисую примитивные наброски. Найти те же наты в сплетении чужой сущности сначала будет чудовищно сложно. Вдобавок - ты сам говорил - они не бывают "чистыми".
   - Но я уже различаю многие человеческие наты!
   Задумавшись, Саттаро качнул головой.
   - Да, и правда. У тебя талант. Жаль, он обнаружился так поздно.
   - И что это значит? Что я не смогу освоить этот навык и стать полноценным тинатом?
   Эртанд спрашивал, боясь услышать ответ "да". Саттаро мог и соврать, поэтому молодой маг пристально всмотрелся в его наты. Не появится ли там до отвращения знакомая "ложь"?
   Ни единого признака.
   - Сможешь. Возможно. Талант чахнет, если его не развивать, но дело не только в нем. Турн тоже различает человеческие наты, но не способен зачаровать ничего сложнее ножа. Птица, о котором вы только что вспоминали, владеет невероятно сложным навыком зачарования животных, но никогда не сможет разжечь огонь. Ярхе делает это парой движений, как и большинство одаренных тинатов его расы, но почти не способен ни на что другое. Я запросто обращаюсь с натами живых людей, но мне с трудом поддаются стихии. Ты с легкостью зачаровываешь веера связанными с ветром натами, но с огнем или водой, готов поспорить, у тебя были сложности.
   Эртанд смущенно кивнул. Саттаро еще мягко выразился. Это были не трудности, а полный провал.
   - Вот видишь, - подытожил Саттаро. - У меня, как и у всех, тоже есть ограничения. Это не только из-за природной склонности, но и из-за того, что другим навыкам не уделялось достаточно времени. В пределах одной человеческой жизни успеть все невозможно.
   Ответ разочаровывал, и все же это был не отказ. В конце концов, Эртанду и не нужно было успеть все - хотя бы больше других.
   - Я буду использовать для учебы все свободное время, - с жаром произнес он.
   - Надеюсь, что так. Но послушай сначала вот о чем. Не все наты, если их изменить на противоположные, будут действовать так, как ожидалось. Нужно учитывать их связь с другими натами и особенности каждого ната. А некоторые на вид обратные наты ты не сможешь поменять на их пару.
   - Например?
   Саттаро указал на разрезанную ящерицу.
   - Наты жизни и смерти в своей основе кажутся отражением друг друга. Человека и в самом деле можно убить, если исказить его нат жизни и превратить в "смерть". Теоретически нат смерти тоже можно обратить в "жизнь", но на практике возникают сложности. Мне еще ни разу не удалось оживить животное, не говоря о человеке. И я не слышал, чтобы получилось у кого-то другого.
   - Может быть, это так же невозможно, как превратить железную решетку в куст роз?
   - Не думаю. В конце концов, еще полгода назад ты тоже не подозревал, что будешь видеть человеческие наты. Это возможно, но нужно больше усилий. Больше практики. Причем не на изуродованных трупах, которые можно поднять из мертвых, только если сначала научиться приставлять к телу другую голову.
   Он досадливо ткнул палочкой ящерицу, череп которой был размозжен метко брошенным Ярхе камнем.
   Не самое приятное зрелище. Эртанд попытался представить себя, всю жизнь копающимся в гниющих телах. Да еще и с такими призрачными надеждами на успех? Нет, он бы так не смог.
   - Зачем тебе это? Среди потерянных тинатских знаний есть достаточно более простых вещей. Можно было бы восстановить их, вместо того чтобы гоняться за невозможным.
   Взгляд Саттаро внезапно похолодел. В его груди заколыхалась знакомая черная волна.
   - Среди мертвых слишком много тех, кто должен быть жив, - отрезал он. - Ты слышишь эти звуки? Ярхе! Проверь, что там.
   Перескок на другую тему оказался таким неожиданным, что Эртанд не сразу понял, что еще за звуки имеет в виду Саттаро. Однако стоило у костра на миг воцариться тишине, как он и сам различил слабый шум голосов внизу.
   И только теперь, сконцентрировавшись, Эртанд сообразил, какую ляпнул глупость. Та светловолосая девушка, служанка Лааны, убитая повстанцами в Тамин-Арване. Казалось, бывший раб по-настоящему горевал, когда обнимал ее на ступеньках дома. Наверняка это была не единственная потеря в жизни Саттаро.
   Эртанд скривился от презрения к самому себе. Хорош же он! В ту же ночь потерял брата и уже думать о нем забыл.
   Впрочем, Лердан тоже не рвался навещать его в обители. Сколько раз за последние пять лет он приехал? Три? Четыре? А ведь из города до обители не так уж далеко ехать. Можно освободить один день, чтобы потратить на визит. Тем более что старый настоятель, в отличие от Вигларта, посещениям родственников не противился.
   Вряд ли есть смысл плакать по человеку, которого едва знаешь. Пусть это собственный брат.
   Тем временем Турн забросал костер землей и спрятался за валуном рядом с товарищами. Шерд, наоборот, скользнул с уступа, зашуршав осыпавшимися камешками, и исчез с глаз.
   Возвращался он мучительно долго. Когда наконец его черноволосая макушка снова показалась среди кустов, у Эртанда отлегло от сердца.
   - Это за нами? - шепотом спросил Саттаро.
   - Нет, - так же тихо ответил тот, сев на корточки рядом с остальными хранителями. - Путники. Всего шесть, пять с оружием. Двое на гармах, еще два ящера с вьюками. Спорят. Одни говорят: тракт еще завален, северный путь в пожарах, там не пройти. Надо возвращаться в Тамин-Арван. Другие говорят: надо идти южным путем.
   - Ты лучше скажи, - перебил Турн, - взять мы их сможем или нет?
   - Ты собираешься на них нападать? - изумился Эртанд. - Нас же меньше и мы после ночного перехода! А оружие? У нас почти ничего нет!
   - Четверо гармов, - медленно, как для дурака, повторил каменщик. - С ними мы вдвое быстрее доберемся до Шердаара. Если повезет, обгоним Глаз Гор.
   - Пять из шести с оружием, - напомнил Ярхе. - У них мечи и луки. Это тебе не увальни с ножиками на постоялом дворе.
   Турн раздраженно цыкнул и взглянул на Саттаро. Тот морщил лоб и о чем-то сосредоточенно раздумывал, изучая свои ожоги.
   - У них наверняка подорожные грамоты есть, Урд их дери, - попытался убедить его каменщик. - Нам же скрываться не только от Глаз Гор, но и от стражи. Поднатужимся сейчас - потом проще будет!
   - Ага, а если сдохнем, уже совсем не надо будет волноваться, - мрачно добавил Ярхе.
   - Не будь идиотом. У нас преимущество - мы их видим, а они нас нет. Можно устроить засаду.
   - И чем мы их будем бить? Веерами? - шерд скорчил гримасу. - Гармы для этого слишком быстро бегают.
   - Ну создай тогда линию пожара, чтобы они испугались огня и толкались на месте! Ты же делал такое у Перрама, когда мы наткнулись на патруль.
   - Этого будет мало!
   - И что? - рассердился Турн. - Такую жирную добычу упустим? Ну, думайте же!
   Все молчали. Ярхе явно не хотелось лезть на рожон, а Эртанд не представлял, как сражаться со всадниками. Подняться сейчас и куда-то идти казалось вообще невозможным. Оставалась надежда лишь то, что Саттаро тоже сочтет нападение на превосходящий размером отряд сумасшествием. Ведь он слаб в стихиях, а как еще победить врагов?
   Однако тот оторвался от изучения своих шрамов и уверенно произнес:
   - Согласен с Турном. Четверо гармов в такой дыре не могут быть ничем иным, кроме как подарком Схемы. Глупо от него отказываться, так что будем брать. Есть одна идея, как это сделать...
  
   ***
  
   Эртанд нервно кусал пересохшие губы. Турн хмуро посматривал на него, чувствуя страх. Успокаивало то, что Ярхе тоже кривится на товарищей, недовольно почесывая бороденку.
   Саттаро не глядел ни на кого. Он вдохновенно рисовал на земле сложный иероглиф. Среди собственных натов бывшего раба не виднелось кривых линий сомнения или страха. Отросшие пепельные волосы падали на лицо, и он изредка отбрасывал их назад. Похоже, что его не беспокоил ни полуденный зной, ни пыльный ветер.
   "Забвение, - с непонятным удовольствием произнес он, начав выводить на почве ущелья символ, прежде искажавший его тело. - Если бы не проклятый Мадраго, мне бы это не пришло в голову. И учителю есть чему поучиться у ученика".
   Чтобы осуществить его идею, пришлось спуститься с уступа и пройти чуть дальше по ущелью, туда, где между двумя горными склонами ниткой вилась узкая тропа. Путники не могли пропустить это место, поэтому встречать их следовало именно здесь.
   Должно быть, когда-то по дну ущелья тек ручей или даже река, но сейчас мужчин окружали только серо-рыжие камни, покрытые мелкой растительностью. Высокие и бесконечные горы давили на плечи не хуже стен обители. Вдобавок сейчас Эртанд ощущал себя так, словно заперт в лабиринте, где нет выхода. Случись что не так, и бежать будет некуда. Справа и слева отвесные стены. Чтобы взобраться по ним, нужно обладать цепкостью ящерицы. Дорога вперед и назад открыта.
   Безумие. Кажется, он сегодня уже говорил себе это?
   Ветер бросил в лицо горсть пыли. Эртанд повернулся к нему спиной и снова - раз, наверное, сотый - проверил, как раскрывается веер. Выяснилось, что Ярхе ночью где-то выронил свой, когда они карабкались по одному из похожих склонов в попытке оторваться от погони. С учетом того, что вчера зачарованное оружие поломал и Турн, их оставалось всего два. Эртанда, как самого ловко управлявшегося с ними, поставили дальше всех. Боевая задача из уст Турна звучала примерно так: "Ну, если кто-то побежит, ты его вали. Стрелять начнет - тоже вали. И побыстрей".
   А еще его отставили так далеко, потому что он самый слабый и неопытный. Ярхе даже посоветовал не лезть в драку, если та начнется.
   "Ты никчемен", - прозвучали его слова для Эртанда. Теперь его злило не только то, что они ввязываются в проигрышное сражение, но и осознание собственной бесполезности. Совершенно глупое, противоречивое чувство, которое заставляло отчаянно искать способы помочь товарищам, в то время как разум отчаянно вопил, что нужно уносить отсюда ноги.
   Поздно. Казавшийся далеким шум усилился - путники показались из-за поворота. В точности, как говорил Ярхе: шесть человек, но на гармах всего двое. Еще два крупных двуногих ящера шли сзади налегке. Должно быть, сменные, или их использовали для переноски поклажи вместо неповоротливых тяжеловозов - Эртанд в этом плохо разбирался. Верхом ехали самые богатые мужчины, если судить по внешности. Оба шерды, как и трое из их охраны. Всего один был силанцем. Этот, наверное, проводник, а остальные возвращались домой из взбунтовавшегося города.
   Чужаки заметили впереди людей и остановились, однако почти сразу двинулись вперед. В четырех мужчинах, отдыхающих на тропе, сложно было заподозрить засаду. Горы вокруг поднимались так высоко, что с вершин не нападешь. Ни пещер, ни резких поворотов, все на виду - неподходящее место для атаки. К тому же хранители были одеты легко. Запыленные рубашки, перехваченные поясами, матерчатые штаны, оружия нет. Саттаро, заканчивающий нат на тропе, и вовсе был похож на худощавого крестьянина, который от нечего делать ковыряет палкой землю. Турн приветственно помахал чужакам рукой, подкрепляя мирный образ.
   Эртанд мысленно помолился Илю, чтобы все это оказалось идиотской шуткой хранителей, которые решили проверить новичка на "прочность", и отряд прошел мимо. Чем ближе становились путешественники, тем сильнее портилось настроение. Один из всадников снял решшас - закрывающий волосы головной убор - и нацепил шлем. Доспехи у них оказались легкими, кожаными - в других здесь впору свихнуться, но все же это были доспехи, а не тряпочки, как у хранителей. Опасно блестели рукояти мечей в ножнах.
   Пока еще в ножнах. Тут вряд ли кто-то отдаст приказ не преследовать тината, как это сделал Вигларт. Настоятель прекрасно понимал, что Эртанд на свободе даже с зачарованным веером не сможет серьезно кому-то навредить. А эти вряд ли знали, насколько обычно беспомощны маги, пусть им и удалось сбежать из обители.
   Вспомнив семь вчерашних мертвецов и забрызганного чужой кровью каменщика, Эртанд поежился.
   Н-да. О какой там беспомощности он только что думал?
   Саттаро закончил нат, когда путникам до него оставалась пара десятков шагов. Он невозмутимо отошел в сторону и присел на корточки, упершись одной рукой в землю. Готовился наполнить нат силой.
   - Эртанд! Иди сюда.
   - Но мы же договорились...
   - Иди сюда.
   Подойди Эртанд ближе - и очутится в самой гуще битвы, где скорее погибнет, чем поможет. О чем Саттаро вообще думает? Однако нарушать его приказ, памятуя о том, что произошло ночью, он не рискнул и неохотно сдвинулся с места.
   - Благословить вас Илаан! - с жутким шердским акцентом выкрикнул пеший мужчина, который шагал впереди. - Кто ви такие?
   Эртанд затаил дыхание. Они были совсем близко к нату. Шаг, еще шаг...
   - И вас благослови Создатель! - откликнулся Турн. - Мы простые путники. Отдыхаем.
   В подтверждение он указал на сваленные возле камня дорожные мешки. Ярхе сидел рядом, грыз горсть сухарей.
   Беззаботно. Мирно. Как будто они и правда сделали привал после долгой дороги.
   И все же что-то чужакам показалось странным. Всадники замерли и зашептались на шердском. Неожиданно им ответил Ярхе - его голос отдался от высоких склонов эхом. Эртанд не понял ни слова.
   О чем они там говорят? А вдруг шерд предупредил чужаков о нападении?
   - Тише.
   На плечо легла тяжелая рука. Эртанд и не заметил, как Саттаро поднялся. Оказывается, они были одного роста. Интересно, кровь какого из четырех основных народов Силлихшера в нем течет? Слишком смуглый для силанца, слишком высокий для шерда. Не похож и на обитателей Водных земель - у них другой разрез глаз, хотя рост и цвет кожи смахивает на ллитский. Исих? Нет, у тех кожа почти черная, пусть и говорят, что волосы у жителей пустынь пепельные.
   Эртанд заставил себя глубоко вдохнуть и расслабить кулаки, сжатые так, что в кожу впились ногти. Лучше думать о разных глупостях, чем о том, что его сейчас могут порезать на куски.
   Рука стиснула плечо крепче.
   - Не нужно обладать зрением тината и звериным нюхом, чтобы чувствовать, как от тебя смердит страхом. Успокойся.
   - Зачем ты меня сюда притащил? - не выдержал Эртанд.
   - Потому что, торча позади всех, ты так и будешь затравленным щенком, а не настоящим тинатом. Решимость, Эртанд. Если ты на нее не способен, лучше продолжал бы трястись в обители. Достичь Сердца мира и изменить нат целого континента - это не для трусов.
   По виску стекла капля пота, хотя было не так уж жарко. Эртанд выдернул плечо из хватки Саттаро и сел на потрескавшуюся землю, поджав под себя ноги.
   Щенок, вот как. А он-то считал себя таким смелым, когда сбежал из обители. Великий Иль, что за стыд...
   Путешественники и правда косились на него с подозрением. Они все еще переговаривались по-шердски, словно плели паутину из толстых, шерстистых чужеземных слов. Ее опять разорвал низкий голос Ярхе.
   Эртанд пристально вгляделся в наты чужаков. Шипы недоверия и опаски размягчались. Наконец, всадник постарше поднял руку, подавая сигнал спутникам продолжать путь.
   - Попутный ветра вам и нет пожаров! - ломано попрощался тот же шерд, что и начал беседу.
   - И вам того же, друзья! - весело ответил Турн.
   Первыми шевельнулись гармы. Эртанд наблюдал за тем, как легко ступают по желтоватой мертвой почве ноги мужчин и как тяжело - когтистые лапы гармов. Они слегка вдавливали почву, но нату это не повредило. Саттаро прочертил его достаточно глубоко.
   Животные вели себя идеально - ни единого лишнего движения. Вспомнив, как вихлял украденный в обители гонцовский гарм, Эртанд поморщился. Наездник из него так себе. И неудивительно - когда он катался последний раз? Семи лет от роду? Зато эти шерды будто управляли гигантскими ящерами мыслью, а не с помощью поводьев, настолько послушными те казались. Интересно, как с ними справятся хранители, если гармы взбесятся? Эти твари вполне могут пробить грудь лапой или оторвать конечность зубами.
   Все четыре гарма и пятеро мужчин вошли в пределы ната. Медлил лишь один - шерд в длинном кожаном кафтане. Он, хмуря черные брови, шел сзади и держал ладонь на рукояти боевого топора. Приподняв голову, Эртанд обнаружил, что чужак смотрит прямо на него.
   Проклятье. Саттаро снова оказался прав. Страх слишком заметен.
   Эртанд опустил взгляд и попытался успокоиться. Поднял камешек с земли, оттер от грязи, бросил в сторону. Почесал немытую голову. Тревога не проходила. Вереница путешественников слишком растянулась: последний мужчина так и не ступил на нат, а первым двум оставалось три шага до того, чтобы выйти на чистую от линий почву.
   Почему, Урд его побери, Саттаро медлит? Шаг. Еще шаг. Эртанд задержал дыхание. Ну же...
   Губы Саттаро приоткрылись для глубокого вдоха. Руки коснулись тонкой линии на земле. Выдох. По коже прошла дрожь. Эртанд ощутил, как льется из пальцев хранителя сила. Создатель, как много силы!
   Простой рисунок на земле вдруг ожил и вздулся голубоватыми венами. Наты изображались плоскими, но в действительности никогда не были такими. Магия придавала им объем, вдыхала жизнь в мертвое изображение. Линии взлетели над каменистой тропой и паутиной опутали людей вместе с животными.
   Те замерли. Неуверенно поставил ногу на землю ящер. Отпустил поводья всадник, бессмысленно уставившийся на ржавое солнце. Споткнулся пеший воин. Недоуменно осматривался его сосед.
   Все они забыли, что здесь делают. Все, даже тот, что плелся в хвосте отряда. Саттаро рассчитал все верно - мужчина успел поставить одну ногу на нат. Однако магия подействовала на него не так, как на других путешественников. Если те остановились, этот, задумавшись, попятился. С каждым шагом в его глазах появлялось все больше осмысленности. Вот он схватился за топор...
   Эртанд окоченевшими от ужаса пальцами потянулся за веером. Саттаро оказался расторопнее. Он диким котом подскочил с места и кинулся к врагу и воткнул ему в горло поясной нож. Крепко сжимавшая рукоять топора ладонь разжалась. Первым с глухим стуком упало оружие. Следом - и сам шерд.
   Несколько мгновений над ущельем стояла тишина.
   - Провались ты к Урду, сумасшедший, - прошептал Эртанд.
   Он был уверен, что цвет его кожи сейчас ничем не отличается от известняка.
   Саттаро усмехнулся.
   - Тебе нужно тренировать скорость реакции. Эта штука очень пригождается, если нужно всю жизнь прятаться от стражников.
   Едва договорив, он покачнулся и наверняка упал бы, если бы Эртанд не успел подставить ему руку.
   - Проклятье, - пробормотал он и с трудом выпрямился. - Нужно скорее заняться оставшимися. Действие ната быстро заканчивается, а у меня не хватит сил на второй раз.
   Турн швырнул ему длинный моток веревки.
   - Тогда за дело? - оскалился каменщик.
  
   ***
  
   Спустя полчаса лишних людей на дороге не осталось. Эртанд навьючивал длинношеего гарма, пытаясь одновременно успокоить переступающего с ноги на ногу ящера. Животное, судя по всему, так и не поняло, куда исчез его хозяин. И к лучшему. Что делать, если бы оно не подчинялось приказам, Эртанд не представлял. Да и другие хранители не были похожи на опытных наездников. Ярхе, который изучал на обочине найденные у путников подорожные, к гармам так и не подошел, держась от них на порядочном расстоянии.
   - Мне придется побыть знатным шердом, - пробормотал он. - Жаль, нет еще одного. Тут написано, что Зо Рантос путешествовал вместе с сыном.
   - Скажем, что он испугался пожаров и вернулся в город, - сочинил оправдание Эртанд. - А ты уверен, что тебе поверят, что ты аристократ?
   На его собственный взгляд, Ярхе даже до слуги не дотягивал. Обилие шрамов и разбойничий прищур еще можно было скрыть с помощью магии Саттаро, но манеры простолюдина - уже нет.
   - Наших лордов называют шезами. Это не совсем то, что ваши аристократы.
   - А у шезов бывают отрезанные пальцы?
   Шерд задумчиво посмотрел на свою четырехпалую руку.
   - Придется мне быть очень неудачливым шезом.
   В ущелье послышался шум. Хранитель дернулся, положив руку на заимствованный у путников меч, но это были всего лишь Турн и Саттаро. Они возвращались от маленькой пещеры, где ночевали. Пришлось спрятать там труп и растерянный отряд, чтобы иметь возможность уйти как можно дальше, прежде чем кто-то из них очнется или их найдут местные жители.
   Завидев устало шагающего Саттаро, Эртанд опустил взгляд вниз. На тропе темнело пятно крови, вытекшей из мертвого воина. Как хранитель его убил - быстро, ловко, без единого колебания...
   Это было неправильно. Эртанд еще мог принять то, что случилось вчера: тем бугаям на постоялом дворе заплатили за то, чтобы они убили хранителей. Справедливо, что наемники поплатились жизнью. Но перерезать горло невинному человеку лишь за то, что он пытался защитить своих хозяев и себя самого? Это уже слишком. Может быть, Саттаро и от остальных решил избавиться, соврав, что просто спрячет их в стороне от тропы? В конце концов, так более жестоко, но и разумнее.
   Эртанд пристально всмотрелся в светлую рубашку Саттаро, ища на нем свежие капли крови. Ее не было, зато появились новые пятна сажи, с помощью которой хранитель собирался рисовать на путешественниках нат "забвение".
   Впрочем, убить можно было и не заляпавшись кровью.
   - Они живы? - спросил Эртанд.
   Саттаро с легким недоумением посмотрел на него.
   - Я обещал испытать на них нат, а не убивать. В этом нет смысла - когда линии сотрутся, мы уже будем далеко.
   И снова ни единого признака ната лжи. Эртанд кивнул и продолжил поправлять седельные сумки на гарме. Проклятые ремни никак не хотели затягиваться.
   Саттаро медленно подошел к нему и застыл за спиной.
   - Ты мне не веришь, - утвердительно произнес он.
   - Верю.
   - Да, веришь, что я не стал убивать тех людей, но не веришь в целом.
   Эртанд замялся. Сказать правду? Турн и Ярхе напряглись, каменщик положил руку на топор, взятый у мертвеца. Чуть что - они поступят с ним так же, как с этими несчастными путниками. Притвориться, что все в порядке? Чушь. Обычного человека еще удалось бы обмануть, но не Саттаро. Рано или поздно он заметит сомнения. Причем скорее рано.
   - Ты меньше часа назад говорил, что среди мертвых слишком много тех, кто достоин жизни. А теперь сам же убиваешь прохожих только потому, что у них есть нужные нам припасы. Ты обещал исправить Сердце мира. Я думал, это значит всех спасти, а мы второй день подряд занимаемся убийствами. И ладно вчера - мы защищались. Но сегодня мы напали первыми!
   Турн презрительно фыркнул.
   - Он не неженка. Он идиот!
   Эртанд опасался, что Саттаро сделает что-то подобное. Однако тот оставался серьезным.
   - Если между мной и Сердцем мира встанет один человек или даже десять, я предпочту избавиться от них, чем рисковать жизнями миллионов людей. На мирное решение у нас уже не осталось времени. Ты сам видишь, что творится вокруг. Вместо того чтобы ковыряться в моих мотивах и размышлять о безгрешности, лучше бы обратил свой гнев против тех, кто на самом деле виноват во всех этих смертях.
   - Против кого? Против Мадраго? Ты сам сказал, что убил его!
   - Мадраго мертв, но его глупость продолжает жить. Если бы он не сбил с толку Глаз Гор и Ли Хетту, сказав им, что я не смогу изменить Сердце, обратить смерть в жизнь, ничего этого в помине не было бы. К слову, тебе ли жаловаться на жестокость? - он прищурился. - Еще совсем недавно ты торчал в обители и целыми ящиками зачаровывал рабские ошейники на потеху сволочам вроде эс-Наста и его дочери, которая вырезала под сотню рабов просто потому, что подозревала нескольких из них в обмане. Подумай о том, скольких ты обрек своей магией на безнаказанные издевательства хозяев. Твои руки уже замараны. Будешь теперь строить из себя чистюлю, когда появилась возможность сделать хоть что-то действительно важное?
   - Н-нет, - неуверенно ответил Эртанд.
   Саттаро склонил голову и поджал губы.
   Проклятье. Конечно он видел сомнения!
   - Нет, - повторил Эртанд, стараясь придать твердости не только голосу, но и собственным мыслям.
   - Я так и думал. Турн! Дай ему оружие.
   Когда каменщик подкинул топор, Эртанд вздрогнул и едва его поймал. На миг почудилось, что Турн размахнется и всадит острие ему в череп. Маг рассеянно сунул оружие за пояс, подумав, что применять его все равно не собирается. Однако на этом не закончилось: следом Турн швырнул меч в ножнах, лук со снятой тетивой и передал колчан. Последний Эртанд уже не удержал, и несколько стрел с пятнистым оперением вывалились наружу.
   - Зачем мне все это?
   - Я уже сказал: у нас нет времени ни на мирное решение, ни на сомнения, - ответил Саттаро. - Твои веера хороши, но ненадежны. Подумай над тем, как зачаровать боевое оружие.
   Он развернулся к Ярхе.
   - Вы разобрались с припасами?
   - Все уже на гармах, можно ехать.
   Саттаро кивнул, выбрал одного из ящеров и поставил ногу в стремя. Шерд свернул подорожные, спрятал в кожаный тубус и тоже, с явной неохотой, приблизился к свободному животному.
   - Послушные твари, - одобрил Турн, влезая в седло. От тяжести каменщика гарм дернул длинной шеей, но продолжил стоять. - Ну что, вперед?
   - Нет. Пойдем обратно.
   - Обратно? - Турн воззрился на предводителя. - Ты же слышал, что они говорили. Северный путь в пожарах, там не пройти!
   Саттаро улыбнулся.
   - Именно. Значит, нас там не ждут.
   Он потянул поводья. Гарм, бухая мощными лапами, развернулся и зашагал туда, откуда пришли путники. За ним, ерзая, последовал Ярхе в расшитом кафтане богатого шерда, третьим - Турн. Каменщик обернулся и крикнул:
   - Эрт! Хватит возиться. Не отставай.
   Ну, хоть не Неженка. Поморщившись, он аккуратно разложил оружие и собрал выпавшие стрелы.
   Один их вид вызывал отвращение. С каждым днем Эртанду все сильнее казалось, что в словах Лейста было много правды. Может, зря он покинул обитель...
   - Саттаро!
   Бывший раб обернулся на его зов.
   - В чем дело?
   - То, что ты сказал про дочь эс-Наста и рабов. Это правда?
   - Чистая. Вирита приказала вырезать всех рабов в особняке, считая, что кто-то из них убил ее отца. Кто-то говорит, что их было около пятидесяти, а кто-то - что и вся сотня.
   - Чушь, - прошептал Эртанд. - Ошейники же легко проверить!
   Серые глаза Саттаро сверкнули льдом.
   - Жаль, тебя не было рядом с ней, чтобы объяснить принципы работы твоего же изделия.
   Он подхлестнул гарма, и тот ускорился, почти перейдя на бег. "Бух-бух-бух", - отозвалось эхо в скалах.
   Эртанд еще раз посмотрел на впитавшееся в почву пятно крови и опустил веки.
   Он убийца. Идиот, даже не понимавший, что творит. На его руках гораздо больше крови, чем на руках всех хранителей вместе взятых. Хорошо, что он покинул обитель. И хорошо, что ему повезло оказаться рядом с Саттаро. Теперь у него есть шанс все исправить.
   Стон, рвавшийся изнутри, умер в груди. На него не хватило сил.
   Эртанд взгромоздился на гарма. Тот тряхнул головой - на солнце блеснули чешуйки, - недовольно заурчал и направился за сородичами. В седле немного трясло, но не настолько, чтобы не получалось одновременно изучать наты стрел. Казалось логичным начать с них - в них наверняка проще встроить воздушные наты, чем в меч или топор...
  
   7. Воин
  
   В небольшой каменной пристройке воняло смертью и страхом. Таш оцепенело смотрел на семь мертвецов, уложенных на полу на дерюге. Поглядеть на них позвали и Лаану, но она не выдержала и убежала во двор, подальше от этого зверства. Хорошо, что Хетта отправилась за ней, а Птица за порогом обсуждал с владельцем постоялого двора, как похоронить погибших. Никто не приставал к Ташу с вопросами, что он теперь думает о своем кротком друге.
   Толстяк-хозяин сказал, что все произошло за считаные секунды. Почти как убийство дружков Ксалтэра в особняке эс-Мирдов, с тем отличием, что на сей раз Забвение действовал не сам. Значит, он такой не один. И он правда изменился. Тот, старый Забвение, с татуировками, не отдал бы подобный приказ и не перерезал женщине горло. Конечно, эти ребята напали первыми... Но покрошить на куски всех? Да еще так жестоко - с проломленными черепами, разорванной до костей плотью? И никак не выбросить из головы неприятное подозрение, что семью хозяина оставили в живых лишь для того, чтобы они весьма убедительно доказали хранителям: преследовать Забвение себе дороже.
   - Гармово дерьмо, - пробормотал Таш, рассматривая тела, над которыми вились мухи.
   Не хотел бы он встретиться с тем парнем, который это сделал. Еще и оружие, говорят, у него в руках появилось далеко не сразу. Но эти знаки на лбу женщины, уже посиневшие и выглядевшие отвратительно, - Забвение их нанес собственноручно. Хозяин утверждал, что хранительница, которая раньше отзывалась о Саттаро исключительно с ненавистью, сразу после этого покорно отправилась исполнять его приказы.
   Это пугало. У людей не может быть - не должно быть - такой власти. Какая к Урду честная схватка с врагами, если каждый начнет пользоваться подобными трюками? Это ничем не лучше того, что сделала Вирита перед поединком в загородном поместье эс-Настов. А то и хуже. У Таша оставался шанс рассказать правду, предпринять хоть что-то, что спасло бы его от позора. У Мерды такой возможности не было.
   - Проклятье, Заб. Что с тобой стряслось?
   Ответить было некому.
   Бросив последний взгляд на трупы, Таш вышел из помещения и вдохнул полной грудью. Горный воздух ему не нравился - пыльный, со вкусом гари. Как раз утром неподалеку от деревни разыгрались огненные вихри, и оттуда тянуло дымом. Однако даже он пах лучше, чем облако смрада внутри дома.
   Хотя вонять страхом так и не перестало.
   Байран, пузатый, как кувшин, хозяин постоялого двора, вчера точно добавил себе седины. Он постоянно вздрагивал и нервно оглядывался, беседуя с Птицей. Силанца хозяин держал на расстоянии от себя, постоянно отодвигаясь, стоило тому приблизиться. Из-за этого их разговор звучал громче, чем того хотелось бы Птице, который безуспешно старался понизить тон.
   - Нет, я же сказал: нет, - дергано отвечал Байран. - Никакие деньги такого риска не стоят. Вы не предупреждали, что будет так! Мы с женой и дочкой вчера чудом выжили! А если страже взбредет в голову копнуть поглубже? Выяснить, что за подозрительные люди с разбойничьими харями у меня постоянно ошиваются? Куда все время деваются запасы? Мне еще с родственниками этих, - он ткнул пальцем в сторону пристройки, - объясняться. Я своей семьей больше рисковать не буду. Нет и еще раз нет.
   Птица что-то тихо сказал и сделал очередной шаг навстречу. Хозяин снова отступил и уперся спиной в каменную ограду. Это оказалось последней каплей. Лицо мужчины побагровело.
   - Да провалитесь вы все к Кровавому богу! Парни, которых я мог бы отправить с твоими друзьями, все вон там лежат. Сдохли они, ты понимаешь? Больше денег... Ты издеваешься? Да кто после такого согласится сопровождать до Шердаара Урд знает кого? А если они такие же, как эти, которые вчера были? Что-что? Да пошел ты!..
   Он махнул на Птицу рукой и пошел к дому. Седой хранитель едва успел отскочить с дороги и беспомощно посмотрел на спутников.
   - Думаю, вы сами все слышали. Я, конечно, могу еще раз попытаться с ним поговорить...
   Хетта оценила положение солнца на небе.
   - Уже почти полдень. Еще немного - и селяне начнут возвращаться из храма домой. Нет у нас времени на еще один подход.
   Таш мрачно кивнул. Не так он представлял себе встречу с "верным человеком", который должен был снабдить их с Лааной провизией и найти проводника до Шердаара. Вернее, до другого верного человека, но уже в Огненных землях. И не сказать, что хранители что-то подстроили - не будь сегодня последний день декады, когда верующие в Иля собирались на моления, пришлось бы ждать темноты и лишь потом идти в деревню. А отряд еще и преследовал Заба, который залег где-то возле деревни. Хранители намеревались идти прямиком туда, но Хетта хотела сперва убедиться, что ее дочь будет передана в надежные руки. Остальные хранители пока искали место для засады, а Глаза Гор продолжал наблюдать за Забом, хотя Урд знает, как у него это получалось. Условились, что отлучка не затянется больше, чем на полчаса. Никто же не знал, что владелец постоялого двора возьмет и упрется.
   - Я могу поговорить с ним сам, - сказал Таш. - Оставьте нам деньги и уходите.
   - Страже он вас не сдаст, - согласилась Хетта. - Он не такой дурак, чтобы играть против себя. Полютует да отойдет.
   - Или нет, - возразил Птица. - Сама видела: еще немного - и он бахнется в истерике.
   - У тебя есть другие идеи? - хранительница уперла руки в бока. - Я свою дочь на резню не потащу.
   После слова "резня" Лаана поежилась. Она до сих пор стояла у ограды, бледная, с поднесенной ко рту ладонью, словно боялась, что ее вытошнит. Последнее, что ей сейчас нужно было, - это погоня за магами-убийцами. Особенно если там разразится драка. Заб бывшую хозяйку не тронет, но за его дружков Таш поручиться не мог.
   - Остаемся, - решительно произнес он. - Если понадобится, я из этого хозяина помощь силой выбью. Дальше как-нибудь разберемся. Лаана знает язык, умеет торговаться, а я могу отработать ночевку: мешки там поворочать, землю покопать, чем тут еще занимаются. Не пропадем.
   - Да дело не только в этом, - вздохнула Хетта. - Как бы вам разбойникам не попасться... И посты на дороге. Подорожных грамот у вас нет, а описание Лааны наверняка уже разнесли повсюду.
   С дороги послышался тихий свист - сигнал, что моления закончились и деревня скоро наполнится расходящимися по домам селянами. Пора было уходить.
   Хранительница порывисто прижала к себе дочь.
   - Лаана, девочка моя... Будь осторожней. Постарайтесь допроситься у Байрана помощи. В крайнем случае дождитесь нас. Кто-нибудь да выживет, даже если Саттаро одержит верх. Я распоряжусь, чтобы оставшиеся вернулись и проверили, как вы тут. Может быть, вместе дойдете до Шердаара.
   Наверное, это должно было успокоить Лаану, но она лишь еще сильнее побледнела. Ее хрупкие руки неловко обняли мать.
   - Ты тоже будь осторожнее. И прости меня за вчерашнее. Мы повздорили ночью, но я бы предпочла знать, что ты все-таки жива.
   Хетта еще крепче стиснула ее в объятиях. По иссеченному морщинками уголку глаза немолодой хранительницы стекла слеза. Засмущавшись, женщина резким движением вытерла влагу и отстранилась.
   - Береги тебя Схема.
   Она развернулась и торопливо зашагала прочь, словно боялась, что если помедлит, то уже не сможет уйти. Птица, как и Хетта, выглядел безрадостным, но Таша по плечу хлопнул ободряюще.
   - Бывайте. Жаль, конечно, что ты не остался с нами. Дар такой силы зря пропадет... Да не кривись так. Не запускай, главное.
   Таш принял у него тяжелый кошель и качнул головой, прощаясь.
   Силанец успел выйти за ограду, когда Лаана остановила его выкриком.
   - Подождите! Эртанд... Высокий голубоглазый тинат, о нем еще говорил Глаза Гор. Не убивайте его. Он хороший человек.
   - Мы постараемся, - не слишком уверенно ответил Птица и махнул на прощание рукой.
   Две фигуры, одетые в серо-рыжие наряды под цвет гор, быстро скрывались вдали. Не дожидаясь, пока они совсем исчезнут, Таш взял Лаану под локоть и потянул к основной части дома, туда, где скрылся толстяк Байран. Запах гари усиливался, да и в деревне с другой стороны дороги начали раздаваться голоса.
   - Идем. Нам тоже нужно позаботиться о том, чтобы нас не увидели.
  
   ***
  
   Вновь обнаружив на пороге выпровоженных гостей, хозяин, как и предупреждал Птица, взбесился. Разорался так, что изо рта полетели брызги слюны. Однако стоило Ташу выпрямиться, расправить плечи и молча, но пристально на него посмотреть, и толстяк притих.
   - Ладно, - буркнул он. - Ты мне не буянь тут. Смекнул уже, что восвояси вы не отправитесь. Провизию вам дам и вещи - все самое нужное. Попробую одного тут уболтать, кто еще не слышал о вчерашнем, может, проведет вас по тропам мимо дозорных башен и проверок. Но деньги вперед.
   - И не рассчитывай, - тихо, с угрозой ответил Таш. - Заплачу, когда будем уходить. Не раньше. А вздумаешь нас сдать, нам тоже есть что о тебе порассказать страже.
   Байран скосил угол рта, глянул на объемистую мошну, затем на шерда, который нарочно закатал рукава, открывая крепкие предплечья, и еще раз на мошну. Поморщившись, хозяин шумно втянул ноздрями воздух. Дым уже просачивался в окна.
   - Я себе не враг, да и вам тоже. Вихри близко. Идите в кладовую, к мертвецам. Кто-то может забежать ко мне, чтобы переждать огонь. Нельзя, чтобы вас заметили, а туда-то уж точно никто не полезет.
   В пристройке за ничтожное время их отсутствия ничего не изменилось. Там все так же смердело, все так же высились взгроможденные друг на друга сундуки и ящики, лежали на своих местах и трупы. Последних Таш окинул внимательным взглядом, но шевелиться они, конечно, не собирались. Только мухи жужжали и ползали по пропитанной кровью грубой ткани.
   Отогнав от себя неприятное ощущение, Таш устроился на одном из сундуков и пригласил Лаану сесть рядом. Почти все свободное место в каморке заняли трупы, и в оставшемся пространстве было не развернуться. Выбранная Ташем позиция была не самой удобной, но бесспорно самой удачной - с нее получалось наблюдать и за входом, и за мертвецами. Все время чудилось, что только отвернешься - и они поднимутся вновь.
   Клятая магия. С ней больше ни в чем нельзя быть уверенным.
   Лаана садиться отказалась. Встала у крошечного окошка, подальше от мертвых, и тоскливо смотрела вдаль, на крутые склоны и стремящиеся к небу вершины. И что она там искала? Таш на горы вдоволь нагляделся в первый же день. Скалы, желтые да бурые кусты, очень редко деревья, которым повезло не обгореть в вихре, повсюду отметины сажи, камни - все такое одинаковое, что скука заедает. Хотелось обратно, в Тамин-Арван. В то время, когда Таш еще не попался на крючок Ксалтэра, а Заб не избавился от татуировок и вел себя... ну, пускай не как все, зато добродушнее, чем сейчас.
   При воспоминании о товарище Таша снова взглянул на мертвецов. Истерзанные тела против воли наводили на мысль, что хранители при всех их преимуществах: численном превосходстве и возможности атаковать из засады - могут оказаться в проигрыше. Эти-то шестеро тоже напали неожиданно, когда Заб и его спутники валились с ног от усталости. Но и у хранителей были Глаза Гор и Са Реан, победить которого на тренировке оказалось немногим легче, чем братца безголосого шута.
   Реан умел брать огонь из ниоткуда. В первый же день воин поразил тем, как легко, по щелчку пальцев, даже не входя в ашарей, он заставляет вокруг себя танцевать пламя. Да что там, это при желании и Таш мог, но потушить костер одним движением руки? На тренировках Реан каждый раз ловко обрубал попытки своего противника притянуть к себе от костра вьющиеся символы-спирали и превратить их в огонь. С ним было бесполезно сражаться - что ни атака, Таш всегда оставался в проигрыше. Без магии он не мог набрать нужную скорость, и шерд-хранитель постоянно его опережал. Еще и посмеивался, сволочь. Знал, что бьет молодого соперника по самолюбию и испытывает его терпение демонстрациями вожделенных знаний. Говорил: "Останешься с нами, научу, как этого добиться".
   Ага, конечно. За несколько дней хранители только и делали, что командовали Ташем и Лааной, давили, вынуждая остаться с отрядом. Дескать, им пригодится такой воин. Ну уж нет. Лучше засунуть подальше жажду развить дар, чем заполучить новых хозяев.
   И все-таки не стоило вчера быть с Реаном таким резким. Только сегодня, на холодную голову, Таш понял, что хватил лишку. Похоже, воин был искренним, когда предлагал обучение. Это из-за Гласа Города и клятого Ксалтэра казалось, что всюду подвох, что хранители тоже пообещают с три короба, а потом обманут.
   Не обманули же. Дали денег, привели на постоялый двор. И ничего, совершенно ничего не потребовали взамен. А он отсиживался тут, за каменными стенами, как трус.
   Таш потер лицо. Проклятая совесть. Проклятое все...
   Он должен разобраться. Хотя бы понять, что там с Забом, правда ли он такой злодей, как говорят хранители. Это его долг, как друга. Заб ведь тоже не отвернулся еще ни разу.
   Таш встал.
   - Лаана, послушай...
   - Я дура, да?
   - Что? - растерялся он.
   - Тоже думаешь, что я дура? - прошептала Лаана. Она все еще стояла у окна, обхватив себя руками, словно ей было холодно. - Мама сказала: "Кто-нибудь да выживет"... Вдруг она погибнет? Я уже потеряла Лердана, даже не успела попросить у него прощения. Мать сама меня в детстве бросила и подвела с Хинтасом, но я, выходит, ничем не лучше. Так запросто от нее теперь отказываюсь... И что мне делать? Обратно за ней бежать? Но чем я помогу? Наверное, я только мешаться буду. И с Эртандом непонятно. Я его знаю, он не мог добровольно участвовать вот в этом, - она кивнула на мертвецов, стараясь при этом на них не смотреть. - Но хозяин двора сказал, что его никто не принуждал. Еще и Забвение - с трудом верится, что он все это сотворил. Но если они правда это сделали вместе, значит, и мою маму убьют, не моргнув. Может быть, у меня получилось бы поговорить с Эртандом, убедить его в том, что кровопролитие не нужно. А я просто сбегаю подальше от беды... Чувствую себя дурой, - горько пожаловалась Лаана.
   Ее темные глаза блестели от сдерживаемых слез. Их сложно было не сравнить с огромными озерами, настолько хорошо им подходили эти слова, пускай и затасканные каждым уличным артистом.
   И почему Таша так увлекала эта женщина? Может, потому что их мысли и раньше текли, как два ручья рядом, а теперь и вовсе слились в одну полноводную реку?
   Таш положил руку на плечо Лааны. Она не отстранилась, как раньше. Пришлось подавить в себе желание пойти еще дальше и притянуть ее к себе, утонуть в ее тепле.
   Рядом с мертвецами этим порывам точно было не место.
   - Если ты дура, то и я дурак, потому что думаю почти о том же. Я как раз хотел сказать, что мне следовало бы вернуться и помочь твоей матери.
   - Да? - ее темные глаза распахнулись. Она наконец-то ослабила руки, перестав сжимать саму себя, как будто цепями. Взгляд, только что пустой, безжизненный, стал наполняться решимостью. - Точно. Они не должны были далеко уйти. И к тому же мы знаем, где они остановились. Можем еще нагнать.
   - Ты смеешься? Останешься здесь. Возражений не приму.
   Лаана потрясла головой.
   - Это я возражений не приму. Ты пойдешь за хранителями, а мне тут одной сидеть? Я уже отсиделась в стороне, пока убивали Лердана. Если я и тебя потеряю, мне жить будет совсем незачем.
   Таш, собравшийся перечислить все подстерегающие ее опасности, замер с открытым ртом.
   Конечно, сперва она упомянула мужа. Но потом...
   - Поклянись не лезть в пекло, - вполовину не настолько жестко, как намеревался, потребовал он.
   Лаана с готовностью кивнула.
   - Не волнуйся. Я та еще трусиха.
   - Если бы это было правдой, - проворчал Таш.
   Он приоткрыл дверь кладовой и оценил обстановку снаружи. На дороге было пусто. Наверное, заметив приближение вихря, большинство селян предпочло переждать в маленьком храме, а остальные попрятались. Вихрь явно проходил мимо - дома заволокло дымом, но рыжих воронок над крышами не было, а маленькие огоньки не плясали по земле. Разве что от почвы поднялся сильный жар, да и тот терпимый. Во всяком случае, для горячей шердской крови, а значит, его перенесет и Лаана.
   Перед тем как протянуть ей руку, Таш помедлил. Не собираются ли они совершить несусветную глупость?
   Наверняка. Но в то же время она казалась единственно правильным поступком.
   - Свободно. Идем.
   - Подожди! - шепнула Лаана. - Нужно же предупредить хозяина.
   - Зачем? Он только обрадуется, если мы бесследно исчезнем.
   - Но это будет плохо для последующих сделок...
   - Да плевать. Не уйдем сейчас, возможности может уже не быть. Или ты все-таки останешься тут? Решай.
   Лаана поколебалась несколько мгновений - видимо, совесть честного дельца не давала ей сбежать просто так - и наконец-то вложила свою ладонь в руку Таша.
   - Нет уж. Теперь я - только вместе с тобой.
  
   ***
  
   Уважаемые читатели, если вы дочитали до этого места, пожалуйста, откликнитесь в комментариях. Книга лежит на нескольких ресурсах, но из-за высокой загруженности в реале у меня нет возможности следить за каждым из них. Я пытаюсь понять, стоит ли мне продолжать выкладывать "Сердце мира" на Самиздате Мошкова, поэтому хотел бы услышать ваши голоса.
   Спасибо.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Новолодская "На грани миров. Горизонты" (Боевое фэнтези) | | Ю.Бум "Я не парень!" (Любовное фэнтези) | | С.Бессараб "Не в добрый час: Книга Беглецов" (Антиутопия) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | С.Ледовская "Соната для сводного брата" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | А.Каменистый "S-T-I-K-S Шесть дней свободы" (Постапокалипсис) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | LitaWolf "Королевский отбор" (Любовное фэнтези) | | Е.Кострица "Портной" (Киберпанк) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"