Гуларян А.: другие произведения.

Будущее России в зеркале фантастики

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сборник статей.
    "Следующая война обязательно будет. И не потому, что стоик Марк Аврелий учил своих последователей, что худшее всегда еще впереди. Просто России настала пора подниматься. Это упасть в ничтожество можно без всякой войны, а когда поднимаешься из ничтожества, всегда найдутся желающие подтолкнуть тебя назад. Те, которым сложившееся положение выгодно. Так что война будет".

БУДУЩЕЕ РОССИИ В ЗЕРКАЛЕ ФАНТАСТИКИ
Сборник статей

БУДУЩЕЕ РОССИИ В ЗЕРКАЛЕ ФАНТАСТИКИ

Вступление. "Поэт в России - больше, чем поэт".
Очерк первый: О практическом значении антиутопий.
Очерк второй: Виртуальный эскапизм
Очерк третий: Война, которой не было.
Очерк четвертый: Война, которая будет.
СВЯТОЙ ГРААЛЬ и БОЛЬШОЙ АДРОННЫЙ КОЛЛАЙДЕР
ОТ ЭСХАТОЛОГИИ к ЛИБЕРПАНКУ: эволюция жанра антиутопии в социальной фантастике
ЖАНР АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ИСТОРИИ КАК СИСТЕМНЫЙ ИНДИКАТОР СОЦИАЛЬНОГО ДИСКОМФОРТА


БУДУЩЕЕ РОССИИ В ЗЕРКАЛЕ ФАНТАСТИКИ

Гуларян А.Б.
Третьяков О.В.

Аннотация:
13 августа 2008 года этой статье исполнилось четыре года. Она вышла в известном для всех фантастов журнале Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век" № 5 2004 года. Спасибо за это самому Борису Натановичу, а также Вячеславу Рыбакову и Николаю Романецкому, принявшим живейшее участие в судьбе статьи. "Будущее России в зеркале фантастики" вышла, и заслужила своим авторам "славы дань: кривые толки, шум и брань" (А.С. Пушкин  ). "Молчаливый глюк Алла" с Тьмускорпионских новостей (Алла Кузнецова) процитировала отрывки нашей статьи на Форуме, посвященном творчеству братьев Стругацких. Критик, скрывшийся под псевдонимом "В.Канис" нас ругнул на страницах "Книжного Петербурга" (№ 1-2, 2005), а Михаил Леонтьев, главный редактор журнала "Профиль", похвалил нашу статью в личной беседе с одним нашим общим знакомым. Казалось бы, авторы получили все, что хотели, и все, что им причиталось. Почему же через четыре года эта статья сейчас появляется вновь?
Все дело в этой фразе, увидевшей свет четыре года назад: "Следующая война обязательно будет. И не потому, что стоик Марк Аврелий учил своих последователей, что худшее всегда еще впереди. Просто России настала пора подниматься. Это упасть в ничтожество можно без всякой войны, а когда поднимаешься из ничтожества, всегда найдутся желающие подтолкнуть тебя назад. Те, которым сложившееся положение выгодно. Так что война будет".

Это из статьи, которую вы собираетесь читать. Наша страна сейчас живет в предвоенный период. Война в Южной Осетии - это, конечно, еще не Халхин-Гол (Халхин-Гол у нас еще впереди), но это уже бои на КВЖД 1929 года. А так как темп жизни за истекшее время ускорился как минимум в два раза, у нас не двенадцать, а только пять лет до РЕШАЮЩЕГО СТОЛКНОВЕНИЯ. В этих условиях один из авторов статьи решил напомнить некоторые рассуждения и выводы, которые мы вели вдвоем пять-шесть лет назад за стаканом доброго вина.



Статья дается в авторской редакции.
С журнальным вариантом статьи можно познакомиться в журнале Бориса Стругацкого "Полдень. XXI век", 2004, Nо 5

Вступление. "Поэт в России - больше, чем поэт".

Когда мужик не Блюхера, и не милорда глупого
Белинского и Гоголя с базара понесет.

Н.А.Некрасов


Великий поэт не совсем прав.Конечно, очень хорошо, когда у населения страны высокие художественные вкусы, и все поголовно тянутся припасть к высокой классике... Ведь именно о противопоставлении "низких" и "высоких" жанров в литературе говорится в вынесенных в эпиграф строках Н.А.Некрасова. "Легкий жанр" литературы существует всегда. Каждая эпоха создает свою массовую культуру, которая и уходит вместе с эпохой. Вспомним хотя бы жанр журнального романа-фельетона XIX века, которым зачитывалась вся Европа, да и Россия тоже, ожидая новую главу романов-фельетонов Дюма или Верна.От этой эпохи нам остались имена западных писателей Александра Дюма, Рафаэля Сабатини, Жюля Верна, Конан Дойла, Фенимора Купера, Луи Буссенара. Но ведь сочинителей развлекательных романов было великое множество. Но их известность не пережила рамок своей эпохи.
Свой собственный жанр развлекательной литературы сформировался и в России. И если она не оставила своим потомкам известных имен, то виной тому длившийся 70 лет в отечественной литературе принудительный социальный оптимизм. С точки зрения "соцреализма" даже герои Джека Лондона в силу неприкрытого индивидуализма казались подозрительными. Только недавно к нам стали возвращаться романы И.И.Лажечникова, М.Н.Загоскина,В.В.Крестовского, Н.Н.Брешко-Брешковского. А литературные критики с удивлением вспомнили, что стихи Н.В.Кукольника отодвигали в свое время на второй план творчество любезного сейчас каждому русскому сердцу А.С.Пушкина.
На первый взгляд, причина успеха приключенческой литературы проста. По мысли Артуро Перес-Ревьерте, выраженной устами одного из персонажей: "Герой или героиня обладают такими достоинствами и чертами характера, которые заставляют читателя отождествлять себя с литературным персонажем. Сегодня по тому же принципу строятся телесериалы".[1] Даже в переходные и революционные эпохи публика желает неожиданностей и развлечений ("Хлеба и зрелищ").
Но "легкая" литература (если она претендует на роль именно литературы, а не чтива) выполняет и определенные сверхзадачи. Советский академик, астрофизик А.Б.Северный в ночь перед защитой докторской диссертации перечитывал роман Жюля Верна "Паровой дом", как он потом признавался друзьям, в пятнадцатый раз. Академик В.А.Обручев заметил, что хороший научно-фантастический роман не только дает научные знания в популярной форме,но и пробуждает в читателях интерес к самостоятельному поиску знаний по описанной проблеме.[2] Романы Александра Дюма, являясь по форме классическими романами "плаща и шпаги", пережили свою эпоху, так как говорят о дружбе, верности, чести, достоинстве - обо всем том, чего в любую эпоху не хватает. И не даром через сто тридцать два года после смерти прах Александра Дюма перенесен в Парижский Пантеон, и гроб его во время церемонии был прикрыт плащом с девизом, известным любому мальчишке на планете: "Один за всех, и все за одного".
Еще А.И.Герцен писал: "Каждая самобытная эпоха разрабатывает свою субстанцию в художественных произведениях, органически связанных с нею, ею одушевленных, ею признанных... Великий художник не может быть несовременен. Одной посредственности предоставлено право независимости от духа времени".[3] Полностью соглашаясь с первой частью приведенного утверждения, можно и нужно поспорить со второй. "Субстанцию" эпохи можно разрабатывать по разному: великий художник преломляет окружающее, свободно видоизменяет материал;посредственность этого не делает, и значит, служит лучшим зеркалом эпохи. Вывод один: следует признать массовую культуру репрезентативным источником по современной эпохе, как концентрированное выражение "злобы дня". И применять к "легким" жанрам литературы - фантастике, детективу, боевикам - научные методы исследования. К слову: "Глупый милорд", то есть "Повесть о приключениях английского милорда Георга и о бранденбургской маркграфине Фридерике-Луизе, с присовокуплением к оной истории бывшего турецкого визиря Марцимириса и сардинской королевы Терезии", к началу XX века вышел в Москве 97-м изданием.
В отличие от демократического поэта XIX века мы ничего не имеем против существования массовой культуры и не делим жанры литературы на "высокие" и "низкие". Ибо вопрос эпохи изменился: в XIX веке русские люди спокойно могли выбирать между низкими и высокими жанрами своей отечественной литературы, то сейчас мы выбираем - иметь свою массовую культуру, или не иметь своей культуры вообще, а пользоваться ее западным вариантом.
Так и произошло в начале 90-х годов XX века, когда новая Россия превратилась на некоторое время в американскую культурную провинцию. В кинотеатрах было полное засилье голливудских боевиков, вся страна обливалась слезами вместе с богатыми,а на книжных "развалах" господствовали переводные книги Гарри Гаррисона, Пола Андерсона, Андре Нортон, Урсулы Ле Гуин и прочих западных авторов. Рынок есть рынок, и отечественный читатель, семьдесят лет отгороженный от мира "железным занавесом", интересовался, прежде всего, запретной прежде западной массовой культурой.
Положение стало медленно меняться в середине 90-х годов. В отличие от "почившего в Бозе" советского кинематографа, русская литература выжила и преуспела. Ларьки заполнены произведениями отечественных авторов. Издательства выпускают целые серии детективов, since fiction, fantasy. Кто не читал книги детективных серий "Черная кошка", "Русский бестселлер", "Детектив глазами женщины" и даже "Черный котенок" для детей? Приключенческая фантастика представлена сериями "Абсолютное оружие", "Звездный лабиринт", и не стареющей "Рамочкой". Все детективные и фантастические серии идут действительно массовыми тиражами, настолько массовыми, что полки книжных киосков начинают затариваться. Достигнуто устойчивое равновесие с западными, переводными бестселлерами. То есть мы создали свой аналог западной массовой культуры за последние десять-пятнадцать лет, начиная практически с нуля. Если так можно выразиться, отрастили, как ящерица отращивает хвост.
Здесь сказался феномен самой читающей страны в мире. Высока доля не только читающей, но и пишущей братии.Сначала появились книги Юрия Никитина, а фильм Бодрова-младшего - потом. В отечественной литературе 70 годов прошлого века возникло явление "самиздата". Поэтому в переходную эпоху нашлись люди, открывавшие частные издательства, загрузившие полиграфическую промышленность. Удовлетворяется любой вкус: детектив, фантастика, любовный роман. Это означает, что в западной литературе не хватало чего-то для нас существенного, не удовлетворяло психологические и культурные запросы русского читателя. В тоже время в отечественной литературе есть какая-то "изюминка", что и определило ее развитие и успех.
Только в единственном жанре мы не смогли преодолеть отставания от Запада - у нас нет женского любовного романа. Полки книжных магазинов забиты романами о любви западных авторов. И поскольку никто не пытается эту монополию нарушить, наше общество подобное положение устраивает. Как и господство латиноамериканских сериалов на нашем телевидении.
То есть, "вызов и ответ" в различных областях массовой культуры привели к совершенно разным результатам: где-то мы смогли противопоставить Западу свое, отечественное, где-то нет. Здесь кроется подоплека различий между культурой мышления западного и российского обществ. Напрашивается вывод, что нашим современникам импонирует авантюризм, непредсказуемость, риск. Вообще, вся русская литература - это литература острых ситуаций в обществе или в душе героя. Это верно как для массовой литературы, так и для классики: Л.Н.Толстого,Ф.М.Достоевского, А.П.Чехова. (Это острое ощущение чеховских персонажей, когда ничего не происходит, но - "Жизнь прошла!") Даже в произведениях И.С.Тургенева и М.М.Пришвина есть острое ощущение полноты жизни, когда человек как бы просыпается, видит окружающий мир по-новому и чувствует свое единение с природой. Западные же писатели больше внимания уделяют человеческим взаимоотношениям и отношениям полов, чем остроте ситуации.
Какие же жанры существовали в романе-фельетоне XIX века? Это, прежде всего роман-авантюра, или по-другому, "роман плаща и шпаги", научно-фантастического романа и романа-путешествия, а также детектива. Какие жанры существуют в развлекательной литературе сегодня? Немеркнущий детектив, "космическая опера", альтернативная история, фэнтези, киберпанк. В стиле этого последнего, а также компьютерных игр, современное "чтение" можно разделить также на "срелялки" и "стратегии". Но можно предложить и другой подход - не жанры, а дискурсы. Дискурс - это речевая практика, языковая конструкция. Сразу вспоминаются известные по первым курсам вузов "Речения Ипувера" - египетский папирус, в котором жрец и вельможа Рамсеса Ипувер описывает народное восстание под видом пророчеств о будущем. Сложно? Сложно. Но именно в таком виде могло сохраниться подобное свидетельство в официальной древнеегипетской истории - дискурсе, отражающем язык тогдашней власти.
Единое семиотическое поле современной литературы распадается на отдельные дискурсы, характеризующее настроения той или иной социальной группы или всего общества. Некоторые из них будут рассмотрены в предлагаемых очерках.

Очерк первый: О практическом значении антиутопий.

Огромные размеры территории, спасавшие Россию тысячи раз, сейчас являются причиной ее бед. Чтобы окрепнуть и стать конкурентоспособной, ей потребуется, кроме всего прочего, такая разветвленная сеть новых шоссейных и железных дорог и телекоммуникаций, которую США, Япония и Западная Европа, даже объединив свои усилия, не смогут построить. Если добавить к этому огромное количество экологических проблем, в силу которых отравляются последние остатки хороших земель и разрушается здоровье населения, то перспективы на будущее поистине безрадостны. Русский народ обречен. Но мы должны сделать все возможное, чтобы он этого не осознал.

Ральф Петерс, американский писатель.


Мы живем в переломную эпоху. Все чаще вспоминается афоризм о том, что чем столетие интересней для историка,тем для современника печальней. "Шаррим, рокош и фейт - одновременно?! Господа, в какое интересное время мы живем".[4] Человечеству все труднее отвечать на вызов времени, оно утрачивает надежду на положительный результат своего поступательного развития. Это проявляется в психологических сдвигах, которым подвержено все большее количество людей. На эту опасность указывал еще Иван Ефремов в своем романе "Лезвие бритвы". Правда, он связывал рост алкоголизма, наркомании и хулиганства с отрицательными сторонами городской жизни.
Но не беспорядочная городская жизнь тому виной, а неуверенность человека в своем завтрашнем дне. Эта неуверенность может проявляться в разных социальных феноменах. На рубеже слома эпох всегда обостряются эсхатологические настроения - "ожидание конца света". Мы долгое время мечтали осчастливить все человечество. Мы хотели, чтобы нынешнее поколение советских людей жило при коммунизме, на Марсе цвели яблони, а в мире был мир. Философы называют такие настроения мессианством, и считают, что они вообще очень характерны для России. Распад советской империи поменял знак этим мессианским настроениям на отрицательный. Раз нам не удалось принести свет и счастье всему человечеству - мы принесем мрак, распад и ужас. Единственное, что невозможно при мессианском сознании - помыслить себя просто стоящим в стороне.[5] Эсхатологические представления о скором всеобщем крушении мира после распада СССР оказались у нас более сильными, чем последующий "синдром тысячелетия". Во многих фантастических произведениях конца 80 - начала 90-х годов XX века свершившийся или совершающейся распад СССР или России присутствует если не в качестве основной, то второстепенной линии сюжета.
Черный эсхатологический мессианизм находит свое выражение в жанре антиутопии. Первое подобное произведение появилось на надломе горбачевской перестройки в 1989 году. Речь идет о нашумевшем романе Александра Кобакова "Невозвращенец". К сожалению, этот роман сейчас уже подзабыт, поэтому коротко напомним сюжет. Руководство КГБ получает возможность послать своего агента в недалекое будущее с тем, чтобы он, возвратившись, помог скорректировать политику страны. Герой попадает в мир,где Москва 1993 года совмещена с Буденовском 1995 года. Страна развалилась, и корректные прибалты загоняют русских в концлагеря; власть бессильна, и вечером по Москве люди ходят только вооруженными; совершается очередной переворот, и генерал - спаситель отечества въезжает в Кремль на белом танке. На улицах города черносотенцы отлавливают евреев, а исламские фундаменталисты берут в плен заложников, чтобы добиться освобождения своего лидера.
Точность "попадания" автора поразительна - он предугадал все. Возможные возражения можно свести к следующему. Во-первых, все перечисленное одновременно невозможно: люди физически не в состоянии сделать себе столько гадостей сразу. Во-вторых, такое положение не может длиться долго - не хватит сил, да и цивилизованный мир не потерпит рядом с собой Ливан 80-х годов размером в одну шестую часть суши.
Стоит упомянуть также повесть Андрея Балабухи "Распечатыватель сосудов или на Моисеевом пути", напечатанную в журнале "Уральский следопыт в 1991 году.[6] Она представляет собой экологический детектив, посвященный проблеме вырождения человеческого рода. Проводя расследование исчезновения известного ученого и общественного деятеля, частный детектив открывает подноготную борьбы политической элиты своего государства. В непримиримой и тайной для остального общества схватке сошлись сторонники и противники генетической селекции,искусственного отбора здорового потомства: "Заткнись,идиотка! Какие дети! Не будет у меня никаких детей! Ты что думаешь, дура, их как медали вешают? За труды? Сказки! Про землю, про демографический оптимум - все сказки. Прокляты мы. За грехи отцов. Они дышали тем, чем нельзя дышать,пили то, что нельзя пить, лечились тем, что калечило... - Он задохнулся. - На игле торчали, водку жрали... А за это мы прокляты. Бездетностью прокляты. Нельзя нам иметь детей! У трех из четверых генетические дефекты, ясно? За породу детей дают, за породу!"[7]
Но интересно, что развитие основного сюжета происходит в условном прибалтийском государстве "Биармия" входящем в Конфедерацию, образовавшуюся на месте распавшегося СССР. В Конфедерацию входит множество независимых друг от друга государств - от Новгородской республики, до Ассоциации Приморья. А теперь - самое главное - повесть была опубликована в январе 1991 года, еще при "живом и здравствующем" СССР.
Отдал дань черной эсхатологии известный талантливый писатель Вячеслав Рыбаков в своем романе "Гравилет "Цесаревич"", удостоенном премий "Бронзовая улитка" "Странник" и "Франкон-95". Наш мир предстает в этом романе результатом чудовищного эксперимента безумных и беспринципных ученых из параллельной реальности. Существование параллельных реальностей обычно обосновывается писателями-фантастами сложной наукообразной теорией, совмещенными пространствами, гипер-переходами и прочими фантастической атрибутикой. Но В.М.Рыбаков был лишен такой возможности: его "Великий эксперимент" происходит в последней трети XIX века, когда в науке царил позитивизм и классическая механика. Автор вынужден был воспользоваться приемом из арсенала Жюля Верна: наш мир, наша реальность оказывается выращенной в специально сконструированном автоклаве в другом мире, в другой реальности, не знавшей революций, мировых и гражданских войн после 1870 года. Жюль-верновская эпоха - вера в окончательное торжество человеческого разума - отвергает чудовищный эксперимент и самих экспериментаторов. Но миры обмениваются душами, что рождает все описываемые в романе коллизии.
Роман увидел свет в 1993 году, на пике социальных потрясений и эсхатологических ожиданий в нашей стране. Автор рисует мир, у жителей которого искусственно устранены все сдерживающие стимулы - то, что в просторечии зовется просто человечностью. "Из приемника сыпалось тупой скороговоркой: "Сараево... Босния... очередная кровавая акция колумбийской мафии... "красные кхмеры" нарушили перемирие... новые жертвы в Сомали... Ангола... столкновение на демаркационной линии между Чехией и Словакией, есть жертвы... непримиримая вспышка оппозиции... очередная вспышка расовых волнений во Флориде... избиение эмигрантов из Турции в Мюнхене... взорван автобус с израильскими гражданами... взорван еще один универмаг в Лондоне..."" [8]
Так постепенно сформировалось целое литературное направление эсхатологической фантастики, описывающее будущее нашей страны исключительно в черных тонах. Типичным примером подобной фантастики является роман "Четвертый Рим" В.А.Галечьяна и В.А.Ольшанецкого.[9] Авторы этого романа рисуют XXI век в России, весьма напоминающий последние дни Римской империи. Тут стоит немного остановиться, и представить себе хоть кратко сценарий подобного распада.
Распад "pax Romania" происходил в несколько стадий, каждая из которых была по-своему мучительна. На первой стадии от империи отпадали дальние провинции. Это слабо задевало ядро империи, однако, "освободившиеся" провинции почти немедленно варваризовывались и выпадали из торгового оборота - и не только, как часть империи, но и, как независимые государства. Из-за этого падал общий торговый оборот империи, и, следовательно, ее связность. Замыкалась цепочка положительной обратной связи. А центробежные процессы, раз начавшись, только нарастали.
В отпавших и пограничных провинциях неизбежное снижение культурного уровня сильнее всего ударило по романизированной части населения. Само по себе это повышало "социальную энтропию" - меру страдания человека в обществе. Попытки Рима сохранить свои владения (равно, как и попытки не сохранять их) сопровождались "локальными вооруженными конфликтами" по всем границам империи,что приводило к дальнейшему падению уровня жизни и уровня культуры.
Периферия выключалась уже не только из товарного, но и из информационного оборота, ослабляя информационные потоки в Империи и опять-таки уменьшая связность. На следующей стадии Империя раскололась на Восточную и Западную. Это, прежде всего, ударило по Христианской Церкви, идеологической основе Империи. Раздел, уменьшив размеры подлежащих управлению областей, на короткое время понизил "транспортное сопротивление". Однако сокращение налоговых поступлений подорвало мощь флота. На Средиземном - внутреннем море Римской империи - усилилось пиратство. Это привело к сокращению торговли.
Опять начал падать уровень жизни, сокращаться информационный и материальный обмен. Попытки централизации привели к усилению бюрократии - с очевидными последствиями. Попытки компенсировать нехватку денег за счет порчи монеты обернулись глобальным финансовым кризисом и полным расстройством денежного обращения. Речь шла уже не об автаркии регионов, а о натуральном хозяйстве отдельных деревень."Я мог бы написать на доске самые элементарные формулы, описывающие динамику социальной энтропии, и они доказали бы, как дважды два: чем малочисленнее социум, тем меньше у него вариантов развития и тем, следовательно, меньше шансов выжить - но ребята плохо помнят, сколько будет дважды два".[10]
Разбираемый роман В.Галечьяна и В.Ольшанецкого застает Россию XXI века на последней описанной стадии крушения империи: автаркии отдельных регионов и даже деревень. Страна уже расколота на части - упоминаются в качестве самостоятельных государственных образований Петербург, Москва, Казань, Орел, Елец, Нижний Новгород, Тюменская республика. Авторы рисуют эпизод - в руки главного героя попадает карта СССР в границах 1985 года: "Перед тем, как отдать карту, они с братом долго с удивлением рассматривали изображение гигантской страны, равной которой по величине и мощи не было в истории"[11]. В тексте даны также многочисленные ссылки на предшествующие этапы сценария распада: "вторая Крымская война",[12] "семь темных лет, когда никто ни во что новое не одевался".[13] Разбойничьи отряды из Орла и Ельца перехватывают московские поезда и грабят их, так что в Киев лучше добираться через Прибалтику. А в Казани засел генерал Шамир, основатель нового имамата. Только Петербург представляет собой цивилизованное государственное образование, западную витрину страны. Витрина эта очень хрупкая и разлетается на мелкие куски на глазах читателя. И читатель понимает, что демократия и благосостояние - "не про нас", и в XXI веке россияне обречены существовать на задворках цивилизации.
Невольно вспоминается четверостишие поэта В.С.Соловьева:
Примером павшей Византии
Мы научиться не хотим,
И все твердят льстецы России:
"Ты Третий Рим, ты Третий Рим".
Действительно, во всех приведенных сценариях распада страны, так или иначе, присутствует опыт распада Римской империи. В этом случае исторические параллели и сопоставления сыграли над нами дурную шутку.Народная пословица права: "Любишь кататься - люби и санки возить". Претендуешь на римское величие - будь готов испытать и римское падение.
Итак, в жанре антиутопии современной отечественной фантастики воплотились характерные для нашего менталитета идеи мессианизма (пусть даже черного) и отождествление Московского государства с "Третьим Римом". Но можно выявить также третью, довольно неожиданную составляющую рассматриваемых сценариев. Это традиция критического реализма в нашей отечественной литературе. Вы удивлены? Порассуждаем.
Главным объектом изображения в литературе критического реализма XIX века был "маленький человек" большого города, его неустроенность и страдания. Эти герои обитали на периферии городской жизни и жизни вообще: по подвалам, чердакам, у зловонных помоек, у черты города. В более "облагороженном", революционно-демокрическом варианте реализма герои опять находятся за пределами нормального течения жизни и времени: "лишние люди", "люди будущего", "новые люди". При этом во всех романах реалистического направления XIX века неизменно возрастает "социальная энтропия", то есть мера страдания человека в обществе. Н.К.Михайловский прекрасно показал в своей критической статье "Жестокий талант", что великий писатель Ф.М.Достоевский мучает своих героев без всякой литературной необходимости, при каждом повороте сюжета придумывает для них все новые и новые страдания.[14] И это логично: поставь своего героя на ноги, выведи его "в люди" - и он исчезнет, как объект изображения. С антиутопией тоже самое: чем хуже, тем лучше. Главное - не предупредить общество, а запугать читателя, выплеснуть на него свою злобу, желчь и разочарование.
Именно по такому пути пошел А.Б.Баюканский[15] автор детектива "Черный передел". Рассмотрение детектива среди фантастики может показаться неправомерным, но не спешите с выводами. Книга рисует перед читателями картину распада СССР, но не самопроизвольного, а инициированного. В трактовке писателя, СССР развалился не сам, а благодаря международному заговору сверхмогущественной Ассоциации, объединяющей в единое целое западную мафию и спецслужбы, масонов и иезуитов, еврейские капиталы и русскую дворянскую эмиграцию. Цель Ассоциации проста и дается на первой странице романа: "не разрушая страны, разрушить систему этой "империи зла", разрушить строй, а затем медленно и верно переориентировать на западные ценности души и умы населения".[16] Остальной текст романа описывает механизм "наведения порчи" на нашу страну, правда, в отдельно взятом российском регионе, на периферии жизни и времени.Хотя действие романа переносится то в США, то в Москву, то вообще в Южно-Китайское море, основное внимание уделено "старинному русскому городу" Старососненску, где действует резидент Ассоциации Павел Эдуардович Субботин (агент ? 29 - и никаких нулей) и проводит акты саботажа на одном из крупнейших в стране металлургических комбинатов. Этот "новый человек" изучил психотронику, чтение чужих мыслей, волновой гипноз, использует супераппаратуру вроде микрофонов-клопов, которые невозможно обнаружить, поскольку при прикосновении они превращаются в комки использованной жевательной резинки (?!). Чем не научная фантастика!?
Но дело в том, что автор претендует на реализм, причем реализм критический. В ход пошли все литературные средства, помогающие роману мимикрировать под действительность: вписанность сюжета в исторический контекст, типизация описываемых персонажей, сенсационность объяснений некоторых известных событий, которая, тем не менее, не выходит за рамки возможного. Читатель невольно попадает под обаяние этой книги, и готов уже воскликнуть: все так и было! Роман являет собой наглядный пример того, как хорошо история последних десяти лет существования СССР укладывается в пресловутую "теорию заговора". Только заговорщики у А.Б.Баюканского излишне демонизированы: анонимный глава Ассоциации, Гроссмейстер, стоящий над "руководителем проекта" сэром Генри, судя по некоторым недомолвкам, сам Сатана. Даже гордость проявляется, какой уровень был задействован, чтобы нас "свалить". Гордость... и недоверие к сюжету. Ведь не так все было! Сами развалили страну, сами раскачивали лодку!
Все три рассмотренных составляющих современной фантастической антиутопии - мессианизм, имперские стереотипы и критичность мышления не выходит за границы традиционного семиотического пространства нашего сознания. Но романы, описывающие будущий "русский ад" выходили не только у нас, но и на Западе.
На исходе горбачевской эпохи в Америке выходит роман Ральфа Питерса "Война 2020 года", вышедший в русском переводе в 1995 году.[17] Ральф Питерс видит XXI век как противостояние двух мощных сверхдержав - США и Японии, опирающихся на электронные технологии. Советский Союз - депрессивная держава, ставшая шахматной доской для новых игроков. По этой шахматной доске двигаются пешки - русские и мусульмане, а когда их возможностей не хватает, противники сходятся сами лицом к лицу. Русские в романе Питерса так и не оправились от перестройки. СССР удержался от распада ценой нового застоя. Промышленность стоит, армия деградирует и разваливается. Единственное учреждение, которое по прежнему эффектно действует - КГБ. Описания Москвы 2020 года очень похожи на то, что мы сами наблюдали во времена Гавриила Попова. В конце концов, этой ситуацией воспользовались исламские фундаменталисты, поддержанные Японией. СССР быстро проигрывает им войну по сценарию осени 1941 года и теряет Среднюю Азию. Тогда в дело вмешиваются американцы.
Проанализируем ситуацию, изложенную в книге. Книга Ральфа Петерса рассчитана на американского читателя, и выполняет внутреннюю сверхзадачу. При этом так актуально звучащее предупреждение об опасной агрессивности исламского фундаментализма здесь не причем. Главное - что судьбу планеты по-прежнему решают две сверхдержавы, использующие весь остальной мир в качестве геополитической шахматной доски. И это "момент истины" для всего американского менталитета. Китайские мудрецы говорили в свое время, то сверхсила равносильна полному бессилию, ибо сила может проявлять себя только в противоборстве с сопоставимой силой. Потеряв нас в качестве врага, американцы судорожно стали искать себе нового противника: в японцах, китайцах, Саддаме Хусейне. Сейчас они, кажется, успокоились.
Сама будущая война выглядит неубедительно. Она слишком технологична: у кого техника быстрее и совершеннее, тот и берет верх на поле боя. Это слишком по-американски. На фоне совершенной электроники XXI века тактика боя выглядит убого - как фронтальное столкновение враждебных армий, проводящих глубокие наступательные операции по образцу 1941 года. И, наконец, совершенно неубедительно выглядит высокотехнологичное оружие в руках мусульман. Не воюют мусульмане высокотехнологичным оружием даже в XXI веке. А как они воюют, все могут видеть по телевизору в репортажах с Ближнего Востока. Эта тактика уже определилась в своих деталях.
Суть этой тактики состоит в организации на территории противника - государства Израиль - ряда террористических актов, направленных исключительно на уничтожение мирного населения. При желании, можно "прикрыть" силовым "зонтиком" важнейшие военные и промышленные объекты, можно обеспечить охраной политическое и военное руководство, но ни армия, ни спецназ, ни госбезопасность не в состоянии защитить все детские сады, школы, больницы и родильные дома, кафе, клубы и дискотеки. Подготовка террористических групп, действующих против неохраняемых целей, может быть минимальной. С точки зрения исламского менталитета, эти, состоящие из женщин и детей и убивающие женщин и детей, группы чрезвычайно дешевы и высокоэффективны. Причем, они эффективны не только, когда убивают, но и когда погибают.
Руководители фундаменталистов просчитали, что массовые скоординированные действия таких террористических групп приведут к панике. И если Израиль еще "держится", не смотря на угрозы и террор, то это объясняется особенностями национального самосознания евреев, которые готовы бороться и нести жертвы. Они понимают, что отступать им нельзя, и некуда. Так что сцена ритуального убийства заложников кавказскими боевиками в московском дворике у Александра Кабакова выглядит гораздо убедительнее мусульманского моджахеда на японском танке из вольфрамового сплава из романа Ральфа Питерса. Тем более что террористы показали всему миру, как они используют высокие технологии. В этих условиях слова Ральфа Питерса о "религии лачуг" и "вечной заурядности" ислама[18] кажутся сейчас неуместными, как и та старательность, с которой американский автор хоронит нас и нашу страну.
Но даже жанр антиутопии может превратиться в светлое явление, если за него берется талантливый писатель с чувством юмора. Речь идет о романах Евгения Лукина "Катали мы ваше солнце" и "Алая аура протопарторга". Для этого писателя фантастический антураж его произведений становится способом, позволяющем показать абсурдность ситуации развала и дележа пространства единой страны.
В первом романе перед нами предстает плоский мир народной сказки, покоящийся на трех китах и накрытый сверху хрустальным куполом. Солнце в этом мире искусственное, запускается на небо вручную с помощью катапульты. Вернее, таких солнц несколько: одно должно светить миру, пока остальные катятся к точке старта по "Преисподней" - специальному желобу под землей. И в этот мир, принципиально неделимый, автор привносит наши современные амбиции, мотивы и стремления. И мир начинает делиться: каждая страна выгораживает себе часть тоннеля, забирает определенное количество солнц, обзаводится своей стартовой катапультой.
Мы застаем волшебный мир уже в середине раздела, когда над каждой страной восходит свое солнышко. Правда, и мир нам открывается не сразу весь, а через восприятие главного героя, простого человека, который постепенно посвящается в тайны искусственного светила и становится одним из мастеров "преисподней". На его глазах из-за амбиций и конфликтов мастеров в "преисподней" и князей на поверхности земли делится единое берендейское государство и принадлежащие ему два солнца. Сам герой от этого даже выигрывает, так как его социальный статус повышается. Но, читая о том, с какой нерегулярностью запускается на небо солнце, или как вырубаются и продаются за границу леса в будущей "сумеречной зоне", мы понимаем, что общее положение в мире только ухудшилось. Это снова возвращает нас к сценарию распада Рима. Раздел, уменьшив размеры подлежащих управлению областей, на короткое время понизит "транспортное сопротивление" (представленное в книге конфликтом между теплынцами и сволочанскими возчиками), но затем последует сокращение торговли и падение уровня жизни. В сказочном мире уже есть места "вечной ночи" - там, где местное солнце взорвалось, а замены ему не было. То есть распад понизил коэффициент выживаемости системы до нуля.
Первое впечатление от второго романа Евгения Лукина - это хороший сатирический гротеск на современную политику, как в нашей стране, так и во всем мире. Политические интриги романа неожиданны и по-византийски коварны: начальники "подсиживают" талантливых подчиненных, подполье принимает "заказы" спецслужбы на устранение неугодных людей, а непримиримые политические противники оказываются "сиамскими близнецами" неспособными существовать друг без друга. Роман насыщен такой массой остроумных шуток, примочек, приколов, что они выступают как самостоятельная ценность. Но шаржировка персонажей Евгения Лукина не карикатурная, а лубочная: это уже не пророчество Кассандры, это здоровый юмор.
Распад России на отдельные области-государства и даже районы-государства, а также существование в мире Евгения Лукина паранормальных явлений и нечистой силы мы сначала воспринимаем как условный фон к сюжету, выполняющий служебную функцию. В одной из первых глав романа сверхспособности главных героев поставлены в прямую зависимость от харизмы, от поддержки избирателей: "Пока народ верит в своего избранника - он не утонет ни при каких обстоятельствах. Даже когда слух об отставке достигнет людских ушей, поверят ему далеко не сразу. Должна пройти неделя, а то и две, прежде чем средства массовой информации убедят население, что народный любимец только прикидывался таковым. Однако и в этом случае наверняка останется какое-то количество непереубежденных упрямцев. Разумеется, по воде при такой поддержке не прогуляешься, а вот чудо помельче можно и сотворить".[19] Однако скоро читатель убеждается, что описанная в романе система крошечных государств Баклужино и Лыцк, с их борьбой за вступление в НАТО или против НАТО, с их Демократической Лигой колдунов и Коммунистической Патриархией, является только метафорой формирующейся в настоящее время "сетевой структуры" мира.
"Сетевая структура мира" или "горизонтальный" самоорганизующийся мир - это модные ныне термины, мелькающие в СМИ и научных публикациях. Они утверждают, что современный мир - это большая паутина, состоящая из сетевых ресурсов и информационных технологий. Внутри этой паутины свободно существует - сливается, сталкивается, рвется - множество совсем мелких паутинок, и все, что их связывает - это единые правила игры. Но подобные единые правила сформулировал для своих героев Евгений Лукин: возьмем, к примеру, эпизод, когда подполковник Выверзнев раскланивается на улице с красноярским шпионом, подрабатывающим еще на оренбургскую разведку. Подполковник при этом философски замечает про себя, что население в Баклужино маленькое, поэтому каждый на кого-нибудь работает.[20] Через информационные технологии и горизонтальные связи происходит также взаимодействие различных культур со своими системами ценностей и правилами игры. И это находим у Лукина хотя бы в сцене взаимодействия западной и отечественной нечистой силы: "И этих-то двух часов гремлинам шестого флота вполне хватило, чтобы разжиться у местных домовых контрабандным ладаном. А к ладану, между прочим, тоже привычка нужна. Дозу опять же знать надо".[21]
Читая главу, посвященную "воскрешению" протопарторга Африкана, мы открываем для себя еще одну особенность "сетевого" информационного мира: иерархии больше нет, и ее остаточные элементы - правительства, международные организации, политические лидеры - находятся в такой же прямой зависимости от состояния связи и доступа к свежей информации, что и простые люди. И приведенная выше цитата о зависимости сверхспособностей политиков от поддержки избирателей может читаться по-другому: эффективность исполнительных решений правительств зависит не от силовых приемов и административного усилия, а от готовности общества пропустить их через свою информационную "сеть". Таким образом, магия в мире Евгения Лукина - это метафора современных политтехнологий.

Итак, перед нами разделенный и разобщенный мир, который ничуть себе не комплексует по поводу своей разделенности. Ибо коэффициент выживаемости этой системы бесконечен, так как она строится на принципах боковых горизонтальных связей, сплетающихся в единую сеть. В этом романе сочувствие вызывают не наши литературные соотечественники, а представители иерархических структур - Америка и НАТО, которых баклужинские и лыцкие политики беззастенчиво используют в своих целях.
Подводя итог этому очерку, следует признать, что российская антиутопия рубежа двух веков сыграла свою положительную роль. Благодаря этим романам мы заглянули на самое дно пропасти, в которую нас толкали, и в последний момент успели отшатнуться. И, несмотря на все старания ральфов питерсонов, мы начали уже отползать от края уготованной нам пропасти. Не даром эсхатологические идеи уже потеряли над нами власть: очередная "страшилка" Л.Ионина "Русский Апокалипсис: фантастический репортаж из 2000 года" осталась практически незамеченной обществом. Поэтому хочется присоединиться к мнению Кирилла Еськова, оспорившего позицию Вячеслава Рыбакова о "воплощенном аде" на Земле. На самом деле нам досталась вполне приличная реальность.

Очерк второй: Виртуальный эскапизм

- О-о! - воскликнул Принц, - Вам повезло, сэр брат! Это же запретная "Сага о Кольце Власти"! К сожалению, немногие смогли дочитать ее до конца, не повредившись в рассудке. А те, чей разум оказался не столь крепок, стали наряжаться в одежды героев, мастерить деревянные мечи и щиты, бегать по лесам и полям на потеху добрым поселянам. Неужели у вас дозволяется читать такое даже в детстве? - Дети тоже люди.

Успенский М. Там, где нам нет.


Великий советский фантаст Иван Ефремов упоминал в своих романах такое чисто западное явление как эскапизм - "стремление уйти куда попало от жизни непосильной и тревожной".[22] В эпоху развитого социализма у нас этого явления, понятно, не было. Зато сейчас он расцветает пышным цветом. "Уход" может осуществляться несколькими способами - в хобби, в клуб по интересам, в искусственно созданный литературный мир.
Эскапизм среди разных общественных групп проявляется по-разному. Сильнее всего ему подвержена молодежь, рассуждающая примерно так: "Разве не лицемерно упрекать молодежь в том, что она не хочет создавать ничего долговечного, стремится скорее взять побольше от жизни? Что мы в Европе не хотим сажать деревья и строить прекрасные дворцы? Сначала дайте нам будущее, такое же долгое, какое было у вас, на всю жизнь, а потом требуйте и упрекайте. Не дадите, то пеняйте на себя, а не на нас, это вы такой мир приготовили нам".[23]
У некоторых он проявляется в мягких формах - коллекционирование марок, джазовых пластинок, клубы общения по интересам (в том числе - клубы любителей фантастики); другие заводят себе эстрадных кумиров и начинают на них охотиться, третьи становятся фанатами футбольных команд. Но есть одна интересная для нас форма молодежного эскапизма, связанная с фантастической литературой. Называется она ролевой игрой. В нее можно играть и одному, но лучше командой. В настоящее время ролевые игры переживают расцвет, что спровоцировала фантастическая литература. Правда, не наша, отечественная, а пришедшая из-за рубежа. Мы имеем в виду "Повесть о Кольце" Джона Толкина (В других вариантах - "Властелин Колец"). Мир Средиземья Джона Толкина это нормальное fantasy о борьбе Добра со Злом и о трудной борьбе Добра. Ни один персонаж из нашего мира в этой сказке не присутствует, и, вообще, Средиземье - это совершенно автономный по отношению к нам мир. А реальные люди в эту сказку уходят.
В этом мире можно стать кем угодно: эльфом, гномом, хоббитом или остаться человеком; выбрать себе имя и биографию и самозабвенно лупить друг друга деревянными мечами во славу Эльберет Звездносияющей по четвергам в Нескучном саду. Этим и заняты фанаты попроще, из подростков. Более искушенные люди пишут статьи и исследования, где сравнивают оксфордского профессора Джона Толкина с визионерами Сведенборгом и Даниилом Андреевым. Интересно конечно представить себе "Повесть о Кольце" рассказом о загробных странствиях души из мира бодрствующего в мир смерти,[24] или метаисторическим повествованием по примеру андреевской "Розы Мира", в котором Толкин предугадал и языком мифа описал крах великой Советской империи.
Проблема состоит в том, почему в ролевых играх реализуется мир Толкина, а не других авторов? Сама ролевая игра описана еще Львом Кассилем в повести "Кондуит и Швамбрания2.[25] С культом, выросшим из книги наше общество тоже знакомо по романам Михаила Булгакова и братьев Стругацких. Но почему именно Толкин? Почему 1992 год был объявлен годом его имени, а в США снят фильм по его трилогии с бюджетом, превышающим расходы на "Титаник"? Почему, в конце концов, именно в нашей стране было написано несколько продолжений к Толкину?
Ответ прост: "Повесть о Кольце" - это сказка, поражающая своей достоверностью. Как правильно отметил критик А.Зеркалов, это "виртуозно сложная и одновременно очень простая книга".[26] И секрет этой виртуозной простоты состоит в том, сто сама книга является конечным продуктом громадной работы автора по созданию мира Средиземья. При этом Толкин действовал как настоящий демиург, создал для своего мира несколько языков (эльфов, гномов и язык Мордора), сотворил рунический алфавит, сложил эльфийские песни, разработал генеалогические деревья, именные словари - это самостоятельный труд объемом 250 страниц убористого текста в добавление к "Повести о Кольце" и "Сильмариону". И созданный им мир получил объемность и задышал!
Эта достоверность и подкупает многочисленных поклонников ролевых игр, и никто сейчас не вспоминает, что трилогия о Кольце была подготовлена у нас к печати еще в 1982 году, но макет был рассыпан после того, как президент США Рональд Рейган назвал нас "Цитаделью Зла" (один из эпитетов Мордора в "Повести"). Это был очень сильный приаровский ход: за тридцать пять лет со дня выхода "Повести о Кольце" на Западе общий тираж изданий составил около десяти миллионов экземпляров. Рассказывают, что после выхода книги стены нью-йоркского метро покрылись надписями: "Да здравствует Фродо!"[27] Поэтому сравнение с Мордором стало серьезным ударом по международному имиджу Советского Союза.
Правительство Ю.В.Андропова отреагировало мгновенно, и Толкин был запрещен в нашей стране. Поэтому, когда железного занавеса не стало, выяснилось, что мы оказались не готовы к восприятию этой книги, что в условиях диссипационных процессов современной эпохи привело к появлению не только фэн-клубов (что для нас было бы вполне обычно), но и массовому увлечению ролевой игрой. Ответ на этот цивилизационный вызов был дан писателем Н.Д.Перумовым, решившим написать продолжение знаменитой трилогии.
В трилогию Пирумова "Кольцо Тьмы"входят три романа "Эльфийский клинок", "Черное копье" и "Адамант Хенны". За триста прошедших лет мир Средиземья потерял иммунитет против зла. Но зло, потерявшее Хозяина, не исчезает, а растекается по миру. Потомок Боромира Гондорского, Олмер обращается к Тьме, но зло в его руках - инструмент против силы, правящей миром Средиземья и пытающейся из самых добрых побуждений приостановить развитие мира. Оправдывая свои действия, Олмер говорит: "Да, они (эльфы) Первородные, но кто дал им право распоряжаться нашими судьбами и судьбами целых народов?" Дело заканчивается Великим Вторжением и гибелью мира Толкина. "Адамант Хенны" описывает новый мир - мир Пирумова.
Говоорят, что Юрий Никитин возмутился подобным поступком своего коллеги, заявив, что, беря за основу своего романа сконструированный другим писателем мир, ты обязан его сохранить в неприкосновенности. Но в данном случае, прав как раз Ник Перумов, а не Никитин и поклонники Дж.Толкина, считающие, что жизнь укладываются в некие этические рамки. Ибо книги Толкина в нашей стране на просто публикуют, а старательно навязывают нашему читателю. Полки книжных магазинов заполнены переизданиями "Властелина Колец", который уже не расходится - рынок затоварен. Тем не менее, появляются все новые и новые переиздания. Кому это выгодно? И куда смотрят маркетинговые службы крупных издательств, бросающих книги на ветер? Может быть, на Запад, который пытается на творчестве Дж.Р.Р.Толкина воспитать в нас комплекс неполноценности: "Вы Мордор, вы Мордор, а Добро идет только с Запада"? В таких условиях стоит защищаться всеми доступными средствами, не считаясь с проблемами этики, В том числе, переосмысливая навязываемый нам мир в собственном ключе.
Ибо вместо рухнувшей "империи зла" всегда появляется новая. И часто ею становится бывшая "империя добра". Ведь сущность империй неизменна, какие бы милосердные и человеколюбивые лозунги они не выдвигали. И если народ или отдельный человек не доросли до выдвигаемой империей системы ценностей и не готовы ее принять, в дело вступает сила. "Ну а чем американцы в Германии и Японии после войны занимались? Прогрессорство в чистом виде".[28]Поверив Толкину, в возможность эры жалости и милосердия, русские поклонники ролевой игры оказались более наивными, чем наши предки. Еще в XVI веке московский книжник Филофей знал, что история есть непрерывная смена царств (так тогда назывались государства, претендующие на выражение принципов универсальности и всемирности).
В этой связи интересна только что вышедшая книга Кирилла Еськова "Последний кольценосец",[29] где история, рассказанная Дж.Р.Р.Толкиным, описывается взглядом проигравшей стороны. Роман Кирилла Еськова построен на основе малоизвестной теории "исторических последовательностей" советского/российского историка, профессора И.М. Дьяконова. Последний на основе обобщения большого количества исторических материалов попытался выделить восемь фаз исторического развития человеческого общества, и определить закономерности фазового перехода.[30] Ученый отмечает, что трансформация нашего мира зависит не только от исчерпания возможности развития общества при данной технологии и возникновения социально-психологического комплекса социальной несправедливости, но и от перестройки производственных отношений с опорой на новую технологию производства оружия. Хотя мы и не видим в романе Еськова огнестрельного оружия, а рассуждения автора вращаются вокруг преимуществ стального арбалета, читатель понимает, что Третья эпоха исчерпала возможность развития Арды в точности "по Дьяконову". И все равно, как происходящее называть: "сменой царств" или "сменой фаз". Получившийся у Еськова мир более жесткий, и более живой, чем английский прототип Толкина. Здесь нет абсолютно добрых или абсолютно злых персонажей. А борьба никогда не кончается, и вслед за разрешением старого спора начинается новый конфликт.
Поклонники ролевой игры не сумели противостоять этому вызову, и разделились на "светлых" и "темных". "Светлые" признают только сочинения Толкина, а "темные" - еще и русские "апокрифы".
Но взрослым и солидным людям такая форма эскапизма как ролевая игра не к лицу. Не могут же они самозабвенно бегать, размахивая деревянными мечами? Латиноамериканские же телесериалы предназначены в основном для женской аудитории. Чем заняться мужчинам? Выражением этой проблемы стало появление нового жанра в научной фантастике - "литературы ухода". Этим термином мы обозначим группу научно-фантастических произведений, сюжетом которых является уход или бегство главного героя из опостылевшей ему реальности в другой мир.
Предтечей этого литературного направления служит дилогия Эдмонта Гамильтона "Звездные короли" и "Возвращение к звездам".[31]Переведенные на русский язык сначала в журнальном варианте, а потом отдельным изданием, романы Гамильтона произвели большое впечатление на читающую публику. До этого мы были знакомы с научной фантастикой, в которой главные герои уходили в космос на Подвиг, или, на худой конец, ради Свершения. Именно этому посвящены романы И.А.Ефремова, братьев А.Н. и Б.Н.Стругацких, Дм. Биленкина, С.И.Павлова, А.Л.Колпакова и других. Здесь же мы впервые увидели человека, который ушел к звездам жить так, как ему хочется, потому что земная жизнь его не устраивает.
И словно бы выбило пробку из бутылки! Один за другим появлялись романы, в которых главный герой из нашего настоящего отправляется на подвиги в космос, прошлое или будущее. Теперь любой мужчина, вернувшись со службы домой и, завалившись на диван, может с головой уйти в приключения любимого героя.
Ближе всего к творчеству Э.Гамильтона романы Евгения Гуляковского, например, роман "Красное смещение".[32] Главные герои обоих авторов - ветераны войны, не нашедшие себе место в послевоенном мире. Миры звезд, в которые они уходят, условно-сказочные, плоскостные. Приключения выступают как само-ценность для развития сюжета. Только, если Гамильтон использует шаблон авантюрно-приключенческого романа, то Гуляковский идет от русской народной сказки.
Более добротно написаны романы Василия Звягинцева, Александра Бушкова, Сергея Лукъяненко.[33] Не даром они стали бестселлерами, и многие читатели уже с удовольствием познакомились с приключениями Андрея Новикова и его друзей на Валгалле, или десантного майора Станислава Сварога, в одночасье ставшего лордом на планете Талар, или бывшего сержанта Сергея в "Реальности Храмов".
Наблюдая, какой популярностью пользуются произведения вышеперечисленных авторов, невольно задаешь себе вопрос: что было раньше, курица или яйцо? То есть, психологический сдвиг в сторону эскапизма привел к расцвету "литературы ухода" или сама литература способствовала расцвету подобных настроений? Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. Мы имеем дело с очень интересным и неоднозначным явлением, когда целое литературное направление паразитирует на социальной проблеме.
Герои А.Бушкова и В.Звягинцева - неординарные люди с несложившейся судьбой. Есть в них что-то чеховское: острое сознание, что жизнь прошла, а ничего не достигнуто. "Вообще ничего путного не выходило. А то, что жизнь не вышла, выяснилось уже давно. Стоило ли долбить в училище французский, если не быть атташе ни в Париже, ни даже Бухаресте, и даже детективов на французском не достать? А те заграницы, где побывать довелось, лучше забыть навсегда. Стоило ли млеть возле ясноглазой студенточки, если из нее через десять лет получилась законченная стерва? Стоило ли становиться хорошим десантником, чтобы удерживать на тронах чужедальних мудаков? Стоило ли читать столько книг?"[34]
Но если А.П.Чехов, проводя героев через кризисную ситуацию, приводит их к выводу, что нужно жить, нужно работать и "мы еще увидим небо в алмазах", то нас такой исход не устраивает. Ведь мы были "рождены, чтоб сказку сделать былью", и уровень претензий у наших современников на порядок выше, чем у современников Чехова. Это могло бы вызвать острые социальные потрясения, если бы не появился громоотвод в виде сказок для взрослых. Человек желает уйти от решения грозящих ему социальных проблем, и это рождает социальный заказ на литературу определенной тематики.
В этом отношении показателен эпизод из романа Василия Звягинцева "Бульдоги под ковром", когда главный герой Андрей Новиков перемещается на короткое время с базы инопланетян в Россию декабря 1991 года, и ничего, кроме шока, там не испытывает. Все его попытки проанализировать увиденное оканчиваются безрезультатно (сам он и его товарищи ушли из реальности Земли между похоронами Брежнева и началом перестройки). И когда инопланетяне предлагают ему выбрать год возвращения в реальность Земли, он выбирает 1920. Перекраивать историю оказывается ему куда интереснее, чем решать проблемы современности. Это не только интересный индикатор, характеризующий психологию конкретного писателя. Василий Зягинцев, наверное, не осознает, что в этом эпизоде у него получилась метафора нашего современного общественного положения. Шестидесятники очень долго и непримиримо боролись с советским режимом, а когда этот режим рухнул, потерялись в новом времени. Оказалось, что им нечего делать среди "новых русских", которым они расчистили путь. Последним из шестидесятников ушел со своего государственного поста Анатолий Приставкин. Из диссидентов на телеэкране мелькает время от времени В.И.Новодворская, да и то потому, что это любимый персонаж пародиста Максима Галкина.
Необходимо отметить также, что наши писатели выпускают произведения самого высокого качества. Александр Бушков, разрабатывая мир Талара, снабдил его, по примеру Толкина, геральдикой, подробными географическими описаниями, денежными и наградными системами государств, описал существующие сословия. Его мир также получился объемным и живым. Но конкуренции толкинскому не составил. Скорее всего, потому, что экологическая ниша была занята: ролевых игр не может быть много.
Высокий спрос на произведения Бушкова, Звягинцева и Лукьяненко объясняется, на наш взгляд, не только качеством этой литературы, но и большой жизненностью, правдивостью главных героев. Эту жизненность им сообщают общие с нами "точки боли". Андрей Новиков "со товарищи" отстаивает свой личный суверенитет перед лицом двух галактических сверх цивилизаций, как он делал это перед коммунистическим режимом. Майор Станислав Сварог чувствует себя потерянным и даже ненужным в своих 90-х годах ХХ века, ему, как помним "...надоело поддерживать на престоле чужедальних мудаков". Став лордом на Таларе, он скоро понимает, что его ввели в игру, как свежую шахматную фигуру - "серого ферзя", и "переиграть это назад" нельзя. И тут к бывшему майору на помощь приходит опыт прежней жизни - смирение солдата ("если так уставом положено") - что и позволяет ему выигрывать партию за партией. Отставной сержант Сергей из романа Лукьяненко "держит" сначала свой городской район, потом целую галактику, хотя и то и другое ему даром не нужно, а нужна только галактическая принцесса...
Мы видим, что собственные проблемы герои привносят и в иной мир. Эпоха крепко держит современников, не отпускает их даже в ином времени и пространстве. Ведь у нас с нашей эпохой общие "болевые точки". "Я не верю Сеятелям. Они не мои потомки - они лишь дети моего времени... Он протянул щупальца в будущее, мой двадцатый век, и если тогда огромной державой правили болтуны, взяточники и пьяницы, то ничуть не лучше нынешнее правительство Земли".[35] Не случайно в повести братьев Стругацких "Попытка к бегству" заключенный гитлеровского концлагеря Саул Репнин пытается убежать от своей судьбы через пространство и время, чтобы на далекой планете столкнуться с системой концлагерей. И не даром Василий Звягинцев выбрал в качестве эпиграфа к одной из частей своего "бесконечного" романа слова философа Мориса Меттерлинка: "Все, что с нами случается, бывает по природе таким же, как мы сами... На всех путях вы встретите только самого себя".

Очерк третий: Война, которой не было.
(Сослагательное наклонение в истории).

Даже негритята
В Африке родной
Все хотят обратно
В рейх наш дорогой!

Из песенки для детей в гитлеровской Германии.

Теперь мы подходим к еще одной важной проблеме в научной фантастике. Ведь эскапизм, уход от реальной действительности, возможен не только в выдуманный мир, но и в альтернативную историческую реальность, которая тебя более устраивает, чем твое настоящее. Проблеме альтернативной истории в научной фантастике посвящена статья Сергея Зайкова и Николая Мухортова "История в сослагательном наклонении",[36] в которой авторы дают два определения альтернативной истории: это "развернутая парадоксальная метафора нашего мира" и "средство художественного моделирования реальности". Эти определения характеризуют два направления в западной научной фантастике, разрабатывающие альтернативную историю.
Разработке первого направления посвящены опубликованные у нас фантастические романы Дика Филипа Кинреда "Человек из высокого замка"[37] и Роберта Харриса "Фатерланд".[38] Оба романа рисуют будущее, в котором во второй мировой войне побеждает гитлеровская Германия. В романе Дика Филиппа Кинреда США вообще нет. Мир поделен между немецким Рейхом и японской Пацифидой, которые ведут "холодную войну". В романе "Фатерланд" русские остановили немцев на Урале. Там продолжаются упорные бои. США помогают Сибири военными поставками. Сюжет романа - срыв переговоров между Рейхом и США о нормализации отношений.
Сразу видно, что оба западных романа - парадоксальная метафора нашего мира с противостоянием двух великих держав, холодной войной и возможностью ядерного конфликта. Ситуация, описанная Диком Филиппом, является аналогом "карибского кризиса" (роман получил премию "Хьюго" за 1962 год) Роберт Харрис описывает в своем романе крушение политики "разрядки". Интересно, что главные герои произведений не видят выхода из создавшегося положения. Перед нами мир, историческое развитие которого зашло в тупик. Это не случайно - для буржуазно-демократической системы объединение всей Европы тоталитарным режимом (все равно, гитлеровским или сталинским) означает исторический проигрыш. И западные авторы интуитивно это чувствуют.
Хотя, как говорят литературоведы, первый роман, описывающий альтернативную историю, появился у нас,[39] наша же марксистская историческая наука не признавала в истории сослагательного наклонения. Это попахивало дессиденством. "Это выходит, в ихней сопряженке меня, может быть и вовсе нету? Антисоветчину гонят, бля".[40] Положение изменилось - потеряв цель впереди, наше общество задумалось - а правильно ли мы шли и продолжаем идти? Не стоит ли свернуть, пока не поздно. Это вызвало расцвет в фантастике жанра альтернативной истории. Какие же задачи решают авторы, работающие в этом жанре, и какие исторические развилки их привлекают? Оригинального ответа на вторую часть вопроса не будет: как и все наше общество, писатели-фантасты особое внимание уделяют Великой Отечественной войне и Октябрьской революции. С первой частью дело обстоит сложнее, ибо результаты работы у российских фантастов несколько другие, чем у их западных коллег.
Разбор построений альтернативной реальности хочется начать с нашумевшего проекта издательств АСТ и Terra fantastica - серии "Миры братьев Стругацких". Не имея возможности связать мир "Полдня" Аркадия и Бориса Стругацких с нашим "капитализированным" настоящим, авторы проекта "Миры братьев Стругацких" - Н.Ю.Ютанов, С.Б.Переслегин, А.Е.Чертков связали тексты серии с альтернативным вариантом исторического развития, в котором во второй мировой войне побеждает Германия.
Изложению этого варианта реальности посвящено предисловие Сергея Переслегина к первому тому "Миров братьев Стругацких". Это эссе, озаглавленное "Бриллиантовые дороги" представляет собой самостоятельное произведение с приложением в виде списка никогда в нашем мире не писавшейся научной литературы и краткой хронологии XX и XXI века.[41] В 1942 году в войне побеждает Германия. При этом СССР избегает ужасов холокоста, расчленения и превращения в колонию, так как военная победа вызвала в Рейхе переоценку ценностей, и, следовательно, отказ от людоедских планов Гитлера в отношении нашей страны. Интересно было бы спросить Сергея Переслегина, возможно ли такое при живом Гитлере? Правда, внутри "Черного ордена" СС якобы с 1938 года разрабатывался документ, озаглавленный "Декларация объединенной Европы", гарантирующий права всем населяющим Европу народам. За исключением евреев, разумеется. Но вряд ли эти "либералы" национал-социализма смогли бы склонить к своему проекту даже своего шефа Гиммлера, а не то, что фюрера. Из истории известно, что тоталитарный режим, затвердивший в период своего формирования определенную систему ценностей, в дальнейшем не в состоянии изменить ее. Ниже это будет показано на примере романов Федора Берзина.
В реальности С.Б.Переслегина формируется двухполюсная система мира, в основе которого лежит противостояние Берлинского пакта и Атлантического союза. А так как прямое военное столкновение между ними невозможно (мешает океан), противостояние переносится в космос, и начинается соревнование за освоение пространства. После "Пражской весны" 1968 года лидерство в Европейском союзе переходит от Германии к Советскому Союзу, и возникает Евразийский Коммунистический Союз, который постепенно включает в себя не только страны бывшего Берлинского пакта, но и Атлантического союза.
Рассматривая этот вариант альтернативной истории, нельзя избавиться от впечатления, что С.Б.Переслегин создавал реальность с заранее заданными свойствами. Он конструирует реальность, в которой военная агрессия сублимируется в космическую экспансию, и самое главное, проигрывает западная буржуазно-демократическая система. Наши 60-е годы для этого не подходят, не смотря на весь свой социальный оптимизм.[42] Ибо не понятно, как можно избежать "Пражского кризиса" при условии разделения Германии на два государства и в разделенной на два лагеря Европе.
Мир, сконструированный С.Б.Переслегиным, достаточно условен. Сам автор просто моделирует теоретическую ситуацию, и не задается целью создать исторически достоверную картину. Другой автор, Андрей Лазарчук, написавший роман "Все способные держать оружие",[43](в первоначальном варианте - "Иное небо") попытался поступить прямо противоположным образом. Он описал все граничные условия возникновения мира, в котором в 1942 году побеждает Германия, но Россия избегает геноцида. Но этих граничных условий так много, что их невозможно соблюсти без "бога с машины" - могущественной и всепроникающей, как в романах Пола Андерсона, организации, которая держит историю под контролем. В данном случае это группа хроноэмигрантов, пытающаяся избежать катастрофы постигшей человечество в их варианте реальности (хотя ситуация "бога из машины" рассматривается в самом романе как пример бесталанного управления). Поэтому можно сказать, что и этот мир получился достаточно условным.
После того, как самолет Гитлера взорвался в воздухе, немецкие генералы переломили ход войны и оккупировали СССР до Урала. Сталин, Молотов, Берия и Ворошилов повешены как военные преступники. В Сибири было создано независимое государство, выпустившее политзаключенных и ставшее антикоммунистическим. Новый глава Рейха - Герман Геринг - разоблачает теорию Розенберга и предоставляет Европейской России автономию. Формируется геополитическая система из трех великих держав - Рейха, Объединенных Наций и Великой Японии. Нейтральная Сибирь находится в центре мира и разделяет непримиримых врагов. Такое положение сохраняется до 1991 года, года под влиянием центробежных процессов Рейх начинает разваливаться, и сибирские егеря высаживаются в Москве. Происходит воссоединение, и в начале XXI века объединенная Россия стоит во главе мирового сообщества.
В данном случае мы видим перед собой как бы зеркальное отображение нашей реальной истории. У нас при победе СССР во второй мировой войне от распада Союза выиграла объединенная Германия, а при победе Рейха от его распада может выиграть объединенная Россия. Но только если бы ей позволили остаться Россией. Ведь все построения А.Лазарчука и С.Переслегина строятся на основе утверждения, что проигравший живет лучше победителя. Этот афоризм распространился еще в советское время, когда мы с завистью смотрели на Западную Германию и Японию. Утверждение о выгодности поражения по сравнению с победой почти превратилось в политологическую аксиому, хотя оно не верно и вредно по сути своей. Ибо, чтобы жить лучше всех, проиграв войну, надо сдаться на милость русским, самому жалостливому и гуманному противнику в мире.
Все как-то позабыли, что, сдаваясь нам в 1945 году, немцы не теряли ни страны, ни культуры, ни даже государственности. Более того, им выгоднее было сдаться, чем продолжать самоистребительное сопротивление. Мы же в 1941 году не имели такого выхода. Людоедские устремления Гитлера вынудили нас сражаться до конца. Поэтому, когда сейчас, пусть даже в фантастических романах пересматривают итоги той войны, это вредно. Это расслабляет, лишает воли к победе в будущих войнах (а они будут). Кстати, сама история России опровергает утверждение, что побежденный живет лучше победителя. Или мы "жить стали лучше, стали веселее" после татаро-монгольского ига?
И все же альтернативная реальность С.Б.Переслегина не просто "развернутая парадоксальная метафора нашего мира", подобно романам Дика Кинреда, Роберта Харриса или Андрея Лазарчука. Построенная им система мира информационно открыта, то есть ее можно "домысливать" самому. Ведь в мире, сконструированном Сергеем Переслегиным прорыв в ходе "Пражской весны" в новое качество для всего Человечества возможен, так как СССР и Германия входят в систему объединенной Европы и уравновешивают друг друга. События могут развиваться по двум вариантам альтернативной реальности: рассмотренный Переслегиным, когда Советский Союз препятствует вводу немецких войск в Чехословакию, и оставшийся не рассмотренным зеркальный вариант, когда единая социалистическая Германия мешает брежневскому руководству сместить правительство Дубчека. Последнее допущение возможно только в случае иного исхода пограничного сражения 1941 года. И быстрого окончания войны "освободительным походом" Красной Армии в 1942 году.
Именно этому варианту альтернативной истории посвящена третья часть уже упомянутого романа Василия Звягинцева "Одиссей покидает Итаку".[44] Уже само название части - "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин" - раскрывает ее содержание. Красная Армия (с помощью вездесущего Андрея Новикова, принявшего образ "вождя народов" И.В.Сталина) дает убедительный отпор гитлеровской агрессии. Правда, В.Д.Звягинцеву не интересно, что будет дальше. Он пытается ответить на вопрос: могло ли советское руководство избежать фатальных ошибок 1941 года. "Есть события, железно детерминированные, которые наступают неуклонно и неизбежно, почти что независимо от желаний и дел людских. Вроде как начала первой мировой или поражения Японии во второй. Здесь все было не так. А скорее - как на шахматной доске, когда чемпион мира делает ход необъяснимо слабый, даже для любителя очевидно проигрышный, теряет корону, и всем остается только гадать, почему оказался возможным такой грубейший зевок. Так и здесь. До последнего дня сохранялась возможность сыграть правильно. В разработках теоретиков содержались все варианты действий, позволявших отразить и сокрушить агрессора".[45]Отразив и сокрушив агрессора, а также проведя частичную "десталинизацию" Андрей Новиков возвращается в свое тело, и мы не узнаем, как развивались события альтернативной Отечественной войны дальше.
Развернуто ответить на этот вопрос попытался писатель Федор Березин своим двухтомником "Встречный катаклизм" и "Параллельный катаклизм", вышедшим недавно в серии "Российская боевая фантастика".[46] Автор мастерски "закручивает" сюжет, заинтриговывая читателя. Начинает он с маленького реванша против современной Америки: ее мощнейший флот, как на выставленный кулак, натыкается на равное по силе боевое соединение под красным флагом с серпом и молотом и принимает бой. В ходе расследования выясняется, что это пришельцы из параллельного мира, где доминирует Советский Союз, а США находятся в глухой защите. И только во второй части Ф.Д.Березин описывает сценарий формирования этого мира. Сценарий, заимствованный у Виктора Суворова (Резуна): сталинский СССР начинает привинтивную войну против гитлеровской Германии и побеждает.
Мир, описанный Федором Березиным, с полным правом можно назвать "страшненьким". СССР, превратившись в сверхдержаву и блестяще осуществив внешнюю экспансию, застыл в своем духовном развитии на уровне конца тридцатых годов. "И с удивлением Панин смотрел не на саму кавалькаду, он на лимузины и в собственной Москве насмотрелся, там их куда более и поразнообразней их типы. Смотрел он на народ окружающий, рекламы "Сникерсов" никогда не нюхавший, но оболваненный не меньше тех, кто жевал. Шеи тянутся, ноги на носки, дыхание остановилось, глаза распахнуты в умилении... Не застал он в молодости времена пионерии - "Будьте готовы!", горны расчехлены, барабаны как положено, но видел хронику военных лет. Нет, не у нас снимали - ехал, задравши правую руку, товарищ Гитлер, а сверху - дождь из цветов. Ведь не могли же набрать столько статистов. Сейчас, глядя на Аврору, Панин видел, что и не надо было. Фильм тот, документальный, слабоват, но название гениальное - "Обыкновенный фашизм"".[47]
Здесь Федор Березин сам тогоне зная, вступает в спор с Сергеем Переслегиным. С.Б.Переслегин утверждает, что Германия могла победить СССР в 1942 году не за счет военной силы, а за счет превосходства в военном искусстве. И действительно, читая мемуары 1941 года, невольно сравниваешь борющиеся стороны: одну - с "черным поясом" по каратэ, другую - с "качком" тяжеловесом. Кто победит? Нерациональная расплескивающая себя сила или великолепная координация, помноженная на боевое мастерство? В нашей реальности "тяжеловес" задавил "каратиста". А если бы наоборот? И С.Б.Переслегин допускает, что превосходство в военном искусстве способно вызвать у победившей стороны переоценку ценностей. Ф.Д.Березин показывает в своих романах, что ничего такого не происходит. Так кто же прав - С.Б.Переслегин или Ф.Д.Березин? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно более подробно рассмотреть роль Великой Отечественной войны в истории нашей страны.
Ведь именно кровавая драма Великой Отечественной войны подтолкнула духовное развитие нашего общества. Довоенная система ценностей была полностью переосмыслена, интернационализм и революционная романтика уступили место патриотизму и военной романтике. Расхожее выражение гласит: "Война все спишет". Если так, зачем И.В.Сталину потребовалось "зачищать" армию победителей? Но "чистка" не помогла: в обществе все же появилась критичность мышления, и все это завершилось "оттепелью". После же ее окончания советское общество пошло своей дорогой, а советское государство - своей. Правда, выяснилось это не сразу. Так что каждая эпоха считает себя умнее предыдущей в силу переоценки системы ценностей.
В рассматриваемом мире Федора Березина СССР воевал непрерывно 50 лет, при этом тактика боевых действий постоянно менялась. Федор Березин подробно описывает, как вчерашние кавалеристы пересаживаются в танки, как подводники осваивают новые лодки, построенные по немецким чертежам, как взлетают первые советские "ФАУ". Разворачиваются безумно сложные по замыслу многоходовые разведывательные операции. На одном военном искусстве и точности разведывательных данных СССР сумел оттянуть в описываемом мире применение ядерного оружия до 1949 года. И такая гибкость военного ума на фронте сочетается с железобетонной идеологической догмой в тылу. Здесь наблюдается видимое противоречие. По Переслегину, дилемма тут простая: либо гибкость мышления в военном искусстве - и тогда пересмотр всех идеологических клише, либо жесткая идеология - и полная неспособность к самостоятельным решениям. Но прав, наверное, Федор Березин - ведь задача СССР в его мире - не просто завоевать определенную территорию, но и "переварить" ее, сделать своей, советской. Значит, тоталитарный режим, затвердивший в период своего формирования определенную систему ценностей, оказывается не в состоянии изменить ее в дальнейшем.
Переиграв за советское командование ситуацию лета 1941 года, Василий Звягинцев уводит своих героев дальше, в 1920 год, на котором и останавливается. В последующих романах своей серии он создает альтернативную историческую реальность, в которой цивилизационный приоритет принадлежит не РСФСР, а белогвардейской Югороссии.
Напомним кратко основную сюжетную линию романов "Бульдоги под ковром", "Разведка боем" и "Вихри Валгаллы": группа землян, неформальным лидером которой является Андрей Новиков, получает от инопланетянина Антона океанский лайнер "Валгаллу", нагруженный самой разнообразной земной и инопланетной техникой, а также тоннель в 1920 год. Осмотревшись в новой эпохе, друзья набирают из русских офицеров-эмигрантов отряд, который тренируют по программе спецназа второй половины XX века, и с этим отрядом переигрывают гражданскую войну в пользу Русской армии генерала Врангеля. Но тут возникает новое препятствие - мировая "тайная закулиса", которой поражение большевиков экономически и политически не выгодно. Ударным отрядом "мировой закулисы" становится Англия. Поэтому друзья быстро заключают с правительством Троцкого почетный мир, и переключаются на нового врага, нанеся поражение английской эскадре.
Стоп, стоп, стоп. А ведь подобный сюжет уже был в русской эмигрантской литературе. Имеется в виду роман одного из лидеров белого казачества П.Н.Краснова, который был не только выдающимся военачальником, но и талантливым литератором, оставившим после себя несколько художественных повестей и романов о возможном реванше белых в России. Тоже жанр фантастики, между прочим. Нас должен заинтересовать роман "Остров доктора Немо". Сюжет его таков. Гениальный русский ученый, скрывшийся под псевдонимом "Доктор Немо" оборудует лабораторию на необитаемом острове в Тихом океане. Там он делает замечательные изобретения и открытия, делающие своего обладателя могущественнейшим человеком на земле. Соблюдая полную конспирацию, Доктор Немо набирает отряд молодых русских офицеров-эмигрантов, жаждущих реванша над большевиками, обучает их, и вручает в руки свое оружие. Далее начинается очищение страны от скверны - комиссары, чекисты и евреи сметаются со святой русской земли, и вот уже Сибирь и Север страны свободны. Но тайна убежища доктора Немо раскрыта. Снаряжается большая экспедиция союзницы большевиков Британии для уничтожения острова. На английские корабли грузится советский десант. Доктор Немо сознательно отправляет все средства защиты в свободную Сибирь и погибает героической смертью вместе с небольшим отрядом офицеров, отказавшихся его покинуть.
М-да, господину Звягинцеву определенно "светит" "желтая карточка". Но если в рассмотренных сюжетах наблюдается известное сходство, то задачи, стоящие перед авторами - разные. Для П.Н.Краснова реванш выступает как самостоятельная ценность, герои В.Д.Звягинцева, воплощая свою давнюю мечту о России, в которой "большевикам не было бы места", выходят на новый уровень проблем. А именно - кто управляет историей, как созидаются и рушатся цивилизации и государства. В результате происходит переоценка ценностей, и вместо белогвардейского реванша формируются геополитическое равновесие двух государств на территории бывшей Российской империи: троцкистской РСФСР и врангелевской Югороссии. Это равновесие выводит страну в другой спектр ментального излучения, и она становится невидимой для сверхцивилизации "Держателей Мира". Таким образом, С.Б.Переслегин и В.Д.Звягинцев считают геополитический баланс двух полюсов условием стабильности и устойчивого развитиясистемы (а не двух противоположных систем, как учили нас в нашей реальной исторической науке).[48] А А.Лазарчук и В.Звягинцев не исключают возможности существования организации, контролирующей ход истории.
К этой основной линии альтернативной реальности, расходящейся с нашей в 1920 году, Василий Звягинцев присоединил еще одну параллельную реальность, с которой столкнулись его любимые герои Андрей Новиков и Александр Шульгин. Она описывается в романах "Право на смерть", "Время игры" и "Дырка для ордена".[49] Здесь развилка произошла в 1904 году, во время русско-японской войны. Военные действия разворачиваются зеркально нашим, уже бывшим: внезапного нападения японцев на Порт-Артур не получается, на мине подорвался адмирал Того, а не Макаров, Цусимское сражение выиграно русскими. В результате этого русская дипломатия получает свободу маневра в 1914 году, когда Россия долго выбирает, на чьей стороне выступать. В конце концов, союзницей выбраны Германия и Япония, что привело к печальным последствиям для Британской империи и США. И если бы не пролетарская революция 1918 года в Германии и не убийство Николая II заговорщиками, от британских колоний не осталось бы и следа. В 1920 году власть в свои руки ненадолго берут большевики.[50] Но они сумели продержаться у власти всего два года, поскольку совершили фатальную ошибку: не перевели столицу из Петрограда в Москву. Опираясь на ресурсы Московского военного округа, генералы Корнилов, Деникин свергли большевиков. Но вновь созванное Учредительное собрание не смогло решить вопрос о будущем государственном устройстве российской демократии, и оставило его на "усмотрение будущих поколений". Так в России возникла демократическая республика, отягченная постом "местоблюстителя императорского престола".[51] Стоит согласиться с самим автором, В.Д.Звягинцевым, назвавшим весь изложенный сюжет "исторической химерой", которая поддерживается "снаружи" "Держателями Мира".[52]
Пересмотру результатов первой русской революции посвящен и роман "Из Америки с любовью" В.Д.Серебрякова и А.А.Уланова.[53] Дело происходит в конце 70-х - начале 80-х годов ХХ века в Российской империи, распростершейся от Польши до Филиппин и Аляски. Причем Аляска возвращена совсем недавно в результате молниеносной четырехдневной войны с третьеразрядной страной - США. Во главе России - император Александр IV, и никакой конституции, никаких общечеловеческих ценностей, ибо не было никакого "Манифеста 17 октября" в поворотном 1905 году, а был Успенский манифест об отречении Николая II в пользу брата Михаила. Михаилу удалось подавить революцию. Для этого он насытил государственный аппарат военными. В последствии ему удалось выиграть первую мировую войну. В силу этого в Германии произошла социалистическая революция, а Российская империя расширила свою сферу влияния в Восточной Европе. И вообще, небольшая и мобильная российская армия несет в романе Владимира Серебрякова и Андрея Уланова цивилизационный приоритет. Также как четко действующая "охранка", наружная полиция, и все силовые структуры. А террористов и всяческих повстанцев просто истребляют без вмешательства суда присяжных.
Читать все это, разумеется, приятно. "Греет" душу читателя. Однако, роман полон анахронизмов и несоответствий. И главное несоответствие видится между описываемой общественной системой самодержавной монархии и общественным сознанием главных героев, которые являются нашим современниками по духу. Именно по духу: их сознание динамично, ориентированно на все новое, обладает широким кругозором и эрудицией. Это люди современной культуры, модернизированного общества. Как они могли появиться в самодержавной империи, которая являлась традиционным социумом с архаичным общественным сознанием и громадной инерцией незавершенности общественной модернизации? Любой серьезный ученый скажет вам, что так не бывает, и что советское общество с его невиданными темпами роста, расцветом фундаментальной науки и полетами в Космос стало результатом коренной ломки системы ценностей и общественного сознания в ходе революции. Точно также и современное западное общество не смогло обойтись без ломки общественного сознания в ходе революций XVIII и XIX веков, хотя экономические предпосылки к капитализму вызревали там эволюционно.
В этом отношении построения Василия Звягинцева выглядят более жизнеспособно. У него революция была. Просто он отбирает у большевиков цивилизационный приоритет и отдает его белому лагерю, политически контрреволюционному, но психологически уже пережившему общественную трансформацию. Что за люди Михаил Басманов, Павел Кирсанов, Владимир Белли, Павел Остелецкий и другие офицеры, на которых опираются "хроноэмигранты" во главе с Андреем Новиковым? Люди, прошедшие мировую войну, революцию и гражданскую смуту, и в силу этого готовые на все и разучившиеся удивляться. Еще более толерантных ко всем новшествам и общественным переменам людей должен был сформировать второй альтернативный сценарий Васильева Звягинцева, расходящийся с нашей реальностью в 1904 году. Незавершенность определения политического устройства Российского государства предопределила особую остроту политической борьбы в этом мире, что хорошо показано в романе "Дырка для ордена". В подобных условиях мышление людей должно было сделаться гибким и открытым ко всему новому.
Что же делает таким популярным конструирование альтернативной истории в современной отечественной научной фантастике? Неудовлетворенность современным положением дел, современным состоянием мира. Изменить настоящее (даже в фантастическом романе) можно только поменяв что-то в прошлом. Но, изменяя прошлое, мы можем избежать только уже допущенных ошибок. Не окажутся ли новые болевые точки альтернативной эпохи гораздо хуже нынешних? "Если бы покойник ходил с бубен, еще хуже бы было"[54]... Не запутаемся ли мы в созданных нашими руками зеркалах исторических реальностей? Авторы научно-фантастических произведений на этот вопрос ответа, к сожалению, не дают.

Очерк четвертый: Война, которая будет.

Первая мировая война была войной мышления, порожденного детективами. Вторая мировая - с ее атомными бомбами и концлагерями, с кровавым контактом европейской и нацистской цивилизаций, цивилизаций, не способных ни понять, ни принять друг друга - была войной мышления, порожденного ранней - научной еще - фантастикой... Какую войну и какой мир породит мышление, воспитанное на современной развлекательной литературе? Я имею в виду фэнтези и смежные жанры.

Переслегин С. "Доспехи странствующих душ"


- Увенчав собою нашу затею, ты должен помнить о том, что только империя способна на жертву. И в этом, единственно в этом, ее честь и величие. - Что такое жертва? - спрашивал Иван.
- Грубо говоря, жертва - это объективно ненужное сверхусилие. Что-то вроде Карнака, Царьграда или Петербурга. Это то, чего не может позволить себе народовластие. Это то, что переживет фанеру республики, какую бы великую державу она из себя не строила.

Крусанов П. "Укус Ангела"


Следующая война обязательно будет. И не потому, что стоик Марк Аврелий учил своих последователей, что худшее всегда еще впереди. Просто России настала пора подниматься. Это упасть в ничтожество можно без всякой войны, а когда поднимаешься из ничтожества, всегда найдутся желающие подтолкнуть тебя назад. Те, которым сложившееся положение выгодно. Так что война будет.
Российская история представляет собой четко выраженный ритм чередования периодов застоя с опережающими прорывами. Чтобы убедиться в этом, достаточно пролистать школьный учебник по истории России. Более того, не наблюдается общественных факторов, которые говорили бы, что русский народ отказался от своей привычной социальной практики решать возникшую историческую проблему "на рывок". В научно-фантастических произведениях современных авторов уже разрабатываются сценарии подобного рывка.
Сюда следует прежде всего отнести "Вариант И" Владимира Михайлова который прямо сейчас, на наших глазах уходит в область альтернативной истории. Он описывает сценарий возрождения России через ее исламизацию. Большинство русских в романе сознательно меняют обветшавшее православие на молодой и динамичный исламский фундаментализм. Экономику страны поднимают многомиллиардные кредиты арабских нефтяных шейхов. Храм Христа Спасителя перестроен в мечеть, а главный герой романа, генерал спецслужбы и лидер движения "Реанимация России" готовит возвращение в стране монархии. Разумеется, на исламский манер. Этот сценарий неактуален не только потому, что уже сейчас ясно, что Россия связала свою судьбу с Западом, а не с Югом. Этот роман, вещь, безусловно, заказная, но ни заказчики, ни сам автор не учли одного исторического обстоятельства: самосознание русской нации формировалось в XV-XVI веках в условиях жесткого противоборства с окружающими исламскими странами. Семьдесят лет принудительного атеизма недостаточный срок, чтобы вытравить из подсознания социально-психологические реакции. Поэтому ни о какой добровольной смене русскими веры в настоящее время речь идти не может. Тем не менее, Владимир Михайлов написал очень "русский" по своему духу роман. Ибо трансформация России православной в Россию мусульманскую происходит "на рывок", буквально в несколько лет.
По той же причине - ориентация нашей элиты на Запад - в разряд альтернативной истории постепенно уходят и последние книги Ю.А.Никитина из цикла "Русские идут", где русский спецназ крошит на куски Соединенные Штаты Америки.[55] Несмотря на это, романам Юрия Никитина суждена долгая жизнь и непреходящий интерес у читающей публики. Дело в том, что все его герои очень "русские" по своему менталитету: все свои дела и подвиги, они совершают именно "на рывок", "расплескивая" в этом порыве всего себя. На "рывок" группа Ермакова совершает свой дерзкий рейд по Латинской Америке и США. На "рывок" группа Филиппа захватывает танкер и взрывает его у берегов Англии.[56] Популярность романов Юрия Никитина у широкого круга читателей может свидетельствовать о принятии идеи нового рывка нашим "коллективным бессознательным". К тому же, не стоит забывать, что эти "виртуальные реванши" могут снова актуализироваться при изменении курса Запада в отношении России. История наших отношений с Западом свидетельствует, что русские всегда будут для европейской цивилизации чужими, союзниками "по случаю плохой погоды".
Существует в нашей научной фантастике явление, как принято говорить, "на все времена". Это творчество упомянутых выше А.Н. и Б.Н.Стругацких. Классик марксизма сказал, что писатель - зеркало эпохи. Мир, описанный Стругацкими, это "великое десятилетие" 60-х годов ХХ века, опрокинутое в будущее. Это был короткий период в нашей истории, когда болевые точки ушедшей эпохи уже исчезли, а новые еще не сформировались или не успели проявиться. В этом кроется разгадка необычайной популярности произведений мастеров, хотя в позднем творчестве Стругацкие фиксируют появление "болевых точек" в новом времени.
В наше время появился Проект "Миры братьев Стругацких", в котором авторы - редакция Terra fantastica - не только осуществили переиздание произведений самих Авторов, но и познакомили читателей с продолжениями этих произведений в проекте "Время учеников". Это была попытка вписать героев братьев Стругацких в современную жизнь. Здесь проявился важный феномен "тонкого мира": описанная в произведениях Аркадия и Бориса Стругацких Галактическая империя Человечества, как назвал ее С.Б.Переслегин, стала вполне реальным явлением нашего общественного сознания. Об этом свидетельствует хотя бы многочисленные клубы поклонников творчества Стругацких, для которых Текст Авторов является реальностью первого порядка (как и для ученых, занимающихся контент-анализом). Сейчас, в меняющихся общественных условиях, эта империя не хочет уходить в небытие, что и подвигло адептов фэн-движения на реализацию данного проекта. Проект "Миры Стругацких" можно трактовать как объективно ненужное сверхусилие, направленное на возвращение системы ценностей мира будущего по Стругацким в настоящее. В отличие от западных "общечеловеческих ценностей" ценности мира Стругацких основаны на приоритете свободы, праве на риск и неограниченности познания.[57]
Однако, "Время учеников" стало своеобразным индикатором того, насколько мы изменились. И модернизированные интерпретации событий, а также героев Стругацких вызывали оторопь у самих участников проекта: "И нас пытается за уши, за ноги втащить сюда и размазать. Ну, вроде как... Массачусетская машина захватила власть над миром, запудрила всем мозги и учинила галактический Гулаг... Или что учителя в наших школах - помесь блокфюреров из концлагерей и ротных то ли особистов, то ли политруков. Или что нашим ураном с Голконды злые коммунисты разбомбили бедную беззащитную Америку. Больше об Америке и позаботится некому - одни российские борцы с тоталитаризмом ее от России оберегают!"[58] В этом отрывке из входящего в последний сборник рассказа Вячеслава Рыбакова "Возвращения" дана краткая аннотация "достижений" проекта.
Роман Олега Дивова "Выбраковка" уже назван самым провокационным произведением последних лет. Но попробуйте найти эту книгу на лотках развалов и на полках книжных магазинов. Любое переиздание расходится в считанные дни. Народ принял эту книгу, хотя вся демократически мыслящая интеллигенция однозначно осудила этот "новый Гулаг". "\"Трудно сказать почему, но каждому из нас в глубине души непременно хочется быть посаженным, расстрелянным, пораженным в правах до седьмого колена. Смутное это желание мы называем обычно стремлением к порядку и социальной справедливости".[59]
Дело в том, что главные герои у Дивова выписаны очень ярко и характерно. Читатель не может воспринять их как "страшных и жестоких" чекистов времен "великой чистки". Ведь они выступают против дикого и кровавого бандитского "беспредела" с детской игрушкой в руках, которая не убивает. Это главное изобретение автора, примиряющее и общество в романе и читателей романа с Выбраковкой. Одновременно это реализация американской идеи оружия несмертельного действия, оружия, которым нельзя злоупотребить. Даже "положив" из игломёта всех людей на базарной площади, вы не нанесете вреда их здоровью. Просто доставите временное неудобство от обездвиженности. Поэтому выбраковщики используют свое оружие, не задумываясь. Но жизнь есть жизнь: в реальности на войне гибнут не только враги, но и друзья. И вот выбраковщики, не задумываясь, используют уже боевое оружие, отнятое у врага. Таков путь от пинк-болла до гражданской "разборки". Может быть, Олег Дивов действительно хотел нас "просто попровоцировать", и писал эту книгу с намерениями хулиганскими. А получилось, что он выявил готовность современного общества поддержать "наведение порядка крутыми мерами".
Мы уже обращались к творчеству писателя Сергея Лукьяненко в связи с проблемой "литературы ухода". Но С.В.Лукьяненко не просто описал приключения космического героя, а создал модель нашего будущего - Реальность Храмов. При этом сам нашумевший роман "Лорд с планеты Земля" представляет собой завершение этого сценария, начало которого положил сборник рассказов "Прекрасное далеко": "Дорога на Веллесберг", "Мой папа - антибиотик" и "Почти весна". Анализ этой реальности вызвал определенные споры среди критиков и любителей фантастики. Например, Всеволод Мартыненко отказал Реальности Храмов в праве называться постиндустриальным обществом, поскольку она не соответствует представлениям, изложенным в книге Тоффлера.[60] Прежде всего, Сергею Лукьяненко ставится в вину, что "процесс производства информационного продукта отделен от жизни", "сохраняется разница в обеспечении людей нового мира" (не лимитированное обеспечение натуральными продуктами считается более престижным), не решены проблемы генетики ("лишь одна пара из восьми получает право иметь детей"), и наконец - "зачем они вообще нужны, тридцать миллиардов, из которых лишь шесть заняты настоящей работой".[61] Однако, процессы в современном мире: запрещение клонирования человека, законы, налагающие ограничения на Интернет, выходки антиглобалистов, растущая демографическая диспропорция между Севером и Югом показывают, что прав все-таки Сергей Лукьяненко, психологически точно угадавший многие болевые точки грядущей эпохи. Что же касается построения общества общего благоденствия по Тоффлеру, где каждый будет заниматься тем, что ему нравится, предоставим эту возможность Западу: история показывает, что ничто не разоряет так, как попытка построить утопию.
Здесь стоит снова вспомнить теорию "исторических последовательностей" историка И.Дьяконова,[62] выкладками которого активно пользуются и Сергей Переслегин ("Бриллиантовые дороги", "Доспехи странствующих душ", "Опасная бритва Оккама"), и Кирилл Еськов, и некоторые другие авторы-фантасты. Напомним, что профессор Дьяконов поставил развитие человеческой цивилизации в зависимость от прогресса вооружения. Рассматривая Реальность Храмов, Сергей Переслегин отметил насыщенность его оружием.[63] Но модель будущего по С.В.Лукьяненко создана не "электронной мошкарой", "плоскостными мечами", "паутинными минами" и прочими военными "примочками", а изобретением социальным - Знаком Самостоятельности. "Сверхцивилизация Сеятелей-Странников создана всего одним социальным изобретением - Знаком Самостоятельности, получаемым "в среднем" в тринадцать с половиной лет"[64] - в своем комментарии Сергей Переслегин абсолютно прав. Ибо включение в общественные процессы самого "пассионарного" в человеческой жизни подросткового возраста должно дать гигантский толчок развитию человеческого общества. Что интересно - перед нами опять чисто "русский" вариант, вариант рывка. И не потому, что такова субъективная позиция автора: просто это любимый социокультурный вариант действий подростков во всем мире.
Романы Василия Звягинцева "Право на смерть", "Дырка для ордена" и "Время игры" рассматривались в предыдущих очерках в связи с жанром альтернативной истории. Но в этих романах имеется один смысл, который, будучи "распакован", представляет собой проект устройства будущей России. Речь идет о криптократии - "плоть от плоти, кровь от крови" порождении исторической "химеры". Дело в том, что по сюжету В.Д.Звягинцева описываемая альтернативная реальность появилась благодаря вмешательству одного из "Держателей Мира" в сознание последнего русского императора Николая II, в результате чего царь избавился от психологических комплексов и стал править страной четко, решительно и расчетливо.[65] Но эта реальность оказалась крайне неустойчивой, и требовала для поддержания своего существования постоянного вмешательства "Держателя", который то двух офицеров из нашего недалекого будущего туда закинет, то бурную активность журналиста Ростокина инициирует, то, вообще, "наведет" на свою реальность специалистов по решению всех проблем - Андрея Новикова и Александра Шульгина.
В подобном мире просто не могла не возникнуть идея криптократии - тайного ордена, руководящего страной и оберегающего Россию от проблем и потрясений. В социокультурном отношении эта криптократия представляет собой реализацию на практике идеи Л.Н.Толстого о необходимости объединения всех честных и порядочных людей для противостояния Злу. Технологически криптократия была создана с помощью изобретения русского ученого, доработавшего полиграф (детектор лжи) таким образом, что он мог замерять личностные характеристики человека. Таким образом, проблема перерождения тайной власти, ее "порчи" была исключена в принципе: в криптократию попадали самые достойные "бессеребряники".
"Между 2020 и 2030 годами власть в России полностью сменила и форму и суть. Реально правит хорошо законспирированная группа или каста, вроде пресловутых "сионских мудрецов". Нет-нет, это только в виде сравнения, для наглядности. Мы, конечно, не представляем подлинного механизма ее функционирования, но слишком много косвенных признаков. Причем, что следует отметить, - это власть удивительно эффективна и в то же время вполне гуманна. За тридцать лет она не выродилась в самодержавие или диктатуру. Она есть, и ее словно бы нет. Процветают и экономика и гражданские свободы. Непонятно, как это удается".[66]
Но несколько ниже автор сам объясняет, как это удается: "Идея, пришедшая в изощренный мозг армейского философа, была проста, как русский штык. И столь же эффективна, что в дальнейшем и подтвердилось. Любому командиру известно, что хорошо подготовленный десантно-штурмовой батальон рейнджеров-профессионалов может почти без потерь разгромить дивизию, а то и корпус, наскоро укомплектованный необученными призывниками и сорокалетними мужиками из запаса третьей очереди. То же самое и в политике".[67] То есть анонимность и конспирация - не главное. Главное - использование превосходства организации и тактики, которые строились в расчете на другие цели, но показали свою эффективность и в области политики. Идея действительно простая, "как русский штык". Этой идее вторят выводы С.Б.Переслегина из статьи "Опасная бритва Оккама" о системном превосходстве индустриальной армии над традиционной: "Мордор уже принадлежал к индустриальной фазе... Для того, чтобы сделать его армии непобедимыми, был нужен или порох, или простая гуманитарная технология штабной работы, давно открытая работниками умбарского ДСД".[68] Так может быть, главное не конспирация, а "гуманитарная технология штабной работы"?
Картина складывается очень интересная и неоднозначная. Ведь во времена кризиса горбачевской "перестройки" демонизация власти через ее анонимность была одним из сильнейших способов ее компрометации. И почвенники-патриоты, и западники-интеллектуалы объявляли, что власть не имеет лица: власть - это масоны и мафия, или - спецслужбы, референты и секретные институты. В силу этого власть - это зло, и невозможно себе представить, что она стремиться улучшить положение народа.[69] И через десять лет после подобных настроений Василий Звягинцев, шестидесятник, глотнувший свободы "в недолгие двенадцать лет, что пролегли между Будапештом и Прагой", писатель, пишущий "портрет поколения в предполагаемых обстоятельствах",[70] описывает "скромное обаяние" системы тайной анонимной власти. Притом во фразах, составленных в положительно окрашенных эмоциональных тонах. Это индикатор происходящих в обществе переоценок ценностей - хорошо все то, что на благо России. Даже если принять во внимание снисходительное похлопывание автором по плечу главы криптократов, генерала Суздалева: его герои Новиков и Шульгин уводят из под носа у главы ордена журналиста Ростокина вместе с технологией бессмертия.
Криптократия описывается также в романе Андрея Лазарчука и Михаила Успенского "Посмотри в глаза чудовищ", представляющего собой микс альтернативной истории, мистики и детектива. В романе описана тайная организация - оккультный орден "Пятый Рим", в котором даже название мистично ("четвертому же Риму не бывать"). Обладая тайной омоложения и бесконечно долгого продления жизни, орден аккумулировал в себе всех выдающихся людей прошлого, начиная с царя Ашоки и кончая выкупленным в ВЧК за алхимическое золото поэтом Н.С.Гумилевым. Последний и является главным героем романа. Но главное, что, несмотря на древнюю магию, доступ к тайным манускриптам и неисчерпаемый запас алхимического золота результаты работы "Пятого Рима" очень скромные. Тайный орден, созданный для руководства страной, фактически вытеснен на периферию политики. "Возразить было нечего. Орден неоднократно бросался в Большую Политику, но каждый раз выползал оттуда то с выбитыми зубами, то со свороченным набок носом, ворча и приговаривая, что если бы не... то мы..."[71] В чем же дело? Почему конспиративная организация, укомплектованная лучшими в стране умами, раз за разом пасует перед не таким уж изощренным противником? Только ли потому, что "Пятый Рим" с упорством Сизифа пытался понять Россию умом и проверить аршином"? А дело-то оказывается в системе отбора: в послушании и бессеребрянничестве.
Любые тайные ордена строятся на принципе послушания, то есть некоторых обязанностей, которые человек принимает на себя добровольно. Полковник Суздалев проходит свое послушание у "Витязей Отечества", опальный Гумилев проходит послушание в "Пятом Риме". При этом послушники заведомо проигрывают злодеям и честолюбцам, для которых власть - не обуза, а высшая ценность. Криптократия бессеребряников, может быть, и возможна. Но она не эффективна. Поэтому всегда стоит иметь в своих рядах некоторое количество людей беспринципных и испорченных. Чтобы иметь возможность натравить их на своих врагов, конечно же, беспринципных и испорченных.
Может быть, поэтому главный успех главного героя приходит в то время, когда он остается один. Все его друзья и наставники лишились своих оккультных знаний и способностей в результате магической атаки, и доживают свой век простыми обывателями. Это снова возвращает нас к Евгению Лукину и к трактовке магических способностей как метафоры информационных технологий. И главный герой, бывший поэт и бывший солдат Николай Гумилев, последний "таиник" великого ордена истово ждет своего дня и часа, чтобы сойтись в последней схватке с главный злодеем и властолюбцем, бароном фон Зеботендорфом. Описано это все очень талантливо. Именно поэтому может такой будущая война и будет - невидимое для простых людей столкновение спецслужб, тайных обществ и криптократов с применением "магии" - информационных технологий.[72]
К идее крипрократии очень близка идея выведения в России новой породы людей. Казалось бы, расплевались мы с этой идеей не так давно - но вот писатель Роман Злотников выпустил в свет романы "Русские сказки" и "Виват император" в которых попытался по-своему выстроить сюжет нового русского подъема. Этот сюжет стоится на двух идеях - неомонархизма: "Государству нужен Государь!" и создания на основе русской нации новой, "возвышенной" человеческой расы. В первом романе подвиги совершает супермен - продукт модификации человеческой породы методами науки, во втором "другие" - почти бессмертная человеческая раса, неуязвимая, мудрая и могучая Современный вариант люденов. Они хотят создать всеземную и всегалактическую империи с центром в России. В выборе отправной точки сказался простой расчет: если русские выжили не смотря на все свои исторические свершения в XX веке, то что будет, если эту землю "взбодрить" гигантскими инвестициями и чудесными технологиями? И вот уже бессмертный Император в Москве, на Красной площади готовится принять присягу гвардии - воссозданного Преображенского полка.
Можно по разному оценивать творчество Романа Злотникова: например, упрекнуть его в том, что первый роман является калькой с русской сказке о спящем и проснувшимся богатыре. Но именно его сюжеты процитировал другой писатель - Максим Калашников в недавно вышедшей книге "Оседлай молнию!". Поэтому сюжет Злотникова должен быть переосмыслен по другому: "Иными словами, если ваш враг непобедим в этой Вселенной - создайте для борьбы с ним другую Вселенную".[73]
Таким образом, "легкая" литература нашего времени однозначно свидетельствует о готовности русского народа в очередной раз поднять свою страну "на рывок", не считаясь с трудностями и потерями. В обществе происходит переоценка ценностей "хорошо - плохо" в сторону прагматизма - все хорошо, что ведет к благу для России. Дело осталось за малым - найдется ли у нашей политической элиты политическая воля, чтобы спланировать и осуществить такой рывок?


[1] Прес-Рвьерте А. Клуб Дюма, или тень Ришелье. М.: Иностранка. 2002. С.22 [Назад]

[2] См.: Брадис Е.П. Рядом с Жюлем Верном Л., 1985. С.10 [Назад]

[3] Герцен А.И. Собр. Соч. в 30 т. Т.1, М., 1954. С. 326. [Назад]

[4] Бушков А.А. Летающие острова. СПб., "Нева", 1996. С.306. [Назад]

[5] Розин М. Мифология предчувствия. // Знание-сила. 1991. ? 7.[Назад]

[6] Уральский следопыт. 1991. ? 1.[Назад]

[7] Уральский следопыт. 1991. ? 1. С.45.[Назад]

[8] Рыбаков В.М. Дерни за веревочку. Гравилет "Цесаревич". Харьков, Фолио, 1996 С.351[Назад]

[9] Галечьян ВА, Ольшанецкий В.А. Четвертый Рим. М., Космлполис, 1994.[Назад]

[10] Рыбаков В.М. Дерни за веревочку. Гравилет "Цесаревич". Харьков, 1996. С.355.[Назад]

[11] Галечьян В.А., Ольщанецкий В.А. Четвертый Рим. М., Космлполис, 1994. С.29.[Назад}

[12]Галечьян ВА, Ольщанецкий В.А. Указ. Соч. С.99[Назад]

[13] Там же. С.65.[Назад]

[14] См.: Михайловский Н.К. Литературно-критические статьи. М., 1957. С. 267.[Назад}

[15] Баюканский А.Б. Черный передел. М., ЭКСМО, 1995.[Назад]

[16] Там же. С.5.[Назад]

[17] Питерс Ральф. Война 2020 года. Минск, Вагриус, 1995.[18] Там же. С.441.[Назад]

[19] Лукин Е. Алая аура протопарторга. Катали мы ваше солнце. М., АСТ, 2001. С. 62.[Назад]

[20] Лукин Е. Указ. Соч. С. 56.[Назад]

[21] Лукин Е. Указ. Соч. С. 29. [Назад]

[22] Ефремов И. Лезвие бритвы. М.: 1988. С.589.[Назад]

[23] Ефремов И. Указ. Соч. С. 223. [Назад]

[24] См.: Коновалова М. Где находится "туда" и "обратно"// Уральский следопыт. 1993. ? 2. [Назад]

[25] Мы сознательно не упоминаем тимуровскую команду Аркадия Гайдара, так как она является попыткой "приручить" ролевую игру - навязать ей социально значимую функцию. Это составляет самостоятельную проблему. [Назад]

[26] Зеркалов А. Три цвета Джона Толкина.// Знание-сила. 1989. ? 11. [Назад]

[27] См.: Зеркалов А. Указ. Соч. [Назад]

[28] Звягинцев В.Д. Разведка боем. М.: ЭКСМО-Пресс, 1996. [Назад]

[29]Еськов К. Последний кольценосец. М., 1999. [Назад]

[30]См.: Дьяконов И.М. Пути истории. М.: Наука, 1994. С.165, 183, 205. [Назад]

[31] Журнальный вариант - Техника молодежи, 1988 год. Отдельное издание - Таллин, 1992 год. [Назад]

[32] Гуляковский Е. Красное смещение. М.: Эксмо, 1996. [Назад]

[33] Звягинцев В. Одиссей покидает Итаку. В 2-х томах. Ставрополь, 1995.., Разведка боем. М., ЭКСМО-Пресс, 1996., Вихри Валгаллы. М.: ЭКСМО-Пресс, 1997., Андреевское братство. М., ЭКСМО-Пресс, 1998.; Бушков А. Рыцарь из неоткуда. СПб.: Азбука, 1996., Летающие острова. СПб:, Азбука, 1996.; Лукъяненко С. Лорд с планеты Земля. М.: Аргус, 1997. [Назад]

[34]Бушков А.А. Рыцарь из ниоткуда. СПб.: Азбука. 1996. С.14. [Назад]

[35] Лукьяненко С.В. Лорд с планеты Земля. М., "Апгус", 1997. С.345. [Назад]

[36]См.: Капище Сварога. Харьков, 1992. [Назад]

[37] Дик Филипп Конред. Убик. Человек из высокого замка. Харьков, Сварог, 1992. [Назад]

[38] Харрис Роберт. Фатерланд. М., 1994. [Назад]

[39] Сергей Зайков и Николай Мухортов упоминают в своей статье роман под названием "Бесцеремонный Роман" (обыгрывается имя главного героя), написанный тремя авторами Гишгорном, Липатовым, Келлером. Современник авторов, комсомолец Роман попадает в прошлое и помогает НАполеону победу под Ватерлоо, что, по мысли авторов, на девяносто лет приближает пролетарскую революцию. [Назад]

[40] Бушков А. Волчье солнышко. М.: ОЛМА-Пресс, 2002. С.75. [Назад]

[41]См.: Переслегин С.Б. Бриллиантовые дороги. // В кн.: Страна багровых туч. Путь на Альматею. Стажеры. М., 2000. С.5-38. [Назад]

[42] Есть в нашей фантастике трилогия Аматуни Г.П. "Тайна Пито-Као", "Тинуэла", "Парадокс Глебова", увидевший свет между 1960 и 1966 годами. Особенно показателен последний роман, полный социального оптимизма: ошибки Хрущева исправлены, "Пражская весна" еще далеко, мир преисполнен надежды. [Назад]

[43] Лазарчук А.Г. Все способные держать оружие...М.: Издательство АСТ; СПб.,Terra fantastica, 1997.

[44] Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Ставрополь, ЮРКИТ, 1995.[Назад]

[45] Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Ставрополь, ЮРКИТ, 1995. Т.1. С. 504.[Назад]

[46] Березин Ф.Д. Встречный катаклизм. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001; Параллельный катаклизм. М., ЭКСМО-Пресс, 2002. [Назад]

[47]Березин Ф.Д. Параллельный катаклизм. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. С.179.[Назад]

[48]В этой связи нам следует произвести переоценку феномена Двоевластия в 1917 году. Систему Двоевластия считали ответственной за развитие кризиса в стране, не замечая, что эта система очень адаптивна в условиях острого кризиса. Двоевластие выдержало провал наступления на фронте, июльское выступление большевиков и корниловский мятеж. И если произошел октябрьский переворот, то в этом виновна не система власти, а персонально руководители страны, оказавшиеся неспособными юридически признать произошедший в деревне передел земли. [Назад]

[49] См.: Звягинцев В.Д. Право на смерть. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998; Его же. Время игры. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001; Его же. Дырка для ордена. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. [Назад]

[50] См.: Звягинцев В.Д. Время игры. М.: эКСМО-Пресс, 2001. С.338 [Назад]

[51] См.: Звягинцев В.Д. Дырка для ордена. М., 2002. С.128-131. [Назад]

[52]См.: Звягинцев В.Д. Право на смерть. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. С.345. [Назад]

[53] Серебряков В.Д., Уланов А.А. Из Америки - с любовью. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. [Назад]

[54] Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Ставрополь, ЮРКИТ, 1995. Т.1. С.112. [Назад]

[55] См. Никиин Ю.А. Ярость; Империя зла; На темной стороне. [Назад]

[56]См: Никитин Ю.А. На темной стороне. М., 1999. [Назад]

[57] См.: Переслегин С.Б. Бриллиантовые дороги. // В кн.: Страна багровых туч. Путь на Альматею. Стажеры. М., 2000. С. 32. [Назад]

[58]Время учеников 3. М.: Изд-во АСТ; СПб.: Terra fantastica; 2000С.530. [Назад]

[59]Лукин Е. Указ. Соч. С.171. [Назад]

[60]См.: Мартыненко В.Ю. Оруженосцы бесстрастного бога. // Лукьяненко С.В. Рыцари сорока островов. М.: ЭКСМО-Пресс, 1997. С.560-561. [Назад]

[61]См.: Там же, С.562-563. [Назад]

[62] См.: Дьяконов И.М. Пути истории, М.: Наука: Восточная литература, 1994. С.153-154, 234. [Назад]

[63] См.: Переслегин С.Б. Доспехи странствующих душ. //Лукьяненко С.В. Лорд с планеты Земля. М.: ЭКСМО-Пресс, 1997. С.492. [Назад]

[64]Там же. [Назад]

[65] См.: Звягинцев В.Д. Время игры. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С.425-426

[66]Звягинцев В.Д. Время игры М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С.434. [Назад]

[67] Там же. С.392. [Назад]

[68] Переслегин С.Б. Опасная бритва Оккама. // В кн.: Еськов К. Последний кольценосец. С.370-371. [Назад]

[69] См.: Розин М. Мифология предчувствия. // Знание-сила. 1991. ? 7. [Назад]

[70] Балабуха А. "1984 год по Звягинцеву или похвальное слово сослагаельному наклонению. // В кн.: Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Черкесск, 1995. Т. ", С. 601-602. [Назад]

[71] Лазарчук А., Успенский М. Посмотри в глаза чудовищ. С-Пб., 1999. С.441. [Назад]

[72] См.: Переслегин С.Б. Стратегия чуда: введение в теорию неаналитических операций.// www.igstab.com/ [Назад]

[73] Переслегин С.Б. Доспехи странствующих душ. //Лукьяненко С.В. Лорд с планеты земля. М., 1997. С.489. [Назад]

© Гуларян А.Б., 2004 © Третьяков О.В., 2004


СВЯТОЙ ГРААЛЬ и БОЛЬШОЙ АДРОННЫЙ КОЛЛАЙДЕР

Гуларян А.Б.
Третьяков О.В.

© Уральский следопыт, 2010 ? 2

В эпоху перемен и социальных потрясений возрастает популярность футурологии и социальных прогнозов. Человечество пристально всматривается в свое будущее, и если прогноз того или иного футуролога сбывается, это производит громадное впечатление на публику.
Так произошло в случае с Самюэлем Хатингтоном, который предсказал, что после разрешения старого векового конфликта между капиталистической и социалистической системами придет новый - 'столкновение цивилизаций'. Здесь нелишним будет заметить, что прогнозы действительно сбываются, если над их осуществлением планомерно работать... США сделали все, чтобы поссориться самим и поссорить весь Запад с быстро растущей и набирающей силу Исламской цивилизацией.
Какие же прогнозы нам грозят теперь? И какие рычаги по их осуществлению уже задействованы?
Отечественный политолог Андрей Фурсов, оценивая изменения, произошедшие за последние 20 лет в обществе, говорит о глобальной смене общественного устройства. В своем докладе на заседании клуба 'Красная площадь' он утверждает, что национальное государство, основа Вестфальской системы мира, уступает место корпорации-государству, которое вступает в конкуренцию с другими подобными корпорациями, и ради успешности в этой конкуренции отсекает большую часть населения от общественных благ и ресурсов [1]. В другом своем выступлении 'Дэн Браун - провозвестник новой эпохи' А.И. Фурсов связывает будущее человечества с системой власти, копирующей средневековые рыцарские ордена [2].
При этом А.И. Фурсов ссылается на доклад 'Кризис демократии' упомянутого выше С. Хатингтона, написанный еще в 1975 году совместно с японцем Дз. Вотануки и французом М. Крозье по заказу Трехсторонней комиссии. Авторы доклада доказывали, что демократия может стать серьёзным оружием в руках среднего класса и квалифицированных рабочих против политической элиты западных стран и предлагали меры, как подобного избежать. Одной из таких мер должно было стать воздействие на общественное сознание населения развитых стран с целью создать представление об инструментальном характере демократии и реабилитации идеи иерархичности общества и сюзеренитета. Инструментом подобной трансформации, по мнению А. Фурсова, стал появившийся на Западе в 80-е годы прошлого уже века жанр fantasy, описывающий 'будущее как прошлое'. То есть, А.И. Фурсов считает фантастическую литературу средством информационно-психологического противоборства, важным рычагом воздействия на общественное сознание, как во внутриполитической, так и во внешнеполитической борьбе. С его помощью социуму можно навязать нехарактерные для него паттерны поведения.
Одно мнение - только мнение. Два одинаковых мнения - уже тенденция. Три и более одинаковых мнения - тренд. О том, что человечество вползает в новую Средневековую эпоху, пишет не только А.И. Фурсов.
Аналогичное мнение высказывает известный философ, политолог и публицист Сергей Переслегин и возглавляемая им группа 'Конструирование будущего'. С.Б. Переслегин утверждает, что современное человечество стоит перед постиндустриальным барьером, который будет преодолеть также сложно, как индустриальный барьер XVI-XVIII веков [3]. Во всяком случае, Римская империя, вплотную подошедшая, по мнению С.Б. Переслегина, к индустриальному барьеру, не смогла его перейти, была демонтирована, после чего человечеству пришлось преодолеть тяжелый обходной путь Средневековья. По мнению философа, современному человечеству предстоит новое Средневековье, если оно не сумеет преодолеть барьер на пути от индустриального к информационному обществу.
Солидаризируются С.Б. Переслегин и А.И. Фурсов и в оценке влияния фантастической литературы на общественное сознание. Более трети статей С.Б. Переслегина - это литературная критика. И критические статьи посвящены научной фантастике. С.Б. Переслегин заговорил об аристократической военно-феодальной основе будущей Галактической империи человечества еще в послесловии к роману Сергея Лукьяненко 'Лорд с планеты Земля' [4].
С оценкой будущего, высказанной С.Б. Переслегиным и А.И. Фурсовым, согласны публицисты из противоположных политических лагерей - либерал-западник Дина Хапаева и консерватор-националист Александр Елисеев.
Д.Р. Хапаева, автор книги 'Готическое общество. Морфология кошмара' [5] утверждает, что человечество уже вступило на путь архаизации. Причем формирующуюся у нас на глазах общественную систему она называет 'готическим' обществом, чтобы отличить его от исторического Средневековья. А.В. Елисеев, историк и теоретик движения 'Русское действие', говорит о 'весне нового Средневековья' и 'новом феодализме по Николаю Бердяеву' [6]. Как и западник, так и почвенник видят черты архаики в каждом новом явлении, проявляющемся в современном обществе.
Сходятся вышеперечисленные публицисты и в оценке творчества основных, знаковых авторов фентезийного жанра и мистического детектива. Так, А.И. Фурсов прямо называет Д.Р.Р.Толкиена и Дж.К.Роллинг создателями новой, неосредневековой идеологии, пытающейся перекроить общественное сознание по принципам иерархической организации общества под руководством духовно-рыцарских орденов. Д.Р. Хапаева утверждает, что Дж.Р.Р.Толкин вовсе не был гуманистом как принято думать, а создателем 'готической' эстетики, из которой нелюди и чудовища вытеснили человека. В этой связи стоит задуматься, что стоит за форменным засильем саги Д.Р.Р.Толкиена на прилавках отечественных книжных магазинов. Независимому наблюдателю ясно, что все, кто интересуется творчеством данного писателя, уже купили книгу и давно с ней ознакомились. Тем не менее, выпускаются все новые тиражи. В российской провинции 'Сага о кольце' пылится на полке каждого книжного магазина и не находит читателя. Это или выбрасывание денег на ветер, или массированная атака на общественное сознание России.
Следствием этой массированной атаки стали так называемые 'хоббитские игры' в Нескучном саду и на 'полигонах' поклонников ролевой игры, которые были особенно популярны в 90-х годах прошлого уже века. Казалось бы, что такого страшного и криминального? До появления персональных компьютеров, а с ними и компьютерных игр, подростки регулярно фехтовали во дворах на деревянных палках, особенно после очередного показа по телевидению 'Трех мушкетеров'. Но тут важна подложка дела, подкладка плаща. В советское время мушкетерский плащ надевали лет в девять и снимали в тринадцать. В ролевые игры играют люди разного возраста - и подростки, и юноши и довольно зрелые люди. Это уже аномально. Кроме того, хотят они того, или нет, ролевики воспринимают и идеологические установки Д.Р.Р.Толкиена: хороший Запад против плохого Востока, красное знамя как флаг Мордора и т.д. Более подробно вызов Д.Р.Р.Толкиена российскому обществу и ответ ему в творчестве Ника Перумова и Кирилла Еськова авторы рассмотрели в другой своей статье 'Будущее России в зеркале фантастики', опубликованной в журнале 'Полдень. XXI век' [7].
А.И. Фурсов считает Дэна Брауна с его мистическим триллером 'Код да Винчи' провозвестником новой эпохи, воспевающим социальную иерархию, тайную власть, сакрализацию знания. Д.Р. Хапаева утверждает тоже самое относительно романов Сергея Лукьяненко 'Ночной Дозор' и Вадима Панова 'Таганский перекресток'. Эти произведения, по её мнению, воскрешают перед современным читателем мир готического романа XIX века.
Показательно, что романы Дэна Брауна очень популярны на Западе, а романы С.В. Лукьяненко и В.Ю. Панова чрезвычайно популярны в нашей стране. О популярности Дэна Брауна свидетельствует обилие пародий на него в западной литературе. Здесь стоит вспомнить, как переживал президент Франции Шарль де Голль, когда из газет исчезли карикатуры на него: 'Я потерял популярность! На меня даже не делают карикатур!' У нас эти пародии стали издаваться вслед за нашумевшим романом. Но, поскольку в нашей стране 'Код да Винчи' Дэна Брауна не обрели популярности произведения Д.Р.Р.Толкина, то и пародии на него не раскупаются.
Другое дело отечественные писатели С.В. Лукьяненко и В.Ю. Панов. Их произведения у всех не только 'на слуху', но и 'на глазах'. По мотивам 'Ночного' и 'Дневного' Дозоров С.В. Лукьяненко Тимур Бекмамбетов снял нашумевший фильм. Роман В.Ю.Панова 'Войны начинают неудачники' был превращен в радиоспектакль, периодически транслирующийся по российскому радио. У обоих авторов есть свои сайты в Интернете. Более того, сайты есть и у их миров - Дозоров Тайного Города. Это освобождает нас от обязанности пересказывать содержание разбираемых романов и сразу перейти к их толкованию.
Помимо того, что в нашумевших 'Дозорах' С.В. Лукьяненко воскресает средневековый мир вампиров, оборотней, колдунов и ведьм, эта нечистая сила - 'иные', организованы в духовно-рыцарские ордена - Дозоры с жесткой иерархией и дисциплиной. И приключения главного героя трилогии - Антона Городецкого - это одновременно инициация, посвящение в сакральное знание. Новые знания дают герою новую Силу и продвигают вверх в дозорной иерархии. Но главная сакральная тайна Дозоров состоит в том, что 'иные' вовсе не супермены, как это кажется большинству рядовых членов, а калеки, которые черпают свою Силу только от нормальных людей и без них не могут существовать. Ну что же, С.В.Лукьяненко был и остается не только талантливым писателем, но и глубоким морализатором. Или это все-таки тонкий намек начавшей игру в ордена и тайны политической элите: без народа, сами по себе, вы ничего не стоите.
В романах В.Ю. Панова, начиная с самого первого - 'Войны начинают неудачники' - борются между собой Великие Дома - кланы различных сказочных народов 'Тайного Города' - мистической тени реальной Москвы. Но Великие Дома Навь, Чудь и Людь, как и примыкающие к ним семьи построены по средневековым принципам организации общества. Каждый клан Тайного Города владеет своей магией - информационными кодами, дающими власть. Обстановка и события серии 'Тайный Город' весьма напоминают Италию времен войны гвельфов с гибеллинами (XV-XVI век): кланы борются между собой, используя как собственные вооруженные формирования, так и наемников из 'челов'. В настоящее время В.Ю.Панов начал новую серию романов 'Мистика Москвы', в котором разбираются между собой уже Искусники - мастера в каком-либо деле. Люди, ставшие на ноги и достигшие вершины. Это тоже средневековый принцип - мастерство дает власть в гильдии или цехе. Человек, претендующий на статус мастера, должен изготовить шедевр. То есть В.Ю.Панов в своих романах постоянно воспроизводит средневековые паттерны поведения.
Показательно, что роман 'Ночной дозор' С.В. Лукьяненко появился раньше статей о постиндустриальном барьере С.Б. Переслегина (в 1998 году), а первый роман В.Ю. Панова одновременно с тезисами о постиндустриальном барьере (2003 год). То есть, писатели почувствовали формирующийся тренд едва ли не раньше, чем философы и публицисты.
Мы обратились к произведениям С.В. Лукьяненко и В.Ю. Панова, потому что они действительно у всех 'на слуху' а значит, определяют развитие читательского интереса и писательского творчества. Но первым обратился к теме тайных орденов современности писатель-фантаст Андрей Балабуха. Действие небольшой повести этого писателя 'Распечатыватель сосудов или на Моисеевом пути' [8] разворачивается в усередненной прибалтийской стране Биармия. Эта страна, как и остальная бывшая одна-шестая часть суши переживает демографическую катастрофу. Люди не в состоянии рожать нормальных детей. Огромное количество уродств и патологий подтолкнуло правительство к чрезвычайным мерам. Была изобретена 'вакцина Трофимова' - мощный контрацептив, который принудительно вводят раз в месяц всем женщинам детородного возраста в виде инъекции.
Официально же населению заявлено, что таким путем нация достигнет некоего 'демографического оптимума': дети будут рождаться по разрешению властей у пар, которые имеют весомые заслуги перед обществом. Таким образом, деторождение становится привилегией и высшей наградой от государства.
На самом же деле, разрешение на деторождение дается после оценки наследственности будущих родителей со стороны специальных медицинских комиссий. И если наследственность тяжелая, не видать паре детей, несмотря на все их заслуги перед отечеством. Что, по мнению многих людей несправедливо. Ты водишь сверхтанкеры или играешь главные роли в национальном театре, а государство раз за разом отказывает тебе в праве на рождение детей. А рядом какой-нибудь среднестатистический гражданин уже обзавелся тройней... В результате рождается (вернее - реанимируется) средневековое тайное женское общество 'Йомалатинтис' ('Стрелы'), которое пытается найти нейтрализатор вакцины и обойти закон о демографическом оптимуме.
Между Биармским государством и Йомалатинтис начинается тайная война на уничтожение. Йомалатинтис похищают известного ученого, медика Виктора Меряча, одного из разработчиков 'вакцины Трофимова'. Реакция силовых структур нестандартна: они привлекают к расследованию частного детектива Марка Айле по прозвищу 'Перс'. Это очень предусмотрительно: одному человеку заткнуть рот гораздо проще, чем группе людей и, тем более, организации, если в ходе расследования страшная правда все-таки всплывет наружу. Детектив оказывается талантливым сыщиком, он находит Меряча (правда, тот гибнет на его глазах) и раскрывает подпольную организацию. Но морального удовлетворения это ему не приносит. Лежа в больнице, он размышляет над тем, что ответит комиссия, когда он со своей невестой подаст заявку на ребенка...
Орденская тема рельефно проявляется и у Олега Дивова в нашумевшем романе 'Выбраковка' [9]. И хотя сам автор посвятил 'Выбраковку' старикам, потерявшим себя в вихре эпохи перемен, его книга применима и к будущему. Что такое Агентство социальной безопасности? Это новая опричнина - силовая структура, независимая от корпоративных интересов правящей верхушки, поэтому эффективно зачищающая всякую мразь, включая некоторых из своих создателей. Но Иоанн Васильевич Грозный создавал свою Опричнину по образцу западных духовно-рыцарских орденов. Опричник должен был ненавидеть бояр, отказаться от родства и слепо исполнять волю Государя. К членам АСБ тоже предъявляются жесткие формальные требования: они должны иметь личные счеты с уголовниками, они должны были стать безупречными, и горе тому, кто польстится на взятки или попробует наркотики! В обмен выбраковщики получали право убивать 'врагов народа' без суда и практически без следствия. К тому же, подобно средневековым рыцарям, они также постоянно носят броню - 'комбидресс'.
Реальная власть - тайная власть. Описанное О.И. Дивовым Агентство социальной безопасности уводит власть из публичной сферы в тень: даже описанный в романе 'недоворот', пресеченный Центральным отделением АСБ, не стал достоянием широкой гласности. Вместо правды населению через СМИ подсовывают не имеющую отношение к реальности информационную химеру. АСБ имеет также свое сакральное знание: 'Меморандум Птицина', автор которого неизвестен. И, по законам жанра, переворотчикам нужно не только перебить старую генерацию выбраковщиков, но и узнать имя автора этого документа, овладеть сакральным знанием. Что они и пытаются сделать, похитив Павла Гусева. Впрочем, они не преуспевают и в этом, и формально автор документа остается неизвестен читателям романа...
Для особо любознательных О.И. Дивов оставляет в тексте намеки, и, если они верно прочитаны, то создатель системы, ее демиург - Павел Гусев - трудится простым полевым сотрудником. На поверхности - это социопат, охотящийся за другими социопатами. Но одновременно - это странствующий рыцарь, пытающийся искупить собственную вину. Пусть даже перед самим собой. Это напоминает средневековый рыцарский роман, того же 'Парцифаля' Вольфрама фон Эшенбаха [10]. Только Парцифаль обречен на странствие, потому что не сказал в критической ситуации нужных слов, а Гусев работает в 'поле', потому что не сумел предотвратить в критической ситуации разглашение определенной информации. Главный герой, созданный Дивовым, примеряет читателей со страшной выбраковкой, придает ей человеческое лицо.
Таким образом, А. Балабуха и О.И. Дивов рассмотрели деятельность орденов по обе стороны закона. В целом можно сказать, что система власти, описанная в их произведениях отвечает положениям, высказанным А.И. Фурсовым: контроль над знанием, в том числе сакральным знанием, контроль над кодами общественного сознания, контроль за личной жизнью человека, быстрое и неотвратимое устранение всех выбивающихся из социальной системы. В случае 'Йомалатинтис' лояльность обеспечивается обещанием обеспечить последователям свободу от государственного контроля.
В орденские игры играют и герои серии романов Василия Звягинцева Новиков, Шульгин, Воронцов и другие члены придуманного им Андреевского братства. Компания друзей-шестидесятников легко превращается в 'герметическое' общество, которое берется менять историю в различных параллельных реальностях, опираясь на абсолютное техническое и интеллектуальное превосходство. Превращаясь при этом постепенно в группу социопатов, не задумывающихся, насколько оправдано их вмешательство даже не с точки зрения морали, а рационального здравого смысла. Читая романы Звягинцева, не можешь отделаться от ощущения, что многие поступки героев по перекраиванию мира продиктованы социопатическими побуждениями.
Авторы уже обращались к рассмотрению творчества В.Д.Звягинцева, в указанной выше статье 'Будущее России в зеркале фантастики', ибо невозможно пройти мимо этого своеобразного явления. И мы отмечали постепенную эволюцию автора от шестидесятнических установок к терпимому отношению к фигуре товарища Сталина. Но сейчас творчество В.Д.Звягинцева интересует нас под другим углом зрения. Его творчество изначально конспиралогично и готично, ибо сводится к описанию различных криптократических систем власти: начиная с 'Андреевского братства' и аналитического бюро Московского военного округа с отрядом 'Печенег' и кончая 'Мировой закулисой' и 'Черным интернационалом'[11].
Андреевское братство имеет все признаки средневекового рыцарского ордена: иерархию, дисциплину, тайную власть, сакральное знание. В книге Д.Р. Хапаевой прослежено влияние готического романа XIX века на творчество С.В.Лукьяненко и В.Ю.Панова. Но не меньше готических образов можно найти и в романах Звягинцева. Вспомнить хотя бы гигантских пауков в Замке из романа 'Бульдоги под ковром'. Да и сам Замок со своим особым пространством и временем, оказывающийся к тому же разумной сущностью, может плавно вписаться в любой готической роман. И усиливающаяся от романа к роману мистическая составляющая описываемого Звягинцевым мира, что проявляется как в увеличении числа сопряженных реальностей, так и в многочисленных путешествиях героев в астрал, которые становятся все вычурнее, а идеи автора, иллюстрациями к которым являются эти путешествия - заковыристей. Вполне готичны Держатели Мира, с которыми контактируют главные герои. Готичны по своему существу описываемые в романах Звягинцева и придворные интриги в Москве 1941 года, Севастополе и Москве 1920 года, а потом и 1927 года, и опять в Москве, но уже 1936 года. Цикл В.Д. Звягинцева - это жанр альтернативной истории с элементами мистического детектива, action и quest. Но к произведениям Звягинцева, как и к творчеству Лукьяненко и Панова, можно также применить определение 'новый готический роман'.
'Новая готика' пошла 'в массы'. И не только читателей, но и писателей. Не только маститые авторы отдали дань орденской теме, но и писатели среднего звена эксплуатируют эту тему. Примером может служить роман Станислава Птаха 'Красная готика' [12]. Поскольку Станислав Птаха - псевдоним, широкому кругу читателей неизвестный, без пересказа сюжета этого романа не обойтись.
Нелегко живется майору Прошкину, следователю Управления ГБ НКВД в губернском городе Н. Худо-бедно жил человек, служил, занимался разоблачением деревенских ведьм и колдунов во время коллективизации, собирал заговоры, пришептывания и заклинания. Да вот незадача - отдал заветную тетрадь коллеге по службе, который захотел вернуть разлюбившую его жену. Коллегу арестовали на следующий день, колдовскую тетрадь вписали в протокол как шифры, и идти бы Прошкину на скамью как соучастнику, если бы не заступничество начальника Коренева. Тот отстоял своего подчиненного и добился его перевода во вновь созданную группу 'Превентивной идеологической контрпропаганды', специализированного подразделения по изучению и применению боевых магических практик. Наш ответ, так сказать, нацистскому 'Ананербэ'.
Но сам состав группы вызывает у майора Прошкина опасения, что эта работа может для него уже не только скамьёй подсудимых, но и стенкой - он должен служить вместе с отозванным из Германии разведчиком, с бывшим порученцем бывшего комдива, а ныне - немецкого шпиона и врага народа и со старорежимным профессором. И новые коллеги не обманывают ожиданий бравого майора: они интригуют, пытаются извести друг друга, оказываются не теми, за кого себя выдают. Постепенно Прошкин проникает в их страшную тайну: в России и до революции и после нее существует тайный мистический Орден полумасонов-полутамплиеров, ищущий некий 'Источник Бессмертия' в дебрях Центральной Азии. А заодно и казну Ордена, которую, вместе с сокровищницей бухарского эмира, спрятал во время гражданской войны подле 'Источника' один из добравшихся до него кавалеров Ордена.
Прошкин участвует в экспедиции в Центральную Азию, достигает 'Источника Бессмертия' и проходит сквозь него. Именно проходит, ибо Источник - внепространственный тоннель в будущее, и из 1939 года Прошкин вываливается к нам в начало XXI века. Именно поэтому сокровища Ордена оказались недоступны его современникам - их спрятали не в пространстве, а во времени.
Этот 'проходной' по своим литературным качествам роман не заслуживал бы внимания наших читателей, но в этом произведении впервые орденские игры совмещены с играми с пространством-временем. Пока что в виде нерукотворного то ли природного, то ли трансцендентного феномена. И это очень симптоматично.
Чтобы подвести промежуточную черту, можно констатировать, что в современной как западной, так и российской фантастической литературе сформировался тренд, описывающий будущее как прошлое, то есть как неосредневековую военно-феодальную иерархию. Этот тренд сближает авторов различного творческого уровня, работающих в разных литературных жанрах - и городской fantasy, и социальной утопии, и фантастического боевика, и мистического детектива.
***
Кризис постиндустриального барьера проявляется не только в отмечаемой публицистами и политтехнологами архаизации общества, и в заигрывании писателей со средневековой тематикой. Есть четкое осознание перенаселенности нашей планеты: нас уже шесть миллиардов человек, а скоро будет двенадцать. Но планета Земля освоена человечеством полностью. Свободных территорий для дальнейшего экстенсивного развития не осталось. А то, что осталось, экстенсивным способом освоить невозможно. При этом авторов представленной статьи, как известного киногероя, терзают смутные сомнения, что форсирование постиндустриального барьера 'по С.Б. Переслегину' способно изменить эту ситуацию в лучшую сторону. Ведь сами по себе информационные технологии - это технологии управления. А управлять с помощью них можно по-разному. Можно сделать всем людям хорошо, оптимизировав потребление ресурсов планеты, а можно 'оптимизировать' само население планеты, избавившись от человеческих 'излишков'.
При этом пилотируемая космонавтика не оправдала надежд человечества. Если в 'Стране багровых туч' Аркадия и Бориса Стругацких мы в 1990 году уже освоили Марс, спутники Юпитера и начали штурм Венеры, то в реальности в 1990 году на орбите одиноко летала станция 'Мир'. И Марс и по сей день остается для нас таким же недостижимым, как и в начале космической эры. Более того, и у нас, и в Америке по непонятным причинам были заморожены программы освоения Луны. Невнятность приведенных обоснований породила даже слух, что американцев с Луны 'попросили' 'большие космические дяди'. Во всяком случае, в общественном сознании он уже закрепился в качестве гипотезы благодаря ряду телефильмов и газетных публикаций. В пору создавать новую науку - теоретическую ксенологию - которая занялась бы изучением психологии и общественного устройства 'зеленых человечков' при отсутствии таковых... Хотя любому независимому наблюдателю ясно, что для освоения Солнечной системы человечеству не хватает самой малости - корабля 'Хиус' братьев Стругацких. На химических ракетных двигателях можно только дерябаться по орбите. Но для проникновения в глубокий космос нужен более мощный движок, например, фотонный.
И вот в этих условиях выходит на сцену 'его величество' Большой адронный коллайдер.
Конечно, поиск 'бозона Хигса' - это задача, объявленная важнейшей для современной фундаментальной науки. Но 'бозон Хигса' стал также символом неведомого, символом открытия тайн естествознания. Подсознательно человечество ждет от Большого андронного коллайдера открытия тайн гравитации и пространства-времени, прорыва в недоступные до этого области знания. Но одновременно БАК стал символом возможной глобальной техногенной катастрофы. Общественное сознание оказалось расколото и поляризовано. С одной стороны, ученые и спонсировавшие их политики ждут от коллайдера открытия тайн строения материи, что, возможно, откроет новые пути в большой космос, в обход орбиты. С другой стороны, публика уже довольно сильно напугана перспективой рукотворного апокалипсиса в результате аварии на коллайдере. В Интернете был даже выложен компьютерный ролик, где Землю пожирает 'черная дыра'.
Конечно, рационально мыслящий и информированный человек не может всерьез воспринимать такие страшилки. Ибо, чтобы создать стабильную 'черную дыру', нужно сжать Солнце до размеров Земли, или Землю в размер спичечного коробка. Адронный коллайдер подобными мощностями просто не располагает. Микро-дыры нестабильны, короткоживущи и не опасны. Тем не менее, дискуссия по поводу коллайдера в 2008 году была очень горячей, было сломано немало копий. Откуда такие шекспировские страсти? Просто человечество в целом не готово к новому рывку в науке и технологии.
И вот на полках книжных магазинов появляются произведения, предлагающие читателю игры с пространством и временем, в которых природная катастрофа или сконструированная учеными машина переносит главного героя в иные миры. В упомянутой выше статье 'Будущее России в зеркале фантастики' авторы уже рассматривали проблему героя, не нашедшего себя в нашем мире и провалившегося в иную реальность на примере произведений Евгения Гуляковского [13], Александра Бушкова [14] и Сергея Лукьяненко [15]. Тогда мы охарактеризовали подобное явление как эскапизм и 'литературу ухода', своеобразный духовный наркотик. Интернет-сообщество тоже заметило многочисленные тексты, в которых герои проваливаются в прошлое, в иные миры, попадают в будущее, к звездам и окрестило этих героев зло и метко - 'попаданцы'. Но сейчас, на наших глазах вырастает новый слой фантастической литературы, где подобный уход предлагается уже не для отдельного человека, а для человечества в целом. Симптоматично это? Да! Особенно если учесть, что подобные игры с пространством тихо уживаются с рассмотренными выше играми в средневековые рыцарские ордена.
Примером может служить творчество начинающего, но подающие большие надежды писателя Андрея Круза, нашего соотечественника, живущего за рубежом. За один год он выпустил шесть романов, в пяти из которых мелькают рассматриваемые нами образы и сюжетные ходы.
Это, прежде всего, трилогия 'Земля лишних', написанная в соавторстве с Марией Круз [16]. В трех романах с 'открытым' концом - от есть, возможно продолжение - описана Новая Земля - совершенно новый мир, заселяемый колонистами из Старого Света, то есть, с планеты Земля. Новую Землю открывает группа ученых, проводящих опыты с пространством-временем в одной из американских лабораторий. Так и не разобравшись, куда попали - в иную звездную систему, в параллельную реальность или в будущее Земли - ученые организуют человеческую экспансию в этот мир, но инициатива тут же переходит из рук ученых в руки курирующих проект деловых людей и политиков. Чтобы сохранить абсолютную секретность, они организуют Орден, контролирующий Ворота в новый мир, отбор претендентов на переселение и переброску людей и материалов на Новую Землю. При этом Ордену удается сохранить свою тайну от 'внешнего мира' уже двадцать лет. На Новой Земле декларируется полная свобода индивидуумов, отношения между ними регулируются с помощью оружия. Этакое второе издание американского Дикого Запада. Но на самом деле Ворота, поставка техники и оружия, финансовые потоки в новом мире полностью контролируется Орденом - организацией, ориентированной на получение максимальной прибыли.
Постепенно ситуация выходит из под контроля Ордена. Его функционерам не удается предотвратить образования на Новой Земле государств: Европейского Союза, Американской Конфедерации, Нового Техаса, Новой Англии, Шотландии и Ирландии, Латинского Союза, Новой Бразилии, Нового Китая, Великого Исламского Халифата, Дагомеи и других. Чтобы исправить ситуацию, Орден наводняет Новую Землю уголовниками, собирающимися в банды и нападающими на фермеров и города. Формирующееся общество отвечает на это созданием профессиональных государственных армий, отрядов рейнджеров и минитменов.
Очень интересно положение русских в Новой Земле. Освоенная переселенцами со Старой Земли территория больше всего напоминает Центральную Америку с примыкающим к ней Мексиканским заливом. Русским досталось место на перешейке, держать 'щит меж двух враждебных рас' - Исламского Юга и Христианского Севера. Но русские оказываются на высоте и в новом мире: они создают самую боеспособную армию Новой Земли, которая не только постоянно 'ломает рога' моджахедам и работорговцам Юга, но и принимает заказы на проведение локальных операций против банд от стран Севера. Правда, для этого армии пришлось отделиться от Новой Москвы, заселенной российскими чиновниками, проворовавшимися в 'старой' Москве настолько, что пришлось быстро 'мотать удочки' в Новую Землю. При этом главное богатство нового мира - нефть - обнаруживается на территории именно Русского Протектората. А это уже повод для войны с Орденом.
И в этот мир попадает главный герой - бывший предприниматель средней руки и снайпер 'по призванию' Андрей Ярцев. Если судить по имени - alter ego одного из авторов книги. Дальнейшее не интересно. Приключения Андрея Ярцева в Новой Земле больше всего похожи на три последовательные миссии в какой-нибудь компьютерной 'стрелялке'. Герой проходит все 'уровни игры' со снайперской винтовкой наперевес, круша врагов направо и налево. В результате Орден посрамлен, справедливость восторжествовала, а в Демидовске открываются свои Ворота, украденные главным героем и его боевым отрядом у коварного супостата, решившего удушить русские территории экономической блокадой.
Читатели могут возразить, что романы жанра фантастического боевика пишутся для изложения героических приключений, а произведения, описывающие тяжелые испытания и гибель героя - немного другой жанр. Мы целиком согласны с этими читателями. Мы просто хотели подчеркнуть, что приключения героя довольно тривиальны, а вот описанный авторами мир очень оригинален.
Чего стоит только Орден - замкнутая структура, социопатическая по своему характеру, 'заточенная' на извлечение максимальной прибыли из всего: переброски переселенцев в новый мир, переброски техники и промышленного оборудования, финансовых операций на территории Новой Земли и даже из цивилизованного рабовладения у себя и нецивилизованной торговли наркотиками со Старым Светом. Пережив нападение русского спецназа на свою территорию - Остров Ордена в Большом заливе, его руководители не бросаются в драку (война - это дополнительные расходы с неизвестным результатом), а посылают к русским переговорщика. Ведь обижаться не выгодно, а выгодно договориться с русскими грабителями о нераспространении самой главной в этом мире технологии - технологии Ворот, на которой Орден наваривает до двухсот процентов прибыли. Это и есть корпорация-государство будущего, о которой говорил А.И. Фурсов. Пробивная научная технология в руках закрытой иерархической структуры. Игры с пространством-временем совмещенные с играми в герметизм. Получился прекрасный политический памфлет возможного близкого будущего.
Безусловно, чета Круз - очень талантливые начинающие писатели. Они обещают читателям 'новое небо и новую землю', но не как обетование Господне, а как чудо современной науки. Они обещают читателям frontier, где каждый человек может попытаться начать жизнь сначала и раскрыться во всей красоте и уродстве. Правда, ключи от нового мира в лапах страшного паука, которого нужно победить. Но авторы и здесь обещают своим читателям 'правильную' войну без дефицита патронов, оружия и без сукровицы стертых погаными сапогами ног.
Но переместиться в новый мир можно не только с помощью чуда современной науки и техники. Наука не исключает теоретической возможности склеек между различными мирами [17], и, следовательно, перемещения в параллельный мир в результате природной аномалии, катаклизма. Именно этой теме посвящены два романа Андрея Круза, объединены в серию 'У Великой реки' [18].
В этом мире произошла катастрофа. На несколько мгновений склеились мир техники и мир магии. Наша Волга совпала с рекой Итиль из иного мира, и потекла по просторам великого континента река Великая, окруженная со всех сторон горами и Дурными болотами, из которых время от времени лезет разная нечисть. И вот двести лет спустя по берегам реки Великой перемежаются индустриальные центры и феодальные замки. Существуют государства пришлых - Тверское княжество, Нижегородская республика, Царицынское и Астраханское княжества. Между ними, как в бутерброде проложены баронства и графства автохтонного населения. Колдуны и маги служат в органах контрразведки новых княжеств а баронские замки превращены в узлы долговременной обороны с помощью пулеметов. Последняя галера пошла на слом еще сто лет назад, и по Великой плавают грузовые баржи и пассажирские пароходы, а сама река патрулируется мониторами и канонерскими лодками.
Но не все так безоблачно: существуют трения между различными расами и группами, населяющими этот мир. Пришлые люди имеют трения с аборигенным человечеством. И ведут открытую затяжную войну на уничтожение с эльфами. С орками установился вооруженный нейтралитет. Единственная раса, с которой им удалось поладить - гномы, такие же технократы как пришлые. В общем, социальная организация этого мира копирует до некоторой степени пресловутую систему британского владычества в Индии, когда сто тысяч человек контролирует миллионное население за счет преимущества в технологии, а также с помощью 'туземных' войск - сипаев, зуавов и гуркхов - да, да, они появились и здесь.
В целом можно отметить, что пришельцы постепенно деградируют из начала XXI в XIX век. Они еще пребывают на уровне эпохи I Мировой войны: выпускаются самолеты и машины с бензиновым двигателем, но государства пришлых - по преимуществу монархии с новоявленным дворянством, а чиновники проходят службу согласно петровской Табели о рангах. Рано или поздно они должны опуститься на уровень 'века пара' - это первая точка стабильности, выделенная С.Б. Переслегиным на случай неудачи с постиндустриальным барьером и демонтажа современной цивилизации. Зато местные аборигены по боевой тактике поднялись с уровня XIII века на уровень эпохи религиозных войн XVI века, а по вооружению - на уровень конца XIX века.
И вот на фоне подобного мира разворачивается основная сюжетная линия Андрея Круза. Его главный герой, охотник за нечистью и нежитью Александр Волков решает помочь молодой колдунье Марии найти её сестру, похищенную злым колдуном Пантелеем. Затем с просьбой найти Пантелея как государственного преступника обращается к нему Тверская контрразведка. К Марии и Волкову по своим соображениям присоединяются: Лария - тифлинглесса, получеловек-полудемон и два гнома - Орри и Балин. В погоне за колдуном Волков и его группа последовательно оказываются на периферии войны с эльфами, в гуще мятежа сипаев, встревают в разборки с тоталитарной сектой, а когда настигают Пантелея, то тот излагает своему свояку (да-да, свояку,ибо 'похищенная' девушка следует за ним добровольно) свою правду. И ситуация меняется, и выглядет уже не так однозначно, как Волкову представлялось в начале пути. Он не может задержать Пантелея не только потому, что он сильнее, но и потому, что тот имеет свою, отличную от официальной, правду. Это делает дилогию Андрея Круза очень привлекательной для читателя.
Аналогичную катастрофу с совмещением разных миров пережили герои писателя Артема Каменистого, автора романов 'Пограничная река' 'Земли Хайтаны' 'Четвертый год'. Их злоключения начинаются на вокзале крупного железнодорожного узла, который в одночасье перенесся из нашего мира в мир раннего средневековья. Вместе с вагонами на запасных путях и товарной станцией, которые на протяжении всех трех романов служат переселенцам исправной кладовой.
Сам же мир, в который они попали, весьма примечателен. Это не первая склейка с иными мирами в его истории, поэтому население мира пестро и разнообразно: здесь и люди, и хайты, и ваксы, и кшарги, и клоты. Кто-то явно забавлялся, пытаясь создать такой пестрый мир - мир перманентной войны друг с другом различных рас. И у пришельцев нет иного выхода, как попробовать вписаться в него, вспомнить навыки сельского хозяйства и охоты, заново изобрести порох и огнестрельное оружие, победить хайтов и аборигенных человеческих феодалов. Расселившись о великой реке Фреоне, они остаются, тем не менее, замкнутым на себя сообществом, своеобразным орденом.
Из всего вышеизложенного можно сделать следующие краткие выводы.
Современные философы и политологи утверждают, что человечество в ближайшем будущем (на протяжении ныне живущего поколения) ожидает глубокий системный кризис. Современная цивилизация совершенно не готова к этому вызову. Ни на уровне правительств, ни на уровне публики не видно никаких приготовлений к преодолению постиндустриального барьера. Общество не готово принять не только Большой адронный коллайдер, но и клонирование человека, пытается ограничить права пользователей Интернета на свободный доступ к информации. В нашей стране разработкой постиндустриального проекта занимается группа 'Конструирование Будущего' С.Б. Переслегина. И нет данных, что их работа востребована российским правительством. Современная фантастическая литература, являющаяся зеркалом общественного сознания, чутко улавливает существующие тенденции. Это выражается в появлении произведений, описывающих настоящее или ближайшее будущее как неосредневековый социум, управляющийся герметическими орденами.
Организация общества по принципу строения духовно-рыцарских орденов становится популярной темой отечественной фантастики. Эта тема появляется в творчестве писателей, работающих в различных жанрах. Описанные в фантастических романах ордена можно разделить на два типа: а) квазиреальные, то есть якобы уже существующие и действующие исходя из своих интересов; человечество просто не догадывается, что находится в сфере действия этих орденов; б) футуристические, то есть те, которые создаются или будут созданы в описываемом будущем в рамках того или иного социального проекта для его эффективного осуществления или как побочный продукт его осуществления.
Орденская тема в фантастических произведениях часто кореллирует с темой перехода или переноса героев в иные миры, в параллельную реальность: орден либо стережет ворота в иное измерение, либо контролирует технику подобного переноса. Очень часто наши современники переносятся в мир, находящийся на уровне Средневековья и превращаются в нем в замкнутую касту или орден.
В целом можно сказать, что современная фантастическая литература активно формирует положительный образ будущего в виде синтеза современного капитализма с неофеодализмом. При этом избыток населения, появившийся в результате осуществления этого проекта, планируется сбрасывать в иные миры посредством научного чуда.
Можно взглянуть на данную проблему и по-другому. Фантастическая литература вообще выполняет очень важную социальную роль. Она подготавливает людей к будущему (по принципу: кто не думает о своем будущем, у того будущего нет). В свое время К.Э. Циолковский и А.Р. Беляев готовили общественное сознание к прорыву на космическую орбиту, что произошло через тридцать лет после публикации их произведений. Современная фантастика готовит человечество к новому прорыву в будущее. Однако, к описанию этого будущего можно, пожалуй, применить горькую реплику персонажа одной малоизвестной фантастической повести, разумеется, 'попаданца': 'Вперед, к Средневековью!' [19]

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Фурсов А.И. Корпорация-государство. Доклад на заседании клуба 'Красная площадь' // http://www.intelros.ru/index.php?newsid=124 [Назад]
[2] Фурсов А.И. Дэн Браун - пророк новой эпохи // http://www.actualcomment.ru/video/245.html [Назад]
[3] Переслегин С., Ютанов Н. Социомеханика: постиндустриальный барьер вместо экологической катастрофы // http://www.archipelag.ru/agenda/strateg/future/correspondence/5/; Переслегин С.Б. Гипотеза постиндустриального барьера // http://www.igstab.ru/materials/Pereslegin/Per_PostInd.htm; Переслегин С.Б. Тезисы к дискуссии: 'постиндустриальный барьер' // http://www.igstab.ru/materials/Pereslegin/Per_Barrier.htm [Назад]
[4] Пересегин С.Б. Доспехи для странствующих душ // Лукьяненко С.В. Лорд с планеты Земля - М.: 'Аргус'-ЭКСМО, 1997. - С.482-493. [Назад]
[5] Хапаева Д.Р. Готическое общество. Морфология кошмара - М.: Новое литературное обозрение, 2008.[Назад]
[6] Елисеев А.В. Весна Средневековья // http://subscribe.ru/archive/rest.interesting.ilyavosti/200407/28110537.text [Назад]
[7] Гуларян А.Б., Третьяков О.В. Будущее России в зеркале фантастики // Полдень, XXI век. - 2004. - ? 5. - С.205-240.[Назад]
[8] Балабуха А. Распечатыватель сосудов или на Моисеевом пути // Уральский следопыт. - 1991. ? 1 - С.25-51.[Назад]
[9] Дивов О.И. Выбраковка - М.: ЭКСМО, 2004. - 384 с. [Назад]
[10] Вольфрам фон Эшенбах Парцифаль // Средневековый роман и повесть. - М.: Художественная литература, 1974 - 638 с. [Назад]
[11] Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. В 2-х томах - Ставрополь, 1995.; Разведка боем - М.: Эксмо, 1996.; Вихри Валгаллы - М.: Эксмо, 1997.; Андреевское братство - М.: Эксмо, 1998. [Назад]
[12] Птаха С. Красная готика - СПб.: ТИД Амфора, 2006. - 382 с. [Назад]
[13] Гуляковский Е. Красное смещение - М.: Эксмо, 1996. - 416 с. [Назад]
[14] Бушков А.А Рыцарь из неоткуда - СПб.: Азбука, 1996. - 443 с.; Летающие острова. - СПб.: Азбука, 1996. - 509 с. [Назад]
[15] Лукъяненко С.В. Лорд с планеты Земля - М.: 'Аргус' - ЭКСМО, 1997. - 493 с. [Назад]
[16] Круз А., Круз М. Земля лишних. Исход - М.: Изд-во Альфа-книга, 2009. - 443 с.; Земля лишних. Новая жизнь - М.: Изд-во Альфа-книга, 2009. - 476 с.; Земля лишних. За други своя - М.: Изд-во Альфа-книга, 2009. - 410 с. [Назад]
[17] См. например: Гуларян А.Б. Судьба первообраза Казанской иконы Божьей Матери с точки зрения эвереттической теории // Время и теория с точки зрения эвереттики (к 50-летию выхода статьи Хью Эверетта 'Формулировка квантовой механики через "соотнесенные состояния"'). Материалы заседания Российского междисциплинарного семинара по темпорологии 29 мая 2007 года - М., 2007. - С.29-30.; Лебедев Ю.А. Феноменологический формализм описания взаимодействующих ветвей мультиверса, мультивидуума и явления 'склеек ветвей мультиверса' // http://www.everettica.org/art/Fen.pdf. [Назад]
[18] Круз А. У Великой реки. Поход - М.: Изд-во Альфа-книга, 2009 - 475 с.: У Великой реки. Битва - М.: Изд-во Альфа-книга, 2009 - 440 с. [Назад]
[19] Шалин А. В путах времени // Сибирские огни. - 1990. - ? 12. - С.99. [Назад]

© Гуларян А.Б., 2010 © Третьяков О.В., 2010


ОТ ЭСХАТОЛОГИИ к ЛИБЕРПАНКУ:
эволюция жанра антиутопии в социальной фантастике
Гуларян А.Б.
Третьяков О.В.

Статья вышла под другим названием в сборнике "Кудеяр", подготовленном Д.М.Володихиным

1
Мы живем в переломную эпоху. Все чаще вспоминается четверостишие Николая Глазкова о том, что чем столетие интересней для историка, тем для современника печальней.

"Шаррим, рокош и фейт - одновременно?! Господа, в какое интересное время мы живем".
Бушков А.А. "Летающие острова".[1]

На рубеже слома эпох всегда обостряются эсхатологические настроения - "ожидание конца света". Мы долгое время мечтали осчастливить все человечество. Мы хотели, чтобы нынешнее поколение советских людей жило при коммунизме, на Марсе цвели яблони, а в мире был мир. Философы называют такие настроения мессианством, и считают, что они вообще очень характерны для России. Распад советской империи поменял знак этим мессианским настроениям с положительного на отрицательный. Раз нам не удалось принести свет и счастье всему человечеству - мы принесем мрак, распад и ужас. Единственное, что невозможно при мессианском сознании - помыслить себя просто стоящим в стороне.[2] Эсхатологические представления о скором всеобщем крушении мира после распада СССР оказались у нас более сильными, чем последующий "синдром тысячелетия".
Черный эсхатологический мессианизм находит свое выражение в жанре антиутопии. Во многих фантастических произведениях конца 80 - начала 90-х годов XX века свершившийся или совершающейся распад СССР или России присутствует если не в качестве основной, то второстепенной линии сюжета. Первое подобное произведение появилось на надломе горбачевской перестройки в 1989 году в журнале "Искусство кино". Речь идет о нашумевшей повести Александра Кабакова "Невозвращенец".[3] Это программное произведение, сразу ставшее культовым: последовала экранизация романа, да и вряд ли найдется в СНГ человек, не читавший в свое время эту повесть А.А.Кабакова. Последующие повести того же автора - "Приговоренный" и "Сочинитель" - не вызвали такого резонанса. Все остальные антиутопии по разному распаковывали смыслы, заложенные А.А.Кабаковым в "Невозвращенца".
Кратко напомним сюжет повести. Руководство КГБ получает возможность послать своего агента, обладающего даром экстраполятора в ближайшее будущее - в 1993 год с тем, чтобы он, возвратившись, помог скорректировать политику страны. Главный герой, Юрий Ильич попадает в мир, где Москва реального октября 1993 года совмещена с Буденовском 1995 года. Страна развалилась, и корректные прибалты загоняют русских в концлагеря; вечером по Москве люди ходят только вооруженными; совершается очередной переворот, и генерал Панаев, "спаситель отечества", въезжает в Кремль на белом танке. На улицах города черносотенцы отлавливают евреев, а исламские фундаменталисты берут в плен заложников, чтобы добиться освобождения своего лидера.
Точность "попадания" автора поразительна - автор предугадал все. Возможные возражения можно свести к следующему. Во-первых, все перечисленное одновременно невозможно: люди физически не в состоянии сделать себе столько гадостей сразу. Во-вторых, такое положение не может длиться долго - не хватит сил, да и цивилизованный мир не потерпит рядом с собой Ливан 80-х годов размером в одну шестую часть суши.

"Один за другим, быстро увеличиваясь, шли вниз "апачи". Они зависали метрах в двух от земли, винты поднимали тучи не то снега, не то песка, а из дверей уже сыпались здоровые ребята - были и девушки, эмансипированная армия не оставляла сомнений в своей принадлежности - в камуфляжных куртках, в туго шнурованных ботинках с узкими голенищами, десантных jump-boots, карманы по бокам штанин раздувались запасными обоймами, антидотами, готовыми к еде полевыми завтраками, казенными евангелиями и молитвенниками всех представленных на войне религий. Глубоко надвинутые каски в матерчатых чехлах скрывали лица, но все равно было заметно много темнокожих. И, держа наперевес свои вечно несущие благодать "М-16", они сразу припускались бегом к цели. Стреляя на ходу, припадая на минуту на колено, чтобы разрядить базуку, скаля зубы, покрытые у полкового дантиста на очередном приеме фтористым лаком...
...А над головами атакующих, над танковыми колоннами, над штабными машинами, ощетинившимися длинными гибкими антеннами, над подвижными стартами противотанковых ракетных снарядов проносились "миражи", и где-то впереди с далеким грохотом распускались цветные павлиньи хвосты ракетных разрывов.
И все спускались и спускались вертолеты, и все прыгали и прыгали - не то в снег, не то на песок солдаты...
И откуда-то сверху, над вертолетами и даже над треугольными мгновенными тенями самолетов, гремела, перекрывая взрывы и стрельбу, музыка - "American patrol" в вечнозеленом миллеровском исполнении".
Кабаков А.А. "Сочинитель". [4]

Но это только первый слой, нарративный. Пойдем глубже. Что обеспечило повести А.А.Кабакова такой резонанс? События, происходящие в повести, напоминают карнавальную ночь. На этом жутком карнавале дозволено все: убивать, насиловать, совокупляться. И не в укромном уголке, а при свидетелях, театрализовано разыгрывая кровавый спектакль. Чтобы утвердиться в правильности выдвигаемого положения, достаточно вспомнить эпизоды этой повести: оргию в освещенном вагоне метро - он освещен, этот вагон; панка, повешенного прямо в окне и болтающегося в петле много дней. Все убийства, описанные в повести - это кровавый обряд, который дозволено отслужить каждой нации, и каждому классу.
Это социальная катастрофа, ликвидация вертикального измерения, диффузное состояние социума. Однако, эта социальная катастрофа, как ни странно, будоражит. Читателю становится жутко и весело одновременно: человеку предлагается на кровавом карнавале выплеснуть весь потенциал агрессии и ненависти, который он накопил в своей серенькой и кажущейся такой благополучной жизни. [5] В этой связи по новому воспринимается конец повести: главный герой остается в мире постперестроечный тьмы, просачиваясь мимо кураторов КГБ как песок между пальцев. И кураторы - Игорь Васильевич и Сергей Иванович, как ни странно, его отпускают, в обмен на обещание найти для них в будущем более мощного экстраполятора, то есть под "честное слово". На что же намекнул читателям Александр Кабаков, но не досказал, положившись на их догадливость?
Невозвращенец заворожен царством дьявола... и его кураторы тоже заворожены! Я полагаю, что, разговаривая со своим агентом, они уже были в курсе будущего, и оно их вполне устраивает. Действительно, посылать человека в будущее, и полагаться только на его добросовестность и порядочность - не глупо ли? Тут следует предусмотреть двойную или тройную систему электронного (и не только электронного) наблюдения и фиксации происходящего. И тут следует по новому посмотреть на другой персонаж - женщину, которая сопровождает героя в его путешествии по постперестроечному миру, а под конец путешествия пытается его убить. Только отсутствие у Юрия Ильича подготовки кадрового разведчика мешает ему понять "провальность" её легенды - приехала в Москву из провинции купить сапоги. И это в хаосе гражданской смуты! Но ни главный герой, ни читатели этого не замечают. Первый - потому что объяснение героини хорошо ложится в контекст перестроечного времени, из которого герой только что вышел. А читатели слишком стремятся вперед по тексту.
Итак, чекисты подстраховали одного своего агента вторым агентом, так что отчет Юрия Ильича носил, по всей видимости, формальный характер. А дальше в голову приходит мысль, простая, как бином Ньютона: в силу природного эгоцентризма каждый человек думает, что в условиях социальной катастрофы именно он вытащит свой главный счастливый билет и окажется в этой жизни на коне. Поэтому кураторы и сплавляют Юрия Ильича обратно в будущее, как нежелательного свидетеля, а сами начинают ждать свой счастливый билет. Не в этом ли ожидании персонального успеха на гребне мутной волны и заключается корень произошедших в стране реальных трагических событий?
Итак, в жанре антиутопии современной отечественной фантастики воплотились характерные для нашего менталитета идеи мессианизма (пусть даже черного) и веселой жути социального карнавала, перемешивающего низ и верх, ввергающего общество в диффузное состояние без какой-либо идеальной, духовной надстройки. Но можно выявить также третью, довольно неожиданную составляющую рассматриваемых сценариев. Это традиция критического реализма в нашей отечественной литературе.
Главным объектом изображения в литературе критического реализма XIX века был "маленький человек" большого города, его неустроенность и страдания. Эти герои обитали на периферии городской жизни и жизни вообще: по подвалам, чердакам, у зловонных помоек, у черты города. В более "облагороженном", революционно-демократическом варианте реализма герои опять находятся за пределами нормального течения жизни и времени: "лишние люди", "люди будущего", "новые люди". При этом во всех романах реалистического направления XIX века неизменно возрастает "социальная энтропия", то есть мера страдания человека в обществе. Н.К.Михайловский прекрасно показал в своей критической статье "Жестокий талант", что великий писатель Ф.М.Достоевский мучает своих героев без всякой литературной необходимости, при каждом повороте сюжета придумывает для них все новые и новые страдания.[6] И это логично: поставь своего героя на ноги, выведи его "в люди" - и он станет неинтересен как объект изображения. Если бы "Унесенные ветром" писал бы Федор Михайлович, а не Маргарет Митчелл, он бы довел главную героиню "до ручки". С антиутопией тоже самое: чем хуже, тем лучше. Главное - не предупредить общество о грозящих опасностях, а запугать своего читателя, выплеснуть на него свою злобу, желчь и разочарование.

"Книга на любителя. Уж больно много и обширно выплеснута на читателя негативная сторона человеческой натуры. Как будто в реале этого добра мало..."
Из обсуждения на Фэндоме (RU.FANTASY) повести А.Валентинова "Ола" [7]

Именно по такому пути пошел А.Б.Баюканский автор детектива "Черный передел".[8] Рассмотрение детектива среди фантастики может показаться неправомерным, но этот роман являет собой наглядный пример того, как хорошо история последних десяти лет существования СССР укладывается в пресловутую "теорию заговора". Книга рисует перед читателями картину распада СССР, но не самопроизвольного, а инициированного. В трактовке писателя, СССР развалился не сам, а благодаря международному заговору сверхмогущественной Ассоциации, объединяющей в единое целое западную мафию и спецслужбы, масонов и иезуитов, еврейские капиталы и русскую дворянскую эмиграцию. Только заговорщики у А.Б.Баюканского излишне демонизированы: анонимный глава Ассоциации, Гроссмейстер, стоящий над "руководителем проекта" сэром Генри, судя по авторским намекам, сам Сатана. А посему этот конспиралогический детектив сразу перемещается в жанр социальной фантастики.
Цель Ассоциации проста и дается на первой странице романа: "не разрушая страны, разрушить систему этой "империи зла", разрушить строй, а затем медленно и верно переориентировать на западные ценности души и умы населения".[9] Остальной текст романа описывает механизм "наведения порчи" на нашу страну, правда, в отдельно взятом российском регионе, на периферии жизни и времени. В ход пошли все литературные средства, помогающие роману мимикрировать под действительность: вписанность сюжета в исторический контекст; типизация описываемых персонажей; сенсационность объяснений некоторых известных событий не выходит за рамки возможного.
Хотя действие романа переносится то в США, то в Москву, то вообще в Южно-Китайское море, основное внимание уделено "старинному русскому городу" Старососненску, где действует резидент Ассоциации Павел Эдуардович Субботин (агент ? 29 - и никаких нулей) и проводит акты саботажа на одном из крупнейших в стране металлургических комбинатов. Этот "новый человек" изучил психотронику, владеет даром чтения чужих мыслей, волновым гипнозом, использует супераппаратуру вроде микрофонов-клопов, которые принципиально невозможно обнаружить, поскольку при прикосновении живой плоти они превращаются в комки использованной жевательной резинки(?!). После этого читатель окончательно перестает понимать, над кем именно смеется автор: над ним, читателем, над сторонниками теории заговора или просто эксплуатирует расхожий сюжет ради заработка.
Стоит упомянуть также повесть Андрея Балабухи "Распечатыватель сосудов или на Моисеевом пути", напечатанную в журнале "Уральский следопыт в 1991 году.[10] Она аннотирована как экологический детектив, но представляет собой популярную нынче конспиралогию. Проводя расследование исчезновения известного ученого и общественного деятеля, частный детектив открывает подноготную борьбы политической элиты своего государства. В непримиримой и тайной для остального общества схватке сошлись сторонники и противники генетической селекции, искусственного отбора здорового потомства: "Заткнись, идиотка! Какие дети! Не будет у меня никаких детей! Ты что думаешь, дура, их как медали вешают? За труды? Сказки! Про землю, про демографический оптимум - все сказки. Прокляты мы. За грехи отцов. Они дышали тем, чем нельзя дышать, пили то, что нельзя пить, лечились тем, что калечило... - Он задохнулся. - На игле торчали, водку жрали... А за это мы прокляты. Бездетностью прокляты. Нельзя нам иметь детей! У трех из четверых генетические дефекты, ясно? За породу детей дают, за породу!" [11]
Но интересно, что развитие основного сюжета происходит в условном прибалтийском государстве "Биармия" входящем в Конфедерацию, образовавшуюся на месте распавшегося СССР. В Конфедерацию входит множество независимых друг от друга государств - от Новгородской республики, до Ассоциации Приморья. То есть распад уже состоялся, и каждая новоявленная страна оставлена с проблемами современного мира один на один, и решает их в силу собственного разумения и ресурсов.

"Я мог бы написать на доске самые элементарные формулы, описывающие динамику социальной энтропии, и они доказали бы, как дважды два: чем малочисленнее социум, тем меньше у него вариантов развития и тем, следовательно, меньше шансов выжить - но ребята плохо помнят, сколько будет дважды два".
Рыбаков В.М. Гравилет "Цесаревич". [12]

Так постепенно сформировалось целое литературное направление эсхатологической фантастики, описывающее будущее нашей страны исключительно в черных тонах. Типичным примером подобной фантастики является роман "Четвертый Рим" В.А.Галечьяна и В.А.Ольшанецкого.[13] Авторы этого романа рисуют XXI век в России, весьма напоминающий последние дни Римской империи. Роман застает Россию XXI века на последней стадии крушения империи: автаркии отдельных регионов и даже деревень. Страна уже расколота на части - упоминаются в качестве самостоятельных государственных образований Петербург, Москва, Казань, Орел, Елец, Нижний Новгород, Тюменская республика. Авторы рисуют эпизод - в руки главного героя попадает карта СССР в границах 1985 года: "Перед тем, как отдать карту, они с братом долго с удивлением рассматривали изображение гигантской страны, равной которой по величине и мощи не было в истории". [14]
В тексте даны также многочисленные ссылки на предшествующие этапы сценария распада: "вторая Крымская война", "семь темных лет, когда никто ни во что новое не одевался". Разбойничьи отряды из Орла и Ельца перехватывают московские поезда и грабят их, так что в Киев лучше добираться через Прибалтику. А в Казани засел генерал Шамир, основатель нового имамата. Только Петербург представляет собой цивилизованное государственное образование, западную витрину страны. Витрина эта очень хрупкая и разлетается на мелкие куски на глазах читателя. И читатель понимает, что демократия и благосостояние - "не про нас", и в XXI веке россияне обречены существовать на задворках цивилизации.
Невольно вспоминается четверостишие поэта В.С.Соловьева:

Примером павшей Византии
Мы научиться не хотим,
И все твердят льстецы России:
"Ты Третий Рим, ты Третий Рим".

Действительно, во всех приведенных сценариях распада страны, так или иначе, присутствует опыт распада Римской империи. В этом случае исторические параллели и сопоставления сыграли над нами дурную шутку. Хотя в этом, во многом проходном произведении уже ощущается дыхание нового течения жанра антиутопии - либерпанка. Оно рассеяно в романе в намеках и полунамеках: в чемоданчике с долларами, привезенным американскими кураторами директору Московского лицея для поддержания статус-кво, в лекциях по римской риторике, которые ведет компьютер, "промывающий" параллельно мозги своим слушателям.
Тем не менее, катастрофа всегда одномоментна. Авторы, эксплуатировавшие тему антиутопии и черной эсхатологии, пытались ее растянуть, манипулируя эсхатологическими ожиданиями и настроениями общества. Но общество постепенно успокаивалось. Страх отступал. Жизнь после развала СССР оказалась не только знакомой, но и привычной. Люди не забыли войну, карточки и ночные очереди - ничего нового, скорее не успевшее забыться старое.
Большинство из нас оказалось не на коне со счастливым билетом в руках, а под конем, в луже. Что подтверждает правильность закона больших чисел. Но при этом психологических проблем стало меньше. Нашлось занятие для всех - кормиться и одеваться. Появилось оправдание для каждой несостоявшейся жизни: теперь ни у кого не состоится, не я один такой и не я виноват. Эсхатологические идеи уже потеряли власть над россиянами: очередные "страшилки" Леонида Ионина "Русский Апокалипсис: фантастический репортаж из 2000 года" [15] и Сергея Доренко "2008"[16] либо остались практически незамеченными обществом (как в первом случае), либо (во втором) не вызвали того резонанса, на который рассчитывал автор и его заказчики. К слову сказать, эти "страшилки" однотипны, если не сказать односюжетны: обе книги описывают развал Российской Федерации в силу фатальной ошибки высшего руководства страны накануне президентских выборов, в первом случае ельцинского в 2000 году, во втором - путинского в 2008 году соответственно.

Антиутопия умерла... Да здравствует антиутопия!
2
Природа не терпит пустоты, это известно еще со времен Аристотеля. И, хотя олигархическая элита, правящая страной в 90-е годы ХХ века, не оставила, казалось, России шанса на приемлемое будущее, именно тогда в российской фантастике зарождается новые идеи и проекты будущего.
В социальной фантастике появилось новое программное произведение, несущее огромную смысловую нагрузку. Имеется в виду роман Вячеслава Рыбакова "Гравилет 'Цесаревич'", удостоенный премий "Бронзовая улитка" "Странник" и "Франкон-95". Наш мир предстает в этом романе результатом чудовищного эксперимента безумных и беспринципных ученых из вполне благополучной параллельной реальности.
Роман увидел свет на пике социальных потрясений и эсхатологических ожиданий в нашей стране. И первоначально кажется, что автор просто отдает дань черной эсхатологии и рисует мир, у жителей которого искусственно устранены все сдерживающие стимулы - то, что в просторечии зовется просто человечностью. "Из приемника сыпалось тупой скороговоркой: "Сараево... Босния... очередная кровавая акция колумбийской мафии... "красные кхмеры" нарушили перемирие... новые жертвы в Сомали... Ангола... столкновение на демаркационной линии между Чехией и Словакией, есть жертвы... непримиримая вспышка оппозиции... очередная вспышка расовых волнений во Флориде... избиение эмигрантов из Турции в Мюнхене... взорван автобус с израильскими гражданами... взорван еще один универмаг в Лондоне..."" [17]
Существование параллельных реальностей традиционно обосновывается писателями-фантастами с помощью сложной наукообразной теории, оперирующей понятиями совмещенных пространств, гипер-перехода и прочей фантастической пока еще атрибутикой. Но В.М.Рыбаков был лишен такой возможности: его "Великий эксперимент" происходит в последней трети XIX века, когда в науке царил позитивизм и классическая механика. Автор вынужден был воспользоваться приемом из арсенала Жюля Верна: наш мир, наша реальность оказывается выращенной в специально сконструированном автоклаве в другом мире, в другой реальности, не знавшей революций, мировых и гражданских войн после 1870 года. Здесь существует благополучная Российская империя в благополучной консервативно-монархической Европе. Царят жюль-верновские сциентизм и позитивизм: при сохранении сословного деления XIX века в обществе властвует общая терпимость и осуществляются полеты в Космос. Эта жюль-верновская утопия отвергает чудовищный эксперимент и самих экспериментаторов. Но созданные ими миры обмениваются душами, что рождает все описываемые в романе коллизии.
Таким образом, в романе Рыбакова, к слову сказать, вышедшем в свет в 1993 году (это год, в котором происходит действие повести "Невозвращенец"), присутствуют локусы сразу двух жанров, определяющих лицо современной российской социальной фантастики: антиутопии либерпанка и "имперской" фантастики. Что и предопределило широкий резонанс и немеркнущую популярность этой книги. Некоторые критики (Coolwind) считают чисто либерпанковское произведение Вячеслава Рыбакова "На будущий год в Москве" слабейшим произведением писателя, памфлетом, "задавленном" публицистикой.[18] Но до сих пор никто не делал подобных заявлений в адрес повести "Гравилет "Цесаревич"", хотя публицистики там не меньше.

Так что же такое либерпанк и "имперская" фантастика?

Появлению либерпанка способствовала "вакцина глобализации" (выражение Дмитрия Володихина),[19] не прекращающийся в нашей стране спор между ее сторонниками и противниками. Отечественная фантастика, для которой социальная проблематика не внове, быстро адаптировала этот спор "под себя", создав новое направление жанра антиутопии. Тем не менее, некоторые критики считают, что это чисто идеологический, а не литературный конструкт. Это утверждение опровергается уровнем литературных произведений, относящихся к данному направлению.
Либерпанк определяется как литература протеста, а также антиутопия, которая рисует читателям общество победившего глобализма, а точнее, всепланетный тоталитарный строй, при котором подавление и "расчеловечивание человеков" ведется в основном экономическими и юридическими методами.

"Глобализация всячески приветствует унификацию населения всего мира до простых стандартов компетентности и лояльности".
Переслегин С.Б. "Мифы Чернобыля". [20]

Изобрел слово "либерпанк" Владислав Голощапов. Вячеслав Макаров превратил это слово в устоявшийся термин.[21] Литературное течение "либерпанка" объединяется вокруг литературно-философской группы "Бастион", которая провела 12 марта 2005 года конференцию "Либерпанк - литература Сопротивления". На конференции присутствовало около 40 человек. С докладами выступили С. Макаров "Введение в либерпанк", Д. Володихин "Место либерпанка в структуре сакральной фантастики", К. Крылов "Либерпанк: истоки и смыслы", А. Морозов "Экономика либерпанка", А. Асриян "Либерпанк как трофейная технология", Г.Никифоров "Классификация панкинга".[22]

"По своей скрытой сути, либерпанк представляет собой свидетельство глубинного, на уровне основ, неприятия англо-американского либерализма русским интеллектуалитетом. Это правила игры, настолько же чужие Русской цивилизации, насколько чужими они являются, допустим, для Китайской цивилизации, основанной на конфуцианской этике. Сам факт последовательного отрицания их, доведенный в либерпанке до уровня системы, говорит прежде всего о том, что в современной России существует макросоциальный субъект отрицания, быстрыми темпами строящий самоидентификацию, где отталкивание от либерализма играет роль одного из ключевых элементов".
Володихин Д.М. "Война сценариев". [23]

В жанре либерпанка работает, прежде всего, сам Д.М.Володихин. Уже в одном из первых своих рассказов "Сюрприз для небогатых людей" он обрисовал неприглядную конструкцию мира победившего либерализма. Описание того как "золотой миллиард" освобождается от "этноизлишков" при первом чтении вгоняет в оторопь, вызывает отторжение. Неприятно, когда тебя специально пугают. Но, вчитавшись, понимаешь, что писатель просто довел до логического конца систему "двойных стандартов", процветающую на Западе. При этой системе не обязательно дожидаться демографического взрыва, описанного в рассказе, чтобы попытаться лишить свои проблемы за счет других.
Широкое полотно мира, построенного по "женевской модели", Д.М.Володихин дал в последующих романах "Убить миротворца", "Конкистадор" и "Долиной смертной тени"[24] ("Сомовский цикл" по определению самого автора). Однако, во всех трех романах, кроме Женевской Федерации построенной на тотальной стандартизации человеческой личности, описывается и другой мир, мир Российской империи и планеты Терра.
В первом романе автор сознательно копирует прием В.М.Рыбакова с совмещенными пространствами, параллельными мирами, которые обмениваются - но уже не душами, а живыми людьми. Но при этом роман лишен какой либо подражательности, поскольку Д.М.Володихин по-своему использует предложенный В.М.Рыбаковым прием и идеи пропагандирует свои. В повести "Гравилет "Цесаревич"" В.М.Рыбаков выступает с позиций позитивизма и веры в прогресс. Д.М.Володихин выступает как писатель-почвенник, опирающийся на традицию. Российская империя и общество планеты Терра построены у него на религиозных и семейных ценностях. Противостоит же этому обществу абсолютный порядок западного образца, в котором люди отшлифованы до полной потери индивидуальности. Причем Женевская Федерация из мира Дмитрия Сомова в романе "Убить миротворца" представляет собой закрытую систему, моноцентрический, по настоящему "плоский" мир.

"Я говорил ему тысячу раз: вы программируете стандартного суперэгоцентриста. он загребет все материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет пространство, закуклится и остановит время. А Выбегало никак не может взять в толк, что истинный исполин духа не столько потребляет, сколько думает и чувствует".
Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. "Понедельник начинается в субботу". [25]

В двух других книгах Д.Володихина описан "открытый" мир - мир Виктора Сомова. Здесь Женевской Федерации приходится конкурировать с другими проектами: российским, китайским, латиноамериканском, израильским. И, разумеется, с планетой Терра, сумевшей освободиться от женевской гегемонии. Поэтому "Конквистадор" и "Долиной смертной тени" следует отнести к "имперской" фантастики с элементами либерпанка.
Конкуренция в романах Володихина идет Женевской Федерации явно не на пользу... В этом и кроется причина современной агрессивности западных глобалистов: их проект жизнеспособен только при отсутствии конкурентов. Как и ушедшая в небытие сталинская модель социализма. Противоположности сходятся.
В своей статье "Война сценариев" Д.М.Володихин относит к жанру "либерпанка" романы и повести следующих писателей: Михаила Тырина "Желтая линия",[26] Виктора Косенкова "Моя война",[27] Михаила Харитонова - "Дракон XXI"[28], Вячеслава Рыбакова - "На будущий год в Москве".[29]
Сторонником глобализации выступил ветеран НФ, Владимир Михайлов, расписав ее прелести в романе "Тело угрозы"[30]. Наконец, прекрасную повесть с говорящим названием "Золотой миллиард" опубликовал Геннадий Прашкевич. Авторская позиция выражена в ней замысловато: не "за" и не "против", а над схваткой, впрочем, с риском пострадать от обеих сторон... Впрочем, России в повести Г.М.Прашкевича к моменту начала действия уже не существует. Как и всех других государств.[31]
Разумеется, описываемое либерпанком будущее не может устроить россиян. Поэтому все чаще писатели-фантасты описывают Россию как отдельную цивилизацию, самостоятельное общество, отстаивающее свою самостоятельность в войне против Запада (США, НАТО, Евросоюза). Разнообразные сценарии подобной войны прописаны в романах Алексея Свиридова и Александра Бирюкова "Истребители"[32], Олега Кулагина "Московский лабиринт", Виктора Бурцева "Пленных не брать"[33], Кирилла Бенедиктова "Война за "Асгард""[34]. И, разумеется, сюда относится немеркнущий Юрий Никитин с романами "Ярость", "Империя Зла", "На тёмной стороне", "Труба Иерихона" (цикл "Русские идут").
При этом сценарии будущей войны очень быстро эволюционируют от "шапкозакидательских" настроений в стиле "Первого удара" Николая Шпанова в сторону осознания грозного характера предстоящих испытаний. "Виртуальный реванш" России над Западом представлен в "Истребителях" ("Разорванном небе") А.Свиридова и А.Бирюкова, описывающих, как наши пилоты-добровольцы в небе Сербии лихо громят американских агрессоров. Небольшое уточнение: роман написан накануне настоящей войны НАТО в Югославии, и представляет собой сценарий возможной военной кампании, на который прежнее руководство России не решилось, да и не могло решиться. Дело ограничилось тогда разворотом одного единственного самолета на обратный курс... Лихо, "по-шпановски", разносит Америку на куски российский спецназ в романах Ю.А.Никитина: группа Ермакова совершает дерзкий рейд по Латинской Америке и США, а группа Филиппа захватывает танкер и взрывает его у берегов Англии.[35]
Но уже в романе Виктора Бурцева (псевдоним писателей Виктора Косенкова и Юрия Бурносова) одной из сюжетных линий является Россия недалекого будущего, раздираемая нищетой и внутренними конфликтами, обменявшаяся ядерными ударами с Украиной и ведущая затяжную войну с Грузией. Разумеется, в реальности России не надо воевать с этими странами с помощью классического оружия, достаточно перекрыть вентиль... Но Россия Виктора Бурцева лишена подобной возможности, поскольку разорена неквалифицированным (или наоборот, квалифицированным - это с какой стороны посмотреть) управлением. От подобной картины у авторов, а вслед за ними у читателей не остается других слов, кроме матерных (особенно в начале книги).
Олег Кулагин рисует будущую ядерную войну США с Россией, когда американцы объявляют русских "козлами отпущения" за взрыв ядерной бомбы в Сан-Франциско. Русские проиграли, и вынуждены перейти к вооруженному сопротивлению - городской герилье - на радиоактивных развалинах Москвы. Кирилл Бенедиктов также не видит у России в нынешнем ее состоянии достаточно ресурсов и достаточно воли, чтобы добиться серьезного положения в мире.[36] Единственным средством борьбы против Белого Возрождения остается терроризм, схлестнувшийся с государственным террором "золотого миллиарда", мечтающего окончательно решить проблему "человеческого мусора". И вот террорист Зеро (Влад Басманов) штурмует базу "Асгард", чтобы уничтожить новое ОМП.[37]

"- Какие у них пути отхода - спросил Кармак деловито.
Фред со злостью оглянулся на помощника:
- У них нет таких путей! Они готовы взорвать и себя.
Кармак простонал в бессильной ярости:
- О. черт... Я думал, уже никто... Черт, никто!.. Нет, это не может быть серьезно. Не может. Уже не разбрасываются человеческими жизнями. Если кто и пренебрегает чужой... эти чертовы террористы, то свои уже ценить научились!
- Нет, - ответил Фред глухо.
Что-то в голосе всегда сдержанного вице-директора заставило Кармака переспросить:
- Почему нет?
- На арену вышли русские, - ответил Фред глухо, - А русские, как и все варвары, жизни не ценят.
- Даже свои...
- Даже свои, - согласился Фред со злостью, - Даже свои".
Никитин Ю.А. "На темной стороне". [38]

В качестве своеобразной экзотики можно представить произведения "Фантастики Ближнего Прицела" (ФБП) о будущей войне "злобных буржуинов" Украиной и Татарстаном. Подобные сценарии описаны в романах Дмитрия Янковского "Рапсодия гнева"[39], Константина Мзареулова "Первая в новом веке"[40] и Шамиля Идиатуллина "Татарский удар" [41].
Первые два романа повествуют о войне НАТО с Украиной, при этом на наших глазах эти сценарии переходят из разряда фантастики в социальную реальность. Во всяком случае, недавние события на Крымском полуострове, когда местное население пикетами заставило убраться натовцев восвояси, напоминают "Рапсодию гнева", правда, в "щадящей" форме гражданского, а не вооруженного противостояния. Слава Богу, обошлось без партизанской войны, диверсий и применения сверхоружия... Сценарий Константина Мзареулова реализуется на наших глазах. Разумеется, имеются в виду не аспекты информационного противоборства, описанные в романе, а завязка сюжета: конфликт Киева с крымскими татарами по поводу статуса Крыма. При этом в жизни так же, как и в предыдущем случае, обошлось без описанных автором эксцессов классической боевой операции регулярной армии против боевиков. Исламисты применили на Крымском полуострове "демографическое оружие" - самозахват земли, который оказался гораздо эффективнее описанного в романе вооруженной попытки захвата территории. Самое страшное, что у реальной Украины нет, кажется, государственной воли остановить этот расползающийся по полуострову конфликт - не нашлось "батьки Романа" (президента Фердецкого в романе К.Мзареулова). И, разумеется, для современной Украины не может быть речи о каком бы то ни было конфликте с Западом из-за крымских татар. Так что сценарий "Первая в новом веке" реализуется лишь частично, и в самом неблагоприятном для Украины варианте. В общем, сплошной мастдай...
"Татарский удар" является заявкой на поиск нового места для республики Татарстан в России и в мире. Казань в романе Шамиля Идиатулина оспаривает у Москвы её приоритет на пространстве России, а потом выигрывает военную кампанию у западного миротворческого контингента. Но вся военная кампания описана чисто "по-шпановски", когда враг делает не то, что может, а то, что позволит ему автор.
Тем не менее, конструирование будущего по сценарию "вторжение-сопротивление-победа" чаще всего заканчивается возрождением Империи.

3
По меткому наблюдению В.О.Ключевского, развитие России происходит по старым лекалам: "Любуясь, как реформа преображала русскую старину, недоглядели, как русская старина преображала реформу".[42] Русский человек с завидной регулярностью устраивает себе "конец света", крушит до основания собственную страну и культуру, чтобы потом отстраивать здание, сильно напоминающее старое. Чем мы занимались в 30-40 годы прошлого века? Отстраивали новую Советскую империю, предварительно разрушив в 1917 году старую Российскую. Чем мы фактически занимаемся сейчас? Строим новую сверхдержаву, предварительно разрушив в 1991 году старую...

А для сверхдержавы нужен проект.

С конца 1990-х годов появилось немало подобных проектов для России. Наиболее известным из них является Ордусь, разработанная в серии романов "Евразийская симфония" Хольмом ван Зайчиком [43] (коллективный псевдоним И.Алимова и В.Рыбакова).[44] Страна Ордусь, вопреки своему названию, представляет версию не монголоизации, а китаезации страны, предельной по своему характеру, но понимаемой автором в позитивном ключе. Автор рисует цивилизацию, существующую по своим нормам и ценностям рядом с Западной цивилизацией, и чувствующую себя вполне благополучно. Подданные Ордуси считают иностранцев варварами (правда, политкорректность распространяется и здесь, и западных варваров теперь называют "гокэ" - гости) и не желают, сломя голову, нестись по пути технического прогресса. Так, построив космическую ракету первыми, ордусяне вышли в Космос вторыми, поскольку запуск ракеты утонул в многочисленных согласованиях. Однако автор немного переборщил с религиозным синкретизмом: сцена молитвы "православного" героя Богдана Оуянцева-Сю, когда он перемежает православные молитвы с конфуцианскими благопожеланиями,[45] вызывает большое сомнение у верующего человека в возможности, и главное, необходимости подобного синкретизма.
По мысли своих создателей, Ордусь представляет собой результат развития мира, альтернативного нашему. Это мир, в котором Александр Невский прожил немного дольше, а его побратим, хан Сартак не был зарезан своими братьями. Им удалось объединить Русь и Орду в единое государство.[46]
Подобным же творческим путем пошли Владимир Серебряков и Алексей Уланов в романе "Из Америки с любовью".[47] Их книга представляет собой один из вариантов проекта "Мир царя Михаила",[48] который активно разрабатывается на сайте Альтернативной истории, расположенном по адресу: http://alternativa.borda.ru/. В.Серебряков и А.Уланов сделали допущение, что летом 1905 года царь Николай II отрекся от престола в пользу сына, а ставший регентом Великий князь Михаил твердой рукой навел порядок в стране. После смерти болезненного племянника Михаил Суровый продолжил править уже как император. К сожалению, альтернативная история представляет собой самостоятельный жанр современной фантастики, и подробно рассматриваться здесь не может.
Российскую империю вывел к звездам Д.М.Володихин в рассмотренных выше романах, а также в примыкающих к "Сомовскому циклу" повестях "Мой приятель Молчун" и "Служба Государева". Это позволило автору развернуть панораму особого Русского мира, в котором нашлось место всем возможным проектам. В этом мире существуют, не мешая друг другу: и традиционалистская Российская империя; и сообщество анархистов на Русской Венере, и консульская республика Русской Европы - олицетворение закона и порядка, и, last but not least - планета Терра, своеобразная модель "российской Америки". Сторонники разных проектов разведены по разным закоулкам Космоса. Это по настоящему мудро, если вспомнить, что любимым спортом русских во все времена является драка стенка на стенку, подобно тому, как в XIX веке любимым спортом французов являлось строительство баррикад.

"В пивной "Бешеный груздь" рокотала веселая компания русских с Терры-2, привлеченных живительной силой терранской кухни. Особенно запомнилась мне вывеска пивной: хаотичная мешанина ярких клякс и неровно намазанных букв. К террорусским, ребятам бешеным, не хуже тамошних груздей, подданные Его Величества относились, наверное, так же, как англичане к янки. Их всегда больше, чем хочется, они слишком громко разговаривают, и слишком редко удивляют добрым воспитанием... С "Бешеным груздем" соседствовал бар "Разноцветный лед", принадлежащий выходцам с Русской Европы. Тихий, вымытый с мылом и образцово неприметный; внутри все сверкает чистотой и излучает холодность; даже посетители, кажется, сидят по стойке "смирно"".
Володихин Д.М. "Служба государева". [49]

Сценарии космической экспансии для России прописаны в романах Елены Хаецкой "Из записок корнета Ливанова" и А.Громова "Корабельный секретарь". Е.В.Хаецкая является одним из выдающихся современных писателей-фантастов. Ее миры всегда предметны, "вкусны", хотя и немного вычурны, будь то средневековый Прованс, или Российская Империя с космическими кораблями XXII и сословной структурой XIX века. "Вкусные" детали говорят, прежде всего, о том, что Е.В.Хаецкая полностью "погружается" в описываемый мир. Так случилась и в случае с миром корнета Ливанова. Все предисловия и аннотации подчеркивают связь этой книги с "Героем нашего времени" М.Ю.Лермонтова. [50] И это действительно так, ибо "погружение" Елены Хаецкой в XIX век связано именно с этим именем, когда писательница предприняла довольно рискованный эксперимент, "раздвоив" Михаила Юрьевича Лермонтова на двух братьев. Так появился криптоисторический роман "Мишель". Но из эпохи нельзя сразу "всплыть": может случиться аналог кессонной болезни. Так появился роман, стилистически копирующий "Героя нашего времени", но являющийся, по сути, новой утопией.
К имперской фантастике следует, по всей видимости, отнести "Вариант 'И'" Владимира Михайлова который прямо сейчас, на наших глазах уходит в область альтернативной истории. Он описывает сценарий возрождения России через ее исламизацию. Большинство русских в романе сознательно меняют "обветшавшее" православие на молодой и динамичный исламский фундаментализм. Экономику страны поднимают многомиллиардные кредиты арабских нефтяных шейхов. Храм Христа Спасителя перестроен в мечеть, а главный герой романа, генерал спецслужбы и лидер движения "Реанимация России" готовит возвращение в стране монархии. Разумеется, на исламский манер.
Этот сценарий неактуален не только потому, что уже сейчас ясно, что Россия связала свою судьбу с Западом, а не с Югом. Этот роман, вещь, безусловно, заказная, но ни заказчики, ни сам автор не учли одного исторического обстоятельства: самосознание русской нации формировалось в XV-XVI веках в условиях жесткого противоборства с окружающими исламскими странами. Семьдесят лет принудительного атеизма недостаточный срок, чтобы вытравить из подсознания социально-психологические реакции. Поэтому ни о какой добровольной смене русскими веры в настоящее время речь идти не может. Тем не менее, Владимир Михайлов написал очень "русский" по своему духу роман. Ибо трансформация России православной в Россию мусульманскую происходит в его романе "на рывок", буквально в несколько лет. Точно также большевики "на рывок" пытались построить Россию атеистическую. Какие это вызвало издержки - мы все знаем. Издержки же массированной исламизации оставлены В.Михайловым за пределами его романа.
Зато Олег Дивов попытался описать все издержки предлагаемого им проекта. Его роман "Выбраковка" уже назван самым провокационным произведением российской фантастики последнего десятилетия. Но попробуйте найти эту книгу на лотках развалов и на полках книжных магазинов. Любое переиздание расходится в считанные дни. Народ принял эту книгу, хотя вся "демократически мыслящая" интеллигенция однозначно осудила этот "новый Гулаг".
Дело в том, что главные герои у Дивова выписаны очень ярко и характерно. Читатель не может воспринять их как "страшных и жестоких" чекистов времен "великой чистки". Ведь они выступают против дикого и кровавого бандитского "беспредела" с детской игрушкой в руках, которая не убивает. Таким образом О.И.Дивов реализовал американскую идею оружия несмертельного действия, оружия, которым нельзя злоупотребить. Даже "положив" из игломёта всех людей на базарной площади, вы не нанесете вреда их здоровью. Просто доставите временное неудобство от обездвиженности. Поэтому выбраковщики используют свое оружие, не задумываясь. Но жизнь есть жизнь: в реальности на войне гибнут не только враги, но и друзья. И вот выбраковщики, не задумываясь, используют уже боевое оружие, отнятое у врага. Таков путь от пинк-бола до гражданской "разборки".
Само Агентство социальной безопасности в романе О.И.Дивова создано по инициативе нового правительства сразу после государственного переворота, для того, чтобы "зачистить концы" прежнего режима. Но АСБ представляет собой силовую структуру, независимую от корпоративных интересов правящей верхушки, поэтому эффективно зачищающую всякую мразь, включая некоторых своих создателей. Эта идея тоже не нова, и уже опробована и в России, и на Западе. У нас в стране структуру, независимую от корпоративных интересов феодальной знати впервые создал царь Иоанн Васильевич. Результат эксперимента считается отрицательным, хотя перед тем, как пойти "в разнос", Опричнина устранила всех, кто был противником Грозного царя, или же имел несчастье считаться таковым. На Западе силовые структуры, не связанные с коррумпированной и разложившейся верхушкой возникали в странах Латинской Америки в виде пресловутых "эскадронов смерти". Впервые их опробовали на стране, "которую не жалко" - Бразилии во времена военной хунты. Результат эксперимент считается положительным, хотя кроме мафиози "эскадроны смерти" искореняли коммунистов, социалистов, "андерграудную" творческую интеллигенцию. Наблюдая подобную разницу в оценках однотипных явлений, невольно задумываешься: не слишком ли мы чистоплюйствуем в оценках своей собственной истории?

"Успешно разделавшись с мафией, "Эскадроны смерти", естественно, не пожелали исчезнуть (законы великого Паркинсона вполне универсальны), а напротив того, окинули хмурым оком окрестный социальный пейзаж и нашли в нем массу непорядков, требующих немедленного исправления. Сперва они тем же манером истребили коммунистов, потом переключились на просто левых (почитая таковыми всех, кто хоть "чуть левее Голдуотера"), а также правых консерваторов, долдонивших про какой-то там иноземный habeas corpus. Дальше наступил черед всяческих "пидарасов-абстракцистов", подрывающих своей мазней национальное самосознание, газетчиков с излишне длинным языком, да и вообще всяческих "больно умных", легко опознаваемых по наличию очков и избыточной волосатости - а чего это они, падлы, строем не ходят? Правда, к тому времени, как "Эскадроны" вознамерились порулить и национальной экономикой тож - регулируя, к примеру, порядок вывоза капитала, - обнаружилось, что бравые кавалеристы взятки берут столь же исправно, как и их цивильные предшественники... Тут страна испустила вздох облегчения, и жизнь вернулась в нормальное, "доэскадронное" русло: 'Это верно, все наместники - ворюги, но ворюга мне милей, чем кровопийца'".
Кирилл Еськов "Баллады о Боре-Робингуде". [51]

Стоит отметить, что "выбраковка" в романе Олега Дивова несет в себе родовые черты обоих исторических примеров: те же внесудебные расправы, прославившие опричников и "кавалеристов", правда метлы и собачьи головы заменены голографическими значками. Да и развивается выбраковка точно по знакомому сценарию - "в разнос". Тем не менее, герои Дивова, "последние из могикан", мятущиеся люди с исковерканной судьбой, вызывают сочувствие, а не отторжение у читателей. Может быть, Олег Дивов действительно решил исследовать "приключения" старых и новых идей в новом веке, или захотел написать антиутопию, "просто попровоцировал" нас, читателей. А получилось, что он выявил готовность современного российского общества поддержать "наведение порядка крутыми мерами".

"Трудно сказать почему, но каждому из нас в глубине души непременно хочется быть посаженным, расстрелянным, пораженным в правах до седьмого колена. Смутное это желание мы называем обычно стремлением к порядку и социальной справедливости".
Лукин Е.Ю. Алая аура протопарторга. [52]

По своему решает "имперскую проблему" Василий Звягинцев в своих романах "Право на смерть", "Дырка для ордена" и "Время игры", относящихся, как и романы Хольма Ван Зайчика, к жанру альтернативной истории.[53] В этих романах имеется один смысл, который, будучи "распакован", представляет собой проект устройства будущей России. Речь идет о криптократии - "плоть от плоти, кровь от крови" порождении описанной автором исторической "химеры". Дело в том, что по сюжету В.Д.Звягинцева описываемая им альтернативная реальность появилась благодаря вмешательству одного из "Держателей Мира" в сознание последнего русского императора Николая II, в результате чего царь избавился от психологических комплексов и стал править страной четко, решительно и расчетливо.[54] Но эта реальность оказалась внутренне неустойчивой, и требует для поддержания своего существования постоянного вмешательства своего создателя, который то двух офицеров из нашего недалекого будущего туда закинет, то бурную активность журналиста Ростокина инициирует, то, вообще, "наведет" на новую реальность специалистов по решению всех проблем - главных героев В.Д.Звягинцева - Андрея Новикова и Александра Шульгина.
В подобном мире просто не могла не возникнуть идея криптократии - тайного ордена, руководящего страной и оберегающего Россию от грозящих проблем и потрясений. В социокультурном отношении эта криптократия представляет собой реализацию на практике идеи Л.Н.Толстого о необходимости объединения всех честных и порядочных людей для противостояния Злу. Технологически криптократия была создана с помощью изобретения русского ученого, доработавшего полиграф (детектор лжи) таким образом, что он мог замерять личностные характеристики человека. Таким образом, проблема перерождения тайной власти, ее "порчи" была исключена в принципе: в криптократию попадали самые достойные "бессеребряники".

"Между 2020 и 2030 годами власть в России полностью сменила и форму и суть. Реально правит хорошо законспирированная группа или каста, вроде пресловутых "сионских мудрецов". Нет-нет, это только в виде сравнения, для наглядности. Мы, конечно, не представляем подлинного механизма ее функционирования, но слишком много косвенных признаков. Причем, что следует отметить, - это власть удивительно эффективна и в то же время вполне гуманна. За тридцать лет она не выродилась в самодержавие или диктатуру. Она есть, и ее словно бы нет. Процветают и экономика и гражданские свободы. Непонятно, как это удается".[55]

Несколько ниже автор объясняет, как это удается: "Идея, пришедшая в изощренный мозг армейского философа, была проста, как русский штык. И столь же эффективна, что в дальнейшем и подтвердилось. Любому командиру известно, что хорошо подготовленный десантно-штурмовой батальон рейнджеров-профессионалов может почти без потерь разгромить дивизию, а то и корпус, наскоро укомплектованный необученными призывниками и сорокалетними мужиками из запаса третьей очереди. То же самое и в политике".[56] То есть анонимность и конспирация - не главное. Главное - использование превосходства организации и тактики, которые строились в расчете на другие цели, но показали свою эффективность и в области политики. Идея действительно простая, "как русский штык". Этой идее вторят выводы С.Б.Переслегина из статьи "Опасная бритва Оккама" о системном превосходстве индустриальной армии над традиционной: "Мордор уже принадлежал к индустриальной фазе... Для того, чтобы сделать его армии непобедимыми, был нужен или порох, или простая гуманитарная технология штабной работы, давно открытая работниками умбарского ДСД".[57] Так может быть, главное не конспирация, а "гуманитарная технология штабной работы"?
Картина складывается очень интересная и неоднозначная. Ведь во времена кризиса горбачевской "перестройки" демонизация власти через ее анонимность была одним из сильнейших способов ее компрометации. И почвенники-патриоты, и западники-либералы объявляли, что власть не имеет лица: власть - это масоны и мафия, или - спецслужбы, референты и секретные институты. В силу этого власть - это зло, и невозможно себе представить, что она стремиться улучшить положение народа.[58] И через десять лет после подобных настроений Василий Звягинцев, шестидесятник, глотнувший свободы "в недолгие двенадцать лет, что пролегли между Будапештом и Прагой", писатель, пишущий "портрет поколения в предполагаемых обстоятельствах",[59] описывает "скромное обаяние" системы тайной анонимной власти. Притом во фразах, составленных в положительно окрашенных эмоциональных тонах. Такая вот петля Мёбиуса. Это индикатор происходящих в обществе переоценок ценностей - хорошо всё то, что на благо России.
К идее крипрократии очень близка идея выведения в России новой породы людей. Казалось бы, расплевались мы с этой идеей не так давно - но вот писатель Роман Злотников выпустил в свет романы "Русские сказки" и "Виват император" в которых попытался по-своему выстроить сюжет нового русского подъема. Этот сюжет базируется на двух идеях - идеи неомонархизма: "Государству нужен Государь!" и идеи создания на основе русской нации новой, "возвышенной" человеческой расы.
В первом романе подвиги совершает супермен - продукт модификации человеческой породы методами науки - попавший под иными звездами и на другой планете в мир нашей гражданской войны. Интересной находкой автора можно считать то, что его "пришельцы из будущего", в отличие от героев В.Д.Звягинцева, создают свой спецназ, "накачивая" не мускулатуру, а мозги местных военных (с мускулатурой у последних после местной Мировой войны как раз все в порядке). Во втором романе действуют "другие" - почти бессмертная человеческая раса, неуязвимая, мудрая и могучая. Современный вариант люденов. Они хотят создать всеземную и всегалактическую империю с центром в России. В выборе отправной точки сказался простой расчет: если русские выжили, несмотря на все свои исторические "свершения" в XX веке, то что будет, если эту землю "взбодрить" гигантскими инвестициями и чудесными технологиями? И вот уже бессмертный Император в Москве, на Красной площади готовится принять присягу гвардии - воссозданного Преображенского полка.

"- Увенчав собою нашу затею, ты должен помнить о том, что только Империя способна на жертву. И в этом, единственно в этом, ее честь и величие.
- Что такое жертва? - спрашивал Иван.
- Грубо говоря, жертва - это объективно ненужное сверхусилие. Что-то вроде Карнака, Царьграда или Петербурга. Это то, чего не может позволить себе народовластие. Это то, что переживет фанеру республики, какую бы великую державу она из себя не строила".
Крусанов П.В. Укус ангела.[60]

Можно по-разному оценивать творчество Романа Злотникова: например, упрекнуть его в том, что первый роман является калькой с русской сказки о спящем и проснувшимся богатыре. Но именно его сюжеты процитировал другой писатель - Максим Калашников в нашумевшей книге "Оседлай молнию!". Поэтому сюжет Злотникова должен быть переосмыслен по другому: "Иными словами, если ваш враг непобедим в этой Вселенной - создайте для борьбы с ним другую Вселенную".[61]

***
Подводя итоги рассмотрению социальной фантастики постперестроечного времени, можно сделать вывод, что российское общество смотрит в будущее уже не с отчаянием, а с надеждой. Эсхатологические настроения, деструктивные по своей сущности, сменились деловитым строительством сценариев будущего России.



[1] Бушков А.А. Летающие острова. СПб., "Нева", 1996. С.306.[Назад]
[2] Розин М. Мифология предчувствия. // Знание-сила. 1991. ? 7.[Назад]
[3] Кабаков А.А. Невозвращенец. // Искусство кино. 1989 ? 6.[Назад]
[4] http://bookz.ru/authors/kabakov-aleksandr/sochinit/page-7-sochinit.html [Назад]
[5] Розин М. Мифология предчувствия. // Знание-сила. 1991. ? 7 [Назад]
[6] См.: Михайловский Н.К. Литературно-критические статьи. М., 1957. С. 267. [Назад]
[7] http://www.fandom.ru/fido/ru_fantasy/text/1523.htm [Назад]
[8] Баюканский А.Б. Черный передел. М., ЭКСМО, 1995. [Назад]
[9] Там же. С.5. [Назад]
[10] Уральский следопыт. 1991. ? 1. [Назад]
[11] Уральский следопыт. 1991. ? 1. С.45. [Назад]
[12] Рыбаков В.М. Дерни за веревочку. Гравилет "Цесаревич". Харьков, 1996. С.355. [Назад]
[13] Галечьян В.А, Ольшанецкий В.А. Четвертый Рим. М.: Космлполис, 1994. [Назад]
[14] Там же. С.29. [Назад]
[15] Ионин Л.Г. Русский апокалипсис. М., Арго-Медиа, 1999. [Назад]
[16] Доренко С. 2008. М, Ad Marginem, 2006. [Назад]
[17] Рыбаков В.М. Дерни за веревочку. Гравилет "Цесаревич". Харьков, Фолио, 1996 С.351. [Назад]
[18] http://www.livejournal.com/users/coolwind/99353.html [Назад]
[19] Володихин Д.М. Война сценариев. http://www.apn.ru/publications/print1596.htm [Назад]
[20] Переслегин С.Б. Мифы Чернобыля. М., Яуза, 2006. С.13 [Назад]
[21] Интервью с Дмитрием Володихиным. Питерbook 2005. ? 5. [Назад]
[22] http://esli.ru/news/2005/03/14/111409-index.html [Назад]
[23] http://www.apn.ru/publications/print1596.htm [Назад]
[24] Володихин Д.М. Убить миротворца. М., АСТ, 2003; Его же, Конкистадор. М., АСТ, 2004; Его же; Долиной смертной тени. М., РИПОЛ классик, 2005. [Назад]
[25] Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. Понедельник начинается в субботу. М.-СПб., 1997. С.182-183. [Назад]
[26] Тырин М. Желтая линия М., Эксмо (Абсолютное оружие), 2003. [Назад]
[27] Косенков В. Моя война. М., ОЛМА-Пресс (Остросюжетная фантастика), 2003. [Назад]
[28] Харитонов М. Моргенштерн. М., АСТ-Люкс (Звездный лабиринт), 2004. С.359-413. [Назад]
[29] Рыбаков В.М. На будущий год в Москве. М., АСТ, 2003. [Назад]
[30] Михайлов В.Д. Тело угрозы. М., АСТ-Ермак (Звездный лабиринт), 2003. [Назад]
[31] Володихин Д.М. Война сценариев. // http://www.apn.ru/publications/print1596.htm [Назад]
[32] Свиридов А., Бирюков А. Истребители. М., Яуза, 1998. [Назад]
[33] Бурцев В. Пленных не брать! М., Эксмо (Русская фантастика), 2005. [Назад]
[34] Бенедиктов К.С. Борьба за "Асгард". 2003. [Назад]
[35] См: Никитин Ю.А. На темной стороне. М., 1999. [Назад]
[36] Володихин Д.М. Война сценариев. // http://www.apn.ru/publications/print1596.htm [Назад]
[37] См.: Бенедиктов К.С. Борьба за "Асгард". 2003. [Назад]
[38] Никитин Ю.А. На темной стороне. М., Кузнечик, 1999. С.235. [Назад]
[39] Янковский Д. Рапсодия гнева. М., Центрполиграф, 2000. [Назад]
[40] http://bookz.ru/authors/mzareulov-konstantin/mzarek05.html [Назад]
[41] См.: Идиатуллин Ш. Татарский удар. СПб, Крылов, 2005. [Назад]
[42] Ключевский В.О. Собр. Соч. Т.7. М.,1989. С.395. [Назад]
[43] Ван Зайчик, Хольм. Дело жадного варвара. СПб., Азбука-классика, 2004.; Его же. Дело незалежных дервишей. СПб., Азбука-классика, 2004.; Его же. Дело о Полку Игореве. СПб., Азбука-классика, 2004. [Назад]
[44] Володихин Д.М. Война сценариев. // http://www.apn.ru/publications/print1596.htm [Назад]
[45] Ван Зайчик, Хольм. Дело жадного варвара. С.50. [Назад]
[46] Там же. С.78-79. [Назад]
[47] Серебряков В.Д., Уланов А.А. Из Америки - с любовью. М., ЭКСМО. [Назад]
[48] http://zhurnal.lib.ru/m/mzm [Назад]
[49] Володихин Д.М. Долиной смертной тени. С.257-258. [Назад]
[50] Фрай М. Черезвычайно досадно мне, что Хорхе Луис Борхес умер / Звездные гусары. Послесловие. [Назад]
[51] Еськов К.Ю. Баллады о Боре-Робингуде. Из России - с приветом. Харьков, Фолио, 2002. С.131. [Назад]
[52] Лукин Е.Ю. Алая аура протопарторга. Катали мы ваше солнце. М.: АСТ, 2001. С.171. [Назад]
[53] См.: Звягинцев В.Д. Право на смерть. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998; Его же. Время игры. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001; Его же. Дырка для ордена. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002.[Назад]
[54] См.: Звягинцев В.Д. Время игры. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С.425-426. [Назад]
[55] Звягинцев В.Д. Время игры М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С.434. [Назад]
[56] Там же. С.392. [Назад]
[57] Переслегин С.Б. Опасная бритва Оккама. // В кн.: Еськов К. Последний кольценосец. С.370-371. [Назад]
[58] См.: Розин М. Мифология предчувствия. // Знание-сила. 1991. ? 7. [Назад]
[59] Балабуха А. 1984 год по Звягинцеву или похвальное слово сослагаельному наклонению. // В кн.: Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Черкесск, 1995. Т. 2, С. 601-602. [Назад]
[60] Крусанов П.В. Укус ангела. Спб., Амфора. 2001. С.98. [Назад]
[61] Переслегин С.Б. Доспехи странствующих душ. //Лукьяненко С.В. Лорд с планеты земля. М., 1997. С.489. [Назад]

© Гуларян А.Б., 2008 © Третьяков О.В., 2008


ЖАНР АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ИСТОРИИ КАК СИСТЕМНЫЙ ИНДИКАТОР СОЦИАЛЬНОГО ДИСКОМФОРТА

Гуларян Артем Борисович

Фантастика как жанр литературы существует в человеческой культуре очень давно. С глубокой древности люди пытались прозреть свое будущее, создавая произведения, которые назывались утопическими, а теперь фантастическими. Фантастика развивалась, у нее появлялись свои собственные жанры, некоторые из которых можно назвать "молодыми". Одним из таких молодых жанров является жанр альтернативной истории. Первый роман в жанре альтернативной истории появился, по-видимому, именно в нашей стране в 20-е годы прошлого уже века. Это "Бесцеремонный Роман", написанный тремя авторами: В.Гишгорном, Б.Липатовым, И.Келлером. См.: Гишгорн И., Келлер В. Липатов Б. Бесцеремонный Роман. СПб., Художественная литература, 1991. Сюжет этого произведения таков: современник авторов, комсомолец Роман отправляется на машине времени в XIX век и помогает Наполеону победить под Ватерлоо, что, по мысли авторов, на девяносто лет приближает пролетарскую революцию. Однако тогда новый жанр литературы не закрепился. Достаточно сказать, что другой писатель того времени М.Первухин опубликовал свое первое произведение в жанре альтернативной истории "Вторая жизнь Наполеона?" в Москве в 1917 году, а второе - "Пугачев-победитель" - уже в Берлине в 1924 году. См.: Первухин М. Вторая жизнь Наполеона? // Журнал приключений. М., 1917. Љ 6-7.; Его же. Пугачев-победитель. Берлин, 1924. По-видимому, жанр "альтернативной истории" плохо сочетался с марксистскими принципами детерминизма и закономерности исторического развития.
Настоящее рождение жанра альтернативной истории произошло после окончания Второй Мировой войны, о точнее - в 60-е - 70-е годы ХХ века. Тогда были опубликованы ставшие классическими романы Дика Кинреда, Роберта Харриса (1962) и Пола Андерсона, рассматривавшие возможные альтернативные варианты развития Человечества. В нашей стране бум альтернативной истории начался в перестроечную эпоху также с романа, ставшего классическим - "Одиссей покидает Итаку" Василия Звягинцева (1990). И хотя "альтернативе" посвящена только одна из частей романа, именно она обеспечила произведению оглушительный успех. Зададимся вопросом: чем обусловлено появление рассматриваемого жанра? Какими социальными условиями оно определяется?
В литературной критике давно обсуждается вопрос, сто следует понимать под альтернативной историей, и какую роль выполняет этот жанр в литературе. Ответу на первый вопрос посвящена статья "Что такое Альтернативная история?", размещенная в Интернете в Четвертом конкурсе А.И. писателей на сайте "Альтернативная История", о котором пойдет речь ниже. Автор статьи выступил под "ником" "Хоксер" (Hoaxer).
Первым делом "Хоксер" отграничивает от альтернативной истории альтернативную географию (события в никогда не существовавшей стране) и альтернативную биологию (разумные динозавры не имеют к нам никакого отношения), поскольку, по мысли автора статьи: "Принципиальны 3 положения: 1) до точки расхождения описываемая в произведении история полностью соответствует описанной истории нашего мира (т.е., АИ не может основываться на криптоистории, гипотезах, в произведении должны участвовать реальные исторические персонажи, и т.д.); 2) альтернативная история - история человечества (а не разумных динозавров, мышей, собак, или кошек); 3) если в произведении используется приём с параллельным миром, виртуальной реальностью и т.д., то они должны быть идентичными истории нашего мира до точки расхождения". http://zhurnal.lib.ru/k/konkurs_a_i/chtotakoealxternatiwnajaistorija-1.shtml
Кроме того, "Хоксер" различает "чистую" альтернативу и "псевдоальтернативу": "Все книги по альтернативной истории можно разделить на две категории: чистая альтернатива, когда описывается возможное развитие событий и их последствия методами реализма; и псевдоальтернатива, когда причиной расхождения с реальной историей служит deus ex machina - пришельцы из будущего (по отношению ко времени действия в произведении), пришельцы из космоса, какие-нибудь книги древних, внезапно раскрывшиеся тайные общества и т.д. Чистая альтернатива - реализм - настоящая альтернативная история. Псевдоальтернатива встречается намного чаще и иногда практически не отличается от чистой, когда дело касается описания возможного развития событий и получившегося в результате мира (например, "Все способные держать оружие" Лазарчука; "Гравилёт "Цесаревич" Рыбакова). К чистой альтернативе можно смело отнести роман Василия Аксенова "Остров Крым", "Первый год Республики" Вершинина, "Пугачёв - победитель" Первухина, Гаррисона с его трилогией "Stars And Stripes", "Фатерланд" Харриса, "Человек в высоком замке" Дика... К чистой альтернативе я также отношу произведения, в которых причиной расхождения являются не действие или бездействие исторического лица, а выдуманный автором герой". Там же. Нам остается согласиться с предложенным разграничением, как методологически грамотным, и провести аналогичное для собственной статьи.
Предлагаемая статья посвящена анализу литературных произведений, описывающих альтернативную историю советского периода, поскольку именно эти произведения являются индикатором социального дискомфорта и социокультурных синдромов, существующих в нашем обществе. Весь остальной альтернативный мир: альтернативные Римские империи М.В.Алферовой и Б.А.Толчинского, Ордусь Хольма Ван Зайчика, сотрудники Института Экспериментальной Истории В.Свержина, и многие другие - остаются за пределами нашего внимания. Ибо еще Кузьма Прутков утверждал, что "не обнимают необъятного". Чтобы отчасти восполнить узость своей темы, автор рассмотрел также произведения, характеризующие этапы развития жанра альтернативной истории в целом.
Проблеме роли альтернативной истории в научной фантастике посвящена статья Сергея Зайкова и Николая Мухортова "История в сослагательном наклонении", См.: Капище Сварога. Харьков, 1992. которая является послесловием к ставшей культовой книге Дика Филипа Кинреда "Человек из высокого замка". В статье указанные авторы дают два определения альтернативной истории: это "развернутая парадоксальная метафора нашего мира" и "средство художественного моделирования реальности". Эти определения, по мнению С.Зайкова и Н.Мухортова, характеризуют два направления в западной научной фантастике, занимающиеся разработкой альтернативной истории.
Разработке первого направления посвящены опубликованные у нас фантастические романы Дика Филиппа Кинреда "Человек из высокого замка" Дик Филипп Конред. Убик. Человек из высокого замка. Харьков, Сварог, 1992. и Роберта Харриса "Фатерланд". Харрис Роберт. Фатерланд. М., 1994. Оба романа рисуют будущее, в котором во второй мировой войне побеждает гитлеровская Германия. В романе Дика Филиппа Кинреда США вообще нет. Мир поделен между немецким Рейхом и японской Пацифидой, которые ведут "холодную войну". В романе "Фатерланд" русские остановили немцев на Урале. Там продолжаются упорные бои. США помогают Сибири военными поставками. Сюжет романа - срыв переговоров между Рейхом и США о нормализации отношений.
В 1962 году был опубликован также роман английского писателя Джона Браннера "Времена без числа" - о мире, в котором испанская Великая армада не погибла во время морского перехода, а благополучно добралась до берегов Англии, высадила десант и победила.
В своей статье, опубликованной в журнале Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век" (2004, Љ 5), См.: Гуларян А.Б., Третьяков О.В. Будущее России в зеркале фантастики. // Полдень. XXI век. 2004. Љ 5. я обосновал мысль, что романы Дика Кинреда и Роберта Харриса - парадоксальная метафора нашего мира с противостоянием двух великих держав, холодной войной и возможностью ядерного конфликта. Ситуация, описанная Диком Филиппом, представлялась мне тогда аналогом "карибского кризиса" (роман получил премию "Хьюго" за 1962 год), роман Роберта Харриса описывал, в свою очередь, крушение политики "разрядки". Интересно, что главные герои указанных произведений не видят выхода из создавшегося положения. Перед нами раскрывается мир, историческое развитие которого зашло в тупик. Это не случайно - для буржуазно-демократической системы объединение всей Европы тоталитарным режимом (все равно, гитлеровским или сталинским) означает исторический проигрыш. И западные авторы интуитивно это почувствовали.
Но ощущение безысходности, запечатленное в романах западных авторов, относится, разумеется, к нашему собственному миру, а не к альтернативному "зеркалу". Следует сделать вывод, что само появление жанра альтернативной истории связано с сомнением Человечества в верности избранного пути, и постановкой вопроса: "Не стоит ли свернуть, пока не поздно?" Именно в 50-е - 60-е годы ХХ века в условиях глобального ядерного противостояния двух сверхдержав человечество впервые задалось этим вопросом, что вызвало появление в фантастике жанра альтернативной истории.
В настоящее время я склонен несколько по иному распаковать смысл, заложенный в западных фантастических романах, посвященных альтернативной истории. Это идея собственной исторической исключительности. Западные авторы прямо указывают своим читателям: видите, что будет, если из мира исчезнет Америка (Британия, Западная цивилизация - необходимое подчеркнуть, недостающее вписать). Весь мир зайдет в тупик, ибо именно мы - Америка (Британия, Западная цивилизация - необходимое подчеркнуть, недостающее вписать) - ведем его вперед! В общем, как сказал еще Пантос в вольтеровском "Кандиде": "Все к лучшему в этом лучшем из миров". И иного нам не надо. И, надо сказать, что подобная литературная терапия сыграла свою роль в повышении устойчивости западного общества к стрессу "холодной войны".
Советская, (тогда еще научная) фантастика ответила западным "альтернативщикам" одним романом, зато идеологически выдержанным. В романе Севера Гансовского "Демон Истории" См.: Гансовский С.Р. Демон истории. // Фантастика 67, М., Молодая гвардия, 1968. Вып. 1. главные герои отправляются в прошлое на машине времени, чтобы уничтожить Юргена Астора, Великого Отца Германской Нации, основателя нацистской партии, автора идеи концлагерей, развязавшего в 1938 году Вторую Мировую войну. Их план блестяще осуществляется, но, вернувшись в свое время, они узнают, что ничего в истории не изменилось. Просто вместо Астора Великим Фюрером Германской Нации стал встреченный главным героем в прошлом "маленький человечек с толстыми усами и короткими ручками" по фамилии Шикльгрубер. Правда, потом он сменил фамилию на более благозвучную - Гитлер. То есть, "независимые от сознания отдельного человека" исторические законы скорректировали вмешательство группы хрононавтов. Таким образом, марксистская догма была спасена, а тема альтернативной истории в советской фантастике - закрыта.
Таким образом, подлинного расцвета жанра альтернативной истории, в шестидесятые годы ХХ века не произошло ни на Западе, ни у нас. Запад был встревожен опасностью ядерного конфликта и всемирной катастрофы, но далеко не напуган. Отсюда инструментальный подход к жанру альтернативной истории. В нашей же стране в указанный период времени таких произведений не могло быть по идеологическим соображениям.
В настоящее время положение изменилось на прямо противоположное: в России происходит настоящий бум альтернативной истории. В Рунете на адресе http://alternativa.fastbb.ru/index.pl есть целый сайт "Альтернатива" с форумами, архивами, творческими конкурсами активно обсуждающий возможные сценарии развития человечества. При этом в обсуждении принимает участие огромное количество участников, которые заявляют множество разнообразных, порой неожиданных сценариев альтернативной истории. Достаточно привести такую статистику: на 7 декабря 2005 года на форуме было зарегистрировано 940 тем, из них хитов - 365 , зарегистрированных участников - 90 человек. На 7 февраля 2006 года тем на форуме было зарегистрировано 1893, участников - 210. Хитов на сайте, вместе с рассказами и повестями, присланными четыре конкурса "альтернативных" писателей, было 7600. На 7 марта 2006 года тем на форуме было 2056, зарегистрированных участников - 225, хитов - 5737. То есть, альтернативная история уже утвердилось как явление в общественном сознании и в жизни страны. Потеряв цель впереди, наше общество задумалось - а правильно ли мы шли и продолжаем идти?
Какие же задачи решают авторы, работающие в этом жанре, и какие исторические развилки их привлекают? Оригинального ответа на вторую часть вопроса не будет: как и все наше общество, писатели-фантасты особое внимание уделяют периодам Великой Отечественной войны и Октябрьской революции. С первой частью вопроса дело обстоит сложнее, ибо результаты работы у российских фантастов несколько другие, чем у их западных коллег. В российских романах вообще нет американского эгоцентризма, который процветает в их альтернативной литературе и по сей день (Север проигрывает Югу гражданскую войну - и никакой промышленной революции в Европе не происходит), а выводы наших писателей парадоксальные, но очень многое говорящие о русском менталитете.
Никакой бум не начинается на пустом месте. Ему всегда предшествует длительный подспудный процесс, который потом выходит на поверхность. В середине 80-х годов ХХ века в советской фантастике появляются произведения, посвященные проблеме изменения истории: повесть "Берегись, Наварра!" Г.Шаха, опубликованная сначала в журнале "Знание-сила" в ЉЉ 9-10 в 1982 году, а потом в сборнике "Всевидящее Око" в 1989, См.: Шах Г. Берегись, Наварра! // Всевидящее око. М., Наука, 1989. и повесть "Смерть в Дрездене" Андрея Аникина (1988). См.: Аникин А.В. Вторая жизнь. М., Молодая гвардия, 1988. Это "пристрелочные" произведения, но уже в них прослеживаются последующие литературные тенденции. Г.Шах ставит проблему этики, и в своем сюжете, описывающем научный эксперимент по моделированию путешествия во времени, загоняет главного героя в этический тупик: неэтично вмешиваться в ход исторических событий, но и не вмешаться в них, оказывается, тоже неэтично! И вот герой, в гипносне представляющий себя хрононавтом, кричит "Берегись Наварра!" на улице Медников, спасая тем самым Генриха IV от ножа Равальяка, а после пытается водить за нос свое научное начальство, которое тоже в сложном положении: как сказать сотруднику, не травмируя его, что ничего на самом деле не было.
К достоинствам повести Г.Шаха является и то, что он построен по законам детективного жанра, и интрига раскрывается перед читателем не сразу, а постепенно. Но вывод в конце рассказа делается однозначный: "Таким образом, если даже создание машины времени для исследования прошлого принципиально осуществимо, это направление следует навсегда закрыть, как закрыты ныне любые опыты, угрожающие физическому, психическому и моральному здоровью личности". См.: Знание-сила. 1982. Љ 10.
Второй автор, Андрей Аникин пишет собственно альтернативную историю, сосредоточившись на создании логически непротиворечивой картины отличной от нашей реальности. Он выстроил два сценария развития событий в случае внезапной гибели Наполеона Бонапарта в июле 1812 года на охоте. Хотя и человеческим судьбам А.Аникин уделяет достаточно внимания.
В последующих литературных произведениях начала 90-х годов - в романах Л.Р.Вершинина "Первый год республики" и В.Д.Звягинцева "Одиссей покидает Итаку" эти две линии - этическая и сюжетно-игровая объединяются. К сожалению, первый из романов не переиздавался, и сейчас почти забыт широкой публикой. Зато второй стал культовым, и время от времени переиздается, несмотря на то, что роман Вершинина - это "чистая" альтернатива, а роман Звягинцева - псевдоальтернатива (по "Хоксеру"). Третья часть этого романа - "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин" - посвящена альтернативному варианту начала Великой Отечественной войне. Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Ставрополь, ЮРКИТ, 1995. Василий Звягинцев со вкусом подробно описывает, как Красная Армия, получив упреждающую информацию из будущего, дает убедительный отпор гитлеровской агрессии. Тщательно прописывается фон - уклад жизни довоенного СССР. Делается попытка (с помощью вездесущих героев Звягинцева - Новикова и Берестина) провести "сталинскую оттепель" путем устранения Берии и управления поведением Сталина. Нарисована впечатляющая картина воздушной битвы над Белостоком с учетом тактических характеристик советских и немецких машин. Все это в свое время предопределило звонкий успех романа Василия Звягинцева, когда первые три издания расходились в считанные дни.
Но сейчас магия этой книги потускнела. Сказалось то, что она воплотила в себе представления о начале войны, закрепившиеся в советском менталитете в 70-80-х годах ХХ века. Тогда образованному обществу казалось, что достаточно ткнуть Сталина носом в сообщение Рихарда Зорге, прогнать Берию, перегруппировать дивизии и поднять вовремя в воздух авиацию, и все будет как надо. Сейчас выясняется, что Сталин не поверил Зорге, поскольку последний работал сразу на четыре разведки. Что "наркомство" (если можно так выразиться) Берии было вполне вегетарианским по сравнению с "Ежовыми рукавицами". Что для успешного отражения агрессии нам потребовалось бы в два раза больше войск, чем было сосредоточено в западных военных округах. Что упомянутые Звягинцевым генерал-лейтенант П.В.Рычагов, генерал-полковник Г.М.Штерн и другие военные были арестованы летом 1941 года не просто так, а после того, как германский бомбардировщик Ю-88 не только нарушил границу СССР, но и приземлился на одном из подмосковных аэродромов. Напомню, что пролет Матиаса Руста при более либеральном горбачевском режиме стоил погон маршалу Соколову и нескольким генералам.
Но Василию Звягинцеву это не интересно. Он пытается ответить на вопрос: могло ли советское руководство избежать фатальных ошибок 1941 года. "Есть события, железно детерминированные, которые наступают неуклонно и неизбежно, почти что независимо от желаний и дел людских. Вроде как начала первой мировой или поражения Японии во второй. Здесь все было не так. А скорее - как на шахматной доске, когда чемпион мира делает ход необъяснимо слабый, даже для любителя очевидно проигрышный, теряет корону, и всем остается только гадать, почему оказался возможным такой грубейший зевок. Так и здесь. До последнего дня сохранялась возможность сыграть правильно. В разработках теоретиков содержались все варианты действий, позволявших отразить и сокрушить агрессора". Звягинцев В.Д. Одиссей покидает Итаку. Ставрополь, ЮРКИТ, 1995. Т.1. С. 504. В своей реконструкции В.Д.Звягинцев следует старому советскому принципу: "чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим", и закрывает занавес перед читателем в тот самый момент, когда стал ясен провал "блицкрига". Ему просто не интересно, как будут развиваться события на театре военных действий дальше.
А дальше вокруг альтернативной истории Великой Отечественной войны стали разворачиваться интересные события. Появились и получили большой резонанс два литературных проекта, авторы которых попытались примерить к своим героям "Высокий замок" и "Фатерланд". Имеется в виду, прежде всего, проект издательств АСТ и Terra fantastica - серию "Миры братьев Стругацких". Не имея возможности связать мир "Полдня" Аркадия и Бориса Стругацких с нашим "капитализированным" настоящим, авторы проекта - Н.Ю.Ютанов, С.Б.Переслегин, А.Е.Чертков связали тексты серии с альтернативным вариантом исторического развития, в котором во Второй Мировой войне побеждает Германия.
Изложению этого варианта реальности посвящено предисловие Сергея Переслегина к первому тому "Миров братьев Стругацких". Это эссе, озаглавленное "Бриллиантовые дороги" представляет собой самостоятельное литературное произведение с приложением в виде списка никогда в нашем мире не писавшейся научной литературы и краткой хронологии XX и XXI века. См.: Переслегин С.Б. Бриллиантовые дороги. // В кн.: Страна багровых туч. Путь на Альматею. Стажеры. М., 2000. С.5-38. Согласно "Бриллиантовым дорогам", в 1942 году в войне побеждает Германия. При этом СССР избегает ужасов холокоста, расчленения и превращения в колонию, так как военная победа вызвала в Рейхе переоценку ценностей, и, следовательно, отказ от людоедских планов Гитлера в отношении нашей страны. Интересно, возможно ли такое при живом Гитлере? Правда, внутри "Черного ордена" СС якобы с 1938 года разрабатывался документ, озаглавленный "Декларация объединенной Европы", гарантирующий права всем населяющим Европу народам. За исключением евреев, разумеется. Но вряд ли эти "либералы" национал-социализма смогли бы склонить к своему проекту даже своего шефа Гиммлера, а не то, что фюрера. Из истории известно, что тоталитарный режим, затвердивший в период своего формирования определенную систему ценностей, в дальнейшем не в состоянии изменить ее. Ниже это будет показано на примере романов Федора Березина.
В реальности С.Б.Переслегина формируется двухполюсная система мира, в основе которого лежит противостояние Берлинского пакта и Атлантического союза. А так как прямое военное столкновение между ними невозможно (мешает океан), противостояние переносится в Космос, и начинается соревнование за освоение Пространства. После "Пражской весны" 1968 года лидерство в Европейском союзе переходит от Германии к Советскому Союзу, и возникает Евразийский Коммунистический Союз, который постепенно включает в себя не только страны бывшего Берлинского пакта, но и Атлантического союза.
Рассматривая этот вариант альтернативной истории, нельзя избавиться от впечатления, что С.Б.Переслегин создавал реальность с заранее заданными свойствами. Он конструирует мир, в котором военная агрессия сублимируется в космическую экспансию, и самое главное, проигрывает западная буржуазно-демократическая система. 60-е годы ХХ века текущей реальности для этого не подходят, не смотря на весь социальный оптимизм эпохи. Есть в нашей фантастике трилогия Аматуни Г.П. "Тайна Пито-Као", "Тинуэла", "Парадокс Глебова", увидевший свет между 1960 и 1966 годами. Особенно показателен последний роман, полный социального оптимизма: ошибки Хрущева исправлены, "Пражская весна" еще далеко, мир преисполнен надежды. Ибо не понятно, как можно избежать "Пражского кризиса" при условии разделения Германии на два государства, и в разделенной на два лагеря Европе.
Мир, сконструированный С.Б.Переслегиным, достаточно условен. Сам автор просто моделирует теоретическую ситуацию, и не задается целью создать исторически достоверную картину. Другой автор, Андрей Лазарчук, написавший роман "Все способные держать оружие", Лазарчук А.Г. Все способные держать оружие...М., Издательство АСТ; СПб., Terra fantastica, 1997. (в первоначальном варианте - "Иное небо") попытался поступить прямо противоположным образом. Он описал все граничные условия возникновения мира, в котором в 1942 году побеждает Германия, но Россия избегает геноцида. Но этих граничных условий так много, что их невозможно соблюсти без своеобразного "бога с машины" - могущественной и всепроникающей организации, которая держит историю под контролем, как в романах Пола Андерсона. В данном случае это группа хроноэмигрантов, пытающаяся избежать катастрофы, постигшей человечество в их варианте реальности (хотя ситуация "бога из машины" рассматривается в самом романе как пример бесталанного управления). См.: Лазарчук А.Г. Указ. Соч. С.400. Поэтому можно сказать, что и этот мир получился еще более условным, чем у С.Переслегина. Это типичная псевдоальтернатива.
После того, как самолет Гитлера взорвался в воздухе, немецкие генералы переломили ход войны и оккупировали СССР до Урала. Сталин, Молотов, Берия и Ворошилов повешены как военные преступники. В Сибири было создано независимое государство, выпустившее политзаключенных и ставшее антикоммунистическим. Новый глава Рейха - Герман Геринг - разоблачает теорию Розенберга и предоставляет Европейской России автономию. Формируется геополитическая система из трех великих держав - Рейха, Объединенных Наций и Великой Японии. Нейтральная Сибирь находится в центре мира и разделяет непримиримых врагов. Такое положение сохраняется до 1991 года, года под влиянием центробежных процессов Рейх начинает разваливаться, и сибирские егеря высаживаются в Москве. Происходит воссоединение, и в начале XXI века объединенная Россия стоит во главе мирового сообщества.
В данном случае мы видим перед собой как бы зеркальное отображение нашей реальной истории. У нас при победе СССР во Второй Мировой войне от распада Союза выиграла объединенная Германия, а при победе Рейха от его распада может выиграть объединенная Россия. Но только если бы ей позволили остаться Россией. Ведь все построения А.Лазарчука и С.Переслегина строятся на основе утверждения, что проигравший живет лучше победителя. Этот стереотип распространился еще в советское время, когда мы с завистью смотрели на Западную Германию и Японию, забывая, сколько средств вкладывали в наших бывших врагов наши бывшие союзники. Утверждение о выгодности поражения по сравнению с победой почти превратилось в политологическую аксиому, хотя оно не верно и вредно по сути своей. Это чисто русская/советская "ловушка сознания" должна быть оценена как сложный социокультурный синдром, опасный для информационно-психологической безопасности страны. Ибо, чтобы жить лучше всех, проиграв войну, надо сдаться на милость русским, самому жалостливому и гуманному противнику в мире.
Все как-то позабыли, что, сдаваясь нам в 1945 году, немцы не теряли ни страны, ни культуры, ни даже государственности. Более того, им выгоднее было сдаться, чем продолжать самоистребительное сопротивление. Мы же в 1941 году не имели такого выхода. Людоедские устремления Гитлера вынудили нас сражаться до конца. Поэтому, когда сейчас, пусть даже в фантастических романах пересматривают итоги той войны, это вредно. Это расслабляет, лишает воли к победе в будущих войнах (а они будут!). Кстати, сама история России опровергает утверждение, что побежденный живет лучше победителя. Или мы "жить стали лучше, стали веселее" после рейда корпуса Бату и Субэдэя по Северо-Восточной Руси?
И все же альтернативная реальность С.Б.Переслегина не просто "развернутая парадоксальная метафора нашего мира", подобно романам Дика Кинреда, Роберта Харриса или Андрея Лазарчука. Вполне возможно, что "альтернативный мир" был для Сергея Переслегина только поводом к провокации читателя и к новой геополитической игре, настоящим мастером которой он является. Ведь в мире, сконструированном Сергеем Переслегиным прорыв в ходе "Пражской весны" в новое качество для всего Человечества возможен, так как СССР и Германия входят в систему объединенной Европы и уравновешивают друг друга. События могут развиваться по двум вариантам альтернативной реальности: рассмотренный Переслегиным, когда Советский Союз препятствует вводу немецких войск в Чехословакию, и оставшийся не рассмотренным зеркальный вариант, когда единая социалистическая Германия мешает брежневскому руководству сместить правительство Дубчека. Последнее допущение возможно только в случае иного исхода пограничного сражения 1941 года. И быстрого окончания войны "освободительным походом" Красной Армии в 1942 году к Атлантическому океану.
Рассмотрение реабилитации "освободительного похода Красной Армии 1941-1942 года" в отечественной фантастической литературе хотелось бы начать с рассмотрения парадокса Виктора Суворова (Резуна). Это самый ругаемый, но и самый печатаемый автор в нашей стране. Резун играет беспроигрышно на чувстве обиды, которое возникает у читателей его книжек. Как же: на нас напали, оккупировали четверть страны, заставили пролить реки крови за Освобождение и Победу - и мы же теперь оказываемся в этом виноватыми - разрабатывали агрессивные планы против несчастных немцев. Слава Резуна скандальная, а именно на скандалы падка известная часть нашей образованной публики. Пора успокоиться, и вспомнить из курса школьной геометрии, что раз верна прямая теорема, то верна и обратная. Если по мысли Резуна и разделяющих его мнение западногерманских историков имевшие место агрессивные планы Сталина способны оправдать зверства гитлеровцев на нашей территории, то и имевшие место зверства гитлеровцев на нашей территории должны оправдывать идею превентивной войны против Гитлера. Пусть даже в фантастических романах.
Развернуто ответить на этот вопрос попытался писатель Федор Березин своим двухтомником "Встречный катаклизм" и "Параллельный катаклизм", первое издание - в серии "Российская боевая фантастика". Березин Ф.Д. Встречный катаклизм. М., ЭКСМО-Пресс, 2001; Параллельный катаклизм. М., ЭКСМО-Пресс, 2002. Автор мастерски "закручивает" сюжет, заинтриговывая читателя. Начинает он с маленького реванша против современной Америки: ее мощнейший флот, как на выставленный кулак, натыкается на равное по силе боевое соединение под красным флагом с серпом и молотом и принимает бой. В ходе расследования выясняется, что это пришельцы из параллельного мира, где доминирует Советский Союз, а США находятся в глухой защите. И только во второй части Ф.Д.Березин описывает сценарий формирования этого мира. Сценарий, заимствованный у Виктора Суворова (Резуна): сталинский СССР начинает привинтившую войну против гитлеровской Германии и побеждает.
Мир, описанный Федором Березиным, с полным правом можно назвать "страшненьким". СССР, превратившись в сверхдержаву и блестяще осуществив внешнюю экспансию, застыл в своем духовном развитии на уровне конца тридцатых годов. "И с удивлением Панин смотрел не на саму кавалькаду, он на лимузины и в собственной Москве насмотрелся, там их куда более и поразнообразней их типы. Смотрел он на народ окружающий, рекламы "Сникерсов" никогда не нюхавший, но оболваненный не меньше тех, кто жевал. Шеи тянутся, ноги на носки, дыхание остановилось, глаза распахнуты в умилении... Не застал он в молодости времена пионерии - "Будьте готовы!", горны расчехлены, барабаны как положено, но видел хронику военных лет. Нет, не у нас снимали - ехал, задравши правую руку, товарищ Гитлер, а сверху - дождь из цветов. Ведь не могли же набрать столько статистов. Сейчас, глядя на Аврору, Панин видел, что и не надо было. Фильм тот, документальный, слабоват, но название гениальное - "Обыкновенный фашизм"". Березин Ф.Д. Параллельный катаклизм. М., ЭКСМО-Пресс, 2002. С.179.
Здесь Федор Березин, сам того не зная, вступает в спор с Сергеем Переслегиным. С.Б.Переслегин утверждает, что Германия могла победить СССР в 1942 году не за счет военной силы, а за счет превосходства в военном искусстве. И действительно, читая мемуары 1941 года, невольно сравниваешь борющиеся стороны: одну - с "черным поясом" по каратэ, другую - с качком-тяжеловесом. Кто победит? Нерациональная расплескивающая себя сила или великолепная координация, помноженная на боевое мастерство? В нашей реальности "тяжеловес" задавил "каратиста". А если бы наоборот? И С.Б.Переслегин допускает, что превосходство в военном искусстве способно вызвать у победившей стороны переоценку ценностей. Ф.Д.Березин показывает в своих романах, что ничего такого не происходит. Так кто же прав - С.Б.Переслегин или Ф.Д.Березин? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно более подробно рассмотреть роль Великой Отечественной войны в истории нашей страны.
Ведь именно кровавая драма Великой Отечественной войны подтолкнула духовное развитие нашего общества. Довоенная система ценностей была полностью переосмыслена, интернационализм и революционная романтика уступили место патриотизму и военной романтике. Расхожее выражение гласит: "Война все спишет". Если так, зачем И.В.Сталину потребовалось "зачищать" армию Победителей? Но "чистка" не помогла: в обществе все же появилась критичность мышления, и все это завершилось "оттепелью". После же ее окончания советское общество пошло своей дорогой, а советское государство - своей. Правда, выяснилось это не сразу. Так что любая новая эпоха считает себя умнее предыдущей в силу переоценки системы ценностей.
В рассматриваемом мире Федора Березина СССР воевал непрерывно 50 лет, при этом тактика боевых действий постоянно менялась. Автор подробно описывает, как вчерашние кавалеристы пересаживаются в танки, как подводники осваивают новые лодки, построенные по немецким чертежам, как взлетают первые советские "ФАУ". Разворачиваются безумно сложные по замыслу многоходовые разведывательные операции. На одном военном искусстве и точности разведывательных данных СССР сумел оттянуть в описываемом Березиным мире применение ядерного оружия до 1949 года. И такая гибкость военного ума на фронте сочетается с железобетонной идеологической догмой в тылу. Здесь наблюдается видимое противоречие. Но только видимое. По Переслегину, дилемма тут простая: либо гибкость мышления в военном искусстве - и тогда пересмотр всех идеологических клише, либо жесткая идеология - и полная неспособность к самостоятельным решениям низовых командиров. Но прав, наверное, Федор Березин - ведь задача СССР в сконструированном им мире - не просто завоевать определенную территорию, но и "переварить" ее, сделать своей, советской. А для этого нужна железобетонная система ценностей, подавляющая человеческое сознание. Значит, тоталитарный режим, затвердивший в период своего формирования определенную систему ценностей, оказывается не в состоянии изменить ее в дальнейшем.
К такому же выводу пришел автор романа "Вариант "Бис"" Сергей Анисимов. Это выдающееся литературное произведение достойно того, чтобы рассмотреть его подробно. Здесь в 1944 году Советский Союз ведет войну на суше и на море, как против гитлеровской Германии, так и против изменивших ему союзников - Великобритании и США. В конце книги советские войска входят в Бельгию и Голландию и оккупируют Германию до Рейна. Стоит процитировать предисловие к этому роману - "Пионер рискованных реконструкций" Владимира Васильева: "Анисимову удалось сплавить в единое целое альтернативную историческую реконструкцию, технотриллер и подлинно художественное произведение о судьбах многих людей в условиях безжалостной мясорубки, устроенной лидерами тоталитарных держав в компании с лидерами так называемых демократических государств". Анисимов С. Вариант "Бис". М.: ООО АСТ, 2003. С.5.
Для нас сейчас важно, что в последнем серьезном романе об альтернативе Великой Отечественной войны на первый план выходит не альтернативно-историческая конструкция (сценарий развития событий до альтернативного 1944 года автор проговаривает скороговоркой), а людские судьбы и неизбывный вопрос о соотношении средств и целей. К слову, это выигрышная находка автора: реальная война "списала" все неудобные вопросы вместе с потерями на детерминированность исторических событий. Но вариант истории, в котором наши войска воюют в 1944 году на чужой территории, да еще с бывшими союзниками ставит вопрос: а стоит ли это все затраченных человеческих жизней?
В романе С.Анисимова также показана переоценка ценностей в воюющем обществе. "К сорок четвертому году советские люди начали себя уважать. Находящийся лицом к лицу со смертью человек уже не особо боялся страшного и сурового сотрудника особого отдела, уже не слишком трепетал перед большим начальством - потому что начальство далеко, а смерть рядом. Фронтовики знали, что они могут, они уважали врага и знали, что сами сейчас внушают ему уважение... Фронтовики, вернувшись после Победы домой, собирались открывать двери начальственных кабинетов ногой. Где вы были, товарищ начальник, когда мы горели в танках, тонули на переправах, загибались от ран в госпиталях?.. Но когда все это закончится, то честно и смело воевавших солдат задавят тыловые хари, у которых всегда будет больше медалей и лычек, всегда будет больше здоровья и сил - потому что они не мокли и не мерзли, лучше жрали и не перелопачивали кубометры земли, чтобы остаться живыми". Анисимов С. Указ. Соч. С.150 Короче говоря, и здесь переоценка ценностей политической системы не происходит. А та переоценка ценностей, которая происходит внизу, провоцирует состоявшуюся в текущей реальности "зачистку" армии Победителей товарищем И.В.Сталиным.
Еще одно достоинство романа "Вариант "Бис"" - его подчеркнутая документальность в мелочах альтернативной жизни. Реальны по своим техническим характеристикам не только самолеты, корабли и артиллерийские системы, реальны персонажи, производят впечатление реальных описываемые автором ситуации. Не даром роман Сергея Анисимова был переиздан в серии "Военно-историческая библиотека".
Вывод, который напрашивается после рассмотрения романов, посвященных "освободительному походу в Европу", однозначен: если бы мы начали в 1941 году превентивную войну, и смогли бы победно завершить ее (а это еще большой вопрос!) - мы бы были сейчас иной страной и иными людьми. Но вряд ли мы бы стали лучше.
Вторая "болевая точка" истории, привлекающая внимание российских писателей-фантастов - это Октябрьская революция и гражданская война. Под влиянием политической конъюнктуры распространилось мнение, что в 1917 году мы свернули с торной дорогой человечества и долго "колобродили" (буквально - ходили кругами), пока не зашли в тупик. Это не совсем так: мы три раза за Двадцатое столетие - в 1917 г., в 1939 г. и в 1991 г. - резко спрыгивали с подножки "Великого противостояния" и пытались идти своим путем. Баланс потерь и приобретений был примерно равным, поэтому мы выживали, хотя все остальные надеялись, что "спрыгнув с подножки", мы разобьемся. Просто нынешним демократам стоит помнить, что в цирковом искусстве "ухода в тень" они ничем не отличаются от большевиков.
Переиграв за советское командование ситуацию лета 1941 года, Василий Звягинцев уводит своих героев дальше, в 1920 год, на котором и останавливается. В последующих романах своей серии он создает псевдоальтернативную историческую реальность, в которой цивилизационный приоритет принадлежит не РСФСР, а белогвардейской Югороссии.
Напомним кратко основную сюжетную линию романов "Бульдоги под ковром", "Разведка боем" и "Вихри Валгаллы": группа землян, неформальным лидером которой является Андрей Новиков, получает от инопланетянина Антона океанский лайнер "Валгаллу", нагруженный самой разнообразной земной и инопланетной техникой, а также тоннель в 1920 год. Осмотревшись в новой эпохе, друзья набирают из русских офицеров-эмигрантов отряд, который тренируют по программе спецназа второй половины XX века, и с этим отрядом переигрывают гражданскую войну в пользу Русской армии генерала Врангеля. Но тут возникает новое препятствие - мировая "тайная закулиса", которой поражение большевиков экономически и политически не выгодно. Ударным отрядом "мировой закулисы" становится Англия. Поэтому друзья быстро заключают с правительством Троцкого почетный мир, и переключаются на нового врага, нанеся поражение английской эскадре.
Герои В.Д.Звягинцева воплощают свою давнюю мечту о России, в которой большевикам не было бы места. Сам автор устами своего персонажа Шульгина заявляет: "Мы из последних "шестидесятников", это тебе тоже сразу не понять, но позже узнаешь и это, но те, кого так называли, отличались своеобразным взглядом на проблемы морали и истории. Мы считали, что коммунисты не должны были победить в нашей стране - и мы исправили ошибку истории". Звягинцев В.Д. Право на смерть. М., 1998. С.305. Здесь мы имеем дело с застарелым социокультурным синдромом нашей советской интеллигенции. Два резких общественных поворота на протяжении пятнадцати лет послесталинского развития, традиционно привязываемые к 1956 и 1968 годам, вызвали у нее социокультурную травму, напоминающую "эдипов комплекс" по отношению к советскому государству. Шестидесятники отрицали позитивное значение советского строя и социалистической революции, не понимая, что "оттепель" 60-х годов ХХ века с ее прорывом в Космос, генерацией новых смыслов в науке и литературе и необычайной духовной раскрепощенностью была бы невозможна ни в Царской России из текущей реальности, ни в описываемой Звягинцевым врангелевской Новороссии. Ведь Царская Россия представляла собой самодостаточный традиционный социум (""Нэ трэба" во вселенском масштабе" - как сказал об Центральной Раде учитель Бачей из повести "Зимний ветер" Валентина Катаева). А врангелевская Новороссия (списанная автором с альтернативной октябрьской революции диктатуры Лавра Корнилова) - это голая военная хунта, лишенная какой-либо идеологии и проектности будущего (все проекты, описанные в романах Звягинцева, принадлежат героям автора, а не реконструируемому им миру). То есть, мы имеем дело в романах Василия Звягинцева с проектами текущей реальности, воплощаемыми нашими же "реальными" (в смысле, имеющими у нас прототипы) современниками.
Однако тут внимание к себе привлекает еще один психосоциальный феномен. "Выпустить" любой психологический синдром наружу, означает от него освободиться. Почему же автор вновь и вновь возвращается к сюжету белогвардейского реванша? К своей основной линии альтернативной реальности, расходящейся с нашей в 1920 году, Василий Звягинцев присоединил еще одну параллельную реальность. Она описывается в романах "Право на смерть", "Время игры" и "Дырка для ордена". См.: Звягинцев В.Д. Право на смерть. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998; Его же. Время игры. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001; Его же. Дырка для ордена. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. Здесь развилка произошла в 1904 году, во время русско-японской войны. Военные действия разворачиваются зеркально уже бывшим в текущей реальности: внезапного нападения японцев на Порт-Артур не получается, на мине подорвался адмирал Того, а не Макаров, Цусимское сражение выиграно русскими. В результате этого русская дипломатия получает свободу маневра в 1914 году, когда Россия долго выбирает, на чьей стороне выступать в начавшейся войне. И если бы не пролетарская революция 1918 года в союзной Германии и не убийство Николая II заговорщиками, от британских колоний не осталось бы и следа. В 1920 году власть в свои руки ненадолго берут большевики, но их свергают генералы Л.Г.Корнилов и А.И.Деникин. См.: Звягинцев В.Д. Время игры. М.: эКСМО-Пресс, 2001. С.338 Но вновь созванное Учредительное собрание не смогло решить вопрос о будущем государственном устройстве Российской демократии, и оставило его на "усмотрение будущих поколений". Так в России возникла демократическая республика, отягченная постом "местоблюстителя императорского престола". См.: Звягинцев В.Д. Дырка для ордена. М., 2002. С.128-131. Стоит согласиться с самим автором, В.Д.Звягинцевым, назвавшим весь изложенный сюжет "исторической химерой", которая поддерживается "снаружи" "Держателями Мира". См.: Звягинцев В.Д. Право на смерть. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. С.345.
По-видимому, популярность идеи белогвардейского реванша поддерживается недовольством нашей "шестидесятнической" интеллигенции положением дел в текущей реальности, которая обманула их ожидания о превращении России в "нормальную" западную страну. Василий Звягинцев - талантливый писатель, и он это почувствовал. По иному нельзя истолковать эпизод из романа "Бульдоги под ковром", когда главный герой Звягинцева Андрей Новиков перемещается на короткое время с базы инопланетян в Россию декабря 1991 года, и ничего, кроме шока, там не испытывает. Все его попытки проанализировать увиденное оканчиваются безрезультатно (сам он и его товарищи ушли из текущей реальности сразу после московской Олимпиады, максимум - после смерти Л.И.Брежнева). И когда инопланетянин Антон предлагает ему выбрать год возвращения в реальность Земли, он выбирает 1920-й. Перекраивать историю оказывается ему куда интереснее, чем решать проблемы нашей современности. Это системный индикатор положения и настроений части нашей интеллигенции. Шестидесятники очень долго и непримиримо боролись с советским режимом, а когда этот режим рухнул, потерялись в новом времени. Оказалось, что им нечего делать среди "новых русских", которым они расчистили путь. Последним из шестидесятников ушел со своего государственного поста Анатолий Приставкин. Из диссидентов на телеэкране мелькает время от времени В. И. Новодворская, да и то потому, что это любимый персонаж пародиста Максима Галкина.
Пересмотру результатов Первой русской революции посвящен и роман "Из Америки с любовью" В.Д.Серебрякова и А.А.Уланова. Серебряков В.Д., Уланов А.А. Из Америки - с любовью. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. Их сюжет развивается в конце 70-х - начале 80-х годов ХХ века в Российской империи, распростершейся от Польши до Филиппин и Аляски. Причем Аляска возвращена совсем недавно в результате молниеносной четырехдневной войны с третьеразрядной страной - США. Во главе России - император Александр IV, и никакой конституции, никаких общечеловеческих ценностей, ибо не было никакого "Манифеста 17 октября" в поворотном 1905 году, а был Успенский манифест об отречении Николая II в пользу брата Михаила. Михаилу удалось подавить революцию. Для этого он насытил государственный аппарат военными. В последствии ему удалось выиграть Первую Мировую войну. В силу этого в Германии произошла социалистическая революция, а Российская империя расширила свою сферу влияния в Восточной Европе. И вообще, небольшая и мобильная российская армия несет в романе Владимира Серебрякова и Андрея Уланова цивилизационный приоритет. Также как и четко действующая "охранка", наружная полиция, и все силовые структуры. А террористов и всяческих повстанцев просто истребляют без вмешательства суда присяжных.
Читать все это, разумеется, приятно. "Греет" душу отечественного читателя. Однако, роман полон анахронизмов и несоответствий. И главное несоответствие видится между описываемой общественной системой самодержавной монархии и общественным сознанием главных героев, которые являются нашим современниками по духу. Именно по духу: их сознание динамично, ориентированно на все новое, обладает широким кругозором и эрудицией. Это люди современной культуры, модернизированного общества. Как они могли появиться в самодержавной империи, которая являлась традиционным социумом с архаичным общественным сознанием и громадной инерцией незавершенности общественной модернизации? Выше уже было сказано, но повторюсь: все достижения советской эпохи - полеты в Космос, расцвет науки, создание раскрепощенной человеческой личности - неотделимы от социалистической революции. Точно также и современное западное общество не смогло обойтись без ломки общественного сознания в ходе революций XVIII-XIX веков, хотя экономические предпосылки к капитализму вызревали там эволюционно.
В этом отношении построения Василия Звягинцева выглядят более жизнеспособно. У него революция была. Просто он отбирает у большевиков цивилизационный приоритет и отдает его белому лагерю, политически контрреволюционному, но психологически уже пережившему общественную трансформацию. Что за люди Михаил Басманов, Павел Кирсанов, Владимир Белли, Павел Остелецкий и другие офицеры, на которых опираются "хроноэмигранты" во главе с Андреем Новиковым? Люди, прошедшие мировую войну, революцию и гражданскую смуту, и в силу этого готовые на все и разучившиеся удивляться. Еще более толерантных ко всем новшествам и общественным переменам людей должен был сформировать второй альтернативный сценарий Васильева Звягинцева, расходящийся с нашей реальностью в 1904 году. Незавершенность определения политического устройства Российского государства предопределила особую остроту политической борьбы в этом мире, что хорошо показано в романе "Дырка для ордена". В подобных условиях мышление людей должно было сделаться гибким и открытым ко всему новому.
Что же делает таким популярным конструирование альтернативной истории в современной отечественной научной фантастике? Неудовлетворенность современным положением дел, современным состоянием мира. Изменить настоящее (даже в фантастическом романе) можно только поменяв что-то в прошлом. При этом наши писатели относятся к поставленной задаче даже слишком серьезно, бродя "в трех соснах" и разыскивая точку, в которой мы сбились с пути. Это можно уподобить восточной практике дзен-буддизма: все российское общество с помощью жанра альтернативной истории медитирует на свое прошлое, пытаясь справиться с последствиями футуршока.

© Гуларян Артем Борисович
Старший преподаватель Кафедры философии и социологии
Орловского государственного аграрного университета
Опубликовано Форум Альтернативной Истории: Творчество А.И. писателей, 2006 г.


Редактор-составитель reCensor , "Альтернативная Россия" , СПб, 2010

Текст сверен по публикации на авторской странице "Гуларян Артем Борисович: и всякая всячина"


Размещено с разрешения автора 01.05.2010 г.



 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"