Рэм Гуд: другие произведения.

Високосный Век

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!





:Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что есть человек? Кто он без своего дома, своей планеты, своего Солнца? Кем бы он был без окружающих его родных, друзей, любимого человека? Что он предпримет, если над всем, что ему дорого нависнет смертельная угроза?

  
   Високосный Век. Глава 1.
  
  Глядя в прошлое через столетия, сложно теперь понять, кто был нашим другом, а кто врагом, что двигало нами, когда мы решались на подвиги, и что становилось препятствием для самых простых, но важных шагов...
  Меня зовут Роб. Точнее Роберт ВТР 20.
  1942 год. Я находился в одной из многочисленных канцелярий в осажденном маленьком восточноевропейском городке. Хотя эти руины сложно называть городком - нацисты стерли с лица земли все, что напоминало красивый солнечный городок.
   Любящие точность и аккуратность в мелочах немцы построили здесь очередной пункт, в котором планировалось многократно документировать все факты, связанные с доблестным продвижением гитлеровских войск по "вражеской" территории. Планировалось.
  Но это место было необычной конторой. Здесь прятали то, ради чего я, в общем, и был отправлен. В истории этот предмет, будет долгое время считаться таинственной шифровальной установкой, с виду напоминавшую пишущую машинку, и называвшуюся кодовым словом "Энигма". Ту, что искал я отличалась от десятков тысяч других тем, что не шифровала переговоры, проходившие между наземными пунктами, а связывала оператора с Земли с оператором за ее пределами. Да и видом она разительно отличалась от техники середины 20 века. Эта было типичное лирианское оборудование, для межпланетных сообщений, точнее маленькое переговорное устройство и большой усилитель к нему. Моей задачей было полное выведение из строя этого загадочного для всех устройства. Но в данный момент, не это заботило меня больше.
   Я стоял в подземном коридоре канцелярии и пытался справиться с четырьмя охранниками, которым пришлось стать последней преградой к Энигме. Болевые и блокирующие удары были для них бесполезны, огнестрельные ранения, которые я им нанес из их же оружия, ничуть их не сломили, разве что, слегка замедляли. Все говорило о том, что над солдатами хорошо поработали биоинжинеры. Их преимущество в бою с каждым мгновением увеличивалось, потому что, не смотря на подготовку, я все-таки испытывал боль, и из ран от пуль вытекала кровь.
   Одна надежда была на напарника. Но по моим данным он был в трех километрах от меня, и, хотя он очень шустрый малый, но даже для него, шанса прибыть, так скоро не было. Выбрав противника менее увесистого, я прикрылся им от выстрела другого, и их стало меньше. Еще я сделал вывод, что выстрелы в верхнюю правую половину головы, для этих солдат более результативны, чем, что-либо другое. Конечно, это было кстати. Еще пара секунд и остальные уже лежали на полу. Добежав до заветной двери и потратив на нее еще секунд пять, я почти уже довольный собой распахнул ее, намереваясь войти. Ожидал я увидеть маленькую и пустую комнату, такую , как в схемах, с которыми меня ознакомил напарник перед этим заданием. Но фактически, меня ожидал сюрприз: за дверью находилась небольшая металлическая, находившаяся под самым потолком, площадка, от которой спускалась вниз лестница. Само помещение было высотой в метров восемь и под завязку было наполнено сложным оборудованием не совсем земного происхождения. Людей в помещении не было, но это все равно не радовало, так как напротив меня, ровно на уровне глаз, с потолка свисала весьма подвижная турель, которая "ожила", в тот самый момент, как я только ступил на площадку. Ее крупнокалиберный ствол был нацелен точно мне в голову. Наверное, турель бы и выстрелила, но в воздухе прогудел звук, как от высоковольтного разряда, и она обмякла, безжизненно повиснув, неподдерживаемая более ни какими механизмами. Вместе с ней потухли и перестали работать все остальные приборы в помещении, так же потух и свет.
  Конечно, это было не чудо, это был мой напарник, вовремя включивший электромагнитный импульс, выведший так быстро все оборудование. "Ты теряешь кровь" - заметил Ржавый. "Молодец, что подоспел, но если бы чуть раньше, не было бы так весело" - простонал я, только сейчас ощутив свои серьезные повреждения. Медленно и с миганием включилось аварийное освещение. Я повернулся к Ржавому и присел на площадку, прислонившись спиной к перилам. Напарник достал из аптечки препараты и обезболивающие...
  Ржавый. Я нарек ему такое имя в сердцах: в первые минуты общения с ним, я ощущал, что мой мозг начинает покрываться ржавчиной, настолько этот друг был скучным. Это мой напарник, робот, сложный по характеру, ну что ж, какой достался, но крайне необходимый, особенно, в подобных ситуациях.
   Нашу группу отправили из далекого для этой эпохи времени, специально чтобы устранять вмешательства внеземного происхождения. Человечество в моем времени давно уже не воюет, а объединилось в одну нацию: Земляне. Планеты Солнечной Системы вдоль и поперек исследованы, изучены и заселены, движения по временным этапам для людей стали возможными. Но перемещения к другим звездам для нас пока закрыты. Более дальние Миры недосягаемы, но гости и оттуда посещают планету достаточно давно, нагло и часто безнаказанно.
   За двести лет до моего рождения на закрытом совещании Всеобщего Совета Земли было принято решение, что необходимо исправить вмешательство инопланетян, путем отправки специальных групп, в конкретные временные промежутки, для того, чтобы уничтожать любой несанкционированный контакт с землянами. В последующие годы были проведены исследования любых несоответствий или парадоксов в культуре и науке народов Земли. Благодаря этому изучению было выявлено, что активность инопланетного вмешательства была пиковой во времена Второй Мировой Войны ХХ века. Были изучены конкретные исторические факты, и выяснены с высокой точностью временные этапы и географические координаты этих контактов.
   В последние пятьдесят лет проводились работы по подготовке групп заброски и выполнения ими конкретных заданий. То есть примерно с десяти лет я и другие кандидаты для перебросок уже знали и готовились к этой величайшей миссии в истории человечества...
  Под действием препаратов, я невольно уснул на несколько минут. Для Ржавого этого времени хватило, чтобы разобраться с тем оборудованием, которое мы неожиданно нашли в нацистском тайнике. Просканировав и определив, что к чему, напарник начал свое любимое дело - разрушение техники врага. Почти все, что он там нашел, пригодилось бы в других миссиях, но мы работали в согласии с "Пятью Правилами", и третье из них он интерпретировал так: "При обнаружении вражеского инопланетного имущества немедленно уничтожать его". Ржавый очень трепетно относился к исполнению третьего правила и ни разу не позволил исполнить его мне. Все задания до сих пор касались только этого правила, и я был не против того, что именно эту рутинную работу выполнял робот.
   Ржавый - это механизированный, по большей части, состоящий из сплавов металлов, организм, или иначе выражаясь, био-робот, с большим запасом оружия и химических составов на разные случаи жизни. В мозгу у него находилась огромная база данных по всем операциям нашей группы, досье на всех известных военных и политических деятелей всех четырех враждующих сторон того времени. В его голове покоилось, и многое другое, о чем я даже не догадывался и что время от времени, по необходимости всплывало или как выход из сложной ситуации, или просто как своевременная информация.
  Внешне Ржавый был сконструирован как мотоцикл, подобный тем, что изготавливались в Германии того времени. Но выглядел так он, только если возникали контакты с людьми. А при случае он мог и выпустить оружие и антенну, и щупы, и руки-манипуляторы - со мной многие согласятся, это очень необходимая вещь в хозяйстве, для большего вашего понимания, можно сказать, эдакий продвинутый кухонный комбайн, заточенный на спасение Мира. Каждая группа, работавшая в этой эпохе, состояла из двух исполнителей: одного человека и одного робота. Хотя в командах старшим считался робот, но какой модификации он был, зависело от выбора человека. Кто-то из нас выбрал андроидов - роботов, внешне похожих на человека, кто-то, как и я выбрал, мехов - тех, что копируют мототранспорт, кто-то - выбрал киноботов - крупных машин, сочетавших в себе плюсы мехов, но внешне копирующих собак пород Кане-Корсо, бурбуль или кувас. А некоторые вообще отказались от непосредственных напарников, отдав предпочтение летунам - аппаратам, большее время находящимся в воздухе, на очень большой высоте и, лишь, по крайней необходимости, спускавшимся к людям. От выбора робота зависели и задания, поручаемые конкретной группе. Я выбрал меха, потому что предпочитал не оставаться на одном месте, а хотел, чтобы задания требовали постоянного движения, смены обстановки. По большому счету, выбор напарника, демонстрировал характер. Одни из нас любили работать в одиночку, другие нуждались в сложных обстоятельствах в неком подобии друга, типа собаки. Кто-то не мог жить без общения и выбирал андроидов, которые имели свой неповторимый характер, могли быть и остроумными и чуткими, а, когда было жарко, могли встать с напарником-человеком спина к спине и великолепно проявить навыки рукопашного боя. Ну а я? А я просто обожал скорость. Ветер в лицо, когда Ржавый был обычным крутым черным блестящим "Цюндапп" KS-600 с красно-золотистыми деталями (так он выглядел редко, только когда выдавалась свободная минутка для мойки). Он нес меня на огромной скорости к следующим приключениям по идеально ровным немецким дорогам. Особенно если дорога впереди была пуста, ночью я мог довести стрелку спидометра до предела и заставить Ржавого оторваться от земли и нести меня на антигравитационных подушках. Ржавый был не против моего желания гонять как сумасшедший, он даже ценил это по своему: думал, что так между заданиями максимально сокращается время, и считал что я, в отличие от других людей, очень преданно отношусь к "Пяти Правилам".
   - Ржавый, - обратился я не по уставу к старшему по званию, в то время когда он нес меня на всех парах из той тайной конторы в наше временное укрытие: мы ожидали увидеть маленькую комнату, а увидели высокий зал, доверху наполненный лирианским оборудованием, что ты думаешь об этом?
  - А твои соображения на этот счет, какие? - спросил робот
  - Меня раздражает твоя ужасная привычка отвечать вопросом на вопрос. Замечу только, что это первый случай, когда твои предварительные данные оказались ошибочными...
  - Ошибки быть не могло. Причину несоответствия необходимо выяснить...
  - Но это не твоя работа, мы ограничены в ресурсах, да и дел невпроворот...
  - Отправим данные на Венеру - сухо ответил Ржавый, и я, наконец, понял, насколько серьезную мы встретили проблему.
  База Данных Љ 14 на Венере была организована за несколько десятков лет, до нашей переброски. Это было полностью автоматизированное хранилище информации, целью которого было принять с Земли и сохранить на века отчет о выполнении нашей миссии. Вплоть, до того времени, когда наступит эпоха моей цивилизации. И когда придет время, техники высадятся на Венере, откопают его под огромным слоем каменистой породы и заберут его для расшифровки и анализа. Таких блоков для принятия отчета было отправлено около двухсот штук в разные уголки Солнечной Системы. Кроме сохранения информации, важно было, чтобы блоки не были найдены до нас, и тем самым не повлияли на ход истории. К счастью для наших ученых, ни один из блоков не всплывал в истории человечества как какая-нибудь археологическая находка. И, к сожалению, только блок Љ 14 сохранился и дотянул до нашего времени, остальные же были разрушены различными условиями той среды, в которую они находились, или бесследно исчезли под толщами и пластами столь изменчивых тектонических образований. Пытались даже пойти по другому пути, и использовать, не тайные, а наоборот, явные информационные метки, которые бы были доступны для обозрения всех эпох вплоть до нашей, но никак не влияли бы на культуру и развитие истории человечества. Были различные наскальные метки, метки в виде огромных знаков на полях и скалах, Разработчики настолько сложно зашифровывали сообщения в этих знаках, что ученые прошлого только разводили руками, так ни чего и не узнав. Надежда что метки будут в безопасности до нашего времени, основывалась на вере в людей, что они, видя древние знаки и рисунки, из уважения к истории, постараются сохранить их. Но эти топологические метки оказались крайне не надежными носителями информации - деятельность человека его алчность и войны уничтожили все. Лицо Земли изменилось к нашей эпохе до неузнаваемости. Венера была идеальным местом для хранения данных от вандалов и чужих глаз. Земляне, с самого начала освоения космоса, и на протяжении половины тысячи лет, пытались запустить на эту планету какой-либо аппарат, чтобы мало-мальски изучить ее. Но ни одно оборудование не выдерживало более четырех годовых циклов, атмосфера и погодные условия на Венере были настолько отвратительны, что некоторые ученые того времени вполне серьезно стали полагать, что наши аппараты воруют и уничтожают "венерианцы". Конечно, впоследствии, мы выяснили, что никаких венерианцев не существует, и даже для представителей других миров, Венера оставалась такая же не приветливая и опасная, как и для людей...
  Возможностей моего напарника было недостаточно для отправки сообщения на Венеру. Разработчиками нашей миссии предполагалось, что 1944 году все группы должны были собраться в условленном месте, объединить отчеты в один и с помощью летунов, вышедших на орбиту Земли, отправить данные на Венеру, ну а потом все мы отправились бы домой. Но этот план должен был бы исполниться только почти через два года. А Ржавый решил отправить "запрос о несоответствии" сейчас. Где мы сейчас найдем группу с летуном в комплекте. О заданиях и месте других агентов, даже об их числе нам ни чего не известно. Да и напарники летунов люди глубоко законспирированные, часто нелюдимые, избегающие любого ненужного контакта. Задача усложнялась многократно: нужно было не просто найти место и задание агента, но и выявить его и вывести на контакт. Кроме того таким агентам поручали задания особой сложности, которые могли привлечь внимание самих лирианцев. На это у них были особые инструкции, и поэтому любые наши попытки выйти с ним на связь агент мог бы воспринять как провокацию лирианцев. А это могло бы заставить его вступить с нами в бой, или, что хуже всего, убедило бы его уйти еще глубже в подполье, и тогда мы бы его вообще не увидели вплоть до 44 года...
  Задача была сложная, и с чего начать я даже придумать не мог. Ржавый завис, то есть ушел в раздумья. Ну а пока он раскидывал мозгами я в нашем временном убежище смог отлежаться. К вечеру второго дня, забывая о ранениях, и в какой-то мере восстановившись, я уже начал скучать по работе. И робот ожил. Единственное, что он сказал мне: "собирайся, подробности по дороге, мы едем на восток"...
   * * * * *
   2. Первая Встреча.
  
   Выехали, по обыкновению, в ночь, но вместо любимой музыки, без которой невозможно полноценно насладиться скоростью, я слушал монотонные рассуждения напарника. Скажу лишь вкратце, что место, куда мы направлялись, по данным, полученным еще перед переброской, было очень насыщено, запланированными на этот период заданиями, и соответственно, там было много наших. Где именно они находились, и кто конкретно из агентов там работал, мы не знали, это была секретная информация, то есть, Ржавый планировал искать их вслепую. Целью нашей была восточная линия фронта, проходившая в то время по территории Советского Союза. Нельзя сказать, что я как-либо опасался, этого плана. Но некоторые беспокойства, все-таки, будоражили молодую кровь. Во-первых, мои прежние задания были, в основном, в тылу, а сейчас предстояло побывать там, где было очень жарко; во-вторых, меня смущал факт, что Ржавый, отменил выполнение текущих задач и самостоятельно поставил перед группой иную, новую, цель. Об этом беспокойстве, я и задал, свой первый, после монолога, вопрос. Ржавый начал, как всегда, из далека:
   - Ты знаком с конструкцией межпланетного передающего устройства, лирианского производства, применявшегося на Земле в период с конца 19 и до середины 20 века?"
   С некоторой долей хвастовства, я ответил, что не только знаком, но и смог бы, при желании, собрать подобное из подручных средств;
   - а заметил ли ты в той неожиданно огромной комнате, что-либо похожее на нужный нам передатчик? Нет? И я не заметил. Тогда может ты расскажешь мне, что ты заметил? - тон Ржавый ужасно напоминал тон воспитателя из школы для сирот, в которой, в детстве мне пришлось побывать;
   - Ржавый, давай без этих манер, я же ни в чем не провинился, наоборот, даже успешно выполнил задание...
   - Ты все еще не понял. Положение критическое! Мы не выполнили задание, мы его провалили: Энигма не найдена, данные оказались неверными; сопротивление, которое ты встретил в канцелярии, чуть не стоило тебе жизни - если будем продолжать, можем испытать сюрпризы, намного более серьезные! И у нас нет уверенности, что у других агентов выполнение миссии идет в штатном режиме...
   - Неужели ты намекаешь, что нас ждали?
   - Возможно. Но не в это время. Охрана серьезная, но не с лирианским оружием, оборудование хоть и было, но не такое ценное как передатчик. Я больше склоняюсь к мнению, что и место нашей диверсии было им неизвестно, иначе бы нас встретила, не усиленная охрана, а лирианская засада, а вместо оборудования, комнату до отказа забили бы минами...
   Вдруг напарник на миг замолчал. И радостно, ну насколько это возможно для робота, сообщил: "кинобот на горизонте!" Это означало, что датчики Ржавого заметили сигналы одного из агентов. На голографической карте, появившейся в метре от меня, я увидел, что в двухстах километрах от нас, немного севернее, находился город; сигнал, до ужаса слабый, исходил из центра города. Напарник объяснил, и без него ясную картину: или сигнал гасится кем-либо, или источник сигнала поврежден, или... захвачен противником, и сейчас служит приманкой. Недолго думая, и не дожидаясь одобрения старшего, я повернул на ближайшей развилке в сторону города. Приближаясь к городу, моя одежда стала преображаться: сначала изменился фасон куртки, плавно вытягиваясь в шинель, потом брюк и обуви, потом стал меняться цвет. За пару минут вместо гражданской одежды на мне как сшитая по спецзаказу красовалась новенькая форма немецкого офицера сухопутных войск. Мотоциклу в своем облике не пришлось ни чего менять, он и так был великолепен, единственное, что он сделал при приближении к городу, это сбавил скорость и опустился с антигравитационных подушек колесами на дорожное покрытие.
  Благополучно миновав пункты проверки, мы начали на малой скорости проезжать главные улицы, в надежде максимально приблизиться к источнику. Хотя по дороге к городу, я достаточно хорошо изучил его план, и схему улиц, из-за завалов и разрушений, мне постоянно приходилось заглядывать в него снова, благо что, голограмма, возникавшая передо мной, была видна только мне. И вот, наконец, мы нашли квадрат, в котором источник испускал самый сильный сигнал, какой только был для него возможен. Расшифровать его мы не смогли, Ржавый, сказал, что это было повторение бессмысленного набора символов.
  В этом квадрате находился жилой квартал, по большей части разрушенный и с виду уже пустой, несколько взорванных и сгоревших грузовиков, и трехэтажное здание не то какого-то заводика, не то типографии. За этим зданием находилась небольшая площадка, видимо некогда имевшая отношение к этому предприятию. Площадка была огорожена с одной стороны развалившимся забором, а вдоль него, за оборонительным рвом, протекала грязная речушка, непонятного происхождения. Возле забора я заметил движение, и поэтому тут же заехал на территорию этого предприятия спешился и припарковал мотоцикл рядом. На площадке перед зданием были разведены костры, и так как было еще раннее утро, те редкие гражданские, которые не спали, грелись уже возле костров. Двое мальчишек, только завидев заезжающий блестящий мотоцикл, тут же кинулись ко мне, и остались рядом с Ржавым, восхищенно и бурно обсуждая его. От костра так же привстали и подошли ко мне два солдата. И хотя я их прямо не спросил, они отрапортовали, что многие выжившие горожане из соседнего квартала перебрались в здание обувной фабрики, и уже как две недели обживаются здесь, а они сами назначены были местной комендатурой, чтобы следить за порядком. Я кивнул и слегка поежился, как бы от холода. Один солдат предложил мне подойти к костру погреться. Я еще раз кивнул, на этот раз одобрительно, и пошел к огню вместе с солдатами. Присев на какой-то ящик, который любезно подставил один из солдат, я снял перчатки и протянул ладони к огню. Солдат постарше предложил мне свою чашку, из которой шел плотный пар. Я взял ее в руки и в нос ударил сильнейший аромат горячего кофе. С виду сухо, а в душе очень искренне я поблагодарил солдата и спросил еще раз его имя.
   - Мартин, - сказал он.
   - Откуда Вы, Мартин, из каких мест? - поинтересовался я. Он ответил и, покопавшись в грудном кармане мундира, протянул мне фото, на котором были запечатлены молодая женщина в окружении трех сыновей. Я похвалил его и пожелал ему, чтобы он поскорее увиделся со своей семьей... Ощущая тепло чашки и костра в такое морозное утро, я даже закрыл глаза, делая вид, что не замечаю пристальный взгляд солдат. Не поднимая век, я спросил:
   - Не создают ли местные проблем?.
   Рядовой помоложе, кажется, он назвался Генрихом, ответил, что пару недель назад, еще были большие диверсии со стороны горожан, но потом приехали отряды гестапо, и в городе стало спокойно. Я спросил о машинах, подбитых неподалеку, и разрушенных многоэтажных зданиях в квартале.
   - Это так горожане постарались здесь все разрушить?
   Мартин ответил:
   - Машины подбили диверсанты, а потом когда скрылись в домах, ребята из гестапо выкуривали их, поэтому пришлось сжечь тут все...
   А второй солдат добавил:
  - Теперь тут тишина, и остались только вот такие красавицы, - он показал в сторону двери фабрики, из которой выходили женщины. Возможно из-за шума въезжающего мотоцикла, а возможно по своим причинам, некоторые люди стали выбираться во двор, кто-то с чайниками шел к костру, кто-то шел с бельем к речушке, некоторые просто выходили погреться у огня. Я стал внимательно разглядывать горожан. Потом, всматриваться в окна, за ними тоже было много народа. В окнах стояли в основном пожилые и очень изможденные люди, отрешенно наблюдавшие за теми, кто был на улице...
  В истории человечества, Вторая Мировая Война 20 века будет называться самой бессмысленной, глупой и кровожадной войной... Вспомнилось обучение. Мне было лет двенадцать. Я с другими курсантами проходил некоторые дисциплины на Земле, часть теоретической программы включала в себя посещение музеев, исторических памятных мест, знакомство с выдающимися достопримечательностями планеты.
   В тот день мы прилетели в Лувр, экскурсию проводил старенький и очень подвижный индус. Его возраст было сложно определить, но казалось что ему уже несколько веков. В лице читалась гордость за свою работу, и он всячески, невзирая на бесконечную ветхость, старался держать осанку, присущую всем офицерам старого времени.
  - Ребята, - обратился он к нам, - меня зовут Прабхакар Мани, вы можете походить по залам, присмотреться, если возникнут вопросы, задать мне их, а через тридцать минут начнется урок.
  Господин Мани был известен нам из школьной программы: он был представителем древней династии военных, оставивших героический след в истории своего народа. Зал, в котором мы находились, был оформлен в стиле барокко. Мраморный, отполированный пол отражал богатую позолоченную картинную экспозицию. На высоком потолке размещалась фреска, занимавшая всю плоскость, на которой была запечатлена одна из сцен сражений в Великой Войне за солнечную Систему. С картин на стенах как живые смотрели на нас герои прошлого. Портреты были написаны с очень высокой точностью, и практически каждого, кто был на картинах, мы с легкостью узнавали. Герои разных времен: рыцари, самураи, римские воины, сикхи, казаки, масаи... Кто-то из этих людей был изображен в одежде или доспехах и на фоне своей эпохи, кто-то в летных костюмах на фоне грозных боевых кораблей и причудливых пейзажей других планет.
  После воин с двадцатого по двадцать второй век, к сожалению, тоже будут войны, но не между людьми, в них не будут погибать мирные жители. В Великой Войне за Солнечную Систему, человечество, многое потеряет, погибнут многие славные космонавты, десантники, военизированные колонисты внешнего кольца, экономика будет в плачевном состоянии, потому что все основные ресурсы будут отправлены на создание военных кораблей. Но мы не будем убивать друг друга, не будут страдать дети и старики, ни одна мать не заплачет о погибшем на войне сыне, потому что солдаты будут выбираться не из нашего времени, не из нашей эпохи.
  Много лет назад Всеобщий Совет Земли сформулировал и провозгласил "Пять Правил", следуя которым с тех пор человечество процветает и преумножает свое благополучие, Первое Правило гласило, что все Человечество, и каждый Человек в отдельности имеет право на счастливую жизнь. Согласно этому правилу люди, жившие когда-то, отличившиеся храбростью, самопожертвованием во благо других и отдавшие за это жизнь, будут извлечены из своего времени перед самой их смертью, и перемещены в нашу эпоху. Здесь им предложат добровольно решить хотят ли они служить человечеству и дальше.
  Ни один герой из прошлого не отказался от этого благородного служения. Человечество как никогда прежде, было защищено лучшими своими представителями. Именно они работали в дальней разведке на внешнем кольце астероидов, именно они осваивали новые планеты и делали их пригодными для жизни. И именно они когда пришла пора, встали на защиту нашей родной Солнечной Системы в Великой Войне против инопланетян, пришедших с чуждых планет созвездия Лиры. Поэтому Война за Систему была самой мудрой и благородной. Этот урок впечатлил нас больше всего.
  Господин Мани с гордостью рассказывал о различных подвигах героев с картин. Он часто называл их словом Кшатрии - древним именем касты элитных воинов. Рассказывал об их отваге в своих эпохах и большей храбрости в наше время. Многие кшатрии отдали жизни за нас на просторах Системы в Великой Войне...
  Тишину морозного утра нарушил переполох возле парадной фабрики. Я увидел третьего солдата, до этого момента, не появлявшегося в поле зрения, пытающегося не то что-то забрать, не то куда-то пройти. Ему усиленно мешали женщины. Солдаты, сидевшие рядом со мной, резко вскочили и направились в его сторону. Генрих сделал предупредительный одиночный выстрел в воздух, и женщины испуганно отпрянули. Не видя более препятствий, солдат, оттолкнув, остававшихся еще на пути людей, вывел за руку молодую девушку в грязном и местами рваном пальто. Остальным он велел быстро скрыться в здании. Подошедшему к нему Мартину он что-то яростно говорил, показывая то на здание фабрики, то на девушку. Мартин хотел было отправить его и Генриха с этой девушкой куда-то, но она начала всячески сопротивляться. Я решил, что нужно подробнее узнать, что там происходит, и подошел к ним, все, также оставляя в ладонях еще теплый кофе.
   - В чем дело? - спросил я.
   Солдат, что держал девушку, при моем появлении отпустил ее и встал по стойке смирно. Мартин, обернувшись ко мне, объяснил:
  - Девушку скрывали в этом доме женщины, а ефрейтор Крампе нашел ее, и она подходит под описание диверсантов, которых ищут здесь уже две недели. Она ничего не помнит, а на вопросы отвечает невпопад, то на местном языке, то на чистом немецком, я отправлю ее с Крампе в комендатуру, там разберутся.
  Разглядывая длинное и очень испачканное пальто девушки, ее светлые и испуганные глаза, я решился рискнуть.
   - Мартин подожди, - сказал я: видишь, как она замерзла, пусть хотя бы допьет мой кофе.
   Я протянул ей правой рукой свою чашку, незаметно стряхнув с ладони другой руки остатки порошка.
  - Всего один глоток, фройляйн - обратился я с улыбкой, всячески стараясь не спугнуть ее своим обмундированием, принадлежащим вражеской для нее армии: один глоток теплого кофе, и все станет как прежде. Как Ваше имя, фройляйн?
   Девушка с опаской приняла чашку и отпила из нее.
  - Все хватит, - рявкнул Крампе, и резко потянул ее к себе: примите мои извинения, господин лейтенант, - с явной ехидцей обращаясь уже ко мне - но это мой трофей, и со мной ей будет куда теплее, чем с Вашим кофе.
  Я сделал шаг к ефрейтору, но что бы смягчить ситуацию Мартин, встав между нами, сказал, как бы извиняясь:
  - Господин лейтенант, Вы же понимаете: у нас приказ, нам необходимо немедленно отправлять всех подозрительных в гестапо, они должны...
   Он не договорил, потому что за его спиной всхлипнул Крампе. Девушка, после целительного действия моего чудо-кофе резко остановилась, круговым движением руки, легко освободилась из рук Крампе, одновременно заламывая его кисть в неестественную для нее сторону, свободной рукой распахнула в сторону пальто, и из-под полы тяжелого пальто, молниеносно и изящно как в балете вылетела вверх ее ножка. Удар получился быстрым и мощным, ее тонкий каблучок пришелся ровно в переносицу, но ефрейтор не отлетел от него, как это бывает от ударов крепких и мускулистых парней, а просто обмяк и плавно сел там, где стоял. Понимая, что и Мартину придется не сладко, я схватил его за воротник и потянул вниз. Сапожок девушки тут же пролетел со свистом над Мартином, сбив с него кепку, но, к счастью, не причинив солдату особого вреда. Не отпуская руки с воротника, я плавно нажал пальцем на артерию под самой челюстью, взгляд бойца потерял осмысленность и он ушел, на время, покинув нас, в глубокий сон.
  - Его не трогай, - велел я девушке, и она коротко кивнув, обернулась, и рванулась в сторону последнего солдата. Он что-то вытащил из шинели и поднял вверх. Девушка, как пантера большими и резкими прыжками добравшись до Генриха, нанесла ему единственный и сокрушительный удар, но было поздно, солдат успел нажать на курок, и красная ракета из его ракетницы взлетела над домами.
  - Сейчас здесь будут другие, встретимся за городом с восточной стороны - девушка решительно пошла в сторону оврага, на ходу обернулась, - координаты пришлю твоему боту, и, - сделав паузу, добавила, - меня зовут Катя.
   У оврага девушка замедлила шаг, и уже спокойней, как бы давая шанс кому-то догнать ее, пошла вдоль грязной речки. Рядом с ней в воде стало заметно некое движение, появились пузыри, и из воды медленно опутанный ряской, в иле и прилипшем мусоре поднялся на четырех лапах крупный и мокрый зверь. С виду это был волк, но необычно крупных размеров, местами с его тела свисали рваные куски искусственной плоти. Выйдя из воды и приблизившись к Кате, он пошел за ней чуть позади.
   - Что случилось? - спросила у него Катя,
   - сильный взрыв, ты чуть не погибла, - ответил кинобот,
   - почему я ничего не помню? - быстро спросила она,
   - немного не рассчитал с лекарством... - извиняясь, ответил кинобот.
  
   * * * * *
  
  
  
  
   3. Дочь.
  
  2879 год. Япет, Спутник Сатурна.
  Старик Филипп не спеша отхлебнул из своей кружки остатки, то ли жидкой каши, то ли сильно сгущенного пива. Он в который раз с горечью вспоминал, что такое пойло давали в свое время рабам в Египте. А, что? Очень удобно: те были чуть пьяны, слегка сыты, почти довольны - главное, что никого не тянуло на подвиги, типа революции, свержения власти, борьбы за собственные права. А сейчас этот напиток подают в баре за немалые деньги, и старательской пенсии едва хватает, чтобы наслаждаться им хотя бы раз в неделю. Впору, свергнуть власть, лишь бы снова попасть в рабство и пить это пиво бесплатно. Хотя в этом баре Филиппа готовы были всегда угощать бесплатно. Внимание привлекла возня у барной стойки.
  Анна - русалка Анна - лучший бармен во вселенной - негодовала на очередного пьяного старателя. Мужчина лет сорока, качавший свои права пытался в очередной раз объяснить бедной женщине, что он ничего не должен за напитки. Старатели в этой местности никогда особо не старались выглядеть привлекательно: засаленная спецодежда, борода с запутавшимся мусором, неизвестного происхождения, агрессивный взгляд, характерный для плотных сугубо мужских компаний - все это до самых пяток могло напугать любого редкого туриста на астероиде. Но Зак ко всему прочему в это самое время еще и был безгранично зол, не то от излишне выпитого, не то от его нехватки, поэтому он с каждым словом становился свирепее и краснее.
  - Я "герой из прошлого", - он нарочно использовал фразы, знакомые всем по многочисленным рекламным роликам, которые давно уже не транслировались, - я сделал для человечества то, за что меня должны поить самым лучшим алкоголем в баре бесплатно до самой моей смерти.
  - Ты нарываешься, и слишком громко говоришь, день твоей смерти может настать и сегодня. Таких как ты, как руды за складом, - начала срываться на крик Анна, ее русалочий хвост нервно бился о стеклянную стенку барной стойки;
  - ты мне не тыч! - крикнул пьяница и хлопнул рядом с Анной по воде, в которую она была погружена наполовину. Парни, стоявшие рядом, как по команде отошли от стойки, и быстро уселись на безопасном расстоянии за столики, выполненные в виде винных бочек. Бочки и скамейки были черными и засаленными, не понятно только, от времени или по задумке хозяина бара, начитавшегося старых книг о пиратах. Он желал сделать свою забегаловку в стиле древней морской таверны. Рон, так его звали, был инвалидом, потерявшим ноги и руку при освоении малых планет за Сатурном. Компенсации ни как не хватило бы на биологические протезы, и поэтому на гроши, которые ему выплатило алчное государство, он купил кусок земли на Япете - спутнике Сатурна и построил бар, а на остатки смог собрать со знакомым механиком механические протезы. Один из них, тот, что был в виде ног и клешней краба, он носил чаще всего, так как это было крайне практично в здешних местах. Вот и теперь мощная клешня, зловеще зазвенев моторами, жестко вцепилась в очередного перепившего посетителя, удерживая его за шею и слегка приподнимая над полом. Старателю пришлось мгновенно протрезветь, и он стал лихорадочно перебирать ногами, что бы удержаться хотя бы на носках ботинок и того гляди не удавиться.
  - Анна, - обратился хозяин бара к барменше, - у тебя с этим уважаемым посетителем возникли какие-то неудобства?
  - Нет! Это молодой человек отдохнул, и уже собирался уходить - испуганно затараторила Анна. Старатель, уже почти задыхаясь, посмотрел в ее сторону и с благодарностью щенка закивал, всецело соглашаясь с барменшей.
  - Это правда? - спросил Рон, чуть ослабив клешню.
  - Правда! - хрипло выговорил старатель, и еще раз кивнув, сильно ударился подбородком об металл клешни. Клешня раскрылась, и "герой из прошлого" героически сбежал из бара. По пути он снес пару скамеек, и чуть, не задел Филиппа, сидевшего в самом углу, возле выхода. Остальные посетители, до этого момента сидевшие тихо, разочарованно выдохнули и вернулись к своим напиткам и негромким беседам. Филипп продолжал спокойно наблюдать за посетителями, и почти уже допил свой напиток, как вдруг в бар вломились четверо буйных и решительных работяг, а за ними вошел недавно сбежавший старатель. Все они были вооружены лазерными горелками - местным рабочим инструментом, но эти были уменьшенными и переделанными, только для того чтобы носить их незаметно за пазухой и применять только с одной целью.
  - Эта баба-рыба должна попросить прощения, Рон! - потребовал самый крепкий в их компании, обращаясь к хозяину забегаловки, настолько уважительно, насколько позволяло его скудное воспитание, - она оскорбила моего кореша.
  - Это не баба-рыба, сопляк! Рольф, Зак, Антон, и вы братья Гривзы, это единственное приличное заведение на астероиде, в которое вам еще позволяют пройти, - спокойным и вкрадчивым голосом, прямо как у правительственного жреца, ответил Рон. Он назвал работяг по именам, не только потому, что знал их как постоянных посетителей, но и, потому что со всеми был знаком лично, а пацанам Гривзам даже когда-то спас их шкуры от Лирианских ищеек. - Если вы меня огорчите, то до конца своих дней будете травиться "Звездной Мочой" где-нибудь в подворотне.
   Аргумент про коктейль "Звездная Моча" был силен. Мало кто сознался бы, что пробовал его хоть раз. Даже для таких бедолаг, как эти посетители бара "Одинокий Галеон" выпить такой коктейль, считалось самым дном нищеты, в которое может угодить скатившийся человек. Состав его был прост: немного воды, чтобы разбавить густую массу местных удобрений и порошок из тертых остатков отработанного ракетного топлива. Поговаривали, что неудачник, которого угораздит перейти на этот напиток, уже через месяц, оглохнет и потеряет зрение, а через полгода, если не прекратит с этим пойлом, сдохнет в страшных муках, изрыгая черную слюну. Но даже напоминание о коктейле, не было таким страшным, как неосторожность огорчить Рона. Никто никогда не желал огорчать его, чей негласный авторитет был гораздо выше, чем у немногих офицеров и начальников, обитавших на Япете и, даже выше, чем у местного коменданта. Рольф, начавший разговор с Роном, прекрасно это понимал. И успокоившись, обратился к Анне:
   - Зачем же так, мисс? Мой кореш - Зак - не хочет неприятностей... - Он не договорил.
  Зак, тот, с которого и начался весь сыр-бор, рявкнул своему заступнику:
  - Ты чо, распинаешься перед этой селедкой, я тут ща все спалю! - С этими словами он вытащил наружу свою горелку и резким профессиональным движением зажег ее на максимальной мощности. Подняв пламя над головой, и намереваясь, сказать еще что-то более оскорбительное, он не заметил, как сзади мягко и не слышно, не смотря на свой возраст, подошел Филипп, до этого момента спокойно сидевший у выхода. Один взмах и Зак рухнул, а Филипп, прищуриваясь, из-под седых бровей посмотрел на остальных его друзей. Ладонью правой руки он потирал увесистые перстни, которые остались у него в память о славных былых временах.
  - Мы уже уходим, - снова включился в беседу Рольф, очень нервничая, и обращаясь к своим друзьям, он быстро приказал, поднять кореша. И вновь обратился к хозяину бара, которому это уже порядком надоело - прости, Рон, я не разобрался сразу, мы объясним ему че-почем. - Загребая своего товарища, пребывающего все еще в отключке, Рольф и команда спешно покинули таверну.
  Так почти закончился обычный вечер в "Галеоне". Слегка обсудив случившееся с Роном, Филипп подошел к Анне, закончившей с посудой и барной стойкой. Женщина ожидала его и как смогла сама почти отцепила хвост "русалки" от своего искалеченного тела. Как и у многих работавших долгое время на поясе астероидов и малых планетах, у нее тоже развились неизлечимые болезни, из-за которых ей пришлось ампутировать обе ноги. Когда-то очень активной и веселой женщине теперь пришлось передвигаться на протезах и жить на подачки нового правительства.
  Потом она встретила Рона, и устроилась работать к нему в бар. После долгих уговоров, ей собрали новый протез, в виде русалочьего хвоста, и она стала самой главной достопримечательностью городка. Этот хвост при большой сноровке позволял Анне перемещаться по своеобразному аквариуму, вытянутому подобно каналу вдоль всей барной стойки. А со стороны посетителей аквариум был прозрачным и все, кто в баре был впервые, глаз не могли оторвать от изящных движений женщины-русалки, и все увлеченно наблюдали за тем, как хвост Анны нервно подергивался, при общении с неудобными клиентами, и наоборот как нежно покачивался, когда клиент был симпатичен Анне.
  Людей совсем не осталось, когда, озираясь по сторонам из-под густо намотанного на лицо тряпья, в таверну осторожно вошла девушка. Ни обилие лохмотьев, ни тяжелый рюкзак за спиной не могли скрыть ее мягкой поступи и изящных движений. В сердце Филиппа защемило, слишком уж знакомое и светлое вплыло в таверну, будто крышу сарая, которым, по сути, и являлся этот кабак, проломили, и помещение вмиг залилось солнечным светом. Светом таким ярким и теплым, который может быть только в одном месте во вселенной, Старик Филипп видел и наслаждался им очень давно, совершенно в другой жизни, на далекой и старой Земле.
  Девушка со вздохом сбросила свою ношу на грязный пол возле бочки, и опустилась на стул. В каждом ее движении и вздохе ощущались и неимоверная усталость, будто гостья шла с Меркурия до этого спутника пешком, и внутренняя напряженность, не позволявшая ей расслабиться полностью. Просидев так минут пять, она вконец ослабла и ее голова вяло опустилась.
  - Уснула что ли? Мы уже закрываемся, - прокричала Анна, и от греха подальше чуть приврала, - а для ночлега у нас мест нет.
  - Анна, это, кажется, ко мне, - успокоил ее Филипп.
  - Держись от нее подальше, подхватишь еще чего, - не унималась барменша.
  - Да, что же с тобой сегодня? Со всеми лаешься, Анна...
  - Девушка, с Вами все в порядке, Вам помочь? - подходя к странной посетительнице, произнес Филипп. И увидев, что девушка повернула свою голову в его сторону, спросил - Как Ваше имя?
  - Катя... - почти неслышно прошептала девушка.
  - Дочка? - не веря своим глазам, в ответ прошептал старик.
  - Отец, мне помощь твоя нужна... мы нашли... мы знаем... мама будет снова жить... машина времени... можно все исправить.... - сказав это из последних сил, она отключилась. Филипп все еще не понимал, как такое возможно. Он видел ее ровно шесть лет назад, когда провожал ее на межпланетник. Окончив основную школу с отличием, она получила лично от Коменданта Япета направление на дальнейшее развитие в главном интернате для одаренных человеческих детей. Эта школа располагалась в ближайшем секторе астероидов и была создана для подготовки специалистов среди инженеров и военных. Но потом случилось что-то страшное. Их корабль со всеми пассажирами по неизвестным причинам потерпел крушение. Официальные власти дали на этот счет лишь скудные объяснения. И вот она слегка повзрослевшая, сильно замученная, но все же живая и здоровая сидит, развалившись на стуле перед Филиппом. Не смотря на официальную справку об ее кончине, выданную равнодушными к человеческой судьбе бюрократами, Филипп глубоко в душе сохранил надежду на то, что его единственная и горячо любимая дочь жива. Его многочисленные обращения в канцелярию Коменданта с просьбой помочь в поисках Кати натыкались на холодный и однозначный отказ. В былые времена, когда Солнечной Системой правил Всеобщий Совет Земли, Филипп легко добился бы своих целей, но сейчас правили совершенно другие хозяева, и во главу человеческих ценностей поставлены были совсем не благородные идеи. В конце концов, он оставил эти бессмысленные попытки найти дочь, потому что ни кому кроме него это не было нужно. В ледяных глазах чиновников он видел лишь презрение. Им хорошо платили чужаки с Созвездия Лиры, для них создали прекрасную и удобную жизнь за счет боли и лишений, которые терпели остатки великой человеческой расы - тысячи обычных людей. Основная людская рабочая сила была направлена на добычу всего мало-мальски ценного, что содержалось в опасных и вредных недрах планет и астероидов, раскиданных по всей Солнечной Системе. И лишь единицам удавалось подняться из жалкого и безнадежного существования, итогом которого была бы или инвалидность или смерть во время тяжелых работ. Чтобы стать хоть чуточку богаче и успешнее многие шли на предательства, убийства и грабеж. Лирианские Коменданты - единственные представители своей расы в Системе поощряли такое поведение среди людей, и ставили таких надсмотрщиками и чиновниками, тем самым лишь узаконивая их бесчеловечность. Еще один путь, который мог поднять простого человека из нищеты, самый редкий и трудный, но все же не такой низменный - это развитие уникальных умственных способностей. Такие способности выявлялись специальными тестами и проверками, которым подвергались дети еще в школах. Успешно проявившие себя дети могли стать в будущем элитой инженеров и военных, и влиться в систему созданную наместниками Лиры. Таким ребенком была и Катя. Филипп верил, что пройдя обучение в интернате, девочка станет жить намного лучше, чем большинство людей. Именно поэтому он и не мог долго согласиться с ее гибелью - уж слишком ценной рабыней была она для чужаков.
  
  - Почему ты не послала мне ни одной весточки, - не мог наговориться Филипп, когда уже дочь хорошо отоспалась, отмылась, и спустилась со второго этажа таверны Рона вниз в общий зал. Катя была одета в самые красивые наряды Анны, которыми та сердечно поделилась. К вечеру в зале начиналась горячая пора. Люди сходились сюда поесть, выпить, поделиться новостями, но пока народу было не очень много, поэтому и сам Рон и Филипп и Анна окружили столик Кати в ожидании чего-то интересного. А Катя лишь ела. Рон был хорошим поваром и поэтому с удовольствием наблюдал, как его кулинарными творениями наслаждается молодая и красивая девушка. Катя была голодна, и не в силах была удержать свои эмоции. Поэтому почти после каждого раза, когда очередная ложка фирменного рагу пряталась за ее пухленькими губками, ее глаза закатывались, а веки закрывались от удовольствия. Рон был доволен собой и постоянно шипел на Филиппа.
  - Дай ты ей поесть спокойно, она все тебе потом расскажет. Кушай, кушай, девочка моя.
  Со стороны было больше, похоже, что дочь вернулась не к Филиппу, а к Рону. Наконец, разобравшись с третьей порцией и переведя дух, Катя обратилась к отцу.
  - Мне нельзя было, - шепотом начала Катя, - папа, я всегда знала, что ты не сумасшедший, но мы с мамой не верили твоим рассказам о другом мире. Прости меня, папа.
  - Ничего страшного, доченька. Как ты спаслась? Где была все это время? Когда ты появилась здесь, ты очень странные вещи говорила...
  - Папа, мы нашли, как все исправить, как убрать из Системы чужаков.
  - Дочка, не лезь в это, - настороженно вмешался в разговор Рон. Анна, все молчала, но в этот момент, начала кивать, соглашаясь с боссом, - ни кто уже не помнит, когда люди последний раз восставали против них. Что говорить... Они даже Землю - родину наших прадедов превратили в ад, чтобы мы не смогли туда вернуться.
  - Дядя Рон, я знаю Вас с малых лет, Вы не из тех, кто боится Лирианских солдат...
  - Кто говорит, что я их боюсь... - Рон повысил голос, так что те немногие кто сидел в таверне обернулись.
  - Я не об этом, дядя. Шесть лет назад, корабль на котором я летела в интернат, захватили люди. Наши с вами братья и сестры, которые объединились против Лирианцев.
  - Что ты говоришь такое? Разве может такое быть? Они же все узнают. Даже разговаривать об этом страшно! - почти шепотом высказалась Анна.
  - Может такое быть, эти люди уже многие годы ведут не гласную войну против чужаков, и вот, два года назад мы нашли Ра...
  - Ра? Я пару раз слышал от тебя, Фил, об этой планете. Но думал, что это одна из твоих историй-небылиц. - Рон почесал затылок и добавил, - наш разговор стал еще опаснее, а людей заходит больше. Анна, отправляйся к стойке, девочки уже не справляются.
  Недавно зашедшие старатели, не смели отвлекать Анну, когда она была рядом с Роном и Филиппом, но когда увидели, что та пошла своей эффектной походкой к бару, заулюлюкали, и более взбодрились. Кто-то даже выкрикнул: "Эй, русалочка, публика соскучилась по своей рыбке". Эта реакция каждый вечер была до ужаса постоянной, но Анне такой интерес не надоедал, и она, еще самозабвенней играя синтетическими бедрами, скрылась за дверями кухни, чтобы через десять минут вплыть в зал долгожданной сказкой.
  - Мда, и никакого шоу не надо, когда у тебя работают такие девушки, - сказал, отворачиваясь от ушедшей барменши, Рон, и добавил, уже обращаясь к оставшимся за столом другу и его дочери, - нам надо поговорить обо всем этом попозже.
  - Больше для разговоров и времени-то нет, - произнесла Катя, и повернувшись к отцу, посмотрев ему в глаза одновременно печальные и полные надежды, сжала его мозолистую кисть в своих маленьких руках, - папа, мы без тебя не сможем продолжить борьбу. Нам нужно отправляться. Нас скоро заберут отсюда.
  - Дочка, мы не сможем улететь со спутника, нас не пустят даже в грузовой транспортер без разрешения властей.
  - Я не узнаю своего отца, ты же герой войны! А как же твои истории о победах над Лирой?
  - Катя, я рассказывал их только когда был пьян, ты же знаешь, ничего этого не было, это лишь мой бред - выдуманные воспоминания, после той аварии на шахте.
  - Нет, папа! Мы легко всех победим, но только с помощью таких, как ты! Герои из прошлого снова нужны, папа...
  
  
   4.
  
  1942 г. апрель.
  Выезжая из города той же дорогой, мы не спешили. Во встроенном коммуникаторе я снова слышал голос Ржавого, теперь он делился со мной своими впечатлениями о новых наших друзьях.
  - В целом, эта встреча дала положительный результат.
  - Ты, хочешь сказать, что ,ты - робот, весьма доволен? - я обожаю подтрунивать над ним, хорошо, что он это не замечает.
  - Я говорю, что плюсов значительно больше, чем минусов.
  - Я вообще не вижу минусов. Какие минусы? В том что Мы пообщались с живым человеком? Или то, что мы спасли красивую девушку? А! Понял! Мы спасли агента! Это был минус?
  - Вижу еще раз мудрость Совета, что в группы заброски кроме людей включили еще и высокоинтеллектуальных агентов. За спасением девушки внешне соответствующей запросам твоего инстинкта продолжения рода ты не замечаешь явных несоответствий.
  Подобные замечания меня просто разбивали. Я и уважал напарника и злился на него. Он был прав на счет мотивов многих моих поступков, но всегда говорил это как-то прямо, даже грубо, как хирург, который ставит очередной имплантант, и не очень заботится, что ты чувствуешь в этот момент. Будем считать, что так Ржавый отыгрывается за мой сарказм. На минут двадцать мы прекратили переговоры, так как проезжали последний в городе пропускной пункт. Выехав на трассу, я снова обратился к коллеге.
  - Какие несоответствия, дружище? - спросил я, внутренне готовясь, что перечисления продлятся до ночи.
  - Первая группа несоответствий касается девушки...
  - Так их еще несколько групп? - я сдался с потрохами, и уже шепотом произнес, - ну давай выговорись уже.
  - Только три группы: девушка, кинобот и ситуация с диверсией. У девушки отсутствуют имплантанты. На ней не был надет защитный тактический костюм. Это ты должен был заметить. Далее...
   - Конечно, заметил, да, точно. Грязное и рваное пальто никак не было похоже на мимик. А голограмму проверки имплантантов можешь показать?
  - Там тебе нечего смотреть, Роб, - многозначительно отрезал Ржавый, и вдруг замедлив ход, остановился на обочине.
   - Что не так? - настороженно спросил я - кого-то учуял?
   - В семи километрах впереди техника Врага, - после минутного молчания, ответил Ржавый, так он мог высказаться, только о технике лирианцев.
   - Покажи, - и передо мной над рулем мотоцикла в виде голограммы вырисовывались корпуса двух четырехосных бронемашин войск Вермахта "Бюссинг-НАГ", с обозначениями инженерного батальона, - они нас заметили?
   - Пока нет. Но сканируют интенсивно, поэтому скорость слабая. Возможно, они приехали, как и мы, услышав сигнал, а может, им сообщили про сигнал ракетой. Поворачивать уже опасно. Укрыться негде. Необратимая встреча с врагом.
   - Ржавый, тебе на время надо будет стать просто мотоциклом. Согласен? - я спросил его об этом осторожно, так как понимал, что Ржавому придется полностью отключить все свое сознание.
   - Хорошо, это будет оптимальным решением. Если не активируешь в течение суток, включусь сам. Постарайся не ухудшить ситуацию.
   - Договорились, не подведу, - мне снова придется действовать в одиночку, но этот случай особенный: Ржавого не будет, даже на связи. Абсолютно без подстраховки. Когда-то это должно было произойти.
  
   Я, нажав на пусковую педаль, завел мотоцикл, и не спеша поехал дальше. Через пару минут перемахнув возвышенность, увидел бронемашины. Оба бюссинга уже припарковались на обочине. Основной цвет покрытия машин был темно-серым, но поверх заводской краски как попало, пятнами была размазана известка, словно наспех, будто использовали только метелку или кусок тряпки. Ужасный камуфляж. Войска Вермахта этой зимой жестко обломали зубы со своей идеей скоростного захвата советской территории. Назвав свой план, рассчитанный на молниеносную войну, операцией "Барбаросса", они надеялись, что в 1941 году будут зимовать уже в Москве, и поэтому совсем не озадачивались на счет маскировки в снегах. Но у русской Зимы были другие планы на этот счет...
  Два автоматчика, топтались рядом с автомобилями, выйдя почти на дорогу. Когда один из них кивком указал другому в мою сторону, я сбавил скорость. При моем приближении оба солдата крепче взялись за рукоятки своих MP-40. Тот, что был ближе, махнул мне рукой, приказывая остановиться, и спешиться, второй подошел к бронемашине и, не сводя с меня глаз, ударил по ее боковой стороне несколько раз железным прикладом. Оттуда раздался щелчок открываемого люка, и наружу вылез офицер. Спокойно спустившись с машины, он не торопясь надел свою фуражку, а затем потратил еще минуту, чтобы поправить ее, то и дело, оборачиваясь к солдатам, чтоб те поглядели, ровно ли сидит головной убор. Как же такие служаки любят затягивать паузу. Часто это делается намеренно, чтобы из-за напряженного ожидания у человека сдали нервы и он начал вести себя неестественно, чем и выдал бы себя. Но я-то понимал их коварную натуру.
  - Господин лейтенант, не далеко ли Вы забрели от линии фронта? - сразу переходя в наступление, офицер обратился ко мне. "Хороший ход" - подумал я.
  - Господин обер-фельдфебель, смею и Вас спросить, не далеко ли Вы забрели, задавая такие вопросы офицеру штаба?
  - Боюсь, время и место, господин лейтенант, заставляют меня задавать такие вопросы. Прошу Ваш пропуск, - с металлом в голосе потребовал офицер. Убедившись, что документы в порядке, обер-фельфебель все же не хотел так просто оставлять меня в покое, - Я не смею задерживать Вас более, чем требует нынешняя ситуация. Господин лейтенант, я прошу Вас вернуться с нами в город, это займет не более часа. Я уверен, в штабе армии нас поймут.
  Такой исход беседы меня никоим образом не устраивал. Но на мои заверения, что якобы я везу в штаб срочную депешу, на меня уже открыто направили автоматы. Я уже было решил закончить с воспитанными разговорами и перейти к беседе с оружием в руках, как заметил, что один из солдат прошептал другому, что-то на ухо. На таком расстоянии я, конечно же, не смог услышать все, о чем была речь, но главную мысль я смог прочесть по губам. Солдатом было сказано: "Говорит точно так же как те двое". Какие двое? Неужели Катя снова у них в руках? Мысли разом пришли в беспорядок. Только бы не Катя.
  - Покажите своих пленников! - я жестко решил взять инициативу, и, не дожидаясь ответа, быстро пошел вдоль машин, внимательно их разглядывая, - офицер, в какой из них ваши арестованные.
  На секунду солдаты опешили от такой наглости, этого мне хватило, чтобы скрыться между машинами. Солдаты, опомнившись, побежали за мной с одной стороны, а офицер с другой. Я, не обращая на них внимания, уже открывал заднюю дверь бронемашины. Людей внутри не было. Но, как и предполагал Ржавый, место, изготовленное для перевозки пехоты, было переделано в мобильный пункт связи. Среди прочего здесь, в глаза бросалась злосчастная Энигма. "В ракетное сопло эту энигму, где Катя?" Закрывая дверь, чтобы пройти дальше, я услышал звук передергиваемых затворов и порядком надоевшую фразу "Руки вверх!". В этот же момент офицер, подбежавший с другой стороны, вытягивая свою руку, держащую пистолет, успел произнести: "Сдайте". Я помог его руке вытянуться дальше, подхватив его за кисть и одновременно уходя от линии возможного выстрела. Браунинг действительно выстрелил, но в одного из солдат. Второй солдат поопытнее, мешкал и не стрелял, понимая, что я с офицером нахожусь на одной линии. Мне хватило этой паузы, чтобы вернуться по той же траектории на свое место, но уже держа офицера за вывернутую кисть. Прием был простым и позволял удерживать и выводить из строя даже физически превосходящего противника, ведь каким бы мускулистым не был человек, его запястье и пальцы остаются самым хрупким и уязвимым местом. Бедняга вскрикнул и скорчил лицо от боли, от чего солдат решился наконец-то дать очередь из своего автомата, но я уже был за спиной офицера и выстрелил в ответ из его пистолета. Оба были мертвы, но, честное слово, я не хотел их смерти, я хотел лишь вытащить из этих темно-серых коробок Катю. Ведь как бы ни прославились в истории своими жестокими пытками солдаты Фашистской Германии, солдаты Лиры, были в тысячи раз страшнее. Нельзя было допустить, чтобы даже один агент попал к ним, тем более Катя. От этой мысли меня жутко трясло. Что со мной происходит? Я всего-то один раз видел эту девушку, но уже половина всех моих мыслей, если не большая их часть, была заняты ею. Думая об этом, я обошел вторую бронемашину, и открыл ее заднюю дверь. Сразу бросились в глаза двое лежащие на полу пленника: девушка и юноша. Оба были раздеты, и наспех накрыты сверху парашютной тканью. Их тела дрожали от находящихся в постоянном напряжении мышц. Их руки и ноги не были связаны, но ребята были без сознания. На головах, с набухшими на висках венами, были закреплены черного цвета кольца. Лица были в поту и часто искажались в неестественных гримасах. Было видно, что пленники испытывали сейчас сумасшедшую боль. Эти инопланетные кольца сковывали их и выкачивали из их мозга все, что те могли знать, вместе с тем медленно убивая. Я хотел чуть лучше разглядеть лицо девушки и совсем не заметил, что рядом с людьми, лежащими на полу, стоял еще один спрятавшийся солдат. Нет, я заметил его, но слишком поздно - приклад его автомата пришелся ровно мне в переносицу...
  Очнулся я от раскатистого как гром голоса: "Что ты делаешь здесь, червь?!"
  Боль вклинилась во все участки тела, будто после проезда по нему тяжелого танка меня бросили в раскаленную лаву. Открыв глаза, я увидел, что вишу под куполообразным потолком какого-то грота. Руки были связаны над моей головой, а к ногам был подвешен нереального веса груз. Меня медленно разрывало. Воздух передо мной сгустился, и, уплотняясь, принял полупрозрачную фигуру человека в длинных черных одеждах. Призрак висел в воздухе и, приблизившись ко мне вплотную, поднял капюшон, скрывавший до сего момента, его лицо. Вместо лица я увидел череп грязно-серого цвета, местами покрытый кусками засохшей кожи. Призрак несколько раз повторил свой вопрос. Его голос я слышал со всех сторон и каждое слово било по моей голове словно молот, казалось, что кости черепа после таких ударов крошатся и вминаются внутрь. Вдруг лицо незнакомца преобразилось в женское. Мягкие черты лица женщины, казались мне знакомыми, даже родными. Ее голос немного усмирил боль: "Сынок, скажи ему. Не сопротивляйся. Пусть он узнает, и я заберу тебя домой". Я никогда не видел свою маму, точнее, я не помню, видел ли я ее. Но сейчас не было сомнений, это она...
  И снова острая головная боль, я очнулся от сильной тряски и шума взрывов. Туман, запах гари, огромное пустое поле, изрытое воронками снарядов. Невозможно было ничего конкретно разглядеть, все прыгало перед глазами, вверх-вниз, вверх-вниз. Я стал осознавать, почему так все трясется: я бежал по этому полю. Сознание понемногу возвращалось, я увидел бегущую рядом Катю. Она обернулась, и я увидел ее испуганное лицо. Мы бежали в сторону леса, уклоняясь то вправо, то влево от взрывов.
  - Что случилось? - прокричал я Кате сквозь шум разрывающихся снарядов, стараясь не отставать.
  - Я знаю безопасное место! - прокричала она мне в ответ.
  Пробежав в лесу еще метров двадцать, мы нырнули в овраг и, скатившись на дно, замерли. Переводя дыхание, Катя вновь посмотрела на меня, но на этот раз совсем по-другому. Ее глаза были полны нежности, я даже на миг забыл про взрывы и войну.
  - Я переведу тебя через линию фронта, там нам будет безопасней. И мы, наконец, будем вместе.
  - Что? - я опешил от этого приступа нежности.
  - Я хочу быть с тобой, - продолжила она, и тут же сменила тему - возможно, советские солдаты будут допрашивать нас, нам обоим нужно убедить их, что мы за них, и поэтому надо говорить одинаково. Что ты им ответишь, если спросят, с каким заданием ты оказался во вражеской территории?
  Я, собираясь с мыслями, пристально посмотрел в ее глаза. Ее ответ не заставил себя долго ждать.
  - Я так и знала, что ты мерзкий червь! - сказала она своим тоненьким голоском, но следующую фразу произнесла уже тяжелым громовым голосом, - Что ты делаешь на этой планете, червь?
  И снова боль. Из носа девушки потекла вдруг кровь, она прошептала: "помоги". Из-под капюшона по волосам и затем по лицу потекли еще несколько красных струек. Ее лицо стало исчезать. "Катя! Катя!" - изо всех сил крикнул я. С лица пропала кровь, и оно стало по-настоящему нежным и добрым. Катя.
   - Роб! - Кричала она мне, - Роб. Острая боль в теле сменилась на ноющую. Девушка коснулась меня, и, схватив обеими руками, начала меня трясти, не переставая кричать. Затем раза два ладонью она звонко ударила меня по лицу. Капюшон на ней стал растворяться, и я увидел ее прекрасные волосы, красивый беретик из шерстяной ткани, слегка съехавший на бок. Приводя меня в чувства, она то и дело яростно сдувала со своих глаз локон, выпавший из-под беретика. Я перестал ее слышать, но ее губы повторяли мое имя еще много раз. А еще они произносили слово "очнись". Как же она прекрасна. Пространство вокруг Кати начало прояснятся и теперь я понял, что лежу на полу машины, полуголый, а рядом со мной лежат те двое пленников. Катя, согнувшись надо мной, сидела на коленках и уже улыбаясь, говорила, что-то другое. Я не мог различить ее слова, потому, что она повернула голову к открытой двери и что-то щебетала собеседнику, стоявшему снаружи. Действительно щебетала. Слух начал возвращаться ко мне, но я не понимая ни слова, наслаждался ее звонким голоском. Я твердо решил: когда вернемся домой - она станет моей женой!
   Повернувшись ко мне, и сдерживая улыбку, Катя как маленькая девочка, надув щеки, гневно сказала мне:
   - Что ты смеешься, дурак? Посмотрите на него, он улыбается. Ты чуть не пропал! - тряся в руке переломанное пополам черное кольцо, она спросила, - ты хоть представляешь, что это за штука?
   Затем она, поднявшись с коленок, вышла из машины и сказала кому-то, находящемуся снаружи - надо сжечь броневики, а раненых отвести к нашим...
   Еще долгих три дня я приходил в себя. Отлеживался в землянке, в которую любезно поселила нас Катя. Здесь собралась уже порядком большая компания. Кроме самой Кати и ее кинобота, в нашем спасении участвовали еще два агента: Виктор со своим напарником - андроидом, которого звали Ник, как две капли похожим на него. Катя вышла на них еще до нас, во время их операции в Мюнхене. У них там тоже, что-то не задалось, и поэтому группа решила, как и мы, сообщить о срыве на Венеру. Пленники же были агентами из разных групп, в разное время захваченными немцами. Девушку звали Ксения, она встала на ноги очень быстро, чего нельзя было сказать о Борисе, который до сих пор лежал без сознания. Его имя мы узнали от Ксении. На нее саму тоже было больно смотреть, ее напарника - меха - сожгли на ее глазах, поэтому очень часто можно было видеть, как она тихонько плачет. О напарнике Бориса ничего не было известно. Ржавый рассказал мне, как нас спасали.
   - Сначала тебя, как ты говоришь, прикладом отправили спать, потом дошла очередь до меня. Когда меня включили, я увидел, что рядом стоят гитлеровцы, а сканирование показало, что их передатчик, из второй бронемашины на максимальных мощностях что-то передает. Согласно третьему правилу...
   - Не продолжай. Ты импульсом отрубил их энигму. Правильно? А дальше?
   - Этот импульс за шестьдесят три километра четыреста метров зафиксировал кинобот Катерины, а немцы, увидев, что их оборудование вышло из строя, снова отключили меня. Потом, я полагаю, Катерина с агентами сделали свое дело. По словам Кати, она минут сорок приводила тебя в чувства.
   - А где она сама? Сколько дней мы здесь, а я ее еще не видел.
   - Она не отчитывается передо мной. Ей даже ее волк не указ. Где-то дела делает без нас, а мы здесь отдыхаем. Может еще кого-нибудь сейчас спасает.
   - Ржавый, неужели, ты завидовать умеешь? У меня такое впечатление, что у нее одно задание - вытаскивать группы заброски из передряг, в которые те угодили. Может такое быть?
   - Нет. Заданий, касающихся подстраховки других групп, не было. Никто не предполагал, что возможны какие-то срывы.
   -Что думаешь дальше делать, командир?
   - Надо поставить на ноги Бориса и дождаться Катерину, а там по обстоятельствам. Найти летуна для нас остается приоритетной задачей...
  
  
  
  
  * * * * *
  
   5. Партизаны.
  
  1942 г. апрель.
  
   Катя вернулась под утро - плохая привычка для молодой девушки. Сначала в землянку вбежал ее волк, оглядев всех своими морозными голубыми глазами, и слегка обнюхав, тявкнул в сторону двери. После чего тихонько вошла и она сама. Видя, что все спят, она бесшумно уселась на ящик, который служил здесь табуреткой. Но на самом деле все лежали, только делая вид, что спят. Первым задала вопрос Ксения:
  - Ну как, Катя? Мы тут, все тебя ждем.
  - Не все, - поправил Виктор, - мы, например, ждем, когда агенты смогут сами передвигаться.
  - Как Борис? - спросила у Ржавого Катя.
  - Мозг активен, сигнатура на высоком уровне, химия, которую я ему вколол, работает, но нужно время.
  - Что дальше будем делать? - снова включилась в разговор Ксения, обращаясь к Кате.
  - Ждать, когда придет в себя Борис, нет времени. Неподалеку окопался партизанский отряд, с ними можно уйти поглубже в тыл к основным частям, а там уже в безопасности, можно и подождать.
  - Катя, - я выбрал вопрос, волновавший всех, - ты и партизан знаешь, и нас спасаешь, кто ты, откуда? Какая у тебя миссия?
  - К этому вернемся, а сейчас надо договориться, что будете отвечать красноармейцам. Они очень жестко беседуют, особенно, с теми, кто из-за линии фронта пожаловал.
  - У тебя есть более-менее подходящая для нас легенда? - спросил я у своего напарника.
  - Я сейчас сгенерирую. Москва часто направляла на передовую разведчиков. За одну из таких групп мы все можем сойти, - на несколько секунд Ржавый ушел в себя, и затем обратился к Кате, - У троих наших агентов нет мимиков, можешь помочь с одеждой.
  Мы с Ксенией посмотрели друг на друга и на себя. Действительно одежда, что на нас, снятая с убитых нацистов, выглядела ужасно. Отверстия от пуль, большие пятна запекшейся крови, моя же брючина была сильно разорвана, полагаю, клыками волка.
  - Вкратце Ржавый рассказал нам нашу вымышленную историю, которую мы как один должны были предъявить, если кто-то из советских офицеров, будет официально нас допрашивать.
  - Остальным, - велел Ржавый, - ничего не докладываем, а только отшучиваемся, или жестко пресекаем расспросы.
  - Теперь, что касается меня, - Катя, сделав паузу, продолжила, - я, как и вы, агент из нашего с вами мира. Единственная разница, что меня отправили примерно через пятьдесят три года после вас. Мы получили от вас сигнал о помощи.
  - сигнал о помощи? Значит кто-то все-таки добрался до летуна. - констатировал Ржавый, - Много прислали агентов?
  - Готовились шестеро, отправились только мы с Серым Дедом. Вы можете его называть просто Серым.
  - Серый Дед... Интересное имя. - отметил Ржавый, и уже обращаясь к волку уточнил, - вживленное сознание или искусственный интеллект?
  - Не твое дело! - с рыком отозвался Серый. И только сейчас до меня дошло, что мы впервые услышали голос волка.
  - Понятно, - понимающе, ответил мой напарник.
  - Как там живется без нас, как жизнь на моем родном Марсе? - спросил Катю Виктор, чем заставил остальных с недоумением посмотреть на себя.
  - Ты забыл четвертое правило? - гневно фыркнула Ксения.
  - Как ты нас нашла? - спросил андроид.
  - У нас есть база данных со всеми вашими заданиями. Пока я разыскала только вас, и еще двух агентов,- после этих слов Катя запнулась и отвела взгляд.
  - Это тех, которых ты хотела спасти в городе? - спросил я.
  - Хотела, но не спасла...
  - Когда выдвигаемся в тыл? - отводя тему, спросил я.
  - Лучше прямо сейчас, - вытирая единственную слезинку, ответила наша спасительница.
  Выходя из землянки, я замешкался с мотоциклом, то ли протирая его в который раз, то ли щелкая тумблерами. Дождавшись, когда Катя останется одна, я обернулся и, пристально посмотрев на нее, спросил:
  - Кто из нас отправил сигнал на Венеру?
  - Ты же понимаешь, что ответив тебе, я нарушу одно из пяти? - Катя задала отрезвляющий вопрос.
  - Хорошо. Тогда ответь, что конкретно было в послании?
  - Оно было коротким и обрывистым: группа заброски, сороковые годы, задание провалено, выводите нас...
  - Текст сигнала не по инструкции, ты что-то не договариваешь...
  - Роб, выйди, пожалуйста. Мне нужно переодеться. - Катя явно не хотела продолжать разговор.
  - Мне нужно знать, - я не унимался, но рык Серого меня встряхнул, и я вышел, выводя Ржавого из землянки.
  - Я думаю, придет время сама расскажет. Не дави на нее, там явно что-то случилось, - многозначительно подытожил мой мотоцикл...
  Добравшись до партизан, ожидавших нас в лесу, мы перегрузили Бориса с импровизированных носилок к ним в телегу, запряженную тощей кобылой. Рядом с ним села Ксения, Кате я предложил сесть на Ржавого и они вместе с волком умчались вперед. Остальные в группах по два шли поодаль, сохраняя дистанцию, примерно в тридцать метров. Ополченец, что пошел со мной, оказался очень общительным. По дороге, увидев, что я не очень многословен, Федор, так его звали, решил украсить разговор своими рассказами о родной деревне, о том, что, если б не война, скоро все мужики бы вышли в поле. Закончив рассказывать о себе, стал интересоваться Катей. Спрашивал, мол, откуда мы ее знаем, есть ли у нее жених. Когда, я понял, что сами ребята мало, что о ней могут рассказать, я даже внутренне успокоился. И чтобы прекратить подобные расспросы, я чуть грубовато сказал:
  - Жених есть. Я ее жених.
  Немного подумав, Федор даже обрадовался:
   -Ну и хорошо. Такая девка красивая. А так есть, кому за ней приглядеть. Хотя, кто ее обидит? Я лично видел, как она одного фрица, а он такой бугай был, вот такого одним ударом в каравай покалечила. Ох, и женушка у тебя будет, - с ехидцей улыбаясь, добавил мой собеседник.
  - Где это, она фрица так встретила?
  - Да, она партизанка, кажись с рождения, месяца два назад появилась. Изредка к нам захаживает, то языка приведет, то оружие трофейное. Вот в одной вылазке вместе с ней были, на разведгруппу напоролись, мы даже ахнуть не успели, как она с волком своим, без единого выстрела всех обезвредила. А так с виду и не скажешь. Да, что там. Некоторые из наших, тоже пытались подъехать к ней, теперь понятно, что она такая недотрога. Жених же есть...
  - Далеко еще до места? - уводя тему разговора, спросил я.
  - Да, рядом уже, рукой подать. А ваших разведчиков еще много или все тут?
  - А кто сказал, что мы разведчики?
  - Да видно сразу, глаза у вас другие. Сами аккуратные такие, городские, ни слова матерного не услышал, в институтах, наверное, учились. Ксеня ваша светленькая, вообще, фифа. Гордая, тоже, небось, уже невеста? Этого, который контуженный в телеге.
  - Я могу тебе сказать кто мы, но поклянись, что даже под пытками не сдашь.
  - Я сдохну, но ничего не скажу. Давай говори, я как могила. Вот тебе крест, - шепотом заверил Федор и в подтверждение перекрестился.
  - Ближе подойди, - прошептал я, и с серьезным видом сказал, - нас сам товарищ Сталин послал.
  - Да, ну? - с сомнением переспросил попутчик, - Брешешь же?
  - Нет, так и сказал, посылаю вас, ребята, проверьте там, как Федор родину нашу защищает.
  - Хорошо защищает, не жалея живота своего. Не хотел, говорить, зачем врать-то, я все понимаю военная тайна! - выпалил Федор и, обидевшись, замолчал на весь остаток пути.
  В селе, в которое мы приехали, базировался небольшой мотострелковый батальон, лично я увидел человек восемьдесят-сто, праздно шатающихся по улочкам. Военной техники было не много: две полуторки, шесть пушек, изрядно помятых в боях, несколько подвод и с десяток лошадей распряженных и пасущихся рядом на окраине. Нас, ребят разместили в одном из классов сельской школы. Девушек отдельно, а Бориса положили в госпиталь. Мы со своей командой договорились по очереди сидеть с ним, на случай, если очнется. Под вечер в нашу комнату забежала Ксения, и протараторила, что Катя немедленно зовет всех в палату Бориса.
  - Что за спешка, девушки? - спросил Виктор, - я так давно не спал на нормальной кровати.
  - Сразу после нас в село приехал местный замполит, - шепотом, поглядывая на других лежащих в палате больных, сказала Катя, - В он отъезде несколько дней был, и о нас не знал. Солдаты, которые в карауле, сказали, что он крепко поругался с командиром батальона из-за нас. Утверждает, что мы перебежчики. Что делать будем? - спросила она это в упор, глядя на меня, а я не переставал удивляться, тому какой авторитет она заслужила среди бойцов, что даже среди охраны командира были те, кто сочувствовал ей.
  - Существенно ничего не изменилось, действуем, как договорились. Главное - держаться вместе, - спокойно ответил я. Меня приятно удивило то, что Катя, оказывается, может искать помощи и готова подчиняться.
  В палату вошли несколько солдат, было заметно, как агенты слегка напряглись. Но повода не было - они зашли навестить одного из своих товарищей.
  - Эй, Голова. Просыпайся, хватит валяться. Погляди-ка, что мы нашли в кабинете директора. - бойцы поставили на тумбу большой ящик и уселись рядом на койках. Голова, а точнее рядовой Головин, как и наш Борис, был контужен, но уже шел на поправку. Увидев, что к нему пришли друзья, он с их помощью приподнялся и с явным интересом наблюдал за принесенной находкой.
  _ Патефон! - констатировал один из солдат, - скоро уезжаем, с собой возьмем. Всяко повеселей будет.
  Мы улыбаясь смотрели, как второй солдат безуспешно пытался заставить патефон работать.
  - Дай-ка я посмотрю, - попросил Ник. И покрутившись вокруг древнего аппарата, завел его, и пластинка завертелась.
  - О-о-о! Вот, где голова-то, - воскликнули бойцы и, обращаясь к андроиду, спросили, - как зовут, солдат?
  - Николай. Коля. Ник. Меня по-разному зовут.
  - В технике значит сечешь? Поможешь потом с грузовиком моим? Не пойму, что ему еще надо...
  Ник тем временем подвел иглу граммофона к краю пластинки, и из небольшой трубы полилась до боли знакомая мелодия. При первых ее нотах я чуть не вскочил по стойке смирно, но удержался. Заметил, что чуть встрепенулись и Виктор с Ксенией. Ник осторожно обернулся на нас, ожидая, как именно мы среагируем. Мы удержались. Но Борис... Борис вдруг замычал, и басом, то на радость нам, то на горе, заговорил, еле приоткрыв глаза:
  - Ребята. Ребята, помогите встать. Это же гимн, ребята.
  С пластинки звучала популярная в то время, и почти народная песня композитора Александрова "Жить стало лучше".
   Немного доработав, он выведет свою мелодию на конкурс в 1943 году, а уже в декабре 1944 года ее торжественно провозгласят гимном Советского Союза. Но в полусознательном состоянии Борис думал не об этом, для него она звучала, как гимн Всеобщего Совета Земли, а значит и всей Солнечной Системы. К нему дрожащими руками опирающемуся на край кровати, сразу подбежали Ксения и один из солдат.
  - Да, добрые песни у нас на земле. С того света людей выносят, - сказал Головин своим друзьям, на что те одобрительно закивали.
  Утром нас всех вызвали к командиру батальона. Даже привели Бориса. Накануне ночью Ксения, как могла проинструктировала его по нашей новой легенде. Беседовали с нами по очереди, но все как один ссылались на меня как на старшего. Они объясняли "тройке"*, что мы были на тайной операции, и подробности имею право разъяснить только я. Когда очередь дошла до меня, замполит* батальона с недоверием начал допрос.
  - Что за команда у вас такая, товарищ командир разведотряда?
  - Какая, товарищ майор? - не совсем понимая вопрос, переспросил я.
  - Странная! Собака, две девки, два брата-близнеца, ты на трофейном мотоцикле, на хорошем мотоцикле, и еще боец контуженный. Разве не странная?
  - Никак нет, товарищ майор. Это не я собирал группу. Командование разведывательными операциями не может ошибаться,- так я попытался слегка осечь рьяного замполита.
  - А кто сказал, что командование ошибается? - перешел в оборону офицер, - только не уверены мы, что вас командование отправило, товарищ эээ. Видите, даже не знаю Вашего звания.
  - Старший лейтенант Никитин. Только эта информация не должна выйти из этой комнаты. - как бы открылся я.
  Командир батальона, тоже в звании майора, сидевший до этого момента тихо, заверил меня, что этот разговор не для огласки. Я одобрительно кивнул и добавил:
  - Если нужно подтверждение штаба, Вы, товарищи офицеры, в любой момент можете связаться с командованием и...
  - И свяжемся...- гневно отрезал замполит.
  - Товарищ майор, Геннадий Илларионович, - вступил в разговор с замполитом сам комбат, - давайте не будем беспокоить штаб, у них задачи поважнее наших будут. А Катю из их группы наши бойцы уважают, двоих точно она от верной гибели спасла, за нее треть батальона поручиться может.
  - А ты мне не указывай, товарищ майор. Ты знаешь сколько врагов у нас вокруг? Любой твой солдат завтра может стать дезертиром. - об этой фразе, я думаю замполит пожалел сразу.
  - Да ты не знаешь о чем говоришь даже, Гена. Да я за каждого моего бойца жизнь готов отдать... - повернувшись ко мне комбат приказал, - Вы товарищ старший лейтенант можете идти, мы окажем Вашей группе любое содействие.
  - Спасибо, товарищ командир. - я спокойно вышел, и шагая по коридору до меня доносилось как командиры на повышенных тонах решали нашу судьбу.
  Примерно, через полчаса в моем ухе зазвучал голос Ржавого:
  - Замполит-то по рации вызывает штаб.
  Я выбежал на улицу к своему мотоциклу. Делая вид, что копаюсь в нем, я в это же время внимательно слушал весь разговор майора со штабом. В этом случае за штаб отвечал Ржавый, так как успел перехватить радиосигнал и перенаправил его на себя.
  - Горностай вызывает сокола, Горностай вызывает Сокола,- несколько раз повторил в микрофон радист батальона. Подобными позывными во время войны связывались друг с другом воинские подразделения и, чтобы сигнал было сложно перехватить посторонним лицам, обе стороны заранее договаривались, на каких радиоволнах будут вестись переговоры.
  - Сокол слушает, - ответил Ржавый, сгенерированным голосом, изображая радиста штаба.
  - Замполит сто семнадцатого мотострелкового батальона просит выйти на связь полковника Старостина.
  - Понято, - ответил виртуальный радист, и после паузы, Ржавый, уже другим более низким и волевым голосом, продолжил, - Ты, что это себе позволяешь, горностай. Ты тут в эфире всех поименно хочешь сдать? - дальше последовал отборный мат.
  - Виноват, ммм, товарищ Сокол,- замполит мялся, после такого обвинения, не зная с чего начать, - товарищ Сокол, тьфу ты! У нас тут дело, требующее Вашего рассмотрения...
  - Какое еще дело? Докладывай, да поскорей! - рявкнул мой напарник, я не мог раньше даже представить, что он может так искусно играть, изображая манеру и голос другого человека.
  - Мы задержали группу перебежчиков. На допросе юлят, не говорят правду, постоянно угрожают. И, что ужаснее всего, командир батальона всячески их покрывает. А документов, что они наши бойцы не представлено!
  - Что они там говорят, кто они?
  - Разведчики, говорят. Говорят, что на задании. Старший у них старший лейтенант... - в голосе замполита слышен был негативный оттенок.
  - Молчать! (мат) Ты еще фамилию разведчика скажи на весь эфир! Документы ему нужны, видите ли. Ты, горностай, когда это видел, чтобы разведчики с собой на задание документы брали? Ты башкой-то своей думаешь хоть иногда? Ты, (мат), чем там занимаешься у себя (мат)? Ты бойцов подковывать должен, морально, так сказать, укреплять, поднимать боевой дух солдат, в вверенном тебе батальоне. А ты занимаешься какой-то(мат)! Твоя задача на фронте, замполит, отвечать за стойкость личного состава в политических вопросах. А то, куда ты лезешь, дело совсем других людей. Еще такая выходка... Смотри у меня! Значит так за группу отвечаешь головой, Бережешь как зеницу ока, чтобы там сыты были, обуты и одеты. Понял меня?
  - Так точно, товарищ... - поникшим голосом ответил замполит.
  - Второе: всячески способствуешь их подготовке, предоставляешь, все, что не попросят. Ясно?
  - Так точно! - отрапортовал майор, получая новую установку от Ржавого.
  - Ржавый, скажи, чтоб извинился передо мной, - шепотом посоветовал я напарнику, довольный своей находчивостью.
  - И еще, если чем обидел их там...
  - Никак нет, я сними уважительно...
  - Ну, тогда на всякий случай, без повода попроси у них прощения, мало ли, что. А то, гляди вернутся к себе в часть и напишут на тебя жалобу. Нам ведь этого не надо? А, Горностай?
  - Нет, не надо. Я Вас понял, товарищ Сокол.
  - Ну и ладно, будем живы - увидимся еще. Конец связи.
  Соединение оборвалось, и я с удовольствием выдохнул.
  - Ну, ты и молодец, Ржавый! - я по-дружески похлопал свой мотоцикл по баку, - напарник, ты не перестаешь меня удивлять. Как говорится: "Награда нашла своего майора", эх.
  - Ты, Роберт, тоже отлично прошел допрос. Растешь на глазах.
  
   * * * * *
  
  
   6. Герои Прошлых Времен. Филипп.
  
  
   2336 г. Планета Марс.
  Солнце подходило к горизонту, и уже почти все папы вернулись с работы домой, а мальчишки так и не собирались заканчивать свою игру. Большой прозрачный купол над футбольным полем радужным светом преломлял своей неимоверной толщиной все еще яркие лучи светила. Боковые стены купола демонтировали за ненадобностью, но верхнюю его часть оставили для будущих поколений, как памятник об отважном многолетнем освоении этой планеты. Некоторые родители уже вышедшие из своих жилищ, чтобы забрать сыновей, кучкой стояли у края площадки, были не в силах оборвать увлекательнейшую игру мальчишек. Совсем недавно эти молодые мамы и папы, сами были бы рады погонять мяч на свежем воздухе, но тогда, в их детстве терроформация была в самом разгаре, и им казалось, что вся их жизнь пройдет за тяжелыми защитными стенами жилых и рабочих отсеков. Одна мама все же нашла замечательный повод загнать детвору по домам. Наполовину высунувшись из кухонного окна небольшого домика, она во весь голос позвала своего маленького футболиста.
  - Гаврила, бегом домой! Маркус вышел в поток!
  Эти магические слова услышали все, и все были благодарны Мари: родители за помощь, а дети за Маркуса. Это имя уже три месяца было на устах всей детворы. С самого начала войны этот молодой человек, вначале по собственной инициативе, а затем и с одобрения командования вел репортажи с окраин Солнечной Системы. В результате, в играх, каждый ребенок хотел, чтобы именно его называли именем этого популярного пилота, и никто не соглашался играть за пилотов Лиры. Даже девочки были влюблены в этого светловолосого кудрявого космонавта, который в каждом видео-потоке в сети, лучезарно улыбаясь, героически рассказывал о своей службе в Космической Дружине. Он в подробностях делился своими впечатлениями о новых летных костюмах, о пище, которую космонавты ежедневно принимают. Из эфира от Маркуса ребята уже знали для чего пилоту-стрелку нужно так много перстней почти на все пальцы. Мальчишки понимали, почему старые и надежные космические самолеты класса "Защитник" были улучшены и доработаны до модели "Штурмовик".
  Семьи по всей системе полным составом собирались почти каждый вечер в самых больших комнатах, которые только могли позволить их жилища, чтобы включить проекторы и увидеть, в объеме и красках внутреннее пространство настоящего "Штурмовика". Помещение заполнялось голографическим изображением каждой детали, которая окружала космонавтов в их самолетах. Оглядываясь по сторонам, можно было в реальном времени посмотреть, как живут и работают три пилота, управляющие самым мощным и быстрым самолетом, которое находилось на вооружении человечества.
  Безгранично жизнерадостный Маркус, мог бы успешно работать актером или моделью, рекламирующим всевозможные товары. Но он выбрал иной путь, этот парень был из тех немногих солдат, которым не позволили погибнуть в старые времена, и в самый последний день их жизни перебросили в эту эпоху с помощью высоких технологий. Он стал одним из Героев Прошлого.
  - Через минуту, начнется эфир, - приятным голосом через миллионы километров сообщила оператор Сети, - товарищ, Цезары Маркус, Вы готовы?
  - Всегда готов, моя милая Стефания, - ответил новый медиа-герой, широко улыбаясь. Он смотрел ясным почти детским взором в объектив летающей перед ним камеры.
  - Воротник, Маркус, воротник, - напомнила Стефания.
  - Ах, да... - извиняющимся голосом прошептал герой. Проект, в котором он участвовал, должен был помочь гражданскому населению быть в курсе военных действий. А Стефания, бессменный оператор репортажей Маркуса, требовала от молодого солдата перед эфиром расстегивать воротник летного костюма, демонстрируя тем самым глубокий шрам, от когда-то смертельно задевшего его меча.
  - Внимание, обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один, камера!
  Вытянувшись по струнке, смотря в сторону пилота-стрелка Филиппа, Маркус громко отрапортовал:
   - Ваш приказ выполнен, товарищ старший пилот, разрешите продолжить разговор с друзьями?
  - Разрешаю, - чуть менее рьяно и без бравады, в стороне ответил Филипп.
  Здравствуйте, мои дорогие друзья! - оставаясь корпусом неподвижно, и повернув в сторону центральной камеры только голову, поприветствовал зрителей молодой пилот, - мы сейчас находимся в главном самолете эскадрильи легендарного Филиппа Кассандра. Наш "Штурмовик", в эту самую минуту, ведет как вожак свою стаю группу таких же мощных боевых машин к краю нашей системы! Там затаились с самыми коварными планами наши злейшие враги! - каждую фразу Маркус говорил эмоционально, то повышая, то понижая тон голоса. На словах "злейшие враги" он сощурил глаза и уменьшил темп речи. У него были все данные для работы профессиональным ведущим. Уже несколько центральных информационных каналов пытались заключить с ним контракт, чтобы работать с ним, когда закончится война.
  - Человечеству нечего бояться, когда на дальних рубежах нашего общего дома несут свою службу такие ребята! - Изображение проекторов перенеслось с семьей маленького Гаврилы с Марса, наблюдающей за репортажем, в многотысячную гущу ровно построенных и стоящих по стойке смирно военных. Эти ребята были молоды и крепки, некоторые из них поглядывая на зрителей, улыбались, внушая в сердца теплое чувство спокойствия.
   - Десант! - прозвучал за кадром голос Маркуса, - Высадится в сердце вражеского крейсера еще задолго до его подлета к Системе, и доставит Лире больши-и-и-е неприятности!
  Голографическая картинка переместила гражданских на огромный взлетный полигон, поверхность которого была покрыта прочным полимером, с легкостью выдерживающим штурмовые истребители. Многими и многими рядами над наблюдателями возвышались линии приземлившихся "Штурмовиков", возле каждого из них неподвижно группами по три стояли пилоты самолетов.
   - Космическая Дружина! - провозгласил ведущий, указывая на специально сформированные войска тяжело-бронированной авиации, - Раздавит и сожжет вражеские силы как только они посмеют приблизиться к первому нашему астероиду.
  Большие, с высокими металлическими перекрытиями ангары, оказались следующим местом, в котором зрители оказались при помощи голографического проектора. Посреди одного из таких ангаров расположился, плавно шевеля восьмью лапами, подобный огромному пауку, робот, на спине и боках которого были прикреплены орудия умопомрачительного калибра. Вокруг "паука" сновали люди в белых комбинезонах.
  - Инженерные Войска! - по громогласному голосу Маркуса можно было понять, что он упивается каждым моментом своего выступления, - светлые головы нашей родины. Их детище - это "тарантулы" - механизмы, которым не нужна ни пища, ни тепло, у нас их уже сотни тысяч, они разбросаны по всей Внешней Астероидной Сфере. Эти славные паучки зададут жару любому, кто к нам сунется!...
  Две недели спустя. Рубежи Солнечной Системы, сороковой градус Внешней Астероидной Сферы.
  Глаза Филиппа напряженно следили за точками, которые бегали по плоскости сферы, в центре которой он плавал как в водном пузыре. Голограмма точно переносили на звездную карту, все, что происходило сейчас вокруг его штурмовика. Несмотря на серьезную броню, под которой находились Филипп и два других пилота, их машина, ничуть не уступала в маневренности боевым самолетам противника. Кисти пилота-стрелка то плавно, то резко описывали различные фигуры, со стороны казалось, что он, дирижируя большим невидимым оркестром, исполняет какую-то грандиозную и немыслимую симфоническую композицию. Но, в действительности, каждому движению его кисти подчинялись не музыканты, а механизмы турелей, ежесекундно извергающих снопы губительной плазмы. Каждому из восьми перстней на пальцах Филиппа, соответствовало свое орудие.
  Первый пилот Роман так же искусно управлял движением самого штурмовика, изящно лавируя среди обломков разбитых самолетов и уклоняясь от плазменных ударов противника. Его помощник пилот-связист Маркус отвечал за координацию действий самолета в цепочке из двадцати таких же боевых машин.
  Самолеты противника, исчезали в сгустках плазмы пачками. Ни разу эскадрилья Филиппа не встречала достойного отпора со стороны захватчиков. Поэтому ему все более была не понятна позиция руководства флота. Командование постоянно отодвигало линию боевых действий вглубь Солнечной Системы.
  - Если так пойдет и дальше, - размышлял вслух Филипп, - то еще пара недель и противник будет хозяйничать во внешнем поясе астероидов. Людей там почти нет, всех эвакуировали давно, но все же, это наша территория.
   - Сообщение, командир. - Маркус, обращаясь к Филиппу, нарушил его негодующие рассуждения.
   - Докладывай, - приказал тот, чувствуя неладное.
   - Противник прорвал оборону на 230 градусе, приказано отступить и передислоцироваться.
   - Фил, начальство хочет объединить нас с группой зеленых, и направить на безопасный участок, - разъяснил Роман.
   - Я догадался. Маркус дай прямую линию с шефом.
   - Слушаюсь, - ответил связист, и на внутренней стороне сферы, не затмевая звездной карты, появилось встревоженное лицо пожилого темнокожего человека в форме полковника Космической Обороны.
   - Товарищ полковник, мы побеждаем. Рой их самолетов почти уничтожен, мы совсем рядом с главным крейсером противника. Почему именно сейчас нужно отступить? Прошу Вас, пожалуйста, позвольте закончить дело.
   - Филипп Кассандр, это не обсуждается! Немедленно вернитесь со своей эскадрильей к точке сбора.
   - Но товарищ полковник, другого шанса может и не быть. При всем моем уважении...
   - Сынок, - полковник, приблизил лицо к визору, - не обсуждай, а слушай приказ! - и уже обращаясь к кому-то в своей рубке, приказал, - отключите! Этот римлянин пост...
  Полковник не успел договорить, экран связи потух.
   - Меня опять подставляет начальство, о, боги Рима, как мне это знакомо... Рон, Марк, вы со мной?
   - Как всегда, командир, - ответили пилоты.
   - Тогда, Марк, сообщи эскадрилье, что им приказано отступить на базу.
   - Слушаюсь, - ответил связист, но через пару секунд добавил, - командиры восьми штурмовиков интересуются, что лично мы будем делать. Они готовы следовать за нами.
   - Ответь им, что приказ об отступлении нарушать нельзя, и мы его выполним, но после выполнения первого приказа. Всем остальным, в обязательном порядке - вернуться сейчас же, - Филипп сжег последнюю группу перехватчиков противника, и приказал первому пилоту, - Роман, курс на крейсер!
   В Солнечную Систему ежеминутно летят тонны неопознанных космических тел, но наша Земля миллиарды лет находилась под надежной многоуровневой защитой. Первой и главной линией обороны являлась Внешняя Астероидная Сфера. Она состояла из огромного множества обломков древних планет, существовавших на окраине. Двигаясь по своей орбите на неизменном расстоянии вокруг Солнца, они со временем заключили нашу Систему в плотный пузырь. Большинство инородных объектов, направлявшихся к Светилу, закончило свое путешествие, наткнувшись на эту Сферу.
  На подступах к основным планетам со временем сформировалось еще четыре сферы обороны, в двухмерном изображении иначе называемые кольцами. Но даже если какой-то метеор или комета, смогли пройти через эти барьеры, Создатель одарил нашу родную систему планетами, обладающими огромной массой. Выдающиеся Сатурн, Юпитер и Нептун, и также более десятка других планет и их спутников, принимали на себя этих непрошеных гостей. Те, единицы, которым удалось ускользнуть от прямой встречи с такими мощными защитниками, все равно не всегда могли достичь Земли, потому что траектория их полета подвергалась мощнейшей силе притяжения планет-гигантов.
  Расселившаяся, по всей Системе многочисленная человеческая раса, теперь нуждалась в более надежной обороне, от спонтанно влетающего к нам космического мусора. Поэтому на рассвете развития космического флота были созданы высокоманевренные аппараты, наделенные крепкой броней. Первые самолеты были названы "Защитниками". Они управлялись двумя пилотами из числа добровольцев, которые состояли в легендарной касте "героев прошлого".
  Для защиты от возможного нападения разумных гостей, были созданы более совершенные боевые машины, в десятки раз маневренные, оснащенные куда более серьезным вооружением. "Штурмовики" - это общее название, которое за ними закрепилось впоследствии. Они, в свою очередь стали основой нового военного подразделения, называвшегося "Космической Дружиной". По скорости эти самолеты смело могли дать фору даже легким частным лайнерам, модным среди богатой молодежи.
  Космический флот Солнечной Системы, обладая такой техникой, не нуждался в более крупных боевых машинах. Лирианские захватчики, напротив, делали ставку на огромные мощные космические суда, которые, как полагают военные стратеги, были необходимы врагу в их многолетнем полете к нашей Системе. Малая авиация, которой обладал противник, в разы уступала нашим штурмовикам. Пилоты даже название им придумали соответствующее - палочники, за их хрупкость и внешнее сходство их корпуса с этими мерзкими насекомыми.
   Филипп всегда был на передовой. Он был из тех командиров, что не просиживали штаны возле полевых карт. Его бойцы, сколь бы малочисленным не было их число, ни на миг не сомневались в том, что их ведет самый отважный воин на "Харите" - самом совершенном боевом корабле. Они свято верили, что следуя за ним, они обязательно придут к победе. А если им и придется сложить голову в бою, то это будет самый славный бой в их жизни.
   Вот и сейчас девять легендарных старших пилотов управлявших штурмовиками, ослушались приказа полковника штаба Космического Флота, и летели во главе с ведущим штурмовым самолетом в самое сердце вражеской армады. Лирианские захватчики ввели свои крейсеры в нескольких секторах внешней астероидной сферы. Целью Филиппа было одиноко расположенное судно, которое уже растеряло своих москитов, сначала прочищая путь, через поле астероидов, а потом в неравном бою с эскадрильей Филиппа. Ее головное судно, серебряный фюзеляж, которого был украшен оскалившейся пастью матери-волчицы - символом древнего Рима, направлялось прямо к центр вражеского корабля, в который по разведданным находился командное отделение. Чуть сзади остальные самолеты сформировали в боевом построении форму восьмиконечной звезды, которое применялось в лобовой атаке, центром которой была машина Филиппа. Боковые пушки корабля Лиры засветились сиреневой дымкой, вдоль их стволов разрядами молний полыхала неизвестная Человеку опасность.
  - Сейчас или никогда! - крикнул Филипп.
  По его команде, переданной через пилота-связиста, штурмовики разом открыли огонь из всех орудий. Даже за тысячи километров от места атаки было видно, как яркие выстрелы плазмы слились в единый плотный поток света, впившийся глубоко в корпус лирианского корабля. В месте удара на миг появились качающиеся языки остатков выбрасываемой плазмы, похожие на всполохи взрывов на Солнце в миниатюре. От очага удара по крейсеру в разные стороны потянулись белые извилистые линии. То были внутренние возгорания и взрывы, происходившие в недрах судна.
  Ответный удар произошел почти мгновенно. После лобовой атаки, точно по инструкции, штурмовики, разделившись на группы, намеревались облететь корабль с четырех разных сторон. Но в этот же момент, сработало мощное вооружение врага, ударившее в самый центр эскадрильи. Маленькая точка яркая словно звезда начала быстро расти в том самом месте, где пересеклись еле заметные лучи, выпущенные из орудий лирианского крейсера. Группа из трех самолетов, находившихся совсем рядом с искусственной звездой, мгновенно сплющилась до размеров мячика для пинг-понга, а потом и вовсе исчезла. Остальные штурмовики, потеряв управление, камнем вернулись к точке сингулярности, и закончили свой полет, так же как первая группа. Филипп ощутил, что его будто в одно мгновение из самолета бросили в большую металлическую бочку, а затем скатили эту бочку с высокой горы.
  Других пилотов вместе с ним тоже кружило в пространстве штурмовика из стороны в сторону, и нещадно било обо все углы и выступы внутренней обшивки машины. Искусственная гравитация, освещение, связь - все отключилось. Филипп видел, как Роман что-то ему кричит, но из-за закрытых скафандров невозможно было что-либо понять. В воздухе рядом с лицом командира поплыли крупные красные пузыри какой-то жидкости.
  Смертельный холод прошелся по спине Филиппа, и он резко обернулся в сторону пилота-связиста. Обмякшее тело Маркуса, уже не перекатывалось вместе с остальными предметами в отсеке связи, только руки и ноги плавали в невесомости по инерции, а голова его находилась в неподвижном состоянии, в одном из дальних углов его рабочего пульта. В приглушенном свете аварийных огней было видно, как выгнутый и оторвавшийся с одного конца поручень, наполовину был погружен в расколовшийся шлем связиста. Так как почти вся электроника погасла, невозможно было определить, что случилось снаружи. Поэтому пилоты, ухватываясь за выступы и приборы, закрепленные на стенах, начали перемещаться в невесомости в сторону задраенного иллюминатора. Сняв закрепленный на мощных болтах люк, они вглядывались через толстостенное стекло. Неуправляемый штурмовик продолжал вращаться, и поэтому через маленькое отверстие иллюминатора невозможно было, что-то разглядеть. Филипп поднял забрало шлема и, постучав по шлему Романа, жестами показал сделать то же самое. Теперь друзья могли друг друга слышать.
  - Кислород скоро закончится, вроде повреждений обшивки нет, сможешь запустить аварийное питание? - спросил Филипп.
  - Через пару минут, проверив все протоколы, корабль сам запустится.
  - Тогда, постарайся занять к этому времени свое место и будь готов к атаке.
  - Слушаюсь, - ответил Роман, и также, как пришел, карабкаясь по стенкам, как паук, пополз к своему пульту.
  Плавно заработал двигатель, освещение штурмовика залило отсеки ярким светом, включились голографические экраны пилотов. Если бы не валяющиеся тут и там детали и незакрепленные части приборов, то можно было подумать, что немногим ранее ничего страшного и не случилось. Горьким напоминанием контратаки лирианцев, были и растекшиеся лужи крови, которая сразу пролилась на пол, как только загудели генераторы гравитации.
  - Еще немного и они засекут, что мы живы. А мы даже разогнаться не успеем, - с досадой, прокомментировал Роман.
  Он вывел на видео-сферу, изображение всего, что находилось рядом с их самолетом. Ни обломков, ни рваной изоляционной обшивки, ни безжизненных тел - пусто. В секторе остались только их штурмовик и обездвиженный крейсер Лиры.
  Боковые орудия врага вновь засверкали молниями. Филипп активировал перстни и сделал жест, будто обеими руками толкнул впереди себя большую каменную глыбу, но орудия штурмовика не двинулись с места. Они зафиксировались в том положении, какое было во время выстрела лирианских орудий.
  - Роман, пушки не работают. Ни одна.
  - Товарищ командир, может, как в старые добрые времена на таран возьмем? Понятно, что шлепнемся как муха об слона, но вдруг попадем этому слону в глаз?
  - Давай, ничего другого, и не придумаем, попробуй зайти на полной в ту брешь, что мы выжгли...
  - Филипп, взгляни назад, что это?
  Командир ладонью повернул изображение на сфере, так, чтобы перед ним открылся задний вид. Издалека, от маленького светлого кружочка, называющегося родным сердцу словом Солнце, блеснула вспышка, куда более яркая, чем само светило. Через секунду пространство в секторе начало искажаться, экран стал передавать хаотичные изображения, голоса в переговорниках изменились на более низкие. Пилоты чувствовали всем телом, как движения замедляются и тяжелеют, ощущения были подобны чувству скованности, которое охватывает при погружении в воду на большую глубину. Но здесь медленно двигались даже глаза. Только мысли носились в голове, как сумасшедшие.
  - Я ничтожество, я снова потерял всех своих людей, - с горечью в голосе, произнес Филипп, не зная точно, слышал ли его в этот момент Роман. И заставив свою отяжелевшую и непослушную голову повернуться к напарнику, сказал ему, - вот, почему полковник приказал отступить.
  И все, абсолютно все вокруг погасло...
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  С.Лайм "Мертвая Академия. Печать Крови" (Юмористическое фэнтези) | | Я.Логвин "Сокол и Чиж" (Современный любовный роман) | | М.Анастасия "Обретенное счастье" (Фэнтези) | | К.Юраш "Принц и Лишний" (Юмористическое фэнтези) | | Е.Лабрус "Ветер в кронах" (Современный любовный роман) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Современный любовный роман) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | | С.Елена "Невеста из мести" (Любовное фэнтези) | | М.Ваниль "Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу" (Романтическая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"