Решетов Евгений Валерьевич Данте: другие произведения.

Записки Люцифера

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это кусочек жизни Айвана Чена, записанный с его слов Люцифером. Многое в этой истории не то, чем кажется. Кто же Айван на самом деле? Он, как и мы все, попал сюда, в мир, похожий на позднее магическое Средневековье, уже, будучи оцифрованным в онлайн игре с полным погружением. Здесь нас ждал шанс на возвращение в реальную жизнь. Теперь, собравшись в один отряд, ссорясь друг с другом, сражаясь с противниками, преодолевая невзгоды, мы продвигаемся к своей цели.

  Глава 1
  - Люцифер, ты уверен, что из этого получится что-то дельное? - со скептицизмом в голосе произнес я, зябко поежившись.
   Прохладно здесь ночью. В тюрьме с ее мощными стенами было теплее. Да еще и голова болит после удара. Только недавно в себя пришел, что, впрочем, не мешало мне обсуждать с товарищем по несчастью возникшую у него идею.
  Я продолжил говорить:
  - Мне бы просто записи без твоей этой писательской обработки. Конечно, мне кажется, маловероятным то, что это снова случится, но раз уж у нас сейчас выдалось "свободное время", то почему бы и нет?
  Я скорее убеждал сам себя, нежели предвкушающе скалящегося Люцика. Его хлебом не корми, дай что-нибудь накропать. На самом деле в этой идеи было зерно здравого смысла, просто обстановка не располагала к данному действию и поэтому я неохотно откликнулся на предложение Люцифера. Потому что "свободное время" у нас образовалось из-за того, что мы угодили в ловушку - вырытую в земле глубокую яму. И как мы не заметили ее? Ладно я, но как Люцифер ее прошляпил? Я ломился сквозь джунгли так, что едва-едва разбирал, где пальмы, а где можно пробежать не рискуя устроить ДТП с участием дроу и дерева, а вот Люцифер мог бы и приметить ловушку. После этой беготни, у меня до сих пор сердце трепыхается в груди, подобно пойманной в силки животине - выносливость не самый прокаченный мой параметр, хотя в последнее время я бегаю с завидной регулярностью, ощущая как связки трещат и дышит в спину смерть.
  Люцифер, тем временем, уверенно проговорил:
  - Клык даю, все будет топ-топ. А что касается неких моих вкраплений в твою историю - это издержки производства. Иначе мне будет неинтересно писать.
  Я принялся рассуждать вслух:
  - Если вдруг по какой-то причине я останусь без своих спутников, знающих о моей проблеме и способных объяснить, что со мной произошло, то имея подобный дневник и заглянув в него - я многое пойму.
  Люцифер быстро закивал головой, соглашаясь с моими словами. В темноте задорно блестели его зеленые глаза с вертикальными зрачками. Он был в нетерпении и скалился во всю розовую пасть. Кажется, в отличие от меня, Люцика нисколько не смущало наше положение.
  Я вспомнил, как впервые встретил его. Это была ночь, не такая как сейчас - локации все-таки разные, но многое до чертиков схоже. Тогда я тоже был совсем не уверен в том, что все закончится благополучно. Отчасти поэтому я, несколько поколебавшись, спросил его:
  - Ты даешь гарантии, что твоя писательская обработка напрочь не убьёт истину в моей истории?
  - Да что б мне пусто было, если будет так, - уверенно выдал он. - Я совсем немного, пару штришков.
  Его слова меня не убедили, но попытаться стоило. Даже если из этой затеи ничего не выйдет, то хуже точно не будет. Так что надо пробовать.
  - А тайну исповеди обещаешь? - спросил я затаив дыхание. Очень уж не хочется, чтобы моя история покинула эту яму. - Ну, не исповеди, ты же все-таки не священнослужитель, но... в общем, ты меня понял.
  - Кто же меня возьмёт-то в священнослужители? - залился Люцифер, режущим ухо смехом, будто кто-то по асфальту гоняет жестяную банку из-под консервов.
  - Тут ты прав, - хохотнул и я.
  Отсмеявшись, он сказал:
  - Обещаю, обещаю.
  - Тогда слушай. Буду повествовать в том порядке, в каком это происходило, - сказал я, тяжело выдохнув, собираясь с мыслями, сам желая поскорее начать - заразился его энтузиазмом.
  Люцифер быстро потер лапы друг об друга, словно разминая их, раскрыл подаренную мне Бояром тетрадь и занес коготь над баночкой с чернилами.
  - Что-то отвратительно я начал различать цвета, перестав быть человеком, - посетовал Люцифер, глядя на баночку. - Это какой цвет у чернил?
  - Красный, - быстро сказал я. Цифровая темнота мне была не помехой.
  - Как будто кровью буду писать, - сказал он и снова залился своим непередаваемым смехом, только теперь постаравшись подпустить в него дьявольские нотки: получились царапающие барабанные перепонки звуки, от которых у меня аж волосы подмышками зашевелились. - Ну что ж, начнем.
  Я принялся диктовать ему, ощущая, как из-за царящей вокруг влажности, одежда начинает прилипать к телу:
  - Я осознал, что стою на холме. Рядом были какие-то люди... Эээ постой, ты, что там пишешь?
  Люцифер, высунув кончик острого языка, с удовольствием вывел когтем, обмакнутым в чер-нила, гораздо больше слов, нежели я надиктовал ему.
  Я заглянул в тетрадь и пораженно прочитал вслух:
  - Вспышка света. Необычайная легкость царила в голове: ни единой мысли не витало в ее ва-кууме. Ветер лениво треплет черный плащ на моих плечах. Вид, открывающийся с крутого холма, заставил мое сердце тревожно забиться, - я прервал чтение и возмущенно воскликнул, глядя на его усатую наглую физиономию: - Ни фига себе пару штришков! Ты чего это творишь?
  Он безмятежно уставился на клочок ночного неба, видимый где-то очень высоко. Несколько пальмовых листьев, сиротливо свисающих по краям ямы, немного затрудняли обзор.
  Я посмотрел на Люцифера и громко повторил:
  - Ты чего это творишь?!
  Недописатель, будто не слыша моих слов, продолжал пялиться в небо, словно пытаясь высмотреть там летний вариант Санта-Клауса или пересчитать все звезд, что серебрёными гвоздиками мерцали далеко-далеко. И рожа-то у него была такая вдохновленная. Мне даже стало как-то неловко на него голос повышать. Не поймешь, что сейчас творится в его душе-потемках - это одному Богу известно, ну или создателям этого места. Думается мне, что они на это вполне могут быть способны.
   Наконец Люцик с тяжелым вздохом уставшего грузчика отвлёкся от созерцания небосклона, перевел взгляд на меня и грустно произнес:
  - А что ты хочешь? Душа писателя требует, чтобы я сухую информацию привел в вид удобоваримого чтения. Если не согласен на это, то вот тебе... - он решительно сунул мне кукиш под нос, - ...а не записки багнутого.
  - Ладно, ладно, - пошел я на попятную, - меня всё устраивает. Не так уж сильно ты и приукрашиваешь.
  - Давай тогда дальше излагай, - Люцифер занес коготь над страницей и выжидающе посмотрел на меня.
  И я снова принялся диктовать, вновь ощущая всю правоту Бояра. Да, действительно она мне пригодилась...
  ****
  Вспышка света. Необычайная легкость царила в голове: ни единой мысли не витает в ее вакууме. Ветер лениво треплет черный плащ на моих плечах. Вид, открывающийся с крутого холма, за-ставил мое сердце тревожно забиться. Там был дымящийся город. На фоне багрового заходящего солнца он смотрелся апокалиптически, будто этот мир вот-вот провалится в тартарары.
  - Что это за город? - раздался рядом со мной сухой голос.
  - Что это "был" за город. Это Ддинас, - поправил говорившего мужчина, стоящий по праву руку от меня. Его голова, покрытая глубокий капюшоном, была повёрнута в сторону города.
  Над головой мужчины были выстроившиеся в ряд знаки препинания и пунктуации, и цифра - 193. Я пребывал в легкой прострации, словно отходил от наркоза, ни черта не понимал кто я и где я, но точно знал, что над головой персонажа должен быть уровень и ник, состоящий из букв и складывающийся во что-то пафосное, а не подобная белиберда как у этого типа.
  Я сделал неуверенный шаг назад и помотал головой, словно бык, отгоняющий мух. Глаза скользнули к земле и уперлись в ботфорты с серебряной пряжкой. Рука пробежала по портупеи и легла на эфес шпаги. Я вздрогнул, дернув головой, будто от сильнейшей пощечины. Рука была черной и по-женски изящной. Твою мать я негр?! Да еще и баба?!! Постой-постой. Что-то не так. Если я такой с рождения, то почему эти мысли так шокируют меня?
  Я ошеломленно оглядел себя. Фух, я хоть не женщина, вполне себе мужик, только какой-то совсем не по-мужски утонченный. Уж не за другую ли я команду играю? Судя по тому отвращению, с которым я подумал об этом - нет, точно не за них. Я стопроцентный вагинатарианец.
  Мой внешний вид породил еще целую массу вопросов. Почему на мне плащ? Кожаные штаны? И кожаный же панцирь гоплита? Боже мой, еще и шляпа с пером? Ау, Атос, Портос и Арамис! Вы где мои верные друзья? Те четверо, что стояли рядом со мной, мало походили на литературных мушкетеров. Если изначально я был сконцентрирован только на себе, что не удивительно, и мало глядел по сторонам, то начав рассматривать их, я почувствовал, как мои глаза пытаются покинуть предназначенное им эволюцией место и перебраться на лоб.
  Меня окружали весьма экзотические тушки. Особенно заинтересовал один персонаж. Он даже на фоне других сумел выделиться. Это был мужчина 201-го уровня с ником "Гринбой". Сам-то парень и его облачение были, как я начал догадываться, нормальными для этих мест, а вот его оружие... Но все по порядку. Сперва человек, потом бездушная железка. Гринбой был хорошо сложенный высокий мужчина, прекрасно физически развитый. Возраст его я оценил где-то в районе тридцати лет. Был он закован в рыцарскую броню из стальных пластин в палец толщиной, покрытых серебряной чеканкой. Его меховые сапоги смотрелись немного дико на фоне царящей атмосферы лета, но это ерунда по сравнению с его оружием - вот теперь пришло его время. Оно-то и выделяло его среди, наверное, уже, нас - я, похоже, вместе с ними добровольно. Это была двухметровая боевая коса, шестом для которой служил кровоточащий хребет какого-то человекоподобного существа. Ее боевая часть была сделана из металла по виду похожего на медь, но явно не являющегося таковой. Я не был экспертом в вопросе металлов, но точно знаю, что даже до опупения натертая медь не блестит, словно затвердевший протуберанец Солнца.
  
  *****
  Люцифер посмотрел на меня и неуверенно спросил:
  - Может, напишем, что это был солнечный металл?
  - Зачем? Я же потом все равно узнал, что это. Так что не будем нарушать хронологию собы-тий.
  - А так как-то не законченно выглядит описание оружия.
  - Да и ладно, - махнул я рукой. - Мы же здесь не шедевр пишем.
  Судя по тому, как на мгновение исказилась морда Люцифера, он хотел бы написать шедевр.
  - Продолжим, - проговорил он, тщательно скрывая налет печали в голосе.
  
  *****
  Я бы, наверное, и дальше в остолбенении рассматривал четверку людей, которая была рядом со мной и с разной долей любопытства смотрела на позднесредневековый город, который был, не хило так, разрушен, если бы мое изучающее оцепенение не разрушила речь немолодого полного мужчины в черном видавшем виды цилиндре. Слова, произнесенные хриплым, надрывным голосом, звучали печально:
  - Это был удивительный, для этого погрязшего в разврате мира, город. В его стенах царил покой и смирение. Сюда стекалось множество разумных в поисках лучшей доли. Воздушные арки и красные черепичные крыши Ддинаса, служили маяком для всех несчастных, жаждущих найти дом и прожить жизнь под сенью Бога.
  Профиль мужчины, обрамленный ухоженной, черной как смоль, несмотря на возраст, бородой, переходящий в бакенбарды отчетливо выделялся на фоне еще виднеющегося солнца. Тучное тело было затянуто в черный сильно потертый сюртук, под которым виднелся шелковый жилет поверх когда-то белой, а сейчас серой от въевшейся грязи рубашки с кружевными частично изорванными манжетами. Свободные черные штаны в тонкую серую полоску и сапоги со стоптанными подметками смотрелись на нем весьма органично. На боку висела сумка, из которой выглядывал край пухлой книги.
  Он то и дело вытирал лицо от струящегося по нему пота грязным не успевающим высохнуть носовым платком - если бы не это мое "эпическое" наблюдение, то я, возможно, дольше бы не обращал внимания на духоту, царящую вокруг. Тут же начала неприятно зудеть кожа на спине. К телу липло нижнее белье. Захотелось срочно покинуть покрытый высокой желтой травой холм и попробовать спрятаться вон в том густом лесу. Так, а что это там за троица на опушке костер разводит?
  Пока я пытался сообразить исходит ли от них опасность и стоит ли обращать на это трио внимание моих товарищей - назову их пока так, человек с мешаниной знаков вместо нормального ника, ехидно поинтересовался у тучного:
  - А ты-то, откуда знаешь? Дальше своей Државы не высовывался. А ее границу мы прошли еще, когда только в Старый Лес вступали.
  Пронзительные черные глаза, царящие на смуглом полном лице, вонзились в говорившего, как два испанских стилета. Даже его пухлая рука с платком возмущенно замерла на половине пути, так и не достигнув струящихся водопадов.
  - Не правда! - воскликнул он. - Я много путешествовал, когда был молод.
  - Ну-ну, - не поверил ему обладатель 193-го уровня.
  - Бояр Колдун никогда не лжет! - от гнева, прозвучавшего в его голосе, аж качнулся второй подбородок и притихли кузнечики, стрекочущие в траве.
   Слова Бояра возымели действие и на второго участника диалога. Он примирительно поднял руки и, имитируя испуг, быстро проговорил:
  - Верю! Верю! Только не бей меня грозный колдун.
  Я повернулся лицом к лишенному нормального ника человеку и принялся беззастенчиво рассматривать его. На нем было одето что-то вроде треугольного пончо, сотканного, словно из маленьких блестящих рыбьих чешуек. Под пончо он носил голубого цвета рубаху с вышитыми серебряными нитями магическими символами. Глубокий капюшон был пришит к пончо, и снять его было невозможно. Штаны, которые были явно из одного сета с рубахой, заправлены в высокие сапоги из плотной материи. В руке он сжимал резной костяной посох с навершием в виде золотого орла, распростёршего серебряные крылья.
  Он заметил мой неприкрытый интерес и резко качнулся ко мне. В темноте капюшона сверк-нули две красноватые точки глаз. Я испуганно отшатнулся и наткнулся на пристальный взгляд Бо-яра.
  - Айван, ты что-то хотел? - спросил он, придержав рукой цилиндр, который попытался сорвать с него сильный порыв внезапно налетевшего горячего ветра.
  Айван? Меня зовут Айван? Голову пронзила игла боли.
  - Айван, - повторил уже другой голос встревоженно. - Что с тобой?
  - Его опять переклинило, - с тяжелым вздохом проговорил красноглазый человек в капюшоне. - Натерпимся мы с ним.
  - Он один из нас. Мы должны ему помочь, - попытался защитить меня Гринбой.
  - Отчасти ты прав. Только вот твой друг, такой же непредсказуемый как отечественный автопром, - саркастически произнес красноглазый и замер, ожидая реакции на шутку. Через пару секунд он кисло улыбнулся, поняв, что никто ее не оценил. Тогда красноглазый кивнул головой на остальных, стоящих рядом с нами полукругом разумных и проговорил:
  - Вас я уже знаю и могу предполагать, чего от вас ожидать, а вот Айван полон сюрпризов. Вспомните хотя бы ту историю в деревне.
  Что еще за история? Я кого-то убил? Изнасиловал? Украл курицу? Мой растерянный взгляд перебегал с одного лица на другое. Я будто бы бился в стену, наглухо перекрывшую доступ к воспоминаниям. Что я здесь делаю? Кто я вообще такой? Кто они такие? Они же явно меня знают. Смотрят так привычно, будто мы уже не один день вместе. Только вот чувства в их глазах были весьма разнообразны: от сострадания до некой брезгливости. Один вон, рассматривает меня с болезненным любопытством. Высокий такой, худой, будто жердь, человек 179-го уровня с моноклем на золотой цепочке. В левой руке он сжимал трость из красного дерева с серебряным набалдашником, в виде двух змей, изогнувшихся над чашей. Зовут его Люка Живительный, если верить нику. А монокль у него не простой. Вместо обычной стеклянной линзы, его линза была словно соткана из сизого тумана. Туман таинственно клубился в золотой оправе с маленькими, смутно заметными геометрическими фигурами, равномерно разбросанными по окружности.
  Красноглазый проговорил, хлопнув Люку по худому плечу:
  - Поможешь ему?
  Тонкие пальцы Люки забарабанили по узкому подбородку с короткой седой бородкой-клинышком.
  - Уникальный случай, - произнес он с отчетливыми нотками восторга в сухом голосе судьи и попытался пригладить седую растрепанную шевелюру безумного ученого.
  Я узнал этот голос. Это его я слышал первым после того как осознал себя стоящим на холме.
  - Его ведь опять можно погрузить в гипноз? - с надеждой спросил Гринбой.
  - Я сумею, - сказал Люка с той скромностью, что паче гордыни. - Только повторюсь, чем дальше, тем сложнее ему будет снова и снова вспоминать свое прошлое. Айван, это я говорю в основном для вас. И, кстати, не в первый раз
  Он взял монокль в холеную руку, дохнул на него, протер туманную линзу рукавом белого, длинного, до пят, бесформенного балахона, затем схватился пальцами за край цепочки и принялся раскачивать его.
  - Смотрите на него Айван, смотрите внимательно, - приговаривал он, глядя серо-стальными глазами в район моей переносицы. - Расслабьтесь. Я всего лишь помогу вам вспомнить.
  Я тоже повторюсь, как и Люка пару секунд назад: я вообще ни черта не понимал, что происходит, но мой взор послушно следил за раскачивающимся предметом. Хуже ведь не будет? Правда? Про лечение вон что-то говорили. И тебя вылечат и меня вылечат.
  Монокль монотонно двигается: влево-вправо, влево-вправо. Голос Люки что-то нашептывает, нагоняя дремоту. Неожиданно он пронзительно вскрикнул, и моя голова взорвалась, словно в нее тараном врезался грузовик. Грузовик? Шпага? Цилиндр? Калейдоскоп осколочных воспоминаний начал уносить меня куда-то вдаль, прочь отсюда...
  Правая рука нещадно ныла от боли. Множественные переломы, превратили ее в фарш из мяса и осколков костей. Как сказали бы автомеханики: "восстановлению не подлежит".
  Болевой порог у каждого человека свой и у всех в голове есть тумблер, который щелкает в самый последний момент и погружает человека в беспамятство, спасая от чрезмерной боли. Я находился где-то на грани: тумблер вот-вот был готов перейти в режим "ВЫКЛ".
  Так продолжалось где-то вечность по внутренним ощущениям, и десять минут по наручным часам. Холод и снег смогли притупить физическую боль, открывая дорогу новой боли - моральной. Я больше никогда не смогу взять в руки шпагу. Вся жизнь была сосредоточена в ее сверкающем кончике. Да что там шпагу. Ничего не смогу взять висящей плетью рукой. По крайней мере, в этой жизни - реальной. Ну, зачем, зачем я это сделал? Я ведь еще так молод. Что меня ждет в неизведанной мной цифровой вселенной? Что?! Неужели там и правда, ничуть не хуже, чем здесь? Как же я на это надеюсь.
  Помещение заброшенного завода, скрывало меня от преследователей. Давно заржавевшие станки с высохшим машинным маслом угрюмо стояли в темноте, доживая свой век. Я примостился на одном из них, чувствуя, как окончательно качению. Из дома на отшибе убежал в легких брюках, рубашке и тонкой шерстяной жилетке. Хорошо хоть в этой части света зима не такая суровая, как у меня на родине.
  Вдруг душераздирающе проскрежетала дверь. Я неуклюже выхватил левой рукой из кармана брюк пистолет и навел его на расширяющуюся полоску света. Ствол ходил ходуном, я не попал бы и в слона. Показался человеческий силуэт, укутанный в пальто и шарф. Я напрягся. Указательный палец готов был нажать на спусковой крючок.
  - Ты здесь? - раздался знакомый голос от двери. Изо рта говорившего вылетело облачко пара и тут же растворилось в воздухе. Он, щурясь, пытался рассмотреть, что происходит в темноте помещения.
  - Тут, - глухо откликнулся я и скованно помахал пистолетом.
  Парень неуверенной походкой двинулся ко мне. Его глаза еще не привыкли к мраку, и он опасался оступиться или задеть какой-нибудь станок, испачкав дорогую одежду.
  Когда он подошел, то яростно выругался, увидев мою правую руку, замотанную в изорванную покрытую кровавыми пятнами рубашку.
  Кровь и растаявший снег насквозь пропитали тонкую ткань, и получившаяся смесь капала на пол, образовав, замерзающую лужу.
  - Это они? - спросил парень, гневно раздувая ноздри.
  Я кивнул головой, почувствовав тупую боль в затылке, и попробовал устроить руку поудобнее. Неосторожное движение и острая вспышка боли заставила мой рот исторгнуть возглас. Лицо парня исказилось от жалости. Он быстро снял пальто и одел на мои плечи.
  - Это только увеличивает мою решимость, - проговорил я, сквозь зубы.
  - Как ты ушел от них? - спросил он, доставая из кармана прозрачную ампулу и шприц.
  - Ловкость рук, - в моем сарказме можно было утонуть. - Они думали, что с такой рукой я от них никуда не денусь. Ждали своего босса, чтобы на его глазах пристрелить меня. Теперь эти двое ублюдков лежат в лужах собственной крови, а их пистолет у меня в кармане.
  Парня передёрнуло от моих слов. Он судорожно спросил:
  - Зачем они искалечили твою руку, если все равно хотели убить?
  - Им просто нравиться доставлять другим боль, - сухо ответил я. - Нам надо скорее присту-пать к делу. Нельзя терять ни секунды.
  - Ты ведь понимаешь, что это навсегда? - спросил друг, заглянув в мои глаза. - Шанс вер-нуться оттуда призрачен.
  Я злобно усмехнулся:
  - Сто пятьдесят лет назад люди не могли предположить, что полетят в космос, так мало ли что произойдет за следующие десять, двадцать, тридцать...
  Парень согласно кивнул головой, присел рядом со мной, отодвинул край окровавленной рубашки и сделал укол. Боль от иглы, пронзающей плоть, была подобна укусу комара на фоне той боли, что терзала мою руку, после работы бандитов.
  Вытащив иглу из руки, он тяжело выдохнул:
  - Второй раз прохожу через это. Сперва брат, теперь вот ты.
  - А что с братом? - спросил я, с трудом выталкивая звуки из сводящих судорогой боли губ.
  Оказывается, у него есть брат. Я даже не подозревал об этом. Естественно брат не родной. Мы оба были детдомовскими. Только его пятнадцать лет назад забрали в Америку приемные родители, выходцы из бывшего Союза, а я остался в уездном городе N.
  - Болезнь Лу Ге́рига. Редкая тварь. Она свела в могилу Стивена Хокинга.
  - Того самого ученого, который на инвалидной коляске катался? - выказал я некоторые зна-ния, чувствуя, как укол начинает действовать: блаженное онемение растекалось по руке.
   Он кивнул и горько произнес:
  - Человек постепенно превращается в овощ. Брат этого не захотел и оцифровался, - парень затих на пару секунд, затем подался ко мне и горячо заговорил: - Пойми, у него не было шансов, а у тебя есть! Может быть, еще выкрутишься!
  - Ты помнишь, кто за мной охотится? Чьи деньги лежат в этой сумке?
  Я зло пнул ногой черный баул. Он, несколько раз перекувыркнувшись, отлетел в сторону. Теперь деньги мало что значили для меня, но я не хотел бросать их. Там куда я иду, они тоже имеют цену.
  - А если их вернуть?
  Я разразился булькающим истерическим смехом. Парень обреченно повесил голову. Что бы друг ни говорил, он сам понимал, что мои шансы на "выкрутишься" минимальны.
  Он тихо произнёс:
  - Я до сих пор помню тот день, когда пятнадцать лет назад нас всех в одних трусах выстроили перед семейной парой из Америки.
  - Они выбрали тебя.
  - Да, и я стал Алексом Грином. Лешка перестал существовать. А как сложилась твоя судьба? Я слышал, ты стал спортсменом. Брал медали по фехтованию.
  Я посмотрел на свою искалеченную руку.
  - Был спортсменом, Леша, уже был. Ты все подготовил?
  - Да, она здесь.
  Я нисколько в этом не сомневался. Я должен был здесь оказаться еще сутки назад, если бы не бандиты, вломившиеся в съемный дом в поисках денег и меня...
  - Сколько мне надо провести в ней времени, чтобы остаться там навсегда?
  - Несколько часов.
  - Они у меня будут? Меня не найдут здесь? Я не истеку кровь? - вопросы посыпались из меня, как конфеты из разорванной пиньяты. Я хотел жить. Хотя бы такой жизнью - ненастоящей.
  - Время у тебя будет, но...- парень замялся.
  - Говори! - выдохнул я нетерпеливо. Здоровая рука метнулась к воротнику его рубашки и вцепилась в него. Ослабевшие пальцы практически не помяли идеально отглаженную ткань.
  - Потом твое тело умрет, - быстро сказал Алекс.
  Он мягко отстранил мою руку, вытащил из кармана штанов еще одну ампулу, только теперь с ядовито-желтой жидкостью, и поднес ее к моим глазам.
  - Этот препарат ускорит оцифровку. Обычно она наступает от тридцати часов до сотни, но ампула в разы сократит этот срок. У тебя не будет времени передумать.
  - Я согласен, - без тени сомнения сказал я.
  Парень, поджал губы, пристально посмотрел мне в глаза и сделал еще одну попытку отговорить меня:
  - А если они передумают тебя искать? Или появится возможность вывести тебя из города? Да ты просто можешь скрываться тут!
  - Найдут, - уверенно сказал я. - У меня не больше суток. Потом я умру окончательно и бесповоротно. А я хочу жить, хотя бы в виде набора нулей и единичек.
  - Ладно, - сказал парень, удостоверившись в неизменности выбранного мной пути. - Как и обещал, я помогу тебе уйти.
  Теперь я сам внимательно посмотрел в его глаза и произнес то, о чем совсем не хотел напоминать, но принципиально переживающая за настоящих друзей совесть вынудила:
  - Ты очень сильно рискуешь, помогая мне.
  - Вряд ли. Если никто не заглянет на пятнадцать лет назад в прошлое, то никто не поймет, кто тебе помог.
  Он врал, прекрасно осознавая, какие возможности у тех людей, которые охотятся за мной. Ну, что же, в конце концов, это его выбор: он мог и не помогать мне. Я уже примерился со своим будущим, а он видимо видит свое таковым.
  Я произнес не дрогнувшим голосом:
  - Что будет дальше с моим телом?
  - Как только оцифруешься, оставлю где-нибудь в парке. Может даже пулю в лоб, для достоверности, всажу.
  - Это никак не отразится на мне? - спросил я, все-таки с некоторыми нотками беспокойства.
  - Нет, будь в этом уверен, - успокоил Алекс и сделал последнюю попытку: - Ты подумай еще раз. Взвесь все "за" и "против".
  - Нечего тут взвешивать, - отрубил я. - Я обманул мафию. Я должен был проиграть. Они мне заплатили. Так я мало того, что выиграл, так еще и сам на себя поставил деньги мафии.
  - Не хочу лезть к тебе в душу, но зачем ты это сделал? Как же твой Кодекс Самурая?
  - Кодекс Самурая... - печально протянул я. Это был свод правил, которые я еще в детстве придумал для себя, насмотревшись фильмов про японских воителей. Естественно, он не имел практически ничего общего с настоящим кодексом самурая, но основные понятия совпадали, которые я сформулировал чисто интуитивно. Изначально я честно старался придерживаться его, но с каждым годом моего взросления кодекс претерпевал значительные изменения, от которых славные самураи схватились бы за голову.
  Еще с первых дней существования кодекса, был там и запрет: не обмани. Но я каждый раз легко убеждал себя, что кодекс простит мне его нарушение, потому что... и находил вескую причину. Ведь оправдать высшим благом можно все. А тут я собирался обмануть весьма скверных людей, а это вообще почти благое дело. Жаль вот только причина, побудившая меня это сделать, была далека от чего-то благородного, возвышенного, того, чем можно гордиться.
  Я повесил голову и резко выдохнул, видя перед мысленным взором обрамленное легкомысленными кудряшками женское лицо, постоянно что-то от меня требующее:
   - Жадность, Леша, жадность. Думал, что я самый умный. Уйду, залягу на дно. А ведь это всего лишь бумажки. Красивые, цветные, но бумажки.
  - А если их все же отдать? - осторожно еще раз предложил он, опасаясь очередного взрыва истерического смеха. - Тут же даже больше, чем они заплатили тебе.
  - Все равно убьют. Ты не знаешь этих людей. Из города мне уже не выбраться. Тут их вотчина. Был единственный шанс - мгновенно покинуть континент, но я не успел. А тут они меня достанут. В итоге, как бы я не скрывался - совсем не легкая смерть от их рук неизбежна. Если все так, как рассказывают про Пангею Ультиму, то я только там сохраню свою жизнь.
  - Пошли, - сказал он и поднялся с заводского станка. - Так тому и быть
  Алекс подхватил меня под руку и повел куда-то вглубь помещения. Начала нарастать боль. Нет, это не рука: она онемела до состояния полной нечувствительности, я бы мог хоть зубами отгрызть ее и не почувствовать ничего кроме вкуса крови и плоти во рту. Меня терзала разрывающаяся от боли голова. Боль нарастала с каждой секундой. Алекс остановился и что-то с тревогой в глазах неразборчиво спросил у меня. Я на миг закатил глаза. Одно биения сердца и я широко распахиваю их. Мои руки судорожно вцепились в балахон Люки. Он ни мало не озабоченный этим фактом, задумчиво смотрит на меня, сжимая в ладони монокль. Гринбой в это время пытается оторвать меня от него. Здоровенный парень крепко ухватил меня своим лапищами и старается разжать пальцы.
  - Во имя Единого Отца! Отпусти ты его уже! - закричал он мне в ухо.
  Наконец ему удалось оторвать меня от дока. Мы отлетели от Люки и упали в траву, попутно повалив Бояра. Масса закованного в броню тела Гринбоя и туша колдуна, ну и еще немножко весящий я, килограммов восемьдесят - не больше, заставили немного вздрогнуть холм.
  Люка невозмутимо поправил балахон и положил монокль в нагрудный карман. Мужчина с мешаниной знаков, вместо ника, ехидно проговорил, глядя на него:
  - Ну, что док? На сегодня прием окончен?
  Тот кивнул головой и, задумчиво теребя бородку, пошел к лесу, где виднелись три насторожившие меня фигуры, сидящие возле костра. Потрясенный мозг автоматически отметил, что они, скорее всего, не представляют угрозы, раз Люка спокойно направился к ним, и почти сто процентов они являются частью нашего отряда.
  Гринбой, скрежеща доспехами, сначала помог подняться Бояру, а потом разбитому морально мне.
  Я случайно встретился взглядом с колдуном. Его глаза смотрели на меня с жалостью. Это длилось не больше пары секунд, и он последовал за Люкой, оставляя за собой внушительных размеров тропинку в траве. Я ощутил себя юродивым, глядя в его удаляющуюся спину.
  - Ты в порядке? - спросил меня Гринбой.
  - Это шутка? - саркастически проговорил я, ощущая, как во мне зреет необоснованная злость ко всему живому.
  - Ну да, извини, - улыбнувшись, сказал он и похлопал меня по плечу. - Все будет хорошо.
  - Пойдемте уже, надо располагаться на ночлег, - проговорил красноглазый и зачем-то снял капюшон. Ветер тут же возжелал растрепать его собранные в пучок на затылке темные волосы, но кожаные ремешок, стягивающий патлы, не давал ему этого сделать.
  Тяжело дыша, с всё еще сведенными судорогой пальцами, я изучающе посмотрел на него. Определенно маг и почти точно эльф, только отошедший от канонов эльфячьего внешнего вида. Рост в районе ста восьмидесяти сантиметров. Острые черты исхудавшего лица; вытянутые уши; тонкий нос. Кожа его была смуглой, оливкового цвета. Глаза имели цвет близкий к лавандовому, с мелькающими на дне сполохами красного.
  Маг, заметив мой интерес, хитро подмигнул мне, развернулся и пошел к остальным разумным, где на опушке леса уже вовсю полыхал костер.
  Гринбой открыт было рот, но тут же со стуком захлопнул его, передумав говорить. Он просто еще раз похлопал меня по плечу и двинулся за магом.
  Я остался один на холме. Сердце билось так, что казалось его звук можно услышать далеко за пределами этой локации. Эмоции били через край. Надо успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вроде, начинает постепенно отпускать. Мысли, предоставленные сами себе, переключились на то, что здесь явно велась почти промышленная вырубка леса. В высокой траве виднелись сотни пеньков. Они убегали от холма и до самого леса. Эх, зеленых на них нет. А если еще и вырубка незаконная...
  
  ****
  - Эээ, - воскликнул я, прочтя, что написал Люцифер. - Я вел себя как мужик, а не как кисейная барышня. Что еще за эмоции через край? Я мужественно воспринял ситуацию, со стойкостью гранита!
  Он закрыл один глаз и проницательно уставился на меня другим.
  - Ну, может только если немного, - чуть сбавил я обороты. - Представь, каково мне было.
  Люцифер сварливо пробурчал:
  - А каково было мне?
  - Ну, ладно, ладно. Пиши дальше, - примирительно сказал я, подумав, что ему действительно было во сто крат хуже, чем мне, осознать, что ты теперь вот это недоразумение, а не человек.
  
  Глава 2
  Тьма опустилась на мир. С вершины холма было видно, что за совершенно целой городской стеной в руинах самого города мигают огоньки не стихающих пожарищ: горят деревянные перекрытия домов, кареты, телеги, деревья и многое другое до чего охочи жадные языки пламени. Порывы ветра с той стороны доносят приглушенный вой и какие-то крики. Улицы города, перекрытые рухнувшими постройками, словно кровавые пятна, устилают осколки красной черепицы. Битый строительный камень неопрятными кучами возвышается там, где когда-то бродили люди. Место было малоприятным, но откуда-то я знал, что нам непременно надо туда попасть.
  Рядом неслышно возник красноглазый маг и грустно продекламировал:
  - Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, французу отдана? Ведь были ж схватки боевые. Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия про день Бородина!
  Мне что-то царапнуло слух в его словах, а когда я понял что, то изумленно выдохнул по-русски:
  - Ты русский что ли?
  - Пара-пара-пам фьюв, - выдал он из "Ералаша". - Сразу скажу, что смысла на русском говорить, дабы что-то утаить, нет. Тут все понимают все языки.
  Маг резко подался ко мне, качнулся его капюшон, он подозрительно произнес:
  - Ты действительно ничего не помнишь?
  Я неопределенно пожал плечами. Так я тебе и сказал. Ищи доверчивых дураков в другом месте. Мало ли кем мы будем завтра. Сегодня мы вроде как заодно, а вот потом фиг его знает. Да и вообще ты мне на интуитивном уровне не нравишься.
  - Да уж, ни на это я рассчитывал, - расстроенно изрек маг.
  - Почему у тебя как у всех нет ника над головой? - спросил я, задав не совсем уместный, но мучающий меня вопрос.
  - Да меня здесь вообще не должно быть, - ухмыльнулся он и исчез, через миг, оказавшись возле костра, где были остальные игроки.
  Я удивленно хмыкнул. Этот странный тип владеет телепортацией. Крутое умение. Определенно я бы им хотел овладеть, вот только вряд ли. Хотя может когда-нибудь в будущем? Так, ладно, вернемся в настоящее. Зачем он вообще затеял этот разговор? Только ради того, чтобы спросить меня о том, что я помню? Хм, а решись я выложить этому, вроде бы, знакомому мне игроку, отыгрывающему роль какого-то недодроу, всё как на духу, то что бы я ему сказал? Ну, на этот вопрос, я, наверное, сейчас попробую ответить хотя бы сам себе. Ник, игроки, уровни - я понимал, что нахожусь в игре. Не совсем осознанно, но все же, я это понимал еще с самого начала, когда очнулся на холме, откуда, собственно, мои воспоминания и ведут новый отсчет. Заканчиваются же они на том, как Алекс тащит меня в капсулу. За последние воспоминания, кстати, надо будет сказать спасибо Люке: из них можно понять, почему я оцифровался, что раньше был не плохим спортсменом, ну и из детдома. Из разговоров же игроков ясно, что я не первый раз теряют память и похоже, как же это на сленге-то местных обитателей - багнутый. Неприятно, неприятно. Больше всего в жизни страшился стать инвалидом, а тут я, похоже, он самый и есть.
  Ну, не будем отчаиваться, хоть кое-что я уже узнал, а вот всё нижеперечисленное мне еще, надеюсь, предстоит узнать благодаря дивным способностям Люки и его монокля. Как меня зовут на самом деле? Чем я занимался помимо фехтования? Есть ли у меня дорогие мне люди? Кто та кудряшка, чья жадность толкнула меня на самую большую ошибку в моей жизни? И т.д. и т.п. Пока же следует сосредоточить свое внимание на окружающем меня мире и игроках.
  Я все-таки очутился в игре Пангея Ультима 2.0, но что-то пошло не так... из-за чего-то я превратился в цифрового инвалида, который каким-то образом оказался среди этих игроков. Я посмотрел на них. Игроки вольготно расположились возле костра в живописных позах и ждали, когда самая субтильная из них фигура нанижет на тонкие прутья какие-то кусочки, видимо, мяса, и начнет их жарить над яркими углями. При этом игроки что-то шумно обсуждают. Единственный кто мне кажется смутно знакомым, так это Гринбой. Почему-то среди них только его честные голубые глаза находят отклик узнавания в моей душе. Я определенно уже не раз видел это веселое открытое лицо, с блуждающей на нем дружелюбной улыбкой. Курчавые русые волосы, курносый нос, да, я точно его знаю лучше других.
  Гринбой, словно почувствовав мой взгляд, повернулся и приглашающе замахал рукой, призывая подойти. Похоже, пришло время познакомиться с ними поближе. Я бросил краткий взгляд на город и пошел к костру, огибая пеньки и перебегая взглядом с одного лица на другое. Их было семеро. Я восьмой. Тут в голову пришла изумленная мысль: а чего это я в темноте совсем даже неплохо вижу? Откуда такая удивительная способность? Потом спохватился и подумал: ну, еще бы - я же, судя по коже и метросексуальной внешности, скорее всего дроу, а они по законам Пангеи Ультимы обладают эльфийским зрением - способностью персонажа видеть в условиях недостаточного освещения.
  Стараясь держаться уверенно, я причалил к костру. Разговор тут же оборвался. Люди без особого интереса отвлеклись на мое появление. Я подозрительно уставился на них, готовый к любому повороту событий: от свального греха до каннибализма.
  Гринбой похлопал по траве рядом с собой и дружелюбно проговорил:
  - Садись, поешь, а то ХП вниз пойдет.
  Я переступил через вытянутые ноги Бояра, и присел между ним и Гринбоем. Взметнулись полы моего плаща. Испуганно дернулось пламя. Гринбой снял с прутика, висящего над огнем, кусок мяса и протянул его мне. Я почувствовал легкий приступ голода, втянул ноздрями ароматный запах горячего мяса и вцепился зубами в упругую плоть. В рот брызнул сок. Вкусовые рецепторы взвыли от восторга. Определенно здесь не хуже, чем там.
  Гринбой продолжил прерванный моим приходом разговор:
  - За сколько дней мы должны будем пройти этот город?
  - Будет непросто, - сказал странный эльф-маг, вопрос был адресован ему. - Хорошо бы завтра к вечеру просто добраться до костела. Там мобы не будут нас трогать. Это как наше шапито - зона, где не действует их агрессия.
  Хриплый голос Бояра произнес:
  - Они не виноваты, что стали такими.
  - Полностью согласен, чтобы вы не имели ввиду, - согласился с ним Люка, тщательно пережевывая мясо.
  - А они очень страшные? - подражая детскому голоску, произнесла невысокая пухленькая девушка 163-го уровня с фигурой подростка и ником "Юн Аи". Я посмотрел на нее поверх куска мяса. За спиной изогнутый лук с горящими огнем рунами, отполированный сотней прикосновений. На теле что-то подобное тегиляю - насквозь стеганой защиты из плотной материи, подбитой пенькой, поверх которой нашиты кольчужные обрывки. В длину тегиляй был ниже колен, застегивался медными пуговицами на груди и имел высокий воротник. На поясе девушки болталась специальная рукавичка, предохраняющая кисть от ударов тетивы, и висел тонкий кинжал, в расшитых бисером ножнах. Широкая лента обхватывала ее высокий лоб, прижимая к голове непослушные кудрявые русые волосы. Нос пуговкой и бледные губы поселились на почти круглом розовощеком лице. Из карих глаз молодой девушки на мир смотрел ребенок.
  Маг, пытаясь скрыть раздражение, обронил:
  - Как и все мужчины.
  - Мужчины меня не любят, - плаксиво изрекла Юн Аи, искоса бросив взгляд на единственного в отряде громадного зеленого орка 188-го уровня.
  Девушка подгребла ноги к подбородку, обхватила их руками, заросшими короткими волосами, и уткнулась лицом в коленки. Верхняя часть ее обнаженных ступней была покрыта густой шерстью, а подошва даже на вид была весьма грубой, будто девушка босиком истоптала ни один километр проселочных дорог. Больше всего глядя на нее меня интересовал вопрос: знает ли она о депиляции?
  Красноглазый эльф еле слышно саркастически прошептал куда-то в сторону туда, где никого не было:
  - Ну, врать не надо, уж один-то мужчина у Юн Аи есть. Судя по её опухшему лицу, у нее взаимная любовь с Jack Daniel"s.
  Кое-кто разобрал его слова, и повисло осуждающее молчание, которым я поспешил воспользоваться:
  - Может быть, вы расскажете, куда мы идем? И как я вообще с вами оказался?
  Гринбой раскрыл было рот, но Люка погрозил ему указательным пальцем с аккуратным, почти женским, ногтем и менторским тоном проговорил:
  - Не стоит этого делать. Я в очередной раз повторяю, что воспоминания должны вернуться к нему сами, иначе он навсегда потеряет их, будет считать не своими, а чем-то вроде когда-то давно просмотренного кино, а может и вообще никогда не вспомнит прошлое.
  Гринбой изобразил, как он снимает несуществующую шляпу и произнес:
  - Признаю ваш авторитет в этом вопросе.
  Люка удовлетворенно кивнул, посмотрел на меня и безапелляционно сказал:
  - Настоятельно не рекомендую вам расспрашивать о вашем прошлом. Завтра мы повторим сеанс гипноза и вы, возможно, полностью восстановите пропавшие воспоминания, а пока просто слушайте и наблюдайте.
  - Хотелось бы в это верить, - скептически изрек я.
  - А ты верь, братан, верь. Людям надо во что-то верить, - посоветовал мне по-свойски маг с каким-то нехорошим подтекстом.
  Неожиданно, сидящий напротив меня орк, вскочил на ноги и произнес с ощутимым рычанием в голосе, словно собака, внезапно обретшая способность говорить:
  - Кто-то идет.
  Его взгляд был устремлен в сторону деревьев. Еще семь пар глаз присоединились к орочьим. Во мраке леса, который был даже для моего зрения, еще более непроглядным, чем царящая вокруг ночь, обозначилась переливающаяся слабым желтым светом невысокая женская фигура. Ее приглушенное сияние было похоже на блики солнечных лучей играющих в ясный день на водной глади.
  Волосы фигуры разметались по плечам, и искрящимся ореолом спускались практически до поясницы: локоны вздрагивали, каждый раз как фигура делала шаг. Я, приоткрыв рот, наблюдал за ее приближением. Черты лица или одежду пока было не рассмотреть, но я почему-то затаив дыхание со щемящей радостью ожидал ее, словно верный пес возвращающуюся после долгого отсутствия хозяйку.
  В голове всплыла грустная мелодия, бередящая самые потаенные закоулки души: высокие звуки, издаваемые скрипкой, прекрасно передавали всю ее безысходность.
  Красноглазый маг довольно произнес:
  - Каллисто.
  В пятне света, исходящем от костра, появилась невысокая классическая эльфийка 153-го уровня с ником "Каллисто". Как только она пересекла полоску отделяющую свет от тени, ее сияние полностью исчезло.
  Я удивленно выдохнул, разобрав, как она одета и что держит в руках. Каллисто была облачена в длинный, от плеч и до сандалий, светлый пеплос - это такая женская верхняя одежда из легкой ткани вся в мелких складках, без рукавов. Под ним была тога. На шее массивное ожерелье из розового жемчуга. На голове маленькая золотая диадема. В руках у девушки была архаичная резная скрипка и смычок, но смычок не обычный: та его сторона, которая была в ладони, имела кружевной эфес, подобный вычурной рапире. Сдается мне, что Каллисто может использовать его не только для игры на инструменте, но и как холодное оружие.
  - Я все-таки решила пойти с вами, - высоким певучим голосом, идущим, казалось из мира гораздо более прекрасного, чем этот, проговорила она, обведя всех присутствующих, кроме меня, недовольным взглядом редкого цвета глаз: они были сиреневые, как рассветное небо, резко контрастирую с белизной ее кожи. Меня же ее глаза обожгли гневом. Я аж поперхнулся, совершенно не понимая, чем заслужил этот взгляд.
  - Правильный выбор, детка, - весело произнес эльф-маг и подмигнул ей. Каллисто проигнорировала его и молча села возле костра. Она будто специально оказалась подальше от меня.
  Я все еще прибывал в недоумении, но это не помешало мне мысленно попытаться подобрать слова для того, чтобы описать черты лица эльфийки, но я не смог этого сделать. Все эпитеты казались мне грубыми, недостойными того, чтобы вербально передать это совершенство. Тонкий греческий нос? Алые губы? Высокие скулы? Изящные черные брови? Восхитительная иссиня-черная грива вьющихся волос? Нет, нет, все не то! Я слишком косноязычен для этой задачи.
  
  ****
  - Сплоховал? - злорадно изрек я, прочтя последние строки. - Ты же сам видел ее.
  Люцифер на мгновение задумался, а затем спросил:
  - Ты когда-нибудь слышал выражение: "самая выразительная музыка - это тишина"?
  - Нет, - я отрицательно покачал головой.
  - Так вот иногда две-три обтекаемые фразы могут передать больше, чем несколько абзацев подробных описаний.
  Я непонимающе нахмурился, но не стал задавать уточняющих вопросов. Ох уж эти писаки, витающие где-то там, в недоступных обычному смертному облаках.
  
  ****
  Наверное, я так бы и завис, пытаясь хоть как-то выразить свой восторг красотой Каллисто, если бы не орк. Он, вроде бы, успокоившись после появления эльфийки, вновь резко вскочил на ноги и буднично прорычал:
  - Враги.
  Люди, и не совсем люди, незамедлительно образовали круг, внутри которого оказались: Люка, Юн Аи, Бояр и Каллисто. К своему собственному изумлению, я действовал весьма ловко, будто где-то на подсознательном уровне понимая, что мне делать и куда вставать. Хоть воспоминания и покинули меня, но тело и без них прекрасно справлялось.
  - Кто это может быть? - быстро спросил Гринбой у красноглазого, дернув щекой. - Ты же сказал здесь безопасно.
  - Ну, в тот раз было безопасно, - ответил он, пожав плечами. - Может, зацепили их зону агро, когда на холме стояли.
  - А может просто какие-нибудь дикие мобы, - рыкнул орк, кстати, носящий ник "Кромвель".
  Он, после того как оповестил нас о врагах, выдвинулся вперед всех, словно точно зная откуда придет противник. Кромвель стоял, широко расставив ноги, и напряженно смотрел во тьму, по правую сторону от холма. Я тоже глядел туда, но ничего не видел, кроме травы и пеньков.
  Орк начал перебрасывать из руки в руку громадный мясницкий тесак, с едва различимыми пятнами чего-то бурого. На его тесаке, возле рукояти, где заканчивалась боевая часть оружия, было сквозное отверстие, в котором располагался самый настоящий человеческий глаз с двумя зрачками. Один зрачок на одной стороне клинка, другой зрачок на другой стороне. Меня аж мороз по коже продрал. Глаз-то был вполне себе живой. Он вращался и рассматривал окружающее пространство, словно выискивая врагов. Маленькие глазки самого же орка, глядящие из-под массивных надбровных дуг делали тоже самое. От усердия он приоткрыл широкий рот с торчащими из него клыками. Ноздри приплюснутого носа едва уловимо подергивались, словно Кромвель пытается по запаху определить врага. Он немного сгорбился. Звякнула латная юбка, защищающая орка от пояса до колен. На голове у него был маленький шлем с рогами. Обувью орку служили сапоги из кожи похожей на змеиную. Его мускулистые ноги и руки не были прикрыты какой-либо броней. Каждую конечность Кромвеля украшал красный платок, повязанный на запястьях и щиколотках. Его туловище было защищено чем-то наподобие гигантского черепашьего панциря с двумя рядами острых костяных гребней на спине и шипами поменьше спереди.
  В напряженной тишине прозвучала басовитая речь еще одного члена нашего отряда, которого надо бы представить:
  - Не любить ждать драка.
  Никто не отреагировал на слова гнома-воина 169-го уровня с ником "Фергюс Яростный". Как только я его впервые увидел, сразу же пришло сравнение с тевтонским рыцарем. Коренастый, широкоплечий, с ног до головы закованный в броню, с топором в одной руке и щитом-дверью в другой. Да, да, самой настоящей дверью! Она была чуть меньше его роста, вся из позеленевшего от времени дерева, обшитого черным металлом, и даже имела замочную скважину. Что-то мне подсказывает, что это весьма крутой щит. По-моему один только я здесь без фильдеперсовых шмоток!
   Гном как выплавленное из стали изваяние, несокрушимо стоял по правую руку от Гринбоя, надевшего шлем с красным плюмажем. Хотелось бы описать лицо Фергюса, но на это времени уже нет. Как-нибудь в следующий раз.
  Мое внимание привлекло тихое шелестение, раздавшееся позади меня. Это в руках Бояра появилась старая потертая книга в кожаном переплете. Он быстро начал листать желтые страницы с выведенными на них красными закорючками. В его взгляде было ледяное спокойствие ветерана ни одного десятка битв.
  - Напоминаю, что от костра не отходим, - неожиданно проговорил Гринбой и посмотрел на меня, как на юного несмышленыша.
  - Как скажешь, но почему? - спросил я, даже и не думая куда-то двигаться от такого уютного огонька в неприветливый мрак, но все же проявляя любопытство.
  - Скорость регенерации жизни, ярости и маны увеличивается, - пояснил он. - Не совсем так, как в Пангее, но схожим образом.
  Я тихо прошептал в пространство:
  - Помнить бы еще как это было в Пангее. Стоп! А мы что не в Пангее?!
  Вдруг Кромвель взревел дурным голосом, размахнулся тесаком и кинул его по дуге куда-то во тьму. Спустя секунду раздался протяжный вой, наполненный болью. Оттуда же начал приближаться ритмичный шелестящий звук. Из темноты вылетел вращающийся, будто пропеллер тесак орка. Он смачно впечатался в мозолистую ладонь Кромвеля, заблаговременно раскрытую для этого маневра. Орк довольно ухмыльнулся глядя на покрывающее лезвие густое черное нечто, вяло ползущее по стали и нехотя капающее на землю. Глаз оружия выглядел довольным, будто кот полакомившийся сметаной.
  - Это ведь не кровь? - задумчиво проговорил Гринбой, ни к кому конкретно не обращаясь.
  - Определено, нет, - хмурясь, откликнулся эльфийский маг. - Это эктоплазма, но ее носителей так далеко от руин города не должно быть.
  Впереди раздался леденящий душу слитный крик десяток глоток. По спине пробежал табун, улепетывающий в страхе мурашек.
  - Скажи это им, - с насмешкой произнес Гринбой, ткнув боевой косой в сторону, откуда прилетел вой. А там нестройными рядами ковыляли какие-то фигуры, от которых ощутимо тянуло гарью. Или это не от них? Может ветер со стороны города усилился и принес сюда этот запах?
  В этот момент фигуры приблизились настолько, что мое зрение дроу позволило уже вполне сносно разглядеть их, так что вопрос с гарью решился в пользу фигур. Я с отвисшей челюстью увидел десятки обуглившихся до состояния черных головешек человеческих фигур под названием "Городской житель" 50-ый уровень. Эти погорельцы были вполне сносно вооружены мечами и плотницкими топорами. Кроме того вон у тех совсем нетронутые огнем копья, а эти вообще с деревянными ростовыми щитами. Какой-то избирательный был пожар. Или просто склад с оружием не тронул?
  Выглядели наши противники жутко до невозможности. Вон у того глаз висит на подбородке. У этого кишки по земле волочатся. Тот сверкает наполовину лишившимся кожи подкопчённым черепом.
  И зачем играть в такие реалистичные игры, от которых дрожат руки? Это всего лишь игра Айван, утешал я себя, всего лишь игра. Постой? А где же все эти бары маны и ХП? Где окошки с умениями и чат? Что за ересь?
  - Друзья, - дрогнувшим голосом проговорил я. - А где собственно все игровые атрибуты? - я перечислил всё, что не нашел.
  - Хороший вопрос, - вновь не стал молчать красноглазый. - Я задавал себе тот же самый примерно минуты две, как только попал сюда, а потом все понял, - маг покровительственно улыбнулся, подчеркивая, что вот он такой молодец, до всего сам додумался за какие-то две жалкие минуты, а я все еще туплю.
  - А левел-то у меня какой? - проговорил я, зло зыркнув на лыбящегося недодроу.
  Гринбой бросил быстрый взгляд на Люку. Тот отрицательно покачал головой. Парень с долей извинения во взгляде пожал плечами.
  - А как же мне драться?! - мой негодующий вопль заглушил раздавшийся совсем рядом жуткий крик, наполненный такой жаждой крови, что мои волосы на ногах вполне реально встали дыбом.
  - Отчаянно! - выкрикнул Бояр мужественно и начал что-то громко читать в своей книге. Я не мог разобрать слов, но они были похожи на латынь.
  - Эй, - грубо окликнул я эльфа-мага. Он нехотя повернул голову ко мне. - Ты же говорил, что все понимают все языки! А как же он? - я кивнул головой на колдуна.
  Парень с ленцой ответил мне:
  - И я не врал тебе. Абсолютно все языки понятны, только тарабарщина Бояра остается неразборчивой, но что с него возьмешь колдуна богомерзкого.
  Бояр вскинул голову и угрожающе уставился на мага яростными глазами фанатика. Красноглазый тут же быстро произнес:
  - Шучу, шучу, шучу. Я сам когда-то был в ордене колдунов. Вот те крест на пузе.
  Бояр грозно фыркнув в бороду, перевел взгляд на книгу и что-то отрывисто выкрикнул. Над нашими головами вспыхнул синий пульсар, залив мертвенно бледным светом всю вырубку, сорвав с нее покров тьмы. Лишенные способности видеть во тьме игроки ахнули. Мой взгляд тут же, как магнитом притянул к себе округлившийся ротик Каллисто. Почему же она так относится ко мне? Из-за чего ее взгляд наливается гневом, как только я оказываюсь в поле ее зрения?
  Пока голову занимали вопросы далекие от защиты собственного тела, на меня без раздумий кинулся погорелец. Он был вооружен двумя короткими кинжала и двигался очень даже ловко, несмотря на свое плачевное состояние. Я, действуя на каком-то внутреннем автопилоте, выхватил рапиру и играючи отбил его выпад, сразу же контратаковав резко выбросив руку на всю длину. В этот же миг в голове пронеслось всего два слова: жало скорпиона. Рапира ударила противника с такой силой, что он отлетел от меня шагов на пять. Я ощутил странное сосущее чувство в груди и сильное изумление.
  - Быстро же ты вспомнил, как действуют умения, - довольно проговорил Гринбой. Он на мгновения отвлёкся от своего противника, посмотрел на меня, а затем кинул снисходительный взгляд на мага. Тот даже не обернулся, что-то пристально высматривая за рядами погорельцев. На губах Гринбоя возникла мимолетная разочарованная ухмылка, но потом ему стало не до того: про-тивник пошел в атаку.
  В эту секунду в воздухе заиграла скрипка. Каллисто начала играть что-то заразительно танцевальное, словно мы были в аргентинском кабаке. Я как наяву почувствовал расплескавшиеся вокруг запахи рома, табака, пропотевшего женского тела, такого ласкового и податливого.
  В голове прошелестел бесцветный голос: На вас наложен эффект "Берсеркер"! Наносимый вами урон увеличен на 10%. Вы не можете контролировать свою жажду боя на 50%.
  Сначала я испугался. Откуда-то в голове появился непонятно чей голос - кто бы ни струхнул? А потом понял, что здесь, в этой игре, так оповещают о наложении баффов или дебаффов. Удобно в принципе. Только вот, что такое "не можете контролировать свою жажду боя"? Через секунду я осознал, что это значит. Звуки инструмента эльфийки зажгли в моей душе бешеный огонь боевого азарта, лавина которого сжигала меня изнутри. Тело требовало действия. Колоть, рубить, рвать. Энергия рвалась на волю. Поддавшись ей, я сам кинулся на встающего погорельца. Линия его жизни под названием существенно просела. Надо довершить дело. Укол в руку, в грудь, резкий переход и коротким росчерком рапиры я ставлю точку. Противник осыпается пеплом возле моих ног, забрызгивая эктоплазмой сапоги. Надолго ли? Сколько у него респ и где он возродится?
  Еще один погорелец нападает на меня, ткнув в мою сторону копьем. Я подныривают под его оружием, и втыкаю рапиру в пах. В голове проносится: подлый удар. Странно, моб получил обычный урон. Почему-то не действует. Откуда-то я точно знал, что противник должен был схватиться за свое достоинство, зажимая хлещущий фонтан крови, но погорельцу было глубоко плевать на подобный трюк с моей стороны.
  
  ****
  - Зачем ты это сделал, тратя драгоценную яру? - спросил у меня Люцифер, пытливо глядя в глаза. - Ясно же, что это умение не нанесет мертвому того урона, которое должно было бы причинить живому.
  - Шут его знает, - прямодушно ответил я. - Музыка Каллисто так взбудоражила меня. Я словно не принадлежал сам себе.
  - Хм, - хмыкнул он. - Видимо, у нее этот бафф сильно прокачен.
  - Может, вычеркнем этот момент из истории? - просительно произнес я, заглядывая в глаза с вертикальными зрачками.
  - Нет уж, - обломал он меня, твердой лапой отстраняя мою руку от страницы. - Что написано пером, то не вырубишь и топором.
  - Так когтем же, - сделал я последнюю попытку.
  Он сунул мне кукиш под нос. Я разочарованно выдохнул.
  
  ****
  Часто дыша, с веселой злостью во взгляде, я огляделся, ощущая, как в венах бурлит кровь. В глазах Гринбоя я увидел те же чувства, что бушевали во мне. Чуть впереди всех Кромвель без устали машет тесаком. Из его рта летят клочья желтой пены. Он как лесоруб валит противников, отсекая им конечности. Слева от орка бьется Фергюс. Гном не оправдывая второй части ника, флегматично, как на конвейере, сражается с погорельцами: разобрался с одним, зевнул, рассыпал в пепел следующего, шмыгнул мясистым носом, перешел к другому.
  Позади меня, Бояр, находясь внутри не распавшегося круга из воинов, срывающимся голосом, читает книгу. Он будто выпал из боя, полностью погрузившись в чтение, но это было не так. Колдун в эту секунду вызвал еще один пульсар, который завис чуть ниже первого и тонкими молниями принялся жалить нападающих.
  Рядом с Бояром ловко орудовала луком Юн Аи. Каждая вторая стрела девушки вспыхивала огнем и, попадая в цель, не только наносила обычный урон, но и поджигала супостата. Юн Аи до белизны закусила нижнюю губу, старательно целясь во врагов. На ее лбу выступили мелкие бисеринки пота, ярко блестевшие в отблесках костра и осветительного пульсара. Девушка изо всех сил старалась быть эффективнее, но ей мешало то, что она то и дело бросала тревожные взгляды на сражающегося орка. Хиллер, то бишь лекарь, коим является Люка, что-то нашептывал ей, при этом поводя над ее головой, окутанными зеленым свечением руками. Каллисто все так же продолжала играть, срываясь в музыкальный экстаз. Только теперь это была иная музыка, от которой погорельцы стали чуть менее ловкими. Хм, а где же красноглазый маг? Этот вопрос я задал Гринбою.
  Он быстро ответил:
  - Безымянный там.
  Я проследил за его взглядом и увидел эльфа за пределами мертвенно-бледной полусферы источаемого пульсаром света. Безымянный, буду называть его, так же как и Гринбой, с кем-то сражался: вспыхивали молнии, блестела сталь, маг с короткими передышками на кулдаун - время восстановления способности для нового использования, телепортировался с места на место. В целом, за него можно было не волноваться, хотя я и не думал этого делать.
  Вдруг я заметил, как широко распахиваются глаза Гринбоя, и раскрывается его рот для крика. Вспышка боли пронзила голову. Атомная бомба взорвалась в моей черепной коробке, унося меня в далекие дали
  Глава 3
  Когда-то Леха, а теперь Алекс Грин, остановился возле побитой ржавчиной железной двери и пнул ее ногой. Она с противным визгом крутнулась на петлях. Передо мной открылось помещение, в котором была игровая капсула.
  - Вот твое спасение, - произнес парень, кивнув на нее. - Старайся максимально вжиться в мир. Используй все свои сильные стороны. Ты как, вообще играл?
  - Ну, так, - неопределённо ответил я.
  - Ты ловкий, у тебя превосходная реакция, ты умеешь фехтовать - используй это.
  - Хорошо.
  - Как появишься в цифровом мире, напиши Гринбою - это мой брат. Он поможет тебе. Я перечислю вам денег.
  - Смотри, чтобы мафия не вышла на тебя. Сбывай деньги маленькими партиями...
  - Бери дроу, у них склонность к ловкости. Как только войдешь в игру, смени настройки, чтобы система переводила тебе на русский. По умолчанию будет стоять английский язык - как родной...
  Так мы и поучали друг друга. Он информировал меня о мире Пангеи Ультима 2.0, а я его о преступном. Наконец, я лег в капсулу. Она зашелестела, вздохнула и вздрогнула, как живое существо. Я поежился. Все цифры и буквы ввел, как учил Алекс. Номер кредитки был левый, никто не отследит. Пришла пора создавать персонаж. Предложили выбрать расу. Моих знаний английского языка вполне хватало, чтобы понимать, что от меня хотят. Стал чернокожим дроу. Не таким как негроидная раса, а прям чернющим, даже ладошки были черными. Система начала меня предупреждать, что игра за дроу это не у тещи на блинах и не у Христа за пазухой. Светлые эльфы, почему-то, могут меня прирезать ненароком, только за то, что дроу веровали в темных богов. Толерантностью здесь и не пахло. Все-таки подтвердил расу. Меня поздравили с выбором и обрадовали вот таким сообщением:
  - Раса дроу имеет бонус: +1 очко к ловкости за каждый новый уровень.
  Большая ли это плюшка за испорченные отношения со светлыми? Я пока этого не знал, но скоро видимо представится возможность проверить на собственной чернокожей шкуре. Майкл Джексон наоборот.
  Система не отставала от меня. Потребовала выбрать класс. Взял разбойника. Тут же высветилась информация, что разбойники большое внимание уделяют слаженной работе с другими классами игроков, любят критические удары из "стелса" - это такая невидимость, - не прочь атаковать со спины и вообще подлые уловки - это хлеб разбойников. Мне было несколько не по душе сражаться в подобном стиле, но свои реальные умения, я мог воплотить только в этом классе.
  Система опят поздравила меня. Столько поздравлений, я последний раз слышал, когда взял кубок Европы по юниорам. Меня тогда поздравил армянин, занявший второе место и казах, ставший третьим. У класса "разбойник" была своя плюшка - плюс один к ловкости и живучести за каждый уровень.
  Дальше шел этап распределения свободных единиц характеристик. От щедрот отвалили цельных двадцать. Предупредили, что переобуться не удастся. Было всего шесть базовых характеристик: сила, интеллект, ловкость, дух, энергия и живучесть. Выбрал три, в которые буду вкладываться - это сила, ловкость и живучесть.
   ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ https://litnet.com/book/zapiski-lyucifera-b87637
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Ночь "Я научу тебя летать" (Романтическая проза) | | О.Гринберга "И небо в подарок" (Попаданцы в другие миры) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | Я.Логвин "Ботаники не сдаются!" (Современный любовный роман) | | М.Леванова "Я не верю в магию" (Попаданцы в другие миры) | | Г.Елена "Душа в подарок" (Юмористическое фэнтези) | | С.Бушар "Сегодня ты моя" (Короткий любовный роман) | | С.Лайм "(по)ложись на принца смерти" (Приключенческое фэнтези) | | А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | В.Елисеева "Черная кошка для генерала. Книга вторая." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"