Римских Рене: другие произведения.

Шестой лохматый к власти придет...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Шестой лохматый к власти придет, лохматому пятому сын не сын. Он даст Риму пляски, пожар и позор, родительской кровью себя запятнав. Лохматый седьмой не придет никогда. Кровь хлынет из гроба ручьем" (Роберт Грейвз).


Шестой лохматый к власти придет...

Комната, отемненная столь густо, что все предметы обстановки спеклись смутной массой очертаний. Можно, однако, судить, что это спальня - и спальня в зажиточном доме: таково изящество мебельных накладок, яркость фресок, величавая тяжесть драпировок, бросаемые время от времени в глаза зрителю безвестным бродячим отсветом. В комнате двое. Оба они в пиршественных венках, оба облачены в тоги с широкой пурпурной каймой - белизна их платья источает собственное сияние, проясняющее среди сумерек и рисунок, и выражения лиц. Хотя один называет другого братом, нет сомнений, что обращение его - символическое. Первый, лет пятнадцати, черноволос, изрядно закопчен солнцем, в наружности у него господствует спокойное патрицианское благородство. Второй, возрастом превосходящий мнимого родича года на три, рыжекур, бледен и с ног до головы, сколько разглядеть, осыпан веснушками - на руках они так крупны, что чистая кожа кажется проплешинами витилиго; вид его исполнен грубой плебейской мужественности. И это благородство, и эта мужественность прописаны природой типическими до карикатурности, которую еще более усугубляет напечатление неуместных при подобной однозначности - однозначности восковых масок в атрии - душевных порывов: у младшего - взволнованной чуткости, у старшего - лихорадочной надменности.

Младший сидит на полу, спиной привалившись к высокому ложу. Строгие складки его одежд смяты, размозжены, на запястьях под загаром расплываются пятна багряно-синей крови, нижняя губа прокушена насквозь - свирепость укуса, немыслимая для случая или напряжения воли, без обиняков обнажает насилие. Старший расхаживает по комнате, едва заботясь придерживать спадающий край шерстяного полотнища, у окна останавливается, касается запертых ставней.

  
   Старший. О! что за ночь! Точно глухая рана - они, бывает, отворяются без кинжала, глубоко внутри, недосягаемые взору и целительному попечению... тихо, без боли, кровоточат и кровоточат - в себя самое, ни грана вовне, - разве лишь ножу бальзамировщика выдавая загадку внезапной смерти. Но бальзамация ныне не в чести... Такая ночь все сохранит в себе - любую тайну, любое преступление.
   Младший (неровно, каждое слово он поначалу вынужден приноравливать к тягостно вспухшему рту). Тенью... тенью отца твоего... заклинаю, не делай!..
   Старший (круто обернувшись, с угрозой). Моего отца? Мой отец выбил глаз всаднику прямо на Форуме, зарезал своего отпущенника за отказ пить сколько велено, а проезжая однажды по Аппиевой дороге, нарочно раздавил деревенского мальчишку! Может быть, помянешь и деда, который устраивал не игры, а мясной рынок на арене? Или его деда - с языком из железа, а сердцем из свинца? Не то, совсем не то семейство нарекли от основания Города ручным! Что тебе в тени чужого отца, когда надежнее святое вековечие твоего собственного - постума хромых сабинян! Хотя... (С неряшливо поставленным участием.) Какой уж там отец, если мать - девка в волчьей шкуре.
  

По щеке младшего пролегает алая полоса, словно от удара.

   Младший. Брат!
   Старший. Брат? Брат - а в защитники призываешь былого моего "покровителя и повелителя", или как там требуется говорить в суде? Я не оскорбил тебя, островитянин, не страшнее оскорбил, нежели ты - меня. Новый наш бог - такой же отец мне, что и тебе, и оба мы пусть и узаконенные, но законные ли?..
  

Младший в смущении.

   И почему мы изо дня в день грыземся - теперь даже и не на словах? (Лунатически отирает губы, с лунатическим вниманием изучает раскрытую ладонь, как это свойственно больным чахоткой.) Я позабыл. Это, должно быть, сущий пустяк.
   Младший (вспыхнув). Если для тебя пустяк - обездолить невинного, попрать свободу и справедливость, обманом присвоить преемство...
   Старший (с раздражением). Хватит! Эти ораторские постройки сообразны с застольной песней, но не с будней беседой.
   Младший (едко). Смилуйся, всеблагой и величайший, непросто привыкнуть, что впредь одному тебе позволено блистать "ораторскими постройками"!
   Старший. А что еще позволено мне одному, хочешь услышать? (Опять принимается мерить комнату шагами, на каждом восклицании запинаясь за сползшую с плеч тогу.) Мне одному позволено не знать ни грамматика, ни ритора, ни школы, ни палестры - зачем, когда есть стихосложение, актерское искусство и гладиаторские кунштюки! Мне одному позволено выступать в сенате с заемными речами, которые пишет по случаю мой славный наставник, рожденный сразу умудренным старцем! Мне одному позволено расти креатурой у этого умудренного старца, и тезки эпирского царя, и горстки занесшихся гречат, и вороны ведают кого другого... а когда они сочтут, что принцепс стал неудобен - приохотился к навязанным ему забавам крепче приличного, например, - разумеется, мне позволено будет и без лишнего шума умереть: отслуживших свое кукол растерзывают на ветошь, сгодится взамен какой-нибудь потомок Нумы с горшком гороховой каши в когномене!
   Младший неподдельным состраданием). О, могут ли боги допускать это, брат!
   Старший. Не смей меня жалеть! осле паузы.) Кто спорит, надежды у них самые благие, намерения - достойны похвалы! Древний идеал квиритов, видит Юпитер! По совести, мне не в чем их упрекнуть - ведь они и вправду желают для империи только добра. Может быть, и надо было бы покориться... ты бы покорился, разве нет? Дал бы протащить себя под ярмом? Счастье всего народа в твоем рабстве! И я бы покорился... (Навзрык-навзрыд.) Но не могу! Я не просил об этом, а теперь уже поздно... Былой мой "покровитель и повелитель" - это так, значит, говорят в суде? Я не знаю, наш урожденный старец запрещает мне разбирать тяжбы... что за ночь! (Усаживается в отдалении, стискивает руками голову, до пясти утопив пальцы в длинных, ниже ключиц, волосах.)
  

Младший вскрикивает.

   А, что? Соглядатаи заскучали на своем посту, у порога? Нет, глухая ночь - глухая рана... сегодня все останется тайным, все будет безнаказанным, недоказанным.
   Младший (растерянно). Мне показалось... мне показалось, что твои руки...
   Старший (отнимает ладони от висков, с той сосредоточенностью, которая всегда признак могильного равнодушия, рассматривает замаранные сыпной ржавью кисти). Что они в крови, верно? Ну, этого недолго ждать. Каков узел, потуже гордиева: или быть правителем-тираном, правителем-безумцем, правителем-посмешищем - или быть кротким и праведным, но не править. Отмежевываться от непогрешимых опекунов виной и бесстыдством. Жить в ненависти и проклятиях - и лишь на этом условии принадлежать себе. Любопытный бы вышел сюжет для комедии! Ума не приложу, зачем я тешу тебя этими праздными излияниями, вместо того чтобы разрубить наконец узел.
  

Младший в гневе вскакивает на ноги.

   Младший. Попробуй!
   Старший. Ты сказал.
  

Звериным махом настигает младшего и, опрокинув навзничь, вцепляется ему в горло. Противник хоть и не молит о пощаде, но отбиваться прекращает почти сразу - силы загодя неравны. Приметив это, старший тотчас утрачивает интерес к схватке и отпускает задыхающуюся жертву.

   Да... я бы тоже не боролся.
   Младший (поражен). Что? Ты бы согласился на... на надругательство?
   Старший. Радуйся, островитянин, что тебя не обольщает это ликующее отчаяние, это злое торжество - явиться во всем цвету перенесенного унижения пред очи своих "покровителей и повелителей", швырнуть им в оторопелые лица неточность приказа: разве не хотели они, чтобы мы сблизились? Радуйся, если не понимаешь, что в таких вещах у притязания и потворства одинаковая ценность и одинаковый вес.
  

Молчание.

   Младший (колеблясь). Быть может, тогда... тогда я...
   Старший. О нет! Ты был бы лучшим принцепсом, чем я, ты и без того лучше меня - вот потому-то я никогда не уступлю тебе пути. Это часть узла. Впрочем, есть еще кое-какое средство. Эй, кто там! (Обрывает себя.) Ах да, звать втуне, мы до утра в запаянной каверне... что ж, тем легче.
  

Находит где-то во мраке кувшин и кубок, на треть наполняет кубок неразбавленным вином и посыпает лепестками роз со своего венка.

   Догадываешься, что здесь? Здесь начало и завершение любых наших тревог.
   Младший (с отвращением). Которое как-то раз примешали к вечере моего отца?
   Старший. Не совсем. Это питье не столь беспристрастно. Человеку, свыше обязанному жить, оно не досадит ничем, кроме короткой мигрени. Прочим же...
   Младший. И конечно, к прочим буду причислен я?
   Старший (устало). Не знаю. Я не собирался угощать тебя. Собственная судьба трогает куда больше, уж прости мне толику себялюбия. Что, если все напрасно - и отпор и резиньяция, и забота об общем благе и "пляски, пожар и позор", которыми я будто бы наводню Рим - есть в сивиллиных свитках такое пророчество. К чему тогда громоздить ненужные сложности? У смертных богов не бывает детей - за Ромулом царствовал чужеземец, первому из наших косматых кумиров наследовал племянник, что напоминать об остальных. Ты не продолжишь ремесло отца, островитянин, - если он тебе все же отец, - но кто натвердо внушил, будто мне, именно мне и никому другому предначертана беспризорная держава?..

Накреняет кубок, намереваясь сделать глоток. Младший, не замедлив ни на миг, наносит ему болезненный удар по локтю, заставив выронить сосуд непочатым.

   Старший (не теряя присутствия духа). Венере!
   Младший (вне себя от возмущения). Да мыслимо ли произносить такое кощунство, Луций!
   Старший (в тон). А мыслимо разбрасываться небожительством, Тиберий?
   Младший. А заказывать издевательские сатуры этому... (Вдруг замирает.) Этому...
   Старший. Кому же, островитянин?
   Младший (безуспешно пытается сладить с охвостьем фразы). Этому... этому... ему... который твой... (Помимо желания косится на дверь.) Умудренному старцу.
   Старший. Вижу, мой урок тебе впрок. Не приплетай к голосу имен, островитянин, имена порой травят неосторожного сплетника быстрее яда. Ни стона, ни шепота, ни самой немоты на ветер - они на излете впитывают заразу! Хочешь так? Хочешь какую-нибудь свою пустую обмолвку, неловкий намек получить назад - на острие стиля или с предательским поцелуем? (Придирчиво ощупывает тогу, ища винные брызги, задерживает пальцы на пурпурной оторочке.) Подумать только, я тоже чуть было не стал Тиберием. Но мать пренебрегла драгоценным советом бешеного братца и нарекла меня по своему вкусу.
   Младший. Как... наперекор Гаю Цезарю?
   Старший. Да. Она никогда никого не боялась - и ничего: ни опалы, ни поношения, ни бесчестья, ни нищеты. (Нервически пощипывает кончики волос.) Хоть бы все решило мое снадобье... иначе... боги, нет! нестерпимо вообразить! Ты не заметил? Она потребовала, чтобы я надевал, как то подобает, консульские одежды, а ты по-прежнему появлялся рядом со мной в тряпках неоперившегося юнца. Ты думаешь, она попросту позабыла, что и консулы, и сенаторские щенята кутаются в претексту? И еще эта знатная гусеница, которую мать возжаждала себе в мужья... Сколько знамений в его пользу! Неужели они истинны?
   Младший. Толкователи сходятся во мнении...
   Старший. На Гемонии толкователей! Гусеница подождет - в изгнании, где ей и место. (Тоскливо.) Ты лучше меня, островитянин, и ты всегда будешь лучше меня. Скажи, завтра, за обедом ты разделишь со мной заздравную чашу - после того, как я отопью половину?

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"