Римских Рене: другие произведения.

Бог - это власть

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Околооруэлловское.


Бог - это власть

   "Если есть ад, то он - здесь", - думал он, когда его - ненадолго! о, всегда так ненадолго! - оставляли в покое. Эта мысль ничего не меняла. Он был виновен, он оставался виновен: об этом ежедневно напоминала ему боль, которую будто бы не причиняли всякий раз заново, а извлекали из глубин измученного тела: стертая, притупленная, монотонная до невольной скуки. Он был виновен, хоть и не мог утверждать с уверенностью ни теперь, ни прежде, в чем именно; он оставался виновен, и в свете тех чудовищных признаний и отречений, что вымогались у него на допросах, еще одно преступление роли не играло. Зато в нем было некое извращенное утешение: религиозный архаизм, запретный, как и прочие дореволюционные пережитки, придавал происходящему подобие справедливости.
   - Кто вы?
   - Венделин Дарри.
   - Увести.
   Впрочем, подобие справедливости при должном желании угадывалось во всем, даже в кратком обмене репликами, за которым следовал ад. Он назвал свое буквенное имя, а оно, разумеется, уже не существует, еще не существует, как не существует - еще, уже - и его самого; оно вырезано равно из прошлого, настоящего и будущего; если оно и есть на самом деле, то лишь условно, для удобства дознавателей.
   - Кто вы?
   - Четыреста - восемь - одиннадцать - девятнадцать.
   - Уведите.
   И это тоже было справедливо. Нагрудную пластину с номером-идентификатором у него отобрали при аресте и здесь, в подвальных недрах министерства, номер, должно быть, присвоили другой, но он или забыл, или и вовсе не знал его. Однако пытаться воспользоваться старым в любом случае было ошибкой.
   Тогда-то он и усомнился впервые, что сойдет с ума от неослабных истязаний. Теперь он боялся, что сойдет с ума оттого, что они правы. Оттого, что изобретенная им для собственного успокоения справедливость окажется подлинной справедливостью. "Если они не правы, то рано или поздно выдадут себя, - думал он. - Ничтожная погрешность, смехотворный пустяк... что обычно и в расчет-то не принимается, если не бывал по ту сторону решеток. Если я прав, а они не правы - они выдадут себя".
   - Кто вы?
   - Не знаю! Не знаю! Не знаю!
   Секундная заминка.
   - Достаточно.
   И знакомый кивок надзирателю.
   Опять обжигал свет, разъедая, точно кислотой, инстинктивно смыкавшиеся веки, и плавилась краска, черной испариной вспухая на корпусе лампы, и слова сыпались с языка и становились действием, не успев отзвучать. Но секундная заминка что-то стронула в заведенном порядке. Его прекратили пытать. Ему разрешили говорить правду - его правду.
   - Вам известно, где вы находитесь?
   - В Министерстве любви.
   - Вам претит это название, не так ли? Вы полагаете, что оно порочно. Что в нем таится либо утонченная издевка, либо наивная нелепость. Но не приходило ли вам в голову, что мы действительно взращиваем в людях любовь?
   Он будто бы спросил: любовь к кому?
   - К отчизне, к Старшему Брату, к Партии - ко всему, что вы столь опрометчиво решились отвергнуть. Но вы излечимы. Все излечимы. Мы можем всё.
   - Любовь, взращенная насилием... разве она останется любовью?
   - Почему нет? Материал вторичен. Когда вы читаете книгу, разве важно вашим глазам, набрана ли она версификатором или написана человеком, как то водилось в былые, неорганизованные времена? Когда вы едите, разве важно вашему желудку, естественного или искусственного происхождения пища, если она сытна и полезна? Когда вы истекаете кровью, разве важно вашим сосудам, перевязывают их шелком или кетгутом? И тем более - была ли эта хирургическая нить сделана честным рабочим или предателем, саботажником, врагом народа, если качество ее безупречно?
   Он не сумел удержать усмешки, а потом, осмелев от безнаказанности, с толикой яда ответил на заключительный вопрос:
   - Для меня это должно быть важно.
   - Что ж, вы выздоравливаете.
   "Это не обо мне, - думал он. - Это о моей оболочке, которую они же и искалечили, но не обо мне". Думать так было легче всего. Думать так было надежнее всего.
   Свежая кожа понемногу закрывала раны - белая, тонкая, нисколько не похожая на свалявшийся войлок рубцовой ткани; губы, разбитые и как попало склеенные заново, не запечатлели линий надрыва. Ему приносили зеркало - лицо его отражалось гладким и чистым, как о том ранее оповестили прикосновения: точно левая половина и не была некогда онемелой слизистой массой, трепетным желе в прожилках разломов и трещин. А ведь тогда он так же ощупывал размозженную скулу, и ему так же вкладывали в руки зеркало, и он видел воочию то же, что, содрогаясь от ужаса, внушали ему подушечки пальцев: кровавый студень, рыхлое, волокнистое мясо, мясо на косточке... выщербленной, расщепленной, вывихнутой... парное, росистое мясо... и зубы не пригодятся, растает во рту само... Быть может, в тот момент он и перестал считать слезы унижением, убедившись, что бывают вещи стократ унизительнее. Он рыдал тогда не от жалости к себе, а от голода - от одного лишь голода, который терзал его так сильно, что и собственную исковерканную плоть заставил рассматривать сквозь призму желанного насыщения, и ничего нельзя было с этим поделать.
   Однако разрушенные кости срослись, к ослепшему глазу вернулось зрение - когда сойдут последние повязки, не останется ни единого доказательства, ни единого подтверждения его пребыванию в аду. Это было бы разумно - но не ныне, а когда-то давно, когда любой - и любой из них в том числе - мог предстать перед судом. Поэтому он предполагал, что часть шрамов ему все-таки сохранят - постыдных, укромных, о которых ведомо будет только их обладателю. Явные увечья, несмываемые, увечья напоказ - удел героев, мета воинской славы, признак бесстрашия...
   "Мы можем все", - предупреждали они. Что ж, в этом они не солгали. Наверно, им и мертвого воскресить нетрудно, если иной раз перестараются с доводами в свою пользу. Думать так было легче всего. Думать так было опаснее всего.
   - Кто вы?
   - Никто! Кто вам угодно...
   - Уже лучше.
   "Все мы любим поиграть", - думал он, с вызывающей отчетливостью представляя каждый завиток письменного начертания, не повторяя - перечитывая фразу, когда ему хотелось к ней вернуться. Его память не была более памятью - он превратил ее в дневник. Плюс проступок - по нормам современного языка, правда, уместнее было сказать, напротив, минус - даже минусминус. Не дневник ли - классический дневник, тайный сговор бумаги и чернил - и привел его сюда? С появлением дневника внутреннего это теряло какое-либо значение.
   - Известно ли вам, почему в Евразии, а равно в Океании и Остазии столь низок процент самоубийств?
   - Потому что все мы любим поиграть. Все мы свято чтим непреложный игровой закон: в игре с нами ничего не случается всерьез. Мы поправили его на новый лад, сообразно новому миру: в игре со мной ничего не случится всерьез, - и живем по нему, парадоксальные индивидуалисты, лишенные подлинной индивидуальности.
   До ареста он тоже верил, хоть и не сознавал того, - что с ним-то уж точно ничего не случится всерьез. И потому ради собственного спасения он готов был предать всех и каждого, в непритворном побуждении выкрикнуть: "Возьмите их, убейте, замучайте или позвольте сделать это мне!" - но в действительности предавать ему было некого, кроме себя самого.
   - Вам известно, почему в Евразии, а равно в Остазии и Океании столь низок процент самоубийств?
   Его не тревожили, им почти не интересовались, все реже его взгляд встречал их каменные подбородки, их оцепенелый прищур гипсовой статуи; эта скульптурная оторочка, эта человеческая меблировка оставалась лишь за дверью. Они тоже были в игре, пусть и играли по особым правилам; они, прилежные палачи с отступником, так же прилежно распахнут для него объятия, когда он излечится, одинаково искренние и в жестокости, и в приязни.
   Однако он еще не отрекся, ни умом, ни сердцем, от своих крамол, в чем бы они ни состояли; он упорствовал в виновности и не понимал причин промедления. Или ему нужно было заговорить, чтобы понять, чтобы удивительное подозрение забрезжило перед ним: он сумел на мгновение, на долю вечности одержать верх - не потому, что оказался крепче духом или выносливее прежних жертв, не потому, что методам карателей недоставало тонкости или точности, а просто оттого, что он был тем, кем он был, помимо собственной воли.
   - За что вы здесь?
   - За что угодно и ни за что вовсе, но это одно и то же.
   - Знаете ли вы, что вас ждет?
   - Знаю. Всё, кроме смерти.
   - Откуда у вас такая уверенность?
   - Если смерть - несуществование, то я мертв сейчас, в ваших стенах, и буду мертв до тех пор, пока не стану подобен вам, а когда стану - исчезнет сама необходимость умирать. Даже если это произойдет однажды - ходят слухи, что люди смертны, - я продолжу жизнь в других, ведь моего "я" больше не будет, и я стану мы...
   - Вам известно, какими средствами мы достигнем цели?
   - Все знают, что делается в комнате сто один! Но что вы сделаете, что вы будете делать, если для меня хуже всего на свете, если кромешный мой страх - утратить себя, уподобиться вам?
   Молчание. И - что это? Улыбка?
   - Нет, Венделин. Ваш страх устарел - в тот же миг, как вы его разоблачили. Теперь вы боитесь утратить не себя, но его. А с этим мы справимся.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"