Римских Рене: другие произведения.

Изысканный труп (левая половина)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Изысканный труп" - самая известная игра сюрреалистов. Ее цель состояла в объединении слов в неожиданные комбинации. Каждый участник делал свой вклад в композицию, следуя определенному правилу; совокупный текст считался образцовым произведением, запечатлевавшим всплески подсознания и проблески высшего - сюрреального - мира. В живописном эквиваленте игры участники совместными усилиями рисовали человеческую фигуру.


Изысканный труп (левая половина)

   Время от времени они собираются все вместе - городскими вечерами, когда, лишенные целительной предзимней корочки, гноятся талые раны тротуаров; или когда стужа убирает карнизы льдистыми стрелицами и воздвигает среди пустынного воздуха лучистую готику снежинок; или - как сегодня - в предзакатные часы, когда лето мертвеет в астматическом приступе и пылинки, что роятся вокруг фонарей, кажутся порохом, провоцирующим грозу.
   Они не уславливаются, не сговариваются, не назначают определенных дат, даже не оповещают о грядущем визите. Отложив дела, равнодушным щелчком рассеяв карточные постройки, которые днем прежде любовно именовались "будущим", они разыскивают нужный дом: точного адреса никто не знает, вернее - не удосуживается узнать, и пожатие плеч в ответ на недоумение новичка - постмодернистский ритуал, исполненный игровой святости. Они не путают назначенных интуицией сроков, и не было случая, чтобы они ошиблись в самом своем порыве, побуждающем ко встрече. Гипотетический гипнотизм, фокусирующий их помыслы, быть может, и надуман, но бесспорно одно: источник и средоточие этих собраний, хозяин квартиры с западными окнами, никогда не удивляется незваным гостям и никогда не спрашивает о причинах и предлогах. Кто он - неизвестно. Его принято называть Королевой.
   Обитель Королевы - уют тесноты, который прихотливой меблировкой и густой лепниной теней расслаивается на множество укромных, однако легко сообщающихся между собой сот. Это в первую очередь библиотека и только потом - человеческое жилище, и медовая древесина бесчисленных шкафов и полок напоминает натеки древней камеди, а книги, почивающие в золотистых ячейках ниш, кипсеки, увражи, инкунабулы, запечатанные белым стеклом витрин, лишь подкрепляют сходство с ульем. Впрочем, подобие неустойчиво, недолговечно, оно разрушается с появлением посетителей, ибо общество, уснащающее собой гостиную, бесконечно далеко от пчелиных забот. Они ближе к нимфалидам, хрупким произведениям лепидоптерологического искусства, в филигранности которого едва угадывается рука природы; они в несомненном родстве с элегантными траурницами, в процессе эволюции отдавшими предпочтение черным нарядам с сапфировым крапом; и даром что каждый в свите Королевы наделен и жалом насмешливых взглядов, и ядом жестоких речей - все они столь же безвредны и безобидны, сколь и бабочки, и так же назначены в жертву грубой силе, и наверно, вызовут похожую брезгливость, если оборвать им крылья - если должным образом надругаться над их утонченной архаикой. Они очень молоды, томные мужчины и хищные женщины, однако неестественная замедленность жестов, напряженная плавность голоса, а особенно - обилие деталей, не принадлежащих новому веку, как то: монокли, аграфы, запонки, серебрёные оклады записных книжек, причудливое оперение шляпок, - всё это сглаживает, стирает возраст, и по-настоящему юным кажется только некий Вран, приглашенный сюда впервые. Он нервен, стремителен в движениях и остро непритворен в своей застенчивости - быть может, оттого, что представлял себе Королеву совсем иначе и еще не способен свести воедино мыслимое и зримое. Он молчит, однако с неослабным вниманием ловит разговоры, парящие вокруг, переплетающиеся с анемичным дыханием сигарилл и фимиамом ароматических палочек.
   - Оправдание самому скверному поступку заключается в том, что любой человек рано или поздно заслужит самого скверного поступка. Если в отношениях присутствовала хоть капля искренности - заслужит обязательно. Тогда к чему показные добродетели? Аморальность - вот подлинный удел свободных и независимых...
   - Вы будете фраппированы, дорогой мой друг, но не оставлять же вас в неведении касаемо кое-какого занимательного парадокса? А именно: когда имярек с пеной у рта разглагольствует о собственной аморальности, живописует свои пороки - что вы проделываете с завидной регулярностью, не в обиду будь сказано, - по поводу и без повода разливается, сколь преуспел в смертных грехах, не признает иной темы кроме безнравственности - поневоле задумываешься, уж не невинен ли пылкий оратор до безобразия? Любопытный эффект, согласитесь.
   - Господа, господа! Осторожнее с инсинуациями!
   Приотворяется оконная створка, пожилая чета висячих ламп надменно кивает сквознякам, угодливо кланяется опиумный дым. Беседы, все более волокнистые по мере прибавления участников, теперь не распадаются на отдельные осмысленные нити, а свиваются в цельный клубок, в котором не отыскать ни истока, ни завершения.
   - ...веду ночной образ жизни, редко покидаю дом, наслаждаюсь уединением и тишиной, посвящаю досуг литературе и живописи, преклоняюсь перед странной, болезненной, артифициальной красотой. О боже... да я же... дез Эссент!
   - ...по внешнему виду при знакомстве судят люди близорукие. Люди мудрые судят по речи - устной и письменной. Речь всегда содержит больше, чем говорящий желал бы сообщить. Речь выдает сокровенные тайны, развенчивает чувственное впечатление, обнажает сущность сколь угодно необъяснимых действий. Владеющий своей речью - владеет собой. Но таковых мало.
   - ...если день не задался - читай экзистенциалистов. Вообще в любой неприятной ситуации читай экзистенциалистов.
   - ...садист-дилетант умеет причинять боль, хороший садист проверяет пыточные навыки на себе самом, опытный садист не ограничивается единичной проверкой.
   И что-то еще, про гранулы могильной земли в ладанке - будто бы достойный одобрения цинизм рождается вместе с трагической гибелью возлюбленного; про зеркальце в медальоне, окаймленное ювелирными нарциссами: "Я смотрю на того, кто превыше прочих достоин восхищения!" - пока янтарятся в шафранном свете стаканы с виски и полированные столешницы, пока празднество мнений и идей не концентрируется в сплоченной дискуссии:
   - Избыток деградентов (из-за косноязычия ложно величающих себя декадентами, что порой приводит к досадной неразберихе, ибо истинные декаденты, по счастью, здравствуют и поныне), не обремененных вкусом эстетов и прочих цитатных фей и миметических уникумов давно перестал меня удивлять. Теперь стало модно к месту и не к месту провозглашать себя умным. Однако есть здесь, рискну предположить, неброский нюанс, который в спорные моменты способен прояснить картину до кристальной очевидности. Id est: коль скоро ментальные наши владения едва ли измеримы, равно как и населяющие их знания, а навыки оперирования оными неистощимы в совершенствовании, употреблять слово "умный" по отношению к самому себе имеет смысл только в какой-либо корреляции. Exempli gratia: "умнее, чем..." или "достаточно умный для...". Просто умный - то есть, ergo, "умный абсолютно", - причем заявляющий об этом хладнокровно - глупец еще больший, нежели те, что и не претендуют на выдающийся интеллект. То же справедливо и для слова "эрудированный".
   - Милый мой, как раз "умные абсолютно" и склонны к самовосхвалению! Ну, ум - субстанция действительно "неистощимая в совершенствовании". А талант?
   - В наши дни прослыть гением нетрудно: хватит цилиндра, брегета и непрерывных напоминаний о своей гениальности.
   - Сдается мне, самый распространенный на сегодня миф - что абсент, кокаин, гендерные инверсии и однополые связи автоматически претворяют всякого индивидуума в гения. Не мог он гения от гея, как мы ни бились, отличить...
   - Нет, попробуйте вообразить, что яркого приметит и обессмертит бахвалящийся такими пассажами, как "полынная горечь", "раздирающая боль", "бледные пальцы" или - о ужас! - "немой крик"? Для одних творчество - потребность, для других - кокетство. Думаю, нет необходимости уточнять, кто есть кто?
   - Что ж, господа, я отважился - по вашим отзывам - набросать портрет современного гения. Это молокосос, наглотавшийся верхов, но не переваривший и малой их доли, научившийся худо-бедно, по хрестоматии, разбираться в явлении "автор хотел сказать", но громящий все, что в учебниках не затронуто; ленивый мальчишка, привыкший с пренебрежением щелкать по зубам роялю и таскать скрипку или виолончель за жилистые волосы; ценитель благородной старины на уровне "выпил полный кафтан пенистого каравая" - да сжалится надо мной покойный Зигберман! - отчего неискушенные поклонники хором стонут: "Какое comme il faut!"; целеустремленный self-made, который гордо и храбро сидит на шее у родителей, геройски усугубляет свои аддикции и дурные повадки. Зато неотразим, фотогеничен, а посему - оправдан по всем пунктам. И он, безусловно...
   - ...это мы сами.
   - Ах!
   - У вас, вижу, язычок не притупился, все так же метко разит.
   - Клевета! Я, например...
   - Умерьте гнев, господа! Главное - впереди, не зря начали мы с творчества. Господин N. в своем эскизе позабыл, однако, о пристрастии современного гения к выспренней невнятице, тождественной его собственным изыскам. Мы с коллегами организовали достаточно беспощадный эксперимент - беспощадный, ибо подопытные особи в известность поставлены не были и не будут. Что поделать, этика! Но вернемся к науке. Итак, в кормушки испытуемым мы для затравки засыпали экземпляр авангардной версификации, "Парашютист падает на город", повлекший беспорядочную тошноту сарказмом и издевками:
  
парашютист падает на город
он падает
он падает
он падает
он падает
он падает
он падает
он падает
он падаль
  
   Далее мы применили революционный метод в верлибросложении, который я нарек "шизофазизмом", а производные, соответственно, - "шизофазисами". Термин "шизофазия" сейчас на слуху, поэтому избавлю вас от пространных комментариев. Поясню зато механизм создания: вы следуете намеченному ритмическому рисунку, расчерчиваете грамматические схемы - и наполняете их тем, что в голову взбредет. Слова, впрочем, не возбраняется и даже поощряется пропускать через тематические фильтры: в нашем случае это был фильтр патетики. В итоге мы получили превосходный отжим абсурда, который зверки, конечно, съели пополам с восторгом и озарениями, чего не обнаружили при первой трапезе. Извольте отведать:
  
***
полночный мрак взлелеет лилеи,
  
   - именно так, с ударением на конечный слог, крупица простонародного шарма при чрезмерном рафинировании необходима для лучшего усвоения целевой группой, -
  
а дерзкий кофий
на головы безгрешные падет
о плач
оплачь и оплати
сей мнимый лик
искусно исказится
вчера намедни накануне
к безумью
винная душа стремится
из фатума
стенает боль
барочный вопль ее
падет на донья бездн
растает ввысь и вдаль и в глубину
  
а страсть моя жестока как надгробья
и точно так же
верна тому кто погребен под ней
  
   - Ваши забавы прямо-таки напрашиваются на подражание; надеюсь, вы ничего не имеете против? Однако о перевороте в поэтике... неужели вы всерьез?
   - Почему бы и нет? Миру не повредит инъекция освежительной нелепости, а лавры Ионеско не давали мне покоя задолго до того, как я узнал, кто такой Ионеско.
   - Вздор! Изобретаете изобретенное! Автоматическое письмо!
   - С фильтрацией, с процеживанием, с очисткой?
   - Тцаровская манера!
   - Вы путаете!
   - И никаких нарезок!
   - Все равно, это слишком абсурдно, чтобы быть разумным, и слишком разумно, чтобы быть абсурдным. Вы, уважаемый, копируете методы жизни, и точно копируете, черт побери! Берегитесь, жизнь вам не простит.
   Королева не вмешивается в спор, не принимает ничью сторону и, мнится Врану, не питает к происходящему интереса. Однако Королева настолько разнится с подданными, что вряд ли можно утверждать что-либо наверняка.
   Королева: он или она - дилемма, которая тревожит, которая ноет непромытой царапиной, пусть сомнение и не успело обрести форму и нарастить вербальную эпидерму. "Komm, lass uns spielen `König und Königin', - проворачивается в сознании мутная строчка, - dreimal darfst du raten, wer von beiden ich dann bin". Давай сыграем в "Короля и Королеву": с трех попыток должен ты отгадать, кто из них я... Вран медлит с ответом, три попытки - ничтожно мало, чтобы распознать тайну существа с необычно уплощенным телом и бесполым, будто сожженным до тусклой основы голосом, существа с елизаветински рыжими волосами, что зачесаны, заточены до узкого клинка, носимого за спиной. Ребис, химическая вдова, дуалистическое слияние? Королева одевается без анахронических вычур - в джинсы и свитер пастельных оттенков; и пальцы, утопающие в крупной шерстяной вязке, производят впечатление серьезности, даже строгости - от них не ждешь фривольных касаний или расточительных мановений; они, быть может, наиболее искренны, ибо худощавое лицо словно навеки отвердело в безупречном бесстрастии.
   - Вам нравится у нас, Вран? - глухое позвякивание сонорных, пикантная ненарочитость грассирования.
   - Да, да... хотя я... по контрасту... без умысла, право... кошмарно дик и робок?
   - Нет ничего непоправимого. Не терзайтесь.
   Королева игнорирует шумные риторские поединки, но ее (его?) присутствие воодушевляет робких и укрощает запальчивых; Королева уделяет внимание каждому из гостей, но никогда - всем сразу, и ее (его?) ровный тон составляет канву, по которой ветвятся гирлянды силлогизмов и распускаются соцветия смеха.
   Если что и застигает Врана врасплох, так это преображение монарха в прорицателя. Наступает мгновение - традиционное в окружении книг, - когда мистики предлагают обратиться к оракулу печатных страниц, и хотя выбор автора поручен любопытствующему, именно Королева раскрывает тисненые переплеты и зачитывает фразы, уготованные слепым роком.
   - Нельзя же в самом деле взять браунинг и застрелить незнакомку только потому, что она приглянулась тебе.
   - Ну вот, - сокрушается вопрошавший, - завтрашнюю прогулку можно считать испорченной.
   Его дружески подразнивают:
   - О, не будите бурю в стакане!
   - В стакане крови, лимфы и желчи - в стакане, который без прикрас именуется плотью!
   - Это не буря, это колтун в нервной ткани - все мы психически не без изъяна.
   - Смиритесь, смиритесь: не везет в любви тем, кому разбивает сердце Королева!
   Вран вздрагивает, не в силах распознать, что скрывается за смелой фигурой речи, и почти не слушает предсказание, доставшееся помолвленной паре:
   - Как это странно, удивительно, непостижимо! Так, значит, мадам, мы живем в одной комнате и спим в одной постели. Может быть, там-то мы и встречались?
   - Наконец-то! Поверите ли, нам никак не удавалось воскресить в памяти обстоятельства, при которых состоялось наше знакомство!
   - Вы познакомились, когда ваши сердца уже были разбиты августейшим благоволением...
   - Но вежливо ли предаваться сладостной тоске по былому, тогда как протеже господина Q. еще не попытал судьбу и, что совершенно справедливо, намеревается заскучать?
   Господин Q. - приятель Врана, пригласивший его на этот стихийный раут. Оба они тотчас оказываются в точке скрещения блистающих взоров, бритвенной резкости улыбок; господин Q. ободряет своего подопечного, ободряет терпеливо, однако властно, ободряет до тех пор, пока Вран, устав сопротивляться, не называет номер страницы и строки.
   - Тентажиль: Я не слышу сейчас твоего... Игрен: Оттого... Тентажиль!.. Что с твоим сердцем?.. Оно разрывается!..
   Растерянность Врана, угасшая было, порожденная, как он думал, непостижимой ажитацией псевдоспиритов, разгорается трепетными знаменами румянца. Сердце! В третий раз, и диковинное совпадение теперь горчит зловещим заклятием! Кто они, эти люди, защищенные олифой сумерек от пристальных взоров: приторный оскал женских зубов, снеговой слепок мужского профиля, но ни намека на характерную черту, которая помогла бы выделить кого-нибудь из однородной массы. Кто они и чего хотят от него?..
   Среди амальгамных близнецов, зеркальных порождений лишь Королева не утрачивает индивидуальности. Королева буднично откладывает книгу, неторопливо поднимается на ноги и протягивает руку. Скупая строгость, прозрачно зашифрованная в неподвижности пальцев, сменяется сосредоточенностью. Вран не находит в себе решимости отшатнуться, и Королева завершает жест, погружая пальцы ему в грудь - по самую пясть.
   Силуэты гостей четче обозначаются вокруг, словно камеи, изваянные на поверхности полутьмы, - камеи, обагренные росистыми розами с горячими, текучими лепестками.
   - Зачем?.. - шепчет Вран. - Зачем... так?
   В водянистом обмороке кружат обломки аккордов, отзвуки песнопений. Краткий хоровой всполох среди тяжелого гула:
   - Ведь это раны любви.
   И безмятежность забытья.
   И рассвет аортного бутона.
  
   На следующий день он купит фрак и лайковые перчатки, изучит манифесты Бретона и Мореаса и закажет билеты на выставку немецких экспрессионистов. Его очарует латынь, пленит органная месса и повергнут ниц богатства ренессансной архитектоники. "Я безнадежно отстал, - укорит он себя, - но у меня есть время нагнать. Я буду стараться, буду очень стараться. У меня есть время".
   Пока наитие не призовет его в комнаты с окнами на запад.
   Пока, вдали от виновной руки, не заживет рана - чтобы в упоительной муке разверзнуться заново.
   Разверзнуться при запретном приближении.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность-4"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) Д.Лебэл "Имплант"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) С.Волкова "Попаданка для принца демонов 2"(Любовное фэнтези) Ф.Вудворт, "Эльф под ёлкой"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru P.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваВорожея. Выход в высший свет. Помазуева ЕленаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Книга 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеДурная кровь. Виктория НевскаяЛили. Сезон первый. Анна Орлова
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"