Римских Рене: другие произведения.

Девятая ночь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:


Девятая ночь

   То, чего мы не видим, - не существует. Так зачем же? Зачем я отсчитываю девятую ночь, загодя жгу болотную руту, а в самый канун беру мел и заключаю себя в круг, дабы уже там, вне мира и ужаса, расчесать и заплести волосы, как надлежит мне по чину - как надлежало по чину и ему, убитому и непогребенному.
   Он, конечно, не вернется, ни теперь, ни вовеки, - не в силах вернуться; я, конечно, не стану манить его назад, по воле или невольно. И все-таки нет заклятия вернее, чем коса на тысячу прядей, тысячу хитроумных пересечений, когда волосы, бледные и влажные от холодного пота, в точности уподобляются чешуе. Рыбьей - или змеиной.
   Что я мог бы сказать, не называя имен, своего и чужого, если бы нашелся слушатель вне мира и ужаса? Что я был учеником, а он - моим наставником? Что я был бездомным беглецом, а он - господином превыше бога, хотя бы только в глухой деревушке на краю обитаемых земель? Это воистину так, но это известно любому и ничего, совсем ничего не объясняет.
   Странное, должно быть, представляли мы зрелище, изредка спускаясь с замковых скал в обжитую долину: князь, зрячий на одни отражения, а потому всегда с зеркальцем, и мальчишка, при появлении которого глохли голоса и непримиримо каменели лица; вокруг обоих - мертвый полдень, даже в безлунных потемках, ведь не бывает ночи без луча света, а свет, рано ли, поздно ли, выдает истину.
   Он не боялся, это его и погубило; до встречи со мной он не знал, что в месяцах пути на восток дети, лишенные тени, слывут подменышами, наказанием за грехи и редко-редко достигают возраста, когда про них допустимо уже говорить: "лишенные тени люди". Здесь было иначе, но "здесь" - это значит в его кровной цитадели, в череде предков, бравшей начало от древних жрецов позабытого ныне культа; внизу же, под пятой утеса, в распадке, обычаи вторили суевериям моей родины. Странное, должно быть, представляли мы зрелище, рука об руку появляясь в долинном селении, но посмотреть косо не отваживался никто - на него, правда, не на меня.
   Его отцом был демон, матерью - священная дева; он рассказывал, что три года она провела, окованная по линиям тела медью и мраком: ее кудри запеклись золотыми жилами, ее глаза, утратив зоркость, преисполнились янтаря, и оплодотворили ее золото и янтарь, растопленные в горячие, горькие капли. Он рассказывал спокойно: да, он знал наверняка, знал ритуал до мельчайшей подробности, но то, чего мы не видим, - не существует, и сердце его билось ровно, а я... я не мог не задуматься о превратностях собственного происхождения.
   Почему я удержался при нем, если у меня был выбор? Я рассуждаю - оттого, что мне ничего не грозило и ничего не было обещано. Я не годился ему в наследники, но он не делал мне зла, напротив - взялся учить. Лишенным тени многое присуще от природы, но исцелять гнойники наложением рук - вовсе не то же, что воскресить едва остывший труп или, на закате утвердив первый камень, до зари возвести несокрушимые стены.
   Человек не властен и неповинен в своем рождении; за прочее нужно платить. Платой разумел я змею, которой превоплощались мои слизисто-серые вихры, разделенные на тысячу прядей, свитые на тысячу замысловатых переплетений; свешиваясь через плечо, она роняла с языка бесцветный яд мне в чернильницу, и строки, подцепленные острием пера и врезанные до брызг в пергамент, обретали дыхание мора. Наставник мой посмеивался: в словах и без того довольно отравы, в речах - погибели, был бы дар ими разить! Он не боялся, у него самого заклятый косный узор оставался безжизненным косным узором; быть может, он, с его вещной слепотой, не очень и верил в змею, и я долго считал, что слепота эта - слепота зрачков, губ и пальцев - есть его плата за колдовское искусство.
   Позже, непоправимо позже я приметил другое: в долине часто хоронили, чересчур даже часто для бедного захолустья, в котором испокон не водилось лекаря. Кого же хоронили? Каждого, кто хоть раз поднимался на замковый утес, - каждого, кто хоть единожды посетил спальные покои цитадели.
   То, чего мы не видим, - не существует. И я не посмел бы ни крикнуть, ни прошептать своих тайных догадок: проколотое под подбородком отверстие, густые рыжие локоны, выбившиеся из небрежно затянутой раны, - локоны крови, снова и снова, пока окончательно не сломается гребень струпа и не рассыплются по груди, по спине тугие багряные истечения. Украдкой наблюдал я за траурными процессиями: как, упреждая недоброе, пригвождают бесчувственные ладони и ступни к стенкам гроба, вонзают усопшему в волосы, в прорехи савана и горла, всегда горла, стебли полыни вперемешку с шиповной лозой. Я помнил юношу, которого зарыли без всяких одеяний - что льняных, что деревянных, что тканых, что тесаных, - зарыли с бранью, обильно смоченной плевками; я помню девушку, которую сожгли на площади, и белый фитиль ее стана, прежде объятый огнем желтых оборок и лент, обняло на прощание настоящее пламя. Да, я помнил ее, эту девушку: непрошеной отправилась она в цитадель, будто бы вняв повелению богов, а после с зари до заката наша прачка оттирала в ледовитом ручье, в горной воде зловещую красноту с покрывал - столько, сколько не бывает, не может и быть при обыкновенной любви. Тогда-то я понял, что цена его тени - не зрение, запертое в царстве идей, цена его тени - клинок.
   Я научился угадывать. Предвестницей жертвы была его боль: он терзался, стискивая зубами стон, но терзался не болью - тем, что не способен с ней совладать. Потом - язва у основания шеи, потом - плотоядный росток лезвия, потом - отторжение, с гнилью и грязью, с лихорадкой, которую так легко принять за страсть, и с мокрым рубцом на месте корчевания, который не без надежды прикидывается укусом. Что совершалось в следующий миг, я не видел, а то, чего мы не видим, - не существует, и в цитадели продолжали жить вместе, бок о бок преступник и его молчаливый пособник.
   Мне ничего не грозило и ничего не было обещано, обмолвился я, но эта мысль принадлежала не мне - это мысль принадлежала моему заблуждению. По крупице, вопреки желанию и намерению, подстерегал я вкусы моего попечителя, пока не убедился с полной ясностью: он не делал различия между юностью и старостью, красотой и безобразием, женщиной и мужчиной, его побуждало и тяготило только одно: склонность - или слабость? - потуплять перед ним взор. Но кто, как не я, никогда еще не решался воздеть на него глаз - глаз, от угрюмой дерзости которых у людей цепенели рты и застывали на половине своего росчерка жесты? Он подобрал меня ребенком, что ж, ребенок робок, но миновали годы - и годы мало-помалу истребили во мне все сколько-нибудь детское.
   С особым усердием претворял я с тех пор крученые пряди своих волос в змею: от ее жала не придумать лекарства, от удушающего кольца - размыкания, разве что из сердца пророщенный клинок, и если он был - любовь, чем тогда была моя чешуйная гадина?
   Обреченное произойти - произойдет, и когда мы двинулись в недальнюю дорогу - поискать на кручах орлиных гнезд, я уже прорицал нашу общую судьбу. Мой наставник опять недомогал, чудовищный его нарыв вот-вот должен был вскрыться, но на сей раз не зазвучит по дворам плач, не урядят похорон: ведь то, чего мы не видим, - не существует, то, чего не увидят селяне, - не произойдет.
   Он протянул ко мне руку - я протянул руку навстречу. Он приготовился сомкнуть пальцы - мои пальцы пиявками припали к его груди, под спудом воспаления ощутили точеную кромку. И я вырвал весь металл, которым схватилась его кровь под моим прямым и пристальным взглядом, как вырвал бы сердце, и вложил его обратно, как вкладывают ярость и душу в роковой удар. От жала моей змеи нет лекарства, от его клинка не было обороны. Не спас ни заповеданный переплет косы, ни вышивка черным по черному с исподу запястий, и не суждено ему было подняться - ни живым, ни мертвым. Рана его рассеяла окрест ржавчину и труху: подобно кислоте выедает внутренности непрестанная плавка железа.
   То, чего мы не видим, - не существует. Я не видел, чтобы он очнулся, или загладил прорубь меж ребер, или знаком коченеющих ресниц умолил богов о мести. Колдовское оружие убивает навечно: он не вернется ни призраком, ни истлелым прахом, ни калекой после долгой болезни. Так зачем же? Зачем на девятую ночь я окружаю себя меловой чертой и меловой же бледностью, глотаю дым охранительных цветов? Зачем прячу в рукаве зеркальце, оброненное им в агонии?
   Волосы мои, рассеченные на тысячу косиц, схлестнутые тысячей перекрестий, сливаются в привычную форму без единого узла. Змея сжимает мне горло, будто петля, толком не разношенная висельником; узкая пасть целит в висок. Если он был - любовь, кто же тогда я, вовне мира и ужаса, вдвоем с подозрением, страшнее которого не вынести и не произнести?..
   То, чего мы не видим, - не существует. Но все, что мы измышляем взамен, - начинает существовать.

Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  М.Лунёва "К тебе через Туманы" (Любовное фэнтези) | | Д.Игнис "Безудержный ураган 2" (Постапокалипсис) | | Т.Сергей "Холодная Шутка" (Научная фантастика) | | Т.Сергей "Дримеры 2 - Наследие падших" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | Т.Герас "Не выбирая путь. Попаданка: руководство по выживанию." (Любовное фэнтези) | | А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3." (Научная фантастика) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-7" (ЛитРПГ) | |

Хиты на ProdaMan.ru Невеста гнома. Георгия ЧигаринаТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Советник. Готина ОльгаМагия вне закона. Севастьянова ЕкатеринаБожественное волшебство для синего дракона. Евгения ШагуроваВерные Клятве. Милана ШтормАномалия. Светлана ШпилькаОсвободительный поход. Александр МихайловскийТри прорыва и одна свадьба. Жильцова НатальяКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная Катерина
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"