Лукашова Рита: другие произведения.

"В двадцать лет" мистическая повесть

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "В 20 лет" - мистическая повесть в основу которой положены реальные события.

"В 20 лет..."

Повесть, основанная на реальных событиях.

Первая глава

Мне было двадцать лет, когда мне пришлось искать работу с жильем. Я жила в Ленинграде, родители погибли, когда мне было восемнадцать лет. Я продолжала жить с бабушкой. Не буду говорить, что она была безумной, но ее страхи, что меня кто-то изнасилует, соблазнит, просто воспользуется моей "добротой" довели меня до точки, когда я решила, что надо жить отдельно. Мне двадцать лет, я могу сама постоять за себя - так мне казалось. Я не стремилась к каким-то высотам, карьерный рост меня не интересовал - мне нужна была работа с жильем, но такая, которую я смогла бы выполнять хорошо. У меня уже был стаж калькулятора в школьной столовой, кроме это свою трудовую деятельность я начинала после техникума, который не закончила, на заводе в металлографической лаборатории. Но сегодня я поехала в пансионат возле станции Сиверская, там нужен был калькулятор, кроме это предоставлялось жилье и питание (комнатка 5 метров и двухразовое питание). Меня это устраивало. Я села на электричку на Балтийском вокзале, октябрь месяц, пассажиров было мало. Шел дождь, я уныло смотрела в окно на пробегающие пейзажи сквозь мокрую мглу. Ни на кого я не обращала внимание. Меня грызла мысль, как я скажу бабушке, что ухожу из дома, готовила себя к истерикам и жалобам. Бабушке 61 год. Еще бодрая и очень активная, дома я ее почти не видела: то она у соседей, то в каких-то секциях в Боме культуре (конечно, благородных и гуманитарных, вроде защиты животных и растений).

Неожиданно пассажир, сидевший напротив меня, мужчина лет сорока серьезный и тепло одетый (значит бережет себя о простуд, отметила я), обратился ко мне с вопросом:

- Извините, вы едете до Сиверской?

- Да. А в чем дело?

- В пансионат "Солнечный"?

- Да, - отвечала я односложно, мне не хотелось отвечать ему, и так на сердце было беспокойно.

- Девушка, но осенью надо ехать отдыхать на Черное море. Сейчас у нас такой мрак, дожди, ветер. Слышали? Когда поезд тронулся, по радио объявили угрозу наводнения. Такой климат!

- Извините, но мне не нужен отпуск. Я в этом году уже отдохнула, - ответила я ему суровым голосом, чтобы отбить охоту к следующим вопросам, но не тут - то было, он не собирался молчать.

- А! Я понял, вы работает в этом пансионате. Неужели интересно?

- Мне интересно. Кроме зарплаты мне предоставят жилье и льготное питание. Я смогу заняться чем-то более полезным для меня - чтением, фотографированием, еще чем-нибудь.

Я почувствовала, что не то говорю, я раскрылась перед ним, хотя давно решила для себя, ни с кем не откровенничать, Слишком много людей, которые просто ради забавы стремятся ставить тебе колья в колеса. Я с такими уже сталкивалась в свои двадцать лет.

- Понятно! - воскликнул он. - Вы едете, чтобы устроиться на работу. Здорово! Тогда у меня есть, что предложить вам. И работа более интересная, зарплата выше, и жилье есть и столовая, в которой вас накормят бесплатно. Хотите знать, что я могу вам предложить?

- Знаете ли, - ехидно сказала я, - я хотела бы знать, почему вы мне предлагаете работу? Я еду по своим делам, вы едете по своим! Что подвигло вас на такие предложения?

- Я признаюсь, - сказал он, - я психолог на нашем заводе. Поэтому сразу определил из вашего внешнего вида, что вы в растерянности, ваше дальнейшее трудоустройство ставит перед вами много проблем. Например, как сказать родным, что вы будете работать далеко от Ленинграда. Как они воспримут это, сколько обвинений предъявят вам за равнодушие к их судьбам. Я прав?

Я смутилась, да, он был прав. И я машинально кивнула головой, не отвечая.

- Вот видите! Я могу предложить вам работу на нашем заводе. Наш завод занимается внедрением изобретений, нас хорошо финансируют, - он снизил голос до шепота, - министерство обороны и КГБ. Понимаете?

Я опять кивнула, и сразу вспомнила свою работу на сталелитейном заводе в металлографической лаборатории. Кто работал на МИМе (на металло исследовательском микроскопе), тот никогда не забудет красоту кристаллической решетки металлов. Я фотографировала на этом микроскопе эти необыкновенные виды кристаллической решетки металла (сплава). Работа была интересная, но оплачивалась очень маленькими окладами. Когда я поняла, что повышения зарплаты мне не видать, то уволилась и устроилась в школьную столовую калькулятором питания. Но там не предоставляли жилья, что было мне необходимо.

Он заметил все, что я подумала в эти несколько секунд, подбадривающе улыбнулся и предложил выйти на следующей остановке.

- Вы посмотрите наш завод. Если что-то вас не устроит, всегда сможете вернуться на станцию и продолжить свой путь к пансионат.

- Они ждут меня к назначенному времени, - проговорила я, уже внутренне сдаваясь.

- Позвоните от нас, из моего кабинета, или отдела кадров. Предупредите, что приедете завтра. Вам надо все хорошо обдумать, прежде чем решиться на работу у них.

Я кивнула и встала, сама поражаясь своей доверчивости и решимости. Как знать, может быть, это моё!

- А как будет называться моя должность? - спросила я уже на ходу, направляясь к выходу.

- Контролер готовых изделий, - с готовностью ответил он мне. - Вы работали когда-нибудь с металлами?

- Да, - ответила я, поражаясь, как ему удалось угадать мой профиль.

- Тогда у вас не будет проблем. Металлические изделия, топливо - как жидкое, так и газообразное. Брать пробы из цехов и проверять их качество, согласно нормативов. У нас отличная лаборатория, одна из лучших в Ленинграде и области!

Электричка остановилась, мы вышли на пустынный перрон. Несколько человек, которые вышли с нами, устремились кто куда! Мы медленно пошли к поселку, который виднелся вдали. Вид у мужчины был спокойный и уверенный.

- Меня зовут Михаил Сергеевич. Не люблю врать, но скажем, что вы родственница моих знакомых. Так легче будет вам найти контакт с моим начальством.

- А жилье? - наконец, подошла я к животрепещущей теме.

- У нас хорошее благоустроенное общежитие, - ответил он, бодро шагая по шоссе, устремив свой взгляд вдаль. - Одна комната на двоих. Девушек, - добавил он, скосив глаза на меня. Я промолчала. Меня еще не беспокоила мысль, во что я вляпалась, и эта мысль нескоро достанет меня.

Мы скоро подошли к зданию, первый этаж утонул в асфальте, над ним возвышался второй и третий этажи. По-видимому, это был правильный четырехугольник, имеющий внутренний двор. Так и было.

Мы пошли в проходную после долгих звонков охране, потом Михаил Сергеевич взял у меня трудовую книжку и паспорт и удалился по коридору за самораскрывающимися дверями. Я осталась в вестибюле, оглядывая проходную. Серые стены, окон нет, две двери по правую и левую стороны. Посередине сторожка для охраны.

Прошло примерно пол часа, на свои часы я почему-то побоялась смотреть, мне показалось, что за мной наблюдают, и показать свой страх и подозрительность мне не хотелось. Из двери справа вышел Михаил Сергеевич.

- Все в порядке! - воскликнул он. - Вы приняты. Осталось написать заявление. Пойдемте в мой кабинет, там напишите.

- А мои документы? - насторожилась я.

- Что вы разволновались? Куда денутся ваши документы? Напишите заявление, и вам вернут ваш паспорт. Хочу предупредить: у нас испытательный срок три - четыре недели. На этот период общежитие не предоставляется. Придется поездить. Но комнату вам покажут сразу. Там девушка живет - Даша, примерно вашего возраста, она тоже контролер готовых изделий. Оформитесь, и я отведу вас туда. Когда приступите к работе?

- Да хоть сейчас! - ляпнула я. Если - разочарование, то чем раньше, тем лучше, решила я.

Нас никто не задержал, когда мы прошли в дверь налево. Длинный коридор увлек нас в темноту, едва рассеиваемую редкими лампами дневного света. Мы остановились перед дверью "Психолог".

****

Вторая глава.

Михаил Сергеевич привел меня в свой кабинет, показал на стул за столом, чтобы я там села. Он подал мне чистый лист бумаги и образец заявления. Опыт у меня не большой по написанию подобных заявлений, но здесь было много вопросов, как в анкете.

Он сидел напротив меня и наблюдал за мной спокойно и дружелюбно.

- Отвечайте на все вопросы, как сможете. На какие не сможете - это ничего, сделайте прочерк.

Ну раз так, то я быстро заполнила заявление. О родителях написала, что они погибли в автокатастрофе. Написала про бабушку, что живу с ней в одной комнате в коммунальной квартире. О себе - что училась в кинотехникуме на улице Правды, но не закончила, так как нуждалась в деньгах. Пошла работать на завод (Ленинградский механический завод) лаборанткой в металлографическую лабораторию.

Он потом с большим удовлетворением прочитал мое заявление с анкетой вместе. Лицо у него просветлело.

- Наша должность как будто создана для вас. Пойдемте в отдел кадров.

Мы снова прошли по всему коридору, вернулись в сторожку и вошли в дверь направо. В отделе кадров за столом сидел мужчина в военной форме, в званиях я не разбираюсь, но почему-то подумала, что не младше капитана. Он был моложав, не старше 35 лет, высокий и полный. Увидев меня, он привстал со стула и протянул мне руку, рука у него была крупная, теплая и мягкая. Лицо приветливое, но не угодливое. Он прочитал заявление, положил его на стол.

- Испытательный срок две - три недели, пока проверяет ваши данные Первый отдел. Вы понимаете, наше производство связано с экспериментальными образцами, которые очень засекречены. Ни с кем никогда не разговаривайте о том, чем вы заняты. Впрочем, подпишете документ о неразглашении военных тайн.

Я его слушала и кивала, что мне все понятно. Он продолжал.

- Даже здесь на работе не обсуждайте ни с кем, что вы делали в течение дня, такое непременное условие работы у нас. Зарплата хорошая, вы сами убедитесь, когда прочитаете приказ о своем назначении. Существует аккордно - премиальная система за проведенные исследования в срок или раньше положенного срока.

Как мало надо для счастья. Мне стало удивительно тепло от его слов. Хорошо зарабатывать, и использовать эти деньги, чтобы одеть то, что нравиться, кушать любимые блюда. Хотя здесь питание в столовой. Но не подают же они мороженое и торты, и пироги с ягодами и яблоками. И еще неизвестно, что за график работы столовой. Он будто прочитал мои мысли:

- Питание у нас льготное - часть расходов погашает управление завода. Два раза в день. На ужин вы можете купить продукты там же в столовой - там работает буфет. Жить будете здесь постоянно. Если надо выехать в город, - он нагнул голову над анкетой, - к бабушке, то надо предупредить начальника лаборатории и, пожалуйста, вперед к бабушке. Отпуск будете проводить по путевке, которую вам предоставят, в доме отдыха или на базе отдыха от Министерства обороны. Все устраивает?

Спросил он и уставился голубыми глазами мне прямо в зрачки. Я вопросительно подняла брови, мне хотелось о многом спросить, но внезапно меня что-то насторожило в его лице, и я промолчала. В конце концов, это первый день, потом все разъяснится. Хоть он и предупредил, что ни с кем нельзя разговаривать о работе, но о быте? Или о поездках в город? Я же не с немыми буду работать.

- Я хотела спросить, - сказала я осторожно, чтобы как бы объяснить свои приподнятые брови, - фотографии нужны? У меня дома есть несколько - сколько надо?

- Необходимо четыре фотографии. Я бы и сам вам сказал. У нас есть фотолаборатория, можно и здесь сфотографироваться. Но как хотите. Вы же поедете домой за вещами? То и фотки привезете.

- Да, да! - поспешила сказать я. - Я бы хотела уже сегодня приступить к работе, а завтра или в воскресенье поехать домой за вещами. Это возможно?

- Что вы торопитесь? - обескуражено сказал он. - Поезжайте сегодня, а завтра приедете с фотографиями, я передам их для изготовления пропуска, и вы уже завтра сможете обосноваться в общежитии и приступить к работе.

- Минутку! - вмешался психолог. - Извините, но на время испытательного срока, гражданка Яковлева будет ездить на работу каждый день.

- Да как она захочет! - строго заявил капитан. - Погода плохая, зачем девушку мучить долгой дорогой - автобус, электричка. Пусть живет здесь.

- Ладно, ладно! - смиренно согласился психолог.

- Я хотела бы посмотреть общежитие, - попросила я, поворачиваясь к Михаилу Сергеевичу.

- Да, пожалуйста, - ответили они почти одновременно. Капитан наклонился над бумагами на столе, а психолог взял трубку со стола и кому-то позвонил:

- Пришлите Дарью в отдел кадров. Да, Дарью Васильеву. Как будто у нас много Дарь! - недовольно пробормотал он, и повесил трубку, недовольно взглянув на капитана.

Тот делал вид, что очень занят. Через минуту в дверь постучали и вошла девушка, с которой мне предстояло жить в одной комнате. Высокая блондинка, волосы убраны под синюю косынку, и халат на ней был синий. Она была очень бледная и глаз не поднимала от пола. "Нездоровой вид у нее, - отметила я мысленно. - Или больна, или беременна"...Такой неожиданный вывод пришел в голову.

- Здравствуйте, - сказала она, все так же не поднимая глаз.

- Дарья, отведите новенькую, Риту Васильеву в общежитие, покажите комнату, - распорядился капитан, очень недовольный видом девушки. - Вы ходили вчера к врачу?

- Да. Врач сказала, что у меня малокровие. Нужно усиленное питание, витамины, морковь, гранаты.

- Разве в столовском буфете нет овощей и фруктов? - все также недовольно продолжал капитан.

- Есть, - ответила Дарья, - но мне не хочется возиться с ними. Я устаю.

- Ничего, - продолжал выражать свое недовольство капитан, - теперь вы будете работать вдвоем и жить в одной комнате, так что я надеюсь, станет намного легче. Ведь так, Рита? - он повернулся со своим вопросом ко мне.

- Да, - кивнула я, - я надеюсь, что мы сработаемся.

Психолог встал, показывая, что разговор закончен.

- До свидания, - сказала я, уже стоя в дверях. - Да, чуть не забыла. Дайте мне паспорт. Иначе, как я завтра войду сюда? Меня охрана не пустит.

- Все верно, - согласился капитан и достал из сейфа мой паспорт, написал на бумажке мне пропуск на завтра и отдал мне.

- Завтра к восьми часам утра.

Я вышла за Дарьей и мы поспешили по коридору, не возвращаясь в проходную. Мы вышли во двор, именно так я и думала - четырехугольное здание и внутренний дворик. Двор был чистый, мы пересекли его и вошли в незаметную дверь, она сливалась со стеной здания. Я смотрела во все глаза, чтобы запомнить дорогу. Мы поднялись на второй этаж - перед нами был такой же длинный коридор, плохо освещенный люминесцентными лампами. Дарья подошла к третьей от лестницы двери и толкнула ее - перед нами была небольшая комната без окна - две кровати, между ними стол обеденный, два стула, и тумбочки у изголовья кроватей. Чем-то мне все это напомнило больничную обстановку. Самое необходимое, никакого намека на уют. У входа Дарья показала мне туалет и душевую. Напротив них вешалка и зеркало над тумбочкой.

- Вот так мы живем, - вяло сказала Дарья.

- Все живут одинаково? - спросила я.

- Вероятно, - ответила Дарья, пожимая плечами. - Я в других комнатах не была.

- Вы не ходите друг к другу? Не отмечаете вместе дни рождения, праздники, Новый год? - продолжала пытать я ее.

- Наше начальство организует праздники в столовой, даже концертные группы приезжают из Ленконцерта. Но по комнатам мы не ходим.

- Запрещают? - настойчиво расспрашивала я.

- Не знаю.

Неожиданно Дарья зашаталась и ухватилась за спинку кровати, чтобы не упасть.

- Что с тобой? - вскрикнула я. - Врача надо вызвать!

- Не надо, - вяло сопротивлялась Дарья. - Сейчас пройдет. Малокровие. Надо лучше кушать и больше гулять. А где же здесь погуляешь?

- Вам запрещено выходить из завода? Погулять по окрестностям? - удивилась я.

- Не знаю. Просто я никогда не стремилась выйти. Я чувствую такую усталость, что добираюсь до кровати и падаю на нее в крепком сне.

- Понятно, - пробормотала я, хотя ничего не понимала. От чего можно так устать? Не грузчиком же она работает? Всего навсего лаборантка!

У меня в голове был полный кавардак от плохих мыслей и от желания все-таки остаться здесь. Завод придерживался военного режима, строгого распорядка дня, не допускались дружеские отношения между сотрудниками, но не допускалось и общение с родными. Как же моя бабушка? Она едва ли смириться с таким положением дел, я думала, что смогу в выходные дни наведываться к ней, помочь по хозяйству и просто окунуться в домашнюю обстановку.

Я попрощалась с Дарьей и быстро нашла выход. Охране показала паспорт и пропуск на завтрашний день. Мне открыли дверь. Я вышла в этот промозглый от сырости и холода мир. Мне уже как-то стало жаль домашней обстановки, домашнего уюта, жаль бабушку.

Через полтора часа я была дома, повезло сразу сесть на электричку, у меня билет был "туда и обратно", он действовал еще одни сутки. Так что завтра я могла не покупать билет а помчаться на электричку ту самую, на которой уехала сегодня утром.

- Ты где пропадала? - подозрительно спросила меня бабушка, едва я вошла в комнату. - Кушать будешь?

Она приблизилась ко мне и потянула носом воздух. Ну вот, начинается - подозрение, что я где-то была с парнями или в буйной компании и пила с ними весь день.

- Бабушка, - сказала я, - не беспокойся. Все нормально, я устроилась на работу на завод.

Я хотела рассказать о заводе, его целях, о моей будущей работе, но вспомнила предупреждение о неразглашении всех сведений о заводе и моей работе, и замолчала.

- Что за завод? - приступила бабушка ко мне с допросом. - Что ты будешь делать? Какая зарплата?

Третья глава

Четвертая глава

В лаборатории я осмотрелась, надеясь увидеть все, что нужно для исследования металла: свинцовая ванна для протравки в кислоте, пузырьки с разными растворами для травления тонкого шлифованного слоя образцов, прибор для измерения твердости образцов и, конечно, металломикроскоп. Но ничего этого не было, стояли три аппарата, назначения которых я не знала. Я подошла, чтобы прочитать рядом с ними таблички. Только я занялась чтением, как одна из дверей (их было три) распахнулась, и вошел мужчина худощавый и высокий в военной форме.

- Новенькая? - спросил он отрывистым лающим голосом. - Василий Петрович. Начальник лаборатории.

Он протянул руку, и слабо пожал мою, ладонь его была суховатая и влажная. Вспотел от волнения, подумала я, но вопросы решила не задавать. Он сам скажет то, что нужно мне. Я сделала несколько шагов к неизвестному аппарату и остановилась возле него.

- Я как раз читала, как пользоваться этим прибором.

- Рита. Я не ошибся? Вы - Рита?

- Ну да, - кивнула я соглашаясь.

- Рита, ознакомьтесь с правилами безопасности и подпишитесь.

- Василий Петрович, я не знаю, есть уже приказ о моем назначении. Вы не подскажете мне?

- В отдел кадров - все вопросы в отдел кадров с 9 до 17 часов, обед с 14 до 15 часов. Ко мне обращаться только с производственными вопросами. Подумайте над ними, составьте список, и завтра я отвечу вам на все вопросы.

Он резко развернулся, только что каблуками не щелкнул об пол, покрытый огромными серыми плитами (80х80), и вышел.

Я осталась одна и в недоумении оглядывалась, что мне предстоит делать? Посередине огромного помещения стояли два письменного стола, лицом друг к другу. На каждом под стеклом лежали какие-то инструкции. Надо почитать, чтобы понять, что к чему здесь. Я нагнулась над столом, знакомясь с текстом. Потом выдвинула ящик стола, там лежали несколько папок. На одной была наклеена надпись на серой от старости бумаге "Правила безопасности в лаборатории". Вот он о чем говорил. Я достала папку. И углубилась в чтение.

Неожиданно открылась другая дверь, и вошел тот же мужчина - начальник лаборатории Василий Петрович.

- Здравствуйте, - сказал он, приближаясь ко мне, и протянул мне свою суховатую руку, которую я пожимала 15 минут назад. Я пожала, теряясь в догадках, чтобы это все значило.

- Как хорошо, что вы вернулись, - решительно сказала я. - Я бы хотела знать, в какое время я могу покушать в столовой. И меня покормят? Или нет?

- Какая вы странная, - сказал он, уставившись в упор своими зеленоватыми глазами мне в нос. Я потрогала нос, потерла переносицу, не сводя с него глаз.

- Я странная? - спросила я с резкой ноткой в голосе. - Вы приходили сюда пятнадцать минут назад. Вы можете объяснить, что происходит? Скажите мне, Дарья нашлась?

У меня на глазах он побелел так, что глаза приобрели белесый оттенок. Я даже испугалась за него, как бы он не упал в обморок.

- Садитесь, пожалуйста, вам станет легче, - предложила я и подвинула ему стул.

Он не просто сел, а рухнул на стул, поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

- Ужас! Какой ужас...

- Что случилось? Что? Говорите, - меня пробрала мелкая дрожь, - что с Дарьей?

- Дарьи больше нет. Нашли отдельные части ее тела.

Он говорил сквозь сжатые ладони, голос доносился, как из подполья.

- Я пришел предупредить вас, чтобы вы соблюдали осторожность. Не входите в незнакомые помещения, не разговаривайте с незнакомыми людьми, не трогайте руками то, о чем не имеете представления.

Я в недоумении открыла рот - я первый день нахожусь здесь, кто мне знаком? И какие помещения я знаю? Если с трудом и свою комнату найду, а дорогу в столовую найду по запаху. Мне показалось, что он все врет насчет гибели Дарьи, только зачем? И для чего разыгрывает целый спектакль?

- Знаете что, - прервала я его нежданные пояснения. - Мне во все это слабо верится. Мы живем в двадцатом веке, и знаем хорошо, что нет оборотней, колдунов и знахарей.

Он оторвался от стола, поднял палец и погрозил перед собой!

- Колдунов нет, но у нас на заводе завелся преступник. И этот преступник жестокий и дерзкий. Кстати...

Он посмотрел на меня подозрительно.

- Вы только что появились у нас. Вы ничего не заметили странного?

- Заметила, - нахально сказала я, он уставился мне в лицо, но на этот раз в брови. - Вы дважды пришли ко мне и ничего толком не объяснили о моих обязанностях. Может быть, теперь вы скажете мне, где находится исследовательский материал? Я хочу работать.

Он хлопнул ладонями по столу так, что папки подпрыгнули, резко встал и направился к двери.

Нет, решила я, ты от меня так просто не сбежишь, чтобы потом вернуться и поздороваться в третий раз. Я поспешила за ним, в лаборатории мне делать было нечего.

Мы тронулись по коридору. Он не оглядывался, а я не обгоняла.

Толстый линолеум заглушал шаги. Мы подошли к лестнице и поднялись на второй этаж. Я почувствовала приятный запах еды. Да, так и есть - мы приблизились к столовой. Двери распахивались то туда, то обратно, когда кто-то входил в столовую или выходил. Он быстро пролетел к раздаточной стойке и занял очередь. А я присела за свободный столик, чтобы осмотреться. Народу было немного, но не было той радушной обстановки как у нас в школьной столовой, каждый ел торопливо, будто еду мог кто-то украсть. С соседями не общались. Вместо слов выразительные взгляды: удивленные и испуганные, которые должны были вызвать понимание друг у друга. Василий Петрович получил свою еду, он накрыл тарелку другой тарелкой, составил их в пирамиду и понес из столовой. Он ни на что не обратил внимания, не заметил меня. Я так хотела есть, что не пошла за ним. Надо и о себе подумать - хорошо покушать. Так я и сделала. Потом вышла из столовой и припустила по коридору к себе в комнату. Раз на заводе не все складно, надо посидеть и подумать, что делать дальше, не уйти ли отсюда.

В комнате я не обнаружила своих вещей - сумку с вещами с паспортом и кошельком. Ничего себе! Теперь мне стало ясно, что надо быстро уходить отсюда с паспортом или без него, но бежать! Найду я себе работу, хотя бы в том же пансионате калькулятором. Я тщательно проверила комнату - осталось там еще что-нибудь из вещей моих или Дарьи. Единственный шкаф был пустой. Я обыскала кровати - в одеялах, под матрасом, в наволочках - ничего не было. Остался стол - я внимательно осмотрела его, выдвинула ящик, потом вытащила его совсем и вот тут под ящиком я обнаружила конверт - в нем была записка и десять рублей. Я спрятала конверт у себя на груди под халатом и джемпером, потом выглянула в коридор - тишина и никого не видно. Тогда я закрылась в душевой и достала записку:

"Пишу для тех, кто остался жив. Этот завод - вовсе не завод, все их исследования с металлом и топливом существуют для отвода глаз. На самом деле, здесь наблюдают за работниками, в столовой кормят пищей со страшными добавками, которые делают человека беспомощным орудием в руках экспериментаторов. Бегите отсюда. Я тоже сбегу, если побег удастся. Надо спуститься ниже первого этажа, там есть лестница вниз справа, в подвале, если пойти прямо, то можно выйти в подземный ход, который выведет в колодец поселка. Колодец давно пересох, но чтобы выбраться нужна веревка. Изготовьте веревку из постельного белья. Спишите! Но так, чтобы не насторожить всех этих военных, а то они перекроют кислород, и вы погибните в какой-нибудь клетке".

Я перечитала записку еще раз, чтобы запомнить все инструкции тайного благодетеля. Возможно, он не сумел убежать. Но надо сначала придумать какой-нибудь предлог, чтобы вырваться отсюда легально (так сказать).

Записку я разорвала и спустила обрывки в туалете, десять рублей мне очень пригодятся, когда я доберусь до электрички, поэтому деньги я тщательно спрятала.

Я вышла в коридор, там так же пусто. Я пошла в лабораторию, если обнаружили, что меня нет, то надо объяснить, где я была и не вызывать раздражение и гнев "начальников", это было бы не вовремя. Я собралась заявить, что мне надо вернуться домой.

В лаборатории я села за стол и стала изучать "Правила безопасности", потом перешла к чтению других инструкция - как работать с металлическими образцами, как обращаться с образцами топлива жидкого и газообразного. Газообразное топливо было сжато до жидкого состояния. Я прошлась по лаборатории, чтобы найти следы образцов. Если есть инструкции, подумала я, то должен быть где-то исследовательский материал. Все шкафы не запирались, кроме одного. В тех шкафах было пусто, чтобы узнать, что находится в закрытом, надо было найти ключи. Я внимательно осмотрела стены - ключ может висеть на стене на гвоздике, только надо увидеть его. Я прошла по периметру, но не нашла ни гвоздиков, ни ключей. Неожиданно меня осенило и я заглянула за заднюю стенку закрытого шкафа - так и есть в стене был гвоздик, на котором висел ключ. Я осторожно пронесла руку ниже гвоздика, чтобы не допустить его падение, тогда он завалиться под шкаф и его я не достану. Рука моя заскользила вверх до ключа, указательным пальцем я поддела его, и он свалился мне в ладонь, которую я сразу сжала и с трудом вытащила из щели между шкафом и стеной. Рука слегка оказалась поцарапанной. Так я снова вернулась за стол и сделала вид, что читаю инструкции. Как вовремя я уселась. В дверь вошел Василий Петрович.

- Здравствуйте, - поздоровался он в третий раз.

- И вам не хворать, - ответила я ехидно, как всегда отвечала моя бабушка. Как она там? Моя бабушка. Я поступила несправедливо с ней. Разные мелочи можно выдержать, лишь бы не расставаться. Глаза мои наполнились слезами, я взглянула на начальника лаборатории сквозь водяную пелену.

- Дорогая Рита, - промямлил Василий Петрович, - извините, я к вам с неприятной вестью.

- С какой вестью? - так же ехидно продолжала я. - Вы обнаружили двойника Дарьи? Она присвоила мои вещи и уехала на юг к Черному морю?

Он на секунду остолбенел от моих вопросов, может быть, какой-то вопрос попал в точку. Но какой?

- Нет, дорогая Рита. Мое неприятное сообщение касается вашей бабушки.

- Что с моей бабушкой? - заорала я.

Я почувствовала, что теряю сознание и падаю со стула. Нет, нет!

Останавливала я себя - только не это, они могут сделать со мной что угодно!

Пятая глава

Что с моей бабушкой...Помню, что только это я закричала и сползла со стула, чуть не потеряв сознание. Но собралась с силами и устояла, вернулась на стул под пристальным и наблюдательным взглядом Василия Петровича.

- Что вы, Рита, разволновались? Я еще ничего не сказал. Ваша бабушка заявилась сюда с милицией, устроила скандал у входа, говорила, что мы завлекли вас хорошей зарплатой и комфортным общежитием. Вы рассказывали ей, куда поехали? Где будете работать?

- Нет, - озадаченно ответила я, - я никому не рассказывала. Меня просили держать это в тайне. Но моя бабушка!

- Она где работала? В органах или КГБ?

- Да что вы! - воскликнула я, но тут же изменила стратегию ответов. - Она работала в прокураторе, но уже два года не работает, занимается общественной деятельностью, - продолжала я, понизив тон голоса, как сделал когда-то психолог в поезде.

- Дела! - пробормотал Василий Петрович. - Но вы теперь понимаете, что мы не можем вас отпустить к ней. Тем более, что мы сказали вашей бабушке, что вас здесь нет. Мы сообщили ей, что вы должны были приехать на работу, но не приехали. Тоже самое сказали представителям милиции. Они развернули свои машины и уехали, а бабушке вашей стало плохо. Её увезли в больницу. Видите, что вы натворили. И что нам с вами делать?

- А что вы можете сделать? Убить? - усмехнулась я, не веря в такой жуткий исход. - Ну, убивайте!

Я вспомнила записку, где говорилось, что сажают в клетку. В какую клетку? Я вспомнила книгу "Лженерон", где людей сажали в клетки к зверям. И я содрогнулась, фантазии преступников двадцатого века тоже могут быть равными фантазиям Лженерона. Ну, почему я не послушалась предложения в записке - сбежать через подземный ход. Что со мной теперь будет? Если бы я была на сцене ( как в школе, когда мы ставили спектакль по книге Гончарова "Обрыв"), то заломила бы в отчаянье руки и жалобно причитала; "За что мне это!" И я улыбнулась, представив все это. Василий Петрович растерялся.

- Что смешного я сказал?

- Скажите, пожалуйста, сколько у вас на заводе Василиев Петровичей? Я уже видела трех. Признайтесь, вы четвертый или третий? Если четвертый, то вы не знаете, что мне сказали прежние Василии Петровичи. Они выдали мне массу военных тайн. Об этом я могу рассказать вашему начальству.

Такой реакции я не ожидала, глаза его заметались, как белки в колесе. У меня закралось подозрение, что он сам ничего не знает, кто-то его научил побеседовать со мной, но никто не ожидал таких неадекватных слов от меня. Здесь написан сценарий поведения раз и навсегда для молодых девушек, которые приходят сюда за лучшей жизнью, бегут от одиночества, непонимания, безденежья.

Он между тем резко вскочил со стула и метнулся к двери. Двери было три, и каждый раз он пользовался одной из двух. Что же с третьей дверью? Как только дверь за ним закрылась, я бросилась к шкафу с ключиком, торопливо открыла его и застыла от удивления: там было несколько ружей, коробка патронов, несколько кинжалов в ножнах (как у охотников) и сеть охотничья. Кто же сюда положил все это? Закрыл и ключ потом не нашел. Или закрыл тот человек, который исчез навсегда. Может быть, тот самый парень, который оставил записку. Так, удовлетворительно решила я, буду вооружаться. Я взяла кинжал в ножнах и прицепила к поясу брюк за кольцо, которое к счастью имело острый конец. Под халатом его не было видно. Что же делать с ружьем? Нет ли самого маленького ружья, которое можно спрятать тоже под халатом. В глубине шкафа я усмотрела какое-то ружье, больше похожее на большой пистолет. Взяла его в руки - ужасно тяжелое. Как же он заряжается? Что-то вставляют в рукоятку...Вот я нашла подходящий предмет - плоскую коробочку, полную пуль, она легко вошла во вторую рукоятку. Я наставила ствол на прибор посередине и представила, что нажимаю курок, слегка надавила и почувствовала, что пуля сдвинулась из коробочки вверх. Ох! Только бы не выстрелить, а то переполох поднимется, тогда меня охрана сразу приговорит к смерти! Нет, я должна выжить, оружием воспользуюсь только для самозащиты. Хорошо, что на пистолете был ремень, я сняла халат и одела ремень на плечо, под халатом было ничего не заметно.

Я выглянула в ту дверь, куда умчался Василий Петрович, стояла тишина, и никого не было видно. Тогда я направилась к третьей двери. Она не поддавалась. Да что же это такое! Еще один ключ должен быть? Я вернулась к шкафу, остальное было давно проверено, если ключ есть, то в этом шкафу с оружием. Я вернулась к шкафу и внимательно осмотрела внутренние стенки шкафа. Чутье меня не обмануло - ключ висел на гвоздике. Большой старый ключ. Другого и не могло быть, я хорошо рассмотрела замок. В самом деле, ключ подошел, с трудом я повернула его, дверь открылась. Хорошо, сейчас я побегу через эту дверь, куда она меня приведет не знаю, но и оставаться страшно. Я вернулась в комнату, закрыла шкаф, ключ кинула в мусорное ведро, и бросилась из комнаты. Дверь я за собой на всякий случай закрыла.

Передо мной была еще одна дверь, которая не запиралась, я толкнула ее и оказалась в полутемном помещении. Какой ужас, если дальше окажется, что света нет. Мне придется передвигаться наощупь, но и вернуться я не могу. Там, может быть, уже спохватились, что я пропала. Будут все подняты на ноги, и меня будут искать, как Дарью. Нет, назад я не пойду, пусть будет опасно, но буду двигаться только вперед. Я пошла от двери направо, чтобы исследовать комнату и определить, где выход и сколько их. Я вернулась к этой двери, определив, что выходов еще два. Двери я не дергала и не толкала, чтобы дать себе немного подумать, куда пойти. Прежде всего мне надо было представить схему здания, чтобы понять, где же я нахожусь. Здание четырехугольное с внутренним двориком, вход в проходную в то крыло, которое, кажется, напротив меня. Моя комната находится в крыле, которое находится напротив основного (мы проходили через двор с Дарьей). Лаборатория, примерно под тем коридором, который под моей комнатой. Значит, сейчас я нахожусь где-то под моей комнатой. Как сказано в записке? Надо пойти по коридору направо, найти лестницу и спуститься в подвал, где находится выход в подземелье. Я повернулась спиной к двери в лабораторию, подумала и повернулась лицом к двери. Ах! Угадаю или нет! И я двинулась направо, дошла до двери, приложила немало усилий, чтобы открыть ее, но открыла, передо мной был полутемный коридор, он удалялся и направо и налево. Я в полной уверенности, что делаю правильно, пошла направо. Дошла до конца коридора, вниз вела лестница, я спустилась и оказалась опять перед выбором - три двери! Мой неизвестный помощник ничего не говорил о трех дверях. Может быть, и он ничего не знал. Вычислил свой побег заранее, а подробностей не знал. И даже неизвестно, совершил он побег или нет. Я решила открыть крайнюю дверь, и опять лестница. Ну что ж! Остается двигаться только вперед! Я пошла по лестнице, которая освещалась редкими светильниками на потолке. Один пролет, второй. И снова коридор, где-то капала вода. Я решила не идти в ту сторону, где капает вода, там может находится кто-то из сотрудников завода, поэтому пошла в противоположную сторону. Полная неизвестность, но хорошо, что я вооружена и могу сопротивляться. Пусть не думают, что легко справятся со мной. Коридор закончился в комнате, где по периметру матово блестели черные решетки. Не про эти ли клетки говорил тот помощник? Я замерла и даже дыхание задержала, чтобы прислушаться к звукам, которые могут быть вокруг меня. Тишину разрезал сдавленный кашель, потом стон. Жаль, что у меня нет фонарика, мне не рассмотреть, что там происходит в этих клетках. Сердце жалобно сжалось - может быть, там находится и мой нежданный помощник. Записка была не подписана, кто он? Нет ли его здесь? На мой крик могут откликнуться совсем другие люди, которые не пытались бежать. Или другой вариант: которые пытались бежать, но их поймали и посадили в клетки. Я осторожно пошла вдоль стенки , заглядывая в клетки. Но ничего не было видно. В одном месте кто-то зашевелился, и я остановилась, всматриваясь в темноту.

- Здесь есть кто-нибудь? - спросила я тихо, не выдержав неизвестности.

- Вы пришли! - радостно откликнулся кто-то мужским голосом. - Покушать принесли? Нам уже три дня не дают есть. Я уже думал, что завтра начну есть сверчков и тараканов. Может быть, и мыши есть, но они ученые, не приближаются к людям, - он замолчал на миг. - Если нас еще можно назвать людьми.

- Кто вы? - спросила я испуганно. - Как сюда попали?

- Так вы не из тех, - разочарованно произнес мужчина, - и еду вы не принесли.

- Нет, не принесла.

- А зачем же вы сюда пришли? - недовольно спросил мужчина.

- Долго рассказывать. Но я искала подземный ход. Кто-нибудь знает о нем? Вы, например?

- Нет. Даже не слышал ни от кого. Но я недолго пробыл на этом заводе. Несколько дней, как только заподозрил нехорошее, то хотел убежать. Не вышло, меня даже из проходной не выпустили.

- Расскажите мне, что вы заподозрили? Почему вас не выпустили?

- А вы давно здесь?

- Один день.

- Ясно. Все раскусили? И ушли из своей комнаты?

- Я ушла из лаборатории, - поправила я его. - Представила схему здания и вычислила, что где-то здесь подземный ход.

- Ничего себе! - удивился мужчина. - Где вы учились?

- В кинотехникуме на улице Правды. Знаете?

- Боже мой! Неужели я знал все это? Ленинград, друзья, дом...Погнался за "длинным рублем" и вот я здесь.

- Скажите, какую зарплату вам предлагали? - решила я воспользоваться случаем и уточнить, что потеряла. Наивность! Думала, что кто-то мне вернет те "золотые горы", на которые я соблазнилась.

- Я так и не узнал этого. Все произошло так быстро, что меня не ознакомили с приказом. А вас?

- Я пробыла один день, успела сходить в столовую, вещи мои украли из моей комнаты, там и паспорт был и кошелек. Познакомилась с начальником лаборатории Василием Петровичем и еще с тремя начальниками - и все под одним именем. Вы что-нибудь знали об этом? - спросила я его осторожно.

- Не знал, но догадывался. Видел двойников, хотя они никогда не показывались вместе, теперь мне ясно, что они ставили опыты над людьми, и это, могло быть клонированием.

- Клонирование? Не слышала и не читала об этом. Может быть, это сродни зомбированию.

- Может быть, - ответил мне мужчина. Вероятно, он и сам смутно представлял, что это такое. - Берегитесь! Если сюда сейчас придут с едой, то застанут вас. Они вас убьют.

- Ну, это еще посмотрим кто кого! - храбро сказала я, нащупывая под халатом пистолет и ножны с кинжалом.

- Уходите, спасайтесь. Если получится, возвращайтесь с милицией, а лучше солдатами. Они не дадут нас уничтожить. Прошу вас, бегите! Хотя я не знаю, куда...

Мужчина заплакал, как же надо обращаться с людьми, чтобы сломать их, чтобы они мечтали покушать мышью.

Я прошла к той двери, через которую попала сюда. Надо вернуться и войти в другую дверь.

Едва я вышла, как услышала шаги на лестнице, у меня вмиг пропала память, что я вооружена, меня охватило единственное желание: бежать! Я с силой открыла другую дверь, хорошо, что она не скрипела, прижала ее обратно своим телом, глубоко вздохнула и припустила по коридору. Впереди замаячил свет - чего по смыслу не должно было быть. Свет был перед дверью, еще одной дверью. Я открыла ее и увидела, что нахожусь в вестибюле, где находился отдел кадров, вахта охраны. Но там было две двери, а я вошла в третью. Нет, я не пойду туда, надо возвращаться. Неожиданно в вестибюле появился через входную дверь психолог. Он уставился на меня! Он смотрел так выразительно удивленно, испуганно, даже рот открыл, чтобы закричать! Но я прижала палец к губам, он так удивился, что закрыл рот и промолчал. А я закрыла дверь и прижалась к ней сзади. Не закричал, но сейчас начнет панику, призовет ловить меня. Что мне делать! Голова закружилась от таких впечатлений, я не знала, что подумать о бабушке. Жаль, что она уехала вместе с милицией. В какую больницу ее доставили? Я в отчаянии села на пол перед дверью, хотя знала, что надо бежать, пока охрана не кинулась меня ловить.

Шестая глава

Я сидела спиной к двери и пыталась придумать что-то, что помогло бы мне сбежать отсюда. Да, я вооружена, но я же не специалист по военным действиям, растеряюсь в самый важный момент и меня просто убьют, чтобы со мной не возиться. Никто не знает, что я здесь. Кроме психолога, капитана из отдела кадров и странного Василия Петровича. В столовой никто не спросил, кто я и почему пришла обедать - дали суп, картофель с мясными биточками и компот из сухофруктов. Я все съела торопливо, почти не прожевывая, а потом помчалась в свою комнату. Моя комната на одном этаже со столовой и даже в одном коридоре. Мне надо попасть в свою комнату и оттуда пойти на поиски подземного хода. Что написал неизвестный помощник? Что надо сделать веревку из постельного белья. Решено, я сейчас выйду в вестибюль и спокойным шагом пройду по коридору к лестнице на второй этаж. Если охрана меня спросит, откуда я иду, я скажу, что была в отделе кадров, знакомилась с приказом о моем назначении лаборанткой. Отдел кадров и эта дверь расположены на одной стороне.

Я встала, вытерла слезы, поправила оружие под халатом и пошла, про себя я в этот момент решила, что просто так не дамся - убью кого-нибудь и сама застрелюсь. Так по-боевому я была настроена. Дверь тихо открылась, когда она закрылась позади меня, то сразу слилась со стеной, и было уже не понять, где же она находится. Ладно, отмахнулась я мысленно, не возвращаться же мне назад, к клеткам. И подумала, как же все-таки я попала на этот этаж, если вышла из лаборатории и спускалась по лестнице. Лаборатория тоже находится на этом этаже, но под моей комнатой. Потом, потом, я неторопливым шагом прошла мимо вахты и двинулась по коридору, там надо не пропустить дверь, которая ведет во двор. Напрасно я так напрягалась, никто из сторожки не выглянул, и я благополучно вышла во двор, так никого не встретив. Поднялась по лестнице и здесь уже бегом ворвалась в свою комнату. Там было пусто, мои вещи не вернули. Я сорвала простыни с кроватей и зубами надорвала в нескольких местах, чтобы разорвать их на полоски, все получилось - минута и полоски были готовы, я свернула их в рулон, одной полоской закрепила рулон поперек и привязала свободными концами к себе на спину. Конечно, такая ноша затруднила бы возможность воспользоваться оружием, но другого варианта не было. Мне необходимо, чтобы руки были свободны. Я осторожно выглянула в коридор: тишина, даже странно, что никто не бегает, меня не ищут. Когда утром я пришла, почти весь персонал был занят поиском Дарьи. Суетливо носились по этажам и комнатам. Кто же мне сказал, что пропала Дарья? Вахтер, который дежурил и проверил мои документы, он проверил вчерашний пропуск и паспорт. Может быть, искали не ее? Тогда куда же она делась? Сбежала? Василий Петрович сказал, что нашли отдельные части ее тела, я опять содрогнулась, но шаг не убавляла, я уже спускалась по лестнице, которая следом за первым этажом должна была привести меня в подвал. Полутемные коридоры, гнетущая тишина, закрытые двери, приглушенные шаги, мои шаги. Других не было слышно. Когда я спустилась в подвал мне пришла в голову неожиданная мысль: все покинули здание, весь персонал, только психолог не знал об этом, потому что вернулся из города. И теперь в здании остались одни мы - я и психолог. Подопытных не спасти, их клетки не открыть, ключи выбросили, как и я от шкафа выбросила ключ в мусорную корзину. Почему я так сделала? Не знаю, что-то мне подсказало, чтобы никто больше не добрался до оружия, ключ от шкафа надо выбросить. Шкаф металлический. Открыть его без ключа можно только со взрывчаткой. А назначение тех приборов я так и не выяснила. Может быть, генераторы дополнительного тока. Когда света нет, то включают их? Ну, почему я не прочитала таблички до конца! Торопилась.

Я остановилась перед дверью, даже ее вид - окованная железом внушал прочность и тяжесть. Я подергала ее, не поддавалась. Да та ли это дверь! Если я попаду неизвестно куда, где моя ситуация станет еще хуже. Я остановилась и посмотрела на лампочку на потолке, она подозрительно мигала. Если погаснет, что я буду делать? У меня нет фонарика, спичек, мне придется искать дорогу обратно на ощупь. Зачем обратно, спросила я себя? Потому что дальше пути нет, или он еще опаснее, чем тот, которым я пришла. Почему я промчалась мимо кабинета психолога? Он вроде бы нормальнее всех, относился ко мне лучше...Лучше, чем кто? Я второй день здесь. Вчера познакомилась с Михаилом Сергеевичем и начальником отдела кадров. Сегодня с Василием Петровичем, и его двойниками. В клетке сидел какой-то мужчина, которого посадили туда в наказание за то, что он хотел сбежать. Он поговорил со мной, плакал, пожелал, чтобы я выбралась отсюда и вернулась с солдатами, которые возьмут здание на приступ и спасут его и других подопытных. Меня стали одолевать сомнения в его добрых пожеланиях. Но выхода нет. Лампочка сейчас погаснет, а я все еще здесь, и не открыла дверь. Я рассмотрела ее - потянула на себя, потом толкнула от себя. Кажется, поддалась. Значит, надо толкать, что я и стала делать, упираясь ногами в пол. Дверь заскрипела и открылась, за ней была густая темнота и затхлый запах сырости, я бы сказала болота. Я постаралась распахнуть ее пошире, чтобы свет проник за порог и пошла, осторожно нащупывая ногой пол впереди меня. Да, это был подземный ход, по бокам поднимались не стены, а камни, которые соединялись на потолке. Свет сзади погас, а я продолжала все так же осторожно идти вперед.

Не знаю, сколько времени я шла, но неожиданно уперлась не то в стену, не то в дверь, стала ощупывать поверхность, чтобы понять, что же это такое. Неужели тупик! Тогда придется идти назад, тоже в темноту. Я поняла, что это металлический прямоугольник, значит дверь, но ручки не было, значит открывать надо от себя. И опять я упиралась ногами, чтобы открыть эту дверь. Она заскрипела и открылась. Там был вестибюль. Вдали у двери в коридор стоял Михаил Сергеевич. Больше никого не было, даже сторожка была пустая. Михаил Сергеевич поманил меня за собой.

Седьмая глава

В 20 лет.

Михаил Сергеевич поманил меня за собой. Выхода у меня не было, я пошла за ним в его кабинет на первом этаже. Все так же было пустынно в здании, те рабочие в спецовке ушли раньше нас. Он толкнул дверь в кабинет (дверь не запиралась), мы вошли. Он прошел за свой письменный стол, а я решила не откладывать объяснение и рухнула на колени. Взмолилась:

- Миленький Михаил Сергеевич, выпустите меня отсюда. Вы же хотели, чтобы я на время испытательного срока ездила на работу из дома. Так что теперь изменилось? Я хочу ездить. Вы слышали, с моей бабушкой что-то случилось.

Он ошарашено смотрел на меня и на миг будто онемел, но потом криво улыбнулся и проговорил:

- Рита, ну, что вы вообразили? Ездить - не ездить. Пусть все останется так, как есть сейчас. Вам нравится питание? А комната?

- Дорогой Михаил Сергеевич, мне нравилось бы все, если бы меня не обокрали. Кроме этого, у вас Васильев Петровичей несколько. Это как-то ненормально. Вы можете объяснить, почему такое происходит?

Он потеребил блокнот, который лежал на столе в развернутом виде, и поднял на меня свои голубоватые глаза.

- Дело в том, что Васильев Петровичей в самом деле трое. Они родились близнецами, все с ними было хорошо. Росли дружными, вместе пошли после школы в военную академию, окончили и теперь служат. Теперь служат у нас - на нашем заводе.

- И всех зовут Василий Петрович? - съехидничала я.

- Ну, так начальство решило, чтобы они служили, как один целый человек. А вы что вообразили?

- Я так и подумала, - схитрила я. - Но у вас есть доноры, которые отдали почти всю кровь и остались умирать без медицинского персонал. Разве можно так обращаться с людьми, которые вам верили?

- Да какая ерунда, - махнул психолог небрежно рукой в сторону и отвел глаза. - Медицинский персонал, скажу вам правду, вдруг весь уволился. Заявили, что по личным обстоятельствам.

- А, может быть, они испугались за свою жизнь?

- Рита, не сочиняйте. Не знаете ничего, а говорите чушь. Если и дальше будете распространять невероятные слухи, то пожалеете. Кстати, что вы делали в медицинских кабинетах? Как вы туда попали?

- Я там делала уборку, - вдохновенно продолжала я врать. - Меня направил вниз Василий Петрович. Уж, не знаю, какой по счету.

Я нагло улыбнулась и поправила узел на спине. Я о нем совсем забыла, как и об оружии под халатом. Я так и думала, что в опасный момент не смогу воспользоваться преимуществом, которое дает мне оружие. Мало этого, и знание о подземном ходе.

- А что у вас на спине? - удивленно спросил психолог.

- Это ветошь для уборки, - сходу придумала я. - Набрала в кладовой про запас, чтобы потом не искать, чем убирать кабинеты.

- Какая вы предусмотрительная. А как вы узнали про потайную дверь? Как вам удалось туда попасть?

Его глаза уставились мне в лоб, будто хотели просверлить там дырку и узнать всю правду.

Я улыбнулась, хотя внутри все дрожало от ужаса, как выкрутиться? И важно, чтобы он поверил мне.

- Случайно. Я пошла к медиками, а попала туда, спустилась не по той лестнице. Сама удивляюсь, спускалась по лестнице два раза и попала на первый этаж.

- Снова этот путь можете проделать? - пытливо спросил он.

- Да, ну его этот путь! - махнула я рукой. - Мне совсем у вас не нравиться. Я увольняюсь и уезжаю домой. Понимаете?

- Хорошо, я согласен, - произнес обнадеживающе он. - Покажите мне, как вы шли. И тогда я провожу вас на электричку, даже про вещи ваши спрошу у охраны. Устраивает?

Что-то мне подсказывало, не соглашаться, обманет, заведет в клетку и закроет там меня вместе с остальными несчастными. И ни каких хлопот - вещей, электрички и бабушки.

- Уже поздно, - продолжала я хитрить. - Давайте пойдем туда утром. Я очень хочу спать. Помыться в душе и спать. А про вещи спросите прямо сейчас. Пойдемте к начальнику охраны и спросим. Хорошо?

Он пытливо смотрел на меня и молчал, он не доверял мне и хотел понять, в чем подвох. Мне это надоело, я встала и сделала шаг к двери.

- Я пойду. Вы со мной?

Он встал и пошел со мной. Я ликовала, здорово получилось, сейчас я получу свои вещи, ура!

Мы отправились в будку охраны в вестибюле. Там никого не было. Он нажал кнопку звонка. Никто не появился.

- Странно! - пробормотал он. - Что-то происходит из рук вон выходящее.

- Тоже уволились, как медики? - с издевкой спросила я.

- Зря веселитесь, - остановил он мой шутливый тон, - если их нет, то из здания никто не выйдет. Замок кодовый, а код знает только охрана, она же знает где код набрать и нажать на кнопку, чтобы открылась дверь.

Меня это не испугало. Я все-таки верила в подземный ход, и собиралась снова рискнуть, чтобы найти его, и убежать. Но на лице я изобразила отчаянье.

- Что же делать? Как я без вещей? Мне надо переодеться после душа. Может быть, у вас есть чистое белье? Вы можете одолжить его мне?

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Резко развернулся и пошел к себе. Он явно был чем-то удручен. Вроде бы и союзник мне, но в тоже время - думает только о себе.

- Михаил Сергеевич, а если пожар случится? Есть запасной выход? Мы сможем спастись?

Он остановился и повернулся ко мне.

- Если кто и спасется, то это я, - строго сказал он и продолжил свой путь к кабинету.

- Ну и ну! - сказала я себе. - Он спасется. А на остальных ему наплевать. Какой же он негодяй.

Я пошла к себе в комнату. Жаль, что двери не закрывались, мне хотелось помыться, отдохнуть от жутких впечатлений первого рабочего дня. И одеть все оружие заново. А так, я не могла полностью расслабиться, каждую секунду кто-то мог ворваться в комнату и застать меня с оружием. Тогда уж точно, пришлось бы воспользоваться им. Я напряженно думала, что же предпринять, и решила - я решила заглянуть в другую комнату, они все были типовые, так я предполагала. Там я могла бы чувствовать себя в безопасности, особенно, если она пустая. Я не дошла до своей комнаты и открыла первую по пути.

- Можно? - спросила я, делая шаг внутрь. - Кто здесь?

Было тихо. Я сделала шаг внутрь. Комнаты на две кровати. Чисто, кровати застелены, как и у меня. Я посмотрела душ, туалет. Тоже все нормально. Потом я заглянула в шкаф. Там лежали кое-какие женские вещи. Они были выстираны, отутюжены. Я решила обыскать все, как и у себя. Если кто-то зайдет, то я скажу, что ошиблась комнатой. Я тщательно проверила кровати, посмотрела под матрацами, в подушках, там ничего не было. Пришла очередь стола, я выдвинула ящик и обнаружила записку в конверте, денег не было. Содержание ее слово в слово повторяло мою записку. Я застыла в недоумении - что же это значит? Записку разложил кто-то по всем комнатам под ящик стола? Может быть, это какой-то таинственный ход начальства завода, они хотели всех, кто задумает побег, направить по ложному направлению, туда, где нет никакого подземного хода. Что в общем-то я и выяснила. Я сложила записку и положила ее обратно под ящик. Надо придумать свой какой-то ход, чтобы вырваться отсюда. Может быть, проверить еще одну комнату?

Я вышла в коридор и пошла в следующую комнату, вошла так же с вопросом:

- Можно? Здесь есть кто-нибудь?

Мне никто не ответил. Я прикрыла дверь и занялась обыском. В шкафу были вещи до ужаса, похожие на мои. Свитеры (два), брюки теплые спортивные, и нижнее белье. Ох! Вздохнула я с облегчением, я могу помыться в душе и переодеться в свои вещи. Надо потрясти их, нет ли там паспорта и кошелька. Потрясла, как грушу. Выпало несколько монет, которые застряли в кармане брюк. Тоже пригодятся, когда я на станции буду покупать билеты до Ленинграда. Я и сомневаться не могла, что никогда не попаду в Ленинград, домой. Нет, так быть не может. Отодвинула ящик стола, там тоже лежал конверт с запиской, но без денег. В записке было другое предложение или напутствие: "Пойдите ночью в сторожку в вестибюле, если никого не будет, то на пульте, который находится в ящике стола (посередине), наберите код и нажмите кнопку. Входная дверь откроется".

Я спрятала запуску обратно. Что-то мне все это не внушало доверие, я вспомнила отрывок из повести Пикуля. Там в доме начальника розыска (не помню его фамилию) было интересное кресло, если кто-то садился в него и нажимал на ручку кресла, то кресло переворачивалось, и человек падал в подвал. Если он не погибал при этом, то над ним издевались и пытали его. Так и тут, как-то наивно предлагался побег через дверь. Для этого всего лишь надо было набрать код и нажать кнопку. Нет, решила я. Этот вариант мне не подходит, но проверить можно этой же ночью. Я приняла душ, переоделась в свои любимые и чистые вещи, грязные положила вниз в шкаф. Окон не было, и поэтому я не знала, темно уже на улице или нет. Октябрь. Вечер примерно часов семь (девятнадцать часов). Подожду немного, решила я, и пойду в вестибюль. Я села за стол, ложиться не стала, боялась уснуть, и тогда я буду беспомощной и доступной. Оружие было прикреплено на прежнее место - на мне. Жаль, не было ни ручки, ни бумаги, я бы поиграла в крестики и нолики, чтобы время до ночи пролетело быстрее.

Мне показалось, что пора, надо идти. Но не в поисках подземного хода, а проверить вестибюль. Если там есть одна потайная дверь, то можно найти и другую.

Я выглянула в коридор и тихо направилась к лестнице, спустилась, оказалась во дворе, остановилась и огляделась. Нигде ни огонька. Здесь было видно, что здание без окон по всему периметру. Освещение слабое за счет легкого излучения неба. Я пересекла двор и вошла в дверь, которая вела в коридор, налево - кабинет психолога, направо находится вестибюль со сторожкой. Я осторожным шагом пошла в вестибюль. Уже ясно, что на психолога надеяться не имеет смысла. Если он сбежит, то без меня. Зачем ему такой груз, как я, когда я могу быть опасным свидетелем всего, что тут происходит.

Я оказалась в вестибюле. Было тихо. Сколько же времени - надо посмотреть в сторожке. Не может охрана работать без часов. Я открыла дверь в сторожку, как и большинство дверей в здании, она тоже не закрывалась. Подошла к пульту, который высился позади рабочего стола. И тут увидела телефоны на столе. Как глупо! Я же смогу позвонить - неужели никто не учел такую возможность. Я подняла одну трубку и услышала: "Администрация слушает!" Я тихим шепотом ответила:

- Здравствуйте, вас беспокоит работник завода в поселке Широкое. У нас что-то происходит - я обнаружила, что никого нет на заводе. Все куда-то эвакуировались, а обо мне забыли. Мне не выйти! Спасите меня. Передайте пожарным или еще кому-то, пусть приедут и взломают дверь. Я погибаю от голода! Меня зовут Рита Соловьева. Помогите!

- Не волнуйтесь, Рита. Я сообщу сейчас в милицию, они решат, кого выслать к вам. Ждите!

Как здорово, подумала я. И не надо всяких подземных ходов, кнопок и прочей напасти. Сейчас приедут и взломают дверь. Я быстро покинула сторожку. Страшно находится в месте, откуда я подала сейчас сигнал бедствия. Может быть, меня кто-то слышал и предпримет свои меры, чтобы избежать огласки. Что же делать? Надо где-то спрятаться. Спрятаться там, где меня не будут искать. В отделе кадров. Я помчалась в отдел кадров. Не успела я закрыть за собой дверь, которая тоже не закрывалась на ключ, как снаружи щелкнул замок. Меня кто-то закрыл. Я осторожно подкралась к двери и толкнула ее. Дверь не открывалась. Ужас! Меня опять обхитрили!

Восьмая глава

Едва я вошла в отдел кадров, как услышала, что дверь захлопнулась, и снаружи кто-то повернул ключ. Я быстро, но на цыпочках вернулась к двери и надавила на нее, она была закрыта. Ужас! Сейчас приедет милиция, а они скажут, что никто не звонил. А потом расправятся со мной. Я бросилась обратно к столу. Если уж я сюда попала, то использую время с пользой. Сейф закрыт, но мало вероятно, что начальник отдела кадров держит мою трудовую книжку в сейфе. Ему пришлось бы объяснить, кто такая Рита Соловьева и куда она делась. Я посмотрела в ящиках стола, потом открыла дверцы и опустилась на колени, чтобы поискать на нижней полке. Там под пачкой бумаги были с десяток трудовых книжек и паспортов. Куда же делись эти люди? Я могла только догадываться, что с ними разделались и как жестоко разделались. Я быстро перебрала эту пачку, нашла свою трудовую книжку и паспорт, и еще взяла трудовую книжку и паспорт Дарьи, завернула находки в лист бумаги, стянула канцелярской резинкой, и положила под пояс брюк. Хорошо, что брюки были с плотным поясом. Когда я выпрямилась, то оглядела стол. Телефоны! Два аппарата. Надо срочно звонить. Я схватила трубку одного, там раздались гудки, набрала 02. Не буду обращаться снова в администрацию. Лучше в милицию.

После долгих гудков я услышала: - Милиция.

- Дорогие мои, - запричитала я тонким голоском, - как хорошо, что я дозвонилась. У нас на заводе в поселке Широкий творится непонятно что. Все люди куда-то исчезли. Они, кажется, эвакуировались. Осталась только я и какой-то сумасшедший, он гнался за мной с криками: "Стой, убью!" Я заскочила в кабинет отдела кадров. И закрылась, он рвется сюда! Он сейчас вломится, приезжайте скорее. Я очень боюсь.

- Девочка, держись. Наряд уже выехал.

- Нашу входную дверь не открыть. Ее взорвать надо. Прошу вас, пусть они захватят взрывчатку.

- Я сообщу им. В их арсенале все необходимое есть. Говорите со мной. Как вы себя чувствуете?

- Плохо! - кричала я в трубку. - Я очень боюсь. Я первый день, как вышла на работу, а тут такое творится! Люди пропадают.

"Люди пропадают", - пробормотала я еще раз, но тихо. В самом деле, сейчас они ворвутся и все документы уничтожат. Надо их спрятать.

- Что с вами? - продолжала говорить дежурная. - Скажите мне, где вы?

- Я здесь, - сказала я. - Я кажется сейчас сознание потеряю.

Я оставила лежать трубку на столе, а сама лихорадочно собрала пачку трудовых книжек и паспортов, завернула в несколько листов бумаги, затянула резинками и огляделась, чтобы найти надежное и укромное место. Вентиляционное отверстие, закрытое решеткой, было невысоко, если встать на стул, то можно достать. Только бы пачку не уронить.

У меня получилось! Решетка только прикрывала отверстие, я открыла ее, запихнула туда пачку книжек, подтолкнула и зашаталась на стуле. Нет, нет, только не упасть. Тогда они сразу догадаются, куда я спрятала документы. Стул стал падать, и я отскочила в сторону, ударилась об стену спиной и мой пистолет ухнул. Выстрел получился оглушительный. Я села на пол, и уставилась на дверь, кто-то повернул ключ и распахнул ее.

- Это вы стреляли? - дрожащим голосом спросил капитан, начальник отдела кадров.

- Ага! - торжествующе сказала я, мне почему-то стало легче, когда я увидела его дрожащего, испуганного. - Натворили дел, а теперь перепугались? Да, это я стреляла. Сейчас приедет милиция, выйдите из кабинета и ждите с той стороны.

- Да, да, успокойтесь, - он попятился назад. - Я сделаю, как вы хотите.

- Пошел вон! - нагло закричала я.

Он вылетел из кабинета, а дверь захлопнул. Подожду здесь, решила я и встала с пола, села на стул, с напряжением глядя на дверь. Прошло несколько минут, как я почувствовала запах дыма. Я открыла дверь и увидела, что горит сторожка, и дорожка горящего бензина или керосина мчится к кабинету. Было тихо, никого не было. Я помчалась к входной двери, но там тоже был огонь, мне было не пройти даже к коридору направо. Подожгли, с досадой пробормотала я. Решили уничтожить все следы. Где-то здесь потайная дверь, надо искать ее, иначе я погибну, сгорю вместе с трудовыми книжками и своим оружием. Я примерила на глазок, где находится сторожка, кабинет отдела кадров, и стала прощупывать стену примерно в том месте, где была бы дверь. Кажется здесь, я толкнула в одном месте, рядом, шаг за шагом я отходила от зоны огня, но все было окутано дымом, видимость становилась все хуже. Как же я не заметила, в тех местах, где дверь соединялась со стеной, дым засасывало, как будто с той стороны крутилась машина. Я нажала, все сильнее давила на нее, потом легла на пол и нажала ногами изо всех сил, дверь поддалась и я проскользнула в щель. Дверь позади меня вернулась на старое место. Я спасена, закричала я и помчалась по коридору, потом шел каменный коридор, потом я стала выбирать, какую дверь открыть, чтобы попасть в помещение с клетками. Открыла дверь и вошла. Это здесь.

- Эй! - позвала я. - Вы здесь? Вы живы?

- Девушка, зачем вы вернулись? - спросил тот же мужской голос. - Зачем?

- Потерпите, дорогие. Идет спасение. Вас скоро выведут отсюда.

- Куда выведут? - недоуменно спросил мужчина.

- Вы не понимаете? Сейчас приедет милиция. Нас всех спасут.

- Как приедет милиция? Это невозможно, - продолжал он каким-то странным заторможенным голосом. - Никто нас не найдет.

- Вы не верите? - удивилась я. - Я вызвала милицию. Они уже едут. Вестибюль подожгли, но к нам огонь не попадет. Подождем, когда все успокоится.

- Девушка, вы не поверите, но я привык к своей участи. Мне уже ничего не надо, кроме тарелки супа и стакана воды. Я не уйду отсюда.

- Вы с ума сошли! - вскричала я возмущенно. - Надо спастись и начать жить нормальной жизнью.

- Да, мы с ума сошли. Вы не представляете, как это здорово, что жизнь распланирована, что за нас все уже решено. Нам остается довольствоваться этим малым, и жить, как растение, которое ждет, когда его польют.

- Нет, этого не может быть, - все еще возмущенно кричала я. - Я так рисковала, чтобы вырваться самой и спасти вас. Вы сможете жить нормально. Вылечитесь, обретете дом, семью. Вы снова будете счастливы.

- И получать за какую-нибудь неинтересную работу гроши. Мне этого не надо. Пусть силой меня выводят, но я не пойду.

- Вы не понимаете, над вами издевались, экспериментировали, превратили в животных. Эти люди понесут наказание. К вам больше никто уже не придет, не принесет тарелку супа и стакан воды. Считайте, что их больше нет.

- Зачем вы это сделали? Зачем? Вы сломали нашу, мою жизнь.

- И дня не прошло, как еду вам задержали, и вы хотели питаться мышью. Забыли? Так теперь это время наступило. Некому прийти и принести вам еду.

Возмущение распирало меня. Как это может быть - считать нормой жизни существование в клетке? Они стали нечеловеками. Они не смогут вернуться к нормальной жизни - их изуродовали навсегда. Остальные все время молчали, им неинтересно было даже общаться с человеком. Молчать, и становитья все апатичнее и тупее. Они медленно вымирали. Но медики еще могут их спасти.

Я хотела выйти, как кто-то дернул дверь, потом толкнул ее на меня. Я оказалась за распахнутой дверью. Вошел мужчина в военной форме, я его видела хорошо, а сама оставалась в тени.

- Слушайте, подайте голос, если вы еще живы. Назовите свой номер, если вы помните его.

Я замерла, что же будет дальше, зачем ему этот счет от тех, кто остался жив.

- Вы пришли? - спросил тот же мужской голос. - А нам рассказали, что все закончилось, что никого на заводе уже нет.

- Ничего не закончилось. Кто был у вас? Кто это рассказал. Вы его видели?

- Нет, я не видел. От слабости я не мог подойти к решетке. Она обещала нас вылечить. Но я знаю, что это ни к чему. Мне нравится здесь. Нам еду сегодня я принесут?

- Какой обед? - возмутился военный. - Ночь на дворе. Да и некому сегодня будет готовить обед. Все уволились. Хуже всего, что придется начинать сначала. Даже не знаю, какую тему придумать, чтобы получить новое финансирование. Какой номер у тебя?

- Девятнадцатый, - сказал мужчина. - Как не будет еды? Я ради этого еще и живу. Не питаться же мышами.

- Не хочешь питаться мышами, то протяни руку, сделаю тебе укольчик и тебе будет хорошо. Будешь сыт всю оставшуюся жизнь.

Я услышала, что он смеется.

- Мне трудно подойти, но подождите, сейчас...- слышно было, что мужчина нашарил стенку и пошел вдоль нее до решетки. - Ну вот он, я, - сказал он и протянул руку.

Военный достал шприц, снял наконечник и вонзил мужчине иглу в руку.

- Хорошо? - спросил он.

Я едва сдержалась, чтобы не закричать. Мне хотелось остановить этот укол, который уничтожит всех свидетелей экзекуций. Хотя остальным было хуже, если они не подошли к решетке и даже не отвечали военному. Надо бежать, решила я. Если он обнаружит меня, то и мне укольчик обеспечен. Дверь оставалась открыта, за ней стояла я. Я сделала шаг и оказалась по ту сторону двери.

- Стой! - закричал военный. - Не сбежишь.

Вот в этот момент я решила, что настало время оружия, рванула пистолет из-под халата и наставила на него. Свет был очень слабый, но различить оружие он позволял.

- Черт! - уже тише сказал военный. - Не стреляй. Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Зачем меня убивать? Я ни в чем не виноват, я только исполнитель. Это все директор завода, главный инженер и бухгалтер. Поверьте мне! Смотрите, я выбрасываю эти шприцы.

Он достал вязку шприцов и метнул их на пол.

- Все! У меня больше ничего нет. Не бойтесь. Идите себе.

Девятая глава

Я пришла в себя. Лежу на цементном полу, в помещении тихо и, кажется, больше никого нет, кроме меня. Я имею в виду, в живых. Я стала подниматься с полу, света не хватало, чтобы рассмотреть все, я поискала ладонями пистолет, но его не было, тогда я выпрямилась и, всматриваясь в темноту, позвала:

- Здесь есть кто-нибудь? Откликнетесь.

- Эй! Девушка, вы живы? - раздался знакомый мужской голос. - Слава богу. Я так испугался, когда услышал, как вы упали, потом стрельбу.

- Это я стреляла, на меня напали сзади, а стреляла я вперед. Хотела напугать. Не подумала, что могла всех поубивать. Как вы живы остались? - спросила я.

- Бросился на пол за секунду до стрельбы. Какой я дурак, руку ему протянул, он успел сделать укол. Вы помните, что кто-то вошел и достал шприц. А вы закричали! "Отойдите от меня до противоположной стены!", а потом начали стрелять.

- И после укола вы остались живы? - удивилась я.

- Видимо, так, - подтвердил он. - Вероятно, прежние уколы нейтрализовали этот.

- Вам что-то и раньше кололи? - спросила я.

- Кололи, разжижали кровь. У меня от природы густая и вязкая кровь, как брать - так проблема.

- Сколько же времени я была в отключке? - поинтересовалась я.

- Не знаю, я лежал на полу, боялся подняться. Не знаю, как соседние обитатели клеток остались живы или нет.

Я сделала шаг к его клетке, и увидела тело того военного, который был с шприцами. Нагнулась и потрогала за шею. Пульс был.

- Военный жив. Если он придет в себя, то я боюсь, что мне не справиться с ним. Сейчас я вам передам связку с шприцами, держите у себя. А я уйду за помощью.

Я передала мужчине связку шприцов, при этом поразилась, что рука похожа на кисть скелета, такая она была тонкая. Бедняга, его мучили, брали кровь, а он еще доволен своей судьбой, не хотел спасения. Ладно, кажется все нормально, никого я не убила. А, может быть, с патронами что-то не так, бывают холостые патроны, в которых нет пуль. А выстрелы были настоящие.

Дверь оказалась закрыта. Неужели у этого мужчины, который на меня напал, были ключи? Как же так? Здесь совсем не принято закрывать двери на ключ. А он, оказывается, захватил ключи? Я подергала дверь. Она не очень толстая, но замок был врезан, и теперь он держал дверь крепко. Нас ни за что не найдут. Никто нас не спасет.

- Что случилось? - спросил мужчина в клетке.

- Нас закрыли, - со слезами в голосе сказала я. - Что теперь делать? Вы не знаете, есть другой выход или нет?

- Не знаю, - равнодушно ответил мужчина. - Но я же не стремлюсь отсюда. Что будет, то будет. А теперь и вы будете с нами.

- Посоветуйте, как открыть замок. Вы же мужчина, должны знать, как можно открыть замок, - требовательно сказала я. Больше ничего не оставалась, как взывать к его сознанию, чтобы вспомнил, как открыть замок в двери.

- Но учтите, - продолжала я. - У меня нет никаких устройств, как они называются, отмычки.

- Девушка, я уже так давно здесь. Чего ради мне чем-то помогать вам.

- Не хотите помогать, - отчаянно сказала я. - За что же мне это! Погибать в это дыре.

- В клетке с нами, - добродушно сказал мужчина. - Не знаю, живы те или нет, но теперь нас стало больше.

Он замолчал, я прислонилась к двери и напряжено вспоминала, что применяют воры и взломщики в кинофильмах.

- Слушайте меня, - подал мужчина голос, - можно отжать дверь, то место, где замок, каким-нибудь топориком или другим предметом с лезвием. Но у вас ничего нет. Даже пистолет забрал тот мужик, который напал на вас. У нас тоже ничего нет, миски и ложки оловянные для еды. У нас нет даже столов и стульев, только кровати металлические, но они привинчены к полу.

- Топорик с лезвием! - радостно сказала я. - Сейчас попробую.

- У вас есть топорик? - удивился мужчина.

- Может быть.

Я достала кинжал и внимательно обследовала дверь, ту щель в которую можно было просунуть лезвие кинжала и отжать замок. Щель была узкая, но кинжал был острый, и мне удалось зачистить край двери, так что скоро кинжал стал проходить глубже в щель.

- Поверни свой нож тупым концом вниз, - распорядился мужчина.

- Он обоюдоострый, - сказала я, скользя лезвием по замку. Наконец, я почувствовала, что замок поддается и отодвигается в сторону. Не упустить бы!

Замок щелкнул, я не вынимала кинжал, пока дверь не стала свободно открываться. Я потянула ее и сообщила мужчине, что ухожу. Надо бежать за помощью. Я пошла по лестнице вверх. Надо вернуться в лабораторию, решила я. Ключ я оставила в дверях, когда уходила из нее. На лестнице пахло дымом. Но буду надеяться, что никто не пострадал, и пожар потушили. Вот окончился коридор, и я еще раз поднялась по лестнице. Три двери передо мной. В одной должен быть ключ. Да, я даже радостно взвизгнула и тут же стала оглядываться, вдруг меня кто-то услышит. Но стояла тишина. Что же там произошло? Приезжала милиция? Что они предприняли? Я вошла в столь знакомую и уже ставшую любимой лабораторию, закрыла за собой дверь на ключ. Уже научена горьким опытом, что сзади могут напасть. Нервно походила по лаборатории, здесь тоже пахло дымом. Свет светильников на потолке еле горел. Во время пожара обычно отключают все - ток и газ. Я подошла к приборам у стены. Что же они из себя представляют? Текст на табличках был неразборчивый от старости. Но на схеме было понятно, как запустить их. Повернуть горизонтальную рукоятку, и несколько секунд подождать. Потом нажать красную кнопку, если сделать отбой, то надо нажать зеленую кнопку. Я повернула горизонтальную рукоятку, не знаю, что я ждала от этого прибора? Каких действий? Но он мерно загудел, я нажала красную кнопку, и в стене лаборатории открылись окна. Я удивилась, вот в чем секрет помещений без окон. Окна есть, но они закрываются ставнями, которые приводятся в действие этими приборами. Я бросилась к окну, если его можно открыть, то я буду кричать, звать на помощь. Честно говоря, я боялась выходить отсюда. Есть поговорка: Не зная броду, не лезь в воду. Так что я уже рисковала достаточно, и что уцелела - это чистая случайность. Кинжал был на месте, в ножнах на поясе. Доставать новое оружие я не стала, хотя ключ от шкафа был в мусорной корзине.

Я смотрела в окно во все глаза - был рассвет. Вдали виднелся лес и возле него дорога в поселок, какое счастье, можно изучить обстановку и тогда трогаться в путь. Моросил дождь, он сразу покрыл стекло окна мелкими брызгами. Остальные приборы, видимо, откроют окна в других помещениях. Открою их тоже, решила я, потом пойду в вестибюль. Я так и сделала. Но мне не был виден результат. Я вышла из лаборатории и поспешила в свою комнату и порадовалась, что окна теперь открыты. Там я сбросила синий халат и косынку, приняла душ, причесалась, переодеться было не во что. Посмотрела свои вещи, выбрала какие почище и одела их. Паспорта и трудовые книжки так же положила под пояс. И подумала, какая удача, что остальные книжки я положила в вентиляционную трубу. Пожар не мог их уничтожить.

Я пошла в вестибюль. По дороге я никого не встретила, снова такое ощущение, что все покинули здание, осталась я, пленники в клетках и, надеюсь, доноры. Полы были залиты водой, пожарники постарались. Вот и выход. Я вышла на улицу и посмотрела вверх на здание - открытые окна отражали свет. Как здорово! И никого не было. Ни людей, ни машин! Помчатся на станцию? Сбежать и больше ничего не узнать? Что там с донорами? Куда исчезла Дарья? Бежать домой к бабушке, и забыть этот завод, как кошмарный сон. Я стояла в сомнении и нерешительно смотрела на дорогу. Ну, что же делать? Как поступить?

Надо вернуться, решила я. А потом вызвать скорую помощь для тех, кто остался жив и закрыт в темных подвальных помещениях. Злесь же никого не осталось, никто мне не помешает, я развернулась и пошла обратно. От сторожки и отдела кадров остались одни угли. Надо пойти в другой корпус и спуститься по лестнице к медицинским кабинетам. Я так и сделала, нажала на дверь и пошла по коридору:

- Ребята, - позвала я, - вы здесь?

В ответ я услышала стон. Открыла первый кабинет, там было пусто, блестели в слабом свете стеклянные шкафы с инструментами. Откуда же доносился стон? Следующий кабинет был открыт, там все так же на двух кушетках лежали два человека. Я подошла к одному и потрогала руку, она была чуть теплая, пульс бился слабой жилкой. Я повернулась ко второму, тоже хотела взять его за руку, но вдруг он сам поднял руку и крепко сжал мою.

- Попалась! - хриплым голосом процедил он. - Наконец-то я напьюсь свежей крови.

Я забилась, как рыба в сетке, попыталась оторвать его руку второй, но он держал меня крепко.

- Не вырвешься, - продолжал он радостно, - еще сил хватит перекусить тебе горлышко. Наклонись.

Второй открыл глаза и растеряно смотрел на нас.

- Видишь, - обратился к нему тот, что держал меня мертвой хваткой. - Откачали из нас всю кровь, оставили без помощи и питания, но теперь мы отыграемся, живая пища сама пришла к нам.

- Нет! - закричала я. - Отпустите меня, я вызову скорую помощь. Вас заберут в больницу. Вас спасут! Ну какой толк вам от меня? Я больная, -стала я сочинять, - у меня туберкулез! У меня сифилис! Вы тоже заболеете. Пустите меня. Если вы меня убьете, то вас посадят в тюрьму или навсегда упрячут в сумасшедший дом!

Я упиралась ногой в соседнюю кровать, чтобы вырваться, руке было больно, но вырваться не удавалось. От большого напряжения у меня кровь пошла носом. Она капала ему на лицо, и он с жадностью слизывал ее.

Десятая глава

Донор сжал мою руку мертвой хваткой, я уперлась ногой в противоположную кровать, но вырваться не удавалась, второй рукой я упиралась в матрац кровати, чтобы не рухнуть на него, тогда бы его зубы достали меня. Второй парень в растерянности наблюдал за нами. От напряжения у меня пошла кровь носом и капала на лицо безумцу, он слизывал ее языком.

- Помоги, - процедила я, надеясь, что второй поймет. Но и этот сумасшедший понял меня и тоже хрипло закричал:

- Помоги мне. Подтолкни ее ко мне. Толкай, придурок!

- Помоги, - простонала я, - возьми на поясе.

Как мне хотелось, чтобы он сообразил взять кинжал из ножен на поясе. И он сообразил, собрав силы, схватил меня за ногу и сделал рывок вперед, кинжал оказался у него в руках.

- Коли в руку! - закричала я.

- Убей ее, убей! - хрипел первый.

Парень вонзил кинжал в руку донора, тот завопил от боли и отпустил меня. Мне этого и надо было, я подхватила второго под мышки и оттащила от кровати.

- Надо выбираться, - сказала я ему. - Я тебе помогу. Идем отсюда, а то он очухается и кинется на тебя, убьет и кровь выпьет.

- Гады, гады! - раздавалась нам вслед. - Суки, я вас достану.

Мы преодолели лестницу и еле двигались по коридору, парень был очень слаб. Я озиралась и прислушивалась возле каждой двери. Где-то остались двое военных, и они, конечно, представляли угрозу для нас. Было тихо и это еще больше тревожило меня.

- Куда я пойду, - пробормотал парень. - Я же голый, и одежды у меня нет. Они отобрали, чтобы не сбежал.

- Но ты все равно сбежал, - подбодрила я его, остановилась и осмотрела его фигуру, закутанную в зеленую простыню. - Сейчас я тебя спрячу. Жди меня тихо, я принесу тебе одежду.

Мы остановились возле кабинета психолога, лучше укрытия не придумать. Кто будет искать его в кабинете психолога? Я толкнула дверь, рассветало, и кабинет наполнил отраженный свет восходящего за лесом солнца. Я протащила его за письменный стол и толкнула вниз, чтобы он согнулся и спрятался возле стула.

- Чтобы не случилось, молчи и не шевелись. Я вернусь с одеждой.

Я выглянула в щелку двери, никого и ни звука. Я помчалась во двор, чтобы пойти в свою комнату, вытащила все вещи, они были не свежие, но ему надо было что-то одеть. Я свернула теплые лыжные штаны и свитер, то же самое было и на мне, но третий свитер пришлось бросить. Его некуда было положить. Вещи Дарьи я не трогала, она была очень хрупкая, и ее вещи ему не подошли бы.

Когда я вышла из комнаты, то подумала о воде. Парню надо дать напиться, чтобы у него хватило сил дойти до станции, там я вызову по телефону - автомату скорую помощь. В поисках бутылки или чашки я прошла три комнаты. В последней я, наконец, нашла большую чайную чашку, налила воды из-под крана и поспешила обратно к парню.

Удивительно, но я так никого и не встретила. Может быть, военные тоже покинули здание, решили, что никого нет в живых. Не знаю, но другой вывод не приходил в голову. В кабинете психолога я окликнула:

- Эй! Ты не уснул? Поднимайся, идем.

Он зашевелился, опираясь о стол, поднялся, простыня соскользнула с него, и я поразилась, до чего он тощий, а на руках синяки от иголок, которыми качали кровь из него. Вероятно, он был худощав и раньше, и такое издевательство над ним довело его до крайности, где грань между живым и мертвым почти стерлась.

- Я помогу тебе одеться, - сказала я, подходя к нему с одеждой. - Руки подними, я свитер натяну. Теперь держи штаны, надевай.

Поддерживая его, чтобы он не рухнул возле стола, мне тогда было бы не поднять его. Я поправила штаны, свитер, обхватила его за спину, как хорошо, что мы одного роста, и повела его вон из этого проклятого места. По дороге я лихорадочно продумывала: а что же дальше? Звонить в милицию и добиваться, чтобы нашли всех остальных? Или промолчать? Я почти никого не знаю из военного персонала завода, кроме Василия Петровича. А теперь с сомнением думала, а был ли Василий Петрович? И я с тоской подумала, что никого не знаю, что доказательств у меня нет. Сейчас, как только парня заберет скорая помощь, я поеду в Ленинград, посоветуюсь с бабушкой. Тогда будет видно, как поступить. Но парень!

- Слушай, как тебя зовут? - спросила я , уже приближаясь к станции. Как же я его потом найду, если не знаю имени? То, что я буду его искать, я не сомневалась. Мне было очень жаль его.

- Игорь Соколов, - прошептал он. - 1952 года рождения. Скорой нужен возраст. Ты не оставишь меня?

Надо же, а я родилась в 1953 году. Мы почти ровесники. Мы присели на скамейке.

- Конечно, я буду рядом с тобой. Как ты попал туда? Если тяжело вспоминать, то не говори. Но я хочу попросить тебя, никогда никому не рассказывай об этом происшествии в твоей жизни. Никогда, Игорь. Во-первых, мало вероятно, что тебе поверят. А во-вторых, если кто-то из них узнает, что ты на них донес, то тебя могут убить. Понял, Игорь? Не для того мы спаслись, чтобы погибнуть.

- Да, я понимаю, - ответил Игорь, а из глаз его полились слезы. Нет, он не плакал, не рыдал, а только всхлипывал носом и тыльной стороной руки вытирал слезы.

- Игорь, успокойся, - испуганно просила я его. - Все позади. Извини меня, я напугала тебя. Не плачь, пожалуйста.

Я обхватила его за плечи и прижала к себе. Три дня, которые перевернули его жизнь. Потом пришла мысль, что и моя жизнь в корне изменилась, и произошло это всего за сутки.

- Посиди, успокойся, я отойду к автомату, вызову скорую помощь. Игорь Соколов, будь соколом!

- Какой я сокол, - прошептал Игорь. - Меня обвели вокруг пальца, как последнего дурака! В электричке подсел мужчина и завел разговор, что есть организация, в которой рабочие пострадали от несчастного случая, им срочно нужна донорская кровь. Он меня убеждал, что здоровому мужчине отдать 200 мл крови совершенно безопасно, а за это заплатят сто пятьдесят рублей,

и будут кормить три раза в день. Хорошее меню, даже учтут мои пожелания. Лучше, чем в пансионате.

- В пансионате! - воскликнула я. - Какое совпадение!

- У кого? - озадаченно спросил Игорь.

- У нас, - ответила я, - я тоже ехала в пансионат, когда ко мне подсел хитрый психолог и предложил работу на этом заводе. Не знаю, что они мне сделали бы, но точно ничего хорошего. Дарья пропала!

- Дарья? Нет, она сбежала. Она у нас уборку делала на второй день и шепнула мне, что надо бежать, иначе будут плохо. Я не поверил ей, у нее руки дрожали, и она все время опиралась на швабру, убогая какая-то. А оказалось, что она права.

- У меня документы Дарьи. Не буду тебе рассказывать, откуда. Так что теперь я смогу вернуть ей их. А в пансионат я ехала устраиваться на работу. Но клюнула на обещание, что будет хорошее общежитие и высокая зарплата. И вот так влипла!

- Как мне повезло, что ты влипла! - усмехнулся Игорь. - Ты спасла меня. А я ехал отдыхать в пансионат, дали путевку на 12 дней. Отдохнул! - закончил он горько.

- Игорь, сейчас я научу тебя, как себя вести дальше, что говорить. К тебе в больницу нагрянет милиция, будут спрашивать, что с тобой случилось. Я придумала: ты ехал в поезде в пансионат, к тебе подсели грибники и предложили пойти с ними. Ты согласился, погода хорошая, грибная. В лесу они разбежались, кто куда, ты остался один, аукал их, но никто не отвечал.

- Что делал? Аукал?

- Кричал "Ау", но никто не отвечал, ты стал искать выход из леса, заблудился, споткнулся о корягу и потерял сознание. Очнулся - нет ни вещей, ни денег. От удара голова болела и кружилась, ты несколько дней провалялся в лесу, поэтому такой тощий. Если в больнице тебя спросят, откуда синяки на руках...

- Это когда кровь брали, какие-то неумехи, - пробормотал Игорь.

- Ты скажешь, что это в скорой уколы делали, оставили синяки какие-то неумехи, - с улыбкой сказала я. - Ни в коем случае не говори, что кровь брали. Двое военных я знаю, где-то здесь. Убьют нас. В больнице скажи, что у тебя есть невеста Рита. Это я. Чтобы меня пропускали к тебе. Одежду я тебе куплю и принесу, когда выписываться будешь. Запомни, Игорь, что надо говорить, и забудь о заводе и донорстве под страхом смерти.

- Ну, ты скажешь, Рита, моя спасительница.

Как приятно, что тебя называют спасительницей. Но как же спасти остальных?

Я заспешила к телефону-автомату и набрала 03.

- На станции Широкая, по дороге на Сиверскую, упал молодой человек в обморок, на голове шишка. Возможно сотрясение мозга. На вид 22 года. Приезжайте скорее.

Я вернулась к нему.

- Приедут, не знаю, как быстро. Не беспокойся, я буду рядом, только не подойду. Я провожу тебя в город и поеду домой. Потом тебя навещу. Жди меня. Все будет хорошо.

Мы замолчали, сидели рядом, пока я не заметила людей в белых халатах, у платформы стояла автомашина скорой помощи. Я отбежала за дверь станции и оттуда подглядывала, пока врачи расспрашивали его, измеряли давление, потрогали синяки на руках.

"Как все плохо, - подумала я, - синяки бывают у наркоманов. Как бы они не подумали о нем, что он наркоман. Надо будет срочно навестить его в больнице, и повлиять на их мнение о нем. Сейчас еду домой, а из дома в больницу". Я убедилась, что скорая помощь его забрала, и отправилась в кассу за билетом до Ленинграда. Электричка пришла через пять минут.

Одиннадцатая глава

Как все плохо, подумала я, когда увидела, что врачи подняли рукава свитера и потрогали синяки. Они решат, что Игорь наркоман, и отношение к нему будет, как к наркоману. Надо срочно мчаться в больницу и изменить их мнение о нем. Он не наркоман!

Я проводила взглядом их, когда все загрузились в машину, потом обогнула машину и подошла к водителю.

- В какую больницу повезете? - спросила я. - Мне надо обязательно знать, я его невеста, но он в таком шоке, что не помнит меня. Скажите, пожалуйста, прошу вас.

- В больницу Первой пятилетки, - ответил водитель, даже не посмотрев на меня.

- Спасибо! - радостно воскликнула я и помчалась в кассу, купила билет до Ленинграда и вышла на платформу. Через пять минут пришла электричка.

В вагоне я села у окна, пассажиров было мало. Осенний холодный день не настраивал на поездки за город. Я закрыла глаза и сразу провалилась в сон. Сутки беспокойной жизни измучили меня. Как же меня угораздило довериться Михаилу Сергеевичу. Ездит по электричкам и всеми правдами и неправдами вербует людей для опытов и для использования как доноров. Все работники покинули завод, как будто были охвачены паническим страхом. А началось все с моим приходом и с исчезновением Дарьи. Нет, Михаил Сергеевич сказал, что приходила моя бабушка с милицией и скандалила. Может быть, все началось с этого момента? Засветились и решили свернуть свою деятельность. Во сне я снова пережила все события, но страшнее всего было нападение донора на меня. Довели человека до бесчеловечного состояния. Он стал извергом. И все-таки жаль и его, и других. Я не знаю, сколько там было еще доноров в палатах, боялась смотреть на этих несчастных, которым ничем не могу помочь. Поезд тряхнуло, и раздался голос в динамиках: Следующая станция "Ленинград", Балтийский вокзал. Я открыла глаза, потерла их, и двинулась за несколькими пассажирами к выходу. Город, родной мой город. Скоро буду дома, подумала с радостью я, и вошла в метро. Те несколько монет пригодились мне, а десять рублей были спрятаны в кармане брюк.

Очень скоро я приблизилась к своему дому. Утро, мои соседи гуляли со своими собаками, я поздоровалась с одним, с другим. Неожиданно одна пошла мне навстречу:

- Подожди, детка. Ты знаешь, что бабушка в больнице? Она искала тебя вчера. Всех твоих друзей обзвонила, всех соседей обошла, хотела узнать, куда ты делась. Потом вернулась, ей стало плохо, соседи вызвали скорую помощь, и ее забрали в больницу. Не знаю, в какую. Спроси дома, там точно знают.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица: бабушка в больнице. И это я виновата, мало того, что хотела уехать от нее, так еще и этот заводской кошмар. Я не стала ждать лифт, взлетела на пятый этаж и нажала кнопку звонка. Услышала шарканье тапок соседки, "кто?" - услышала я.

- Это я, я! Зинаида Алексеевна открывайте, это я.

- Рита, Риточка, - запричитала Зинаида Алексеевна, открывая дверь, - бабушка в больнице.

- В какой? Я сейчас переоденусь и поеду к ней.

- В больнице Первой Пятилетки.

- В больнице Первой Пятилетки? - переспросила я. Какое совпадение, Игорь тоже в этой больнице.

Я влетела в комнату, скинула свои теплые штаны и свитер, трудовые книжки и паспорта бросила в ящик серванта, туда же полетели и те самые ножны из-под кинжала. Я достала из шкафа белье, теплую кофту, шерстяные брюки, натянула все на себя, поискала старый кошелек, которых у бабушки было несметное количество. Нашла подходящий ( в моем вкусе), положила туда десять рублей. Где-то у меня был хороший вместительный портфель, я сунула туда тапки, завернутые в газету, и еще несколько газет.

Уже направилась к выходу и подумала, что надо бы налить в термос чай. Бабушка очень любит крепкий чай, заваренный из пачки "со слоником". И я задержалась, чтобы вскипятить воду, заварить чай, добавила сахар и налила горячий чай в китайский термос. Куда же его поставить? У бабушки была авоська из клеенки, самое подходящее место для термоса. В авоське оказался еще один кошелек бабушки, в нем было 125 рублей. Бабушку взяли в больницу вчера, впопыхах она забыла о кошельке, надо спросить ее, можно деньги потратить на покупки для нее. Как она там в больнице? Что успела взять с собой? Я снова остановилась посредине комнаты, надо взять ей халат и ночную рубашку, и носки теплые. У нее всегда мерзнут ноги. В клеенчатую сумку я добавила еще один сверток. Все поместилось.

Прошло минут двадцать (метро, бег), и я входила к десяти часам в больницу.

Сначала я решила навестить бабушку. В палате было шесть человек, стоял тяжелый воздух, пахло мочой и потом. Я увидела ее у окна, к руке была присоединена капельница, она казалась такой маленькой, худенькой. Лежала недвижима, я даже похолодела от страха, что она уже не живая.

- Бабушка, - бросилась я к ней, кинулась на колени, обняла ту руку, к которой была присоединена капельница.

- Девушка, осторожно! Не трогайте, можете иголку выдернуть, потерпите немного, сейчас капельница закончится, - услышала я с соседней кровати.

- Конечно, конечно, - вытирая слезы, ответила я и села на краешек кровати. Бабушка открыла глаза.

- Пришла, негодная девчонка, - сказала она немного сварливо, немного ласково. - Как же ты меня напугала. Почему ты мне не сказала, что уедешь в Сиверскую?

- Бабушка, как ты? Что с тобой случилось? - я несколько секунд помолчала. - Как ты узнала, что я поеду в Сиверскую?

- Ты забыла на столе бумажку с адресом и телефонами пансионата. Я позвонила туда, но мне ответили, что ты не приехала. Тогда я стала искать тебя, начиная с Балтийского вокзала. Шла по следу. Ты же знаешь меня, Риточка. Я упорная.

- Я тоже, бабушка.

Подошла медсестра и отсоединила капельницу.

- Бабушка, я очень виновата перед тобой. Прости меня. Я больше не оставлю тебя. Если бы ты знала, куда я попала.

- Все-таки - это был завод на станции Широкая, - сказала бабушка. - Они были так неубедительны, когда пытались мне объяснить, что такой девушки они не знают. Я стала думать, случилось самое худшее, что ты или попала в рабство (да, да, такое бывает) или погибла. Сердце прихватило, еле добралась до дома и попросила Зинаиду Алексеевну вызвать скорую помощь.

- Бабушка, меня там обокрали, украли сумку, деньги, документы. Потом несколько вещей подбросили, а документы я сама себе вернула. Я не знаю, что делать, надо заявлять в милицию, или уже забыть, как кошмарный сон.

- А как ты спаслась? - поинтересовалась бабушка, приподнимаясь на жиденькой подушке, я помогла ей лечь удобнее.

- Ночью что-то произошло, все покинули завод, был пожар - сгорел вестибюль, сторожка, отдел кадров и тамбур входных дверей. Здание покинули все, кроме несчастных подопытных людей. Спасти не удалось никого.

Не знаю, почему я сказала бабушке, что никого не спасли, я промолчала о спасении Игоря Соколова.

- Бабушка, мне надо навестить еще одного человека. Потом я вернусь к тебе. Хорошо?

- Рита, кого ты побежала навещать? Ну ка скажи бабушке.

- Потом, бабушка. Потом. Я сейчас. Тебе налить чая, горячий, твой любимый. Там в сумке твой кошелек с деньгами. Ты забыла его дома?

- Тише, тише, Рита, - остановила меня бабушка, и оглядела соседок, слышали они или нет. - Забери его обратно домой, оставь мне два рубля на всякий случай. А остальное спрячь туда, откуда взяла.

- Бабушка! - протянула я жалобно. - Меня же обокрали, у меня нет денег. Два рубля есть. Тебе купить что-нибудь? Я принесу завтра.

- Купи что-нибудь сладенькое, печенье курабье. Как я его люблю. Но на свои деньги. Эти деньги оставь на черный день. Поняла?

- Поняла, бабушка, - сказала я. - Я к тебе вернусь минут через пятнадцать.

- Иди, иди. Чай налей мне.

Я налила чай бабушке, подала ей чашку, и осторожно вышла из палаты. Спустилась на первый этаж, подошла к справочному окошку.

- В какую палату поступил Игорь Соколов? Его сегодня привезли рано утром.

- Игорь Соколов? - уточнила женщина в окошечке, просматривая списки. - Нет такого.

- Как нет? - я даже подскочила от удивления. Его же сюда везли, так сказал водитель. Неужели обманул? - Посмотрите, пожалуйста, еще раз.

- Что смотреть? Утром привезли двух женщин. Мужчин нет.

Я присела на скамейку рядом со справочной, как будто специально поставленной для таких неожиданных катастрофических случаев. Сердце сильно забилось, как будто заторопило меня: "Иди, ищи! Не падай духом".

- Скажите, пожалуйста, по какому телефону я могу узнать, куда доставила больного скорая помощь? В какую больницу?

- Записывайте, - она протянула мне листок с разными телефонами. - Вот этот "Справки о несчастных случаях".

Она протянула мне малюсенький клочок бумаги и ручку. Я записала этот телефон и еще несколько на всякий случай, потом развернулась и медленно пошла к лестнице, чтобы вернуться к бабушке, бумажку спрятала в карман брюк.

- Бабушка, - спросила я, - тебе больше ничего не надо?

- Ну что навестила?

- Его нет в этой больнице. Ничего, узнаю, - грустно отвечала я.

- Риточка, останься до обеда, - сказала бабушка, - покормишь меня. Вчера мне и есть не хотелось. Но сегодня я очень обрадовалась, что ты цела и невредима. Хочу кушать. Риточка, хочу тебя попросить, не думай о тех несчастных, что остались на заводе. Это их желание, их судьба. Может быть, кто-то и спасся, а ты себя мучаешь.

"Это их желание" - сказала бабушка. Как и тот в клетке: "Ничего не хочу. Тарелка супа и стакан воды, больше мне ничего не надо". Но теперь некому принести тарелку супа и стакан воды. Забыть? И не страдать об их судьбе? Не знаю, тем более, что к списку снова добавился Игорь.

- Бабушка, конечно, я останусь до обеда. Жаль, что ты не даешь мне деньги тратить: я бы купила курицу и сварила тебе бульон с вермишелью. Не хочешь бульона? Нет?

- Нет, Рита. Я буду кушать столовскую еду. Потерпи старческий каприз.

- Бабушка, о чем ты говоришь! Я буду каждый день приходить. Завтра принесу печенье курабье. Чай понравился?

- Понравился, - ответила бабушка.

Я сидела на краешке кровати, мне было очень грустно, так как я думала, что история с заводом еще не закончилась, но чего ожидать, даже не представляла.

- Бабушка, я в коридоре посижу до обеда, может быть, кто-то журнал мне даст почитать. Хорошо?

- Хорошо, Рита. Иди. Если журнал будет интересный, то и мне дай посмотреть.

- Да, бабушка.

Я вышла в коридор. На скамейке лежал кем-то брошенный журнал "Крестьянка" за прошлый месяц. Я стала его листать, я сама прокручивала мысленно события раннего утра. Неужели за нами следили, и этот кто-то выкрал Игоря. Скорая уехала без него. То, что видела я - половина события, а потом могло произойти что угодно.

Двенадцатая глава

Утром я проснулась, почувствовав чье-то присутствие в комнате. Посмотрела на часы - четыре часа утра, шаги раздались у двери, она легко открылась и закрылась.

- Кто здесь? - спросила я громко. Но мне никто не ответил, я вышла в коридор, входная дверь щелкнула, закрываясь с той стороны. Тогда я выбежала на лестничную площадку - внизу раздавались тяжелые шаги. Это спускается мужчина, решила я. Они завладели моими ключами от квартиры, когда украли сумку, и теперь могут приходить в квартиру, когда вздумается. Как же сказать соседям, что надо менять замок на входной двери. Если сказать, что я потеряла ключи, они заявят, что надо изготовить новый комплект. Если сказать, что замок сломался, то никто не поверит. А если замок сломать самой? В школе мальчишки перед контрольной работой ломали замок в класс - заталкивали туда резинку, причем скрепкой проталкивали ее глубоко, так что дверь пришлось взламывать. Придется и мне сделать что-то подобное. Я нашла на секретере стиральную резинку, разломала ее на несколько частей, так легче будет ее заталкивать, а обратно достать невозможно. В коридоре я остановилась на секунду, как воришка, и прислушалась, было тихо. Все спали, и путь мне открыт: я открыла дверь и снаружи затолкала кусочки резинки по одному, протолкнула поглубже скрепкой. Вот и все. Быстро вернулась в комнату, вроде: я ничего не знаю, моя хата с краю, как говорится в поговорке. Я подошла к бабушкиной кровати, подняла подушку - кошелек лежал на месте, но лучше перепрятать его понадежнее. Я завернула его в белый лист бумаги и просунула за батарею у окна, белый цвет бумаги сливался с белой стеной. Его не было видно. Здорово, решила я.

Потом я улеглась с книгой Дюма "Графиня Де Монсоро". Окунулась в любовные интриги придворных короля Франции. Когда читаешь о чужих ошибках, думаешь: "Ну, как же так? Неужели она не могла предвидеть, что опасно играть с таким мужем?" События как на ладони, а о своих ошибках в этом случае не думаешь, а иногда просто не замечаешь. Если бы я не соблазнилась большой зарплатой и льготными условиями работы на таинственном заводе, то со мной ничего страшного не произошло. И те люди, те несчастные тоже поддались на уловки Михаила Сергеевича, и попали в группу "подопытных кроликов". Страшно за них.

В семь часов утра я была уже на ногах, сварила манную кашу, и кофейный напиток. Позавтракала, наконец, дома в тепле и уюте. Подошла к окну - октябрьская погода с дождем и ветром. Дворники собирали листья, опавшие с деревьев, а ветер разметал их по тротуару. А работу я себе так еще и не нашла. Может быть, в дворники пойти? Меня все засмеют - и бабушка и одноклассники. Скажут: училась, училась, и на дворника выучилась. Надо почитать на досках объявлений "Требуются" или вернутся в школу на работу калькулятором в столовую. Все потом, решила я, заваривая бабушке ее любимый чай из пачки со слоником, добавила немного сахара, перелила в термос. Пора. Навещу ее в больнице и поеду на Конюшенную площадь в Управление исполнения наказаний. Кроме этого, я взяла документы Дарьи, чтобы выбрать время и отвезти их ей домой. Оделась я теплее, вместо кофты достала из шкафа пальто, взяла с собой зонт.

В больнице меня уже приметили вчера, и никто не остановил, я прошла на второй этаж.

Бабушка сидела на кровати, чем меня порадовала.

- С добрым утром, - поздоровалась я. - Бабушка, тебе не тяжело сидеть? Что ты хочешь?

- Рита, я хочу помыться, своди меня в туалет.

- Конечно, бабушка.

Я ловко обняла ее за спину и повела в туалет. Она помылась, почистила зубы, вытерлась полотенцем, которое ей выдали.

- Рита, ты принесла мне полотенце? Хочу домашнее.

- Принесу к обеду.

- По-моему, ты опять чем-то озадачена. Рассказывай.

- Потом, бабушка, потом. Все нормально.

Я покормила ее завтраком (каша из гречневого продела, кусочек булки с маслом и сыром, а чай домашний из термоса).

Как я не догадалась, что надо сыр ей купить. Но сыр стоит дорого - три рубля за килограмм, двести грамм за шестьдесят копеек.

- Бабушка, я куплю тебе сыр. Но у меня не хватит денег. У тебя с собой нет?

Бабушка сунула руку под подушку и достала еще один старый кошелек, открыла его и дала мне три рубля.

- Рита, надо экономить. Ты не работаешь, а на мою пенсию прожить трудно.

- Бабушка, я все понимаю. Но я не могу сейчас пойти работать. Ты у меня еще слабая. Как только переедешь домой, тогда пойду работать. На заводе меня обокрали, как вспомню об этом, так хочется отомстить им.

- Рита, забудь о них. Как в поговорке говорится: Не трогай лихо, если хочешь жить тихо. Не ходи на завод.

- Бабушка, я найду того парня, я за него в ответе. Это я виновата, что он пропал.

- Но ты будь осторожна, не лезь куда не следует, не связывайся с ними.

Бабушка устало откинулась на подушку, пришла медсестра и поставила ей капельницу, я поправила одеяло и вышла из палаты. Пора на Конюшенную площадь.

Управление я нашла быстро и опять приготовила речь о потерянном родственнике. Я сделала особое давление на то, что пропал он на станции Широкая (по дороге на Сиверскую).

Женщина, осуществлявшая прием, полистала бумаги, заглянула в справочник, и развела руками:

- Нет, в том районе нет мастерских трудотерапии. Везут всех к нам в Ленинград. Так что вас обманули.

Я изобразила огорчение.

- Что же мне делать? Как искать его?

- Дорогая девушка, каждый год пропадает столько людей! А находят из них только 30 процентов. Так что шансов найти его один к трем. Но, если он болен, то найти его легче. Ему, в конце концов, придется обратиться в больницу. Надо постоянно обзванивать справочные больниц и общую справочную по городу. Но бывает, что больной не помнит своего имени. Поэтому надо искать и всех, кто поступил без имени и документов.

- Документов! - сказала я вполголоса.

- Что-то вспомнили?

- Да, спасибо. Я побежала.

Я вышла из здания и заспешила на Балтийский вокзал. Документы! Я вспомнила о тех документах, которые спрятала в вентиляционную трубу в отделе кадров. Видно, пришло время забрать их.

Я вышла из электрички на станции Широкая. Было пустынно, дождь загнал всех по домам. Я двинулась по дороге, по которой всего два дня назад прошла с Михаилом Сергеевичем, с большими надеждами на хорошую зарплату и льготное питание. А как все обернулось! Так плохо, что и вспомнить страшно. Передо мной возникло здание завода. Окна блестели от дождя. И мне было приятно, что они блестят благодаря мне.

Здание было окружено высоким частоколом из грубых досок. Я обошла кругом, но не было ни двери, ни ворот. Не может быть! Чтобы не попасть туда. Я стала расшатывать доску за доской, чтобы обнаружить щель. Есть, нашла. Пролезла внутрь и заспешила к проходной, которая сгорела. Но и здесь меня ждала неожиданность - была изготовлена деревянная клетка, которая плотно облегала черную обгоревшую проходную. Ничего, прошептала я, пролезу. Хорошо, что моя худоба пригодилась мне - я пролезла и вошла в вестибюль. Уходила - была мертвая тишина, вернулась - и все так же тихо! Я повернула в отдел кадров, все в саже, и сейф в том числе. Но мне сейф не нужен, мне надо забраться к той вентиляционной трубе. Но сделать это возможно со стула или стремянки.

Я вернулась в вестибюль и огляделась - нет и намека на стул. Притащу из кабинета психолога стул. И я решительно прошла по коридору в его кабинет. Кабинет был открыт, но в нем царил безумный беспорядок - из шкафов были выброшены все бумаги, личные вещи - пижама, рубашки, галстуки, в столе были выдвинуты ящики, они были пустые. Кто-то тщательно здесь поработал, но нашел то, что искал или нет, было не понятно. Я взяла стул, но уже у двери меня осенило, и я взобралась на стол и оглядела верх шкафов, вот оно! Я обнаружила сверток на шкафу. Ничем не примечательный сверток в газете. Я подвинула стул и указкой подвинула сверток на самый край, поднялась на цыпочки и взяла сверток. Легкий сверток, я решила не проверять, что там, а затолкала его в карман пальто, и потащила стул в отдел кадров. Наконец-то еще один сверток оказался у меня. Он был грязный от сажи, но целый. Я положила его в сумку, и решила поскорее покинуть это страшное место. Мне казалось, что потайная дверь откроется, и зомби начнут просачиваться сюда, схватят меня и будут радоваться, что пища сама пришла к ним. Нет, бежать, бежать. И тут я услышала шаги в том конце вестибюля, откуда я пришла со стулом. Я замерла за стеной кабинета, даже не опасаясь испачкаться. Жизнь дороже, а вещи можно постирать или отдать в химчистку. Шаги замерли у кабинета, кто-то заглянул в черный проем, потом шаги протопали в обратном направлении. Мне хотелось бежать! И бежать как можно быстрее, я еле удержала себя. Надо выждать, пусть станет опять тихо. Не знаю, сколько времени прошло, часы забываю надеть, но сердце мое стучало, как испорченные часы - ритм был настолько частый, что мне казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я вышла и увидела в коридоре спину военного в форме, он с кем-то разговаривал, кого загораживал своей широкой спиной.

Надо бежать, и бежать как можно быстрее и беззвучнее. Я на цыпочках пробежала до деревянной клетки, быстро проскользнула наружу и побежала вдоль забора к своей щели. Я услышала сзади голос, высокий командный голос:

- Стой! Стрелять буду.

Я не останавливалась, если он будет стрелять из моего пистолета, то мне ничего не грозит. Там холостые патроны. Вот и спасительная щель. Я протиснулась в нее, и довольная свободой, побежала по дороге. В сумке болтались документы, а в кармане лежал таинственный сверток.

Только на станции я отдышалась. Билет у меня был куплен "туда и обратно". Электричка подошла и я моментально заскочила в вагон, двери задвинулись и я смотрела сквозь стекло и видела, как на платформу выбежал мужчина в военной форме - это был начальник отдела кадров.

Вот ужас! Если бы он задержал меня, увидел документы и сверток, то с ума сошел бы от ярости. Он мог убить меня. И мог оправдать свой поступок, обвинив меня в краже.

На вокзале я первым делом посмотрела на часы, чтобы определить опаздываю я к бабушке или нет. Пол первого, все нормально, я приеду к бабушке и покормлю ее обедом. Я вошла в метро.

Тринадцатая глава

Как кстати подошла электричка, я влетела в тамбур и обернулась посмотреть на платформу, следом за мной вбежал мужчина в военной форме. На платформе, провожая поезд злым взглядом, стоял начальник отдела кадров. Я так и не знала его имени. Но если бы он меня догнал, увидел пакеты в сумке и второй в кармане, то точно убил бы. Но посмотрю их потом, решила я. А сначала - к бабушке. Надо успеть на обед, чтобы покормить ее.

После обеда, как только бабушка задремала, я покинула палату с пластиковой сумкой, в которой был пакет документов, прокопченный, возможно, насквозь, и пустой термос. В кармане пальто я пощупала пакет, о котором ничего не знала.

Дома меня встретил сосед Иван Сидорович, он остановил меня.

- Рита, у нас сломали замок. Что-то напихали туда, ключ не повернуть. Ты утром уходила, никого не встретила на лестнице? Какого-нибудь хулигана, может быть, Генку с третьего этажа? Все время пасется на лестнице: то курит, то пиво пьет.

- Нет, не встретила, - ответила я, открывая комнату. - Почему Генка? - возмутилась я. - Вероятнее всего, пришлые кто-нибудь. Забежали от дождя в подъезд, а потом мозга за мозгу зашла и напакостили. Генка не будет пакостить там, где живет.

- Вероятно, ты права, - Иван Сидорович хитро прищурил левый глаз, такая у него была привычка, когда он не верил. - Одним словом, Рита, мы скинулись и купили новый замок. От тебя с бабушкой Аленой Тихоновной два рубля. А я тебе дам два ключа. Как там Алена Тихоновна? Болеет?

- Болеет. Но ей уже лучше, она садится, кушает сама. Сейчас я принесу вам два рубля.

Бабушка учила меня никогда не доставать кошелек при посторонних, даже если он почти пустой. В комнате я достала из портфеля кошелек, как же мало стало денег. А я еще и сыр бабушке не купила. Я вынула два рубля и вынесла Ивану Сидоровичу в коридор.

- Возьмите, спасибо.

Он довольно хмыкнул и дал мне два ключа. Я сразу подошла к входной двери, чтобы проверить, легко ли они открывают, а то бабушка, когда будет дома, не успокоится, что ключи и замок никуда не годятся.

Наконец, я села в бабушкино кресло, вытянула с удовольствием ноги. Я чувствовала себя очень усталой. Но что же там с документами? Я постелила на полу старую газету, открыла обугленный пакет, внутри он оказался совершенно целый - все паспорта и трудовые книжки не пострадали. Я стала перелистывать, чтобы найти документ Игоря. Он ехал в пансионат и у него должны были быть и паспорт и путевка. К моему восторгу я быстро их нашла. Игорь Соколов проживает на Кузнецовской улице, у путевки ярлык был заполнен профсоюзной организацией фабрики "Красное знамя". Теперь я все о нем знаю, сначала надо поехать к нему домой, выяснить, кто там у него есть. Остальные документы меня пока не интересовали, я еще не решила, что с ними делать. Теперь пришла очередь пакета из кабинета Михаила Сергеевича. Там была путевка на круиз по Черному морю, выход корабля из Одессы. И паспорт на имя Михаила Сергеевича Белова, в паспорте лежал талон на получение визы на участие в круизе. Вот оно что! Он купил путевку на круиз, чтобы исчезнуть из России. А где же он теперь? Почему не забрал пакет? Но я могу проверить, где он прописан, и наведаться туда тоже. Но все это потом. Как хорошо, что у нас новый замок. Я могу не бояться ночных гостей.

Я подошла к батарее, рассмотрела сверток, который по-прежнему там лежал. Никто его не похитил, к моей радости.

Теперь можно отдохнуть часик, потом поехать на Кузнецовскую улицу. Надо что-то приготовить покушать. В холодильнике, который пристроился в углу у двери, была замороженная курица, десяток яиц, двести грамм сливочного масла и бутылка подсолнечного масла (пол литра). Курицу я решила приготовить к выходу бабушки из больницы. А сейчас можно поджарить яичницу. В серванте в пакете лежали хлеб и пол батона. Подсохшие, но это ничего, можно кусочек хлеба нарезать на кусочки и пожарить с яйцами.

Потом я растянулась на своем диване с книгой "Графиня Де Монсоро".

Что будет дальше, я старалась не думать.

В 16 часов я собралась и поехала на Кузнецовскую улицу.

Дверь мне открыла женщина лет 40, а может быть, и больше.

- Здравствуйте, - сказала я, смотря растерянно на нее. - Вы мама Игоря?

- Да, что случилось с Игорем? Он уехал отдыхать в пансионат, обещал позвонить по телефону, сообщить, как он добрался. А звонка все нет. Уже пять дней прошло.

- Случилось, - сказала я, решив не отдавать документы Игоря. - Он попал в руки аферистов, стал в их руках игрушкой.

- Девушка, дорогая, а откуда вы это знаете? Может быть, он из-за вас попал к этим аферистам? Говорите, иначе я вас в порошок сотру.

- Я тоже попала к этим аферистам, но мне удалось сбежать. Вернее, мы сбежали вместе, но на платформе его поймали, а я заскочила в электричку. С тех пор я ничего о нем не знаю.

- Ну что ж! - женщина подбоченилась. - Вы отвезете меня туда, где вы были. Уж я-то его найду.

- Хорошо, хорошо, - пробормотала я. - Но там страшные люди, они и вас могут взять в плен. У вас есть знакомые в милиции? Чтобы попросить их о помощи. Тогда нам удастся спасти его. А со мной и с вами им ничего не стоит справиться. Они военные люди, и они вооружены.

- Фантастика! - резко сказала женщина. - Ты хочешь меня убедить, что какие-то военные распоряжаются жизнью людей здесь в городе? Этого не может быть! Заходи.

Я вошла в квартиру, а она направилась к телефону, набрала номер и прижала телефон к своему уху, смотря на меня возмущенно и одновременно подозрительно.

Она поговорила с кем-то очень и очень на повышенных тонах, потом сказала мне, закончив разговор по телефону:

- За нами сейчас приедут, ты покажешь, где была с моим Игорем. Не вздумай сбежать, прибью.

- Да, я и не думаю бежать, - трусливо сказала я.

Она оделась, и мы пошли вниз на улицу.

К нам подъехала машина военного типа с брезентовым верхом. Выглянул мужчина в военной форме и велел:

- Садитесь. Девушка пусть сядет вперед, будет дорогу показывать.

В машине было еще двое военных. Мое сердце сильно забилось. Неужели мы сможем навести порядок на этом заводе? Если Игоря не найдем, то другие там были, тоже доноры. Но об этом я решила промолчать. Они могли и передумать, и не поехать с нами.

- Надо ехать на станцию Широкая, направление на Сиверскую.

Водитель хмыкнул, и придал скорости.

Мы ехали по шоссе, мелькали незнакомые названия разных населенных пунктах. Что же так долго, переживала я. Мне надо к ужину вернуться в больницу к бабушке. Она молодец, уже набирается сил, сидит, сама ходит в туалет, сама кушает. Только бы не пропасть мне. Это может свести ее в могилу.

- Куда дальше? - спросил водитель, останавливаясь на шоссе возле указателя "Широкая".

- Я знаю дорогу от станции, можно туда проехать?

- Можно.

Мы подъехали к станции, я вышла, чтобы сориентироваться. От станционной кассы я всегда шла по дороге, я показала водителю, что надо выехать на эту дорогу, и вернулась в машину. Через несколько минут показался частокол вокруг завода.

- Ну и что? - недоверчиво спросил первый военный. - Как мы туда попадем?

- Есть щель, я покажу, и ворота где-то есть, но я пользовалась щелью среди досок.

- И Игорь пользовался щелью? - спросила его мама.

- Нет, когда мы сбежали, частокола не было, его вчера возвели. И я вернулась сегодня утром, чтобы найти его.

- Да? - протянул военный.

- И где его прячут? - спросила мама.

- Пойдемте к щели, вы же можете расширить ее, и мы пройдем все, - торопливо уговаривала я. Нет, не может быть, чтобы все сорвалось.

- А нас обвинят в проникновении на закрытую территорию, заберут в милицию. А нам это надо?

- Ребята, - взмолилась мама Игоря. - Надо попытаться найти его там. Я пройду вместе с девушкой, мы поищем его там, и если понадобиться вернемся за помощью. Подождите нас тут. А?

- Ладно, идите. Не очень-то я верю во всю эту галиматью об аферистах, о похищении Игоря. Кому это нужно? Полная чушь.

Конечно, разве я могла ожидать, что мне сразу поверят, и сходу кинуться спасать Игоря. Но я так надеялась на это. Одна я ничего не смогла бы сделать. И я боялась всех тех, кто там находился в клетках и медицинских палатах. Я повернулась к маме Игоря.

- Вы не боитесь? Пойдете со мной?

- Ничего я не боюсь. Конечно, пойду. Игорь мой сын, ради него я в огонь и воду.

Я пошла вдоль забора к щели, мама шла за мной. Один из военных пошел за нами, чтобы посмотреть, где лазейка.

Мы пролезли в щель, и пошли к входу, который все так же был окружен деревянной клетью.

- Господи, - сказала мама. - Как же я туда пролезу?

Но как-то пролезал начальник отдела кадров, подумала я и потрогала боковые перекладины, они легко отодвинулись в сторону, освобождая проход.

- Девушка, я вижу, вы все здесь знаете, - усмехнулась мать Игоря. - Не подведете меня?

- Ну, что вы, - пробормотала я, входя в вестибюль. Там царила тишина. - Если мы не сможем вернуться, ваши друзья спасут нас? Придут сюда?

- Не пугайте меня, - громко сказала мама. - Конечно, придут. Куда идти дальше? Где он?

- Пойдемте со мной, - попросила я, останавливаясь у потайного хода. Я решила действовать отсюда. Я напряглась, толкая плиту.

- Куда толкать? Вглубь?

- Да.

Вдвоем мы отодвинули плиту внутрь, прошли в проход, и закрыли плиту за собой, чтобы никого не насторожить своим присутствием.

Мы шли по коридору, пока перед нами не возникли три двери. В лабораторию не имело смысла идти, я закрыла ее изнутри. Значит - в левую, именно она вела в коридор в медицинский отсек. С такой женщиной ничего не страшно, решила я. Мы пошли по длинному коридору.

- Куда ты меня ведешь, чертовка? - разозлилась женщина. - Где мой Игорь?

- Сейчас мы придем.

Перед нами протянулась череда дверей. Некоторые были закрыты, а те, что были открыты, были без людей, только шкафчики блестели стеклянными дверками и инструментами. Мать Игоря решительно открывала двери, убедившись, что там пусто, она яростно их захлопывала. Осталось три двери, а дальше была лестница.

Четырнадцатая глава

С мамой Игоря мы шли по коридору и открывали все двери по пути, но там никого не было, только блестели в неясном свете стеклянные дверки шкафчиков и инструмент в них. Женщина резко захлопывала двери, впереди остались три двери, и дальше была лестница, которая вела вверх.

- Ну, где же он? Что ты молчишь? - спросила она громко, открывая следующую дверь, там были две кушетки, на них кто-то лежал, накрытый зеленой простыней по самую макушку.

- Ой! Кто тут? - произнесла она испугано.

- Не знаю, - пролепетала я, подумав, что под простынями лежат мертвые люди.

Кто-то из них застонал, и мы услышали слабый голос:

- Помогите...Дайте пить. Умираю.

Женщина бросилась к одному и откинула простыню, там лежал мужчина, он был голый, и он лежал в собственной моче.

- Какой ужас! - воскликнула мать Игоря. - Эй, - она потрясла за плечо мужчину, - где Игорь? Вы знаете что-нибудь про Игоря? Я его мама.

Мужчина молчал, глаза были закрыты, но он дышал, дыхание было прерывистое, но частое.

- Это не тот, - сказала я и подошла ко второй кушетке, отодвинула с головы простыню, на меня смотрел парень, тот самый, который совсем недавно хотел меня убить и выпить мою кровь. Я резко отступила назад, и наступила на ногу женщине.

- Смотри, куда идешь, ногу отдавила, - грубо сказала она, наклоняясь над ним.

- Отойдите от него! - закричала я. - Он хотел выпить мою кровь. Тогда мы с Игорем и сбежали.

- Ах, ты сучка, - прошептал парень, - ты вернулась. Смотри, что у меня с рукой, мне пришлось зализывать свою рану, как волку.

У него хватило сил усмехнуться, когда он поднял руку, закутанную в наволочку, которую он снял с подушки.

- Что происходит? - возмутилась мама Игоря. - Говори, что ты сделал с Игорем? Ты убил его?

- Нет Игоря, - дерзко прошептал парень. - Он умер. Понятно? Он умер, они пытали его, хотели узнать, кому он сообщил о том, что они здесь вытворяют. Он очень ослаб без воды и еды. Нам тоже ничего не дают, но мы бережем силы, никуда не бежим. Бесполезно. Найдут и убьют, или в клетку посадят.

- В какую клетку? - с рыданием в голосе вскричала мама Игоря.

- В такую..., - прошептал парень. - Там еще хуже, чем здесь. Темно и за рещеткой.

- Не слушайте его, - набралась я смелости сказать, - он все врет. Он и лежал в другой палате, а сейчас здесь.

- Потому что все постепенно умирают, - продолжал зло шептать парень, - вот меня и перевели сюда. Мой сосед жив?

- Дышит еще, но молчит, - ответила ему женщина.

- Надо же, дышит! А молчит, потому что от голода и без воды пропадает голос. Речь становится бессвязной, слов не понять.

- Откуда ты знаешь? - спросила женщина, выдергивая руку из моей руки, я тянула ее из палаты.

Он не ответил, закрыл глаза.

- Какой кошмар! - плакала женщина.

- Пойдемте отсюда, - уговаривала я, - а то придут сторожа и нам не поздоровится.

- Какие сторожа? Кого еще здесь сторожить? Они так слабы, что совершенно безвредны.

- Здесь находятся жестокие люди, ваш сын попал сюда случайно, его завербовали в электричке, как донора. И со мной случилось тоже самое, но, как видите, я сбежала и осталась жива. Такого страха натерпелась. Но пойдемте же, еще две палаты остались.

- А может быть, там умершие люди? - содрогнулась она. - Но что поделать, пойдем.

Мы вошли в следующую палату, там тоже было две кушетки, но занята была только одна, женщина бросилась к человеку.

- Игорь! Игорь! Это ты? - вскричала она, отгибая простыню.

Мы увидели пожелтевшее лицо старого человека, худого, как мумия. Он был жив, открыл глаза, но они не выразили ни восторга, ни несчастья, и он молчал. Сколько же времени он был здесь? Сколько вытерпел, что так изменился?

- Скажите, - женщина потрясла его за плечо, - вы знаете Игоря? Вы видели его? Молодой человек среднего роста, худощавый?

Старик не ответил, глаза закрылись. Вероятнее всего, он уже давно потерял надежду на спасение, и не верил, что кто-то пришел, кто может помочь ему.

- Бесполезно, - сказала я, уводя ее в коридор.

- Что ты меня все дергаешь! - вскричала женщина. - Я так не найду Игоря.

- Простите меня, но вы видите, что они ничего не знают, они слабы и поэтому молчат, - пыталась я объяснить ситуацию. - И ничего не знают об Игоре. Они не знают его, как и он не знал их.

- Не знал их! - женщина заплакала. - Откуда ты знаешь, что он не знал? Он жив, мы найдем его, и он все объяснит нам.

Мы открыли дверь в последнюю палату, там было совсем темно, лампы и так светили очень слабо, а в этой комнате явно перегорели.

- Держите дверь открытой, - попросила я, - рассмотрим, что находится здесь.

- Или кто находится здесь. Держи ты дверь, я пройду внутрь, - заявила женщина, и сделала несколько шагов по проходу между кушетками, они обе были заняты. - Эй! Отзовитесь. Мы пришли помочь вам, - заявила она.

- Кто пришел? - отозвался тихо кто-то слева.

- Игорь? Это ты? - подошла она к кушетке слева. - Ты можешь идти? Мы заберем тебя.

- А меня? - прошептал кто-то справа. - Меня бросите умирать здесь?

- Не бойся, - успокаивающе сказала женщина, - мы и тебя заберем. Но сначала выведем Игоря.

Не знаю, почему она решила, что перед ней Игорь, но она взяла его подмышки и потащила с кушетки.

- Помогай мне, - попросила она, обращаясь не то ко мне, не то к парню. Я бросилась к ней на помощь, а парень повис на ее руках, совсем не способный передвигать ноги. Мы подхватили его с двух сторон и потащили на свет. Когда мы поднялись по лестнице, то рассмотрели, что это не Игорь.

- Ах! - закричала женщина. - Не может быть. Второй что ли Игорь? Что ты молчала? Ты не разглядела его?

Я покачала головой, потому что поняла, что сейчас мы этого парня бросим здесь и пойдем за вторым. Худущие, слабые - они были не легким грузом, очень тяжелые. Мне одной было легче тащить Игоря на станцию, потому что он сам шел, а я ему помогала. Но этот ничего не мог сделать. Мы оставили его на полу коридора и вернулись в палату.

- Сынок, что же ты не сказал мне, что ты Игорь? - печально посетовала она. - Сейчас мы тебя вынесем наружу.

Мы взяли и этого парня с двух сторон и потащили его наверх. На свету мы увидели, что и он не Игорь. Мама Игоря заплакала от отчаянья. Мужчина выглядел ужасно, худой, грязный, кальсоны были мокрые от мочи и грязные от кала, мы и его положили на пол рядом с первым.

- Ну, что ты скажешь? - она повернулась ко мне с красными от слез глазами. - Где нам еще его искать?

- Не знаю, - сказала я неуверенно, мне не хотелось вести ее к клеткам, надежды, что там находится Игорь, было очень мало, а изменить обо мне мнение она могла. Она могла сообщить, что я вела себя подозрительно, что заодно с теми, кто издевался над людьми, что я хорошо знаю план здания. А что я бы возразила? Мне никто не поверит, что я попала сюда случайно, все узнала, и через сутки вырвалась на свободу, прихватив с собой парня. О документах тем более надо молчать.

- Я не знаю, где искать, - наконец, сказала я, решив ничего больше не рассказывать. - Я сама сюда попала случайно в плен, о палатах узнала, потому что меня отправили делать уборку в палатах. Но мне удалось сбежать, потому что был пожар, когда я находилась наверху в вестибюле, звонила по телефону, чтобы приехала скорая помощь и милиция. Игоря спасла, так как забыла свои вещи внизу, увидела его такого беспомощного, плачущего.

- Игорь плакал? - удивилась женщина. - Это был не Игорь. Ты все соврала, завлекла меня зачем-то в этот ужасный дом. Игорь даже в детстве никогда не плакал. Он всегда вел себя, как настоящий мужчина. Пойдем отсюда.

Она решительно помчалась по коридору. Я шла за ней, зная, что она заблудится, она же первый раз здесь и дорогу знать не может. Мы дошли до конца коридора и встали перед тупиком - стеной, преграждающей нам путь.

- Куда идти дальше? Ты знаешь? - резко спросила она, поворачивая обратно.

- Где-то здесь выход во двор, - ответила я, - и там мы найдем вход в вестибюль. Будем искать, - решила я ответить ей таким образом, чтобы рассеять ее подозрения, что я обманываю ее. Мы стали искать выход в коридор, открывая все двери подряд.

- Где же он? Мы заблудились? - спросила она торопливо. - Нас там ждут, вообразят, что нас уже и в живых нет, и уедут. Как мы выберемся отсюда?

- Не бойтесь. Я с Игорем дошла до станции. Если бы его не украли люди в белых халатах, он давно был бы дома.

- Ты ошиблась. Он не Игорь! Поняла? Перестань так его называть, Игорь в пансионате отдыхает.

Мне показалось, что она немного свихнулась из-за увиденных ужасов, и не хочет допустить и мысли, что Игоря больше нет, или он тоже лежит где-то, перепачканный мочой и калом.

- Хорошо, хорошо, не сердитесь. Сейчас вернемся домой, и вы позвоните в пансионат, узнаете приехал он или нет.

Комнаты, которые мы просматривали по пути, были пустые, нет, там была кое-какая мебель - кровати, столы и шкафы со стульями, но ни одного человека или признаков жизни человека. Там не было посуды, вещей, еды, кровати были не застелены.

- Что за страшное здание? Ты не узнала, для чего оно существует?

- Нет, не знаю, - опять скрыла я, что узнала про людей, которых вербовали в доноры. Мне было ясно, что и она и другие не поверят мне, пока не получат фактов, подтверждающих это злое дело, которое приносило реальную выгоду организаторам. Донорскую кровь сдавали или продавали в больницы, а людей обрекали на медленную смерть от обезвоживания организма. Нет, я решила больше никогда не говорить об этом. По реакции женщины я поняла, что у всех будет такая реакция - мне никто не поверит.

Наконец, мы вышли во двор, я направилась к блоку справа.

- Кажется, нам сюда, - сказала я, открывая дверь в коридор, ведущий в вестибюль. - Как здорово, - взбодрила я маму Игоря. - Мы идем правильно.

Мы прошли по коридору, когда услышали, что сзади хлопнула дверь.

- Быстрее, бежим, - воскликнула я, хватая ее за руку. Она вырвала руку, да еще остановилась.

- Зачем бежать? Мы ничего плохого не сделали. Я искала сына.

- Вы не понимаете, - убеждала я ее, увеличиваю шаг, - нам сейчас может не поздоровиться.

- Я не боюсь, я приехала не одна и могу за себя постоять, - самонадеянно ответила она, едва передвигая ноги, и делала это нарочно.

- Стойте! - раздался сзади крик. - Буду стрелять!

- Ой! Не стреляйте, пожалуйста, - попросила она, останавливаясь и поворачиваясь лицом к приближающемуся к нам мужчине в военной форме.

- Бежим! - крикнула я. - Да, оставайтесь! Раз так хотите! - отчаянно заявила я, а сама припустила бегом к выходу, прошла деревянные перекладины, нашла свой лаз и облегченно вздохнула, нас ждала машина с тремя военными.

- Ее задержали! - закричала я. - Она испугалась и осталась.

Мужчины в военной форме подошли ко мне.

Пятнадцатая глава

- Стойте! - раздался сзади крик. - Буду стрелять!

- Ой! Не стреляйте, пожалуйста, - попросила она, останавливаясь и поворачиваясь лицом к приближающемуся к нам мужчине.

- Бежим! - крикнула я. - Да, оставайтесь! Раз так хотите! - отчаянно заявила я, а сама припустила бегом к выходу, прошла деревянные перекладины, нашла свой лаз и облегченно вздохнула, нас ждала машина с тремя военными.

- Ее задержали! - закричала я. - Она испугалась и осталась.

Мужчины в военной форме подошли ко мне.

- В чем дело? - спросил один из них, высокий и плотного телосложения, голос его звучал вызывающе, так что у меня душа провалилась в пятки, а руки задрожали. - Кто ее задержал?

- Мужчина в военной форме, как и вы. Он сказал: "Остановитесь, или я буду стрелять!" Я напугалась и побежала, а она осталась, сказала ему, что ни в чем не виновата, что ищет своего сына.

- Что же вы так долго там искали? И получается, не нашли, - сказал второй мужчина постарше, подходя к нам и недовольно откашливаясь в сторону, он был ниже ростом и с седой головой (без фуражки).

- Мы ходили по зданию, нашли мужчин, слабых и беспомощных, но это был не Игорь, - объяснила я. - Они так и лежат там, обессиленные и умирающие. К ним никто не подходит и не помогает даже в туалет сходить, а еще их не кормят.

- Что это за организация? Фашисты что ли? - спросил первый.

- Я не знаю! - отчаянно вскрикнула я. - Я была там только один день, и мне удалось сбежать с Игорем, потому что был пожар. Выход оказался открытым. То есть он сгорел совсем, дотла.

- Мы не можем пойти с вами, - сказал второй военный, - не имеем права. А вы возвращайтесь. Если вам удалось один раз сбежать с Игорем, значит, я так думаю, вы и второй сбежите уже с Аленой Ивановной. Не бойтесь, мы сию минуту вызываем милицию и свой отряд, чтобы проконтролировать работу милиции. Все будет нормально.

- А если тот мужчина будет в нас стрелять? - с опаской спросила я. - Что нам делать? Пригрозить ему, что приедет милиция и арестует его?

- Ни в коем случае, - остановил меня первый. - Так вы спровоцируете его на уничтожение всех следов и свидетелей. Понимаете? Надо все вопросы решать мирно и спокойно. Не угрожать, а успокоить его, справиться с его недоверчивостью.

- Хорошо, - скрепя сердце согласилась я, - я постараюсь. Ну, я пошла.

Я сделала шаг, потом повернулась к ним и отдала свой шарф.

- Вызовите кинолога с собакой, - сказала я. - Там такие переходы, вы можете и не найти нас. А собака найдет.

- Даже так? - усмехнулся первый мужчина. - Девушка, вы где учились?

- В кинотехникуме на улице Правды, - уже в который раз пояснила я.

Потом подошла к лазу и снова обернулась к ним.

- Этот лаз я сама сделала, оторвала доску, а вы поищите проход, я знаю, что он где-то есть. За нами с Игорем была погоня - начальник отдела кадров этого завода как-то преодолел этот забор. Понимаете?

- Конечно, понимаем, дорогая. Найдем. Идите уж. А то Алена Ивановна может влипнуть в беду, - удрученно сказал первый. А второй добавил:

- Хотя бы с ними ничего не случилось.

Я подумала, что он имеет в виду Игоря и его маму. Но обо мне никто не подумал, а моя бабушка, как она там в больнице? Она ждет меня, и у меня слезы закапали сами по себе, как у Игоря на станции.

Вытирая слезы и шмыгая носом, я вошла в бывшую проходную, как будто шла на казнь, так сильно я боялась.

В вестибюле было тихо, как и большей частью в этом страшном здании. Я медленно пошла по коридору, оттягивая время встречи с военными завода. Я открывала двери по дороге, заглянула в кабинет психолога. Там был тот же беспорядок, среди выброшенных вещей я усмотрела термос. Взяла, он был полный чая. Чай, конечно, остыл, но тем несчастным и такой чай был бы полезен. Я решила пойти в медицинские кабинеты, если военный забрал Алену Ивановну, то он мог потащить ее или туда или в клетки. Медленным шагом я пошла в корпус с кабинетами и несчастными людьми, но у дверей передумала и пошла в лабораторию. Было тихо и пусто, мерцающий свет слабо освещал ее, пасмурный день не помогал с освещением. Я проверила мусорную корзину и достала ключ, надо еще раз заглянуть в шкаф, пока меня никто не видит. Я открыла шкаф, оружие стояло и висело в нем. Может быть, взять на всякий случай ружье или кинжал. Я опять выбрала кинжал, поменьше, чем тот - первый, вложила в ножны, а ножны пристегнула к поясу брюк. Под свитером и пальто он был не виден. Потом я открыла дверь на лестницу, ключ оставила в замке снаружи, если милиции пойдет за мной по следу, то пусть они выйдут в эту дверь на лестницу.

Я пошла вниз, дошла до помещения с клетками, и остановилась в сомнении: входить или нет. Было страшно. Черное пространство за металлическими прутьями, и голос будто из могилы. Надо идти. Может быть, милиция уже приехала, и сейчас найдут меня тут, только бы в клетку не попасть.

Я открыла дверь и вошла, позвала погромче:

- Эй! Кто тут есть? Живы?

- Девушка! Неужели вы пришли? - раздался тот же мужской голос. Кажется, у меня уже появились знакомые в этом гнезде адских страданий.

- Да, я пришла. Сейчас приедет милиция, есть люди, которые взялись за дело, чтобы навести здесь порядок. Потерпите немного, вас спасут. А соседи в других клетках живы?

- Я слышу, что они возятся, чем-то шуршат. Но нас уже не кормят три дня. Не кормят и не поят. Я поймал мышь. Вот счастье было. Свернул ей голову и съел ее, шкурку оставил.

- Зачем? - тупо спросила я.

- Она волосатая. Не прожевать, - на полном серьезе ответил он, меня затошнило.

- А новых людей не приводили к вам по соседству? - спросила я, вспомнив зачем пришла - в поиске Игоря и его мамы.

- Нет, не видел. Но я теперь крепко сплю, мог и не слышать. Так что гарантии не даю, что не приводили.

Я двинулась вперед, поглядывая на открытую дверь, помня, как она в последний раз моего пребывания, захлопнулась за мной. Я пошла вдоль клеток, всматриваясь в черную мглу.

- Эй! Люди, есть тут кто? Отзовитесь! Подойдите к решетке, чтобы я вас могла увидеть.

В ответ мне была тишина, кроме кашля того мужчины, который разговаривал со мной.

- Тихо, - сказал он, - я рад бы вам помочь, но не знаю как.

- Скажите, где находится вход в клетку? Вас как-то вводили туда внутрь? - озабоченно поинтересовалась я.

- Подойдите к моей клетке, я покажу, где замок. Эх! Хорошо бы найти ключ и выпустить нас отсюда, - огорченно сказал он.

- А еще недавно вы говорили, что ничего не хотите, кроме тарелки супа и стакана воды, - напомнила я ему, подходя к его клетке. Но меня что-то удержало подходить ближе, помню жуткий случай, когда меня приняли за пищу.

Он высунул руку, показывая мне, где находится замок.

- Видите здесь, вот задвижка, а ключ поворачивается и задвижка отодвигается. Вы кинжал не потеряли?

- Нет, не потеряла, - осторожно ответила я, решив не вдаваться в подробности, как я потеряла кинжал и как приобрела его вновь.

- Как вас зовут? - мягко спросил мужчина. - Я Саша. Только не Черный и не Белый, - сказал он, напомнив про поэтов эпохи революций и гражданской войны. - Я просто Саша Лосев. Ленинградец. Попал сюда по глупости.

- Я помню, вы рассказывали. Меня зовут Рита, - отвечала я, оставаясь на шаг от клетки. - Не буду ничего делать. Не волнуйтесь, скоро сюда придет милиция. Они идут по моему следу с кинологом с собакой. И вас выручат.

- Ну, открой же клетку, - взмолился он.

- Я не могу, - отказала я еще раз совсем неуверенно, отступая от клетки. - Я еще не все клетки проверила. Мы потеряли двух человек - Игоря и его маму, женщину лет сорока. Вы Игоря не знали? Молодой человек, среднего роста, 21 год. Не помните? Я продумываю все варианты его поиска. Может быть, он в своей бывшей комнате? Если бы вы знали, где он жил.

- Нет, если он донор, то их никуда не селят. Их сразу проводят в медицинские кабинеты. Там они находятся, пока коньки не отбросят. У них все очень хорошо продумано. Было продумано. На чем же они прокололись?

- Не знаю, - ответила я рассеяно, проходя уже в конец помещения, и я услышала стоны в последней клетке.

- Отзовитесь? Кто там, прошу вас, скажите, что с вами? - позвала я.

- Помогите, - слабо прошептала женщина.

- Алена Ивановна, это вы? Ответьте мне.

- Да, я, - отозвалась женщина, - помогите мне.

- Вы нашли Игоря? - решила я спросить, хотя была уверена, что она не нашла сына.

- Нашла, - неожиданно слабым голосом сказала она. - Мне надо к Игорю, спасите меня, он умирает, он очень слаб. Выпустите меня.

- Подойдите к решетке, - попросила я. - Мы сейчас что-нибудь придумаем.

К решетке приблизилась женщина в грязном платье, с растрепанными и спутанными волосами, бледно-желтое лицо вырисовывалось в темноте, как лицо мумии. Я в ужасе отшатнулась. Эта женщина была не Алена Ивановна. Она хотела воспользоваться ситуацией, чтобы вырваться из плена. Она обманывала меня. Я отступила еще на шаг, неизвестно, насколько она разумна, схватит меня и притянет к прутьям вплотную, убьет. Она поняла мои маневры и расхохоталась, обнажив поломанные желтые зубы.

- Сука, сука, бежишь от меня. Ну, и правильно. Я от голода и издевательств уже не отвечаю за свои поступки. Я убить могу.

- Саша, - позвала я, - ты тоже такой? Ты тоже убить можешь?

- Могу! - отозвался он. - Где же твоя милиция? Обнадежила меня, что они сейчас придут с собакой, а, оказывается, что и нет никого. Как же так, Рита? Ты обманула?

- Прости, я ухожу искать женщину с сыном. Но милиция придет. Ждите!

Я с облегчением покинула это жуткое место, и пошла дальше, открыв дверь в коридор, который вел в подземный переход, потом открыв еле-еле металлическую дверь, вышла в коридор к медицинским кабинетам. Мне стало опять страшно. Где же Алена Ивановна и Игорь? В первом же кабинете на полу я увидела два тела, они были плотно завернуты в зеленые простыни, так плотно, что не могли пошевелиться, так бинтуют мумий, на которые можно посмотреть в древнем отделе Эрмитажа. Я осторожно сделала шаг вперед к ним, кто же там лежит, живы ли они?

Шестнадцатая глава

Где же Алена Ивановна и Игорь? В первом же кабинете на полу я увидела два тела, они были плотно завернуты в зеленые простыни, так плотно, что не могли пошевелиться, так бинтуют мумий, на которые можно посмотреть в древнем отделе Эрмитажа. Я осторожно сделала шаг вперед к ним, кто же там лежит, живы ли они?

- Стойте! - услышала я крик слева. - Руки за голову!

Я остановилась, подняла руки и положила их на затылок, потом посмотрела на того, кто кричал. Ко мне приближалась группа милиционеров с кинологом и собакой. Как здорово, что военные прислушались ко мне, и вызвали кинолога с собакой.

- Что здесь происходит? - услышала я справа и повернула голову, к нам приближались солдаты с автоматами в руках. Возглавлял их, вероятно, командир отряда.

- Посмотрите, - сказала я как можно громче, - здесь кого-то положили. Они не двигаются, и завернуты в простыни. Помогите им! Я боюсь, что это Алена Ивановна и Игорь, ее сын.

- А вы что здесь делаете? - спросил милиционер.

- Я искала Игоря, познакомилась с ним здесь, сбежала отсюда, а его вернули обратно. Я познакомилась с его мамой, и привезла ее сюда, чтобы найти ее сына. Понимаете?

- Ладно, разберемся, - произнес недоверчиво милиционер. - Клетки мы вскрыли, больным уже оказывают помощь специалисты.

- Там много больных? - спросила я.

- Не считал, - резко ответил милиционер и косо стрельнул в мою сторону глазами, лицо его искривилось. - Как можно такое сделать с людьми? Уроды. Вы видели их?

- Одного.

Я поняла, что "уродами" он назвал тех, кто жестоко обращался с людьми.

- Можно руки опустить? - попросила я, наблюдая за тем, что происходило в кабинете.

- Можно, - ответил милиционер, который тоже пристально смотрел, как разворачивают "мумий".

Наконец-то, нашлись Алена Ивановна и Игорь. Они были бессознания, или их оглушили при поимке. Милиционер сообщил по рации, чтобы вызвали еще скорую помощь для двоих взрослых. Я устало прислонилась к стене. За что с ними расправились? Можно подумать, что они представляли опасность их заводу.

- Они живы? - спросила я с надеждой.

- Пульс есть, - отозвался мужчина в кабинете, который опустился рядом с ними, и потрогал руку у Игоря, потом у Алены Ивановны.

- Вы задержали начальника отдела кадров? - решилась спросить я.

- Мы нет, - ответил милиционер, - мы шли по вашему следу. Почему вы шли таким зиг-загом?

- А как же попасть сюда, чтобы никого не встретить? Я боялась встречи с начальником отдела кадров. Это он оформлял меня сюда на работу, да и не только меня. Но я сразу почувствовала недоброе, потому что утром пропала Дарья. И занялась расследованием ее пропажи, чтобы тоже сбежать отсюда. Игорь рассказал мне, что Дарья его предупреждала о недобрых делах, которые здесь творятся. Она собиралась сбежать, и по-видимому, ей это удалось. Потому что ее искали все - все работники завода.

- Много было работников? - спросил мужчина в кабинете, который оставался с Аленой Ивановной и Игорем до приезда скорой помощи.

- В столовой было человек десять, - ответила я. - Был еще Василий Петрович. Он назвался моим начальником. Но он был в трех лицах.

- В трех лицах? - удивился мужчина.

- Да, их было трое, и все они называли себя Василием Петровичем. Вы ничего не знаете о них? Они зомби. Их называли странным словом - клонами. А Михаил Сергеевич объяснил мне, что они близнецы.

- Какой у вас винегрет в голосе, - печально сказал он.

Привели санитаров с носилками и врача. Врач присел на корточки и тоже нащупал пульс на руках.

- Живы, - сообщил он, и обратился к санитарам. - Забирайте.

- Кого раньше? - спросил санитар. - У нас только одни носилки.

- Вторая машина не пришла? - спросил мужчина, остановившись рядом с врачом.

- Может быть, уже пришла, - сказал врач, вставая, и направляясь к выходу следом за носилками с Аленой Ивановной. - Я направлю их сюда.

- Можно мне тоже пойти? - робко спросила я.

- Идите, - милостиво разрешил милиционер. - Потом мы снимем у вас свидетельские показания.

Он махнул рукой кинологу с собакой, чтобы он шел со мной. Мы ушли. Я шла тем же путем, как и с Аленой Ивановной. Кинолог молчал. И вот мы уже за забором. Я бросилась к военным, стоящим у машины, нервно покуривая.

- Алену Ивановну уже спасли. Игорь внизу. Его тоже заберут. Спасибо вам!

Они пожали плечами и отвернулись от меня, о чем-то поговаривая друг с другом. Я не расслышала.

- Извините, - обратилась я к одному, считая его старшим в этой группе. - У меня бабушка в больнице. Можно я поеду? Она очень тяжело больна. У нее сердце.

- У всех у нас сердце, - усмехнулся он. - Идите. Думаю, потом милиция вызовет вас для дачи показаний.

- Да, да, конечно. Я не отказываюсь. Тогда я побежала, до свидания.

Я помчалась, как повелось у меня в последнее время, чтобы успеть на ближайшую электричку. Прошло минут двадцать, и я уже сидела в электричке с более - менее спокойным состоянием духа. Все решилось почти благополучно. Документы Игоря я не отдала Алене Ивановне. И еще у меня документы Дарьи. Я схожу к ней на днях. А сейчас скорее к бабушке. Как она моя милая бабушка? Что она думала -передумала, когда я не пришла к обеду?

В больнице меня ждал сюрприз: мне сообщили, что бабушка выписалась домой под расписку. Как же так? Она еще такая слабая, но дома, конечно, лучше. Я посчитала, сколько денег осталось, восемь рублей. Надо купить мясо, готовые котлеты и пакет макарон. Приеду, приготовлю обед: сварю суп, отварю макароны и пожарю котлеты. Денег хватило и еще осталось - один рубль пятьдесят копеек. Надо купить курабье. Любимое печенье к чаю.

Дома бабушка сидела у окна и грустно смотрела на улицу, по щекам ее катились ручьи слез.

- Бабушка, я дома! - я бросилась к ней. - Все нормально. Всех несчастных забрали в больницу. Я нашла Игоря. Он тоже в плохом состоянии.

Мы обнялись.

- Риточка, как ты меня напугала, - сказала она, прижав меня к себе, - я уже думала, что больше не увижу тебя.

- Бабушка, меня, конечно, вызовут в милицию. Ой! Бабушка, они же не знают обо мне ничего. Как же они меня вызовут?

- Рита, вот и хорошо. Мне вся эта история не нравилась с самого начала. Они арестовали кого-нибудь?

- Нет, бабушка. Мне сказал милиционер, что они никого не встретили. И солдаты, кажется, тоже никого не заметили.

- Солдаты? - удивилась бабушка. - А они с какого перепуга оказались там?

- Мама Игоря была связана с военными, она сразу позвонила им, и они отвезли нас на станцию Широкая, потом туда к заводу.

- Вот и хорошо, Рита, что о тебе ничего не знают. Знаю я тебя, наболтаешь им лишнее: что было и чего не было. Фантазерка.

- Бабушка, но обо мне знают те, заводские. Кто-то из них приходил сюда домой. Представляешь, в четыре утра. У них были мои документы, ключи. Тебе сказали соседи, что замок сломался, и они поставили новый замок. Вот твой ключ. Я отдала им два рубля.

- Ничего, Риточка, все потом. Новости меня утомили. Я прилягу.

- Ложись, бабушка, - попросила я ее, - я обед приготовлю. Я принесла продукты.

Я уложила бабушку на свой диван, укрыла одеялом, поправила подушку и ушла на кухню. Как неожиданно все обернулось, милиция и солдаты спасли несчастных. Но документов у них нет. Вернуть им документы или нет? Что-то меня настораживало, что лучше ничего не говорить о документах. Как говорила моя бабушка: "Не буди лихо, пока оно тихо".

По всей вероятности, вся эта сумасшедшая история закончилась. Ею теперь будут заниматься профессионалы. А завод надо снести - вызвать огромный экскаватор и разгладить это место.

Так в мыслях об уничтожении очага жестокости, я приготовила обед. Накормила бабушку, сама с удовольствием поела под улыбчивым взглядом бабушки.

- Бабушка, я завтра поеду устраиваться на работу, - заявила я.

- Куда? Опять в пансионат? Опять в Сиверскую или на станцию Широкая? Рита, образумься. Работай где-нибудь здесь, недалеко от дома.

- Если меня возьмут в школу калькулятором в столовую, то я буду работать в столовой. Хорошо? Ты одобряешь? - спросила я, беря ее исхудавшую руку.

- Хорошо, Рита.

Бабушка сжала мою руку.

- Я посплю, Рита.

Неужели мои неприятности на этом закончились...

На всякий случай, если милиция найдет меня, я записала всё, что произошло со мной за эти несколько дней. Я отдам им свои записи, а они пусть решают, что важно из них и имеет значение для следствия деятельности страшного завода. Пока бабушка спит, я взяла тетрадь в 96 листов и написала первую фразу. Потом передумала и решила не писать, что хотела уехать от бабушки, что она допекла меня своими придирками, если она прочитает об этом, то очень обидится на меня. Нет, я люблю её, и не хочу больше обижать её.

Повесть готова. Куда бы спрятать её до поры, до времени? А туда же, за радиатор отопления, где приютился кошелек.

Бабушка крепко спала.

Конец повести.

P.S. К родителям Дарьи я все-таки сходила. Её мама сообщила мне, что паспорт оформили новый, и Дарья уехала в санаторий. Её здоровье оказалось очень подорванным, у неё была анемия. Я пожелала успеха Дарье и попрощалась с ее мамой.

Меня никуда не вызывали, прошел месяц, и дело о заводе стало забываться.

Я вернулась на работу в столовую школы. Бабушка радовалась, хлопотала в заботах обо мне. Деньги она отнесла в сберкассу. А повесть лежала, завернутая в белую бумагу за радиатором отопления.

Обращение к читателям: прошу в случае создания сценариев по моим произведениям для кино, для музыкальных шоу, для театра, для игр и для других творческих проектов не забывать об авторских правах. Как автор и владелец произведений я прошу сообщить мне о своих подобных планах по адресу olg6840@yandex.ru

Благодарю за понимание.


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Роман "Игра. Темный" (ЛитРПГ) | | М.Кистяева "Я всё снесу, милый" (Эротическая фантастика) | | А.Кувайкова "Варвара-краса или Сказочные приключения Кощея" (Современный любовный роман) | | Н.Любимка "Власть любви" (Приключенческое фэнтези) | | Е.Васина "Договор на счастье" (Современный любовный роман) | | Д.Данберг "Элитная школа магии 2. Факультет Защитников" (Попаданцы в другие миры) | | В.Чернованова "Александрин. Яд его сердца" (Приключенческое фэнтези) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | П.Флер "Поцелуй василиска" (Попаданцы в другие миры) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"