Рогожин Григорий: другие произведения.

Мазергала

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:

   © Г. Н. Рогожин, 2010
  
  Моей дочери и моей
  нежно любимой жене
  посвящается эта книга.
  
  МАЗЕРГАЛА
  
  
  Все события и персонажи этой книги - вымышленные. Любые совпадения с реально произошедшими событиями - не более, чем случайность.
  
  
  
  Мудрый не знает волнений,
  человечный не знает забот,
  смелый не знает страха.
  Конфуций
  
  Пролог
  
   Началась нижеследующая история с обыкновенной человеческой зимней скуки. Бывает такое состояние души, когда вроде бы и устал уже за день, намаялся, а всё-таки хочется вечером соскочить с мягкого дивана и пойти, "куда глаза глядят", только б не оставаться на одном месте без движения.
   Так вот, в пятницу, вечером, 17 января 200... года, чувствуя, что стены квартиры начинают постепенно смыкаться над головой, и вот-вот навалятся и задушат своей неповоротливой тишиной, Георгий Мельник оделся потеплее и вышел из подъезда своего дома совершенно без всякой цели. Ему захотелось просто послоняться по городу и поглазеть по сторонам.
   А надо Вам сказать, дорогой читатель, что маленький провинциальный городок N, (в котором родился и проживал вот уже двадцать девять лет вышеупомянутый гражданин), не располагал какими-либо особыми достопримечательностями, кроме, разве, свежего воздуха. Памятников на его улицах было всего три, да и те - Ленину. Кроме них имелась в наличии тонкая, как игла, телевышка, а также серое здание, над дверью которого мрачно чернела гордая вывеска - "Городская администрация". Ещё в городке N существовали тридцать банальных "хрущёвских" пятиэтажек, о которых вообще грех рассказывать.
   Единственным еженедельным развлечением горожан, которое начиналось в субботу утром и заканчивалось в час пополудни этого же дня, являлось массовое "паломничество" на центральный городской рынок или, вернее сказать - "базар", который и служил местом общения и отдыха большинству N-цев.
   По субботам городок "оживал", наполняясь шумом, смехом, криками, людьми с сумками и коробками, а также компаниями молодёжи, направляющейся в пригородный лес...
   Остальные шесть дней недели просто-напросто утекали в небытие...
   Именно в один из таких будничных вечеров, Георгий, побродив немного по улицам города, решил: "Зайду-ка я к своему другу, Альберту Пересветову, займу немного денег, да загляну в ближайший кабачок. Может встречу там знакомых, посидим, поговорим... Только до восьми вечера надо обязательно вернуться домой, иначе жена "запилит". И он, отбросив последние сомнения, ускорил шаг и заспешил к Альберту.
   ***
   Жена и дочь - школьница называли Георгия не иначе, как "Мельник-бездельник". Правда, время от времени, он зарабатывал себе "на хлеб" тем, что выполнял недорогой косметический ремонт квартир местных жителей. Георгий только по документам числился частным предпринимателем, на самом же деле он оставался, по существу, "вечным студентом". Такая жизнь его устраивала, но лишь до той поры, пока в кармане имелась небольшая сумма денег на мелкие расходы. Когда же эта сумма заканчивалась, он, под давлением жены, находил нового заказчика и вновь начинал работать.
   Друзья говорили ему: "Жора, если бы ты не был таким лодырем, то уже организовал бы своё собственное дело и прилично жил, с твоими-то мозгами!"
   Георгий прямо отвечал им, что от постоянной ежедневной работы его тошнит. "Принимайте меня таким, какой я есть! - говорил он. - А я тощий, высокий и ...ленивый".
   В отличие от Георгия, друг его, Альберт, имел постоянное место работы, женат не был, а потому распоряжался своим заработком совершенно свободно и тратил деньги по собственному усмотрению.
   Альберт жил в одной квартире с родителями, а работал фельдшером на местной станции скорой медицинской помощи. Георгий считал, что такая работа не лишена некоторой романтики и потому даже немного завидовал своему другу.
   Однажды Георгий сказал Альберту: "Альберт! Сутки ты работаешь, а трое - отдыхаешь! Это же классная работа! Целых двадцать выходных в одном месяце!"
   Тот согласился, но добавил: "Бывает, такой несчастный случай произойдёт во время дежурства, что недели две после этого в себя прийти не можешь. Так что, не особенно-то завидуй!"
   Альберт обладал веселым нравом, никто и никогда не видел его подавленным или просто грустным, к тому же он являлся замечательным собеседником, с которым можно было, что называется, "отвести душу".
  
  
  ЧАСТЬ 1
  
  Глава 1
   После трёх длинных звонков Альберт, наконец, открыл Георгию дверь. Физиономия у Альберта была помятой и заспанной.
   - Здравствуй, Альберт.
   - А-а, Жорик, это ты... Здравствуй. Заходи.
   - Ты что, дежурил вчера?
   - Да. Ночка выдалась на редкость беспокойная.
   - Извини, тогда я, пожалуй, пойду. Отсыпайся.
   - Нет-нет! Проходи! Мне как раз посоветоваться нужно с тобой, Жора. Я сам тебе позвонить собирался.
   Георгий вошел. Альберт был дома один. Его родители уехали на две недели к родственникам, в Оренбург. Со дня их отъезда прошло всего три дня, а в квартире за это время уже успел поселиться "господин беспорядок".
   - Сразу чувствуется отсутствие женской руки, - сказал Георгий с улыбкой, - Когда же ты женишься?!
   - Пока подожду, Жорик. Насмотрелся я на вас, женатых. Погуляю ещё годика три свободным человеком, а потом и женюсь. Мне ведь всего двадцать семь лет! Какие мои годы! - он хлопнул Георгия по плечу и усмехнулся, - Не волнуйся, погуляешь ты на моей свадьбе!
   - Ну-ну...- пробормотал Георгий и продолжил:
   - Я к тебе, Альберт, собственно, с просьбой ... Одолжи мне рублей триста. Через два дня отдам. Совсем я на "мели". А ещё лучше ... Давай-ка вместе сходим в кафе и "убьём вечерок"! А? Ты как?
   - С удовольствием составил бы тебе компанию, - вздохнул Альберт,- но хочу обратиться к тебе с встречным предложением. Мне нужен твой совет, Жора. Ночью, во время дежурства, со мной произошёл странный случай. Я долго колебался, рассказать кому-нибудь о нём или нет, и, в конце концов, решил поделиться с тобою.
   Георгий удивлённо посмотрел на Альберта. Обычно Альберт не тратил много времени, принимая какое-либо решение, и это было связано с особенностями его профессии. Если бы он долго раздумывал, оказывая первую помощь больному, то человек в итоге мог и умереть.
   - Я никуда не спешу. Рассказывай свою историю.
   Георгия крайне заинтересовала абсолютная серьёзность друга. Альберт - известный шутник и балагур, в данный момент выглядел озабоченным и усталым.
   - Сразу хочу тебя предупредить, Жора. Всё, что я расскажу тебе сейчас, должно остаться между нами. Пойдем-ка на кухню, присядем.
   - О чём разговор, Альберт! Ты же знаешь меня лет десять! Я никому ничего не скажу!
   Друзья прошли в маленькую кухню и уселись за стоящий перед окном стол.
   - Ну, что ж... - кивнул Альберт,- Начну с того, что прошедшее дежурство было для меня относительно спокойным...до двух часов ночи. Ни одной аварии, ни одной смерти. А потом вдруг этот вызов. Позвонил мужчина и сказал, что очень плохо себя чувствует. Я был в это время на станции "скорой". Смотрел телевизор. Диспетчер из своей каморки кричит: "Улица Ленинградская, семьдесят два! Альберт, поедешь ты!" Это всего в пяти минутах езды от станции. Подъезжаем. Обыкновенный частный дом. Вернее, домик. Маленькое крылечко. Входная дверь приоткрыта. Ну, это меня не удивило. Люди, после звонка к нам, бывает, заранее открывают двери. Но вот свет... Свет, проникавший сквозь щели дверного проёма, показался мне подозрительным. Даже не знаю, как его описать. Вроде как от лампы "дневного света", только розовый, ядовито-розовый. Я толкнул дверь, и секунды две стоял, ослеплённый, до того сильным было это излучение. Я сначала прикрыл глаза рукой, а потом попробовал оглядеться ... В середине комнаты стоял обеденный стол, а рядом со столом, лицом ко мне, сидел человек в инвалидном кресле. Он сказал: "Проходите, молодой человек. Возьмите вот это и наденьте". И протянул мне солнцезащитные очки. Я надел эти очки и огляделся. Комната, как комната. Ничего особенного. В углу - кровать, на стене - ковёр, справа стоял шкаф с зеркалом на двери. Больше всего меня поразил стол или вернее то, что находилось на нём. А стояла на столе вот эта вещь, - Альберт встал, открыл дверцу настенного шкафа, достал оттуда продолговатый свёрток и поставил его на кухонный стол.
   - Только, Жорик, со стула не упади. Крепче держись. Это всего лишь пластиковая бутылка.
   С этими словами Альберт отогнул краешек обёрточной бумаги и Георгий, охнув, невольно зажмурился. Тот самый свет, о котором только что рассказывал Альберт, заполнил всё пространство кухни, ослепив Георгия. Альберт тотчас же закрыл отверстие.
   - Что это?- спросил Георгий после того, как к нему вернулась способность видеть.
   - Слушай дальше,- ухмыльнулся Альберт, не ответив, - Мужчине, сидевшему в кресле, было на вид лет шестьдесят-шестьдесят пять. Мне он показался человеком, которого жизнь основательно "потрепала". "Присаживайтесь, молодой человек, я хочу немного поговорить с вами,- сказал он тогда,- Хорошо, что приехала не женщина, с мужчиной всегда легче договориться". Я уселся на стул. Он стоял рядом с инвалидным креслом. "Меня зовут - Александр Григорьевич Забредягин. Не правда ли, смешная фамилия? А вас как?" "Меня - Альберт". Он протянул мне руку. Я пожал его ладонь, и она оказалась на ощупь твёрдой, как камень. Голос у него был жёсткий басовитый. Знаешь, Жорик, от этого голоса веяло властью. "Итак, молодой человек, я вижу, что вы удивлены всем этим. Не волнуйтесь, я вас надолго не задержу. Видите ли, мне необходима ваша помощь. Причём экстренная, но не медицинская. Вот эти документы, - он хлопнул ладонью по небольшой папке, которая лежала на столе, рядом с фантастической бутылкой, - не должны стать достоянием общественности. В данный момент эти материалы способны принести человечеству больше вреда, чем пользы. Вы сохраните их после того, как я исчезну, а также сохраните эту бутылку. Это в ваших же интересах, поверьте мне. И ещё, - он достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне. Я взял его. - После моего ухода прочтите это". Наверное, в этот момент у меня был чрезвычайно глупый вид ... Потом он взял стакан, стоявший рядом с бутылкой, налил в него немного таинственной жидкости и выпил её. Через секунду этот человек исчез, будто бы его и не было никогда. Исчезло и инвалидное кресло, в котором он сидел. Я, наверное, целую минуту не мог опомниться и лишь хлопал глазами. А что ещё было делать? Всё произошло крайне быстро и казалось настолько нереальным, что я ущипнул себя за руку. "Неужели всё это на самом деле происходит со мной?!- подумал я тогда и заметил, что всё ещё держу в руке листок, который дал мне этот Забредягин. Бутылка по-прежнему освещала комнату. Я посмотрел вверх, на потолок, и увидел, что лампочка выключена. Этой жидкости в бутылке хватило бы на то, чтобы осветить спортивный зал в какой-нибудь школе! Да ты и сам видел! - возбуждённо взмахнул руками Альберт.
   - А что было в той записке, которую он тебе дал? - спросил Георгий.
   - А она сейчас у меня. Лучше сам прочти. Сейчас я её принесу, - сказал Альберт, встал и вышел из комнаты.
   "Уж не разыгрывает ли он меня? - серьёзно задумался Георгий, - Альберт - большой шутник и прекрасный рассказчик, и подобную "аферу" он вполне мог придумать. Имея доступ ко всяческим медикаментам, мог ли он смешать некоторые из них и получить этот розовый светящийся состав? - задал себе вопрос Георгий и сам же на него ответил,- Да. Мог. Ради того, чтобы "похихикать" надо мною! В таком случае, надо быть настороже".
   Альберт вернулся на кухню и протянул Георгию обычный тетрадный лист, сложенный вчетверо и немного помятый.
   Георгий развернул записку и принялся за чтение.
   "Я прошу Вас, очень прошу,- так, "с места в карьер", без "здравствуйте", начиналось это письмо, - отнеситесь к нижеизложенному со всей серьёзностью, которую только сможете в себе пробудить! Если Вы, в данный момент, читаете это послание, значит, я уже исчез. Это не галлюцинация. Это факт.
   Я Вас очень прошу, возьмите со стола мою папку и спрячьте её вместе с бутылкой. В бутылке находится состав, всех последствий действия которого я не могу предугадать. Если Вы сейчас вызовите милицию, то Вам придётся долго им объяснять, что произошло, да и вряд ли они Вам поверят...сначала. А потом...Нетрудно догадаться, что данные материалы попадут в руки спецслужб, и, конечно же, Вас, как единственного свидетеля этого происшествия, в покое не оставят. Они попытаются выведать у вас всё о нашем "долговременном" знакомстве, которого на самом деле и не было. Подумайте об этом. Не ищите себе лишних проблем.
   Мой Вам совет: сделайте так, как я Вам сказал. Спрячьте мои документы и жидкость, сообщите после этого вашему диспетчеру, что Вы приехали по указанному адресу, увидели приоткрытую дверь, вошли, но в доме никого не было. Диспетчер, конечно же, сообщит в ОВД, ОВД зафиксирует моё внезапное исчезновение, но о его истинной причине будете знать только Вы, чем избавите общество от лишних проблем и, возможно, смертей.
   Вас вызовут, может быть пару раз в "органы", учитывая моё прошлое, а потом "дело" закроют.
   Вы спросите меня, почему я не сжёг эти документы? А Вы бы уничтожили то, над чем работали более тридцати лет? Сомневаюсь... Да, воспользуйтесь папкой и бутылкой по своему усмотрению, но советую Вам никому их не показывать. Я считаю, что человечество еще не готово к практическому применению моего открытия. Прощайте. Искренне Ваш - Александр Григорьевич Забредягин.
   P.S. Заверните бутылку поплотнее. Рулон обёрточной бумаги находится в ящике стола".
   - Ни фига себе! - воскликнул Георгий, возвращая записку Альберту.
   - Ну, как тебе? - усмехнулся Альберт, - А каково мне?
   - Так всё-таки ты спрятал всё это?!
   - Да. Всё здесь, в квартире. В папке оказался дневник этого человека. Крайне занимательная вещь! Знаешь, Жора, после того, как я прочёл это письмо, признаться, недолго раздумывал. Завернул бутылку, засунул её себе под свитер, а папку кое-как запихал в чемоданчик с медикаментами. Вышел из дома, подхожу к машине и говорю водителю: "Странно, осмотрел весь дом, никого нет, а дверь открыта была". Потом связался по рации с диспетчером, рассказал ему, что к чему, приняли ещё один вызов, как раз в том районе, где я живу. Но оказалось, что вызов этот - ложный. Тогда я говорю водителю: "Давай-ка, около моего дома остановимся, я в свою квартиру забегу, посмотрю, всё ли там в порядке, сам знаешь, сейчас вор на воре сидит и вором погоняет". Подъехали к подъезду, я поднялся, бутылку в квартире оставил, а папка со мной до конца смены была, не мог же я с чемоданчиком к себе подняться, бог знает, что водитель подумает.
   - Хитро, - заметил Георгий.
   - Приехали на станцию, - продолжал Альберт, - там я спрятал папку в свой шкафчик. По-моему этого никто не заметил. Через пару часов оперативники заехали. Спрашивают: "Кто из вас был на улице Ленинградской, семьдесят два"? "Я, - отвечаю. - Дверь приоткрыта была, я вошёл, в комнатах не было никого, я во дворе посмотрел, окликнул. Никого. Развернулся и к машине пошёл. Да, когда я в дом вошёл, там свет был зажжен, а когда выходил - я его выключил". "Ничего подозрительного не видел больше"? "Нет". И больше мне никто в ту ночь вопросов не задавал.
   - Альберт, а очки как же?
   - Какие очки? Ах, солнцезащитные-то, которые мне Забредягин дал? Так я их с собою взял. Чуть было их там не оставил.
   - Молодец.
   - А как же иначе? Лишние проблемы и вопросы мне ни к чему! Кстати, Жора, я хочу, чтобы ты прочёл дневник этого человека. Крайне интересная вещь. Там вся информация о том веществе, которое выпил этот Забредягин. Я же после дежурства не спал, не до сна было, и прочёл всё, что было в папке. А сейчас спать хочу ужасно. Я б тебе в "своих словах" рассказал, да сил уже нет.
   - Ну, что ж, тогда я завтра зайду и прочту этот дневник.
   - Жорик, а знаешь, что?- Альберт многозначительно посмотрел на друга, - Я собираюсь завтра попробовать выпить это зелье. Я же сказал: я тебе доверяю! Сейчас я хочу как следует выспаться, а ты возьмешь папку с собою, и, надеюсь, за ночь ты её прочтёшь.
   Георгий посмотрел на Альберта, как на сумасшедшего.
   - Ты просто устал, Альберт,- сказал он, - Тебе действительно нужно выспаться. Подобные мысли до добра не доведут.
   - Не спеши с выводами. Сначала прочти, - он вновь вышел из кухни, и быстро вернулся, сжимая в руке небольшую коричневую папку, которую тут же сунул в руки Георгию. - Надеюсь, ты поймёшь, насколько это важно. И постарайся, чтобы этим не заинтересовалась твоя жена. О содержании этих документов никто не должен знать. Я никогда не рассказал бы тебе о Забредягине, если бы мне не пришло в голову отправиться вслед за ним. Знаешь, он ведь, похоже, не умер. Просто исчез ... В общем, жду тебя завтра, в час дня. Я должен привести себя в порядок. Всё. Я очень хочу спать. Извини.
   Георгий оделся, положил папку за пазуху, пожал Альберту руку и вышел из квартиры.
   Оказавшись на свежем воздухе, он закурил сигарету и, выпустив струю дыма, подумал: "Бред какой-то... Ну что ж, прочтём, прочтём, а там видно будет".
   Георгия до того заинтриговала эта история, что он совсем забыл о том, что дома его, наверное, ждет скандал, так как на часах было десять минут девятого, а его жена - Мария, конечно же, начала волноваться, думая, что ее муж опять сидит за столиком какого-нибудь кафе, совершенно забыв о своей семье. Тем более, что свой "мобильник" Георгий отключил во время разговора с Альбертом и включать его сейчас он не собирался...
   Однако когда он вернулся домой трезвым и необычайно серьёзным, жена, сразу же смягчившись, ограничилась всего лишь одним вопросом: "Где ты был?"
   Георгий ответил, что нашёл работу и, дня через два принесёт немного денег. Мария успокоилась и спросила, указывая на папку, которую её муж, раздеваясь, положил на полку в коридоре:
   - А это что?
   - Это? Да вот, Альберт написал повесть в жанре "фэнтэзи" и попросил оценить.
   Зная, что Мария любит читать лишь любовные романы, Георгий попал, что называется "в точку". Жена сразу же потеряла к папке всякий интерес.
   Поужинав и выслушав, зевая, её рассказы о надоевшей работе, которые, надо признать, Георгия мало интересовали, он лёг на диван, включил лампу, и взял в руки, любезно предоставленные Альбертом, загадочные документы.
   Георгий развязал тесёмки старой коричневой дерматиновой папки. Внутри её находились две рукописи, аккуратно скрепленные металлическими скобами. Первая рукопись оказалась дневником с пронумерованными страницами, вторая же содержала в себе какие-то чертежи и множество формул, описывающих различные химические реакции. Увы, по химии в школьные годы у Георгия была твёрдая "тройка", так что он решил сначала прочесть дневник. Информация, содержащаяся в рукописи, действительно оказалась уникальной...
   Оказывается, что в 196...году, в засекреченной лаборатории, располагавшейся в степях Казахстана, начались работы по исследованию эффекта телепортации. Говоря простым языком, перед учеными была поставлена сложнейшая задача - найти способ мгновенного перемещения человека в пространстве на любое расстояние. Забредягин был тогда всего лишь младшим научным сотрудником, и по существу имел статус лаборанта. Однако через пятнадцать лет он уже становится руководителем этой лаборатории и всего проекта. Но, увы, долгие годы напряженной работы так и не принесли каких-либо положительных результатов...
   Всё это было написано в предисловии к дневнику. Сам же дневник вёлся уже в городе N, где, вследствие трагических обстоятельств оказался Александр Григорьевич Забредягин.
   Обстоятельства же были таковы. В 199... году, в вышеупомянутой лаборатории, находившейся под землёй, на двадцатиметровой глубине, происходит взрыв небольшого атомного реактора, питавшего электроэнергией весь бункер. Тридцать три человека погибло тогда от взрыва, ещё двадцать четыре сотрудника скончались впоследствии от лучевой болезни. Александру Григорьевичу, если можно так сказать, повезло. Его при взрыве засыпало обломками бетонной перегородки, но уже через полчаса его, из-под завала, извлекли чудом оставшиеся в живых подчиненные. Им с большим трудом удалось выбраться на поверхность земли...
   Забредягин получил серьёзную черепно-мозговую травму, а также перелом позвоночника. Как не старались врачи, он на всю жизнь остался инвалидом. Его ноги были окончательно парализованы. В довершении всего он потерял память. Врачи говорили тогда: "Вероятность того, что память вернётся, составляет не более десяти процентов". После продолжительного лечения, которое не привело к каким бы, то ни было, значительным улучшениям состояния Александра Григорьевича, на этого человека, что называется "махнули рукой", предоставив ему пожизненное пенсионное содержание и квартиру в Москве, которую Забредягин вскоре продал и перебрался к своему двоюродному брату, проживавшему в городе N. Как и Александр Григорьевич, брат его тоже был одинок и не отличался хорошим здоровьем, потому, узнав о трагедии, немедленно предложил Александру Григорьевичу переехать в город N. "Вдвоём жить веселее, приезжай...", - писал ему брат. У них обоих не осталось больше близких родственников.
   Недолго продолжалась их совместная жизнь в городе N. Брат умер всего через четыре года после того, как Александр Григорьевич переехал к нему. Для пожилого человека, да ещё и инвалида эта потеря явилась серьёзным ударом. Теперь он остался совсем один...
   Но смерть брата подействовала на Александра Григорьевича удивительным образом. Проходит всего лишь несколько дней после похорон брата и к нему возвращается память.
   Из дневника: "29 марта 199...года. Радости моей нет предела! Проснувшись утром, я внезапно почувствовал, что вспомнил всё. Причём все события моей жизни проносились перед мысленным взором так отчетливо, что мне казалось, будто всё это происходит со мной в настоящий момент, как говорят сейчас, в режиме реального времени".
   В дальнейшем он пишет, что готов продолжить исследования эффекта телепортации, так как наконец-то видит решение проблемы, над которой "бился" более тридцати лет.
   Все опыты Забредягин решает ставить на себе "...Будь, что будет! Всё равно, моя жизнь калеки - это не жизнь, а мучение. Если я и умру, по мне вряд ли кто-нибудь здесь будет плакать"!
   Достать необходимые химреактивы оказалось не так уж сложно. Химический комбинат города N, неработающий, наполовину разграбленный, почти не охранялся. Местные алкоголики по просьбе Александра Григорьевича, "притащили" оттуда все необходимые компоненты для составления "Градиента-Z", как "окрестил" своё творение Забредягин.
   Он начинает усиленно работать и, наконец, как ему кажется, добивается долгожданного результата. Первые три попытки перемещения были, мягко говоря, неудачными. Приняв "Градиент-Z" в третий раз, Александр Григорьевич едва не погиб, получив тяжёлое отравление. Несколько дней, испытывая страшные боли во всём теле, он пролежал на полу, в собственном доме. За помощью Забредягин не обращался, несмотря на то, что телефон находился под рукой. Он опасался, что отравление примут за попытку самоубийства и "упрячут" его в какой-нибудь "Дом инвалидов". Но Забредягин выжил. Он произвел корректировку расчётов, внёс некоторые изменения в последовательность химических реакций, и, собрался, было опробовать препарат в четвёртый раз, но... Бродячая собака поскреблась в этот день в дверь его дома...
   "15 января 200...года. Я подумал, а почему бы и нет? Извлек из холодильника кусок свежего мяса, мелко нарезал его и положил в тарелку. После этого я обильно полил мясо "Градиентом-Z" и поставил тарелку перед собакой... Собака, съев мясо, исчезла! Теперь дело за мной"!
   Эта была последняя запись в его дневнике.
  
  Глава 2
  
   Георгий полистал тетрадь с чертежами и формулами, и, упрекнув себя за поверхностное знание химии, положил обе рукописи обратно в папку. Было уже четыре часа утра. "Не похоже все это на розыгрыш", - подумал Георгий и выключил лампу...
   Проснулся он в семь часов утра. Он был бы рад поспать подольше, но запах яичницы, которую жарила на кухне Мария, заставил его подняться. Георгий посмотрел на папку, которая валялась на полу, рядом с диваном. "Значит, это был не сон", - подумал он и пошёл в ванную. Умывшись, Георгий позавтракал и, чмокнув в щёку уходящую на работу жену, закрыл за нею входную дверь и вернулся в комнату. После "плотного завтрака" ему захотелось прилечь. Бессонная ночь сделала своё дело, и Георгий не заметил, как сладкая дрёма окутала его...
   Проснулся он лишь в полдень, и, бросив взгляд на часы, облегчённо вздохнул: "Нет, не проспал"!
   Георгию не терпелось поскорее встретиться с Альбертом, потому, не мешкая, он оделся, закрыл квартиру на ключ и вышел на улицу, захватив с собою папку.
   Было морозно и солнечно. Иней на голых ветвях берез в соседнем парке искрился так, что казалось, будто бы за ночь невидимые полчища мастеров заменили все деревья в этом парке на хрустальные изваяния. "В такую погоду - да в лес! Костерок развести, шашлычок зажарить"...- вздохнул Георгий и зашагал к дому Альберта.
   Тот открыл дверь сразу, после первого звонка.
   - Здравствуй, Альберт! Выспался? - Георгий протянул ему руку. Альберт пожал её:
   - Выспался. Ну, что, прочёл?
   - Прочёл, - ответил Георгий, снимая куртку. - Забавно!
   Они прошли в комнату. Альберт предложил Георгию сесть и принёс из кухни пепельницу. Друзья закурили.
   - Ты что, Альберт, и, правда, хочешь выпить этот "Градиент-Z"? Или я вчера ослышался?
   - Да, я твёрдо решил, Жорик. Сам посуди, в нашем городке скучища необыкновенная, хоть волком вой! Раз в месяц зооцирк с измученными животными "прикатит" - разве это развлечение?! А тут, пожалуйста, бесплатный аттракцион!
   - Только как бы этот аттракцион не закончился летальным исходом, - серьёзно заметил Георгий.
   - Ну, всякое может случиться, конечно. Я затем и пригласил тебя, чтобы ты меня подстраховал. Если мне вдруг станет плохо, если я отравлюсь, вместо того, чтобы переместиться куда-то - ты вызовешь "скорую". Я из бутылки отлил часть состава в свою армейскую фляжку. Она будет у меня в руках, когда я исчезну. Забредягин-то ведь исчез вместе с одеждой и креслом! Значит, если я буду держать в руках фляжку, она переместится вместе со мной, куда бы я ни попал, а, сделав второй глоток, я могу вернуться обратно и окажусь здесь, в своей квартире. Я, Жора, неплохо разбираюсь в физике и химии, а согласно расчётам Забредягина выходит, что, выпив повторно эту "гремучую" смесь, можно вернуться обратно.
   - А для меня эта вторая тетрадь с расчётами, знаешь ли, "тёмный лес", - промолвил Георгий, - Меня тревожит одно обстоятельство: если имеется возможность возврата, то почему же тогда Забредягин не взял жидкость с собой?
   - Да очень просто, Жора! Что ему делать-то здесь? Он же тут никому не нужен, он же калека... Ему терять нечего было, и не за чем возвращаться сюда.
   - Ага... А в другом месте, на нашей старушке-Земле его значит, ждут с распростёртыми объятиями? - с усмешкой возразил Георгий.
   - Необразованный ты человек, однако!- Альберт, вздохнув, покачал головой, - Да не обижайся ты, - добавил он, заметив, что Георгий нахмурился. - Видишь ли, Забредягин выдвинул гипотезу, согласно которой при телепортации происходит омоложение организма, а также восстановление его утраченных функций! - Альберт победно посмотрел на Георгия.
   - Вон оно как...- протянул тот и продолжил:
   - А доказательства этой гипотезы где? Где они? Где гарантии того, что ты в две секунды не превратишься в труп?! Может срок годности этой жидкости каких-нибудь двадцать четыре часа?! - Георгий посмотрел на Альберта с нескрываемой злостью. "Как разумный человек может подвергать себя такой опасности?!"
   - Жора, брось! - улыбнулся Альберт и, глядя в глаза собеседнику, сказал:
   - Волков бояться - в лес не ходить! Осточертело мне здесь всё! Дом и работа! Работа и дом! С ума можно сойти! А хочется... Ты знаешь, Жора, куда мне хочется попасть...? В Италию! Солнечную Италию с её виноградниками, пляжами и Пизанской башней! Чем чёрт не шутит?! Может, выпив этот "Градиент-Z" я попаду в то место, о котором мечтал всю жизнь! Если это так, Жора? Так что же, сидеть здесь, в этой вечной глуши, так и не использовав шанс, который может быть больше никогда и не выпадет?!
   Глаза Альберта засветились каким-то недобрым блеском. Георгий впервые видел, чтобы тот говорил с таким "запалом", с таким отчаянием. В этот момент Георгий понял, что Альберт для себя всё уже окончательно решил, и переубедить его не удастся.
   - Что ж, - сказал он, - поступай, как знаешь. Я тебя подстрахую, авантюрист хренов.
   Минут пять они просто сидели и молча курили. Затем Альберт сказал:
   - Раз мы всё обсудили, приступим, пожалуй.
   Он прошёл в коридор и стал одеваться. Надел дублёнку, тяжёлые зимние ботинки и старую меховую шапку. После этого снял с вешалки большую сумку, которую можно было перекинуть через плечо, что он и сделал.
   - Кто знает, что меня ждёт. Может, в Антарктиду попаду, не дай бог! - он печально улыбнулся. Было видно, что, несмотря на напускную браваду, он всё-таки волновался. Ещё бы!
   - Да, Жорик, в случае чего - бутылка с остатками жидкости на кухне, в настенном шкафу. И ещё. Если я не вернусь через час, ты иди домой и забудь об этой истории. Исчез я и исчез! - он наплевательски махнул рукой.- Замок "английский" и дверь ты захлопнешь без ключа, просто потяни её на себя как следует. Но всё-таки я надеюсь вернуться... Ну, счастливо оставаться! Не поминай лихом, Жора!- с этими словами Альберт откупорил тёмно-зелёную фляжку и сделал большой глоток.
   ...секунда и Альберт исчез, словно растворился в воздухе. Георгию показалось, что всё это произошло из-за того, что он моргнул. Глупо, конечно, но чувство было именно такое, что не моргни он, и Альберт по-прежнему стоял бы напротив, как ни в чем, ни бывало, морщась от выпитого зелья.
   Георгий вернулся на кухню и закурил сигарету. Часы, висевшие на стене, показывали 13.10. "Как мало прошло времени,- подумал Георгий,- А кажется, что я торчу в этой квартире, по меньшей мере, около часа.
   13.15. Он затушил сигарету, взял со стола пустой бокал и наполнил его холодной водой из-под крана. Залпом выпил. Вода показалась ему ледяной, такой ледяной, что перехватило дыхание.
   13.17. Георгий поймал себя на том, что неотрывно следит за секундной стрелкой. По его мнению, она двигалась крайне медленно, подолгу застревая на каждом делении.
   13.30. Он волновался всё сильнее и сильнее, понимая, что сделать ничего нельзя, что он не в силах изменить сложившуюся ситуацию.
   14.00. Солнце издевательски светило в окно кухни. В квартире было тихо, и в этой тишине звук монотонно тикающих часов для Георгия превратился в звук механизма, готовящейся вот-вот взорваться, бомбы.
   14.30. Всё! Надо было что-то делать. Но что?! Георгий запаниковал. Ему казалось, что стоит выйти из квартиры, как какой-нибудь не в меру любопытный сосед спросит его: "А где же Альберт? Ну-ка, признавайся, что ты сделал со своим другом"?!
   14.35. "Придётся отправиться вслед за ним! - подумал Георгий.- Ведь нельзя же бросать друга в беде! Но почему же в беде? Может Альберт действительно лежит сейчас где-нибудь на пляже, загорает и "в ус не дует"! А я тут бестолково переживаю и выдумываю всевозможные беды, которые могут с ним произойти. Нет, нужно увидеть и узнать "куда, где, что и зачем"!
   Георгий решительно оделся, подошёл к шкафу, на который Альберт указал перед уходом, открыл дверцу и достал оттуда бутылку. Она была заполнена на треть своего объёма. Затем он взял со стола папку Забредягина и сунул её за брючный ремень. Открутив маленькую белую крышку, Георгий приложил горлышко бутылки к губам и, зажмурившись, сделал два коротких глотка...
  
  Глава 3
  
   Удивительно, но никакого дискомфорта он не почувствовал. Не было ни ощущения падения в пустоту, ни ощущения полёта. Ничего похожего. Открыв глаза, Георгий увидел, что стоит по колено в снегу, на склоне высокого холма. Внизу, похоже, находилась замёрзшая река. За рекой, насколько хватало глаз, расстилался величавым изумрудным океаном хвойный лес. Георгий сразу обратил внимание на высоту деревьев. "На глаз - не меньше пятидесяти метров! - подумал он.- Вот так исполины!" Оглянувшись назад, он понял, что стоит отнюдь не на холме, а на некоем подобии горы, или вернее, сопки. Справ и слева, вдоль берега реки протянулась неровная гряда таких же сопок. Яркий солнечный свет наполнял этот пейзаж некой сказочной нереальностью. Ветра не было совсем, и установившуюся тишину лишь изредка нарушал крик какой-то лесной птицы. Зачарованный этой дикой красотой, Георгий стоял на месте, наверное, минуты две. Из оцепенения его вывело ощущение холода. Мороз прилично "прихватывал" уши и нос.
   - Вот так Италия!- сказал он вслух и усмехнулся.
   Георгий натянул шапку поглубже на уши, засунул бутылку с "Градиентом-Z" в рукав куртки и решил для начала осмотреться. Вокруг него не было ни единого следа, указывающего на присутствие живого существа.
   "Влезу на сопку, и, если не увижу Альберта сверху, позову его", - решил Георгий. Поднявшись наверх, он ещё раз огляделся. Гряда сопок, как огромный барьер, исчезала за горизонтом. За этой грядой, как и за рекой, всё видимое пространство заполняли деревья-великаны. Их форма немало удивила Георгия. Они были похожи на обычные сосны, только с приплюснутой макушкой, как будто охотники за новогодними ёлками взяли да и срезали у каждого дерева его верхушку. С того места, где стоял Георгий, открывался замечательный обзор всей местности. Долго всматривался он в её детали, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Увы, тщетно.
   - Ого-го-го! Альберт! Ау! Где ты?!! Альберт!! - закричал Георгий.
   Тишина. Орал он, наверное, около получаса. Затем, догадавшись, что друга поблизости нет, замолчал.
   "Что же это за место? Сибирь?" Георгий никогда не был в Сибири, но был уверен в одном: таких деревьев, которые предстали перед его взором здесь, вообще на Земле не существует. Георгий не был трусом, но интуиция подсказывала ему, что нужно возвращаться домой. Да и что оставалось делать? Злосчастная жидкость, похоже, забросила Альберта в какое-то другое место. Логично рассудив, что раз Альберта тут нет, то и делать здесь нечего, Георгий начал спускаться вниз, по склону, возвращаясь туда, откуда начал поиски друга. Он почти уже добрался до места своего появления, оставалось сделать ещё шагов пять, когда непонятный шум заставил его остановиться. Он посмотрел вверх и застыл от ужаса. С неба, с невероятной быстротой, на него пикировала огромная птица. Георгий, не оглядываясь, побежал. Ни одной щели, ни одного камня, за которыми можно было бы укрыться, он не заметил. Громадная тень упала на него, заслонив солнце. Георгий бросился лицом в снег, обхватив голову руками. Едва он успел это сделать, как получил ужасной силы удар в затылок и потерял сознание...
   "Неужели жив?" - подумал он, очнувшись. Голова нестерпимо болела. Георгий чувствовал, как по спине маленькими тёплыми каплями, течёт кровь, плечи его что-то сжимало, словно тисками. Он с трудом открыл глаза и увидел далеко под собой медленно проплывающую тайгу. Да, именно тайгу, иначе этот бескрайний зелёный ковёр нельзя было назвать. Георгий чувствовал над собой тяжёлые взмахи больших крыльев. Он понял, что птица, схватив его когтями за плечи, куда-то летит. "В роли добычи я ещё ни разу не был", - вдруг пришло ему в голову. Георгия сильно тошнило, и он снова закрыл глаза. Похоже, что череп его был цел, потому что он мог видеть, слышать и думать.
   "Хоть бы эта тварь выронила меня, что ли!" Но Георгий чувствовал, что птица тащит его не для того, чтобы затем отпустить "с миром". "Наверняка, сожрёт!" Он подумал вначале, что если начнёт "брыкаться", то, может быть и удастся выскользнуть из её когтей, но, затем, отбросил эту мысль. Перспектива получить ещё один удар клювом по голове его отнюдь не радовала. Георгий решил: "Будь, что будет! Может и выкручусь". Через некоторое время птица стала быстро снижаться, и Георгий увидел прямо под собой стремительно приближавшееся гнездо, которое находилось на верхушке дерева, заметно возвышавшегося над остальными. Птица выпустила свою добычу из когтей прямо над гнездом, и, Георгий, пролетев около метра, шлёпнулся на жёсткие, корявые ветви, из которых, собственно, и была сплетена эта уродливая конструкция. Сама птица уселась на край гнезда и, издав громкий пронзительный крик, сложила крылья. Только сейчас Георгию удалось, как следует, рассмотреть её. На поверку птица оказалась самым обыкновенным орлом, но...орлом величиной с большого быка! Поистине, это было настоящее чудовище из кошмарного сна. Светло рыжее оперение птицы зловеще поблёскивало под лучами солнца. Клюв орла был размером с подъёмный крюк башенного крана, а когти, загнутые дугой, имели длину человеческой руки. Георгий не понял, как при нападении этого чудища ему удалось остаться в живых. Гнездо соответствовало размерам орла-исполина. По величине оно напоминало небольшой бассейн, какие часто устраивают при саунах. Но вот в гнезде... О, боже! Прямо на Георгия надвигались, неуклюже переваливаясь на коротких лапах, три орлёнка. Каждый из этих "малышей" вытянув шею, вполне мог дотянуться клювом до горла человека! У Георгия сработал инстинкт самосохранения. Позабыв о боли, он вскочил на ноги и попытался выдернуть один из сучьев, из которых было построено гнездо. И тут ему повезло! Георгий заметил среди переплетённых ветвей металлический блеск. Он просунул руку между ними и тотчас же ощутил холод стали. С остервенением загнанного зверя он, изо всех сил пытался вытащить неизвестный предмет. Глубоко внутри, в каждом человеке, заложена уверенность в том, что в подобной ситуации лишь металл и поможет. В этот момент один из птенцов клюнул его в ногу, отщипнув от лодыжки кусок драгоценной плоти и вырвав при этом клок ткани из брюк. Закричав от боли, Георгий с нечеловеческим усилием наконец-то выдернул желанный предмет. Им оказалась наполовину заржавевшая...сабля! Может, она и затупилась за время пребывания в логове хищника, но, как выяснилось, совсем немного.
   Георгий снёс её ударом голову клюющемуся птенцу. Птица, до этого сидевшая на краю гнезда (видимо, она была уверена в том, что её детишки расправятся с добычей без посторонней помощи), взмахнув крыльями, прыгнула на Георгия, собираясь отомстить за своё убиенное чадо. Несмотря на то, что до этих самых пор Георгий подобного оружия в руках никогда не держал, и, обращение с саблей было ему в новинку, он проявил чудеса человеческой ловкости. Георгий увернулся от удара клювом, прыгнул вправо, оказавшись сбоку от птицы, и вонзил остриё клинка прямо в ее чёрный, злобно сверкающий глаз. Он быстро выдернул саблю, так как птица, забившись в агонии, беспорядочно заметалась по гнезду, грозя раздавить Георгия. Он влез на самый край гнезда и подождал, пока птица не испустит дух. Прошло несколько минут, и она затихла. Двое, оставшихся в живых, птенцов, прижимались к птице, истошно крича и не обращая на Георгия никакого внимания. Он осторожно подкрался к ним сзади и отрубил обеим головы. Жалости Георгий не чувствовал, ведь они только что собирались его растерзать!
   Георгий сел на дно гнезда. Его одежда была порвана в клочья, шапка видимо слетела с головы еще во время полёта, но всё это в настоящий момент мало заботило Георгия. Каждая косточка его тела болела, рана на ноге сильно кровоточила, плечи от захвата огромных когтей ныли так, будто в них забили по большому гвоздю, к тому же по всему телу каждую секунду пробегала волна мелкой противной дрожи.
   Подул колючий холодный ветер. Только сейчас Георгий понял, что запросто может замёрзнуть в этом гнезде. Каким-то чудом он не потерял шарф, тот застрял за пазухой, под курткой. Георгий обмотал его вокруг головы, наподобие восточной чалмы. Голова сразу же согрелась. Это немного взбодрило Георгия, но тут же его посетила мысль, от которой подкосились ноги, а на лбу выступил холодный пот.
   "Градиент-Z"! Где же бутылка?" Папка Забредягина валялась у него под ногами. Бутылки же нигде не было...
   Георгий похлопал себя со всех сторон по куртке, залез за пазуху, несмотря на то, что уже догадывался, что все эти действия до безумия бессмысленны. Затем он обшарил гнездо, перевернул туши мертвых орлят, думая: "Может бутылка под ними?" Труп большого орла ему, конечно же, перевернуть не удалось. В бешенстве Георгий начал рубить тушу на куски. "Может быть, в пылу схватки я не заметил, как бутылка оказалась под птицей?"
   Солнце уже клонилось к закату, когда Георгию удалось отодвинуть последнюю часть туши с помощью толстой палки, которую он вырубил из гнезда. Ничего...Пусто...Георгий закричал:
   - И зачем я ввязался в это дело?!! Лучше бы эта тварь убила меня! Теперь мне придётся навсегда остаться здесь!
   Боль в ноге вернула его к действительности. Осмотрев рану, нанесённую птенцом, он кое-как перевязал её носовым платком. Рана оказалась не очень серьёзной. На затылке вздулась огромная кровоточащая шишка. Ладони, покрытые многочисленными царапинами и ссадинами, посинели от холода. В карманах Георгий обнаружил тёплые перчатки и надел их.
   Теперь нужно было подумать о том, как выбраться из гнезда. Он подошёл к его краю и посмотрел вниз. До ближайшей ветви, которая могла бы выдержать вес его тела, было метра два. "Без верёвки не обойтись", - с огорчением подумал Георгий. Он ещё раз осмотрел гнездо. Среди обломков костей и прочего мусора Георгий заметил тёмный округлый предмет. Подняв его, он понял, что это не что иное, как стальной шлем. Самый настоящий шлем, как у богатырей на картине Васнецова. Георгия порадовало то, что размеры шлема были, самыми что ни на есть, обыкновенными. "Что ж, по крайней мере, люди здесь отнюдь не великаны". Ни надписей, ни узоров на шлеме не было. Георгий отбросил его в сторону, потому как увидел кое-что поинтереснее. Кожаная сумка с длинным ремнём валялась тут же. Георгий поднял её и заглянул внутрь. Увы, она была пуста. Он попробовал её на прочность. Кожа оказалась толстой и очень прочной, видимо сумка попала сюда совсем недавно. Не обнаружив более никаких предметов, он взял саблю и срезал у сумки ремень. Однако длина ремня оказалась недостаточной для того, чтобы дотянуться до ближайшей ветви. Тогда Георгий разрезал сумку на полосы и, связав их крепко между собой, привязал к отрезанному ранее ремню. Теперь длина оказалась подходящей. Георгий выбрал в переплетениях гнезда сук покрепче, привязал к нему один конец ремня, а другой конец сбросил вниз. Уже собираясь спускаться, он вдруг подумал: "Что же я буду делать дальше? Надо ведь чем-то питаться". Он обернулся и посмотрел на мёртвых птиц. "А это разве не еда? Если мясо съедобно, при таком морозе его запаса хватит надолго!"
   Недолго думая, он подтащил мёртвых птенцов к краю гнезда и сбросил их вниз, одного за другим. Судя по тому, как долго они падали, высота от гнезда до земли была приличной. Поверхности земли сверху не было видно, но, судя по звуку падения, все три тушки благополучно достигли цели, не застряв по пути в ветвях. Георгий подумал, что не мешало бы скинуть с дерева и то, что осталось от большой птицы, но решил этого не делать. Надо было как можно скорее, до темноты, спуститься вниз и развести костёр, чтобы не замёрзнуть окончательно.
   Предусмотрительно закрепив за спиною саблю (для этого пришлось продырявить куртку в двух местах), он перелез через край гнезда и по ремню спустился до первой ветви. Перебравшись по ней к стволу дерева, Георгий начал спуск. По существу, это дерево было самой обыкновенной сосной. Но каких размеров! Ствол наверху имел окружность в два обхвата, и оставалось лишь догадываться, какого диаметра он был у основания. Соседние деревья были немного пониже того, по которому спускался Георгий. Но все они, до единого, были увенчаны плоскими наростами в форме блина, поросшего тонкими колючими ветками.
   "Нечего сказать, это идеальное место для постройки такого большого гнезда...Неудивительно, что птица выбрала дерево повыше. Если какая-нибудь живность влезет на соседнее дерево, то сразу будет замечена, а по этому стволу снизу добраться до гнезда почти невозможно", - думал Георгий, спускаясь всё ниже и ниже. Спуск не был очень тяжёлым, так как ветви росли близко друг от друга, а ствол имел множество мелких сучьев, за которые довольно удобно было цепляться. Единственное, чего опасался Георгий, так это того, что в ветвях и дуплах дерева могла поселиться ещё какая-нибудь тварь, желающая им полакомиться. Но его опасения оказались напрасными. На гигантской сосне, кроме него и каких-то мелких невзрачных птичек, стайку которых он спугнул, больше никого не было. Тем не менее, спуск по времени занял около часа. Уже стемнело, когда Георгий наконец-то добрался до земли. Прислонившись к массивному стволу, он несколько минут стоял, отдыхая. Но пока не наступила ночь, надо было подумать о костре. На его счастье, вокруг было много валежника. Георгий принялся собирать его и, наломав большую кучу сухих ветвей, вытоптал в снегу место для костра. Вот когда он порадовался, что не бросил курить! В кармане у него лежала полная коробка спичек (в зажигалке Георгия накануне закончился газ), которую он захватил, ещё выходя из дома утром. Нашарив там же клочок бумаги с каким-то номером телефона, Георгий сунул его в кучу валежника и поджёг. Огонь разгорелся на удивление быстро и, глядя на него, Георгий успокаивался, говоря себе:
   - Ничего, ничего! Есть огонь, есть и жизнь!
   Он закурил и протянул к костру руки. Пальцы омывала волна тепла, и от этого Георгий испытывал истинное наслаждение. Он наломал пушистых сосновых веток и улёгся на них перед костром. Есть ему не хотелось. Пережитые события начисто уничтожили чувство голода. Георгию очень хотелось спать.
   Вдруг, где-то рядом неожиданно громко хрустнула ветка. Сон моментально улетучился. Георгий схватил саблю, лежавшую под рукой, встал и прислушался. Тишина. Напряжено всматриваясь в ту сторону, откуда послышался треск, он стоял, не двигаясь несколько секунд, сжимая рукоять сабли до боли в руке.
   Треск вновь прорезал тишину. Превозмогая страх, Георгий шагнул вперёд, пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной тьме. На мгновение ему показалось, что там, в чаще, что-то блеснуло ... Сильный удар в плечо заставил Георгия отшатнуться назад, да так, что он едва не упал в костёр. Взглянув на свою руку, он удивился и одновременно разозлился: "Да когда же это кончится-то?!" Короткая стрела с оперением из ярко-красных перьев торчала у него из плеча. Костёр вдруг стал увеличиваться, пухнуть, прямо на глазах. Георгию показалось, что горит уже весь лес. Ему стало невыносимо жарко. Он почувствовал сильное жжение в желудке, как будто только что выпил стакан чистого спирта. Потом в глазах его резко потемнело, и Георгий повалился навзничь, потеряв сознание.
  
  Глава 4
  
   Очнулся он от прикосновения к лицу чего-то холодного и мокрого. Георгий открыл глаза. Прямо над собой он увидел симпатичное лицо девушки. Девушка заботливо и нежно прикладывала к его лбу кусок ткани, смоченный водой. Заметив, что Георгий смотрит на неё, она улыбнулась и сказала:
   - Ну, вот, наконец, ты и проснулся. Уже почти полдень.
   - Где я? - спросил Георгий, с трудом разомкнув спёкшиеся губы.
   - Ты в доме Свободного Охотника Грога, а я его дочь - Нира. Не бойся, принц, теперь тебе ничего не грозит. Я ранила тебя, извини. Ты - хороший охотник, принц. Ты ведь убил Зирха и весь его выводок? Так ведь?
   Георгий кивнул.
   - В последнее время совсем нельзя было выйти к реке, я думала - это навсегда. У Зирха ведь появилось потомство - три птенца. Если б они подросли, я не знаю, что я тогда делала бы, ведь Зирха в одиночку убить невозможно. Кстати, как твоё имя, принц?
   - Меня зовут - Жора или Георгий, кому как нравится. И никакой я не принц. Не называй меня так. Средневековье какое-то...
   - Что это за слово - "сред-не-ве-ковье"? - с трудом, по слогам, повторила девушка. - Сразу видно, что ты издалека. И что это за странное имя - "Жора", принц? Ты не хочешь назвать мне своё настоящее имя?
   - Я ещё раз говорю тебе - никакой я не принц! И, вообще, мне не до шуток. Я устал, у меня болит плечо и, вдобавок, я хочу пить!
   Георгий приподнялся и сел на кровати. Голова закружилась, он почувствовал ужасную слабость и понял, что если попытается встать, то неизбежно потеряет сознание.
   - Я принесу тебе попить, да и поесть не мешало бы!
   Нира вновь улыбнулась, и Георгий заметил про себя, что она очень красива. Блондинка с серыми манящими глазами, гордым профилем, тонко очерченными линиями скул и чувственным ртом... Она была просто прекрасна!
   Нира встала и подошла к очагу. Под грубыми кожаными брюками и простой полотняной рубахой всё же угадывалось стройное тело. "Лет двадцать пять ей, не больше", - подумал Георгий, а вслух спросил:
   - Как называется это место?
   - А то ты не знаешь, принц! - усмехнулась она, не оборачиваясь. - Это - Гиблые Леса.
   Георгий задумался. Всё было здесь как-то не так. Сначала эта диковинная тайга, потом птица, стрела в плече... "Куда же я попал? Девушка разговаривает со мной на чистейшем русском языке...". Русский язык! Вот что его "смущало"!
   - Я тебя хочу спросить, как вообще называется эта страна?!
   - Ну-у, принц... - Нира повернулась к Георгию, сочувственно покачивая головой, - Ты, видно, крепко ударился! Это же Мазергала! А ты, наверняка, родственник короля Аллоклия. Это видно по тому, как ты держишься. Да и одежду тебе, наверное, сшили лучшие мастера-портные из города Вааха, нашей столицы. Там же таких морозов, как в наших Гиблых Лесах, не бывает. В такой куртке и в таких ботиночках ты бы здесь замерз насмерть! И, вообще, как же ты здесь оказался? - Нира на секунду замолчала, а потом радостно добавила:
   - Король должен меня наградить! Ведь если б я не нашла тебя, ты бы погиб!
   Георгий смотрел на неё, понимая, что она не лжёт. "Мазергала... "Градиент-Z", похоже, занес меня в какое-то "другое измерение", в варварский мир с королями, саблями и стрелами! Час от часу не легче! Если б я был на Земле, моей Земле, у меня был бы шанс добраться до дома. Похоже, придётся навсегда остаться в этой Мазергале! "Градиент-Z" потерян безвозвратно. Сколько времени летела птица, после того, как схватила меня? Довольно долго. Бутылка могла выпасть где угодно. Её нет смысла искать в этих бескрайних лесах, где снега навалено по самые... Если только Альберт тоже попал сюда, если он здесь, если фляжка с жидкостью всё ещё у него... Слишком много "если"... Но, в любом случае, надо искать Альберта. Больше ничего мне не остаётся делать".
   Георгий оторвался от грустных мыслей и спросил:
   - Слушай, Нира, так это ты подстрелила меня?
   - Прости, принц...
   - Не называй меня принцем! Зови меня - Жора!
   - Прости..., Жора.
   - Так зачем ты выстрелила в меня?
   - У тебя в руках была сабля, - пожав плечами, сказала Нира. - Сабля моего отца - Грога. Он ушёл в лес, на охоту, три месяца назад, и не вернулся. Всё это время я искала его, а когда увидела тебя с его саблей в руке, подумала: "Это разбойник - оборотень! Он и убил моего отца, раз у него в руке его сабля"! Вид у тебя был страшный, как будто бы ты полгода скитался по лесу. Я и выстрелила. Хорошо, что промахнулась и попала в плечо! - она показала на арбалет, который висел на стене.
   - Плечо распухло, будь здоров! - зло поморщился Георгий и кивнул на свою левую руку, перевязанную какими-то тряпками.
   - Наконечники стрел я всегда смазываю ядом Кирхве - водяного жука. Это не смертельно, но полдня ни один зверь подняться не может.
   - Очень приятно это слышать, - съязвил Георгий.
   - Не злись, Жора. Хорошо, что ты жив ещё.
   Она улыбнулась и от этой улыбки Георгий тут же "оттаял". Согласитесь, когда вам улыбается красивая девушка, вы готовы простить ей любые обиды.
   - Твой отец, Нира, по-видимому, стал добычей этого Зирха. Саблю-то я в гнезде нашёл.
   - Я поняла это, - кивнула она в ответ. - Сабля немного заржавела, да и ножен при тебе не было. Ты знаешь, я подобрала убитых тобой птенцов, и, теперь, до конца зимы, мне нет нужды охотиться. Мяса навалом, на двоих хватит... - она чуть помедлила и спросила:
   - Я хочу узнать, Жора, как же ты всё-таки попал в наши края? Что ты ищешь здесь?
   - Я ищу друга, Нира, - ответил Георгий. - Он должен быть здесь, в этой стране. Ты не встречала здесь случайно человека, одетого почти так же, как я? Этот человек должен был появиться в вашей Мазергале.
   Нира в ответ отрицательно покачала головой.
   - Нет, Жора, не встречала. Вокруг нас, будь уверен, на две версты (Верста - Мера длины в Мазергале, равная примерно 1 км. - Примечание автора.) сейчас нет ни одного человеческого существа. Если бы кто-нибудь появился, Дико и Мерг тут же дали бы мне знать. Они чувствуют запах чужака за две версты.
   - Кто это - Дико и Мерг?
   - Мои псы. Они и сторожа и охотники, и ездовые собаки. Я познакомлю тебя с ними, Жора. Благодаря им, я нашла тебя.
   - Я расскажу тебе, Нира, как я попал сюда, - со вздохом сказал Георгий. - Нелепая история. Мы, с моим другом Альбертом, выпили..., как бы тебе это объяснить... М-м-м, волшебную жидкость. И я оказался здесь, а он, не знаю, где. Едва я успел опомниться, как меня схватил этот Зирх. Дальше ты всё знаешь. Теперь мне надо найти Альберта, но я не знаю, как это сделать. У меня с собой была бутылка с жидкостью, но, видимо, она выпала в то время, когда Зирх нёс меня в своё гнездо. Без этой жидкости я не могу вернуться обратно в свою страну, а найти бутылку в этом диком лесу невозможно. Это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Вот и вся история.
   - Выходит, ты не родственник короля Аллоклия, а обычный чужеземец... - разочарованно протянула Нира. - А я, было, подумала, что награда за твоё спасение уже у меня в кармане. Ну да ладно. Всё равно ты неплохой человек. Моих собак не обманешь. Как только они почуяли твой запах, то наперебой "загалдели" о том, что тебя надо спасать, но я им не поверила и всё же выстрелила в тебя. Уж больно вид у тебя был разбойничий.
   - Стоп! Они у тебя что, говорящие, что ли?!
   - Говорящие, но ты их не услышишь. Они говорят не голосом, а мыслями. И разговаривать с ними может только тот, кто "возился" с ними, когда они были ещё щенками.
   - Вот так да-а-а... - задумчиво промолвил Георгий. - Там, откуда я прибыл, животные с людьми говорить не могут.
   - У нас все животные могут говорить. Одни - мыслями, другие - голосом, - возразила Нира. - Надо только уметь их слушать. Вот волшебники могут слышать мысли всех животных, и могут разговаривать со всеми... А где находится твоя страна? - вдруг спросила она.
   Этот вопрос немало озадачил Георгия. Как он мог объяснить ей, где находится Россия, если сам не знал толком, куда попал!
   - Если честно, я не знаю, - ответил он. - Может, она где-то рядом, а может так далеко, что и представить себе нельзя. Может это другая планета, откуда я знаю? А может это та же самая Земля, только мир ваш параллелен нашему.
   - Ты опять говоришь непонятные слова, Жора, - она задумалась. - Может, ты из-за Буйного Моря и тебя принёс колдовской вихрь? Но на волшебника ты не похож... Может, ты просто потерял память? Тогда тебе надо в Ваах, к Белому Магу Грознику. Грозник добрый. Он не возьмёт ни одного "золотого" с потерявшего память и бесплатно расскажет тебе кто ты и откуда.
   Георгий смотрел на неё удивляясь, как эта девушка совершенно серьёзно рассказывает о вещах, которые у него на родине существуют только в детских сказках. Он прямо сказал ей об этом. Нира сочувственно ответила:
   - В твоём мире, Жора, наверное, скучновато. Не захотела бы я там жить.
   Георгий собрался, было возразить, но передумал. Может, в его мире было и скучно, но в данный момент он хотел оказаться именно там.
   Пока они разговаривали, Нира приготовила обед. Жаркое из мяса птенца Зирха оказалось очень вкусным, вот только вместо хлеба они ели сушёные плоды какого-то дерева. Вкус этих плодов чем-то напоминал вкус овсяного печенья, и когда Георгий высказал вслух своё неудовольствие по поводу отсутствия хлеба. Нира, пожав плечами, ответила ему, что никогда не слышала о таких вещах, как "мука" и "хлеб". Вместо чая она подала Георгию напиток с ароматным дурманящим запахом. После того, как Георгий сделал несколько глотков, настроение у него улучшилось, он подумал, что всё не так уж плохо, когда есть крыша над головой и тёплый очаг.
   Солнечный свет вливался в хижину через единственное окошко, освещая её скромное убранство. Сделанные из грубых не струганных досок полки занимали часть стены от очага до угла хижины. На этих полках была разложена кухонная утварь, лежали там также рыболовные снасти, капканы, пара арбалетов и ещё несколько предметов для охоты, о назначении которых можно было только догадываться. Кровать, на которой лежал Георгий, стояла справа от окна, а слева, почти в самом углу, находилась кровать Ниры. Рядом с этой кроватью стоял сундук, накрытый сверху шкурой какого-то животного. Посреди комнаты находился стол из чёрного дерева, возле которого стояли две массивные скамьи. Рядом с дверью была прибита вешалка для одежды, на которой висела меховая тёплая куртка. Под вешалкой стояла пара унтов - высоких меховых сапог. Тут же, в углу, прислонённые к стене, стояли широкие лыжи, незаменимые для охотника в зимнюю пору. В хижине было чисто убрано, всё указывало на то, что Нира - аккуратная хозяйка...
   Незаметно для себя, сытый и опьянённый ароматным чаем, Георгий уснул...
   Проснулся он лишь утром следующего дня. Ниры в хижине не было. Георгий заволновался, но, услышав за дверью шаги и глухой собачий лай, тут же успокоился и попытался встать. Сегодня он чувствовал себя гораздо лучше, однако, стоило ему свесить ноги с кровати, как комната перед глазами стала раскачиваться из стороны в сторону, и он вновь забрался под одеяло. Вошла Нира. Лицо её, раскрасневшееся от мороза, дышало здоровьем и какой-то первобытной природной красотой. Взгляд её серых глаз и очаровательная улыбка смутили Георгия. "Боже, как же она красива!" Ему, бесспорно, нравилась эта девушка.
   - Доброе утро, Жора! Я вижу, тебе намного лучше. Сейчас будем завтракать.
   Георгий кивнул в ответ. Его тронула её забота. Всегда приятно осознавать, что ты кому-то нужен.
   - Дай мне мою одежду, Нира. Я попробую встать.
   Она подошла к очагу, перед которым на верёвке висели его брюки, рубашка и свитер, и, сняв всё это, протянула ему. (Нира раздела Георгия ещё в то время, когда он лежал без сознания, находясь под действием яда Кирхве). Георгий, поднявшись, стал одеваться. Голова сначала сильно кружилась, и, потому, надевая рубаху, он долго не мог попасть в рукав. Не выдержав этого печального зрелища, Нира спросила:
   - Может, рано тебе вставать-то?
   - Ничего, это сейчас пройдёт, - ответил Георгий. Ему стыдно было выглядеть перед нею слабым.
   Нира решительно подошла и помогла ему застегнуть пуговицы на рубашке. Чувствуя, как её нежные и, вместе с тем, сильные пальцы касаются его тела, чувствуя близость её алых губ и ровное глубокое дыхание, Георгий непроизвольно обнял девушку. Она подняла голову и, серьёзно посмотрев ему прямо в глаза, вдруг рассмеялась и, вырвавшись из его объятий, шутливо погрозила пальцем.
   - Я знаю, Жора, у тебя есть женщина и ребёнок в той стране, из которой ты прибыл. Не шали. Я знаю вас, мужчин. Всем вам только одно и нужно! Ха-ха! Смотри-ка, как ты покраснел!
   Георгий действительно почувствовал как "горят" его уши. Ему стало немного стыдно за своё поведение, и он невольно опустил глаза.
   - Откуда ты знаешь о том, что у меня есть женщина? - тихо спросил он, стараясь не смотреть на девушку.
   - О, это очень просто! Я нашла в твоём кармане интересную картинку.
   Она подошла к полкам и достала оттуда какой-то свёрток. Когда она развернула его, Георгий увидел злосчастную папку Забредягина. На папке лежал паспорт Георгия, который он постоянно носил с собой. Георгий вдруг вспомнил, что за обложку паспорта прошедшей осенью заложил фотографию, на которой он был запечатлён вместе с женой и дочерью на фоне сентябрьского леса.
   - Это нарисовал очень хороший художник, - сказала Нира, задумчиво рассматривая фотографию. - Кажется, что ты сейчас выйдешь из картинки и заговоришь.
   Георгия развеселила её наивность, и он, с пафосом, сказал:
   - Да! Её написал лучший художник моей страны! Самый лучший, какого только можно было найти!
   Не удержавшись, Георгий громко засмеялся. Нира, хитро прищурившись, подозрительно посмотрела на него.
   - Что тебя так рассмешило, Жора?
   - Нира, не хочу врать, но такие картинки в моей стране машина делает за несколько минут.
   Девушка непонимающе посмотрела на Георгия. Видя её замешательство, он спросил:
   - Ты что, не знаешь, что такое "машина"?
   Нира отрицательно покачала головой. Георгий вздохнул:
   - Ну, это такой предмет, который облегчает человеку жизнь, выполняя за него некоторые работы, - как мог, объяснил он.
   - ...
   "Да-а-а, плохо дело", - подумал Георгий.
   - Кстати, твой арбалет тоже своего рода машина, - добавил он, показывая на оружие лесной жительницы, которое висело на стене.
   - А-а-а, понимаю! Машины - это, например, те же катапульты, которые стоят в Ваахе для защиты от врагов! - наконец догадалась Нира. - Я сама их не видела, но мой отец, когда был в городе, видел их. Он рассказывал о том, как хитро они устроены, но я мало что поняла. Это оружие придумал Грозник.
   Георгию вдруг пришла в голову интересная мысль. "Если здесь, в этом мире, волшебники могут строить катапульты, значит, они владеют элементарными научными знаниями. Что если мне добраться до этого Грозника и попросить его о помощи?"
   - Подай-ка мне остальные бумаги, Нира, - попросил Георгий, натягивая свитер.
   Нира протянула ему папку. Георгий развязал тесёмки и раскрыл её. Обе рукописи были на месте.
   - Нира, мне нужно попасть в этот ваш Ваах, к Грознику. Может он поможет мне вернуться домой? Или хотя бы отыскать моего друга... - тихо промолвил он.
   - У-у-у, Жора, - протянула Нира. - До Вааха месяц пути! Но сейчас идти нельзя - морозы очень жестокие. Вот недели через три станет теплее, тогда и пойдём.
   - Пойдём?! Ты сказала - "пойдём"?! - Георгий подумал, что ослышался. - То есть ты собираешься в Ваах?
   - Да, собираюсь. Каждый год мы возим туда вдвоём с отцом..., вернее, возили вдвоём, шкурки топов. (Топы - красивейшие зверьки с пушистым мехом серебристо-серого цвета, очень похожие на маленьких плюшевых медвежат. - Примечание автора.) На ваахском рынке за них можно выручить хорошие деньги.
   То обстоятельство, что Нира собиралась идти в Ваах, несказанно обрадовало Георгия. Ему не хотелось всю оставшуюся жизнь провести в Гиблых лесах. Даже рядом с Нирой...
   ***
   Вскоре Георгий окончательно оправился и стал помогать Нире по хозяйству. Здесь пригодились его навыки плотника. Он починил крышу хижины и поправил частокол, окружавший её.
   В принципе, хозяйство Ниры было нехитрым. Хижина состояла из единственной комнаты и кладовой. Во дворе же находились загон для домашних коз и сарай, в котором жили псы. Эти две собаки сначала вызывали у Георгия чувство благоговейного страха. Огромные, с пастями-капканами, длинной, свисающей космами, бурой шерстью, Дико и Мерг, однако были, по существу, лишь собаками больших размеров. Они быстро привыкли к Георгию. Нира оказалась права, когда сказала, что они "чувствуют, каков в душе человек". По крайней мере, дней через десять, когда Георгий мог уже кормить их без опасения быть съеденным, они с радостью бросались к нему, пытаясь вылизать ему лицо в порыве своего бурного собачьего восторга.
   Дни, проведенные в хижине, запомнились Георгию навсегда. Каждый вечер, отправляясь спать, он пытался отогнать прочь своё желание забраться к Нире в постель. Однажды он лёг раньше нее и притворился спящим, накрывшись одеялом с головой. Она, думая, что гость спит, стала раздеваться. Чуть отогнув уголок одеяла, Георгий, затаив дыхание, наблюдал за нею. Тело Ниры было безупречным. Таких красавиц он в жизни не видывал! Она, раздевшись донага, надела ночную рубашку и грациозно скользнув под одеяло, почти тут же уснула. А Георгий полночи проворочался, прогоняя прочь обуревавшую его страсть. Думаете, он не пытался добиться расположения Ниры? Чёрта с два! Пытался. Но то ли попытки его были слишком уж развязны, то ли, (что, скорее всего, но она ему в этом не призналась) она ещё не познала мужчину, Георгий, в результате, что называется, остался "за бортом". Да при этом ещё получил хороший удар кулаком в лоб. Удар, достойный сильного мужчины. После этого, осознав, что в настоящий момент, его поползновения успеха иметь не будут, Георгий перестал торопить события и успокоился. "Ещё не вечер", - обнадёживал он себя, потирая ушибленный лоб.
   Наконец, три недели, упомянутые девушкой, прошли, и Георгий с Нирой стали собираться в путь. Они доверху загрузили лёгкие сани запасом провизии, шкурками топов и кое-какой утварью, без которой в пути не обойтись, а затем Нира запрягла в эти сани псов. Собаки, предчувствуя дальнюю дорогу, выглядели печально-спокойными и покорно повиновались командам Ниры.
   Георгий наглухо заколотил дверь и окно хижины заранее приготовленными досками, а ворота в частоколе подпёр изнутри тяжёлым бревном. Потом он перелез через забор и подошёл к саням.
   - Ну, вот и всё, Нира!
   Девушка дёрнула поводья и, причмокнув губами, выкрикнула:
   - Гок! Гок!
   Собаки, сдвинув сани с места, неспешно побежали. Георгий и Нира шли рядом с ними, на лыжах...
  
  Глава 5
  
   Природа Мазергалы была девственно-дикой, нетронутой рукой человека. Путешественники шли между соснами- великанами, выбирая дорогу поровнее. Время от времени поглядывая вверх, Георгий ловил себя на мысли, что среди деревьев-исполинов он кажется сам себе чем-то незначительным, мелким и лишним в этом мире. Ему казалось, что лес с удивлением смотрит на него: "Что делает здесь этот чужеземец? Ему здесь не место!"
   Георгий размышлял: "Всё же, какой я бесшабашный человек! Залез на край света, в какую-то Мазергалу, и бегу теперь неизвестно куда и зачем"! Во всём этом был один "плюс". Георгию было интересно, чем всё это закончится. В конце концов, он был оптимистом по натуре, и в тот момент ему хотелось верить в то, что всё будет хорошо...
   Вскоре они вышли к реке. К той самой, замершей, занесённой снегом реке, на берегу которой Георгий впервые оказался, попав в Мазергалу. Нира называла эту реку - Баснама. Выехав на её середину, они остановились. Когда Георгий спросил: "Почему?", Нира, оглядываясь по сторонам, ответила:
   - Надо осмотреться.
   Она взяла один из двух арбалетов, лежавших на санях, поверх поклажи, щёлкнула курком "предохранителя" (представлявшего собой нехитрое стопорное устройство), и, вставив короткую стрелу в ложе арбалета, положила оружие обратно на сани. Георгию она посоветовала сделать то же самое. За время пребывания в хижине он научился кое-как пользоваться этим примитивным оружием. Зарядив свой арбалет, он расположил его на санях так же, как это сделала Нира.
   - Для чего это нужно? - спросил Георгий.
   Нира ответила:
   - Разбойники-оборотни! Если увидишь где-нибудь дымок от костра, тут же дай мне знать. Эти типы очень опасны.
   - Почему ты называешь их оборотнями? Они, что могут превращаться в зверей?
   - Нет. Они притворяются Свободными Охотниками. Как правило, их трое или четверо. Они поступают так: пытаются отравить собак Охотника, а после этого, если собаки мертвы, один из них, ночью, подойдя к хижине, и выдавая себя за сбившегося с пути человека, просится на ночлег. Хозяин открывает ему двери, и... Они очень жестоки. Это всё из-за шкурок топов ... - она на секунду замолчала. - Сейчас - самое опасное время. Они нападают нагло, в открытую, поэтому Охотники собираются вместе, небольшими группами, чтобы добраться до Вааха с товаром, целыми и невредимыми.
   - Но ведь мы сейчас едем одни! - возразил Георгий. - Где же остальные?
   - Мы, Жора, сейчас с тобою находимся на самой окраине Мазергалы. За нами, на Востоке, - она обернулась назад и махнула рукой, - лежат неизведанные земли и называются они - Запределье. Некоторые из нас, Свободных Охотников, пытались узнать, что там находится, кто живёт, но, насколько мне известно, оттуда вернулся только один человек, да и тот недолго прожил. Он принёс оттуда золото. Он рассказывал такие невероятные истории, что его посчитали сумасшедшим. Он говорил, что видел там полузверей-полулюдей, которые копают огромные ямы и летают по воздуху на каменных плитах. А ещё он говорил, что в Запределье шла война между драконами, которые живут там во множестве. Я, кстати верю, что драконы существуют. Мой покойный отец видел давным-давно одного. Отец говорил, что драконы не любят залетать в Мазергалу, так как здесь слишком много деревьев, а эти чудовища, наверное, любят простор... Ещё тот человек говорил, что в Запределье много золота и после этого многие ушли на Восток, чтобы разбогатеть. Никто из них не вернулся обратно. А сейчас интерес к этим краям пропал. Уже года два я не видела ни одного человека, идущего на Восток ... Ты спросил, почему мы одни? Я тебе сейчас объясню. Просто за нами уже никого нет. Ни один Свободный Охотник не отважился забраться так далеко. Только мы... - лицо Ниры стало печальным. - А мамы я совсем не помню. Мне было два года, когда её убили разбойники. Мы жили тогда недалеко от Вааха, в посёлке под названием Алхона. Однажды, как мне рассказывал отец, мама пошла за покупками в Ваах. Она засиделась там, у подруги, и когда вышла из города, уже стемнело. На окраине Вааха на неё напали разбойники. Они ограбили и убили её. Этих разбойников не удалось найти. Отец сам пытался отыскать их и отомстить за смерть мамы, но у него ничего не вышло. Он "ушёл в себя", всё валилось у него из рук. Он не мог спокойно смотреть на то, как люди радовались, веселились, пели, поэтому-то он и забрался в эту глушь. Справиться с тоскою он не мог даже тогда, когда мы перебрались в Гиблые Леса. Лишь один раз в год мы приезжали с ним в Ваах, где он продавал меха, чтобы на вырученные деньги купить оружие, продукты и инструменты. Так мы и жили все эти годы. Отец хотел, чтобы я вышла замуж за порядочного человека из Вааха, но я пока не встретила такого. Не знаю теперь, как я буду жить. Может, когда мы с тобой доберёмся до Вааха, я останусь там. Одной в Гиблых Лесах жить слишком опасно, да и тоскливо...
   Долгое время Георгий и Нира шли молча, не разговаривая. Да и что Георгий мог сказать ей? Слова сочувствия вряд ли поддержали бы Ниру.
   Когда солнце перевалило за полдень, путешественники, свернув на опушку леса, устроили привал.
   Котелок с дымящимся мясным супом мерно покачивался над пылающим костром. На безоблачном небе ярко сияло зимнее солнце. Мороз, как и предсказывала Нира, был уже не таким сильным. Попивая из плошки горячий чай, Георгий думал о своём доме. "Наверное, на родине, меня уже усиленно ищут. Представляю, как сейчас переживают мои родные! Наверное, думают, что меня и в живых-то нет". От этой мысли ему стало грустно. Он чувствовал себя виноватым, но, увы, в данный момент ничего изменить не мог.
   - Дней через пять мы должны быть у Лукана, - прервала Нира его невесёлые мысли. - Он нас, наверное, уже ждёт и должен присоединиться к нам.
   - Кто это - Лукан? - спросил Георгий.
   - Лукан, Жора, тоже Свободный Охотник. Его ещё называют Криволицым. Раньше он был шкипером и ходил в море на своем собственном торговом корабле. Однажды этот корабль попал в сильнейший шторм в Буйном Море и затонул. Вся команда погибла. Кроме Лукана. Его, еле живого, подобрал другой корабль, который шёл в Ваах. Когда Лукан сошёл на берег, люди шарахались от него в разные стороны. Он долго пробыл в холодной воде, и лицо его жутко изменилось. С непривычки можно было подумать, что в нём живут сразу два человека. Одна половина лица у него всегда улыбается, а вторую половину заклинило в зловещей гримасе. Даже Грозник не смог вылечить его. Лукану пришлось закрыть страшную половину лица куском чёрной ткани, чтобы не пугать окружающих. В Ваахе он не прижился, несмотря на то, что он был и остается добрым человеком. И всё из-за лица. Он остался совсем без денег и решил попытать счастья в Гиблых Лесах. Он хотел найти здесь золото, а нашёл хижину старого умирающего Свободного Охотника, за которым и стал ухаживать, скрашивая тому одиночество последних дней. После смерти старика хижина досталась Лукану. Это было давно. Теперь Лукан сам уже почти старик. Он - хороший человек... Как он расстроится, когда узнает, что мой отец погиб! Они ведь были друзьями.
   - Нира, а почему вы называете себя Свободными Охотниками, а не просто - "охотниками"? - спросил Георгий.
   - Ну, те охотники, которые живут в Ваахе и его окрестностях, именуются просто - "охотниками", потому что обязаны платить пошлину в казну Королевства, а с нас эту пошлину король Аллоклий не берёт, потому что мы живём слишком далеко от Вааха, а король не понаслышке знает, как здесь тяжело. Аллоклий - справедливый король. Он сам в молодости скитался по этим лесам, а потом вышел к морю и за несколько лет превратил полуразрушенный город в столицу Мазергалы. Городские, как мы их называем, охотники, недолюбливают нас. Ещё бы! Когда мы приезжаем, цена на мех резко падает. В городе идёт бойкая торговля. Гавань просто забита заморскими кораблями. Во время ярмарки там очень весело! Балаганы, трактиры, фейерверки...
   Пообедав, они снова тронулись в путь. Белой бесконечной лентой перед путешественниками расстилалась река. Гряда сопок слева вскоре закончилась и теперь, с обеих сторон, их обступал лес.
   Смеркалось. В сумерках лес выглядел угрожающе-мрачным. Казалось, он медленно сдвигает свои кроны-шляпы, собираясь поглотить людей.
   - Надо остановиться на ночлег, - сказала Нира. - В темноте идти слишком опасно.
   Георгий не возражал. Не имея привычки к долгим переходам, он очень устал. Нира же, судя по её бодрому виду, совсем не нуждалась в отдыхе.
   Она повернула сани к берегу. Подойдя к краю реки, собаки, вдруг, скуля, остановились, посматривая на свою хозяйку.
   Она несколько секунд смотрела им в глаза, затем выдернула из поклажи длинный деревянный шест (о котором, ещё в начале пути, Георгий спросил: "Зачем он нам? В лесу полно таких палок!", но Нира тогда даже не удостоила его ответом), и молча направилась к берегу. Георгий спросил:
   - Что случилось, Нира?
   Она промолвила лишь одно слово: "Рты!", и, даже не взглянула в его сторону. Когда Георгий пошёл вслед за нею, она коротко бросила:
   - Стой на месте, Жора!
   Георгий повиновался. Всё, произошедшее далее, показалось ему кошмаром. Не доходя до берега, Нира стала с усилием вонзать шест в снег впереди себя, как это делают те, кто прокладывает путь по топкому болоту.
   Шест вдруг провалился глубоко в снег, и, не имея опоры, Нира с трудом удержалась на ногах. Снег вокруг шеста вдруг резко подбросило вверх воздушным потоком немыслимой силы, а вслед за этим раздался оглушительный рёв, заставивший псов присесть на задние лапы. Нира с поразительной для девушки быстротой отпрыгнула назад. Рёв повторился, и тут вдруг справа и слева от людей взметнулись в воздух снежные столбы. Берег будто бы взорвался. Вопли невидимых чудовищ оглашали окрестности. Люди и собаки отступили назад, к центру реки. Георгий думал, что Нира погонит сани прочь от этого места, но она, похоже, не спешила этого делать. Через несколько минут ужасный шум прекратился так же внезапно, как и начался. Когда снежная пыль осела, Георгий увидел на берегу реки несколько открывшихся ям, отверстие каждой из которых, достигало метра в поперечнике.
   - Надо же, - сказала Нира, - целых восемь штук!
   Георгий понял, что она говорит о ямах, и спросил:
   - Что это?
   - Это - Рты. Они живут по берегам рек. Горе тому, кто провалится в такую яму. Это желудок. Он растёт внутрь земли. Животные, которые приходят на водопой и проваливаются в Рот, сразу погибают. Выбраться оттуда нельзя. Рты - ядовиты и глубина их - два человеческих роста. Сейчас они особенно злы, так как зимой для них наступает голодное время. Придётся нам поискать другое место для ночлега.
   Они проехали по реке ещё несколько сот метров, прежде чем Нира повернула собак к берегу. На этот раз путь был свободен. Внимательно осмотрев ближайшее дерево, Нира произнесла:
   - Ну вот, здесь и заночуем.
   Она распрягла собак и они, освободившись от постромок, улеглись прямо на снегу. Георгий наломал сучьев и разжёг костёр. Ниру очень удивляло существование таких простых и обыденных для Георгия вещей, как спички. В Мазергале подобный способ разведения огня был никому неведом. Ещё в хижине Нира попросила показать, как можно самому сделать спички. Георгий ответил тогда, что сам он их сделать не может, что они куплены им в магазине, и Нира расстроилась. Сама она добывала огонь с помощью примитивного кремниевого огнива и трута.
   Костер разгорелся, и Нира принялась готовить ужин. Собаки теперь лежали рядом с костром и глотали слюну в ожидании пищи. Их уши находились в постоянном движении, улавливая любой подозрительный шорох в лесной чаще...
   Георгий и Нира поужинали, не забыв накормить и собак. Нира начала было расспрашивать Георгия о его стране, но он настолько устал, что был не в состоянии отвечать на какие бы то ни было вопросы.
   Следующий день пути прошёл спокойно. Монотонно тянулась перед путешественниками река, петляя между двумя стенами леса. Снежный покров надо льдом стал толще, из-за чего собакам стало труднее тащить сани. Вдобавок, подул встречный ветер, солнце скрылось за облаками, и путешественникам поневоле пришлось двигаться медленнее. В этот день они прошли гораздо меньшее расстояние, чем в предыдущий.
   Ночь пролетела быстро. В темноте правда слышалась какая-то возня, то и дело вскрикивала противным гулким голосом невидимая птица, но собаки хранили молчание, показывая этим, что волноваться не о чем.
   Утро третьего дня встретило путешественников колючей завывающей вьюгой. Георгий подумал, что они попытаются переждать её, но Нира сказала:
   - Разве это ветер? Ты не видел настоящего бурана!
   Позавтракав, они продолжили свой нелёгкий путь. Река становилась всё шире и шире. Нира объяснила Георгию, что Ваах находится в устье Баснамы, там, где она впадает в Буйное Море.
   - Мимо не проедем, - промолвила она, ободряюще подмигнув Георгию.
   Лес неожиданно закончился, уступив место невысоким скалам, а, по существу, беспорядочным нагромождениям серо-красных гранитных валунов причудливой формы.
   Ветер остервенело бил прямо в лицо, но Нира и не думала останавливаться. Казалось, прошёл целый день, а не его половина, когда она, наконец, решила устроить привал. Нире удалось отыскать среди камней более-менее защищённое от ветра, укромное местечко.
   Вокруг не было ни деревца, ни кустика, так что пришлось на этот раз обойтись без костра. Перекусили всухомятку. Пережёвывая кусок сушеной рыбы, Нира успокаивала Георгия:
   - Не волнуйся, Жора, ночевать будем у костра. К вечеру мы должны выйти к лесу.
   И снова ветер, заснеженная река и скалы, скалы, скалы... Казалось, им не будет конца. Ноги Георгия ныли от напряжения, лицо "горело" от мелких, впивающихся в кожу, снежинок. Несмотря на это, ему было даже немного жарко. Что говорить, меховые куртка и штаны Грога, огромная шапка-ушанка, тёплые рукавицы... - всё это, показавшееся бы нелепым в городе N, здесь выглядело, напротив, совершенно обыденно. Здесь такая одежда была жизненной необходимостью.
   Слева, взору путешественников вскоре открылась ещё одна река - Склянка - приток Баснамы. Нира остановила собак и рукой показала налево.
   - Дальше пойдём по Склянке, и, надеюсь, через два дня будем у Лукана.
   Они повернули. Склянка оказалась в два раза уже Баснамы и теперь, с обеих сторон, над путешественниками угрожающе нависали каменные громады. Собаки пошли быстрее, беспокойно поводя ушами, и, время от времени, посматривая вверх. Они, несомненно, что-то почувствовали. Сверху послышался звук сыплющихся камней. Георгий посмотрел наверх и прибавил шаг. Камни катились по правому склону, грозя нанести путникам серьёзные увечья. Георгий заметил, как один крупный валун сдвинулся с места.
   - Нира, быстрее, нас сейчас раздавит! - закричал он.
   - Гок! Гок! - выкрикнула девушка, подгоняя собак.
   Впрочем, в этом не было необходимости. Собаки без понуканий неслись вперёд, увлекая за собой сани. Животные не желали, чтобы их завалило камнями. Страх придал Георгию сил, и он ни на шаг не отставал от саней. Люди и собаки едва увернулись от камнепада и, на всякий случай пробежали вперёд ещё с полсотни метров. Наконец, Нира остановила собак. Георгий оглянулся. В том месте, где только что был валун, чернели силуэты двух людей. Георгий схватил свой арбалет, имея твёрдое намерение подстрелить незнакомцев. Он был уверен в том, что это разбойники.
   - Не смей! - Нира вцепилась в его руку, сжимавшую оружие. - Они не хотели причинить нам вреда!
   - Не хотели причинить вреда?!! - крикнул Георгий в бешенстве. - А кто же, только что, столкнул на нас камень?! Уж не ветер ли?!
   - Успокойся, Жора. Я сейчас тебе всё объясню. Это у них вышло случайно. Отдай оружие!
   Она обеими руками схватилась за арбалет, чтобы отобрать оружие у своего спутника. Георгий разжал пальцы. Нира положила его арбалет на сани и сказала:
   - Жора, это - Горцы. Они такие же люди, как и мы! Они не делают нам зла. Они живут в пещерах, которые, говорят, тянутся под всеми горами и скалами Мазергалы. Они ищут красивые дорогие камни, железо, золото, делают прекрасное оружие. А то, что на нас свалился камень - простая случайность. Наверное, они только что продолбили новый выход из своих пещер. По-моему, они сейчас жалеют о том, что так получилось!
   Нира повернулась и приветливо помахала Горцам рукой, давая знать, что всё в порядке. Один из Горцев в ответ тоже махнул рукой. Нира повернулась к Георгию:
   - Жаль, что они такие затворники. Они ведь могли бы рассказать много нового и интересного о земле и о горах. Но, увы, при встрече они предпочитают помалкивать и быстро находят повод для того, чтобы скрыться в своих пещерах. Но если Свободный Охотник попадает в беду, Горец всегда поможет ему.
   - Как же вы встречаетесь-то? - спросил Георгий. - Ведь, сама говоришь, что они всё время проводят под землёй.
   - Они тоже люди, Жора, и тоже хотят есть. Они всё-таки выходят, для того, чтобы выменять у нас мясо на драгоценности и оружие. Охотники из них - так себе... Но, тем не менее, они иногда охотятся, в основном на крупного зверя. Тогда они выходят по двадцать - тридцать человек и долго гонят животное, прежде чем его убить. В таком загоне иногда участвует и Свободный Охотник. Даже я однажды помогала Горцам в этом деле.
   "Ох, и удивительная же страна - эта Мазергала! - подумал Георгий. - Сначала меня чуть не угробил Зирх, потом чуть не застрелила Нира, потом эти Рты, а теперь ещё и Горцы, едва не завалившие нас камнями! За эти последние недели я пережил приключений больше, чем за всю свою, относительно спокойную жизнь"!
   Георгий и Нира продолжали двигаться вперёд. Скалы вскоре закончились и путешественников вновь обступили Гиблые Леса. Деревья на берегах Склянки оказались ниже, тех, что росли на берегу Баснамы, да и располагались они не так плотно. Здесь Георгий чувствовал себя намного уютнее.
   Стадо оленей преградило им путь. Вожак на миг остановился и, гордо вскинув рогатую голову, презрительно посмотрел на чужаков. Похоже, олени совсем не боялись ни людей, ни собак. Когда Георгий сказал об этом Нире, она ответила:
   - Зверья здесь столько, что многие из них никогда не видели человека. Они просто ещё не научились нас бояться.
   На пятый день пути им пришлось прятаться от Зирха. Собаки вовремя почуяли ужасного орла и свернули под защиту разлапистого леса. Величественная птица парила высоко в небе, высматривая добычу. Вдруг Зирх сложил крылья и камнем полетел вниз. Вскоре, совсем неподалёку, раздался полный звериного отчаяния крик животного, ставшего добычей пернатого хищника. Зирх снова появился в небе, но теперь в его когтях был олень. Орёл летел низко и медленно, тяжело взмахивая крыльями. Как только он скрылся из вида, путешественники вышли из укрытия и вновь пошли вверх по реке.
  
  Глава 6
  
   В середине шестого дня пути (вьюга всё же задержала их), Нира сказала Георгию, не останавливаясь:
   - Почти пришли. За следующим поворотом - хижина Лукана.
   Георгий уже успел соскучиться по тёплому одеялу и горячему очагу, поэтому он очень обрадовался этой новости и ускорил шаг.
   Хижина Лукана находилась недалеко от берега, на склоне поросшего лесом холма. Это жилище по размеру было больше хижины Ниры, а в остальном - всё то же самое. Тот же частокол, те же массивные ворота. Во дворе виднелись крыши хозяйственных построек, очевидно, это были загоны для скота, кладовая и сарай для собак. Уныло, зато практично.
   Ворота приоткрылись и из образовавшейся щели выбежали четыре пса. Двое из них помчались навстречу путешественникам, а двое - остались у ворот. Два бегущих пса остановились метрах в пяти от упряжки, подозрительно принюхиваясь. Собаки Ниры, не издав ни единого звука, настороженно разглядывали сородичей.
   Псы Лукана развернулись и побежали обратно к воротам. В этот момент показался и сам хозяин. Он немного помедлил, рассматривая гостей, а потом двинулся им навстречу.
   Это был мужчина, лет шестидесяти, крупный, высокий, бородатый. Седые пряди его длинных волос торчали из-под меховой шапки такого же покроя, как и у Георгия и Ниры. Если бы половина лица Лукана не была закрыта чёрной тканью с прорезью для глаза, Георгий подумал бы, что перед ним - весёлый Дед Мороз, настолько приветливо улыбалась открытая половина его физиономии. Лукан подошёл к Нире и обнял её.
   - Здравствуй, Нира! Извини, что не вышел сразу, а послал собак. Они сказали мне, что с тобой чужой человек и что ты ему доверяешь, а я попросил их подойти к вам поближе, да послушать получше. Псы сказали, что незнакомец - порядочный человек. Им надо верить. Если не им, то кому же?!
   Лукан протянул Георгию руку.
   - Будем знакомы - Лукан!
   - А я - Жора, - произнёс Георгий, пожимая руку Лукана. - Очень рад.
   - Это хорошо. А где отец, Нира? Где Грог? Неужели заболел и отправил этого молодого человека вместо себя? - Лукан указал пальцем на Георгия.
   Нира тяжело вздохнула и опустила глаза. Лукан, как показалось Георгию, сразу всё понял.
   - Ничего не говори, дочка... Пойдёмте все в дом!
   Лукан взял за постромки упряжку Ниры и её собаки покорно втащили упряжку во двор. Георгий и Нира вошли следом. Девушка вдруг зарыдала, из глаз её ручьями полились слёзы. Георгий осторожно обнял её за плечи. "Пусть поплачет, ей станет легче, - думал он. - Даже тогда, когда она узнала, что её отец погиб, то не пролила ни слезинки. Сильная девушка".
   Георгий всё больше и больше проникался уважением к Нире. В силе и стойкости духа она вполне могла соперничать с мужчинами. И при этом она оставалась обаятельной, чуткой девушкой.
   Лукан, Нира и Георгий вошли в хижину, скинули с плеч тяжёлые куртки и уселись у очага. Нира отвернулась в сторону для того, чтобы Георгий не мог видеть её зарёванного лица.
   Убранство хижины Лукана оказалось более чем спартанским. Громоздкий деревянный топчан служил этому человеку кроватью. Поверхность некрашеного стола, стоявшего рядом с очагом, была чисто выскоблена. В хижине пахло рыбой и сосновой смолой. Внимание Георгия приковала одна деталь. На стене, у окна, висела картина, на которой был изображён морской пейзаж. Картина была очень хорошо написана, от неё, казалось, исходил мягкий голубой свет. Это было побережье спокойного летнего моря, каким оно бывает ранним утром. Одинокая лодка с рыбаком, вынимающим сети, покачивалась на волнах, а вдалеке гордо возвышалась над морскими просторами скала, будто бы убежавшая от своих береговых собратьев... Георгий долго не мог отвести взгляд от этой чудесной картины.
   - Нравится она тебе, Жора? - спросил Лукан.
   - Кто?
   - Не кто, а что. Картина, конечно! А ты думал, я о Нире говорю?! - усмехнулся Лукан. Георгий смутился:
   - Картина нравится, а Нира - тем более.
   Голос Лукана вдруг изменился:
   - Жора, Нира не для тебя. У тебя есть женщина. Меня, старого моряка-охотника, не обманешь. Я дам тебе совет - не лезь к ней. Вы - не пара. Понял меня?
   Георгию стало стыдно и обидно за себя, одновременно. Его "душу" видели здесь насквозь, как "облупленную", а он не мог возразить ни слова. Потому, что всё, сказанное Луканом, было правдой.
   - Понял. Хорошо понял, - ответил Георгий.
   - Я знаю, - коротко бросил Лукан и, всплеснув руками, воскликнул:
   - Вы же с дороги, а я вас байками кормлю! У меня как раз обед готов. Я сегодня и завтрак, и обед на троих готовил. Знал, что вы приедете.
   - Откуда вы знали? - спросил Георгий.
   - Интуиция, сынок, интуиция! Так, по-моему, это звучит? Мне, про неё, родимую, Грозник рассказывал и слово это он мне назвал. Правильно я выговариваю-то его, Нира?
   Девушка, уже переставшая плакать, откликнулась:
   - Правильно, правильно.
   Все трое уселись за стол. Мясо Зирха и рыба порядком поднадоели Георгию за последние недели, поэтому он несказанно обрадовался, когда увидел в большом котелке до боли знакомую варёную картошку в "мундире".
   - Боже мой, картофель! - восхищённо воскликнул Георгий.
   - Это, Жора, не какой-то там "фель", а татаб, - поучительным тоном промолвил Лукан.
   Георгий не возражал, отчасти из-за того, что рот его был уже занят пережёвыванием картофеля - татаба. Он и представить себе не мог, что с таким аппетитом, прямо-таки с наслаждением, будет поедать эти невзрачные клубни. Даже жаркое из оленины, приправленное ароматными травами, не было таким вкусным для него в тот момент, как эта удивительная картошка.
   Когда Георгий, насытившись, отодвинулся от стола и, сложив руки на животе, удовлетворённо вздохнул, Лукан пристально посмотрел на него и произнёс:
   - Ну, что ж, пожалуй, можно...
   Охотник встал, подошел к висящему на стене шкафчику и достал оттуда стеклянную бутыль с прозрачной жидкостью. Оттуда же он извлёк и две глиняных кружки.
   - Мы, с Грогом, всегда при встрече выпивали по кружке "весёлки". Выпей и ты со мной, Жора. Вместо него. Только молча.
   Он наполнил доверху обе кружки жидкостью из бутыли и одну из них протянул гостю. Потом поставил бутыль обратно в шкафчик, закрыл его и сел за стол, напротив Георгия. Новоиспечённые знакомые выпили. Георгий закашлялся.
   - Ух, как же крепко-то! - вырвалось у него. В кружке оказался "ядрёный" самогон.
   Лукан, пропустив его слова мимо ушей, спросил у Ниры:
   - Как умер твой отец?
   - Его убила птица Зирх. Она свила гнездо неподалёку от нас, и отец угодил в её лапы, - грустно ответила Нира.
   - Достойная смерть для Свободного Охотника... - тихо промолвил Лукан. Глядя на его лицо, можно было подумать, что он издевается. Улыбка не сходила с его губ.
   Нира продолжила:
   - Жора убил эту самую птицу и трёх её птенцов. Убил саблей отца. Её он нашёл в гнезде. Когда я увидела Жору с саблей в руке, я подумала: "Это убийца Грога!", и чуть не застрелила его насмерть из своего арбалета. К счастью, я промахнулась. Я тогда не послушала собак...
   - Сколько раз мы, с твоим отцом повторяли тебе - прежде, чем стрелять, послушай, что скажут собаки! Упрямая девчонка! - с упрёком воскликнул Лукан.
   Посмотрев на Георгия, он спросил:
   - Ты и вправду в одиночку расправился с Зирхом?
   - Да, - ответил тот. - Но всё вышло случайно. Эта птица долбанула меня клювом, как следует. Потом схватила. Ну, а когда она бросила меня в гнездо, я нашел там саблю и зарубил всё семейство.
   Лукан покачал головой:
   - На моей памяти такого ещё не было, чтобы кто-нибудь, в одиночку, справился с Зирхом. На такую охоту выходят пятнадцать-двадцать человек, да ещё перед этим строят ловушку. Два дня строят... Что ж, ты достоин называться Свободным Охотником!
   - Благодарю. Польщён, - ответил Георгий, второй раз, за сегодняшний день, пожимая протянутую Луканом, большую ладонь. Только на этот раз рукопожатие хозяина было более сердечным.
   Лукан достал из кармана курительную трубку и стал набивать её какой-то желтоватой травой. Георгий почувствовал запах табака, и рот его наполнился слюной. Он не вдыхал табачного дыма уже недели две, с тех пор как закончились сигареты, потому спросил Лукана, нет ли у того ещё одной трубки. Лукан удивлённо произнёс:
   - Не думал, что ты куришь! Свободные Охотники обычно не притрагиваются к "брэку". Считают его ядовитым. Ха - ха! Но я, моряк, знаю, какое это блаженство - выкурить трубочку хорошего "брэка" после сытного обеда!
   Георгий сразу же догадался что "брэком" мазергалийцы называют обыкновенный табак.
   Лукан, не вставая из-за стола, дотянулся рукой до полки, и, пошарив там, подал Георгию небольшую глиняную трубку. Георгий торопливо набил её жёлтой травой из кисета Лукана, и, подхватив из очага уголёк, закурил. Табак оказался довольно ароматным и крепким.
   От выпитой "весёлки" и от табачного дыма он почувствовал приятное головокружение, комната перед глазами поплыла куда-то влево, и Георгий едва не свалился со стула. Ему безумно захотелось лечь. Но уже через несколько минут головокружение прошло, и он был в состоянии слушать рассказы Лукана о дальних островах и удивительных странах. Георгий, в свою очередь, рассказал ему о том, как попал в Мазергалу. Лукан молча выслушал, но, видимо, не очень-то поверил гостю, потому как не стал расспрашивать о подробностях.
   Через некоторое время, Георгий, посмотрев на Ниру, увидел, что она безмятежно спит, уронив голову на ладони. Он посмотрел на Лукана и спросил:
   - Может, перенесём её на кровать?
   Тот согласился, и они вместе аккуратно положили Ниру на топчан Лукана. Видимо девушка очень утомилась, потому что даже не шевельнулась во сне, когда они подняли её. Лукан произнёс:
   - Уже стемнело. Пора и нам на "боковую".
   Он принёс два больших одеяла и расстелил их прямо на полу. В хижине было жарко натоплено, поэтому Георгий не стал ничем накрываться. Лукан улёгся на второе одеяло и вскоре захрапел. Поворочавшись немного, Георгий тоже уснул. Снилась ему бранящаяся жена: "Где ты так долго пропадал? Вечно ты действуешь мне на нервы! И зачем я вышла за тебя замуж?!". Она не давала покоя Георгию даже во сне...
   ***
   Весь следующий день Георгий и Нира были заняты тем, что помогали Лукану собираться в дорогу. У Криволицего было две упряжки и, соответственно, пушнины тоже в два раза больше. В этом году он хорошо поохотился. Георгий спросил его, между делом:
   - Слушайте, Лукан, а что же вы будете делать с этими санями, после того, как продадите шкурки? Ведь к тому времени снег уже растает, а сани по голой земле не протащить.
  - Ха! - усмехнулся Лукан. - По голой земле... Полозья саней делают из "каменного" дерева! Их не то, что по земле, по камням можно тащить очень долго! И, потом, зима в Гиблых Лесах длится о-очень долго и обратно я, да поможет мне Рум (У жителей Мазергалы была своя, примитивная религия. Основными "столпами" её были бог Рум и богиня Фрида. Однако до умопомрачения им здесь не молились и частенько их имена употребляли в сочетании с "крепкими словечками". Об этом Георгию рассказал Лукан. - Примечание автора.), вернусь этим же путём, по реке. Лёд к тому времени, конечно, подтает, но держать будет.
   Георгий, между делом рассказывал Лукану о России, но этот рассказ не произвёл на охотника желаемого впечатления. Криволицый лишь коротко бросил в ответ, что "всякое бывает". Георгия сначала это несколько расстроило, но потом он сказал самому себе: "Жора, какая разница - верит он тебе или не верит. Главное сейчас - добраться до Вааха и разыскать этого волшебника - Грозника!"...
   ***
   Когда все приготовления к долгой дороге были закончены, Лукан, раскуривая трубку, произнёс:
   - Вот и всё. Завтра тронемся в путь. Пойдём, как всегда, вниз по Склянке, а потом по Баснаме, до самого Вааха. Некоторые охотники, наверное, уже в пути, и нам надо поднапрячься, чтобы не отстать от них.
   Наступила ночь. Георгий лежал на спине и слушал, как зимняя вьюга беснуется за окном хижины. Ему не спалось, в голову лезли одна за другой, мрачные мысли.
   Внезапно, сквозь шум ветра, до его слуха донёсся протяжный глухой вой. Георгий, затаив дыхание, прислушался. Вой повторился. Георгий толкнул в бок Лукана. Тот сразу же проснулся:
   - Ну, что ещё?
   - Послушайте...
   Вновь раздался вой, полный тоски и звериной ярости.
   - А-а-а... - недовольно протянул Лукан. - Не обращай внимания. Это волки. Спи. Им сюда не пробраться.
   Он повернулся спиной к Георгию и снова заснул, а гостю, однако стоило больших усилий заставить себя успокоиться. "Легко ему говорить...", - вздохнул Георгий, засыпая...
   Когда утром Георгий спросил Лукана, почему тот был так спокоен, Лукан ответил ему:
   - Если бы волки подошли слишком близко, мои собаки подняли бы такой шум, от которого даже мёртвый бы проснулся! А раз они молчали, то и нам волноваться было не о чем! Привыкай, Жора!
   Георгий пожал плечами и произнёс:
   - Постараюсь.
   Позавтракав, все трое вышли во двор. Лукан с Нирой стали запрягать собак в сани. Георгию же (который ничего не понимал в этом деле) ничего не оставалось делать, как просто-напросто наблюдать за этим процессом, попыхивая трубкой, подаренной Луканом. Нира с Криволицым вполголоса переговаривались, время от времени поглядывая на Георгия. После недолгой паузы Нира что-то сказала Лукану, и тот, кивнув в ответ, отошёл от собак и направился к гостю. Подойдя, он сказал, пристально глядя Георгию прямо в глаза:
   - Мне Нира сказала, что ты не в меру горяч. Ты хотел даже застрелить Горца. Так вот, предупреждаю тебя, сынок, никогда не хватайся за оружие без причины. В дороге это может нам сильно навредить. Только если увидишь, что Нира или я собираемся принять бой, тогда конечно можно... Даже нужно! Мы, Свободные Охотники, никогда не нападаем первыми, мы не разбойники какие-нибудь. Запомни это, сынок.
   Георгия разозлили и возмутили слова Лукана, но вида он не подал. Он лишь подумал: "Нигде нет покоя от этих стариков! Учат и учат!". Вслух же он промолвил:
   - Хорошо, я так и сделаю.
   - Вот и ладно, сынок. Вот и ладно.
  
  Глава 7
   Наконец, все три упряжки были готовы к походу, и маленький обоз выехал из двора. Лукан, закрыв за собой ворота, рукой описал в воздухе круг и произнёс:
   - Помоги нам Рум добраться до Вааха целыми и невредимыми! И собак тоже сохрани. Ну, поехали! Гок! Гок!
   Путешественники выехали на середину Склянки и бодро пошли вниз по реке, оставляя позади себя шлейф из кружащихся в воздухе снежинок. Лукан шёл первым, Георгий - вторым, Нира же замыкала это шествие. Помня её наставления, которые она давала ему ещё во время первого перехода, Георгий был начеку, готовый в любой момент достойно встретить опасность.
   Глядя на идущего впереди Лукана, он думал: "Лукан уже почти старик, а сильнее меня раза в два будет". В его присутствии Георгий чувствовал себя намного спокойнее, чем вдвоём с Нирой. По крайней мере, их теперь было трое, да шесть собак, а это, в Гиблых Лесах, кое-что, да значило...
   ***
   И вновь скрип снега под полозьями лыж, массивные деревья справа и слева, нескончаемая дорога-река, да шумное дыхание собак окружали Георгия, не давая ни на секунду усомниться в реальности происходящего.
   Через два дня показались скалы, на которых Георгий впервые увидел Горцев. Собакам, да и людям тоже, не нравилось это место, слишком уж близко скалы подступали к ним. Вечером этого же дня они выехали на Баснаму. Держась середины реки, собаки, с похвальным усердием тянули нагруженные сани. Быстро темнело, но Лукан и не думал останавливаться. Георгий догнал его и спросил:
   - Мы что, всю ночь будем идти? По-моему, надо отдохнуть.
   Лукан, взмахом руки, указал ему на берег.
   - Покуда не пройдём скалы, останавливаться на ночлег нельзя! Опасно. Не суетись, сынок, скоро начнётся лес, тогда и остановимся!
   Георгий вернулся на своё место. Что и говорить, Лукан, лучше его знал эти места, потому Георгий не обиделся, а лишь тихо сказал:
   - Что ж, придётся поднапрячься...
   Однако, прежде чем показались первые деревья, прошла, наверное, добрая половина ночи. Измождённые путешественники разожгли костёр, быстро поели и вскоре заснули, как убитые.
   Утро следующего дня началось как обычно. Первым проснулся Лукан и растолкал Георгия с Нирой, приговаривая:
   - Просыпайтесь же, сони! Время не ждёт!
   Георгий с трудом разомкнул веки, потянулся, выкарабкался из-под толщи тёплых шкур, сел у костра и, набив свою трубку табаком, закурил. Лукан поворачивал укреплённый над костром вертел с насаженным на него аппетитным куском мяса. Криволицый снял со своего пояса фляжку и протянул её Георгию.
   - На-ка, хлебни. Это тебя взбодрит.
   Георгий сделал несколько глотков "весёлки" и вернул фляжку Лукану.
   - Спасибо. Весьма кстати, - поблагодарил Георгий и почувствовал, как быстро "разгорается" аппетит.
   Когда жаркое было готово, Лукан, разделив мясо на три части, протянул Георгию и Нире по большому куску. Мясо на вкус оказалось восхитительным, хотя и было немного жестковатым.
   - Придётся нам, ребята, идти быстрее, - сказал Лукан, вытирая жирные пальцы прямо о куртку. - Не знаю, как твои, Нира, а мои собаки ещё вчера почуяли впереди людей. Наверняка, это Свободные Охотники. Если сегодня они остановятся на ночлег пораньше, то мы уже этой ночью будем сидеть вместе с ними у костра.
   Нира кивнула.
   - Я знаю об этом, Лукан.
   Он удивлённо спросил:
   - А почему же ты не сказала об этом вчера?
   - Я думала, что ты заставишь нас идти всю ночь! А я и так очень устала. Не забывай, Лукан, я же всё-таки девушка! И в силе мне с тобой не сравниться! - ответила Нира, укоризненно посмотрев на Криволицего.
   - Да нет же, Нира! Разве я заставил бы вас идти всю ночь?! Никогда! - воскликнул он, оправдываясь, и немного помолчав, добавил:
   - А ты хорошо уже научилась слушать своих псов. Я рад за тебя. Из тебя вышел отличный Свободный Охотник... Вернее, Свободная Охотница.
   С этими словами Лукан встал и принялся запрягать в сани собак, которые уже расправились с вяленой рыбой и, сытые, устроили между собою беспорядочную возню.
   Георгий проверил, крепко ли держится поклажа на санях, в частности небольшой мешок со своей "земной" одеждой и записями Забредягина (их он более всего боялся потерять) и, укрепив свой арбалет, как следует, поверх тюков, сказал:
   - Я готов!
   Нира с Луканом уже уложили все вещи, которые доставали для привала, и Лукан произнёс:
   - Ну что ж, если готов, сынок, то и поехали, Рум нас храни! Гок!
   Не отдохнувшие как следует собаки, на этот раз нехотя сдвинули сани, и пошли шагом.
   - Ну, давайте, ребятки, напрягитесь! Будет вам отдых, будет! - взмолился Лукан.
   Нира в свою очередь тоже что-то сказала своим псам на непонятном Георгию языке. Ему показалось даже, что собаки тяжело вздохнули, но, тем не менее, пошли быстрее. Георгий и сам чувствовал, что ещё часа три-четыре поспать совсем не мешало бы, но он не имел привычки ныть, тем более что был шанс присоединиться к идущей впереди группе людей. Эта весть обрадовала его, потому что при таком долгом переходе ни один человек не бывает лишним. В этом Георгий уже убедился на собственном опыте.
   Они отошли от места своей последней стоянки совсем немного, когда Георгий заметил, что собаки вдруг забеспокоились и стали часто оглядываться назад, жалобно поскуливая. При этом они почти перешли на бег.
   - Жора, Нира, беда! Собаки почуяли Полосу Дождя! - закричал Лукан. - Быстрее, ребята, быстрее! О, Рум, спаси нас от этой напасти! Гок! Гок! Гок!
   Георгий не понял, в чём заключалась причина беспокойства Криволицего, но, чтобы не сбить дыхания, не стал задавать вопросов. Если собаки так боятся этой "полосы дождя" и бегут от неё, следовательно, и ему она тоже ничего хорошего не принесёт. Вместе с тем Георгию сделалось чрезвычайно любопытно. В словосочетании "полоса дождя" он не находил ничего страшного. О, если бы он знал тогда, что это такое, то бежал бы гораздо быстрее!
   Георгий оглянулся и посмотрел на Ниру. Она бежала следом за ним, тяжело дыша. По выражению её лица он понял, что "полоса дождя" - это серьёзная проблема.
   Путешественники двигались в сумасшедшем темпе около часа, а потом Георгий почувствовал, что силы постепенно покидают его. Ноги болели, дыхание сбилось, пот ручьями стекал по спине и по лицу. Георгий хотел крикнуть Лукану, чтобы тот бежал помедленнее, но, на его счастье Лукан вдруг сам, неожиданно, перешёл на шаг. Несколько сот метров они шли не спеша, а потом возобновили бег. Георгию показалось, что так будет продолжаться до бесконечности, или вернее до тех пор, пока он не потеряет сознание, но тут, неожиданно произошло нечто такое, что заставило путешественников остановиться.
   Сильнейший удар грома, такой ненужный и нелепый в это время года, в одну секунду "разрубил" видимое спокойствие Гиблых Лесов. Небо заметно потемнело, и подул очень тёплый ветер. Невероятно, но снег, прямо на глазах, начал таять. Грянуло ещё несколько громовых раскатов, один вслед за другим, словно пушечная канонада, и Лукан закричал:
   - Ну, что встали?!! Бегом! Бегом!
   Выйдя из оцепенения, Георгий рванулся вслед за ним. Однако после нескольких шагов ему стало понятно, что он не может больше двигаться с такой скоростью, как раньше. Дело в том, что снег налипал на полозья лыж и саней большими комьями, но Лукан, не смотря ни на что, изо всех сил старался не сбавлять хода. Георгий посмотрел назад. Нира, точно так же, поминутно увязала в липком снегу.
   Раздался ещё один удар грома, и над кронами деревьев сверкнула молния. "Что за чертовщина? - со злостью подумал Георгий. - Лукан ведь убеждал меня, что зима продлиться ещё три месяца! А здесь, пожалуйста, настоящая весна! Вот уж, поистине, "гром среди ясного неба!".
   Краем глаза Георгий вдруг заметил впереди, среди деревьев, какое-то движение. Он пригляделся. Около огромного камня, шагах в пятидесяти от берега, без сомнения, копошились люди. Он окликнул Лукана:
   - Эй, Лукан, гляньте-ка направо! По-моему, в лесу кто-то есть!
   Лукан остановился и посмотрел туда, куда указывал Георгий, потом повернулся к друзьям и сказал:
   - Вы постойте здесь, а я подойду поближе.
   Он дошёл до берега и вошёл в лес, шаг за шагом приближаясь к подозрительным людям. "Не может быть такого, чтобы они нас не заметили, - подумал Георгий. - Тут что-то не так".
   Лукан спрятался за дерево, наблюдая за перемещениями незнакомцев. Георгию и Нире, оставшимся на середине реки, не удавалось как следует разглядеть, чем именно были заняты эти люди.
   Вдруг Лукан, с неожиданной решимостью, вышел из-за дерева и, не прячась, направился прямо к камню. От группы незнакомцев отделился один человек. Он сделал пару шагов навстречу Лукану и, в ожидании, остановился.
   Георгий заволновался и, на всякий случай взял в руки арбалет. Он был готов прицелиться и выстрелить при малейшем подозрении на то, что Лукану грозит опасность. Однако ему не пришлось этого делать.
   Лукан и незнакомец постояли немного друг напротив друга и, перекинувшись несколькими словами, разошлись в разные стороны. Странный человек пошел обратно к камню, Лукан же возвращался к саням. Георгия съедало любопытство. Ему хотелось знать, о чём же они говорили. Похоже, Лукан ничуть не боялся незнакомца.
   - Жора, Нира! - крикнул Криволицый, не доходя до саней. - Ступайте за мной! Ничего не бойтесь! Это Горцы!
   Собаки тронулись с места, и пошли за Луканом. Георгий положил свой арбалет обратно, на сани. Нира, поравнявшись с Георгием, сказала:
   - Хорошо, что ты заметил Горцев, Жора. Теперь мы сможем укрыться от Полосы Дождя в их пещерах.
   - А почему собаки не заметили их раньше меня? Ещё немного, и мы прошли бы мимо.
   - Такое бывает, - ответила Нира. - Во время грозы они перестают слышать мысли людей.
   - Но запах Горцев они должны были почувствовать?
   - Должны, да не почувствовали. Горцы оказались с подветренной стороны.
   Путешественники подошли вплотную к камню. Горцы, даже не взглянув на них, продолжали заниматься своим делом. С помощью верёвок и шестов они пытались пододвинуть камень к чёрному зеву пещеры, чтобы, тем самым наглухо закрыть вход. Было их человек десять.
   До этого Георгий видел Горцев только издали, на Склянке, когда хотел выстрелить в одного из них. Теперь у него появилась возможность рассмотреть их как следует. Они оказались самыми обыкновенными людьми, только ростом гораздо ниже среднего. Все, как один, Горцы имели чумазые угрюмые лица и худощавое телосложение. "Как шахтёры, - подумал Георгий. - Только касок с фонарями не хватает"!
   Действительно, одеты были Горцы в короткие одинаковые чёрные куртки и просторные штаны из грубой ткани. Головы их казались лысыми из-за плотно облегающих кожаных шлемов. Эти головные уборы были похожи на шлемы первых авиаторов начала прошлого века.
   Две собаки, волоча тяжёлые сани, вошли вместе с Луканом в пещеру. Вскоре Лукан вышел оттуда с тем, чтобы провести и вторую упряжку, но, не успел он взяться за постромки, как один из Горцев, издав сдавленный крик и судорожно хватаясь за уступы валуна, стал медленно оседать на землю. Он упал лицом вниз и все увидели длинную стрелу, вонзившуюся ему в спину, между лопаток.
   Нира тотчас же бросилась в снег, увлекая за собой Георгия. Один из Горцев подполз к убитому и, осмотрев его, промолвил:
   - Он мёртв. Это стрела разбойника! Надо послать за подмогой!
   Повернувшись к товарищу, лежащему чуть поодаль, он приказал:
   - Ну-ка, Спот, беги к Хрону! Пусть соберёт людей и поспешит, а не то нам всем крышка! Если не разбойники, то Полоса Дождя уж точно прикончит всех нас!
   Спот повиновался. Было видно, что он самый молодой в отряде Горцев, а потому, естественно, и исполняет роль "мальчика на побегушках".
   Две упряжки Свободных Охотников оказались на открытом месте и собаки, почувствовав опасность, залегли за санями. Георгий и Нира лежали за камнем. Лукан укрылся за деревом, а Горцы быстро ретировались к пещере.
   Арбалет Георгия остался на санях. Из своего укрытия он отлично видел его, но, чтобы добраться до саней, нужно было пройти шагов десять по открытому месту. Перспектива быть подстреленным Георгия не радовала.
   Нира оказалась умнее его. Она держала своё оружие в руках, готовая к бою. Лукан тоже был вооружён.
   "Эх, сплоховал я! Рано расслабился! Не надо было выпускать арбалет из рук"! - с досадой подумал Георгий и попытался выглянуть из-за камня.
   Враги находились выше по склону пологой горы. Стрела, просвистевшая у Георгия прямо "под носом", была тому веским доказательством. Он вернулся на прежнее место и спросил у Ниры с отчаянием в голосе:
   - Что же теперь делать-то? Мой арбалет остался на санях.
   - Попробую подозвать собак, - ответила Нира.
   Несколько мгновений она сидела молча, видимо, мысленно стараясь воздействовать на псов, а потом промолвила:
   - Собаки боятся выйти из-за саней. Они не хотят быть убитыми.
   Тем временем ещё один Горец, опрометчиво высунувший голову из укрытия, упал, сраженный стрелой разбойника, застрявшей в его горле.
   - Эх, если бы удалось обрезать постромки! - воскликнула Нира. - Собаки нам здорово помогли б, а так они всё равно, что связанные.
   Наблюдая за псами, Георгий заметил, что они изо всех сил пытались перегрызть крепкие путы. И тут он решил рискнуть. "Попытка - не пытка! - сказал он самому себе и, вытащив из-за спины саблю Грога, выпрыгнул из-за валуна и побежал, пригибаясь к земле, прямо к саням.
   Град стрел обрушился на него. До саней оставалось два шага, когда он, выставив перед собой руки, прыгнул. Ни одна из стрел разбойников не попала в цель. Всё ещё не веря в то, что жив, Георгий, тяжело дыша, привалился плечом к поклаже. Он почувствовал, как три стрелы, одна за другой, с глухим стуком вонзились за его спиной в гружёные сани.
   Разрезав саблей постромки, он освободил Дико и Мерга. Собаки, тотчас же, огромными прыжками, побежали к своей хозяйке. Георгий ощупью нашёл арбалет, лежащий поверх поклажи, и, осторожно, подтянул его к себе. Теперь у него было оружие.
   Он не забыл и о своём мешке с драгоценными документами. Разрезав ремень, крепящий его к саням, он стащил мешок и бросил его на снег. Развязав его, Георгий достал оттуда свёрток с папкой Забредягина и своим паспортом, и, расстегнув куртку, надежно привязал свёрток к груди обрезком верёвки, моток которой свалился с саней вместе с мешком. Застегнув куртку, Георгий подумал: "Пожалуй, эту верёвку надо взять с собой. А вот "земная" одежда мне ни к чему. Лишний груз".
   Он огляделся. Вторая упряжка находилась на расстоянии одного прыжка и Георгий, не медля, перебрался к ней. Освободив собак Лукана, он осторожно выглянул из-за саней.
   Шестеро разбойников, перебегая от дерева к дереву, приближались к пещере. Видимо, бандиты тоже хотели укрыться под землёй от надвигавшейся Полосы Дождя, и решили, во что бы то ни стало, перебить всех людей или заставить их сдаться.
   Георгий увидел, как Нира выпустила стрелу в одного из разбойников, но промахнулась. Георгий лёг и прицелился в бандита, который оказался к нему ближе других. Дождавшись того момента, когда разбойник, в очередной раз выскочил из-за дерева, Георгий нажал на курок. Короткая смертоносная стрела поразила разбойника в грудь. Видя искажённое от боли лицо противника, Георгий ужаснулся: "Боже мой, я впервые убил человека!". Но так уж была устроена жизнь в Мазергале. Либо убиваешь ты, либо тебя...
   Тем временем, два пса Лукана, освобождённые Георгием от постромок, припадая к земле, выпрыгнули из-за саней и помчались в лес. На первый взгляд могло показаться, что они решили спастись бегством, оставив людей на произвол судьбы, но это было не так.
   В этот момент и Нира выпустила своих собак. Дико и Мерг, держась чуть поодаль друг от друга, стали обходить разбойников справа, стремясь зайти сзади и после этого напасть на них, а две собаки Лукана проделывали точно такой же манёвр слева. Внимание врагов рассеялось, и это обстоятельство дало обороняющимся возможность действовать решительнее.
   Вложив стрелу в арбалет, Георгий выглянул из своего укрытия и увидел, как одна из собак Лукана, близко подобравшись к одному из разбойников, бросилась на него, но промахнулась. Тот, отпрянув, оказался на открытом месте и, молниеносно натянув тетиву своего большого лука, выпустил стрелу. Собака свалилась замертво, заливая снег ярко-красной кровью. Георгий выстрелил в убийцу, но его стрела вонзилась уже в труп. Нира с Луканом оказались проворнее.
   Оставшиеся четыре разбойника, отстреливались от окружавших их собак. Из пещеры выбежали те два пса, которых Лукан завёл вместе с санями ещё до нападения разбойников. Горцы догадались освободить этих собак от ремней. Псы немедленно бросились на помощь своим собратьям.
   Георгий увидел, как Нира выбежала из-за камня и короткими перебежками от дерева к дереву стала приближаться к разбойникам. То же самое делал и Лукан. Георгий, следуя их примеру, выскочил из-за саней и побежал к ближайшему дереву. Оценив расстояние до следующего, он, в три прыжка, достиг и его.
   Разбойники, оказавшись в полукольце окружения, уже не прятались. Они убегали, петляя между деревьями. Ещё одного из них, низенького и бородатого, настигла собака. Бедняга не успел даже вскрикнуть. Пёс мощными челюстями раздавил ему горло.
   Враг бежал, и радость победы заставила оборонявшихся людей забыть о другой, не менее грозной опасности - Полосе Дождя. Собаки уже скрылись из вида, продолжая погоню, когда внезапно, вновь раздался сильнейший удар грома, а, приутихший было ветер, подул с новой силой. Нира и Лукан остановились. Георгий подбежал к ним.
   - Скорее, в пещеру! О, Рум, мы все погибнем! - закричал Лукан.
   От набежавших туч стало совсем темно. Люди бросились бежать вниз, к пещере, по склону лесистой горы. Георгий споткнулся, но Нира быстро подхватила его за руку.
   - Вставай! Вставай! Не время падать, Жора!
   Георгий "разбил" колено, но, стиснув зубы и превозмогая боль, встал и побежал, не отставая от своих друзей.
   Они подбежали к входу в пещеру. Горцы не теряли времени даром. Для того, чтобы надежно закрыть пещеру, им оставалось сдвинуть камень всего на полшага. Человек двадцать остервенело толкали огромный валун плечами, палками, руками... Когда Лукан присоединился к ним, старший из Горцев крикнул:
   - Нет, нет! Идите внутрь, мы сами справимся! Успеем!
   Но Лукан не слушал его. Подхватив валявшийся рядом крепкий сук, он использовал его в качестве рычага. Сквозь рёв урагана до слуха Георгия донёсся его крик:
   - Жора, Нира, что стоите?!! Спасайтесь! Скройтесь в пещере!
   Свободного места вокруг камня уже не было, люди облепили его со всех сторон, потому Нира, а вслед за нею и Георгий, скрылись в мрачном брюхе подземелья.
   Георгий чувствовал себя предателем. "Мне надо было остаться с Луканом. Нельзя же, в самом деле, бросить его! По-свински, как-то, получается", - подумал он и, резко развернувшись, решительно пошёл обратно.
   - Стой! - раздался рядом хриплый грубый голос и, вслед за этим, чья-то сильная рука схватила Георгия за плечо. - Там и так много народа. Ты будешь только мешать!
   Георгий остановился. В кромешной тьме он не мог рассмотреть лица говорившего человека. Рука отпустила его, затем послышалось непонятное скрежетание и, перед лицом Георгия, чуть не опалив ему брови, вспыхнул факел.
   - Вот так-то лучше. Пойдёмте со мной, - промолвил обладатель грубого голоса, оказавшийся пожилым седым Горцем. - Нам здесь больше делать нечего.
   При свете факела лицо Горца показалось Георгию зловещим.
   - А как же они?! - Георгий указал пальцем в сторону входа. - Мы дадим им погибнуть?
   - Нет. Кх - кх... - закашлялся Горец. - Здесь, рядом, есть ещё один вход. Там у нас каменная дверь. Она закрывается изнутри. Мы откроем её, а они задвинут этот камень, обойдут гору и войдут в пещеры через эту вторую дверь. А вот отсюда лучше убраться.
   Он повернулся к гостям спиною и зашагал прочь, в глубину катакомб. Георгию и Нире ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
   Позади раздалось гулкое "бух!" и Горец-поводырь не останавливаясь, буркнул:
   - Ну, вот, и слава Руму, камень на месте.
   - Страшный ураган, Жора, - сказала Нира. - Такого я никогда не видела. Слышишь треск? - она подняла вверх указательный палец. - Наверное, наверху ломаются деревья!
   Георгий прислушался. Звуки, проникавшие сквозь толщу земли, были похожи на скрежетание когтей какого-то невиданного огромного зверя.
   - Сколько живу, а такой быстрой Полосы Дождя ещё не было на моей памяти, - пробасил Горец, - Как там наши? - прибавил он с тревогой в голосе и вдруг остановился, вслушиваясь. - Наверху, похоже, ветер камни выворачивает!
   Георгий и Нира слышали лишь монотонный гул и ничего более.
   - Да! Это камни! - сказал Горец и сокрушённо покачал головой. - Плохо дело! Совсем плохо!
   Горец вновь зашагал вперёд. Пещера между тем стала просторнее, стены раздвинулись, и свет факела уже не достигал потолка.
   Вскоре все трое вышли на небольшую площадку. Здесь сходились несколько тоннелей. Горец свернул в крайний правый. Это был довольно узкий проход, где люди могли двигаться лишь гуськом, друг за другом.
   Тоннель превратился в ведущую наверх лестницу. Крутым ступеням, вырубленным в скале, казалось, не будет конца.
   Нира повернулась к Георгию, который шёл последним, и сказала:
   - Не отставай, Жора! Что-то ты совсем расклеился. Нога болит?
   - Колено! Чёрт, я, похоже, сильно разбил его!
   - Давай руку! - Нира взяла Георгия за руку и крикнула провожатому:
   - Эй, помедленнее, мой друг ранен!
   Горец обернулся, и Георгию показалось, что этот человек усмехнулся.
   - Чему тут ухмыляться?! - крикнул Георгий, разозлившись. - Вас бы на моё место!
   Горец в ответ промолчал, однако, вняв просьбе Ниры, всё же сбавил шаг.
   Лестница, наконец, закончилась, и все трое оказались в большом зале. О его размерах ничего нельзя было сказать, так ни стен, ни потолка не было видно.
   Горец свернул направо и, сделав несколько десятков шагов, оказался у стены. Нира с Георгием старались не отстать от него. Тупая боль в колене не давала Георгию покоя, но, остановиться и как следует осмотреть рану, ему мешала гордость. Георгию не хотелось выглядеть "слабаком" перед Нирой, а тем более перед этим нелюдимым Горцем.
   Тем временем Горец вновь остановился.
   - Подержи, - он протянул Нире факел, а сам стал ощупывать ладонями шершавую стену. Его пальцы остановились на маленьком округлом выступе. Горец с усилием надавил на него, и выступ плавно погрузился в стену, а вместо него образовалось небольшое отверстие. Вслед за этим раздался звук скрытого работающего механизма, и часть стены откатилась в сторону, открыв ещё одну, зияющую чернотой, пещеру.
   Горец немедля проследовал внутрь. Георгий и Нира поплелись за ним. Эта пещера имела длину всего в несколько шагов. Она заканчивалась небольшой комнатой с запертой каменной дверью.
   - Вот эта дверь и ведёт на поверхность, - пояснил Горец и добавил:
   - Послушайте, как ревёт снаружи!
   - А если дверь с той стороны завалена камнями? Тогда они не смогут войти, - заметил Георгий.
   Горец молча поднял с пола камень и легонько постучал им по двери в нескольких местах.
   - Нет, дверь пока ещё свободна. Да и открывается она вовнутрь. Здесь мы и подождём наших друзей. Они должны постучать.
   С этими словами он укрепил факел в специально выдолбленном для этого углублении в стене, а сам уселся на корточки, опёршись спиною о стену пещеры.
   Нира, стащив с ноги Георгия меховой сапог, осмотрела рану на его колене.
   - Ничего серьёзного, - успокоила она своего друга. - Сейчас приложу лист месклина, да привяжу его покрепче. Бегать будешь! Главное - что кости целы.
   Девушка извлекла из кармана своей куртки свёрток и развернула его. Георгий увидел там кусок белоснежной ткани и листья какого-то неизвестного ему растения.
   "Эта девушка предусмотрительна... И до чего же, чёрт возьми, она прекрасна"! - подумал он, наблюдая за тем, как Нира ловкими движениями рук разрывает ткань на ровные полосы.
   Георгий едва не закричал от боли, когда Нира затягивала повязку на его ноге. Скрипнув зубами, он посмотрел на Горца. Тот, не обращая на своих спутников никакого внимания, напряжённо вслушивался в рёв разгулявшейся стихии.
   - Вот и всё! - бодро сказала Нира, помогая Георгию натянуть сапог. - Можешь не волноваться, Жора. Твоё колено заживёт быстро. Завтра, если останемся живы, надо сменить повязку.
   - Тише, вы! - прикрикнул на них Горец. - Разгалделись! Похоже, я слышу стуки!
   Он вскочил и, подбежав к двери, прислонил ухо к её поверхности.
   - Точно! - воскликнул он. - Снаружи кто-то есть!
   Горец выхватил из кармана плоскую металлическую пластину и вставил её в еле заметную прорезь на двери. Вслед за этим раздался щелчок, и дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель с бешеной скоростью хлынул поток воздуха, разом наполнивший пространство пещеры грязной водяной пылью.
   - Помогите же мне! - крикнул Горец, тянувший обеими руками на себя непослушную дверь. - Похоже, петли заржавели!
   Нира первой бросилась на помощь. Георгий, ковыляя вслед за ней, на ходу достал саблю и, подойдя к двери, воткнул клинок в щель и с усилием надавил на рукоять.
   - Давай-давай! И р-раз! - крикнул Горец.
   Со скрежетом, медленно, упрямая дверь, наконец, открылась, и, дьявольский ураган, ворвавшийся внутрь, сбил пожилого Горца с ног.
   - Верёвку! Брось им верёвку! - крикнул он Георгию.
   Георгий отцепил от пояса моток той самой верёвки, которую он захватил с собою ещё во время нападения разбойников. Один конец этой верёвки он крепко привязал к широкому поясному ремню, доставшемуся в "наследство" от покойного Грога, а к другому концу привязал первый попавшийся камень, вслед за чем, выкинул этот камень наружу. Мгновение спустя верёвка натянулась. Горец и Нира подошли к выходу и, для того, чтобы подстраховать Георгия, схватились за верёвку. Георгий принялся вытягивать её, но Горец остановил его.
   - Нет, нет! Пусть её конец останется снаружи! Они будут держаться за неё и вползут сюда один за другим!
   Вскоре в проёме показалась фигура человека. Им оказался один из Горцев. Лицо его было окровавлено. Свой шлем он потерял, из-за чего голова его представляла собой ужасное зрелище. На щеке этого человека зияла рваная рана; он, почти ничего не видя перед собой, упорно работал руками и ногами, полз, превозмогая боль.
   - Халон, ты ли это? - воскликнул пожилой Горец, втащив своего собрата внутрь.
   - Я, Шлок, я... - ответил тот, привалившись спиной к стене. - Там ещё... Наши.
   Сказав это, Халон свалился без чувств на пол пещеры. Шлок, оставив его, возвратился к двери и, дёрнув за верёвку, прокричал:
   - Есть! Кто-то еще ползёт!
   В пещеру ввалился ещё один человек. Вслед за ним, одна за другой, в пещеру вползли две собаки Лукана. "Жив ли их хозяин?" - подумал Георгий, глядя на псов, которые тотчас же принялись отряхиваться, разбрызгивая в разные стороны веера мелких капель воды.
   Георгий уже успел проникнуться чувством глубокого уважения к Лукану. Этот Свободный Охотник импонировал ему своей суровой самобытностью, простотой и какой-то необъяснимой внутренней силой. Георгий искренне переживал за жизнь этого человека.
   Между тем, уцелевшие люди, один за другим, вваливались в подземелье, переводя дух и негромко ругаясь. Вид у них был такой, как будто бы они только что побывали в мясорубке. Наконец, очередной, вошедший в пещеру Горец сообщил, немного отдышавшись:
   - Всё! Снаружи больше никого нет! Я последний. Закрывайте дверь!
   Георгий внимательно оглядел всех присутствующих. Одиннадцать Горцев. Лукана среди них не было...
   - А где остальные?! - с надрывом спросила Нира. - Вы что, бросили их?! Где наш друг?!
   - Их унёс ураган, - ответил один из Горцев. - Да поможет им Рум. Никто ещё не возвращался из Полосы Дождя. Живым...
   Георгий взглянул на Ниру. Девушка стояла неподвижно, взгляд её серых глаз потускнел, руки безвольно опустились. Георгию показалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Он подошёл к Нире и взял её за локоть.
   - Нира, послушай, когда всё это закончится, мы выйдем и разыщем Лукана. Он сильный, он выживет...
   Эти слова прозвучали из уст Георгия несколько фальшиво, неубедительно, он и сам это почувствовал, потому, запнувшись на полуслове, решил помолчать. Он подвёл Ниру к стене. Она присела на корточки, низко опустив голову.
   - Из Полосы Дождя ещё никто не возвращался... живым, - монотонно повторила девушка слова Горца.
   "Что же это за мир такой"?! - с яростью подумал Георгий. - "Какие-то идиотские "полосы дождя", разбойники, Горцы! Как здесь можно выжить?! Неужели нельзя в этом мире найти какое-нибудь тёплое местечко, на берегу моря, да и жить там припеваючи?! Эх, как хочется домой! Просто сил нет, как хочется! А до этого Вааха ещё топать и топать"...
   Громкий скрежет прервал поток его мыслей. Это те из Горцев, кто в состоянии был держаться на ногах, всеми силами старались теперь закрыть дверь. Георгий, не медля, бросился им на помощь. Ветер с той стороны как будто бы могучей рукой толкал дверь, не давая людям закрыть её. В пещеру сыпались камни, ветки, комья земли. Вода струилась через порог, заливая пол. Но упорству Горцев можно было позавидовать. Забыв о своих ранах, они, наступая друг другу на ноги и скрежеща зубами от натуги, дружно навалились на непослушную дверь. Наконец, замок щёлкнул, и все облегчённо вздохнули. Выход был надёжно заперт.
   - Теперь мы в безопасности, - промолвил Шлок, обращаясь к Георгию. - Только нужно спуститься ниже, в глубокие пещеры. Переждёте бурю у нас.
  
  
  ЧАСТЬ 2
  
  Глава 8
  
   - Безобразие! Этот Грозник увёл у меня талисман из-под самого носа! - со злостью крикнул Чёрный Маг Кохабар и с такою силой топнул ногою, что хрустальный фужер, стоявший на тяжёлом каменном столе, тоненько зазвенел.
   - Зато, Ваше Магическое Злейшество, вы удачно обманули эту глупую ящерицу - дракона Комо и у вас теперь имеется Камень Огня! - проскрипела маленькая зелёная обезьяна, сидевшая на столе, рядом с фужером, и гаденько захихикала.
   - Да! Что не говори, а Комо я обвёл вокруг пальца! Старый болван, наверное, "рвёт и мечет"! Наверное, от обиды откусил сам себе кончик хвоста! Сам виноват, - Кохабар гордо расправил плечи, - Нельзя же, в самом деле, быть таким жадным!
   - Повелитель, а, может быть, Грозник подобрал не талисман, а так..., ну, какую-нибудь безделицу?
  - Не мели чепухи, Хери! Стал бы Грозник нестись в такую даль, сломя голову, из-за какой-то безделицы?! Нет, это, точно, был талисман. К тому же от этой вещи исходило сильное розовое сияние. Мои Летуны (Летуны - большие говорящие летучие мыши, слуги Кохабара. - Примечание автора.) врать не будут. Знают, что стоит им солгать, и я сварю из них замечательный суп! ... Да! - помедлив, сказал Кохабар, - Что-то Хери ты стал слишком разговорчивым в последнее время! Отправляйся-ка на Главную Башню и посмотри вокруг, может, что и увидишь полезного... Для меня! - добавил Кохабар, оскалившись своему отражению в зеркале.
   - Ой, ну, Повелитель, там сыро и дует ветер! Хери промокнет, простудится и умрёт! К тому же на это есть Летуны, - обезьяна недовольно сморщила мордочку, но тут же поспешно вскочила со стола и побежала к двери, увидев, что Кохабар протянул руку к Магическому Жезлу, висевшему на поясе. - Бегу, Повелитель, бегу!
   - Когда-нибудь я всё же превращу тебя в червяка! - крикнул волшебник вслед удаляющейся обезьяне и уселся в огромное, стоящее перед столом, кресло. Сейчас Кохабару просто необходимо было побыть одному, для того, чтобы обдумать в спокойной обстановке план своих дальнейших действий...
   ***
   Высокие чёрные сапоги-ботфорты, кожаные брюки "в обтяжку", широкополая шляпа с длинным пёстрым пером и чёрный облегающий сюртук - Кохабар любил одеваться именно так. Ему претили остроконечные колпаки и длиннополые балахоны, в которых расхаживали все волшебники в этом сумасшедшем мире. Костюм Кохабара дополнял широкий пояс с висящими на нём коротким острым мечом и Магическим Жезлом, воздействия которого так испугался Хери.
   На вид Кохабару было лет тридцать. Аристократичные черты его лица как-то не сочетались с образом жизни этого человека. Кохабар являлся одним из сильнейших Магов в Мазергале. Чуть загнутый вниз острый нос с горбинкой, щегольские усики над верхней губой и близко посаженые темные глаза с нескрываемым выражением презрения ко всему и всем в них - это лицо как будто бы сошло с портретов времён "благородных рыцарей и прекрасных дам".
   Но это обличье Кохабар приобрёл совсем недавно и "виной" тому стал Камень Огня.
   ***
   Старый дракон Комо даже не предполагал, что невзрачный обломок камня, валявшийся в его сокровищнице уже лет триста, обладает волшебной силой. Поэтому, когда Кохабар появился в пещере дракона, придумав пустяковый повод для визита, Комо ничего не заподозрил.
   - Моё почтение дракону из драконов! Как поживаешь, Комо? - Кохабар, кряхтя, поклонился, опираясь на длинный сучковатый посох.
   - Кто это тут так расшаркался? - громадный дракон, лежащий в центре большой залы, шевельнулся и наклонил голову, внимательно рассматривая незваного гостя, - А-а-а! - протянул он. - Пройдоха Кохабар, собственной персоной! А ты постарел, сильно постарел!
   - Да и ты, Комо, моложе не становишься. Поди, уж тысячу лет небо коптишь! - Кохабар хрипло рассмеялся. - Помнится в последнюю нашу встречу, ты хотел меня изжарить!
   - Было за что! Надо же, настроил против меня всех жителей Запределья! Жил я себе спокойно, можно сказать, припеваючи... Дань собирал. Так нет же! Явился! Освободитель хренов! А они - олухи и поверили тебе... Да-а-а, побили меня тогда! Ты ведь из-за Летающего Замка всю эту кутерьму-то затеял! А люди... Они тебе были по... Ну, да я на тебя особенно не сержусь. Добр я стал. Даже слишком. Мне сейчас спокойно живётся. На бой никто не вызывает, воины перевелись все, а еды вокруг вдоволь! - Комо приподнялся на задние лапы и, немного потоптавшись, снова лёг на пол. - Зачем ты пришёл, Кохабар?
   - У тебя, в сокровищнице, хранится корона Мандиала. Я хочу купить её, - сказал Кохабар, глядя в большие, навыкате, глаза Комо.
   - Ха-ха! Не смеши меня, Кохабар, а не то эта старая гора развалится и раздавит нас обоих! Кому нужен этот хлам? С тех пор, как Грозник убил Мандиала, корона превратилась в простой железный обруч, который сгодится разве что детям на игрушки. Грозник снял с неё все Заклятия Мандиала и наложил своё Заклятие. Легче сделать вторую такую, чем возиться со старой! Это знают все Маги в Мазергале!
   - И всё же она мне нужна, Комо, и я готов заплатить.
   Дракон внимательно смотрел на Кохабара, пытаясь прочесть его мысли, но старания его были напрасны. Слишком силён был Маг, чтобы поддаться чарам дракона. В конце концов, алчность этого большого, но скаредного существа взяла верх над осторожностью, и Комо сказал:
   - Тысяча каблов (Кабл - золотая монета, денежная единица Мазергалы. - Примечание автора.) - и она твоя!
   Дракон нарочно "заломил" цену, в надежде на то, что Кохабар разозлится и тогда он, Комо, сможет прочесть мысли Мага. Но лицо Кохабара хранило невозмутимое спокойствие.
   - Ты с ума сошёл, Комо, - покачал головой Чёрный Маг. - Тысяча каблов за кусок железа! Я дам тебе двести.
   Начался торг. Дракон, соскучившийся по общению с каким бы то ни было живым существом, с небывалым усердием пытался доказать, что раз гостю так нужна эта корона, то жадничать в этом случае очень неумно, а он - Комо знает цену настоящим (пусть и бывшим) волшебным вещам и потому просто не может согласиться с предложением Мага.
   Они долго спорили и, наконец, Комо согласился на пятьсот каблов, сетуя на то, что "отдаёт корону за бесценок".
   Кохабар хорошо знал повадки дракона. Тот был не только жаден, но ещё и бесконечно ленив. Именно на врождённую лень дракона больше всего и надеялся Кохабар. И не ошибся.
   После того, как Комо получил своё золото и тщательно пересчитал его, он окончательно успокоился и даже почувствовал некоторое превосходство над Кохабаром. По мнению дракона, Маг совершил непростительную глупость.
   - Слушай, Кохабар, у меня в сокровищнице беспорядок, так что корону тебе придётся искать самому. Я, конечно, буду рядом. Да, и предупреждаю тебя, не бери ничего, кроме короны. На все драгоценности я наложил Заклятия. Даже если ты и возьмёшь что-нибудь, кроме короны, до выхода ты это не донесёшь. Краденая вещь прожжёт твой карман. А как только найдешь корону, я сниму с неё Заклятие. Покупка есть покупка.
   Комо вышел из залы, которая служила ему спальной и, тяжело топая, свернул в тёмный коридор, ведущий к сокровищнице. Кохабар не спеша шел вслед за ним.
   "Только бы мне удалось отыскать там Камень Огня, - думал он. - Этот толстый увалень не знает о том, что вся его гора сокровищ ничто по сравнению с этой вещью".
   Коридор закончился глухой стеной. Дракон, остановившись, что-то пробормотал себе под нос, и стена исчезла. За нею открылась хорошо освещённая просторная зала, в центре которой были свалены в беспорядочную кучу все богатства Комо.
   - Ищи! - прогремел дракон, показывая лапой на груду. - Да постарайся сделать это быстрее, а то скоро наступит время моего драгоценного сна!
   Кохабар, окинув взглядом сокровищницу, сразу же увидел Камень Огня. Он выглядел, как самый обыкновенный обломок гринолита (Гринолит - дешёвый поделочный камень серо-зелёного цвета. Один из самых распространённых минералов в Мазергале. - Примечание автора.) и любой человек, проходя мимо, попросту пнул бы его ногой. Но не Кохабар.
   В тайной книге Мандиала, которая попала в руки Кохабара после смерти Великого Мага, этот камень был описан с точностью до мельчайшего бугорка. Двадцать лет потратил Кохабар на то, чтобы расшифровать записи волшебника. И эти годы не прошли даром. Кохабар всё-таки узнал заклинание, с помощью которого можно было ощутить силу камня и безошибочно отличить его от обыкновенных обломков.
   Войдя в сокровищницу дракона, он мысленно произнёс магические слова, и Камень Огня немедленно притянул его взор. Кохабар с трудом переборол возникшее желание схватить волшебный предмет и выбежать из пещеры. Но этого нельзя было делать ни в коем случае. Здесь, в пещере Комо, больше половины защитных заклинаний Мага просто-напросто не действовали.
   Кохабар отложил свой посох в сторону, влез на гору сокровищ и принялся искать корону. Безалаберность Комо злила волшебника.
   - Можно было и разложить всё, как следует, за такое-то долгое время! Всё равно ведь бездельничал! - сказал он дракону. - Всё ваше племя - такие лодыри, каких ещё поискать!
   Комо в ответ промолчал. Он внимательно наблюдал за Кохабаром, усевшись у входа в хранилище.
   Когда Мандиал погиб, сражённый Грозником, Комо и Кохабар были одними из первых, кто позарился на "осиротевшие" богатства колдуна. Кохабар взял тогда только книги, да несколько талисманов, а Комо подчистую выгреб из хранилища Мандиала все драгоценности. Грознику же было всё равно, кому достанутся сокровища. Благородство Белого Мага было "притчей во языцех" в Мазергале. Он вступил в бой с Мандиалом не из-за его имущества. Злой волшебник хотел безраздельно властвовать над всей Мазергалой, и именно это обстоятельство стало причиной его гибели.
   - Пошевеливайся! - крикнул дракон Кохабару. - Слишком долго ты копаешься!
   - Вместо того чтобы орать, лучше бы помог! - огрызнулся Чёрный Маг.
   - Ты же волшебник, вот пусть тебе твоё волшебство и поможет! - отпарировал дракон.
   - Ага, вот и она! - Кохабар выпрямился, с трудом вытащив корону из кучи прочих драгоценностей. Золотые браслеты, диадемы, рубины, позвякивая, посыпались на пол, разворошённые руками Кохабара.
   - Смотри, что ты натворил! - заворчал Комо, вытянув шею. - Какой беспорядок здесь мне наделал! Негодный маг!
   - Ничего, ничего, у тебя времени предостаточно, Комо. Сам сложишь всё обратно. Я и так переплатил тебе за эту железку!
   Кохабар улыбнулся и корона, якобы случайно выскользнувшая из его рук, скатилась вниз и остановилась рядом с Камнем Огня. Заклятие Нужного Направления подействовало безотказно. Ничего не подозревающий дракон захохотал:
   - Ай, да Маг! Тебе в ваахском цирке выступать надо, а не колдовать!
   Кохабар пропустил эту колкость мимо ушей и, не спеша, подошел к лежащей на полу короне. Повернувшись спиной к дракону, он нагнулся, якобы намереваясь поднять её обеими руками. Быстрым движением левой руки он схватил Камень Огня, а правой - корону. Кохабар выпрямился и камень, умещавшийся в зажатом кулаке, быстро "перекочевал" в потайной карман, специально для этого случая, вшитый внутрь левого рукава балахона. О, сколько раз волшебник репетировал этот трюк!
   Кохабар повернулся к дракону лицом, сжимая корону в правой руке.
   - Теперь сними Заклятие с короны и пропусти меня, Комо. Я, пожалуй, пойду. Можешь не провожать.
   - Как не проводить дорогого гостя?! - с пафосом сказал дракон, всплеснув передними лапами, - Нет уж, нет! До самого выхода провожу! До выхода! - и, добавил удовлетворённо. - Пятьсот каблов на дороге не валяются! Не правда ли, Кохабар?
   Дракон проворчал магические слова, снимающие Заклятие и отступил в сторону, пропуская Кохабара. Черный Маг, прихрамывая и постукивая посохом об пол, вышел из сокровищницы и зашагал по коридору. Комо, заперев вход в хранилище, пыхтя, затопал вслед за ним.
   Выйдя из пещеры, Маг отошёл от неё шагов на двадцать и остановился возле ожидавших его слуг-Летунов.
   Произошедшие вслед за этим события так поразили дракона, что бедняга грохнулся на "пятую точку" с глупо выпученными глазами и открытой от удивления пастью.
   Кохабар зашвырнул посох и корону далеко в сторону, сорвал со своей седой головы чёрный колпак и, хохоча, достал из потайного кармана Камень Огня.
   - На все свои побрякушки ты наложил Заклятия, а самой главной вещи так и не заметил! Старый болван! Теперь я могу растереть тебя в мельчайшую пыль, но я этого не сделаю! Я оставлю тебя в живых для того, чтобы ты каждый день проклинал себя за этот глупый поступок!
   С этими словами Кохабар выхватил из-под полы своего балахона Магический Жезл и ударил им по волшебному камню. Раздался удар грома и в ту же секунду старец превратился в высокого молодого красавца-мужчину в облегающем тело чёрном костюме. Его гомерический хохот, многократно усиленный эхом от серых неприветливых скал, заполнил всё пространство вокруг.
   Летуны в ужасе шарахнулись в разные стороны.
   - Я снова молод! - закричал Кохабар. - Я вечно буду молодым! Летите в Замок! - приказал он Летунам. - Обойдусь без вас! Теперь я сам могу парить, как птица!
   Чёрный Маг поднялся в воздух и, перестав хохотать, обратился к дракону:
   - А знаешь что, Комо? Теперь мне не надо заставлять Летунов перетягивать Летающий Замок с места на место. Теперь он может передвигаться по воздуху самостоятельно! Ну, или вернее, когда я этого захочу! - на слове "я" Кохабар сделал ударение. Волшебник прямо-таки упивался приобретённым могуществом.
   - Раньше-то Замок просто висел в воздухе. Неподвижно... А теперь... - Кохабар закатил глаза, "опьянённый" своими новыми возможностями.
   Дракон застыл в оцепенении. Он абсолютно ничего не понимал. Его мозг отказывался принимать случившееся.
   Кохабар продолжал:
   - Ну что ж, дорогой мой Комо, мне, пожалуй, пора! Дела, знаешь ли... И не сиди долго на пороге пещеры, а то простудишься!
   Волшебник направил Магический Жезл в сторону чудовища и, сорвавшаяся с наконечника, маленькая голубая молния ударила прямо во влажный драконий нос. Комо, выведенный из оцепенения таким неожиданным образом, подпрыгнул на месте и захлопнул неприлично разинутую пасть.
   Кохабар взмыл высоко в воздух и оттуда донёсся его крик:
   - Прощай, Комо! Может ещё и увидимся!
   ***
   Кохабару это воспоминание доставляло почти физическое наслаждение. Ухмыляясь, он протянул руку к фужеру с вином, поднёс его ко рту и сделал большой глоток.
   "Отличное вино! - подумал он и поставил фужер обратно. - Скоро, скоро я стану единственным правителем Мазергалы, и все её богатства окажутся в моих руках! Вот только... Грозник. Всё же, с его силой приходится считаться. Конечно, он бросится спасать короля. И мне, несомненно придется сражаться с Белым Магом. А Мандиала-то он победил...".
   Вслух же, ободряя самого себя, Кохабар сказал:
   - Ничего-ничего! Везло до этого, повезёт и сейчас!
   Пока, действительно, всё шло "гладко". Полоса Дождя, этот клубок из всех мыслимых и немыслимых несчастий, двигалась прямо на Ваах, что совпадало с планами Чёрного Мага. Свой Замок он поместил внутрь этой стихии, надеясь большую часть пути проделать незамеченным.
  
  Глава 9
  
   Полоса Дождя... Она всегда появлялась неожиданно. Никто из многочисленных Магов и провидцев не мог предсказать, когда она прокатится по Мазергале. Плотный вал из ураганов, молний и непрерывных потоков воды, возникая внезапно, неизвестно откуда, двигался с огромной скоростью, уничтожая на своём пути всё живое, разрушая с одинаковой лёгкостью хижины местных жителей и целые города с их неприступными замками.
   Около ста лет назад, Полоса Дождя, добравшись до Вааха, полностью уничтожила его и другие города находившееся на побережье Буйного Моря. В тот злополучный год она унесла с собою жизни трёх четвертей населения Мазергалы, и это время получило название - Год Великой Скорби. Но Ваах под непосредственным руководством нового короля - Аллоклия вновь отстроился, а остальные города просто-напросто некому было восстанавливать. С тех пор Ваах стал столицей Мазергалы и единственным крупным городом на всей территории этой суровой страны.
   Многие Маги пытались управлять Полосой Дождя, но их попытки всегда заканчивались неудачей. Полоса Дождя рождалась неожиданно и так же неожиданно исчезала. Она могла резко изменить своё направление, вплоть до противоположного. Иногда её длина достигала нескольких тысяч вёрст, как в Год Великой Скорби, а иногда ограничивалась несколькими десятками. Она могла появляться ежегодно в течение, например, трёх лет, а затем и вовсе исчезнуть лет на десять, с тем, чтобы, возникнув в один "прекрасный" день, вновь пронестись по Мазергале, сея смерть и разрушения...
   ***
   Как только Кохабар обрёл Камень Огня, он решил немедленно двинуться на Ваах. Этот город давно манил к себе коварного Мага. Захватив его, он получил бы власть над всеми мазергалийцами, над их имуществом, жизнью и желаниями. Честолюбивому Кохабару надоело быть бродячим волшебником. Даже завладев Летающим Замком и Камнем Огня (что для любого другого Мага было бы само по себе неслыханной удачей), он не успокоился. Он уже был наслышан о вновь появившейся Полосе Дождя, и ему в голову пришла, на первый взгляд, безумная мысль: "А что если оградить Летающий Замок Заклятием Защитной Сферы и направить его в самое "сердце" Полосы Дождя? Какое-то время можно скрываться внутри её от всевидящего ока Грозника, по крайней мере, до тех пор, пока она движется прямо на Ваах. А если ей вдруг вздумается внезапно повернуть, то делать нечего, придётся "играть в открытую""!
   Как и прочие волшебники, Кохабар не знал ни одного заклинания, которое могло бы заставить Полосу Дождя свернуть в нужную ему сторону. Он просто надеялся на то, что она не изменит своего направления и тогда у него появится хороший шанс напасть на Ваах неожиданно.
   Обстоятельства благоприятствовали Магу, вот только события сегодняшнего утра немного насторожили его. Кохабара беспокоили мысли о том самом таинственном предмете, испускавшем розовое сияние, который лежал в снегу на пути Полосы Дождя и о котором Хери выразился, что "может быть это какая-нибудь безделица".
   Чёрный Маг не мог согласиться с предположением своего слуги по двум причинам: во-первых, не стал бы Грозник удаляться так далеко от Вааха из-за какой-нибудь ерунды, а во-вторых, описания этого предмета не было ни в одной из известных Кохабару колдовских книг, а каждый волшебник знает, что новый талисман всегда заключает в себе большую магическую силу и его можно найти в самом неожиданном месте.
   ***
   Этот предмет обнаружили два Летуна, которых сегодня утром Кохабар выслал на разведку местности впереди Замка, предварительно оградив их от гибели в Полосе Дождя защитными Заклинаниями. Дело в том, что прожорливые воины-Тролли, которых Чёрный Маг содержал в подвалах Замка, постоянно хотели есть. В это утро они расшумелись не на шутку, и Кохабар даже пожалел о том, что связался с ними. Пользы от них пока было мало, они могли пригодиться лишь в Ваахе, зато они, с молниеносной быстротой, уничтожали запасы провизии. По этой причине Кохабару приходилось высылать Летунов за пределы Замка, чтобы те, обнаружив какую-нибудь "живность" на пути Полосы, дали знать об этом Магу. Чаще всего попадались олени. Когда Полоса Дождя настигала животных, калеча и убивая их, Кохабар останавливал Замок, приказывал Летунам собрать туши и доставить их Троллям. Естественно, что эти частые остановки злили Кохабара, и он никогда не торопился выполнять желания Троллей по их первому требованию. Каждый раз, получив очередную порцию мяса, Тролли устраивали всеобщую драку за лучший кусок, производя при этом ужасный шум. Сорок восемь уродливых трехметровых созданий били, кусали, царапали друг друга, сваливаясь в общую кучу. У Кохабара от этих ежедневных драк начинала болеть голова, и портилось настроение. Однако Тролли были хорошими воинами, и ему приходилось терпеть все их дикарские выходки.
   Летуны-разведчики вскоре вернулись и доложили, что впереди они видели оленей, а также странную светящуюся вещь на заснеженном склоне холма.
   - Вы принесли её? - спросил Чёрный Маг.
   - Мы побоялись взять её, Повелитель, - виновато ответил один из Летунов, опустив голову. - Решили сначала посоветоваться с вами.
   - Трусы!! Олухи! - рассвирепел Кохабар. - Немедленно летите обратно и принесите эту вещь мне! Вы достаточно насобирали себе всяких блестящих безделушек, которым грош цена, не думая о последствиях! Так услужите своему хозяину хотя бы один раз! Тем более, вы знаете, что меня интересуют все, без исключения таинственные предметы!
   Кохабар топнул ногой и Летуны, в спешке натыкаясь друг на друга, и, неуклюже переваливаясь на коротких ножках, ринулись к выходу.
   Прошло довольно много времени, прежде чем они вернулись. Дверь кабинета Мага приоткрылась и в образовавшейся щели показалась испуганная морда Летуна.
   - Что мнёшься? Входи! - приказал Кохабар.
   Слуга вошёл и, прикрыв за собой дверь, застыл, как вкопанный.
   - По... Повелитель... - тихо промолвил он, заикаясь от волнения.
   Кохабар, почувствовав неладное, оборвал Летуна:
   - Где эта вещь?! Она у тебя?! Или... - лицо его исказилось в злобной гримасе, он медленно встал с кресла и направился к своему слуге. - Или вы её не нашли?! - зловеще прошипел маг.
   - Повелитель! Прошу, пощадите нас! Мы уже были совсем близко, мы уже видели её! Но что-то большое и белое упало с неба прямо перед нами и схватило эту штуковину! Похоже, это был какой-то человек. Мы хотели догнать его, но он летает быстрее, чем мы! - выпалил Летун, припадая к полу и ожидая удара...
   Он не успел выскочить из кабинета. Молния, выпущенная Кохабаром из Магического Жезла, ударила Летуну в затылок.
   - Растяпы! Это же был Грозник! - Маг подошёл к распростёртому на полу телу и пнул его. - Мёртв... Эй ты, за дверью! Войди и убери отсюда своего дружка! Слышишь меня?! Не бойся, ничего я тебе не сделаю, вас и так слишком мало осталось!
   Второй Летун осторожно, боком протиснулся в дверь, ожидая подвоха, но когда увидел, что хозяин повесил Магический Жезл обратно на пояс, подошёл к мёртвому телу собрата и, взяв его за бесчувственное крыло, молча потащил прочь.
   - Погорячился я... - с вздохом промолвил Кохабар. - Теперь их осталось всего девять.
   ***
   Размышления Мага об этом неприятном событии были прерваны внезапно раздавшимся в кабинете, противным скрипучим голосом:
   - Повелитель! Там уже смеркается и почти ничего не видно!
   Это Хери, вернувшийся со своей принудительной вахты, промокший, трясущийся от холода и голодный, в нерешительности стоял в дверях, пытаясь угадать настроение хозяина.
   - Входи, входи! - сказал Кохабар, даже не удостоив обезьяну взглядом.
   - Я поем, Повелитель? - спросил Хери, грея лапки у массивного камина в углу и косясь на блюдо с кусками уже остывшего мяса, которое стояло на столе Кохабара. Тот в ответ лениво махнул рукой мол "делай, что хочешь".
   Обезьяна проворно запрыгнула на стол и схватив большой кусок, впилась в него своими маленькими острыми зубками. Чавкая и мыча от удовольствия, она быстро расправилась с ужином. Насытившись, она погладила себя лапкой по животу и, громко рыгнув, разлеглась прямо здесь же, на столе...
   ***
   Кохабар купил это удивительное животное пару лет назад у одного разбойника. Тот всячески расхваливал обезьяну, говорил, что "она - хороший шпион, вдобавок умеет разговаривать, да к тому же остра на язык".
   Кохабару, как и любому другому Магу, порой хотелось с кем-нибудь поговорить, поспорить, а в Гиблых Лесах не часто встретишь существо, желающее разговаривать с волшебником. И люди и звери сторонились их.
   "Сойдёт в качестве придворного шута"! - сказал тогда Кохабар и не ошибся. Обезьяна оказалась удачным приобретением. Немного поговорив с Хери, Кохабар расплатился с разбойником, хотя вполне мог забрать обезьяну бесплатно, околдовав её хозяина. Но Маг не привык зря тратить свою волшебную силу, да и денег у него тогда было предостаточно...
   ***
   Проснувшись на следующее утро, Кохабар с отвращением оглядел свой кабинет и промолвил:
   - Голые чёрные стены... Какое убожество! Кресло каменное, стол каменный, в спальной комнате моё ложе и то - каменное! За окном, от этой слякотной Полосы Дождя, вечный полумрак! Вот доберусь до Вааха и в первую очередь обставлю Замок роскошной мебелью. На стену повешу ковры... Как ты думаешь, Хери, у короля Аллоклия, наверное, прекрасные ковры? - он толкнул спящую на столе обезьяну в бок. - Эй, Хери, я тебя спрашиваю, как ты думаешь?!
   Обезьяна, проснувшись, села, протёрла лапками заспанные глаза и ответила:
   - Не знаю, Повелитель, какие там у него ковры, а вот три его дочери, изумительные красавицы, если верить портрету.
   - Какому портрету? - заинтересованно спросил Кохабар. - Ты раньше ничего не говорил мне о портрете.
   - А вы и не спрашивали. Разбойник, у которого я жил, ограбил какого-то Свободного Охотника и притащил из его жилища небольшой портрет. Он сказал, что это королевская семья.
   - Дочери... - задумчиво промолвил Кохабар. - А это не дурно, Хери, не дурно! Вот захвачу Ваах и возьму в жёны всех трёх! Ха-ха-ха! - Кохабар откинулся в кресле, в восторге хлопая себя руками по бёдрам.
   - "Ха-ха"... - тихо повторил Хери, передразнивая хозяина. - Только нужно сначала захватить этот город. У Аллоклия есть ещё и сын и, поговаривают, что он непревзойдённый полководец. А ещё в Ваахе живёт Грозник, если вы забыли!
   Хери явно не выспался, потому был не в настроении выслушивать мечтания Чёрного Мага.
   Кохабар "взорвался":
   - Не напоминай мне о Грознике! С меня достаточно вчерашнего случая! Ух, проклятый Грозник! Если б не он... - Чёрный Маг до боли сжал кулаки и, вскочив с кресла, зашагал по комнате взад-вперёд.
   - Не злитесь, Повелитель, впереди ещё долгий путь! Кто знает, может обстоятельства сложатся в нашу пользу! - успокаивал Хери хозяина.
   ***
   В это утро Кохабар решил подняться на Главную Башню Замка, тем самым освободив обезьяну от этой обязанности, чему Хери несказанно обрадовался. Стоять на самом верху, на открытой всем ветрам сырой смотровой площадке Башни - занятие не из приятных. Уж лучше поспать.
   Главная Башня - сооружение цилиндрической формы с каменным бордюром наверху, была гораздо выше остальных четырёх башен, располагавшихся по углам мрачного четырехугольного исполина. Эта башня находилась в центре внутреннего двора крепости и служила обитателям Замка в качестве наблюдательной вышки.
   Кем и когда был построен Летающий Замок - неизвестно. Почти четыре тысячи лет им владели драконы Запределья, передавая его из поколения в поколение, пока Кохабар, используя силу местных жителей (которых он ополчил против Комо) и свою хитрость, не отобрал его у дракона. Комо никогда не интересовался, кто построил этот Замок. Смысл его драконьей жизни сводился к накоплению как можно большего количества золота и ещё к заботе о том, чтобы его огромный желудок никогда не оставался пустым.
   Когда Кохабар стал владельцем летающего чуда, он в первую очередь занялся тем, что навёл порядок во всех залах и произвёл в Замке необходимый ремонт, для чего опять-таки потребовалось немало всеразличных Заклинаний и обыкновенных человеческих сил.
   Сейчас, поднимаясь по винтовой лестнице, Кохабар был горд и доволен собой. Многолетние честолюбивые мечты наконец-то воплощались в реальность.
   - Правитель Мазергалы - Кохабар! Звучит! - громко сказал он, выйдя на смотровую площадку Главной Башни, и прищёлкнул пальцами.
   Сильный ветер попытался сорвать с его головы широкополую шляпу. Маг снял её и зажал в левой руке. Замок плыл над верхушками деревьев, а вокруг, одна за другой, из тёмных клубящихся облаков выскакивали молнии и, разрывая воздух с оглушительным треском, беспорядочно врезались в зеленое хвойное море.
   Площадка Башни, на которой стоял Чёрный Маг, едва возвышалась над непрерывно извивающимися, словно гигантские змеи, мрачными тучами. Изредка Кохабара обдавало с ног до головы мельчайшими капельками воды. Он, конечно, мог защитить своё тело от непогоды с помощью волшебства, но почему-то именно сейчас ему не хотелось этого делать. Кохабар всматривался вдаль и видел ещё нетронутое Полосой Дождя, заснеженное русло реки. На мгновение ему показалось, что там, на её середине, перемещаются какие-то крохотные чёрные точки. Может быть это люди? Но он отбросил эту мысль, когда увидел множество животных, в панике "высыпавших" из леса перед Полосой Дождя на открытое место.
   Внизу творилось нечто невероятное. Треск ломающихся деревьев, смешанный с криками животных, гулким уханьем камней и завываниями ветра, вызвал бы у кого угодно мерзкое чувство страха. Но Кохабар, поднимавшийся на Главную Башню не в первый раз, чувствовал себя хозяином Полосы Дождя. Ему казалось, что именно он и создал её, и, пусть, на самом деле, это было совсем не так, Чёрный Маг не хотел в эти мгновения думать иначе.
   Осмотревшись ещё раз вокруг и, убедившись, что пока всё складывается для него, как нельзя лучше, Кохабар решил вернуться к себе в кабинет и как следует позавтракать.
   "Не престало мне, великому Магу, так долго торчать здесь. После завтрака пошлю сюда Летуна", - думал Кохабар, спускаясь по крутой лестнице.
   В кабинете было тепло и сумрачно, пахло смолой от сложенных рядом с камином дров. Хери, свернувшись калачиком, спал на каком-то тряпье прямо перед очагом. Кохабар протянул руки к огню. Несмотря на то, что Полоса Дождя была настолько тёплой, что под влиянием её таял снег, всё же воздух внутри её не прогревался от постоянной сырости. Зима есть зима.
   Немного согревшись, Кохабар подошёл к столу. Предусмотрительный Хери принёс из кладовой бутылку вина. Он знал, что хозяину захочется выпить после прогулки на Главную Башню. Маг наполнил фужер и уселся в кресло. Глядя на то, как в цвет вина в отсветах каминного пламени меняется от тёмно-бордового до пурпурного, он подумал о том, что неплохо было бы сейчас "покувыркаться" с какой-нибудь молоденькой девушкой, отвлечься от повседневных забот, так сказать. Некоторые ошибаются, думая, что волшебникам чужды чувства и желания обыкновенных людей.
   Осторожный стук в дверь оборвал приятные мысли Кохабара.
   - Входи! - крикнул Маг, раздражённый тем, что ему опять не дают покоя.
   Дверь открылась, и в комнату, неуклюже ступая, вошёл Летун. Кохабар встал и, уперев руки в бока, пристально посмотрел на вошедшего.
   - Что случилось? Опять принёс дурные вести?
   - Нет, нет, Повелитель! Там... Горцы... Они попали в Полосу Дождя и...
   - Ну, так подберите их трупы и скормите Троллям! Эти твари никогда не откажутся полакомиться свежей человечиной! Тьфу! - сплюнул Кохабар с отвращением и продолжил. - И вообще, с каких это пор я должен выслушивать такие пустяковые доклады! Могли бы и сами разобраться!
   - Повелитель, извините, но вы не дослушали. Среди них оказался один живой. И он не Горец. По-моему, он Свободный Охотник. Вот мы и решили... Посоветоваться... - Летун, заглядывая в глаза Кохабару, пытался угадать, какую реакцию вызовет у Мага это сообщение. Он замер в напряжении, готовый в любую минуту броситься к выходу.
   - Ну, что ж, на этот раз вы всё правильно сделали, - успокоившись, промолвил Кохабар и добавил. - Может этот Охотник знает что-нибудь о талисмане? Он уже в Замке? Вы притащили его?
   Летун в ответ утвердительно кивнул.
   - Насколько он плох? - спросил Чёрный Маг.
   - Он еле дышит, Повелитель. Похоже, у него переломаны кости, - ответил Летун.
   - Вылечите его. Как только он будет в состоянии внятно говорить, скажите мне. Я хочу побеседовать с ним.
   - Будет сделано, Повелитель! Можно идти?
   - Идите! И постарайтесь сделать так, чтобы он не умер! А не то...
   Кохабар впился холодным взглядом в глаза Летуна. Тот задом попятился к выходу и бесшумно выскользнул из кабинета, осторожно закрыв за собою дверь.
   - Хери, как ты думаешь, - спросил Кохабар, повернувшись к молча наблюдавшей за всем происходящим, обезьяне, - этот Свободный Охотник знает что-нибудь о талисмане?
   - Я думаю, должен знать. Сейчас все Свободные Охотники отправляются в Ваах, чтобы выгодно продать там меха. За один день они проходят очень много вёрст, потом собираются небольшими группами - вместе ведь веселее в пути, так что если этот Охотник ничего и не видел, то уж, конечно, что-нибудь да слышал от своих друзей.
   - Логично, Хери, логично... - сказал Кохабар. - Скорее бы он заговорил! Нет ничего хуже, чем оставаться в неведении!
   - Летуны - хорошие лекари, Повелитель, - уверенно сказал Хери, копаясь в своей зелёной шерсти и, время от времени, выковыривая оттуда постоянно кусавших его блох. - Посмотрели бы вы, как быстро залечивают они раны у безумных Троллей. Они его вылечат.
   Летуны действительно быстро привели Свободного Охотника в чувство. Уже через три дня один из них явился к Кохабару и доложил о том, что Охотник может связно говорить и отвечать на вопросы.
   - ... он даже пытался сбежать, Повелитель, но он ещё слишком слаб, чтобы ходить. На всякий случай мы привязали Охотника к кровати.
   - Я сейчас же спущусь и поговорю с ним, - сказал Кохабар, застёгивая сюртук, - Иди! - махнул он рукой Летуну.
   Шагая по коридору, освещённому красноватым светом факелов, Маг размышлял о том, как расположить к себе Свободного Охотника, разговорить его. Охотничья "братия" недолюбливала странствующих Магов. Особенно Чёрных.
   Спустившись по холодным ступеням на два уровня вниз, Кохабар открыл дверь в комнату Летунов и вошёл. Семеро Летунов висели на насестах вниз головами. Они спали. Восьмой дежурил на Главной Башне, а девятый стоял сейчас у дальней стены, рядом с кроватью, на которой лежал пленник.
   - Моё почтение Свободному Охотнику! - громко поздоровался волшебник. - Я - странствующий Маг - Кохабар. Я велел подобрать вас, следовательно, спас вам жизнь. Позвольте узнать ваше имя?
   Привязанный к кровати человек, до этого смотревший в стену, повернул голову и воззрился на "спасителя". Чёрный Маг оторопел. Лицо этого Охотника поразило его. Одна половина лица смотрела на Кохабара с улыбкой, вторая же была перекошена от злобы.
   - Моё имя - Лукан, - прохрипел загадочный человек, - Я - Свободный Охотник и терпеть не могу странствующих Магов, - он вновь отвернулся и уставился на стену.
   - Да-а-а ... - вздохнул Кохабар. - Вот и вся благодарность! Знаете, Лукан, я уже привык к такому отношению ко мне со стороны обыкновенных людей, и, поверьте, ничуть не разозлился, хотя мог бы. И ещё. Вы не могли бы, Лукан, придать своему лицу более приветливое выражение? А то, знаете, как-то неприятно, честное слово...
   - Заткнитесь! - огрызнулся Охотник, по-прежнему не поворачивая головы. - Если бы я и мог придать своему лицу хоть какое-нибудь выражение, то, поверьте, оно понравилась бы вам не больше того, каким вы видите его сейчас!
   - А-а-а... Значит вы больны... - Кохабар цокнул языком и с напускной жалостью закивал головой. - Я мог бы вас вылечить.
   - Идите вы... со своим лечением. У кого угодно, но только не у вас, я сам попросил бы помощи! Все Чёрные Маги подлы, и, ради собственной выгоды готовы на всё, вплоть до убийства.
   - Откуда вам знать, Лукан, чёрен я или бел? Вы здесь всего лишь три дня, а уже судите.
   - А я нутром чувствую. Сердцем. Оно никогда не обманет. И не обманывало.
   Кохабар задумался о том, что ему делать дальше. Убедить Лукана в том, что тот находится в гостях у доброго волшебника, не удалось. Не настолько глупым был Охотник, чтобы "купиться" на хорошие манеры Кохабара.
   - Лукан, я надеюсь, вы понимаете, зачем вас привязали к кровати. Поверьте, это для вашего же блага. Замок парит высоко над землёй и убежать отсюда нет никакой возможности, тем более что мы находимся в самом центре Полосы Дождя. Мои Летуны прекрасно позаботятся о вас. Я не приказывал им связывать вас. Ваши кости ещё не срослись как следует и вы, своей попыткой побега, чуть было не нанесли себе непоправимый вред. Я немедленно прикажу развязать вас, если вы дадите мне слово не пытаться более бежать. Ну, так как же?
   Лукан молчал. Кохабар, стоя рядом, ожидал ответа. Он не торопил Охотника. Ему всё-таки хотелось расположить к себе этого человека. Ну, или хотя бы добиться того, чтобы Лукан немного "оттаял". Это было похоже на то, как кошка "играет" с мышью, прежде чем съесть её.
   - Ладно, развяжите меня, - заговорил, наконец, Лукан. - Я даю слово Свободного Охотника, что не сбегу, - он теперь пристально смотрел в лицо Магу, пытаясь понять, какие цели преследует волшебник, так вежливо обращаясь с ним. В том, что во всём этом есть какой-то подвох, Лукан не сомневался.
   - Развяжи гостя! - приказал Кохабар Летуну.
   Слуга проворно подбежал к кровати и быстро развязал ремни, сковывавшие руки и ноги Лукана.
   - Так лучше, не правда ли? - спросил Чёрный Маг, улыбаясь. - Когда вы окончательно поправитесь, я выпущу вас на свободу, высажу вас там, где вы захотите.
   - Удивительная забота... - пробормотал Лукан. - Всё это неспроста. Скажите прямо, Кохабар, что вам от меня нужно? Я вижу вас насквозь. Вам плевать на мою жизнь. Вы хотите что-то выведать у меня. Ведь так?
   - Выведать? Нет, это слишком громко сказано. Скорее всего, лишь спросить об одной маленькой вещице. Так, совсем о мелочи, - Кохабар подошёл вплотную к кровати и склонился над Луканом. - Видите ли, совсем недавно я потерял в этих краях предмет, который очень дорог мне. Я попытался найти его, но, видимо кто-то меня опередил. Речь идёт о небольшой штуковине, даже не могу описать её, как следует... Она источает такое чудесное розовое свечение, что пройти мимо неё и не заметить её, просто невозможно. И я хочу спросить вас, Лукан, не попадалась ли вам она? Или, может быть, кто-нибудь из ваших друзей нашёл её, или вы что-нибудь слышали о ней? А?
   Лукан в ответ отрицательно покачал головой и ответил:
   - Ни о чём подобном я никогда не слышал. Вообще никогда. Ни в последнее время, ни десять лет назад. Поверьте, Кохабар, ни я, ни мои друзья, ничего не знаем о потерянном вами предмете. Вы, попросту, зря тратите своё время, расспрашивая меня. Не лучше бы вам сразу, господин Чёрный Маг, вышвырнуть меня из своего Замка?!
   Кохабар всплеснул руками.
   - Ну что вы, что вы! Не настолько уж я жесток, чтобы уничтожать всех и вся на своём пути! У меня к вам ещё один вопрос, Лукан. Скажите, не появлялся ли в ваших краях какой-нибудь необычный человек? Ну, например, чужеземец-волшебник?
   Лукан сразу же вспомнил о человеке с необычным именем - о Жоре, но каким-то "шестым чувством" понял, что рассказывать о нём Кохабару не следует.
   - Нет. Никаких чужестранцев я не встречал и не слышал, чтобы о чём-нибудь таком говорили мои знакомые, - уверенно солгал Лукан.
   Кохабар выпрямился и, заложив руки за спину, зашагал по комнате. Летуны на своих насестах проснулись, но, боясь хоть каким-то движением рассердить хозяина, по-прежнему висели вниз головами, неотрывно следя за Кохабаром большими влажными глазами.
   - Ну, что же, - произнёс Кохабар, остановившись, - На "нет", как говорится, и суда нет! Из Замка я вас, конечно, не выкину, вы покинете его сами, как только поправитесь. Продолжайте лечить нашего гостя! - приказал Кохабар своим крылатым слугам и направился к выходу.
   В дверях он остановился и, обернувшись, сказал Лукану:
   - Знаете, я думаю, что вы не солгали мне. Какой вам толк от вранья?
  
  
  Глава 10
  
   - Ну, Хери, что ты обо всём этом думаешь? - Кохабар медленно передвинул красный камешек на две клетки вперёд и Хери от досады стукнул себя лапкой по лбу. Кохабар выигрывал у него в дрок (Дрок - самая популярная игра в Мазергале, напоминающая земные "шашки". - Примечание автора.) уже вторую партию подряд.
   - Да тут даже топу понятно, что он врёт! - Хери, кусая коготки, обдумывал ответный ход, - У всех Охотников есть собаки. Они - их глаза и уши. И потом. Знаете, сколько вёрст может пройти Охотник без отдыха? Восемьдесят! Наверняка, этот Лукан что-то знает о талисмане, - Хери аккуратно сдвинул камешек на одну клетку назад.
   - Я тоже так думаю, Хери, - промолвил Маг, сделав ход по диагонали вправо и убрал с игральной доски оставшиеся четыре фишки Хери. - Потому-то я и распорядился о том, чтобы сегодня вечером Летуны дали отведать нашему гостю Эликсира Честности. Ха-ха! Хери, ты проиграл и эту партию! Придётся тебе два дня подряд провести на Главной Башне! Ты только подумай, как обрадуются Летуны!
   Кохабар, победно глядя на обезьяну, скрестил пальцы рук на животе.
   - Повелитель, а может быть, вы мне простите проигрыш? А? - с надеждой взмолился Хери.
   - Ну, нет, Хери! Игра есть игра! И не злись, ты сам предложил мне сыграть в дрок! Я тебя за язык не тянул!
   Кохабар вдруг посерьёзнел и добавил:
   - Твоя жизнь слишком коротка, Хери, чтобы тратить её на злобу! Лучше принеси-ка мне ещё вина!
   ***
   Эликсир Честности Кохабар изобрёл очень давно, еще тогда, когда вёл полуразбойничий образ жизни на берегу Буйного Моря. От одного из разбойников, вместе с которыми он "промышлял", ему удалось случайно узнать, что на Севере, в ущелье Тиркана, растёт особая трава, пожевав которую, даже самый замкнутый человек становится намного разговорчивее, чем он есть на самом деле. Кохабар тогда крайне заинтересовался этим фактом и решил, во что бы то ни стало, добраться до ущелья Тиркана. И добрался. Его собеседник не солгал, и, Кохабар, немного помучившись, "состряпал" из этой загадочной травы настой, в состав которого входило ещё несколько различных компонентов. Маг назвал полученный состав Эликсиром Честности, после того, как добровольно испробовал его воздействие на себе, предварительно уединившись в пустынном месте. Действие Эликсира несказанно удивило Кохабара. Черный Маг не смог бы в тот момент солгать даже камню. С тех пор, как только предоставлялась возможность выбора - использовать Эликсир или выведать правду у кого-либо с помощью магических действий, Кохабар, не раздумывая, выбирал первый способ.
   ***
   Чёрный Маг вручил Летунам склянку с зельем и строго-настрого приказал добавить его Лукану в чай, который тот всегда получал после ужина.
   - Как только этот Охотник начнёт "лопотать", - внушал Кохабар Летунам, - а он обязательно начнёт рассказывать о себе, в этом не сомневайтесь, немедленно зовите меня! Мне не терпится услышать историю его жизни!
   Однако Маг не смог спокойно сидеть в своём кабинете, в ожидании, когда слуги позовут его. Он сам спустился вниз и остановился у двери комнаты Летунов. Он усиленно прислушивался к тому, что происходило за этой дверью. И когда дверь распахнулась, и, из комнаты выбежал Летун, Кохабар тут же остановил его:
   - Заговорил?!
   - Заговорил, Повелитель! О, а вы уже здесь?! А я к вам... - удивлённо пробормотал слуга.
   - С дороги, олух! - Кохабар оттолкнул его и быстро вошёл в комнату.
   На этот раз Летуны не спали. Они сидели и стояли вокруг кровати Свободного Охотника, "во все уши" слушая его рассказы. Не так много было развлечений в Летающем Замке, чтобы пренебрегать лишней интересной историей, к тому же рассказанной чужаком.
   - Живо отойдите от него! Живо, я сказал!! - в ярости закричал Чёрный Маг.
   Он быстро снял с пояса короткий меч и плашмя, чтобы нечаянно не нанести серьёзных ран, принялся лупить им Летунов по их чёрным лоснящимся спинам. Те бросились врассыпную, визжа и охая, кто от страха, кто от боли, кто от того и другого одновременно. Внезапность появления хозяина не на шутку испугала слуг, и они столпились у противоположной стены, преданно и самозабвенно поглядывая на Кохабара.
   - Вон! Выйдите вон! - заорал Маг страшным голосом. - Я хочу поговорить со своим гостем с глазу на глаз! Разве я не имею на это права?!!
   Летуны поспешили исполнить приказ своего хозяина с таким усердием, что в дверях образовалась "куча мала". С визгом и проклятиями каждый из них старался выскочить первым, опасаясь получить удар молнией из Магического Жезла. Они знали, что если Маг "взбесится", то обязательно хватается за Жезл. И тогда горе тому, в кого угодит быстрая голубая стрела.
   Но Кохабар не собирался калечить своих слуг. Он повернулся к Летунам спиной (ему был противен их страх) и уставился прямо в глаза Свободному Охотнику. Лукан молчал, наблюдая за свалкой в дверях. Когда, наконец, крылатая стая покинула комнату, прикрыв за собою дверь, Лукан неожиданно сказал Магу:
   - Вы очень жестоки, Кохабар. Смотрите, как бы в один прекрасный день ваши слуги не отплатили вам той же монетой.
   - Это не ваше дело, Лукан, - на лице Кохабара возникла та же самая улыбка, которой удостоился дракон Комо в тот день, когда лишился Камня Огня. - Мои слуги доложили мне, что сегодня вечером вы особенно разговорчивы и рассказываете разные удивительные истории. А я, поверьте, как раз сегодня сильно заскучал. Вот мне и захотелось послушать ваши сказки. Я, знаете ли, очень люблю правдивые захватывающие истории, - с этими словами Кохабар пододвинул жёсткий деревянный стул поближе к кровати и уселся на него, положив ногу на ногу.
   - Вы поступаете подло, Кохабар! - Лукан зажмурился, всё его тело напряглось, словно он боролся с кем-то внутри себя. Кулаки его сжались, на лбу выступили капельки пота. - Подло потому, что опоили меня какой-то дрянью, от которой мой язык начинает выдавать то, о чём, мне казалось, я и сам давно позабыл. Я не могу... Я не могу с этим справиться! - он с трудом произносил слова. - Это не в моих силах...
   Лукан открыл глаза и, поднеся руку ко лбу, слабым её движением отёр с лица пот.
   - Меня не интересует история всей вашей жизни, - на слове "всей" Кохабар сделал ударение, - Только, пожалуй, последний месяц.
   Лукан рассказал ему всё... О Нире и Георгии; о загадочной стране, из которой Георгий якобы прибыл; об их совместном путешествии в Ваах; о встрече с Горцами... Когда он дошёл до того момента, где начал описывать Летающий Замок, Кохабар прервал его.
   - Пропустим это. Расскажите-ка поподробнее о том, что говорил этот Ж... Жора о том, как он попал сюда.
   - Он сказал, что выпил какой-то напиток и очутился здесь, в Гиблых Лесах, и почти сразу же его схватил Зирх, оглушил его и, видимо, бутылка с этим напитком выпала, когда птица несла Жору в своё гнездо. А потом он очнулся...
   - Хватит! Хватит! - оборвал Лукана Маг. - Это я уже слышал! О, правдивейший из правдивых Охотников! - издевательски воскликнул Кохабар. - А не помните ли вы, какого цвета был этот напиток?
   Маг довольно потёр ладонью о ладонь в предвкушении ответа.
   - Нет, вот этого он мне не говорил. Да и Нире, наверное, тоже. Зато он рассказал о своей родной стране. Там, у него, в этой России, повозки ездят сами собой, без лошадей, и есть повозки, летающие по небу, а ещё...
   - Довольно! Я уже слышал достаточно об этой самой России, о повозках и прочем. Меня это не интересует! Всё! Можете отдыхать! Сегодня никто вас не потревожит. Мои слуги переночуют в других комнатах, но одного из них я оставлю под дверью, - Кохабар шутливо погрозил Лукану пальцем, - Кто знает, что взбредёт вам в голову! Но, не волнуйтесь, я сохраню вам жизнь. Ваша история очень помогла мне, очень. И я буду добр к вам, - Кохабар встал и пошёл к выходу.
   - Спокойной ночи, Охотник, и пусть вам приснятся сладкие сны, - добавил Маг, выходя из комнаты.
   Направляясь обратно в кабинет, Кохабар, ликуя, тихонько напевал себе "под нос" весёлую мелодию. Рассказ Охотника развеял все его сомнения по поводу предмета, унесённого Грозником. Было непонятно только одно - каким образом Белый Маг узнал о существовании бутылки с волшебным напитком? Может, он встретил человека, которого искал этот таинственный Жора? Во всяком случае, Грозник знал, как выглядит эта бутылка.
   Теперь у Кохабара появилась ещё одна причина, по которой нужно было, во что бы то ни стало, захватить Ваах.
   "Я не успокоюсь до тех пор, пока волшебная смесь не окажется у меня в руках"! - думал он, усаживаясь в кресло. - "Подумать только, какой безграничной властью я буду обладать! Я смогу исчезать в любой момент, когда захочу, и ведь исчезать не просто так, а перемещаться в какой-то другой мир! Я могу овладеть секретами этого мира, и, кто знает, может и там (со временем, конечно) мне удастся взять власть в свои руки".
   Кохабар решил не отклоняться от намеченного пути. Сначала он подумывал о том, чтобы развернуть Замок и лететь назад, разыскать пришельца и захватить его, но, взвесив все "за" и "против", сказал самому себе:
   - Нет уж! Лучше удочка, чем ведро рыбы! Зачем тратить время на поиски чужеземца (он и так из Мазергалы никуда не денется), когда бутылка находится у Грозника? Решено - лечу в Ваах!
  
  Глава 11
  
   За долгими размышлениями Кохабар не заметил, как наступило утро. Огонь в камине давно погас, и в кабинете стало холодно. Кохабар поднялся с кресла, подошёл к поленнице для того, чтобы взять дров и вновь разжечь огонь. Аккуратно складывая поленья в камине, Маг, краем глаза, заметил светлый квадрат на стене. Он резко повернул голову и на мгновение застыл от удивления. Солнечный луч, нахально разрезав полумрак комнаты, начертил силуэт окна на мрачной каменной стене.
   Кохабар подбежал к окну и сквозь толстое стекло взглянул на небо. Чистое и голубое, без единого облачка, оно повергло Чёрного Мага в ужас.
   Он прислушался. Непривычная тишина воцарилась за стенами Замка. Ни шума ветра, ни ударов грома, ни треска ломавшихся деревьев... Ничего...
   Кохабар опрометью бросился к выходу из кабинета. Необходимо было немедленно остановить полёт Замка. Полоса Дождя исчезла, а каменный гигант продолжал двигаться строго по прямой линии, и, неизвестно, чем это могло закончи...
   Грохот страшного удара в один миг уничтожил тишину, и гранитный пол из отшлифованных плиток вдруг резко подпрыгнул под ногами бегущего Кохабара и подбросил волшебника высоко в воздух. Маг, кувыркаясь, по инерции пролетел вперёд и, ударившись головой о стену, свалился на пол, потеряв сознание...
   Очнулся он от того, что кто-то тряс его руку, причитая при этом:
   - Ой-ой-ой! Повелитель, очнитесь! Повелитель не умирайте! Без вас мы все погибнем! Да принесите же, наконец, воды! - крикнул этот кто-то в сторону.
   - Не надо воды. Принесите вина, - сказал Кохабар и приоткрыл глаза. Прямо перед собой он увидел зелёную обезьянью морду.
   - Слышали, что сказал Повелитель?! - крикнул Хери столпившимся вокруг Летунам. - Вина! О, какая радость, вы очнулись!
   Хери засуетился, подкладывая подушку, принесённую слугами, под голову Магу.
   - Повелитель, Замок врезался в гору. Он и сейчас упирается в неё. Надо остановить его и, наверное, опустить на землю.
   - Без тебя знаю! - рявкнул Кохабар.
   Он извлёк из кармана Камень Огня и протянул руку к Магическому Жезлу. В этот момент Чёрному Магу необходимо было немедленно подняться на ноги. Волшебник промолвил одно из семи Заклятий Восстановления Силы и ударил Жезлом по Камню. Вихрь из множества маленьких звёздочек в тот же миг окутал Кохабара. Всего несколько мгновений ушло на то, чтобы снять головную боль и залечить все ссадины, шишки и синяки.
   Кохабар быстро поднялся на ноги и, не обращая внимания на удивлённые оханья и аханья Хери, выхватил из рук стоявшего рядом Летуна бутылку вина и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.
   - Все идите за мной! - приказал Кохабар слугам, отшвырнул бутылку в сторону и зашагал прочь по коридору. От его недавней слабости не осталось и следа.
   Выйдя во внутренний двор, Чёрный Маг в первую очередь прочёл заклинание Остановки, вновь воспользовавшись Камнем Огня. Дело в том, что Летающий Замок, упершись в скалу, всё ещё пытался продолжить движение вперёд, но сдвинуть с места гору ему, естественно, не удавалось, и, не очнись Кохабар так быстро, крепость, просто-напросто развалилась бы на куски.
   Маг быстро поднялся на Главную Башню и посмотрел вниз. Челюсти его сжались от злобы и разочарования, когда он окинул взглядом стены своего Замка. Одной из четырёх угловых башен больше не существовало. От неё осталась лишь большая груда камней. Часть стены обрушилась вниз, за пределы Замка. На уцелевших стенах образовались трещины. Сам Замок, уткнувшись разбитым углом в расщелину между двумя высокими скалами, сейчас висел неподвижно, остановленный Кохабаром. Маг приложил ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от слепящего, ненавистного ему солнца и оглядел окрестности в поисках места, где можно было бы опустить Замок на землю. Вдалеке он заметил подходящую поляну, но решил сначала, как следует осмотреть её, чтобы убедиться в том, что это не замёрзшее озеро.
   Кохабар взмыл с Главной Башни ввысь и через несколько мгновений оказался над заснеженной проплешиной, которую не так часто встретишь в непроходимой чаще Гиблых Лесов. Маг внимательно осмотрел поляну.
   "Нет, это не озеро", - понял он, когда заметил в середине поляны торчащие из-под снега верхушки маленьких деревьев.
   Кохабар вернулся в Замок и, прочитав нужные заклинания, сначала вытащил застрявшую крепость из расщелины, а потом, тихим ходом, направил её прямо к поляне. Волшебника насторожило то, что Замок двигался, сильно накренившись. Кохабар, бормоча ругательства, облетел его со всех сторон. Когда Маг осмотрел дно крепости, то сразу понял, что ему не удастся отремонтировать Летающий Замок при помощи магических заклинаний и физических сил его слуг.
  Плиту из лефита (Лефит - редкий минерал, обладающий свойством изменять свой вес под действием волшебных сил. - Примечание автора.) , (без которой Замок, сколько над ним не колдуй, не сдвинется с места), заложенную в основание крепости, пересекали крест-накрест две змеистые чёрные трещины. Плита могла в любой момент вывалиться из фундамента, что, несомненно, привело бы к окончательному разрушению всей крепости.
   Взбешенный Кохабар вернулся во внутренний двор Замка, где Хери, усиленно жестикулируя, в подробностях рассказывал Летунам о внезапной катастрофе. Чёрный Маг набросился на него, поднял за загривок, словно нашкодившего котёнка и принялся ожесточённо трясти несчастное существо.
   - Маленький зелёный уродец! Знаешь, что ты наделал?! Ты лишил своего хозяина самой дорогой вещи! Как мне за это тебя "отблагодарить"?!! - прошипел Кохабар, глядя в выпученные глаза Хери. - Тебя следовало бы разорвать на мелкие куски! Медленно разорвать! Что?! Что ты там лепечешь? "Простите, Повелитель"? - передразнил Кохабар обезьяну. - Что?! "Заснул"?! Да как ты смел спать?! Ты проиграл мне в дрок и должен был два дня сидеть на Главной Башне, не смыкая глаз! А где был ты?! Ах, спал на этой самой башне! Оказывается, - Маг оглядел Летунов, в страхе пятившихся назад при виде этого ужасного взгляда, - Главная Башня - это уже не башня, а спальня для ленивых уродливых обезьян!!! - с этими словами Кохабар с такой силой швырнул Хери на булыжную мостовую двора, что чуть не вышиб из обезьяны дух.
   - Ваш Повелитель - великодушный человек, запомните это! - продолжал Кохабар, обращаясь к слугам. - Не смотря на его преступление, - он пальцем указал на охающего Хери, - я сохраню ему жизнь! Мало того, в моё отсутствие он будет здесь старшим, и вы все, включая Троллей, будете подчиняться ему! Я дам ему шанс исправить ошибку!
   - В ваше отсутствие, Повелитель? - спросил один из Летунов. - Вы что, собираетесь покинуть нас?
   - Да, идиот! "Сердце" моего Замка треснуло. Плита из лефита годится теперь только на то, чтобы, раздробив её, замостить её обломками какую-нибудь дорогу! И теперь, вашему Повелителю придётся нестись, сломя голову, за тридевять, а может и за тридесять земель за новой плитой, к Оголтелым Мастерам!
   Хери не верил своим ушам. Хозяин дарует ему жизнь, да ещё назначает главным! Он встал, и хромая подошёл к Кохабару, не смея поднять глаза.
   - Благодарю вас, Повелитель, - почти прошептал он. - На этот раз я не подведу вас. Простите меня...
   Кохабар с презрением посмотрел на него и, не сказав ни слова, развернулся и зашагал к Главной Башне. Ему нужно было сейчас аккуратно опустить Замок на поляну.
   "Вовремя я остановился", - думал Чёрный Маг, разворачивая крепость. - "Если бы я сейчас убил эту проклятую обезьяну, некого было бы оставить вместо себя. Назначить Летуна или Тролля старшим - это всё равно, что оставить Замок на разграбление лесным тварям. Дня через три все они переругаются и разбегутся, кто куда, а Хери... Хери, пожалуй, сможет удержать их на месте, пока я буду в отлучке. Надо только наделить его силой Талисмана Власти. Эта устаревшая вещица всё равно валяется без дела".
   Тем временем Замок завис над серединой поляны, и Кохабар медленно и осторожно начал спуск.
   Крепость коснулась сахарно-белых сугробов и, сминая их с громким, приятным для слуха хрустом, остановилась, погрузившись в снежное одеяло Гиблых Лесов на высоту человеческого роста.
  
  Глава 12
  
   Кохабар спустился с Главной Башни вниз и, громко стуча каблуками, зашагал к входу в покои Замка. Проходя мимо Хери, он жёстко приказал ему:
   - Иди за мной!
   Хери, многозначительно посмотрев на Летунов, покорно засеменил вслед за хозяином.
   Кохабар направлялся к своей кладовой, размещавшейся в подвалах Замка. Хери, опасаясь новых вспышек гнева со стороны Чёрного Мага, старался держаться позади него, на почтительном расстоянии.
   Подвалы Летающего Замка изобиловали тупиками и переходами, лестницами и мрачными закоулками, и, представляли собой не что иное, как лабиринт, в котором легко можно было заблудиться. Зная это, Хери пытался не отстать от хозяина, потому что, только один Кохабар знал, как свои пять пальцев, все входы и выходы.
   Наконец Маг остановился перед массивной, окованной железом дверью и, порывшись в своём кармане, достал небольшой ключ. Он вставил его в замочную скважину, вслед за этим раздался сухой щелчок, и дверь распахнулась. Хери, подошедший совсем близко, ойкнул от удивления. И было чему удивиться! За дверью оказалась "глухая" стена.
   - Ха-ха! А ты думал, Хери, что всё так просто? Нет-нет, дорогой мой, осторожность - мать мудрости! - рассмеялся Кохабар. - А теперь отвернись, а не то лишишься своих подлых обезьяньих глазок!
   Хери покорно сделал несколько шагов назад и повернулся к таинственной двери спиной. Он знал, что с магией шутки плохи.
   Волшебник что-то пробормотал, и стена за открытой дверью озарилась ярко-белым сиянием. Вслед за этим она рассыпалась на мириады колючих шипящих искр и исчезла, оставив после себя лишь стойкий запах гари.
   Кохабар при этом не отступил ни на шаг от двери. Искры не причинили ему ни малейшего вреда. Хери же, напротив, отбежал в самый конец коридора и забился в одну из ниш, опасаясь превратиться в кусок жареного мяса.
   Маг вошёл в свою сокровищницу. Сами собой вспыхнули факелы, осветив больших размеров залу.
   В отличие от хранилища обманутого дракона Комо, в котором все вещи были свалены в огромную кучу, у Кохабара драгоценности и предметы волшебной силы были аккуратно разложены на открытых полках, занимавших все четыре стены залы. Чёрный Маг очень любил порядок. В самом центре залы стоял огромный стол из чёрного камня. На его поверхности лежали толстые тяжёлые книги в потемневших от времени кожаных переплётах.
   Кохабар подошёл к столу и взял в руки одну из них.
   - Так-с... Посмотрим, - промолвил он, перелистывая одну за другой жёлтые страницы книги. - Вот оно! Тридцать два, одиннадцать - дробь пятнадцать!
   Маг захлопнул книгу и осторожно положил её на стол. Вслед за этим он подошёл к стене, находящейся от него по правую руку и принялся внимательно рассматривать лежащие на полках предметы. Чего тут только и не было! Кольца, сверкающие драгоценные камни, ножи, мечи, и множество других вещей неописуемой непонятной формы и предназначения покоились на полках хранилища. К каждому из этих предметов была прикреплена маленькая бумажная бирка с номером, так что при желании Кохабар мог быстро найти нужную ему вещь.
   Магу пришлось подняться в воздух, почти под самый потолок, прежде чем он разыскал Талисман Власти.
   - Иди-ка сюда, Хери! Да не бойся, входи! - прикрикнул Кохабар, увидев, что обезьяна топчется в нерешительности на пороге сокровищницы.
   Хери осторожно переступил через порог хранилища, неотрывно следя глазами за Магом. Он всё ещё боялся того, что хитрый Кохабар может наказать его за недавний проступок каким-нибудь изощрённым способом. Однако Чёрный маг и не думал ни о чём подобном. Спустившись на пол, он вплотную подошёл к обезьяне.
   - А теперь стой и не двигайся! Иначе можешь умереть!
   Маг протянул сжатую в кулак руку к мордочке Хери. Обезьяна зажмурилась, её маленькое тельце в страхе напряглось. Хери ожидал удара, но, вместо этого Кохабар всего лишь разжал пальцы. На его раскрытой ладони лежал шарик из серебристого металла, усеянный круглыми выпуклыми стёклами. Кохабар протянул вторую руку и раскрыл её ладонь над Талисманом. Вслед за этим он быстро прокричал несколько непонятных Хери слов. Выпуклые стёкла на шаре замерцали красноватым светом, а сам Талисман Власти плавно оторвался от ладони Мага и завис над нею. Другая ладонь как бы удерживала его, не давая подняться к потолку. Зрелище светящегося шарика, парящего в воздухе, между ладонями Чёрного Мага, заворожило Хери. Он стоял неподвижно, словно загипнотизированный.
   - Довольно глупый у тебя сейчас вид, мой зелёный уродец. Возьми-ка Талисман, а не то моё великое терпение может сию минуту закончиться.
   Хери опомнился и обеими лапками схватил шар. В тот же миг воздух в хранилище задрожал и послышался низкий гул, который, усиливаясь, вскоре перерос в трубный оглушающий рёв, сотрясающий подвалы Летающего Замка с такой силой, словно в них был заключён яростный злобный великан, пытавшийся вырваться на свободу.
   Хери, с трудом превозмогая страх, смотрел на удивительный шар. Талисман Власти вдруг изменил форму и превратился в комок светящегося студня, который колыхался в лапках Хери, словно живое существо. Хери чуть не выронил его.
   - Держи Талисман крепче, а не то от тебя и мокрого места не останется! - прокричал Кохабар страшным голосом.
   Хери повиновался. Он неотрывно смотрел на то, что мгновение назад было твёрдым, круглым и таким безобидным с вида предметом. Хери невольно подумал о том, что лучше б уж было ему умереть, чем подвергаться таким ужасным испытаниям.
   Он вдруг почувствовал, что волшебное вещество прилипло к его лапам и стало медленно просачиваться сквозь поверхность кожи пальцев прямо в тело, разливаясь внутри приятным успокаивающим теплом. Хери почувствовал необъяснимый прилив сил, ему на мгновение показалось, что он стал чуточку выше ростом. Между тем рёв, заполнявший всё пространство вокруг, стал постепенно затихать.
   - Повелитель, что со мной такое? Мне кажется, что я расту! - изумлённо воскликнул Хери.
   - Стой и не дёргайся! - отрезал Кохабар.
   Хери действительно увеличивался в размерах по мере того, как Талисман Власти "вливался" в его тело. Наконец, в хранилище воцарилась тишина, воздух перестал дрожать и Хери увидел, что в его лапах больше ничего нет. Талисман исчез.
   - Ты ошеломлён, Хери, не правда ли? - с усмешкой спросил Кохабар и, не дожидаясь ответа, успокаивающим тоном добавил:
   - Я знаю, знаю... Не надо меня благодарить, лить слёзы радости, воспевать дифирамбы и посвящать мне заздравные оды и песни! Как видишь, мы с тобой теперь имеем одинаковый рост!
   С этими словами Кохабар обошёл Хери кругом, придирчиво оглядывая его со всех сторон.
   - Как же, всё-таки ты уродлив! Воистину, даже если на собаку напялить костюм короля, расшитый золотом и драгоценностями, она от этого не перестанет быть собакой! Нет, когда ты имел маленький рост, ты мне нравился куда больше! - Кохабар сочувственно покачал головой. - Видишь зеркало в углу? Иди, посмотри на себя!
   Хери покорно направился к зеркалу. Он ступал осторожно, с удивлением посматривая на окружающие его вещи. Они казались ему такими маленькими, словно это не с ним несколько мгновений назад произошло чудесное превращение, а, напротив, окружающий его мир съёжился, став чем-то мелким и незначительным.
   Увидев в зеркале своё отражение, Хери невольно отпрянул.
   Огромная, покрытая зелёной шерстью обезьяна, ошарашено таращилась на него оттуда. Придя в себя, Хери принялся ощупывать своё тело. Те же лапы, тот же хвост, та же морда, но всё это увеличилось раз в пять!
   - Привыкнуть к новому телу тебе будет непросто, - сказал Кохабар, подошел к огромной обезьяне и похлопал её по плечу. - Но ты справишься. Тебе, я уверен, понравится..., понравится быть главным в Замке в моё отсутствие. Но, предупреждаю тебя заранее, если ты попробуешь настроить против меня Летунов и Троллей, тебе не поздоровиться! Всего лишь одно слово, слетевшее с моих правдивых уст и... Ты вновь станешь жалким, никому не нужным уродцем!!! Понял ты меня, Хери?!! - угрожающе крикнул Кохабар. - Не слышу ответа!
   - Да, Повелитель, - ответила обезьяна хриплым глухим басом, удивлённо прислушиваясь к своему новому голосу.
   - А голосок хорош, - заметил Кохабар и добавил, театрально хлопнув себя ладонью по лбу. - Ах, Хери, совсем забыл! Если я вдруг погибну, (в чём, лично, сомневаюсь), то и в этом случае ты станешь таким же, каким был до превращения!
   Хери в ответ медленно отвесил Кохабару низкий поклон и сказал:
   - Повелитель, я теперь буду беречь вашу жизнь и ваше имущество, как зеницу ока! Моей благодарности нет предела! Вы сделали меня таким большим и сильным, хотя могли бы и убить!
   - Какие красивые высокие слова! - с деланным восхищением воскликнул Кохабар и всплеснул руками. - Я всегда поражался тому, как круто Талисман Власти меняет любое существо, в которое входит, как облагораживается речь этого существа всяческими цветистыми выражениями! Но, ближе к делу. Сейчас нужно познакомить моего обновлённого Хери с другими, менее развитыми обитателями Замка! Идём к Троллям!
   Хери вышел первым. Кохабар переступил через порог, повернулся лицом к входу в сокровищницу, поправил шляпу и проговорил несколько волшебных слов. Тотчас же факелы, освещавшие хранилище, погасли, а дверной проём был снова перекрыт крепкой каменной стеной. Маг затворил внешнюю дверь, вставил ключ в замочную скважину и провернул его два раза. Замок тихо щёлкнул. Кохабар положил ключ в карман и, обращаясь к стоящей рядом обезьяне, сказал:
   - Представляю, как они удивятся! О, Хери, ты ещё не знаешь, какую силу подарил тебе Талисман Власти!
   Маг шёл первым, весело насвистывая. Теперь повреждённый Замок не казался ему такой уж большой проблемой.
   "Ничего, самое главное достать плиту из лефита, а уж отремонтировать его - пара пустяков"! - думал он. - "Мне очень повезло, что Хери не погиб, когда в него вошёл Талисман Власти. Ведь из десяти различных существ, которые пытались им воспользоваться, выжили всего лишь два. Хери - третий".
   Они уже шли по тому коридору, в конце которого располагалась зала Троллей. Высокая двустворчатая дверь, ведущая в эту залу, сотрясалась от жестоких ударов.
   - Проклятый Кохабар!!! Открой дверь, подлый Маг! Мы разнесём весь твой Замок к Гулловой (Гулл - божество зла в Мазергале. Полная противоположность Руму. - Примечание автора.) матери!!! Сколько можно! Мы не станем подыхать здесь с голоду! Нам была обещана ежедневная обжираловка! - яростно ревел нестройный хор хриплых злобных голосов.
   - Ого, как расшумелись! - сказал Маг, обращаясь к Хери, и тут же крикнул в сторону двери:
   - Молчать, грязные твари!! Я уже здесь!
   Голоса за дверью стихли. Кохабар нисколько не обижался на оскорбления, сыпавшиеся только что в его адрес. Таков уж был нрав у Троллей. Они не могли ни одного дня прожить без ругани.
   Маг отодвинул тяжёлый засов, запирающий дверь, открыл её и вошёл в залу. Высоченные Тролли, столпившиеся у двери, почтительно попятились назад. Им уже довелось испытать "на своей шкуре" силу грозного волшебника. Но, увидев вошедшего Хери, всё немногочисленное войско разразилось диким хохотом.
   - Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Обезьяна подросла! Ага, прямо к обеду подросла! Кохабар откормил для нас своего зелёного слугу! Специально для нас! Но этого будет маловато! Маловато! Ещё бы пару оленей! Но сначала закусим обезьяной!
   - Тихо!!! - прикрикнул на них Чёрный Маг. - Это не обед! Мне придётся на несколько дней отлучиться, и Хери останется в Замке за главного!
   - За главного! О-о-о! О-го-го! - хохотали трёхметровые воины. - Это удачная шутка, Кохабар! Давно я так не смеялся! И я! Это самый весёлый день в моей дурацкой жизни! Хо-о-о!
   Несколько Троллей, от смеха схватившись за животы, упали на пол. Из их глаз ручьями лились слёзы. Такого бурного веселья в мрачном Летающем Замке ещё никогда не было.
   Кохабар, подбоченившись, молча наблюдал за этой сценой. Он улыбался.
   - Повелитель, - умоляюще зашептал ему на ухо осторожно подошедший Хери, - они же сожрут меня живьём! Я не успею даже ойкнуть!
   - Ты ошибаешься, Хери. Теперь ты обладаешь такой силой, что способен без труда одолеть этих глупцов. Ничего не бойся. Ничего они тебе не сделают, хотя защищать тебя, Хери, я не собираюсь. В тебе ведь теперь Талисман Власти и ты сам способен себя защитить. Кроме того, я хочу преподать этим толстым вислоухим созданиям ещё один урок вежливости.
   - Да, но они почти в два раза выше меня и...
   - Заткнись, трусливая скотина! - грубо оборвал его Кохабар.
   Между тем, Тролли постепенно успокоились, и к Кохабару подошёл самый грузный из них. Остальные воины называли его - Тагор и считали своим вождём. Это был старый вояка. Морда его, покрытая шрамами, красноречиво свидетельствовала о многочисленных сражениях, в которых ему довелось участвовать. Его клыкастая нижняя челюсть, выступавшая вперёд, когда-то была раздроблена, но каким-то чудом срослась и сделала морду вождя Троллей просто ужасной. Правое ухо Тагора было давным-давно оторвано в кровавой драке, второе же, похожее на свиное, свисало с абсолютно лысой головы, чуть прикрывая левый глаз. Впрочем, остальные Тролли выглядели не лучше своего предводителя.
   Эти существа недаром считались хорошими воинами. Даже безоружный Тролль одним только своим внешним видом мог обратить врага в бегство. Войско же из ста Троллей стоило целой армии людей.
   - Кохабар! - прогремел Тагор. - Твоя шутка насчет этого "дохляка" нам понравилась! А теперь, если не возражаешь, мы его всё-таки съедим!
   - Я не шутил, - серьёзно ответил Чёрный Маг, глядя на чудовище снизу вверх. - Хери будет главным.
   - Я тебя не понимаю. Мог бы поставить главным меня.
   - С удовольствием бы, Тагор, но твоя банда за короткое время превратит мой Летающий Замок в мусорную свалку, - ответил Кохабар.
   - Хорошо. Эй, Сикс, поди-ка сюда! - повернувшись к своим собратьям, крикнул Тагор.
   Из толпы тут же вышел Тролль, который был меньше всех остальных ростом.
   - Это Сикс. Он среди нас самый слабый. Пусть честный поединок решит наш спор. Если твоя обезьяна убьёт Сикса, в чём я сильно сомневаюсь, то пусть она будет главной. Ну, а если Сикс убьёт Хери, то... старшим в твоё отсутствие, буду я - Тагор!
   - Если тебе не жаль одного своего воина, я согласен, - ответил Кохабар.
   Тагор кивнул.
   - Ну-ка, Сикс, - приказал он, - снимай-ка меч и кольчугу, будешь биться с Хери... Хм... В рукопашную!
   Сикс послушно отцепил от пояса небольшой широкий меч, снял кольчугу, бросил всё это в сторону и, растопырив когтистые пальцы, стал медленно приближаться к Хери. Тот попытался ретироваться к двери, но Кохабар преградил ему путь.
   - Дерись, дурак! Чего ты боишься?! Ты в одиночку можешь разбросать всю эту толпу идиотов в разные стороны! - зашипел на него Чёрный Маг. - Дерись, или я сам убью тебя!
   Хери понял, наконец, что вырваться отсюда ему не удастся, развернулся лицом к противнику и замер в ожидании.
   Сикс был выше Хери на две головы, двигался он быстро и уверенно. Сделав шаг вперёд, он занёс правую лапу для удара, собираясь в одно мгновение покончить с противником.
   Обезьяна, всегда предпочитавшая бегство драке, выставила вперёд обе лапы, стараясь защититься от страшного удара.
   В тот момент, когда кулак Сикса коснулся головы Хери, произошло нечто невероятное. Обезьяна с молниеносной быстротой обхватила лапищу Тролля и рванула её вниз, к полу. В наступившей тишине раздался громкий хруст и Сикс, заорав от боли, попытался дотянуться другой лапой до горла Хери. Тот схватил её и повторил приём. Сикс не сдавался. С переломанными лапами, которые теперь безвольно болтались, словно плети, обезумевший от боли Тролль прыгнул на Хери, собираясь раздавить его весом своего массивного тела. Однако обезьяна, сообразив, какую чудовищную силу подарил ей Талисман Власти, на этот раз ничуть не испугалась. С холодным блеском в глазах она схватила нападавшего Тролля и швырнула его через всю залу. Сикс не успел даже охнуть, когда от прямого удара о стену его лысая голова в одно мгновение превратилась в кровавое месиво. С глухим стуком мёртвое тело рухнуло на пол, оставив на шершавой каменной стене большую багровую кляксу.
   В зале на миг воцарилось гробовое молчание. Все, как один, Тролли уставились на убитого сородича, не веря своим глазам.
   Но воины, на то они и воины, чтобы не ведать страха, а если даже он и возник, не поддаваться ему...
   - Ах ты, макака-переросток! - воскликнул Тагор. - Думаешь, твоя сила испугала нас?!! Воины!!! Нас много и мы убьём эту дрянь!
   - Хери, если ты убьёшь ещё одного Тролля, я вновь сделаю из тебя маленькую жалкую обезьянку. Но проучить их, конечно, надо, - прошептал Кохабар на ухо своему слуге и поспешно скрылся за дверью.
   Тролли, похватав боевые топоры, мечи и дубины, обступили Хери со всех сторон. Тот стоял не шелохнувшись, ощущая каждой клеточкой своего тела невообразимое спокойствие. Его жёлтые глаза выражали полное презрение к противнику.
   Тролли, сотрясая воздух воинственными криками, бросились в атаку. Меч Тагора опустился на незащищённую голову Хери... и тут же отскочил от неё, вырвавшись из рук своего хозяина. Между тем Хери даже не почувствовал прикосновения. Одного за другим он принялся раскидывать Троллей в разные стороны, словно беспомощных котят. Они падали, вставали и вновь нападали на него. Оружие Троллей не представляло для Хери никакой опасности. Воины быстро поняли это и теперь пытались убить обезьяну "голыми руками". Хери же, помня указания хозяина, не слишком усердствовал, пытаясь рассчитать свои силы таким образом, чтобы ненароком никого не убить.
   Прошло довольно много времени, прежде чем последний воин, (а это был Тагор), свалился без сил на твёрдый холодный пол. Сорок семь поверженных гигантов, стоная, корчились от ушибов и ран среди разбитых столов, разбросанного в беспорядке оружия, посуды и прочего хлама, который и в "добрые времена" валялся где попало, ввиду "свинской" жизни этих полуразбойников - полусолдат. Хери, по-прежнему, спокойно стоял посреди залы.
   Кохабар вновь вошёл в залу и, подойдя к Хери, похлопал его по плечу.
   - Эй, горе-воины! - крикнул Маг, обращаясь к Троллям. - Я надеюсь, теперь никто не будет возражать против принятого мною решения?! Не беспокойтесь, в моё отсутствие Хери будет заботиться о вас, как о родных детях! Я знаю, что через три дня вы все будете крепко стоять на ногах! Ведь в драке лучше Тролля может быть только Тролль! Не так ли, Тагор? - издевательски обратился Кохабар к вождю, припоминая тому его же слова, услышанные как-то ранее.
   - Будь ты проклят, Кохабар! - прохрипел в ответ Тагор. - Каким же я был болваном, когда согласился служить у тебя и привел сюда своих ребят! Эх, если б я знал заветное слово, от твоей железной обезьяны не то что мокрого места не осталось бы... Не осталось бы даже самого этого места!!!
   - О чём это ты Тагор? Хери - обыкновенная обезьяна, - с притворным изумлением промолвил Кохабар, шевельнув тонкими бровями, и повёл раскрытыми ладонями. - Ну, да, ладно. Мне пора уходить. У меня ещё много дел, а вам сегодня Летуны прикатят три бочки вина и принесут двойную порцию мяса! Для поправки здоровья, так сказать... До свиданья, многоуважаемый Тагор! Пошли, Хери!
   Черный Маг и его слуга вышли из залы Троллей. Кохабар закрыл дверь и задвинул крепкий засов, промолвив при этом:
   - Никогда нельзя полностью полагаться на Заклятие Закрытой Двери. Лучше подкрепить его хорошим засовом.
   - Повелитель, а о каком заветном слове говорил Тагор? - осторожно спросил Хери.
   - Ах, это! Хорошо, что ты задал этот вопрос. Видишь ли, Талисман Власти можно вытянуть из тебя всего одним словом и ты опять превратишься в крохотную обезьянку. Я знаю это слово. Тагор - нет. Один Маг, умерший давным-давно изготовил десятки таких Талисманов и, поначалу, от носителей этой силы просто не было никакого покоя. Но перед самой своей смертью старый хрыч-волшебник разослал всем своим знакомым Магам листки, на которых и были начертаны волшебные слова для каждого Талисмана. Пошутил, так сказать. Я узнал одно словцо, не спрашивай, как, и вытянул Талисман у какого-то чудо-вояки, даже имени его не знаю. Я оставил Талисман Власти у себя, как сувенир. Пусть, думаю, лежит, не выкидывать же! Вот и пригодился он. А ты, Хери, если увидишь издалека какого-нибудь волшебника, можешь считать, что ты опять - маленькая обезьянка. Вот так-то, Хери. Делай выводы.
   Хери в ответ промолчал. Ему на миг стало как-то неуютно от мысли, что могут с ним сотворить обиженные Тролли, если какой-нибудь волшебник вернёт его в прежнее состояние.
   - Мой дорогой Хери! Нельзя всё время думать о грустном! Живи, как птица - радуйся каждому наступающему дню! - издевательски изрёк хитрый Маг, повернув на ходу голову и насмешливо взглянув на своего слугу.
   Кохабар направлялся сейчас в комнату Летунов. Он хотел узнать, всё ли в порядке с его гостем-пленником Луканом, а заодно припугнуть своих крылатых слуг, чтобы те не вздумали в его отсутствие разлететься кто куда.
   "Все-таки, какая вышла досадная задержка всех моих грандиозных планов"! - думал Маг. - "Обидно, обидно... Но, что поделаешь, такова жизнь! Зато Хери наказан - лучше некуда. Никому не пожелал бы такой участи! Быть таким сильным и постоянно опасаться потерять всё, что приобрёл... Но, поделом ему, поделом! Заслужил, так сказать"...
   Войдя к Летунам, Кохабар сразу заметил, с каким нескрываемым ужасом они смотрят на Хери. Волшебник подошёл к кровати, на которой лежал Свободный Охотник.
   - А-а-а... Вот и господин Чёрный маг собственной персоной, - промолвил Лукан. - Сдаётся мне, что ваше каменное корыто напоролось на риф. Велики ли пробоины?
   - Что вы, что вы, Лукан! Так, сущие пустяки! Конечно, потребуется небольшой ремонт, а в целом, всё отлично, Лукан, всё отлично! Кстати, как вы себя чувствуете?
   - Не считая головной боли от той гадости, которую вы обманом влили в меня вчера, Кохабар, я чувствую себя нормально, - с нескрываемой злобой ответил Охотник.
   - Ну, так уж и гадости! А, по-моему, замечательная получилась штука, Лукан! Напиток - высший сорт! Ха-ха! - весело рассмеялся Маг.
   Лукан отвернулся к стене. Он не желал больше разговаривать с волшебником. Ему было стыдно оттого, что он выболтал Кохабару всё, что знал о загадочном чужеземце - Жоре.
   Кохабар подошёл к Летунам и, показав рукой на Хери, сказал:
   - Покуда я буду в отлучке, вы во всём должны слушаться Хери! И горе тому дураку, который попытается покинуть Замок без его разрешения! Я, лично, достану его хоть из-под земли! Поняли вы меня?!
   Летуны дружно закивали лоснящимися головами.
   - Да, да, Повелитель! Мы знаем, что он сделал с Троллями! Мы видели всю драку от начала до конца, сквозь дыру в потолке! И мы будем слушаться Хери во всём-всём-всём!
   - Охотно верю. Да! И не спускайте глаз с господина Свободного Охотника. Впрочем, - Маг повернулся к Лукану, - вам, Лукан, и бежать-то некуда. Тут нет ни одной живой человеческой души на многие-многие сотни вёрст вокруг... Ну, что ж, мне, пожалуй, пора в путь. До свиданья, господин Свободный Охотник! Думаю, мы скоро увидимся. Может, ещё поболтаем о том, о сём...
   Лукан никак не отреагировал на эту колкость Чёрного Мага. Он даже не шелохнулся, по-прежнему продолжая смотреть в стену и, таким образом, выражая презрение к Кохабару.
   Маг вышел из комнаты Летунов и проследовал в свой кабинет. Ему необходимо было взять с собою кое-какие вещи.
   Войдя в кабинет, он снял с гвоздя тёплый плащ и накинул его на плечи, затем подошёл к стене, открыл дверцу тайника и достал оттуда небольшой мешочек с золотом, сказав при этом стоявшему рядом Хери:
   - Оголтелые Мастера не любят Магов, но у них есть одно положительное качество - они ценят деньги.
   Кохабар захлопнул дверцу тайника и добавил:
   - Впрочем, деньги я тоже люблю.
   Он повернулся лицом к Хери и, серьёзно посмотрев на него, сказал:
   - Я улетаю в Запределье, но, пройдёт несколько дней, и я обязательно вернусь. Помни об этом постоянно и не вздумай замыслить что-нибудь против меня. Помни, кем ты на самом деле являешься... Крохотной, беспомощной обезьяной!!!
   - Я помню, Повелитель, - униженно склонив голову, пробормотал Хери.
   - Это хорошо, что понял. Кстати, спать будешь здесь, в моём кабинете. Да, и распорядись насчёт вина и мяса для Троллей. Выдай того и другого столько, сколько я им сегодня обещал. И не вздумай жрать с Летунами вино в моё отсутствие! Веди себя с ними, как я!
   - Будет сделано, Ваше Магическое Злейшество! - отчеканил Хери.
   - Ну, я пошёл. Можешь не провожать.
   Запахнув плащ и надвинув шляпу на глаза, Кохабар быстро вышел из кабинета и направился к выходу из покоев Замка. Оказавшись во внутреннем дворе, Чёрный Маг вытащил из-под полы плаща Жезл и Камень Огня, ударил ими друг о друга и в одно мгновение оказался в воздухе.
   Поднявшись чуть выше Главной Башни, волшебник критически оглядел свою полуразрушенную крепость, развернулся лицом на Восток и, придерживая одной рукой роскошную шляпу, а другой - полы плаща, полетел строго по прямой линии в далёкое-далёкое Запределье ...
  
  ЧАСТЬ 3
  
  Глава 13
   Альберт не боялся смерти. Он, конечно, испытывал некоторое волнение, но только не страх. Да и что могло напугать молодого человека обладавшего высоким ростом, атлетическим телосложением и лицом героя античных времён. Один взгляд его тёмно-карих, почти чёрных глаз заставлял большинство женщин испытывать безотчётно-томительную дрожь, а мужчин, в случае непредвиденных конфликтов, вынуждал извиняться первыми.
   - Потрясающе... - промолвил Альберт, мрачно уставившись на бесконечные водные просторы, внезапно представшие перед его удивлённым взором. Он стоял на берегу серого холодного моря. Прямо в лицо дул пронизывающий сырой ветер. Волны, одна за другой разбивались у ног Альберта, окутывая их пеленой из мельчайших брызг.
   Альберт сделал шаг назад и огляделся. Каменистый безжизненный берег, сплошь покрытый мелкой округлой галькой, тянулся в обе стороны, до линии горизонта. Метрах в ста от берега начиналась пустынная скучная равнина с чахлой растительностью. Редкие хилые кусты лишь подчёркивали её унылое однообразие, а небо, сплошь затянутое низкими тёмными облаками, казалось, вот-вот упадёт на землю и море, укрыв их плотным саваном тумана.
   "Не Италия"... - разочарованно подумал Альберт. - "Вообще, "дыра" какая-то. Одно только, как по заказу - море. Интересно, всё-таки, что это за место? Впрочем, нет, совсем неинтересно. Слишком уныло. Нужно попытаться вернуться обратно".
   Он всё ещё держал в руке фляжку с "Градиентом-Z". Крышка фляжки была открыта и болталась, слегка позвякивая на цепочке, привинченной к горлышку.
   Альберт поднёс фляжку к губам и уже собрался сделать глоток, как неожиданно, краем глаза, заметил какое-то движение слева от себя. Он посмотрел в ту сторону и увидел необыкновенное животное, только что вылезшее из моря.
   Большая шестиногая ящерица величиною со средних размеров собаку, сплошь покрытая блестящей рыбьей чешуёй выбралась на берег всего в каких-нибудь трёх метрах от Альберта. Она на миг замерла, равнодушно взглянув на него, затем резко тряхнула гибким змеиным телом, сбрасывая, таким образом, оставшиеся на нём капли воды и, ловко перебирая всеми шестью лапами, быстро побежала по направлению к прибрежной равнине.
   "Этого не может быть! Должно быть, я сошёл с ума", - думал Альберт, глядя вслед убегавшему животному. - "Ящериц с шестью лапами не бывает! Только насекомые имеют шесть конечностей! Биологию я знаю хорошо... Значит"... - он посмотрел на фляжку, которую продолжал сжимать в согнутой руке. - "Значит, либо эта жидкость - сильнейший галлюциноген, что, впрочем, легко проверить, либо я попал в такое место на Земле, где ещё не ступала нога человека".
   Для начала Альберт решил проверить первое своё предположение. Он знал, что если указательными пальцами обеих рук несколько раз слегка надавить сбоку на глазные яблоки, видимое изображение должно исказиться. Если этого не произойдет, значит всё увиденное - стопроцентная галлюцинация. Если же контуры предметов при давлении на глаза, расплывутся и станут нечёткими, значит всё, что он видит вокруг себя - самая, что ни на есть, настоящая реальность.
   Альберт крепко закрутил крышку фляжки, снял с плеча сумку, поставил её на землю, расстегнул "молнию" на сумке и аккуратно положил фляжку поверх других вещей.
   Затем он выпрямился и, зафиксировав взгляд на большом, лежащем поодаль камне, проделал со своими глазами процедуру проверки реальности этого мира. Очертания камня покорно раздвоились. Теперь Альберт не сомневался в том, что видимый мир действительно существует.
   "А зачем, собственно, торопиться с возвращением? Пройдусь-ка я, пожалуй, немного, осмотрюсь", - подумал он и, подняв сумку, повесил её на плечо. Но, сделав пару шагов, Альберт вдруг остановился. Ему в голову пришла мысль о том, что не мешало бы каким-нибудь образом пометить место своего появления.
   "Что если из другой точки я не смогу вернуться домой"? - подумал Альберт. - "Не хотелось бы застрять здесь. Уж слишком тут всё безрадостно. Хоть бы солнце выглянуло... Натаскаю-ка я, пожалуй, немного камней и сложу их кучкой на том месте, где стоял. На ровном берегу, груда камней будет хорошо видна издали".
   Чтобы не ошибиться, он поставил сумку на место своего появления и принялся собирать камни. Через двадцать минут на берегу появилась аккуратно сложенная пирамида.
   Альберт немного постоял, любуясь на своё творение, и решительно зашагал прочь от моря, туда, куда только что убежала странная ящерица.
   Покрытая жухлой травой равнина простиралась блёклым жёлтым ковром, насколько хватало глаз. Сухие мёртвые стебли растений слегка похрустывали, ломаясь под подошвами ботинок Альберта.
   Пройдя с полкилометра, он остановился, пристально всматриваясь вдаль.
   "Какое странное место", - думал он. - "Кроме шума моря - никаких звуков".
   Альберт вдруг понял, почему чувствовал себя здесь так неуютно.
   "Здесь нет птиц", - нахмурился он. - "И я не видел пока ещё никаких животных, кроме этой кошмарной ящерицы. Не к добру всё это. Не к добру"...
   На горизонте вдруг возникла, из ниоткуда, еле заметная, черная крошечная точка. Она то исчезала, то вновь появлялась, медленно передвигаясь по бесконечной пустоши. Альберт внимательно следил за её перемещениями и заметил, что она увеличивается в размерах, медленно приближаясь. Движимый чувством любопытства, он пошёл навстречу неизвестному объекту, стараясь не потерять его из вида. Альберт очень удивился, когда вышел на узкую, хорошо укатанную грунтовую дорогу, которая извилистой лентой прорезала мрачную равнину.
   Пока Альберт, наклонив голову, внимательно рассматривал две полосы, явно утрамбованные колёсами многочисленных повозок, до его слуха донёсся какой-то шум. Подняв голову, он увидел, что предмет, ранее казавшийся маленькой чёрной точкой, теперь приобрёл очертания чего-то очень знакомого. Какое-то "шестое чувство" подсказывало Альберту, что бояться нечего, и он продолжал стоять посреди дороги, не двигаясь.
   Высокий серый фургон, запряжённый парой вороных коней, с грохотом катился по равнине. Извозчик явно куда-то спешил. Время от времени он вскрикивал и щёлкал бичом, подгоняя лошадей.
   Альберт отошёл в сторону, уступая дорогу фургону, но извозчик, заметив одиноко стоявшего человека, натянул поводья и лошади, заржав, остановились.
   - Эй, господин, вы в Бруксу?! Если "да", то залезайте быстрее ко мне в фургон, подвезу! - на чистейшем русском языке прокричал извозчик, обращаясь к Альберту, и указал рукоятью кнута на крытое сооружение за своей спиной.
   - Ну, так как же?! Едете вы или нет?! Или вам в другую сторону? - человек в фургоне рассержено приподнял вожжи, собираясь уехать.
   - Стой! Да, да, я еду в Бруксу!
   Альберт поспешно подбежал к повозке и, закинув свою сумку в её тёмное чрево, ловко запрыгнул на козлы и уселся рядом с извозчиком.
   - Но-о-о, пошли! - крикнул тот, погоняя коней и фургон, скрипя, сдвинулся с места.
  
  Глава 14
  
   "Что же я делаю-то"? - спрашивал себя Альберт. - "Вместо того чтобы постараться вернуться домой, еду чёрт-те знает куда, в какую-то дурацкую Бруксу. Но ящерица... А русский язык? Ну, не удивительно ли? Этот фургон выглядит так архаично, а человек на козлах очень странно одет. Хотя... Родина моя Россия - страна контрастов, страна большая и мало ли какие неизведанные уголки-закоулки таят в себе её огромные просторы? Как бы мне поаккуратнее расспросить этого человека о том, где я нахожусь"?
   - Вы издалека, да? - спросил извозчик, повернув к Альберту своё заветревшее, небритое лицо и с интересом разглядывая нового попутчика. - У нас здесь так никто не одевается. Подождите, сейчас отгадаю... Вы - Бродячий Торговец. Там купил, здесь продал. Ну, что, попал я в точку?
   - Не совсем. Я по специальности - фельдшер, - ответил Альберт немного обиженный на то, что его приняли за какого-то бродягу-торговца.
   - Это что ещё за слова - "специальность", фельд... фельб..., тьфу! И не выговоришь!
   "Ну и глухомань"! - брезгливо подумал Альберт и пояснил извозчику:
   - Это почти то же самое, что лекарь... или доктор. Эти слова вам, надеюсь понятны?
   - Вот так история! - воскликнул извозчик. - То ни одного не найдёшь, а тут сразу два! Господин Кристис! - крикнул он, обернувшись назад. - Доктор Кристис, проснитесь! Я подобрал попутчика и он тоже - доктор! Может быть, вы знаете друг друга?
   Извозчик явно был рад такому повороту событий. До этого он с недоверием рассматривал Альберта, не зная, кем тот является на самом деле. Теперь же на его простом грубом лице сияла широкая улыбка. Альберт нахмурился, взглянув на обнажившиеся жёлтые зубы извозчика. "Похоже, он их не чистил с самого рождения", - машинально подумал Альберт и обернулся назад, тщетно пытаясь разглядеть под тентом фургона человека, который, разбуженный возгласами возницы, заворочался, недовольный тем, что его потревожили.
   - Что, мы уже приехали? Нет?! Тогда, какого Гулла, вы так разорались, Слогун?! Я же вас просил разбудить меня только тогда, когда мы въедем в Бруксу! Я всю предыдущую ночь не смыкал глаз! - заговорил доктор Кристис скрипучим неприятным голосом, поднимаясь и стряхивая прилипшее к одежде сено, которое служило ему во время поездки мягкой постелью.
   Он подполз к своим спутникам и, наморщив лоб, критически оглядел Альберта.
   Альберту доктор Кристис сначала не понравился. Необычайной худобы лицо, окаймлённое жидкой, аккуратно подстриженной седой бородкой, хищный орлиный нос, тонкие, плотно сжатые губы и маленькие серые глазки, холодно поблёскивающие, словно сталь клинка, сквозь узкие щели полуприкрытых век - это лицо могло принадлежать скорее пожилому мошеннику, но не доктору.
   - Как вас зовут, молодой человек? - спросил Кристис, надевая шляпу. - Я - доктор Кристис, как вы уже изволили слышать. Этого человека, - доктор показал рукой на извозчика, - зовут - Слогун. А как ваше имя? - повторил он свой вопрос.
   - Моё имя - Альберт.
   - Странное у вас имя, молодой человек. Красивое, но слишком странное. Никогда такого не слышал, - промолвил Кристис, покачав головой из стороны в сторону.
   - Ага, и я тоже... Не слыхал... - словно эхо откликнулся Слогун.
   - Имя, как имя. Не понимаю, что в нём такого странного, - возразил Альберт и повернулся на козлах так, чтобы было удобнее разговаривать с Кристисом. В том, что доктор продолжит задавать вопросы, Альберт не сомневался и ожидания его тут же оправдались.
   - Куда вы направляетесь? - спросил Кристис Альберта и весь подобрался, словно готовящаяся к прыжку кошка.
   - Туда же, куда и вы, в Бруксу, - не растерявшись, ответил Альберт.
   - А позвольте спросить, с какой целью? - Кристис пододвинулся к Альберту, непрерывно "сверля" его пристальным взглядом своих глаз-щелочек.
   Слогун молчал, искоса поглядывая на своих попутчиков, и, время от времени, подстёгивал лошадей и без того уже скачущих быстрым галопом.
   - С какой это стати, доктор Кристис, вы устраиваете мне этот допрос? - зло ответил Альберт вопросом на вопрос. - Слогун! Остановите лошадей, я пойду пешком!
   - Нет, нет, Слогун, не останавливайтесь! - замахал руками Кристис. - Извините меня молодой человек, за то, что я огорчил вас, - доктор прижал ладонь правой руки к груди. - Просто Слогун сказал, что вы тоже доктор, а я, знаете ли, по природе своей подозрителен. Да и одеты вы, честно говоря... Хм... Я много поездил и походил по Мазергале, долго жил в Ваахе, но нигде не видел таких шапок и таких курток... - Кристис вдруг на секунду как-то обмяк, отодвинулся назад и продолжил, отведя глаза в сторону:
   - Видите ли, господин Альберт, вот уже пять лет, как я один обслуживаю несколько посёлков на побережье Буйного Моря, поэтому я обязан спросить вас о том, откуда вы взялись? Если Грозник прислал вас в помощь мне, то почему он не известил меня об этом заранее? Или, может быть, у вас есть письмо от него? - Кристис выжидательно замолчал, опять уставившись на Альберта.
   "Вот попал я в ситуацию, так попал! И сказать нечего. Довело любопытство. Что такое Мазергала? Что такое Ваах? Кто это - Грозник? Говорят они все на русском языке, но это точно - не Россия. Моя одежда - самая обыкновенная. А вот на них... Чёрный балахон на этом чёртовом докторе годится только на то, чтобы им полы мыть! Слогун одет не лучше. Куртка и брюки... то ли кожа, то ли не кожа... То ли это слои грязи... Воняет от него, будь здоров"!
   - Что же вы медлите с ответом, молодой человек? Или вы солгали, что являетесь доктором?! - вновь повысил тон Кристис.
   Мысли Альберта путались, цепляясь одна за другую, лихорадочно носились, игнорируя все попытки хозяина привести их в порядок. Альберт понял, что проиграл и что стоит ему солгать, как доктор Кристис его быстро "раскусит".
   "У него большое преимущество", - признался Альберт сам себе. - "Он точно знает, где находится, а я могу только предполагать. Скажу-ка я ему правду, уж очень хочется узнать побольше об этом странном мире, а убежать от них я всегда успею".
   - Я - фельдшер. У меня нет письма от вашего Грозника, но к медицине я имею самое непосредственное отношение. Не скажу, что я хороший доктор, но, тем не менее, могу оказать первую помощь любому заболевшему человеку, - вздохнув, сказал Альберт.
   Кристис задумчиво посмотрел на него.
   - Не знаю почему, молодой человек, но я вам верю. Может потому, что в своё время мне не поверил сам Грозник... И всё из-за моего лица и комплекции! Когда люди видят меня впервые, то почему-то думают, что я либо пройдоха, каких свет не видывал, либо бродячий Маг, что, впрочем, одно и то же... - доктор взмахнул тонкой худосочной рукой, словно отгоняя назойливую муху. - Но это не важно. Ну, так как же вы оказались в Тиркской Пустоши, господин Альберт? Ведь здесь вы подобрали этого молодого человека, Слогун?
   Возница утвердительно кивнул, с интересом вслушиваясь в разговор своих попутчиков.
   - Да я, собственно, и сам хотел бы это узнать, - ответил Альберт. - Очнулся я на берегу моря и пошёл прочь от берега. Захотелось осмотреться. Я понятия не имею, что это за страна. Говорим мы с вами на одном языке, но в моём мире нет шестилапых ящериц. Нет, и быть не может! Потому я и решил узнать побольше. Просто мне стало любопытно. Вот и всё.
   - Гм... Вы говорите, шестилапая ящерица? - Кристис потёр подбородок ладонью. - Вы видели её выходящей из моря?
   - Да, - ответил Альберт.
   - Если Тирксы начинают вылезать из моря, значит, начинается настоящая весна! - вмешался в разговор Слогун.
   - Да, это верный признак, - подтвердил доктор. - Кстати, похоже, мы подъезжаем к Бруксе, и у вас, господин Альберт, появится великолепная возможность проявить свои способности в лечебном деле, дабы окончательно развеять мои сомнения, - сказал Кристис и хитро улыбнулся.
   "Ладно, - подумал Альберт, прикусив нижнюю губу, - Посмотрю на эту Бруксу, и обратно. Только неизвестно, попаду ли я домой. Может этот "Градиент-Z" занесёт меня ещё чёрт-те знает куда"!
   - А что, в Бруксе кто-то тяжело заболел? - спросил он, обращаясь к доктору. Однако как только Кристис собрался ответить, его перебил Слогун.
   - Да. Маленькую дочку рыбака Дунгара лихорадит второй день, - сказал извозчик. - Чего только ей не давали, ничего не помогает. Вот меня и послали за доктором Кристисом в Зирден.
   - Зирден - это город? - спросил Альберт, удивляясь необыкновенным названиям.
   - Хе! - ухмыльнулся Слогун. - Нет. Зирден - это такой же рыбацкий посёлок, как и Брукса, только побольше. А город на побережье всего один - Ваах. Были и ещё города. Давно. Но Полоса Дождя начисто снесла их.
   "Чем больше я задаю вопросов, тем больше понимаю то, что я почти ничего не понимаю", - думал Альберт, вцепившись в сиденье обеими руками, так как повозка резко накренилась на крутом повороте.
   Между тем Тиркская Пустошь закончилась, и дорога теперь петляла между невысокими округлыми холмами. Сколько Альберт ни вглядывался в унылый пейзаж, ему не удалось заметить ни одного дерева.
   - Пустынно и голо, да? - заговорил доктор Кристис. - Пусть вас это не удивляет. Тирксы поедают практически всё в этой местности, начиная с травы и заканчивая мелкими зверушками. Они очень любят яйца птиц, поэтому птицы здесь - большая редкость. Да и на людей эти твари, бывает, нападают. Вот Зирден, где я живу, это совсем другое дело. Там лес подступает почти вплотную к морю. Когда приходит лето, окрестности Зирдена очень красивы. А здесь скоро, похоже, не останется ни одного человека...
  
  Глава 15
  
   Обогнув очередной холм, фургон въехал в деревушку с единственной кривой улочкой. Убогие домики рыбаков, которые лепились по обеим её сторонам, произвели на Альберта удручающее впечатление. С первого взгляда было заметно, что люди, живущие здесь, бедны, как "церковные мыши". Развешанные на окраине посёлка рыболовные сети колыхались, колеблемые ветром, словно паутины гигантских пауков. Копошившиеся около своих домов мужчины и женщины при приближении фургона поднимали головы, равнодушно рассматривая сидящих в повозке людей, и вновь возвращались к своим мелким рутинным делишкам. Они были слишком бедны, чтобы чему-нибудь удивляться.
   Доехав до середины улочки, Слогун натянул поводья и лошади, фыркая и беспокойно поводя ушами, остановились. Извозчик первым соскочил с козел на землю и помог доктору Кристису сойти. Альберт тоже покинул фургон и стал прохаживаться около него, разминая затёкшие ноги.
   Дверь ближайшей хижины со скрипом отворилась и на пороге появилась молодая, довольно симпатичная женщина в сером мешковатом платье.
   - Доктор Кристис! - радостно воскликнула она. - Слава Руму, вы приехали! Эльве совсем плохо. Всю ночь она бредила. Бедная моя девочка! Помогите ей, доктор Кристис! - с мольбой в голосе запричитала женщина, прижимая к груди обе руки и направляясь к фургону.
   - Не волнуйтесь, Хейла, не волнуйтесь! - сказал доктор. - Я сделаю всё, чтобы вылечить её. Всё, что в моих силах. Идите в дом. Я сейчас буду. Слогун! - окликнул он извозчика. - Достаньте из фургона мой сундучок. Господин Альберт, пойдёмте со мной!
   Альберт взял свою сумку и пошёл вслед за Кристисом и Слогуном, который с важным видом нёс в руке сундучок доктора. Хейла стояла на пороге хижины, придерживая открытую настежь дверь. Прежде чем войти, доктор взял сундучок из рук извозчика и сказал:
   - Подождите снаружи Слогун. Вам в хижине делать нечего. Если понадобится, я вас позову.
   Слогун молча кивнул и покорно направился обратно к фургону. Доктор Кристис и Альберт вошли в дом (если можно было так назвать убогое рыбацкое жилище).
   Одна единственная комната с двумя окошками, с небольшой покосившейся печью в углу и нехитрой бедняцкой обстановкой, предстала перед гостями, окутав их волной тёплого сухого воздуха.
   На кроватке, находившейся около печи, лежала девочка лет семи. Её глаза были закрыты, но она не спала. Её губы беспокойно двигались, время от времени она всплёскивала руками, словно призывая кого-то. Длинные тёмно-русые волосы девочки рассыпались по поверхности большой белоснежной подушки, а одна прядь прилипла к вспотевшему лбу, прикрыв половину бледного красивого личика.
   Хейла, проскользнув между гостями, присела на корточки возле кровати дочери и лёгким движением руки убрала волосы с лица девочки.
   - Проходите, проходите, не разувайтесь! - сказала она, увидев, что доктор Кристис и Альберт собираются снять обувь.
   - Нет, нет, Хейла, я лучше знаю, что мне делать и как поступать, - возразил Кристис, снимая ботинки. - Вы лучше вскипятите пока воду.
   Доктор подошёл к кроватке и, положив руку на лоб девочки, сокрушённо покачал головой.
   - Сильный жар... - промолвил он и повернулся к хозяйке, ставившей в это время в печь горшок с водою. - Хейла, это давно началось?
   - Два дня назад, - ответила хозяйка. - А прошедшей ночью она совсем не спала, так было плохо моей малышке, так плохо! Сейчас она вроде как успокоилась.
   Доктор Кристис нагнулся и тихо спросил у девочки:
   - Эльва, Эльва, ты меня слышишь?
   Девочка беспокойно зашевелилась, открыла глаза и уставилась в пустоту. Потом вдруг заплакала и сказала неожиданно громко:
   - Папа, это ты? Ах, папа, ты вернулся! Папа, не ходи завтра в море! Побудь со мной! Завтра ведь будет шторм, и ты останешься дома?
   Догадавшись, что ребёнок бредит, доктор Кристис тихо ответил:
   - Да, моя маленькая, я буду дома.
   - Хорошо... - сказала девочка и вновь закрыла глаза.
   - Лихорадка, - промолвил доктор, обращаясь к хозяйке. - Я дам Эльве нужные снадобья, они должны ей помочь. Не волнуйтесь, Хейла.
   Кристис открыл свой сундучок достал оттуда несколько склянок с микстурами, два маленьких мешочка и простейшие аптекарские весы.
   - Вот лекарства, Хейла. Вода уже вскипела? В этих мешочках - травяные сборы. Их надо положить в какую-нибудь посудину и залить кипятком, - сказал он, поставив склянки и мешочки на стоящий возле окна стол.
   - Это поможет? - спросила Хейла.
   - Обязательно. Хотя... Надо было послать за мной раньше. Что там душой кривить... Весенняя лихорадка - опасная болезнь, - ответил доктор, стараясь не смотреть в глаза женщине. Она же, напротив, замерла, не отводя взгляда от лица доктора.
   - Господин Альберт, не хотите ли и вы осмотреть девочку? - спросил Кристис.
   Альберт до этого стоявший, прислонившись к дверному косяку и безмолвно наблюдавший за всем происходящим в хижине, положил свою шапку на скамью, затем снял куртку и повесил её на вешалку при входе. Засучив рукава свитера, он обратился к хозяйке:
   - Где можно вымыть руки?
   Хейла посмотрела на него с удивлением (так, по крайней мере, показалось Альберту), однако, взяв кувшин с водой, указала на деревянную лохань.
   - Вот здесь. Давайте я вам полью.
   Альберт подставил руки и хозяйка, наклонив кувшин, спросила:
   - Вы тоже доктор, господин Альберт?
   - В некотором роде, пожалуй, да, - ответил Альберт, с удовольствием потирая ладонями под струёй тёплой воды.
   Хейла протянула ему чистое белое полотенце. Альберт вытер руки насухо и подошёл к кроватке, на которой лежала Эльва. Он поднял руку девочки и, следя за секундной стрелкой своих наручных часов, нащупал пульс.
   "Сто двадцать ударов в минуту, температура очень высокая, дышит девочка поверхностно и часто... Похоже на воспаление лёгких", - думал он. - "Тут одними травами не обойдёшься".
   - Вы разрешите мне послушать её? - спросил Альберт, взглянув на Хейлу.
   - Как это - "послушать"? - удивилась Хейла.
   "Каменный век", - подумал Альберт и, вздохнув, покачал головой. - "Что ж, придётся объяснять. Жаль ребёнка-то".
   - Оголите ей грудь, Хейла, я послушаю, как она дышит. Мне кажется, что это - воспаление лёгких, - с трудом скрывая раздражение, выдохнул Альберт.
   Женщина вопросительно взглянула на доктора Кристиса, который стоял рядом, скрестив руки на животе, и внимательно наблюдал за Альбертом. Кристис кивнул головой в знак согласия.
   Хейла подошла к девочке и, откинув одеяло, аккуратно завернула ночную рубашку, открыв грудь девочки. Эльва во сне застонала и хрипло кашлянула.
   - Если это поможет ей выздороветь, пожалуйста, - с неприкрытым недоверием в голосе сказала Хейла.
   Альберт нагнулся и приложил ухо к груди девочки. Около минуты он сосредоточенно вслушивался, время от времени поднимая голову и прислоняя ухо то к правой, то к левой половине груди.
   - Да. Это воспаление лёгких, - заключил он, выпрямляясь. - И это очень серьёзно. Нужно отвезти девочку в больницу.
   Лицо Хейлы приняло суровое выражение. Она резко повернулась к доктору Кристису.
   - Господин Кристис, кого вы привели в мой дом?! Этот человек говорит непонятные слова и одет он странно. Куда это он собрался везти Эльву? Она никуда не поедет! Откуда я знаю, может он - бродячий Маг и околдовал вас, а теперь хочет использовать мою дочь для своего "грязного" колдовства!
   Альберт, не ожидавший такого поворота событий, от удивления попятился назад.
   - Подождите, Хейла, не спешите обвинять господина Альберта! Он - чужеземец и вполне может употреблять слова, непонятные нам! - воскликнул Кристис. - Налейте-ка лучше кипятка в какую-нибудь плошку. Я сделаю настой для вашей девочки.
   "Да ну их всех, к чёрту! Вот вляпался, так вляпался! Они тут не имеют ни малейшего понятия о медицине, а я отдувайся! Пожалуй, нужно попробовать вернуться домой. Пора проглотить очередную порцию "Градиента-Z"! - разгорячено подумал Альберт, снял с вешалки свою куртку, накинул её на плечи и уже протянул руку к шапке, когда голос доктора Кристиса заставил его остановиться.
   - Господин Альберт, не уходите, прошу вас! Сейчас я закончу с настоем и... Нам надо серьёзно поговорить!
   - Нет уж! Мне пора! Обидно, знаете ли, когда тебя принимают за какого-то злого колдуна! Ещё додумаетесь сжечь меня на костре! - зло ответил Альберт, быстро надел шапку и принялся зашнуровывать ботинки.
   "Даже если они попытаются меня остановить, у них ничего не выйдет. Доктора я собью с ног одним ударом, а Слогун, конечно, крепкий мужик, но ему против меня не устоять"! - проносились в голове Альберта четкие смелые мысли.
   - Ну вот, и всё готово! Пусть немного остынет и можно дать это Эльве, - сказал доктор Кристис, прикрыв плошку с настоем глиняной крышкой. Заметив, что Альберт уже схватился за ручку двери, собираясь выйти из хижины, Кристис воскликнул:
   - Ради Рума, господин Альберт, не уходите! Я знаю теперь, что вы не бродячий Маг или Торговец! Я вижу, что вы разбираетесь в лекарской науке и у меня к вам много вопросов!
   Доктор подбежал к Альберту и схватил его за руку.
   - Давайте выйдем на свежий воздух, господин Альберт. Сейчас, я только накину плащ.
   - Ну что ж, давайте поговорим, - нехотя согласился Альберт и первым вышел из хижины.
   Доктор, быстро накинув на плечи плащ, выскочил вслед за ним.
   - Хейла, не волнуйтесь, я сейчас вернусь, - бросил он на ходу хозяйке.
   Альберт, выйдя из хижины, вспомнил, что давно не курил. Он достал из кармана сигарету. Прикурив, глубоко затянулся, выпустил клуб сизого дыма и заговорил:
   - Ну, господин Кристис, я вас внимательно слушаю. Вы, кажется, что-то хотели мне сказать?
   - Да, господин Альберт, - твердо промолвил Кристис, неотрывно следя глазами за кончиком тлеющей сигареты. - Ответьте мне на один вопрос. Откуда вы прибыли?
   - Из России. Вы слышали о такой стране? Или, например, о частях света, таких как, Европа, Азия, Африка, Америка?
   Доктор Кристис отрицательно покачал головой. Альберт продолжал:
   - Ну, а моря-океаны? Тихий, Атлантический, Индийский, Северный Ледовитый?
   - Нет, господин Альберт. Не слышал. Мы с вами сейчас в Мазергале, бескрайней стране, а море, которое вы видите вдалеке, называется Буйным. Этой страной правит король Аллоклий. Добрый человек, надо сказать. За Буйным Морем есть большая земля. Мы называем её - Заморье. Оттуда к нам приплывают Торговцы. Я разговаривал с одним из них и уверяю вас, господин Альберт, что этот Торговец не называл таких частей света и таких морей, о которых вы изволили сейчас упомянуть.
   "Так. Прекрасно", - думал Альберт, куря сигарету и саркастически улыбаясь. - "Смесь Забредягина, оказывается не вызвала эффекта телепортации, а перенесла меня в какое-то другое измерение или параллельный мир".
   - А скажите мне, доктор Кристис, каким словом вы называете весь этот мир? Ну, всё что вас окружает - Мазергала, Заморье, Буйное Море?
   - Всё-всё, что мы видим вокруг себя и о чём знаем, но ещё не видели? - переспросил доктор.
   - Да, - утвердительно кивнул Альберт, ожидая ответа.
   - Этот мир называется - Дельдара и может у вас, господин Альберт, (хоть вы и говорите на чистом мазергалийском языке), он имеет другое название, но мы здесь называем его именно так! - ответил Кристис и в его серых глазах вновь мелькнул отблеск недоверия.
   - И, конечно же, он плоский и имеет границы, а сверху накрыт куполом неба, - в тон доктору с усмешкой продолжил Альберт. - А если дойти до самого его края, то свалишься в бездонную пропасть-пустоту и сгинешь там навеки? А ещё на самом краю этого мира живут драконы, да? - уже с нескрываемым сарказмом, улыбаясь во весь рот, полуутвердительно спросил Альберт, не глядя на собеседника, и зашвырнул окурок сигареты далеко в сторону.
   - Да. И в этом никто не сомневается, - не понимая иронии Альберта, ответил Кристис. - В Запределье, например, действительно живут огромные драконы. Очень опасные и хитрые твари. И я не вижу здесь ничего смешного.
   Альберт вспомнил о ящерице с шестью лапами - Тирксе, и улыбка вмиг исчезла с его лица. Если в этом мире живут такие нелепые ящерицы, то почему бы не быть и драконам?
   "Конечно, - подумал Альберт, - доказывать Кристису, что Земля - круглая, сейчас не стоит. Не поймёт. Но он - умный человек, и у него можно выведать об этом мире больше, чем у кого бы то ни было. Подумать только - драконы!"
   - Слушайте, господин Альберт, а где находится ваш мир? - спросил доктор. - Судя по тому, что вы ничего не знаете о Мазергале - о-очень далеко! А если он находится так далеко, то почему мы без труда понимаем друг друга?
   Альберта этот вопрос поставил в тупик. После недолгого молчания он развёл руками и ответил:
   - Если б я знал, как меня сюда занесло! Мой мир называется - Земля. Я хотел перенестись из своей страны в более приличное место, а попал к вам - в Мазергалу. Я не преследую здесь никаких своих целей, мне просто вдруг стал интересен ваш мир, особенно после того, как я увидел этого Тиркса! Я старался помочь больной девочке, а её мамаша обвинила меня, чуть ли не во всех смертных грехах!
   - Ах! - всплеснул руками Кристис. - Настой, наверное, уже остыл! Надо вернуться в дом! Впрочем... - Кристис печально вздохнул и, оглянувшись по сторонам, вплотную приблизился к Альберту, - Впрочем, это не так уж важно, - он перешёл на шёпот. - Настой не помогает. Уже одиннадцать детей умерло в таких вот посёлках в этом году от весенней лихорадки. Взрослые - выдерживают, дети - нет. Об этом я и хотел поговорить с вами. Как это ни прискорбно, но я не знаю лекарства от этой болезни. Вы сказали, что это - воспаление лёгких? Значит слово "лёгкие" - это то же самое, что дыхательная полость?
   Альберт кивнул. Доктор Кристис, опасливо покосившись на Слогуна, который поправлял в это время упряжь повозки, продолжил:
   - Меня перестают ценить. Я теряю уважение этих людей. Обычно я поднимаю на ноги большинство больных, но в этом году... О-о-о, Рум! Горе мне, горе! - не сдержавшись, застонал доктор и тихим голосом продолжил:
   - Я чувствую, господин Альберт, что вы сможете вылечить Эльву. Помогите ей, и я буду у вас в вечном долгу!
   С этими словами доктор отступил назад и с надеждой посмотрел на Альберта. Тот глубоко вздохнул и ответил:
   - Хорошо, господин Кристис, я постараюсь помочь ей, но ничего не могу обещать. Состояние девочки тяжёлое. И ещё. Уговорите её мать не вмешиваться и не кричать. Если она будет бросаться на меня, как дикая кошка, я ничего не сумею сделать.
   - Я уговорю её, - пообещал доктор. - Уговорю, чего бы мне это не стоило. Вы подождите пока здесь, лучше будет, если я поговорю с нею, так сказать, "с глаза на глаз".
   С этими словами Кристис скрылся в хижине.
   Альберт не случайно так быстро согласился помочь Эльве. В его сумке лежала аптечка с набором медикаментов, который Альберт собственноручно составил, готовясь к перемещению. И сейчас настало время воспользоваться лекарствами.
   "Какая разница, в каком мире я нахожусь? Эльва - такой же ребёнок, как и все остальные и я обязан помочь ей", - он посмотрел на часы. - "Уже полтора часа я нахожусь в Мазергале. Георгий там, наверное, с ума сходит. Зря я оставил ему "Градиент-Z", он может отправиться вслед за мной. Нет... У него жена, ребёнок, и, скорее всего, рисковать он не будет. Да. Точно не будет. Жора очень осторожен и никогда и ни во что не ввязывается. Он, наверное, уже дома сидит", - успокаивал себя Альберт, - "А здесь - больной ребёнок, которого надо спасать. Это, по-моему, важнее, чем волнение друга", - оправдывался перед самим собою Альберт, нахмурив брови и закуривая вторую сигарету.
   Слогун отошёл от фургона и направился к Альберту. Подойдя, он немного потоптался в нерешительности и, наконец, спросил, показывая пальцем на тлеющую во рту Альберта сигарету:
   - Эта белая палочка - брек?
   - Что? - непонимающе наморщил лоб Альберт.
   - Ну... У нас его моряки курят, да и некоторые рыбаки в посёлках, только у них трубки, а у вас, господин Альберт, белая палочка. Я запах брека издалека чую, - Слогун потупил глаза. - Не сочтите за наглость, господин Альберт, но... Не угостите ли вы меня такой штуковиной?
   - Да, пожалуйста, - дружелюбно ответил Альберт, достал из кармана пачку сигарет и протянул её Слогуну.
   Тот неумело вынул одну сигарету заскорузлыми пальцами, потом поднёс её к лицу, внимательно рассмотрел, понюхал и лишь после этого осмелился вставить её в рот. Альберт щёлкнул зажигалкой перед его лицом, не подумав о последствиях. В одно мгновение Слогун отскочил назад, на несколько шагов. Он так испуганно смотрел на, появившееся из ниоткуда, маленькое пламя, что Альберт расхохотался:
   - Да не бойтесь, вы, дикарь! Это всего-навсего зажигалка! А это, - помахал он в воздухе сигаретой, - называется - сигарета. И набита она табаком или, по-вашему - "бреком". Зажигалка же служит для того, чтобы поджечь сигарету! - Альберт несколько раз щёлкнул зажигалкой, давая понять собеседнику, что этот предмет совсем не опасен.
   Слогун быстро оправился от потрясения. Улыбаясь и покачивая головой, он подошёл к Альберту и уверенно прикурил от язычка пламени. Сделав затяжку, извозчик блаженно зажмурился, смакуя вкус и запах ароматного дыма.
   - Это дорогой брек, господин Альберт, - промолвил он. - Вы, наверное, богатый человек у себя в стране?
   - С чего вы взяли? - спросил Альберт.
   - Ну, как же! На вас хорошая крепкая куртка, красивые жёлтые ботинки, потом эта зажигалка и эти..., как их..., сигареты. А ещё я заметил у вас на руке какую-то блестящую штуку. Наверное, она из золота.
   - Хм! Это часы! Всего лишь дешёвые наручные часы, для того, чтобы всегда знать, сколько времени. Сейчас, например, почти три часа пополудни. Такие вещи есть у нас, в России, почти у каждого. Даже у бедняков.
   - Значит у вас богатая страна, если у вас бедняки имеют такие штуки, которых нет даже у нашего короля. И часы у нас только одни, на площади Избавления, в Ваахе. Их придумал Грозник, но когда нет солнца, всё равно непонятно, сколько времени. Нет тени от штыря. А мне, например, часы ни к чему, всю жизнь я обходился без них, и дальше обойдусь... Пустое это всё! Королевские прихоти... - Слогун замолчал, глядя куда-то вдаль, и мечтательно промолвил:
   - А хотелось бы мне, господин Альберт, поселиться в такой стране, как ваша.
   - Везде хорошо, где нас нет, Слогун, - вздохнув, философски ответил Альберт, и опять его посетила обидная мысль: "Не Италия ...".
   Распахнувшаяся дверь хижины заставила собеседников оглянуться. Появившийся на пороге доктор Кристис сказал:
   - Всё в порядке. Я всё уладил, господин Альберт. Пойдёмте в хижину. А вы, Слогун, поезжайте домой. Я сегодня остаюсь в Бруксе. Если вы мне понадобитесь, я вас без труда разыщу. Кажется, вы живёте во-он в том доме с зелёной крышей? - показал он на лёгкое строение, располагавшееся неподалёку.
   Получив от Слогуна утвердительный ответ, Кристис скрылся в хижине.
   - Совсем плоха девочка, господин Альберт? - вдруг спросил Слогун.
   - Нет. Никто не бывает совсем плох. Надежда есть всегда, - отрезал Альберт и проследовал вслед за доктором.
   Хейла сидела возле кровати дочери и нежно гладила девочку по голове. Увидев Альберта, женщина поднялась и, глядя на него, сказала:
   - Простите меня, господин Альберт, за то, что я нагрубила вам. Доктор Кристис сказал, что только вы сможете вылечить Эльву. Вас я не знаю, а ему верю. Он вылечил многих людей. Он говорит, что вы не Маг, но лечите людей не так как все. И ещё он сказал, чтобы я вышла на улицу и не мешала вам, пока вы будете изгонять болезнь. Это правда? Мне надо выйти?
   "А старик очень умён. Если я при Хейле достану шприц и попытаюсь сделать девочке укол антибиотика, эта дикая крестьянка, чего доброго, бросится в драку", - подумал Альберт и ответил:
   - Доктор Кристис абсолютно прав. Если я буду изгонять болезнь при вашем присутствии, Хейла, вы тоже можете заболеть, а вы ведь не хотите этого, не так ли? - солгал Альберт.
   "Ложь во спасение" удалась и Хейла, выдохнув: "Хорошо ...", надела тёплую накидку и вышла из дома, прикрыв за собою дощатую, потемневшую от времени, дверь.
   - Вы правильно поступили, доктор Кристис, - сказал Альберт, снимая куртку, - Только я вас прошу, не удивляйтесь тому, что я буду делать, и не пытайтесь помешать мне. Медицина в моей стране значительно опережает ваши методы лечения, а потому молча смотрите и слушайте. В конце концов, я не навязывал вам свои услуги, - твёрдо заявил Альберт, расстегнул сумку и достал оттуда свою аптечку.
   - Хорошо, хорошо! Я не стану вмешиваться! - замахал руками Кристис в знак согласия. - Я дал выпить Эльве своего настоя, и она уснула. Это всё, что я мог сделать. Я уже говорил, что у меня нет снадобья от этой болезни. Делайте то, что считаете нужным, господин Альберт.
   Альберт положил аптечку на стол и, открыв её, достал одноразовый шприц, ампулу с антибиотиком, склянку со спиртом и кусочек ваты. Вскрыв ампулу, он набрал лекарство в шприц и, подойдя к кроватке, откинул одеяло. "Только б у неё не было аллергии на пенициллины", - с надеждой подумал он и ввёл лекарство в обнажённое бедро девочки. После этого он укрыл Эльву одеялом и убрал использованный шприц и ампулу обратно в аптечку.
   - Это всё? - спросил доктор Кристис, задумчиво поглаживая свою бородку.
   - Нет. Уколы нужно делать каждые три-четыре часа. Сейчас нужно посмотреть, не станет ли ей хуже, а то придётся давать другое лекарство. И, похоже, мне придётся научить вас пользоваться шприцем, так как мне придётся в скором времени вернуться домой... Да, скажите Хейле, пусть входит, - промолвил Альберт, укладывая аптечку в сумку.
   Кристис открыл дверь и громко позвал хозяйку. Та немедленно вошла и, бросив на Альберта настороженный взгляд, направилась к дочери. Хейла присела рядом с девочкой, внимательно всматриваясь в её лицо и прислушиваясь к её частому дыханию.
   - Теперь она будет здорова, господин Альберт? - спросила Хейла. Голос её прозвучал глухо и недоверчиво.
   - Терпите, Хейла. Пройдёт несколько дней, прежде чем ваша дочь встанет на ноги. А сегодня мне придётся заночевать в Бруксе. Господин Кристис здесь есть, где остановиться?
   - Есть таверна, - отвечал Кристис, - в двух шагах отсюда, в конце улицы. Надеюсь, там для нас найдутся свободные комнаты и хороший ужин.
   При слове ужин Хейла встрепенулась и сказала, вставая:
   - Ой, что же это я?! Вот так хозяйка! Давайте я вас хоть чаем напою. Только с едой-то у нас туговато. В этом году лов рыбы идёт из рук вон плохо. Перебиваемся с хлеба на воду...
   Альберт и Кристис в один голос принялись убеждать её в том, что они совсем не голодны и не надо им никакого чая, а доктор даже посетовал вслух, что "зря заикнулся об этой таверне, Гулл её дери". Однако хозяйка, не обращая внимания на их восклицания, всё же вскипятила воду и, вскоре, по всей хижине разлился тонкий цветочный аромат, исходивший от небольшого горшочка с травами, доверху наполненного крутым кипятком.
   Альберт вспомнил, что в его сумке лежат буханка хлеба и четыре банки консервов свиной тушёнки. Теперь он, не раздумывая, выкладывал продукты на стол, с усмешкой наблюдая за Кристисом и Хейлой, которые с удивлением уставились на небольшие жестяные цилиндры. Вслед за этим, Альберт вытащил из кармана складной нож, быстро вскрыл одну из банок и попросил у хозяйки тарелку. Вывалив содержимое банки в тарелку, он взял лежавшую на столе костяную двузубую вилку и наколов на неё кусочек мяса, отправил его в рот, давая этим понять, что у него нет намерения отравить своих новых знакомых.
   - Хейла, господин Кристис, попробуйте! Я уверен, вам понравится, - сказал Альберт, указывая вилкой на мясо.
   Хейла с опаской подхватила крохотный кусочек и, осторожно разжевав его, потянулась за вторым, а там и за третьим, четвёртым... Бедная женщина была голодна и новинка пришлась ей по вкусу. Доктор же, попробовав мясо, сказал:
   - Действительно, очень вкусно! Но я пока не голоден. Подождём вечера и отужинаем в таверне. Вы согласны со мною, господин Альберт?
   - О, да, конечно! Хейла, я оставляю всё это вам и Эльве.
   Хозяйка от души поблагодарила Альберта, поставила невскрытые банки на полку и стала разливать по кружкам душистый горячий чай.
   Прихлёбывая из кружки обжигающий, с ментоловым привкусом, напиток, Альберт внимательно следил за состоянием Эльвы.
   "Аллергии, похоже, нет", - заключил он. - "Что ж, это неплохо. Только вот антибиотиков у меня маловато. Их хватит максимум на трое суток. А что если...".
   Ему вдруг пришла в голову мысль, что стоит попробовать вернуться в Россию не с берега моря, а прямо отсюда, из Бруксы.
   "У Забредягина, в его записях, не было никаких конкретных указаний по поводу точек появления и возвращения, но с другой стороны, он был уверен, что "Градиент-Z" "работает" только в четырёх измерениях, а на самом деле оказалось, что это не так. Кто знает, может совсем необязательно "тащиться" к кучке камней для того, чтобы вернуться обратно в тёплую уютную квартиру", - размышлял Альберт, посматривая на часы. Время тянулось медленно. Все трое сидели за столом, переговариваясь вполголоса. Впрочем, разговор как-то не клеился. Хейла была слишком озабочена здоровьем своей дочери, доктор Кристис очень устал, так как всю предыдущую ночь провёл у постели больного, а Альберт то и дело погружался в состояние задумчивости, строя в уме планы дальнейших действий...
  
  Глава 16
  
   Было начало пятого, когда Альберт встал из-за стола и подошёл к кроватке Эльвы. Та, по-прежнему, тихо спала. Настой Кристиса оказался сильным снотворным средством. Альберт проверил пульс девочки, вслушался в ритм её дыхания и промолвил, обращаясь к доктору:
   - Её организм хорошо принял это лекарство. Значит через два-три часа можно сделать ещё один укол. И сделаете его вы, господин Кристис. Естественно, под моим чутким руководством.
   Хейла, похоже, мало что поняла из этих слов, но, по спокойному тону гостя догадалась, что всё не так уж плохо, и это обрадовало её. Доктор Кристис встал, потянулся, хрустнув суставами, и сказал:
   - Ну что ж, раз у нас есть время, то не сходить ли нам в таверну? Надо распорядиться насчёт ночлега и ужина.
   Альберт согласился. Он понял, что доктору не терпится побеседовать с ним наедине.
   Как только они вышли из хижины, Кристис предупреждающе сказал:
   - Держитесь возле меня. Рыбаки - народ угрюмый, чужаков не очень-то жалуют. Вас здесь никто не знает, а меня знают все. Да и потом, господин Альберт, у меня накопилась к вам масса вопросов...
   Близился вечер. Новоиспечённые знакомые брели по ухабистой неровной улочке, тихо переговариваясь. Кристис больше всего интересовался достижениями медицины в России, не забыв, впрочем, расспросить своего собеседника о таких мелочах, как наручные часы, сигареты, зажигалка и консервы. Однако один из его вопросов застал Альберта врасплох.
   - Господин Альберт, а что находится в той фляжке, которую вы сунули за пазуху перед уходом?
   Альберт действительно перед тем, как выйти из хижины, счёл разумным вытащить фляжку с "Градиентом-Z" из сумки и положить её в просторный внутренний карман куртки. Нет, он не собирался именно сейчас покидать Мазергалу, так как задался целью сначала научить Кристиса делать инъекции антибиотика больной девочке и лишь после этого постараться вернуться домой для того, чтобы пополнить запас лекарств.
   Альберту очень хотелось, чтобы девочка поправилась, ведь она была единственным ребёнком в бедной рыбацкой семье.
   Он решил держать "Градиент-Z" при себе, справедливо полагая, что оставлять фляжку без присмотра опасно. Мало ли кто мог попробовать её содержимое?! В конце концов, драгоценная жидкость оставалась единственным шансом Альберта вернуться домой. Поэтому, когда доктор Кристис задал вопрос о содержимом фляжки, Альберт, не моргнув, солгал:
   - Дело в том, господин Кристис, что я болен. А во фляжке - микстура моего собственного приготовления. Она помогает мне справиться с приступами болезни. И не спрашивайте меня, чем я болен. Я не хочу говорить об этом. Главное - что эта болезнь не заразна.
   Альберт твёрдо решил не раскрывать тайны своего перемещения, ведь ещё по пути в Бруксу он сказал своим попутчикам, что оказался в Мазергале случайно, сам не зная как.
   Кристис, услышав ответ Альберта, сочувственно покачал головой и в дальнейшем разговоре больше не касался этой темы.
   Почти каждый из жителей Бруксы, кто повстречался Кристису и Альберту на пути в таверну, с почтением кланялся доктору, здороваясь с ним. Кристиса в Бруксе знали очень хорошо, а на его спутника смотрели кто с удивлением, кто с недоверием и причиной тому был непривычный в этих местах наряд Альберта.
   За разговором Альберт не заметил, как они оказались у порога таверны. Он поднял голову и увидел полукруглую вывеску, на которой красной краской на чёрном фоне аккуратно была выведена надпись: "Таверна "Рыбья голова"". Теперь настала очередь Альберта удивляться. И было чему!
   "Да это же родные русские буквы"! - подумал он. - "Ну, ладно, говорят они на русском. Но чтобы и правописание совпадало - это уж слишком. Мистика какая-то...".
   Таверна располагалась в большом доме с высокой двускатной крышей. К этому зданию вплотную примыкал обширный двор, окружённый высоким забором. За закрытыми воротами этого двора ржали лошади, перебивая монотонный шум Буйного Моря.
   Кристис и Альберт вошли в таверну. В большом зале, за двумя длинными, грубосколоченными столами сидело человек десять. Все они лениво потягивали пиво из массивных глиняных кружек. Увидев доктора, большинство из сидящих громко поприветствовали его. Кристис улыбнулся и, приподняв шляпу, на ходу поздоровался с ними, вслед за чем направился к стойке бара. За стойкой, ожидая заказов, стоял толстый человек с круглым лицом и гладко выбритыми румяными щеками.
   - Здравствуйте, доктор Кристис! Чего желаете? - спросил толстяк, добродушно улыбаясь и с интересом посматривая на Альберта маленькими "свиными" глазками.
   - Налейте-ка нам пива, Валтар. У вас оно самое лучшее в округе. Я и мой друг собираемся заночевать в Бруксе. Найдётся ли у вас пара свободных комнат?
   - Для вас - всё что угодно! - ответил толстяк, открыв блестящий краник бочонка, стоящего на стойке. Янтарный напиток с тихим шипением полился в подставленную кружку. - Сегодня у меня всего один постоялец. Какой-то Торговец. Так что сегодня пустуют целых девять комнат. Если хотите, я сейчас же покажу вам лучшие.
   - Нет, Валтар, сначала распорядитесь-ка подать мне и моему другу по хорошему куску жареной оленины с луком. Мы проголодались. А комнаты выберите на ваше усмотрение. Сначала мы поужинаем, а потом нам надо кое-куда отлучиться. Ночевать мы придём, когда уже стемнеет, - доктор снял со своего пояса мешочек с деньгами и, достав оттуда одну золотую монету, положил её на стойку. - Надеюсь, одного кабла хватит, чтобы оплатить ужин и ночлег в вашей таверне?
   Хозяин (а Валтар и являлся хозяином этого заведения) взял монету, сунул её в карман и сказал:
   - Этого даже много, доктор Кристис. Я должен вам двадцать меркусов (Меркус - мелкая разменная монета королевства Мазергала. Плоский медный квадратик с оттиском герба Вааха. 100 меркусов = 1кабл. - Примечание автора.).
   - Бросьте, Валтар, оставьте сдачу себе! - махнул рукой Кристис. - Аллоклий платит мне достаточно для того, чтобы я мог не считать каждый меркус!
   - Благодарю вас, доктор, - поклонился Валтар и крикнул в сторону открытой двери кухни, откуда по залу таверны разносились возбуждавшие аппетит посетителей, привлекательные запахи:
   - Эй, Трилли! Зажарь-ка пару кусков лучшего мяса, какое у нас есть!
   Трилли, жена хозяина, дородная полная женщина вышла из кухни и, увидев перед стойкой доктора Кристиса, радостно воскликнула:
   - О-о-о! Какие у нас сегодня гости! Сейчас всё будет готово в лучшем виде!
   Она вернулась на кухню, а Валтар, пододвинув гостям кружки с пивом, спросил:
   - Вы приехали к дочке рыбака Дунгара, доктор? Да?
   Кристис, отхлебнув пива, утвердительно кивнул. Валтар, опустил глаза и нерешительно промолвил:
   - Я слышал, что дети умирают от этой проклятой лихорадки и помочь им нельзя. Это правда, господин Кристис? Я очень волнуюсь за своих сыновей...
   - Не верьте, Валтар. Господин Альберт, - показал он на своего спутника, - может вылечить эту болезнь.
   - Это правда, доктор Альберт? - спросил Валтар, глядя в глаза Альберту.
   - Да, - ответил тот. - Но многое зависит и от самого больного. Эта лихорадка очень опасна.
   - Не скромничайте, господин Альберт. Ваши знания просто уникальны, - серьёзно заметил Кристис.
   В это время из-за дверей таверны послышался какой-то шум, и все присутствующие как по команде замолчали и повернули головы к входу, настороженно прислушиваясь.
   Резные двустворчатые двери распахнулись и в зал, с громким смехом, ввалилась весёлая компания. Четверо крепких мужчин тащили под руки пятого, который яростно сопротивлялся, впрочем, не пуская в ход кулаки. По их шуткам и по доброму тону, с каким четвёрка обращалась к своему "пленнику", Альберт сразу догадался, что все пятеро - хорошие друзья.
   - Да отпустите вы меня, идиоты! - кричал отбивавшийся человек. - Говорю ж вам, дочка у меня простудилась, домой мне надо! Сегодня доктор должен приехать!
   - Ну, хоть кружку пива с нами, Дунгар! Сегодня ж такая удача! Мы столько рыбы уже с полгода не вытаскивали! Счастье надо уважать, Дунгар. Воздадим хвалу Руму! Мы ж одна команда! - воскликнул один из компании, плотный высокий человек с большим мясистым носом и повёл огромными ручищами. Он оглядел зал, словно призывая окружающих подтвердить правоту его слов и заметив у стойки доктора Кристиса, протянул:
   - Э-э-э! Дунгар! Смотри, тебе не надо идти сейчас домой. Доктор тоже здесь. Нет, сегодня нам везёт, как никогда! Эй, Валтар, пива нам, да побыстрее!
   - Доктор?! Где?! О, Рум, мне сегодня точно везёт! - оживился Дунгар и, отцепившись от своих назойливых приятелей, быстро подошёл к стойке.
   Это был мужчина лет двадцати пяти, коренастый и сильный. Его простое лицо украшали длинные вислые усы, а взгляд тёмно-синих глаз был спокоен, словно океан в безветренную погоду. Из-под шляпы, покрытой беловатым налётом морской соли, выбивались непослушные кудри чёрных волос.
   Дунгар поздоровался с доктором за руку, лёгким кивком головы поприветствовал хозяина таверны и Альберта, и нетерпеливо спросил:
   - Ну, господин Кристис, как моя Эльва? Она поправится?
   - Об этом вам расскажет мой спутник, - доктор кивком головы указал на Альберта. - Он лучше меня разбирается в таких болезнях.
   - Да? - недоверчиво оглядев Альберта сверху вниз, спросил Дунгар. - Честно говоря, вы не похожи на доктора... - он замолчал на секунду и продолжил, махнув рукой:
   - Впрочем, все равно. Я - Дунгар. Рыбак, - сказал он, протягивая Альберту грубую мозолистую ладонь. - Будем знакомы! В конце концов, какая разница, как выглядит человек, главное, чтоб он хороший был!
   - Я - Альберт, - представился Альберт, пожав ладонь рыбака. - Я прибыл из далёкой страны и готов помочь вашей дочери.
   - Эта болезнь очень опасна? Я весь день переживал, а сегодня было много работы, нам крупно повезло, но мне даже и это везение не в радость, когда моя Эльва больна, - печально вздохнул Дунгар.
   - Я сегодня уже начал лечить девочку. Но, поймите, это дело не одного дня. На это могут уйти недели. Но я надеюсь, что скоро ваша дочь пойдёт на поправку, - ответил Альберт.
   - Ну, спасибо, доктор Альберт, обнадёжили вы меня! Мне ведь завтра снова в море. Вы пришли сюда ужинать? Присоединяйтесь к нам! - Дунгар показал рукой на своих четырёх друзей, которые уже сидели за столом и тянули пиво, громко переговариваясь.
   Альберт вопросительно взглянул на Кристиса и тот, перехватив его взгляд, сказал:
   - Что ж, можно и присоединиться, только ненадолго. После ужина мы пойдём к вам домой Дунгар. Надо будет ещё раз дать вашей девочке лекарство.
   Кристис взял кружку пива со стойки и направился к рыбакам, сидевшим чуть в стороне от остальных посетителей. Альберт последовал его примеру. Дунгар представил Альберта своим друзьям, "расписав" его, как опытного чужеземного доктора, которого "специально привез господин Кристис, чтобы помочь Эльве".
   Трилли принесла заказанный ужин и, отвечая шутками на реплики рыбаков о её полноте, вновь удалилась на кухню.
   За столом завязалась оживлённая беседа. В основном разговор сводился к сегодняшнему улову и деталям одежды Альберта, у которого рыбаки, привыкшие к грубой суровой жизни, пытались выведать, из какой же такой счастливой страны прибыл тот, если утверждал, что именно так одевается там даже самый простой человек. Альберт не слишком-то старался удовлетворить их любопытство. Он отвечал односложно и кратко, зная, что излишнее красноречие может лишь навредить ему.
   "А пиво у них, в Мазергале, совсем недурное", - думал Альберт, делая очередной глоток из кружки и доедая мясо. - "Крепкое, вкусное и... пьянит!".
   Кристис, несмотря на худобу, уже расправился со своей порцией и теперь сидел, блаженно прикрыв глаза и положив руки на стол. Он наслаждался ощущением приятной сытости, которое всегда посещает всякого, кто только что хорошо поужинал.
   Альберт торопливо допил своё пиво и сказал, обращаясь к Кристису и Дунгару:
   - Пожалуй, нам пора! Как быстро летит время. Девочке пора делать... - здесь Альберт осёкся, чуть было не сказав - "укол". Кто знает, как воспринял бы Дунгар и его друзья-рыбаки подобную фразу.
   - В общем, пора дать вашей дочери лекарство, Дунгар, - кашлянув в кулак, тихо сказал Альберт.
   - Да, да, я уже иду! - сказал Дунгар и быстро поднялся, застёгивая коричневую засаленную куртку.
   Уже захмелевшие приятели-рыбаки хором стали уговаривать Дунгара выпить "ещё одну кружечку на дорожку", но тот резко ответил им:
   - Вам хорошо! Вы все неженатые! А вот женитесь, тогда и узнаете, что такое ребёнок и как болит за него сердце! Смотрите, не переберите лишнего! Нам завтра в море! - он погрозил кулаком своим друзьям и поспешил вслед за Альбертом и Кристисом, которые уже стояли у выхода.
   Все трое вышли на улицу. Уже совсем стемнело, и вечернюю тишину нарушал лишь далёкий лай собаки в одном из дворов на другом краю посёлка. Альберт посмотрел на небо. Звёзд и луны не было видно из-за плотных облаков.
   "А может, в этом мире, и Луны-то никакой нет", - мрачно подумал он. - "Такое тут всё хмурое".
   Со стороны моря дул влажный холодный ветер, наполняя воздух посёлка незнакомыми Альберту запахами.
   Он и его спутники шли по опустевшей улице, почти не разговаривая. Альберт, споткнувшись, чуть не сломал себе ногу и пробормотал, чертыхаясь:
   - Хоть бы фонари какие-нибудь повесили, что ли!
   Кристис и Дунгар передвигались легко и свободно, обходя попадавшиеся им колдобины стороной. "То ли у них зрение, как у кошек", - с завистью думал Альберт. - "То ли это дело привычки".
   Наконец Дунгар, а следом за ним доктор Кристис, повернули направо и зашагали к еле различимой в темноте лачуге. Альберт, осторожно ступая, старался не отстать от них.
   Дунгар открыл дверь своего жилища и остановился, пропуская гостей вперёд. Полоска тусклого света, исходящего из хижины, осветила тропинку перед дверью, и Альберт с облегчением вздохнул, пообещав самому себе, что если ещё раз придётся отправиться в подобное путешествие, он обязательно захватит с собою из дома карманный фонарик.
   Две масляных лампы, одна под потолком, другая на столе, чадя и пощёлкивая маленькими язычками пламени, кое-как освещали крохотную комнату. Дунгар сбросил тяжёлые сапоги, снял шляпу и, зажав её в кулаке, быстро подошёл к Хейле. Он нежно обнял свою жену и поцеловал её. Потом рыбак направился к неподвижно лежащей дочери, присел на корточки возле её кроватки и осторожно погладил девочку по голове.
   - Папа, ты вернулся, - открыв глаза, прошептала Эльва и улыбнулась. - Мой милый папа... А мне стало лучше. Я теперь всех вас вижу и всё понимаю. Я где-то была, папа, и, знаешь..., там страшно. И я звала тебя, звала, но ты почему-то не шёл... А теперь ты здесь. Ты обещал мне игрушку, помнишь? Ты ведь принёс её мне, правда?
   - Конечно, милая, - по заросшей щетиной щеке Дунгара прокатилась слезинка. Он смахнул её неуклюжим движением руки. - Я купил тебе очень хорошую игрушку!
   Он достал из кармана какую-то фигурку и вложил её в тёплую детскую ладошку.
   - Это Солнечный Волшебник, - дрогнувшим голосом промолвил Дунгар. - Посмотри сквозь него на свет лампы и загадай желание. Только вслух не говори, а то оно не исполнится.
   Эльва вытянула руку с маленькой прозрачной статуэткой и, прикрыв один глаз, посмотрела сквозь игрушку на огонёк лампы.
   Крохотная вещица вдруг неожиданно засияла и заискрилась, переливаясь всеми цветами радуги. Альберту показалось даже, что в хижине стало светлее. Девочка негромко засмеялась и опустила руку. Игрушка вновь превратилась в блёклую невзрачную статуэтку. Дунгар поцеловал Эльву и, обращаясь к Хейле, сказал:
   - Сегодня выдался удачный день. Мы три раза наполнили нашу лодку рыбой. И надо ж такому случиться, что после обеда у наших берегов остановилась шхуна скупщика рыбы из Вааха. Так что я сегодня при деньгах.
   Дунгар вытащил из кармана небольшой мешочек, туго набитый монетами.
   - Здесь - тысяча меркусов, - с гордостью промолвил рыбак, протягивая мешочек жене. - Если так пойдёт дальше, то можно построить новый дом или вообще уехать из Бруксы!
   Хейла поцеловала мужа и, взяв мешочек из его рук, положила деньги на полку.
   - Хвала Руму! - выдохнула она. - Теперь можно расплатиться с доктором Альбертом, а то я и не знала, как отблагодарить его! Ведь пока вас не было, Эльва проснулась, и ей стало намного лучше. Вы видите, она уже не бредит.
   - Ну что вы, что вы! - возмущённо замахал руками Альберт. - Я ничего у вас не возьму! Не надо мне никаких денег! У меня к вам сейчас только одна просьба. Выйдете с мужем на минуту из хижины. Мне надо дать девочке лекарство.
   - А почему это я должен выходить?! - возмутился Дунгар. - Что такого страшного, если я и моя жена останемся здесь?
   Хейла и доктор Кристис принялись объяснять, что болезнь может "перекинуться" на него, что больным ему в море не выйти, а, следовательно, семья опять останется без денег, но Дунгар и слушать не хотел. Он ответил, что ему "наплевать" и он верит, что не заболеет ни в коем случае. Высказавшись, Дунгар уселся на скамью и закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что никакие силы, будь то сам Рум или Гулл, не заставят его покинуть хижину.
   - Ну, хорошо, - не выдержал Альберт. - Оставайтесь! И вы, Хейла, тоже. Но, предупреждаю, какие бы удивительные вещи вы не увидели, не смейте вскакивать с места и уж тем более кричать, а не то вашей дочке станет хуже. Слышите меня?
   - Мама, папа, докторов надо слушаться! Вы же сами говорили мне, - вмешалась Эльва.
   - Ладно, - недовольно буркнул Дунгар. - Садись рядом, Хейла. Мы будем сидеть тихо, как мыши, доктор Альберт, если это поможет нашей девочке.
   Альберт достал из сумки аптечку, только на этот раз он вручил ампулу и шприц Кристису, вслед за чем заставил доктора проделать всю процедуру от начала до конца, объяснив ему все тонкости обращения с нехитрым инструментом. Кристис уговорил девочку закрыть глаза и сделал ей укол. Эльва при этом даже не пискнула.
   "Смелый ребёнок", - удовлетворённо подумал Альберт. - "Если бы все дети были такими спокойными, сколько бы сил и "нервов" они сберегли бы врачам!".
   Дунгар, как и обещал, сидел не двигаясь, лишь однажды цыкнув на Хейлу, которая коротко вскрикнула, когда игла вонзилась в тело дочери.
   - Вот и всё! И бояться тут нечего! Можешь открыть глаза, - улыбаясь, сказал Кристис девочке и, оглянувшись, спросил у Альберта:
   - Ну, как, господин Альберт, я не допустил ошибки?
   - Всё нормально, господин Кристис, - ответил Альберт. - Теперь вы вполне можете обойтись без моей помощи. Но я пока ещё побуду с вами некоторое время.
   Альберт дал девочке ещё пару таблеток и с удовольствием отметил про себя, что Эльва очень быстро поправляется. "Видимо, это природная особенность её организма", - подумал он и сказал:
   - На сегодня это всё. Теперь можно пойти и немного поспать. Но ночью нам опять придётся вернуться сюда, господин Кристис. Даже если Эльва будет спать, всё равно нужно разбудить её и сделать укол.
   - Тогда берите свои вещи, господин Альберт и пойдёмте в таверну, - сказал доктор Кристис и поднял свой сундучок.
   Дунгар вызвался проводить их, сетуя на то, что его хижина слишком мала для того, чтобы принять гостей. Кристис успокоил рыбака сказав, что в таверне им будет лучше, и посоветовал Дунгару "не забивать голову подобной чепухой".
   Кристис и Альберт попрощались с Хейлой и Эльвой, пожелав обеим спокойной ночи, и вышли вслед за Дунгаром, который услужливо взял сундучок доктора.
   До таверны они добрались без приключений. Альберт попросил своих спутников идти помедленнее, признавшись им в том, что ничего не видит в кромешной тьме.
   На этот раз зал таверны оказался битком забит людьми. Табачный дым из многочисленных курительных трубок клубами поднимался к потолку, окутывая примитивные коптящие светильники, которые Валтар зажёг с наступлением темноты.
   Хозяин таверны и его жена деловито сновали между столами, разнося пиво и, похоже, еле-еле справлялись с неуёмной жаждой своих посетителей.
   Заметив вошедших, Валтар, швырнув на стойку опустевший поднос, подбежал к ним и быстро заговорил:
   - Пойдёмте скорее, я покажу вам комнаты, а вы уж располагайтесь там сами! А если захотите чего-нибудь съесть или выпить, приходите в зал! Я бы принес вам всё, что угодно прямо в комнаты, но посмотрите, какая у меня сегодня собралась толпа! Если я вовремя не подам им пива, они сожрут меня со всеми потрохами! Вы уж извините! - на бегу тараторил Валтар, вытирая со лба капли пота.
   Он провёл гостей мимо стойки бара и открыл неприметную дверь, за которой находился тускло освещённый коридорчик с двумя рядами закрытых дверей. Валтар открыл двери двух, находящихся рядом, комнат и отдал ключи от них доктору Кристису.
   - Вот, располагайтесь, а я побежал! Не осуждайте меня за негостеприимство, просто сейчас здесь причалили сразу три шхуны и... - окончание этой фразы гости не расслышали, так как Валтар уже выскочил в зал, из которого неслись недовольные возгласы тех, чьи кружки уже опустели.
   Дунгар попрощался со своими спутниками и, отдав Кристису сундучок, удалился.
   - Держите, господин Альберт, это ключ от вашей комнаты, - сказал доктор Кристис, протягивая Альберту потускневший от времени железный ключ, на котором болталась маленькая костяная табличка с нарисованной на ней цифрой "7". Альберт взглянул на приоткрытую дверь с вырезанной посередине её "семёркой" и вошёл внутрь комнаты.
   Комната оказалась очень тесной. Свет из коридора падал прямо на стол, который стоял перед плотно зашторенным окном. На столе одиноко торчала потушенная свеча, которую Валтар в спешке забыл зажечь. Альберт чиркнул зажигалкой и поднёс её огонек к фитилю свечи. Свеча быстро разгорелась, осветив, насколько это было возможно, пространство комнаты.
   Стол, кровать, и пустующая вешалка при входе - вот и всё, что было в этой каморке. "Если это - лучшая комната, - с досадой подумал Альберт, - то каковы же тогда худшие?".
   - О, вы уже зажгли свечу? - промолвил появившийся в дверях доктор Кристис. - А я куда-то подевал своё огниво, ума не приложу! Потом вспомнил, что у вас есть эта..., как её..., зажигалка!
   Альберт зажёг свечу Кристиса и спросил:
   - Вам досталась такая же комната, господин Кристис?
   - Они здесь все одинаковые. Валтар сделал комнаты такими маленькими из-за жажды к деньгам. Ведь чем комната меньше в размерах, тем больше таких комнат можно разместить в доме, не так ли? - иронизируя, ухмыльнулся доктор. - Что ж, по крайней мере, нам не придётся спать под открытым небом. Спокойной ночи, господин Альберт! Обязательно разбудите меня, когда Эльве надо будет сделать укол.
   Альберт, пообещав ему сделать это и пожелав "спокойной ночи", вошёл в свою каморку и немедленно запер дверь на ключ. Подойдя к кровати, он недовольно посмотрел на неё.
   "Да-а, постельное бельё здесь не в моде", - подумал Альберт, разглядывая голый матрац серого цвета и маленькую подушку, сиротливо лежащую на нём.
   "Настала пора осуществить задуманное, - решил Альберт и вытащил из внутреннего кармана фляжку с "Градиентом-Z". - У меня сейчас есть великолепная возможность проверить, можно ли прямо отсюда вернуться домой? Я научил Кристиса делать уколы и на первое время лекарства девочке хватит. Она чрезвычайно вынослива и, надеюсь, что если я не вернусь обратно в Мазергалу, она всё же выкарабкается".
   Успокоив себя таким образом, Альберт проверил, крепко ли заперта дверь, встал в середине комнаты и, откупорив пробку фляжки, обхватил губами её холодное горлышко и, зажмурившись, сделал небольшой глоток.
  
  Глава 17
  
   Яркий свет с оттенком мертвенной синевы падал сверху, очерчивая вокруг Альберта неровную окружность, за границами которой лежала холодная зимняя ночь.
   "Господи, куда же меня занесло на этот раз?!", - судорожно сглотнув, подумал Альберт.
   Из морозного мрака дул сильный колючий ветер, вздымавший тучи снежинок, которые, кружась в бешеном танце, вспыхивали алмазными искрами в фантасмагорическом свете и тут же уносились в темноту, гонимые ночной вьюгой.
   Альберт поднял голову и облегчённо выдохнул. Он стоял под обыкновенным фонарным столбом, которые в его родном городке N были все похожи друг на друга, как две капли воды, а леденящий душу свет источала "пузатая", до боли знакомая, неоновая лампа.
   Ноги Альберта утопали по щиколотку в пушистом свежевыпавшем снегу. Внимательно всмотревшись в темноту, он заметил, что со всех сторон его окружают силуэты больших грузовиков с потушенными фарами.
   Альберт собрался было сделать шаг для того, чтобы выйти из освещённого круга и подойти поближе к машинам, когда приметил справа от себя, метрах в ста, очертания толстой высокой трубы, окаймлённой в нескольких местах красными огоньками.
   Смутное подозрение закралось в душу Альберта. Эту трубу он уже когда-то видел. "Эх, если бы сейчас было светло"! - с досадой подумал он, безуспешно роясь в своей памяти.
   - Эй! Ты чё здесь делаешь?!! - раздался голос из темноты, а затем в круге света появился высокий человек в камуфляжной форме. В руке он сжимал резиновую дубинку и угрожающе ею помахивал. - А ну, иди сюда!
   - Где я? - не растерявшись, спросил Альберт, поднося фляжку ближе и ближе ко рту.
   - Нажрутся всякого дерьма, а потом кружат тут!! - прорычал "камуфляж". - Это кирпичный завод, алкаш ты хренов! А до города - десять километров, и ты у меня щас мигом протрезвеешь и домой побежишь на полусогнутых! - прокричал охранник и двинулся прямо на Альберта, отведя свою чёрную дубинку для удара.
   Альберт, не желая продолжать столь "приятный" разговор, сделал быстрый глоток из фляжки...
   ***
   Он вновь очутился в Мазергале, в таверне "Рыбья голова", в тесной маленькой каморке и лишь снежинки, которые успели облепить его одежду во время "короткой прогулки" теперь быстро таяли, превращаясь в мелкие холодные капельки воды.
   "Вот козёл! - подумал Альберт. - Не разобравшись, что к чему - сразу с дубинкой! Пёс дворовый!".
   Он положил фляжку в карман, повесил куртку и шапку на крюк вешалки, снял ботинки и, завалившись на кровать, "окунулся" в раздумья.
   "Прежде всего, мне, конечно, очень повезло, - размышлял Альберт, прикуривая сигарету от свечки. - После того, как этот тип заикнулся о кирпичном заводе, всё сразу и встало на свои места. Смесь Забредягина работает! Да ещё как работает! Значит так. Кирпичный завод находится в десяти километрах от городка N, и от того места, где я впервые появился в этой Мазергале, до Бруксы тоже примерно десять километров. Следовательно, если я доберусь до моей кучи камней на берегу моря и там выпью "Градиент-Z", я окажусь не где-нибудь, а в своей N-ской квартире!".
   Придя к такому выводу, Альберт успокоился и, потягиваясь, закрыл глаза, собираясь немного поспать. Однако, несмотря на усталость, заснуть он так и не смог. Его одолевали противоречивые чувства. С одной стороны Альберт ощущал себя человеком, обретшим неподвластную другим людям возможность пребывания в любом из двух миров, а с другой стороны он понимал, что "Градиент-Z" когда-нибудь закончится и ему придётся опять вести скучную жизнь в городке N, вновь ходить на работу, вновь разговаривать с людьми, которые понятия не имеют, что есть где-то такая необыкновенная, пусть и дикая страна - Мазергала.
   Потом он подумал о Забредягине, подумал, что может нужно расспросить местных жителей о том, не появлялся ли в этих краях ещё один странный чужеземец, но тут же "отбросил" эту мысль, решив, что с такими вопросами следует повременить, потому, как Забредягин переместился всего два дня назад и, вполне возможно, что о нём здесь ещё никто ничего не знает. Альберт решил, что отныне стоит прислушиваться ко всем разговорам мазергалийцев, пусть даже эти разговоры, на первый взгляд и не будут иметь никакого отношения к Забредягину.
   Время летело быстро. Посмотрев на часы, Альберт с удивлением понял, что пора вновь идти к Эльве. Теперь Альберт чувствовал себя уверенно, зная, что в любой момент он может вернуться в Россию. Однако он решил, что окончательно покинет Мазергалу лишь тогда, когда будет абсолютно уверен в том, что Эльва больше не нуждается в его помощи. Он встал, оделся, захватил с собой аптечку (свою сумку Альберт решил пока оставить в таверне) и, выйдя в коридор, громко постучал в дверь соседней комнаты с номером "восемь".
   - Кто там? - раздался изнутри недовольный скрипучий голос.
   - Это я - Альберт! Пора вставать, господин Кристис! Нам надо идти к Дунгару! Или вы забыли?
   - Ух, как крепко я заснул, - сказал Кристис, открывая дверь. - Конечно, конечно, сейчас я накину плащ и пойдём.
   Проходя по коридору, они услышали громогласный храп, доносящийся из-за двери одной из комнат. Так мог храпеть человек, уставший после трудного дня или изрядно подвыпивший. Альберт, проходя мимо этой двери, слегка стукнул в неё кулаком. Храп прекратился.
   - Я бы не советовал вам впредь делать этого, - назидательно сказал Кристис. - Это, наверняка, капитан какого-нибудь судна. А моряки - люди вспыльчивые. Видели, сколько их было в таверне сегодня вечером?
   Альберт махнул рукой, давая понять, что нравоучения ему ни к чему. Он чувствовал сейчас большой душевный подъём.
   Они вышли в зал таверны. От всей многочисленной толпы, заполнявшей "Рыбью голову" вечером, осталось всего четыре посетителя, которые, видимо и не собирались покидать это заведение. Они были пьяны и, заплетающимися языками, что-то доказывали друг другу. Со стороны было видно, что их беседа могла в любой момент перерасти в потасовку.
   Хозяин таверны дремал, сидя на деревянном стуле с высокой спинкой, который стоял за стойкой бара. Услышав шаги постояльцев, он немедленно проснулся, протёр кулаками глаза и, зевая, спросил:
   - Куда это вы, на ночь глядя?
   - К Дунгару, - коротко бросил Кристис. - Даже ночью нельзя забывать о больном человеке, тем более, о ребёнке. Мы скоро вернёмся.
   - А-а-а... - лениво протянул Валтар и, посмотрев в сторону загулявшей четвёрки, прошипел:
   - Ну, надо же, всё ещё сидят... Пьянь... И ведь не выгонишь!
   Альберт и доктор Кристис вышли из таверны на свежий воздух. Ветер стих, разогнав облака, и полная большая луна хорошо освещала окрестности, что очень обрадовало Альберта. Теперь, по крайней мере, все камни и рытвины на дороге были отлично видны, и Альберт шёл, широко шагая, уже не опасаясь сломать себе шею.
   До хижины Дунгара они добрались без приключений и, разбудив всё семейство настойчивым стуком в дверь, вошли внутрь.
   Проснувшаяся Эльва приветствовала своих спасителей слабой улыбкой. На этот раз мазергалийский доктор действовал намного увереннее, чем в первый раз.
   "Этот знахарь довольно легко обучаем, - с удовольствием подумал Альберт. - Всё "схватывает на лету". Родись он в России, из него вышел бы неплохой врач".
   Они не стали долго задерживаться в лачуге Дунгара и, извинившись за столь поздний визит, не спеша, отправились обратно.
   В воздухе пахло морем и дымом из печных труб рыбацких хижин. Кристис вновь принялся задавать Альберту вопросы, в основном о лекарствах и тот охотно отвечал, стараясь объяснить, как и из чего производят их в России. Это было настолько сложно для Кристиса, что он часто обрывал Альберта на полуслове, требуя истолковать тот или иной непонятный термин. В конце концов, Альберт сказал укоризненно, что без знания элементарной органической химии его объяснения просто бесполезны для Кристиса и тот замолчал, насупившись.
   Издалека вдруг послышались какие-то крики и по мере того, как Кристис и Альберт приближались к "Рыбьей голове", эти крики усиливались. Вскоре Альберт уже мог разобрать слова:
   - Помогите! Люди добрые помогите! Убивают!
   - Это Валтар! - воскликнул Кристис. - Это его голос!
   Альберт быстро сунул аптечку в руки доктора и побежал на шум. Доктор Кристис затрусил следом, придерживая полы своего плаща.
   Перед распахнутыми настежь дверьми таверны четверо пьяных мужчин, окружив толстяка-хозяина, щедро награждали его тумаками.
   - Мы тебе покажем, как выпроваживать честных людей! - кричал один из обидчиков в лицо Валтару. - Чем мы, простые моряки, хуже остальных?! Почему это нам нельзя заночевать у тебя?! Шкиперам, значит, можно, а нам нельзя, да?!
   Моряк ударил Валтара кулаком в ухо и оттолкнул его от себя так, что тот оказался в руках другого негодяя. Тот в свою очередь, тоже толкнул толстяка, и Валтар, неуклюже переступая короткими ножками, с трудом сохранив равновесие, натолкнулся на третьего выпивоху, который, дико хохоча, не замедлил ударить его под рёбра.
   Альберт, словно вихрь, набросился на негодяев, ударив одного ногой по шее, а другого ребром ладони в лицо, сломав ему нос. Пьянчуги свалились на землю, как подкошенные. Ещё двое обидчиков в нерешительности застыли на месте. До смерти напуганный Валтар немедленно скрылся в таверне. Альберт, не давая опомниться нетвёрдо стоящим на ногах морякам, бросился в атаку. Он нанёс одному из них мощный удар в солнечное сплетение, а когда тот, охнув, согнулся пополам, коленом разбил ему лицо и швырнул противника на землю. Четвёртый из хулиганов, рыча, набросился на Альберта, сжав кулаки. Но Альберт, быстро оценив вес противника, извернулся и ловким приёмом перебросил нападавшего через плечо. Тот упал, ударившись спиною о лежащий на земле большой камень, и скорчился от боли, беззвучно хватая ртом воздух.
   - Четверо против одного - это свинство! - громко сказал Альберт, потирая ушибленную руку.
   Подоспевший доктор Кристис остановился рядом с Альбертом и, потрясённый увиденным, сказал:
   - Я видел когда-то, как один человек уложил пятерых, но он долго бился. А вы - раз, раз и готово! Как это вам удалось?
   - Есть такое искусство борьбы - каратэ, - отвечал Альберт, польщённый замечанием Кристиса. - Я изучал его три года, а потом бросил, но, как выяснилось, не позабыл!
   На пороге таверны вдруг возникла фигура человека. Неизвестный сжимал в правой руке длинный кинжал. Альберт повернулся к нему лицом, готовясь к новой драке. Однако незнакомец вложил кинжал в ножны на поясе и, сделав два шага вперёд, остановился и, вглядываясь в лица лежащих на земле моряков, сказал:
   - Да, это мои "бандиты". Ну что ж, поделом им. Завтра же прикажу влепить каждому из них по тридцать плетей!
   Незаметно подошедший Валтар плаксиво спросил человека с кинжалом:
   - А кто возместит мне убытки, шкипер Клинс? Негодяи сломали одну скамью, разбили шесть кружек, да и мне досталось не слабо!
   - Не плачьте, Валтар! Я дам вам два кабла, и забудем эту историю! - брезгливо ответил шкипер, достал кошелёк и отдал хозяину таверны две монеты.
   Валтар, недовольно пыхтя, удалился. Клинс посмотрел на Альберта.
   - Здорово вы их! Я - Клинс, шкипер "Морского дракона", - представился он. - А эти четверо - из моей команды. Хорошие моряки, но... Любят устроить скандал, надери Гулл их задницы! Особенно, когда выпьют.
   Он пнул ногою одного из них и заорал:
   - Вы что, собрались всю ночь здесь дрыхнуть?!! Это говорю я - Клинс!! Живо поднимайтесь и топайте на корабль! Завтра я с вами поговорю... По душам!
   Охая и бурча проклятия в адрес всего мира, побитые матросы медленно поднялись, и, опираясь друг на друга, заковыляли прочь от таверны к морю, у берега которого покачивалась на волнах их шхуна.
   Войдя в "Рыбью голову" Альберт потребовал кружку пива. Клинс тоже заказал себе пива, а доктор Кристис, внимательно осмотрев Валтара, заключил, что "ничего страшного, кости целы, а остальное заживёт".
   Хозяин таверны, ощупывая разбитое лицо, рассказал, что моряки сначала затеяли драку между собой, а когда он попытался вмешаться, они "ополчились" против него и заявили, что они успокоятся только тогда, когда Валтар предоставит им комнаты для ночлега.
   - Я им объясняю, что все комнаты заняты, а они и слушать не хотят! Подавай им и всё тут! - "с жаром" воскликнул толстяк. - Сегодня ж, я и сам этого не ожидал, народу понаехало вечером - жуть! Давно такого не было! Вам господин Кристис и вам, господин Альберт, очень повезло, что вы пришли раньше, и я оставил места для вас! Шкипера, помощники шкиперов, Торговцы, - загибая пальцы, перечислял Валтар, - и все комнаты - заняты! - он повёл руками и хлопнул себя по бёдрам. - Ну, спасибо господину Альберту, вовремя он подоспел, я уж думал - мне конец!
   "Смотрит на меня, как на героя, - думал Альберт, потягивая пиво. - Впрочем, это приятно!".
   Поговорив ещё немного, постояльцы разбрелись по комнатам. Валтар, оставшись один, потушил все светильники в зале и, заперев двери таверны на крепкий засов, тоже отправился спать...
   Утро следующего дня выдалось на редкость тёплым и солнечным и, когда Альберт и Кристис, плотно позавтракав, вышли из полутёмной таверны для того, чтобы нанести очередной визит больной девочке, доктор сказал, взглянув на небо:
   - Прекрасное утро! Чувствуете, господин Альберт, пахнет весною!
   Альберт молча кивнул и, оглядываясь по сторонам, сказал:
   - Давайте-ка зайдём к Слогуну, господин Кристис. Этот ведь по пути?
   - Да, по пути, - подтвердил доктор и спросил:
   - А зачем это он вам понадобился?
   - Дело в том, что сегодня мне нужно вернуться в то место, где я появился в Мазергале.
   - Э-э-э, господин Альберт, а ведь вы солгали мне вчера, - хитро "погрозив" Альберту пальцем, сказал доктор. - Во фляжке у вас не лекарство, а некая субстанция, которая и позволяет вам "перепрыгивать" из мира в мир.
   Глаза Альберта округлились от неожиданности. "Как он догадался?" - подумал он, удивляясь проницательности Кристиса.
   - Прошедшей ночью, после драки у таверны, - продолжал доктор, - я подумал: "Не может больной человек, (а вы говорили мне, что страдаете неизвестной мне болезнью), двигаться так легко и свободно". А потом я заметил, с какой радостью вы вздохнули, подобрав фляжку, она ведь выпала у вас из кармана во время драки. А когда вы разбудили меня ночью, я заметил, что ваши шапка и куртка забрызганы водой, хотя дождя на улице не было. Кроме того, у вас был такой довольный вид, и вы вели себя так решительно! А ведь весь день перед этим вы были чем-то озабочены... Сложив воедино все факты, я пришёл к выводу, что вы ночью побывали в своём мире (именно в своём!), но оказались слишком далеко от дома и быстро вернулись. И путешествие это вы совершили последствием принятия внутрь волшебной жидкости (а по-другому я назвать её и не могу), которая и сейчас побулькивает во фляжке у вас за пазухой! - победно провозгласил доктор Кристис, воздев к небу свой костлявый указательный палец.
   Альберт был "разгромлен на голову". Он-то считал, что Кристис поверил "легенде" о появлении, считал, что в этом "диком" мире он самый умный, самый хитрый, самый...
   "Этот доктор - прямо Шерлок Холмс какой-то!", - подумал Альберт и, опустив глаза, сказал:
   - Что ж, господин Кристис, надо признать, вы абсолютно правы. Извините меня за то, что я солгал вам, но...
   - Нет, нет, не извиняйтесь! - воскликнул доктор. - На вашем месте я поступил бы точно так же! Ведь если вы потеряете эту жидкость, вы никогда не сможете вернуться домой, а если оставите её без присмотра, мало ли кто может выпить её? Правильно? Поэтому извиняться тут не за что!
   Альберт улыбнулся, довольный тем, что Кристис понимает его. Он всё больше и больше проникался симпатией к этому человеку.
   - Господин Кристис, а как вы догадались, что я очутился далеко от дома вчера, там, у себя, в России?
   - Ну, это просто! Как только вы заикнулись о том, что неплохо бы зайти к Слогуну, я сразу понял, что вам нужен фургон, для того, чтобы возвратиться на берег моря и вот тогда-то вы окажетесь ни где-нибудь, а прямо в своём доме!
   - Отлично, господин Кристис! Гениально! Я преклоняюсь перед вашими умственными способностями и, надеюсь, что вы станете моим союзником в Мазергале. Похоже, кроме вас, я никому не могу доверить здесь свою тайну.
   Кристис заверил Альберта в том, что не побежит рассказывать всем и каждому, кто такой господин Альберт на самом деле и откуда прибыл, а будет представлять его везде, как чужеземного доктора, у которого есть чему поучиться всем докторам Мазергалы.
   Между тем, весть о молодом докторе из далёкой-далёкой страны облетела весь посёлок и пока спутники, оживлённо разговаривая, шли по улице, местные жители, завидев их, немедленно спешили обсудить друг с другом внешность приезжего, а также драку с матросами, о которой сплетнелюбивый хозяин "Рыбьей головы" уже успел "раззвонить" по всему посёлку.
   Кристис и Альберт зашли во двор к Слогуну. Тот был занят тем, что смазывал оси фургона. Извозчик обильно поливал ступицы колёс прозрачным маслом, при этом сам вымазавшись им по локти. Лошади, выпряженные из повозки, лениво топтались под парусиновым навесом.
   - Господин Кристис, господин Альберт! - приветственно воскликнул Слогун и двинулся навстречу гостям, на ходу вытирая грязные руки о засаленные донельзя штаны. - Здравствуйте! А я тут фургон чиню. День у меня сегодня свободный, вот я и решил повозиться с ним. Вы просто так зашли или по делу? А то у меня есть кувшин хорошей "весёлки", пойдёмте, посидим, позавтракаем, - добродушно улыбнулся извозчик, жестом приглашая гостей пройти в дом.
   - Нет, Слогун. Спасибо, конечно, - сказал Альберт. - Но нам надо спешить. Мы сейчас идём к Эльве. Вы не можете, немного погодя, подъехать к хижине Дунгара? Мне нужно съездить в Тиркскую пустошь.
   Слогун вопросительно посмотрел на Кристиса. Как никак Альберт был чужаком, а доктора он знал давно и теперь ждал, что тот скажет по этому поводу.
   - Я поеду с господином Альбертом, Слогун, - заметив замешательство извозчика, произнес Кристис. - Так что, если вы не заняты, подъезжайте к дому Дунгара. Мы будем вас там ждать.
   Слогун пообещал, что обязательно исполнит их просьбу, и Альберт с Кристисом продолжили свой путь. Когда они удалились настолько, что Слогун уже не смог бы услышать их разговора, Альберт пожаловался Кристису:
   - Знаете, мне так неудобно... Я ведь не могу расплатиться ни с Валтаром, ни со Слогуном. Деньги из моей страны здесь не в ходу. Мне стыдно, господин Кристис, что вы везде платите за меня!
   - Бросьте, господин Альберт! - отмахнулся Кристис. - Пустое! Что деньги?! Пыль! А вот знания - их не измерить золотом! Я был бы вам очень благодарен, если б вы мне из своего мира привезли хотя бы парочку книг!
   - Ну, это не проблема! - обрадовался Альберт. Он не привык оставаться в долгу, перед кем бы то ни было. - Есть у меня дома кое-какие учебники и, если перемещение пройдёт нормально, я обязательно захвачу их с собой.
   Когда они вошли в рыбацкую лачугу, Хейла, улыбаясь, громко поприветствовала их и затараторила о том, как она им благодарна и как утром Эльва, проснувшись, попросила есть, и что девочке стало намного лучше и что она так благодарна Руму, за то, что он послал в её дом сразу двух докт...
   - Перестаньте, Хейла, перестаньте! Всё случилось так, как должно было случиться и не иначе! - оборвал её доктор Кристис. - Ну-с, посмотрим, как себя сегодня чувствует наша красавица Эльва! Отлично, отлично! - сказал доктор, приложив ладонь ко лбу девочки. - Жара уже нет!
   Альберт внимательно осмотрел Эльву и подметил, что за какие-нибудь неполные сутки состояние ребёнка улучшилось настолько, что девочка уже могла самостоятельно сесть в своей постели. Однако, несмотря на это, Альберт понимал, что лекарств всё равно не хватит, ведь он не рассчитывал на то, что здесь придётся кому-то оказывать помощь и, собирая аптечку, положил туда лишь минимальный запас медикаментов.
   Доктор Кристис сделал девочке укол и заставил её проглотить таблетку, на которую указал ему Альберт. Поговорив немного с Хейлой и Эльвой, Альберт и Кристис вышли из лачуги и увидели, что повозка Слогуна уже стоит на улице, ожидая их.
   - Быстро же вы, Слогун, - сказал доктор Кристис, подойдя к фургону.
   - Быстрота меня и кормит! - весело откликнулся тот. - Это же моя работа! Ну, кто стал бы со мною связываться, если б я ползал, как улитка!
   Альберт и доктор Кристис залезли под тент фургона, устроившись как можно удобнее на свежем сене. Слогун забрался на козлы и, повелительно крикнув лошадям: "Но-о, пошли!", встряхнул вожжами и повозка, медленно тронувшись с места, покатилась вдоль улицы, подпрыгивая на ухабах.
   Как только они выехали из посёлка, Слогун подстегнул лошадей, и те понеслись крупной рысью, выбивая копытами комья земли.
   - Вы помните то место, где подобрали меня? - спросил Альберт Слогуна.
   - Не волнуйтесь, господин Альберт, у меня хорошая память! - ответил тот, обернувшись. - Я знаю эту дорогу, как свои пять пальцев. Я же родился и вырос в Бруксе!
   - Смотрите, не пропустите это место! Там надо остановиться.
   Слогун молча кивнул в знак согласия. Альберт посмотрел в чистое синее небо и подумал, что Георгий в городе N, наверное, места себе не находит.
   "Ну, ничего, вернусь обратно, будет что рассказать другу", - думал Альберт, глядя на проплывающие мимо, однообразные холмы.
   Прошло около получаса, прежде чем Слогун, натянув поводья, остановил повозку посреди уже знакомой Альберту равнины.
   - Ну, вот мы и на месте! - громко сказал извозчик, обращаясь к своим спутникам. - Здесь я и подобрал вас вчера, господин Альберт. Может, я и ошибся десятка на два шагов, но это ведь не страшно?
   - Ерунда, - ответил Альберт, спрыгивая на землю. - Ну что же, я пойду. Надеюсь, это ненадолго. Туда и обратно. Но, на всякий случай, Господин Кристис, аптечку я оставляю вам. Вы знаете теперь, что делать. И вот еще что... Возьмите мои часы, чтобы знать, когда дать Эльве лекарство. Я показывал вам, как пользоваться ими.
   Альберт принялся расстёгивать браслет, но Кристис жестом остановил его, вылез из фургона и осторожно спросил:
   - А можно мне с вами?
   Альберта озадачил вопрос доктора. Ведь Кристис не говорил до этого о том, что хочет попасть в Россию. Взяв Кристиса за локоть, Альберт отвёл его в сторону от фургона, для того, чтобы Слогун не смог услышать их, и, прищурившись, спросил:
   - Вы что, собрались переместиться вместе со мной?
   - Нет, нет, что вы, господин Альберт! - замахал руками Кристис. - Вы меня не так поняли. Я хотел просто посмотреть, как это всё будет происходить. Сам я уже довольно стар для подобных экспериментов. Конечно, такая мысль приходила мне в голову, но потом я подумал: "А вдруг я погибну?". Может эта жидкость перемещает людей только вашего мира? А? Знаете ли, когда стареешь, становишься донельзя осторожным, потому что жить остаётся не так уж много и начинаешь ценить каждый день этой жизни.
   - Ну, хорошо, - сказал Альберт. - Если так, то пойдёмте.
   Кристис вернулся к фургону и, строго-настрого приказав Слогуну оставаться на месте, отправился вслед за Альбертом к берегу моря.
   Солнце светило ярко и Альберту этот мир уже не казался таким враждебно-зловещим, каким он увидел его вчера. Только море по-прежнему имело неприятный серо-бурый цвет.
   "Невесёлое оно - это Буйное Море, - подумал Альберт, всматриваясь вдаль. - Наше Чёрное - гораздо красивее". Невысокие угрюмые волны с глухим шипением накатывались на берег, жадно "облизывая" его.
   Альберт не сразу нашёл место своего вчерашнего появления. Каменная пирамида исчезла, и лишь пройдя вдоль берега несколько десятков метров, он обнаружил два больших красноватых камня. Именно эти камни Альберт заложил накануне в основание пирамиды.
   "Видимо, ночью был прилив, и мелкие камни унесло в море. Хорошо, что остались эти два", - с облегчением подумал Альберт и, обратившись к стоящему рядом Кристису, сказал:
   - Это здесь. А вы всё-таки возьмите часы, господин Кристис. Вам они пригодятся, мало ли по какой причине я не смогу вернуться, а у меня дома есть ещё одни.
   Заметив, что доктор колеблется, Альберт повторил:
   - Берите, берите! Можете считать, что это подарок, сувенир с моей родины.
   Доктор Кристис наконец-то взял часы, но на руку их надевать не стал, а бережно положил в карман, пробормотав тихое "спасибо".
   - Подождите меня с полчаса, - сказал Альберт. - Я возьму всё необходимое и вернусь. А если не вернусь..., то возвращайтесь в Бруксу, но на всякий случай пришлите за мной Слогуна завтра, в это же время. И не забудьте завести часы, иначе они остановятся.
   В четвёртый раз за сутки Альберт пил "Градиент-Z", не переставая удивляться тому, что скачок из мира в мир происходит мгновенно, без каких-либо невероятных ощущений.
  
  Глава 18
  
   Он очутился внутри своей квартиры, прямо перед входной дверью, в том самом месте, где попрощался вчера с Георгием.
   Альберт закрыл фляжку, снял ботинки и сразу же направился на кухню, где заглянул в шкаф, в котором он оставил бутылку с жидкостью. Бутылки на месте не было.
   "Наверное, Жора забрал её с собою, когда уходил домой", - подумал Альберт и прошёл в свою комнату, чтобы выбрать книги для доктора Кристиса и взять пару коробок с ампулами лекарства для Эльвы.
   Положив всё это в большой полиэтиленовый пакет (свою сумку он ведь оставил в таверне), Альберт достал из ящика письменного стола старые наручные часы и надел их на запястье.
   "Что ж, пожалуй, всё, - оглядев комнату, подумал он. - Только "Градиента-Z" маловато. Позвоню сейчас Жоре и скажу, чтобы брал бутылку и шёл ко мне, а сам "сгоняю" в Мазергалу, отдам доктору Кристису пакет и вернусь обратно. Доктору скажу, чтобы Слогун подъехал за мною завтра утром, а сам проведу эту ночь дома. Надо всё рассказать Жоре, да и... Тьфу! Совсем забыл о работе! Надо взять отпуск на два месяца, ведь лучшего авантюрного приключения, чем эта Мазергала, на ближайшее время не предвидится. Чёрт с ней с Италией, сойдёт и Мазергала!".
   Его мысли оборвал телефонный звонок, неожиданно раздавшийся в тот самый момент, когда Альберт уже протянул руку к трубке, собираясь позвонить Жоре. От неожиданности рука его застыла в воздухе и, лишь когда аппарат зазвонил вторично, Альберт, опомнившись, быстро снял трубку.
   - Да, слушаю.
   - Алло! Наконец-то кто-то подошёл к телефону! Это ты, Альберт? - раздался в трубке чрезвычайно взволнованный женский голос.
   - Да, я. Кто это? - в свою очередь спросил Альберт, в душу которого сразу же закралось предчувствие чего-то неприятного.
   - Это я - Мария, жена Георгия! Он у тебя? Нет?! Всю ночь я не спала, названивала сначала его родителям, потом в милицию, морг, больницы! Наконец, вспомнила, что он собирался зайти к тебе, ушёл и... пропал. Твой "мобильник" "молчал", а Жора свой телефон дома оставил. Забыл, наверное. Вот я и решила, что вы оба "закатились" на всю ночь в какой-нибудь "кабак"! Если это так, то не вздумай прикрывать этого бездельника, на этот раз прощения он у меня не получит!!
   - Нет, Маша, сейчас его у меня нет. Заходил, правда, он вчера днём. Я ему кое-какие бумаги давал прочесть. Так вот, он мне их вернул, поговорили мы немного, и он вышел. Сказал, что домой пойдёт. Но, больше я его не видел, - солгал Альберт. - Если ты говоришь, что он пропал, я сейчас же примусь за его поиски. Сегодня у меня свободный день и...
   Тут Альберт заметил у стены, в коридоре, комок обёрточной бумаги. Сердце его похолодело. В эту бумагу он сам, лично, заворачивал бутылку с "Градиентом-Z"...
   "Чёрт, похоже, этот дурак выпил "Градиент-Z". И, наверное, сейчас он в Мазергале! Но почему же он не вернулся обратно? С ним, наверняка, что-то случилось! Не мог он на целые сутки забыть о своей семье".
   - Алло, Альберт! Почему молчишь? - раздался в трубке голос Марии.
   - А? Это я так..., задумался, - ответил Альберт и продолжил. - Не волнуйся. Я постараюсь найти его. Ты сейчас где? На работе? Вот что, как только мне станет что-нибудь известно, я позвоню тебе. Да не переживай ты так! - успокаивал Альберт Марию, выслушивая её "охи" и "ахи". - Может, он старого друга встретил и сидит с ним - пьянствует!
   - Хорошо. Я постараюсь успокоиться, - ответила Мария, всхлипывая в трубку. - Я надеюсь на тебя, Альберт. Ведь ты - его лучший друг. Я тебе верю.
   - Вот и славно. Ну, пока. Побежал на поиски твоего ненаглядного! - решительно сказал Альберт и, Мария, попрощавшись, положила трубку.
   "Так, так, - думал Альберт. - Даже если она сейчас обратится в милицию с заявлением о пропаже, они пошлют её... куда подальше. Должно ведь пройти, не помню сколько, но, по-моему, не меньше недели, прежде чем они начнут его искать. А мои родители приедут через десять дней. Так что время на поиски Жоры ещё есть".
   Он присел на стул и закурил сигарету.
   "Вот придурок, - злился Альберт. - Понесло его вслед за мной! Хотя, конечно, приятно, когда друг за тобой хоть в огонь, хоть в воду. И всё же, лучше бы он дома сидел. Теперь ищи его в этой Мазергале!".
   На тот случай, если Георгий вернётся из Мазергалы в его квартиру, Альберт решил оставить другу записку, чтобы тот не вздумал больше употреблять "Градиент-Z", а оставался здесь, в России, вплоть до его - Альберта, возвращения. Но сначала нужно было сделать ещё кое-что...
   Альберт снял телефонную трубку, набрал номер главврача "скорой" (с которым находился в приятельских отношениях), и попросил его предоставить два месяца отпуска, отметив при этом, что срочно уезжает, и написать заявление по всей форме просто не успевает. Тот дал "добро", пообещав уладить все формальности, так как Альберт славился своей исполнительностью и ни разу, за семь лет работы, не подводил своего "шефа". Пожелав Альберту удачно провести свободное время, главврач повесил трубку.
   Довольный тем, что вопрос с отпуском решился легко и времени на поиски друга теперь у него предостаточно, Альберт принялся сочинять записку для Георгия.
   Написав письмо, он положил его на пол перед входной дверью, решив, что там оно будет наиболее бросаться в глаза. Затем он вернулся в комнату, достал из ящика письменного стола большой охотничий нож, полагая, что в Мазергале он может понадобиться, а также положил в карман электрический фонарик, вспомнив о "ночной прогулке" по улице Бруксы.
   Альберт взял фляжку с "Градиентом-Z" и, встряхнув её, обнаружил, что жидкости осталось максимум глотка на четыре. Сокрушённо прищёлкнув языком, он взял пакет с книгами и лекарствами и, подойдя к входной двери, встал на то же самое место, с которого "перепрыгнул" в Мазергалу в первый раз. Глубоко вздохнув, Альберт, не закрывая глаз, проглотил немного безвкусной тепловатой жидкости, и квартира мгновенно исчезла...
   ***
   Доктор Кристис лениво прохаживался по берегу, поддевая, время от времени, носком ботинка мелкие камешки. Увидев Альберта, он поспешно подошёл к нему и воскликнул:
   - Это невообразимо, просто немыслимо, господин Альберт! Только что вы стояли рядом со мной и вдруг - хлоп!... И исчезли! А теперь так же появились! Если это не волшебство, а наука, как вы это изволили назвать, то, поистине, знания, которыми обладают люди вашего мира, настолько превосходят наши, что мазергалийские колдуны по сравнению с вами - ничто!
   - Ну-ну, хватит "сантиментов", господин Кристис. У меня возникла серьёзная проблема. Пропал мой друг, который ожидал меня в России. И у меня есть все основания полагать, что он находится в Мазергале, - серьёзным тоном сказал Альберт, положив заветную фляжку в карман.
   - То есть вы хотите сказать, что у вашего друга тоже была эта жидкость?
   - Да, - ответил Альберт. - И, вероятно, он, очутившись здесь и обнаружив груду камней, догадался, что я пошёл прочь от берега. Скажите, Кристис, какие ещё посёлки, кроме Бруксы, есть поблизости?
   - Кроме Бруксы, самый ближний посёлок отсюда - это мой родной Зирден. А дорога, по которой мы сюда ехали - единственная на побережье. Она цепью связывает все прибрежные поселения. Если, например, мы сейчас выйдем на неё и поедем налево, то приедем в Зирден, а за ним, вёрст через пятьдесят, будет Глекс, а если сейчас поехать направо - мы вернёмся в Бруксу. Оттуда дорога приведёт нас в Клотмир - он в сорока верстах от Бруксы, так что сейчас, ближайшие к нам посёлки - это Брукса и Зирден.
   "Если Жора наткнулся на дорогу, - подумал Альберт, - он, наверняка, пошёл по ней, но в Бруксе его нет, иначе я узнал бы о его прибытии ещё вчера вечером, он ведь тоже необычно одет для этих мест и слух о пришельце моментально разнёсся бы по посёлку. Следовательно, Жора направился в Зирден".
   Альберт закурил сигарету и высказал свои предположения доктору. Тот согласился с выводами Альберта и вызвался помочь ему в поисках Георгия.
   - Нет, - отказался Альберт. - Я отправлюсь на поиски своего друга один. Вы должны остаться в Бруксе и продолжить лечение Эльвы. Уверен, дня через четыре она поправится. Крепкий ребёнок. Я попрошу вас лишь об одном - одолжите мне немного денег, если это вас конечно не затруднит. Я вижу, они здесь имеют такое же большое значение, как и у нас.
   - Конечно, о чём речь! - радушно воскликнул Кристис, поспешно вынул свой кошелёк и отсыпал оттуда большую часть монет прямо в карман Альберта. - И ещё. Я напишу для вас сопроводительное письмо. Напишу в нём, что вы - мой ученик, что успешно сдали мне экзамен по лекарскому делу, а теперь направляетесь в Ваах, к Грознику, для того чтобы получить свидетельство доктора. Именно Белый Маг и выдаёт эти свидетельства. Путь в Ваах лежит через Зирден, так что никто ничего не заподозрит. В Зирдене вы покажете местному старосте (я объясню вам, где он живёт) это письмо, и он не посмотрит на то, что вы странно выглядите, так как доктора сейчас в Мазергале "на вес золота". Ведь бродячие Маги не столько лечат, сколько калечат людей. Не волнуйтесь, везде, где вы предъявите моё письмо, встретят вас с уважением и почтением.
   Альберт взял руку доктора и крепко пожал её.
   - Господин Кристис, вы - настоящий друг! Спасибо.
   - Это вам спасибо, господин Альберт. За прошедший день я узнал так много интересного и полезного! А теперь нам надо вернуться в Бруксу. Вы возьмёте свои вещи из таверны, и Слогун тотчас же отвезёт вас в Зирден, а я присмотрю за Эльвой. Вы, я вижу, взяли с собой лекарства и книги? Это очень хорошо. Ну, пойдёмте, а то Слогун, наверное, уже заждался нас.
   - Нет, подождите, господин Кристис, - остановил его Альберт. - Мне надо найти камни покрупнее и положить их сюда, чтобы отметить место для перемещения, а то, накануне, проклятый прилив размыл мою пирамиду и хорошо ещё, что осталось два камня, а то я попал бы неизвестно куда, может быть, сросся бы со стеною своей квартиры!
   Доктор вызвался помочь ему. На этот раз Альберт решил сложить горку из камней подальше от края моря. Он отсчитал ровно двадцать шагов от места появления, двигаясь по направлению к Тиркской пустоши. Здесь они и выстроили новую пирамиду. Теперь её было видно издалека, и приливная волна не могла достичь камней, а если сделать от нее двадцать шагов в сторону моря, то окажешься как раз в точке возврата на Землю.
   Критически осмотрев это сооружение, Альберт достал из кармана носовой платок и, вытерев насухо ладони, сказал:
   - Вот теперь можно и идти.
   Они, не спеша, направились к фургону, беседуя на ходу. Доктор Кристис дал несколько советов Альберту по поводу того, как следует вести себя в Мазергале, а также рассказал вкратце о её обычаях и законах. Альберт слушал его внимательно, не пропуская мимо ушей ни одного слова. Чтобы выжить в чужой стране, надо знать её порядки и традиции.
   Слогун, свесив голову, дремал на козлах. Фургон стоял в стороне от дороги и лошади, лениво оглядываясь по сторонам, время от времени помахивали хвостами, словно отгоняя насекомых, несмотря на то, что никакой летающей "живности" вокруг и в помине не было. Весна на побережье Буйного Моря только-только начиналась...
   - Просыпайтесь, Слогун! - окликнул извозчика Кристис. - Мы едем обратно, в Бруксу!
   - В Бруксу, так в Бруксу, - равнодушно "прогудел" Слогун, косясь на пакет в руке Альберта и спрашивая себя: "Откуда могла взяться в руках чужеземца эта блестящая сумка, ведь к морю-то, он шёл без неё?". Однако он не решился спросить об этом Альберта, осознавая, что излишнее любопытство ещё никого не доводило до добра.
   Альберт и Кристис влезли в повозку и лошади, понукаемые Слогуном, вывезли фургон на дорогу и затрусили по направлению к Бруксе.
   До рыбацкого посёлка оставалось каких-нибудь две версты, когда лошади вдруг резко остановились и, поднявшись на дыбы, испуганно заржали, поворачивая при этом морды назад и косясь на Слогуна глазами, полными страха, словно прося у своего хозяина помощи.
   Альберт увидел с десяток Тирксов, которые, выскочив из придорожных кустов, и совершенно не обращая внимания на фургон, пересекали дорогу, часто перебирая своими когтистыми многочисленными лапами. Слогун соскочил с козел и, подбежав к лошадям спереди, взял их под уздцы, пытаясь успокоить.
   - Проклятые твари... - пробормотал Кристис, высовываясь из повозки. - С каждым годом их всё больше и больше. А знаете ли вы, господин Альберт, что их чешуя - это отличная броня, её и стрелой не пробьёшь.
   - А как же тогда можно убить Тиркса? - спросил Альберт.
   - Надо попасть ему в глаз и ещё они очень боятся огня. Но людям в посёлках не до них. Они слишком озабочены тем, чтобы как-нибудь прожить. Что говорить, Мазергала - небогатое королевство.
   - Можно изобрести какой-нибудь яд, - предложил Альберт. - И, в конце концов, у вас же тут есть волшебники, пусть они этим и займутся. Превратят этих Тирксов во что-нибудь. Например, в камни.
   - Что вы! - пренебрежительно махнул рукой Кристис, сморщив нос. - Ни один Маг, кроме, пожалуй, Грозника, ничего не станет делать, если для него не будет в том личной выгоды.
   - Вон оно как... - задумчиво протянул Альберт. - Впрочем, у нас, на Земле, всё то же самое.
   Пропустив Тирксов, Слогун с трудом успокоил лошадей и осторожно повёл их по дороге, шагая рядом. Как только лошади окончательно утихомирились, извозчик вновь влез на козлы и вскоре фургон набрал прежнюю скорость.
   Когда они въехали в Бруксу, Кристис приказал Слогуну:
   - Езжайте прямо к "Рыбьей голове". Господину Альберту необходимо забрать свои вещи. А потом вы отвезёте его в Зирден. Я заплачу вам.
   Слогун в ответ молча кивнул. Он был единственным извозчиком в Бруксе и, по сравнению с рыбаками, неплохо зарабатывал, потому, услышав, что ему придётся ехать в Зирден, с удовольствием согласился, зная, что доктор Кристис всегда платит больше, чем все остальные.
   Хозяин таверны, уперев руки в бока, стоял на пороге своего заведения, когда перед ним остановился фургон Слогуна и оттуда вышли Кристис и Альберт.
   - Вы уже собрались уезжать? - спросил прозорливый Валтар с сожалением в голосе. Доктор Кристис был выгодным для него клиентом.
   - Нет, уезжает только господин Альберт, - успокоил Валтара доктор. - Я ещё задержусь у вас.
   Альберт быстро вошёл в таверну, прошёл в свой "номер", взял сумку, повесил её на плечо и, ещё раз оглядев комнату, проверяя, не забыто ли что, вышел в коридор, заперев за собой дверь.
   Валтар разговаривал с Кристисом, когда Альберт вышел из таверны и, протянув хозяину ключ, сказал:
   - Спасибо за гостеприимство, господин Валтар. Хотя комната могла бы быть и попросторнее. Но пиво у вас, в "Рыбьей голове", просто отличное. До свиданья!
   - Подождите, господин Альберт, - Валтар снял со своего пояса кошелёк с деньгами. - Вот. Держите. Здесь десять каблов. Берите, берите! Валтар добро помнит. Если бы не вы, то этой ночью проклятые моряки-бандиты переломали бы мне все кости! И теперь, если вы вновь окажетесь в Бруксе, помните, что в моей таверне для вас всё бесплатно! - добавил Валтар, улыбаясь, и осторожно потрогал своё, распухшее после ночной драки, ухо.
   Альберт, немного помедлив, взял деньги. "В конечном счёте, - подумал он, - я честно заработал их. Моряки б изувечили этого толстяка, не подоспей я вовремя".
   Он поблагодарил Валтара и, прощаясь, они крепко пожали друг другу руки.
   Альберт, а вслед за ним и Кристис, которому уже пора было навестить Эльву, разместились в фургоне и Слогун, тронув поводья, направил лошадей по ухабистой улочке, залитой светом весеннего солнца.
   Пока Альберт собирал вещи, доктор Кристис успел написать короткое сопроводительное письмо и сейчас он передал его своему новому другу, настоятельно рекомендуя хранить этот документ "пуще собственного глаза". Альберт же, в свою очередь, отдал Кристису необходимые для лечения Эльвы лекарства, но саму аптечку оставил у себя, сказал доктору:
   - Кто знает, с какими ещё болезнями мне придётся столкнуться в вашей варварской Мазергале.
   У хижины Дунгара фургон остановился и доктор Кристис, спрыгнув на землю, сказал:
   - Ну что ж, господин Альберт, до свидания. Спасибо вам за помощь. В особенности за книги и лекарства. Я уверен, что вам повезёт в поисках вашего друга. Да, когда будете в Зирдене, скажите старосте, что я задержусь в Бруксе. И если кому-то понадобится моя помощь, пусть ищут меня здесь.
   - Обязательно передам, - пообещал Альберт. - До свидания, господин доктор. Когда я найду своего друга, то, надеюсь, вы ещё будете в Бруксе, и мы заедем попрощаться!
   - И я очень на это надеюсь, - промолвил Кристис, - так как если не встретите его в Зирдене, то вам придётся отправиться в Ваах, к Грознику. Только этот Белый Маг может отыскать любого человека, затерявшегося в Мазергале... У меня такое предчувствие... - сказал он, заметно погрустнев, и тут же осёкся. - Впрочем, не важно. Трогайте, Слогун! Счастливого вам пути!
   Повозка сдвинулась с места, но доктор Кристис не торопился войти в хижину Дунгара. Он стоял на тихой убогой улочке и смотрел вслед удалявшемуся фургону, пока тот не скрылся из вида.
   "Как нелепо смотрится этот пакет из моего мира в руке Кристиса, - вдруг подумал Альберт. - Словно фантазия циничного художника, решившего написать картину из прошлого, но в последний момент, ради шутки, "влепившего" в своё творение деталь современного прогресса...".
   Слогуну не терпелось поговорить с Альбертом, которого он всё же считал волшебником, несмотря на то, что доктор Кристис уверял его в обратном. Извозчик завёл разговор о ночном происшествии у таверны (об этом говорили все жители Бруксы), всячески восхваляя Альберта и удивляясь, по его словам, той "колдовской лёгкости", с которой "господин Альберт изволил расправиться с этими пьянчугами-матросами".
   Альберт отшутился, сказав, что "тут колдовства и в помине нет, а надо лишь знать некоторые приёмы борьбы и держать себя в форме".
   Но, упрямый, как и все простолюдины, Слогун, похоже, не поверил Альберту. Извозчик надолго замолчал, неотрывно глядя на дорогу. Он видимо подумал, что Альберт, как и все волшебники, хитёр и изворотлив.
   Впрочем, Альберту было всё равно, что думает о нём Слогун. Его заботило сейчас лишь одно - он мечтал благополучно добраться до Зирдена и разыскать там Георгия, которому может в этот самый момент как раз и не хватает самого главного - поддержки друга. Но, как Вы уже знаете, уважаемый читатель, Георгий в это время лежал с пробитым плечом в хижине Ниры и никаким образом не мог оказаться в Зирдене...
   Тиркская пустошь закончилась и, вызывавшая невольную дремоту равнина сменилась чередующимися лощинами и холмами. На дне оврагов ещё лежал почерневший снег, до которого не дотягивались вездесущие солнечные лучи и, проезжая такие места, фургон грозился накрепко застрять в грязи низин. Пару раз Альберту и Слогуну приходилось вылезать из повозки, чтобы помочь лошадям преодолеть весеннюю распутицу.
   Выехав из очередной такой лощины, лошади на мгновение остановились, и Альберт увидел вдалеке зелёную стену леса. Слогун сказал:
   - До Зирдена осталось всего ничего.
   Солнце стояло в зените, и Альберт сдвинул шапку на затылок, так как воздух прогрелся настолько, что ему даже стало немного жарко.
   Альберт был немного зол на Георгия, но понимал, что окажись он на месте своего друга, то поступил бы точно так же.
   Однако непредвиденная задержка в Мазергале имела и свои "плюсы". Альберту льстило то, что почти все здесь обращались к нему не иначе, как "господин". В России никому бы не пришло в голову прибавить к его имени подобное слово. В России он был всего лишь фельдшером "скорой". Профессия конечно уважаемая, но... Доктором там его не называл никто, даже по ошибке. А здесь сразу же, можно сказать повезло в том, что удалось проявить свои способности.
   Фургон медленно поднимался на вершину высокого холма и Альберт в этот момент почему-то подумал о том, что вот так же, как эта дорога, тянется жизнь человека; падения и взлёты, быстрый спуск и медленный трудный подъём, за которым неизвестно ещё - что ожидает тебя; спокойная тихая равнина или бесчисленное множество лощин и холмов, грязи, ухабов и ям...
   С вершины этого холма взорам Альберта и Слогуна открылся вид на лежащий внизу, как на ладони, Зирден. Этот посёлок разительно отличался от Бруксы. Здесь даже были двухэтажные дома, гавань с пристанью для кораблей; у пристани, покачиваясь на волнах, стояли, привязанные канатами к столбам, две небольшие одномачтовые лодки. Вплотную к посёлку подступал лес из сосен-исполинов, высота которых изумила Альберта. Песчаный берег широкой жёлтой полосой тянулся в обе стороны от посёлка. На улицах Зирдена росли деревья - карликовые собратья великанов из леса. Сверху также была видна вымощенная камнями маленькая площадь, где находились четыре двухэтажных дома. Судя по рассказу доктора Кристиса, именно на этой площади, в одном из этих домов и жил староста со странным именем - Хлопунг.
   - Вот поднакоплю ещё деньжонок, - заговорил Слогун, тоже залюбовавшийся посёлком. - И построю здесь домик. Зирден - моя мечта.
   Альберт молчал. "Этот извозчик абсолютно прав. Здесь уже заметны зачатки, какой-никакой цивилизации", - подумал он и достал пачку сигарет из кармана, чтобы закурить самому и угостить Слогуна. - "Будь я на его месте - желал бы того же самого".
   Фургон спустился с холма и проехал по крепкому деревянному мосту, выстроенному над узенькой речушкой, вода в которой была прозрачна, как слеза младенца. Прямо за мостом стоял, вбитый в землю, хорошо отёсанный, деревянный столб с приколоченной к нему доской, на которой, чёрной краской было аккуратно выведено одно-единственное слово - "Зирден".
   - Едем сразу к Хлопунгу, господин Альберт? - спросил Слогун. - Или завернём вон в тот кабачок? - он показал рукоятью кнута на приземистое строение, стоящее за указателем.
   - Нет, сразу к старосте, - отрезал Альберт. - Сначала дело - потом кабаки.
  
  Глава 19
  
   Улицы Зирдена, ухоженные и чистые, постепенно меняли представления Альберта о Мазергале, как о варварской, словно сошедшей со страниц книг по истории средних веков, стране. Серых покосившихся лачуг здесь не было. Крепкие и красивые дома наводили Альберта на мысль о том, что здесь живут неплохие мастера-строители. Каждый из домов был выкрашен своим владельцем в любимый цвет, что придавало улицам Зирдена праздничный, хотя и несколько пестроватый вид. Ровные низенькие ограды из штакетника напоминали Альберту окраины родного городка N.
   Жители Зирдена, просто, но опрятно одетые, шли по своим делам, не обращая внимания на забрызганный грязью фургон и, лишь, невесть откуда взявшаяся, вездесущая ребятня, по своей врождённой привычке везде и во всём находить себе развлечение, бежала за повозкой, громко крича.
   Альберт счёл разумным не высовываться из-под тента фургона, понимая, что сразу же привлечёт к себе усиленное внимание обитателей посёлка своим внешним видом. Наконец, копыта лошадей застучали по булыжной мостовой площади, и Альберт понял, что они уже почти приехали. Но, неожиданно Слогун выругался, резко натянул поводья, и лошади, недовольно заржав, остановились.
   Прямо перед фургоном стоял высокий человек, абсолютно лысый, в белом балахоне с ярко-зелёными пятнами, полы которого волочились по земле. Взгляд этого человека был более чем странным. Казалось, он не видел фургона и лошадей перед собой, а увидел нечто удивительное, потрясшее его до глубины души.
   - Второй! Второй пришёл! Слышите, жители Зирдена - второй пришёл! - воскликнул незнакомец громоподобным голосом. - Он спасёт королевство! Слышите - он спаситель! Он - второй!!!
   Слогун яростно щёлкнул кнутом в воздухе и закричал:
   - Отойди, Проклум, отойди, зашибу, Гулл тебя возьми!
   Извозчик попытался объехать стоящего, как столб, безумца, но тот вновь преградил лошадям дорогу.
   - О, "второй", выйди, я хочу посмотреть на тебя! Проклум хочет видеть тебя! Ты слышишь меня, второй?! Ты - смерть Дастиана! Ты - смерть Дастиана! - орал сумасшедший, хватаясь за оглобли повозки.
   Слогун спрыгнул со своего сиденья на мостовую, подбежал к Проклуму и с силой оттолкнул его от фургона. Тот попятился назад, оступился и упал на спину, ударившись затылком о, плотно пригнанные друг к другу, камни площади.
   Альберт уже собрался было выскочить из повозки, но Проклум быстро поднялся и, что-то бормоча, повернулся спиной к фургону и, потирая ладонью ушибленный затылок, быстро удалился прочь, ни разу не оглянувшись.
   - Вот проклятый сумасшедший! - выругался Слогун, залезая на козлы. - И откуда только он взялся?! Как будто из-под земли вылез!
   - Вы, кажется, назвали его - Проклум? Вы знаете его? - спросил Альберт.
   - Кто ж его в этих краях не знает?! - ответил Слогун. - Когда-то Проклум был Белым Магом, добрым человеком, его все уважали, шли к нему, и он всем помогал. Болезни там разные лечил, людей спасал-находил, дождь вызывал... - Слогун вздохнул. - А потом Проклум сошёл с ума. Несёт теперь всякую чепуху. Орёт теперь, что он - прорицатель и что в Мазергале будет война. Вот уже десять лет, как орёт, а никакой войны-то нет! Но он - безобидный, на людей не бросается..., только сейчас..., никогда таким его не видел, надо сказать об этом старосте. А то если он так будет под повозки бросаться, кто-нибудь возьмёт, да и пришибёт беднягу. Пусть уж лучше под замок его посадят, всё проживёт подольше!
   - Слогун, а что это он орал про какой-то там Дастиан? Что означает это слово? - спросил Альберт.
   - Да не "что", а "кого"! - поправил Альберта Слогун. - Моряки рассказывали мне, что далеко-далеко, в Буйном Море есть остров Крук и им правит пират Дастиан. А Проклум орёт, что Дастиан нападёт на Ваах. Да только шкипер Клинс, вы его помните, господин Альберт, говорит, что этот Крук, так себе островок, мелочь и кораблей у Дастиана всего пять-шесть. Так что "кишка у него тонка" на Ваах-то напасть. В Ваахе - армия и флот есть! А этот Проклум орёт, что в башку бешеную взбредёт и всё! - закончил свою тираду Слогун и добавил, показывая вперёд рукоятью кнута:
   - О, смотрите-ка, староста сам к нам идёт! Ну, правильно, он из окна своего дома, наверное, всё видел.
   К фургону, широко расставляя ноги, двигался белокурый человек невысокого роста, стройный, подтянутый. Одет он был в куртку и штаны одинакового, темно-зелёного цвета. Широкополая шляпа, лихо сдвинутая на затылок и зажатая в зубах чёрная курительная трубка, придавали ему залихватский вид. Широкий кожаный ремень с длинным кинжалом в ножнах и начищенной до блеска медной бляхой смотрелся несколько по-военному.
   Когда Хлопунг подошёл ближе, Альберт заметил, что староста довольно молод - лет тридцати-тридцати пяти от роду. Хлопунг остановился рядом с повозкой и, поведя своими жёлтыми, как колосья пшеницы, бровями, не поздоровавшись, нагловато спросил:
   - Кто вы, откуда, и куда направляетесь?
   Альберт вылез из фургона и сказал, вынимая из кармана письмо Кристиса:
   - Вот, держите, - протянул он письмо старосте, который стоял, заложив руки за спину, и пренебрежительно попыхивал своей длинной чёрной трубкой. - Это вам всё объяснит.
   Тот молча взял письмо и, прищурив один глаз, принялся за чтение. Когда Альберту стало казаться, что Хлопунг уже целую вечность держит в руках этот листок, староста поднял глаза и, возвращая письмо, процедил сквозь зубы:
   - Что ж, господин Альберт, тот факт, что вы ученик господина Кристиса - делает вам честь... Только вот я что-то не припомню, чтобы я вас видел когда-нибудь здесь, в Зирдене. Да и господин доктор ни словом не обмолвился о том, что у него есть ученики... - Хлопунг замолчал, "впившись" недоверчивым взглядом в лицо Альберта, и тот уже открыл было рот, чтобы в очередной раз солгать, но староста, глубоко вздохнув, продолжил:
   - Ну, Рум с вами. Господин Кристис объездил пол-Мазергалы, и я верю ему. Что ж, господин Альберт, вы имеете право заночевать в Зирдене. Я вам советую остановиться вот здесь, - он вытянул руку и показал на двухэтажный дом с вывеской над входной дверью. Надпись на вывеске гласила - "Таверна "У Грингора". Ночлег и еда - всегда!".
   - Здесь не такой клоповник, как у Валтара в Бруксе, - Хлопунг брезгливо скривился и хмыкнул, а затем, обращаясь к Слогуну, сказал:
   - Проклум ведь не причинил вам никакого вреда. За что же вы ударили бедного сумасшедшего?
   - Я его не бил. Он так орал, господин Хлопунг, что я стал бояться, как бы он не набросился на меня, вот и толкнул его легонечко! Вы бы его хоть под замок посадили!
   - Не смейте мне советовать! - рявкнул Хлопунг. - Занимайтесь своим фургоном и не лезьте в дела Зирдена! Ими занимаюсь я!
   "Какой неприятный тип, - подумал Альберт. - Прямо-таки упивается своей властью! Нет, у него нельзя спрашивать о Жоре. Этот Хлопунг хитёр, как сто лисиц"! - решил Альберт и тут вдруг вспомнил о том, что доктор Кристис просил передать, чтобы всех кому будет нужен доктор, посылали в Бруксу. Альберт сказал об этом Хлопунгу и тот буркнул в ответ, что "Кристис любит возиться со всякой беднотой, у которой в кармане - всего лишь вошь на аркане".
   Альберт промолчал. Он лишь подумал: "Интересно, кем же он был до того, как стал старостой? Наверняка, никем! Как меняет человека власть! Этого белобрысого клоуна она изменила отнюдь не в лучшую сторону!".
   Между тем староста продолжал внимательно рассматривать Альберта. От его цепкого взгляда не ускользнула ни одна деталь костюма странного гостя. Альберт почти физически ощущал на себе этот взгляд, но и сам смотрел, не моргая, прямо в глаза этому "рьяному служаке".
   Убедившись, что Альберт ведёт себя совершенно спокойно, как и подобает человеку, которому нечего скрывать, Хлопунг промолвил:
   - Путь до Вааха долог, так что я советовал бы вам переодеться, господин Альберт. Раз уж господин Кристис поручился за вас, то мне всё равно - откуда вы взялись. Но, если бы у вас не было на руках никаких бумаг, я, не раздумывая, упрятал бы вас за решётку. У нас, знаете ли, встречают по "одёжке", а провожают ..., провожают, как придётся! Хозяин таверны подскажет вам - где живёт портной. На этом всё. До свидания. У меня и без вас полно дел, - последние слова он выпалил скороговоркой и, развернувшись, зашагал прочь.
   Когда Хлопунг отошёл достаточно далеко, Альберт спросил Слогуна, который уже направил лошадей к таверне:
   - А у вас, в Бруксе, есть староста?
   - Нет, пока не назначили. А если выберут, спаси нас Рум от такого, как этот Хлопунг! - ответил Слогун.
   - Это точно, - тихо промолвил Альберт. - Спаси, Рум ...
   - Господин Альберт, - неожиданно спросил Слогун. - С каких это пор вы - ученик доктора Кристиса? По-моему господин Кристис сам учился у вас вчера. И кого вы ищете в Зирдене? Своего друга, я слышал?
   - Послушайте, что я вам скажу, Слогун, - "стальным" голосом отвечал Альберт. - Не вмешивайтесь в мои дела. Вот вам пять каблов, за то, чтобы вы молчали по дороге в Бруксы, а там, если вам станет так уж любопытно, расспросите обо всём господина Кристиса. Я уверен - он вам всё объяснит. А ещё лучше - забудьте про свои вопросы, и, когда вернётесь домой, напейтесь, как следует! Говорят, это помогает от излишнего любопытства!
   Последние слова Альберта прозвучали, как угроза, и Слогун, вспомнив рассказ шкипера Клинса о ночной драке у "Рыбьей головы", счёл нужным тут же извиниться, взял пять каблов, которые предложил ему Альберт и сунул их в карман. От "больших" денег Слогун не привык отказываться.
   Он остановил повозку у порога таверны "У Грингора". Альберт соскочил на землю, вытащил сумку и, перекинув её через плечо, бодро сказал:
   - Что ж, Слогун, прощайте, и не забудьте о том, что я вам говорил!
   - Прощайте, господин Альберт. Хоть вы и чужеземец, но душа у вас добрая! - ответил Слогун, щёлкнув бичом и фургон, громыхая по бородавчатой мостовой, покатился к окраине города, где располагался кабачок, настолько любимый извозчиком, что проехать мимо него и не выпить стаканчиков пять "весёлки" для Слогуна было просто-напросто кощунством по отношению к себе и Руму.
   Альберт, между тем, вошёл в таверну. Её зал разительно отличался от зала "Рыбьей головы". Он был намного просторнее, чище и светлее, стены его были украшены большими коврами причудливых расцветок. Широкие окна, выходящие на площадь, пропускали достаточно света для того, чтобы посетители могли свободно передвигаться между небольшими круглыми столиками, не опасаясь набить себе синяков, а также могли, как следует рассмотреть в своих тарелках и кружках, то, что они едят и пьют. Деревянные стулья, столы и стойка бара были украшены богатой резьбой, что создавало, приятное каждому человеку, ощущение домашнего уюта.
   Альберту повезло. В зале сидели лишь три человека за одним из столиков. "Чем меньше людей меня увидят в этой одежде, тем лучше", - подумал он и направился к стойке бара, за которой, впрочем, никого не было. Один из сидящих за столиком людей, длинноволосый крепкосложенный субъект, оказался хозяином таверны. Увидев гостя, он поднялся, прервав разговор со своими собеседниками, и направился к Альберту.
   - Добрый день, - поздоровался он, заходя за стойку. - Я - Грингор, хозяин этого заведения. Что желаете?
   - Моё имя - Альберт. Я - ученик доктора Кристиса. Я только что вернулся из далёкой страны и хотел бы остановиться в вашей таверне. И ещё мне нужна новая одежда. Ваш староста сказал мне, что вы можете показать, где живёт портной. Сами понимаете, в таком одеянии я вызываю у окружающих удивление.
   Альберт быстро взял инициативу "в свои руки". Он понял, что таким образом предотвратит излишние вопросы и кривотолки. Он нарочно говорил громко, чтобы те двое за столом как следует расслышали его. Альберт вновь достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги - письмо Кристиса и сказал, обращаясь к Грингору:
   - Чтобы развеять ваши сомнения - вот моё сопроводительное письмо. Я еду в Ваах, чтобы получить там, у Грозника, свидетельство доктора.
   - Не надо, господин Альберт, - ответил Грингор и плавно повёл ладонью. - Я вам верю. Я смотрел в окно и видел, как вы разговаривали с Хлопунгом. Нашего старосту невозможно обмануть. Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату.
   Грингор жестом пригласил Альберта следовать за ним и, покинув своё место за стойкой, стал подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж.
   На втором этаже находилась самая настоящая гостиница. Пол коридора, пролегавшего между двумя рядами дверей, был застелен мягким шерстяным ковром. Альберт посмотрел на свои, заляпанные грязью, ботинки и ему стало немного неудобно. Грингор, обернувшись, заметил это и успокоил гостя, сказав:
   - Не берите в голову. Коридорный вычистит и ковер, и ваши ботинки.
   Хозяин открыл дверь одной из комнат, окно которой выходило всё на ту же площадь.
   - Вот. Располагайтесь. На столе колокольчик, если что-то будет нужно, просто откройте дверь и позвоните. Коридорный выполнит вашу просьбу. Захотите пообедать - он принесёт еду в комнату, а хотите, сами спускайтесь вниз, в зал. Вы спрашивали о портном. Он живёт совсем рядом. Выйдете из таверны, повернёте налево, пройдёте немного и свернёте в первый же переулок. Второй дом от площади - его.
   - Сколько с меня за комнату? - спросил Альберт, потянувшись за кошельком.
   - Счёт вы получите, когда будете съезжать, - ответил Грингор. - Я беру за постой один кабл в день. За еду и напитки вы платите отдельно. Я согласен - это дорого, но у меня и обслуживание - не хуже столичного. Может даже и лучше, - улыбнувшись, добавил хозяин. - Ещё один совет, господин Альберт. Если хотите застать портного трезвым, вам нужно идти к нему прямо сейчас. Когда солнце переваливает за полдень, он обычно направляется в поход по местным "забегаловкам".
   - Спасибо за совет, - поблагодарил Альберт.
   - Не за что, - хмыкнул хозяин, отдал гостю ключ от комнаты и вышел в коридор, оставив Альберта одного.
   Альберт осмотрел комнату. "Настоящий гостиничный номер! - с удивлением подумал он, открыл большой шкаф и поставил туда свою сумку. - Стол, два стула, кровать, даже картина на стене. Тазик для умывания и вода в кувшине рядом. Прекрасно".
   Он отогнул уголок покрывала на кровати. Сияющее белизной постельное бельё пахло лавандой. "Ну, что ж, так жить можно и хорошо, что доктор Кристис снабдил меня деньгами. Он уверял, что их хватит до самого Вааха. Но надо быть экономным. Кто знает, какие расходы ещё предстоят впереди?", - размышлял Альберт, покидая комнату.
   В зале таверны по-прежнему сидели, тихо разговаривая, хозяин и два его гостя. Когда Альберт проходил мимо, они замолчали, провожая его взглядами.
   Он толкнул дверь и вышел на улицу. Площадь перед таверной была пустынна, не считая двух мужчин на другой её стороне, которые, оживлённо жестикулируя, громко разговаривали на ходу. Они явно куда-то спешили.
   Альберт быстро нашёл дом портного. Пройти мимо него было невозможно, так как рядом с домом красовался высокий столб с красноречивой вывеской в форме куртки с надписью - "Линган. Любая одежда".
   Альберт открыл калитку в низеньком, выкрашенном в жёлтый цвет, заборчике и вошёл в чистовыметенный двор. Перед порогом маленького дома с островерхой крышей росло два удивительных дерева. Эти деревья, сплошь усыпанные маленькими, абсолютно круглыми зелёными листьями, словно явились из лета, явно нарушая привычный порядок вещей.
   Альберт решительно постучал в дверь.
   - Что вы там стучите?! - раздался из-за двери высокий визгливый голос. - Входите, входите!
   Альберт вошёл. Перед ним тотчас же возник человечек средних лет, невысокого роста со сморщенным, словно вялое яблоко, лицом. Нос его, блестящий, ярко-красный, как Санта-Клауса, свидетельствовал о том, что этот человек уже давно пристрастился к ежедневному употреблению "весёлки". Одет он был в чёрный бархатный костюм, который был безупречно чист и выглажен. Из-под куртки торчал стоячий воротничок белой рубашки.
   - Здравствуйте, - поприветствовал Альберта человечек. - Если вы хотите заказать что-нибудь, заходите завтра утром. Я сейчас ухожу. Неотложные дела, знаете ли ...
   - Я вас надолго не задержу, - возразил Альберт. - Нет ли у вас готового костюма моего размера? Мне некогда ждать, пока вы сошьёте новый. Мне, возможно, завтра придётся немедленно уехать.
   Увидев, что портной в нерешительности замялся, Альберт тут же добавил:
   - Я хорошо заплачу.
   Эти слова быстро развеяли сомнения портного.
   - Что ж, если вы так спешите, господин ... э-э-э, - Альберт подсказал своё имя, - господин Альберт, я отложу своё важное дело. Только ради вас!
   "Знаю я такие неотложные дела, - усмехнулся про себя Альберт. - К вечеру ты уже будешь лежать под каким-нибудь столбом!".
   Портной услужливо пододвинул Альберту стул, и коротко бросив: "Располагайтесь. Я сейчас", скрылся за небольшой дверью, где, видимо, находилось что-то вроде склада.
   Альберт присел на стул и огляделся. Комната, в которой он находился, служила портному и мастерской и спальней. Альберт заметил за приоткрытой ширмой в углу комнаты спинку кровати. Тихо потрескивала, источая приятное тепло, маленькая печка; в середине комнаты стоял большой стол, на краю которого лежали куски материи. Несмотря на видимое невооруженным взглядом пристрастие хозяина к алкоголю, в комнате было чисто, а кухонная утварь, аккуратно сложенная на двух полках рядом с печью, "говорила" о том, что хозяин этого дома, несмотря на свою пагубную привычку всё же любит и поддерживает порядок.
   Портной вскоре вышел из каморки. Он нес перед собой аккуратно сложенный костюм зелёного цвета, как у старосты Зирдена.
   - Ну, вот, - сказал Линган. - По-моему, точь в точь, ваш размер. Господин, который заказал его, вдруг неожиданно умер. Я два дня назад пришёл к нему, а мне говорят: "Он умер. Утонул в море"; ну и пришлось мне положить этот прекрасный костюм на полку. Примерьте его.
   Альберт скинул свои куртку и брюки, и надел предложенные ему вещи. Портной не обманул его. Мазергалийский костюм "сидел" на нём прекрасно. Новая куртка изнутри была "подбита" мехом и, по-видимому, оказалась даже теплее, чем его собственная. Просторные брюки по длине тоже оказались в самый раз. Портной протянул Альберту широкий ремень и шляпу с загнутыми вверх полями. Альберт надел ремень, за тем шляпу и Линган подал ему небольшое зеркало, представлявшее собой отполированный бронзовый поднос. Альберт критически оглядел себя и, не выдержав, рассмеялся.
   - Мне понятен ваш смех, господин Альберт, - серьёзно сказал портной. - Сразу видно, что вы - чужеземец. Ваш предыдущий костюм очень хорошо сшит, но здесь, в Мазергале, он выглядит более чем нелепо. Вы в нём - как "белая ворона". А в моём наряде все будут принимать вас за богатого Торговца! Или я не прав?
   - Да, вы абсолютно правы, господин Линган. Каждой стране - своя одежда, - ответил Альберт. - Сколько я вам должен?
   - Десять каблов, - не моргнув, ответил портной, однако Альберт заподозрил, что это очень большая цена даже за хороший костюм и возразил:
   - Пять! И больше он не стоит, господин Линган! Тем более что человек, для которого вы его сшили - умер. Может, этот костюм приносит несчастье своему хозяину? А?
   - Побойтесь Рума, господин Альберт! - взмолился портной. - Пять каблов за такой прекрасный костюм! Это же грабёж! Вы, наверное, не знаете, что один кабл с прибыли от продажи этого костюма я буду обязан отдать Грингору, ведь это он направил вас ко мне, я знаю! Нет, меньше чем за восемь, я ни в коем случае не отдам вам этот изумительный костюм!
   Альберт понял, что неплохо "сыграл" на том факте, что одежда предназначалась человеку, который внезапно умер. "А жители Мазергалы - суеверны", - с удовольствием отметил он и твёрдо сказал:
   - Я отдаю вам семь каблов и костюм мой. Иначе мне придётся искать другого портного, и, поверьте, я его найду. Не в Зирдене, так в ином месте!
   - Хорошо, - тяжело вздохнув, согласился портной. - Берите за семь! Грабьте бедного человека!
   Альберт отсчитал семь золотых монет и отдал их Лингану. Тот поспешно спрятал деньги и сказал:
   - Я мог бы купить у вас вашу старую одежду, если она вам, конечно не нужна. Мне интересен её покрой.
   - Нет, господин Линган, скоро я вернусь домой и она мне понадобиться в моей стране, чтобы не выглядеть идиотом в вашем зирденском костюме. Прощайте!
   Альберт свернул свою куртку и брюки, сунул их подмышку, и отправился обратно в таверну. В новой куртке ему понравилось то, что в её подкладку был вшит большой внутренний карман, в который Альберт, ещё в доме у портного положил две самые ценные для него вещи: фляжку с "Градиентом-Z", на которую портной покосился с вожделением, полагая, что это - его любимая "весёлка" и сопроводительное письмо доктора Кристиса.
   Альберт уже подходил к площади, когда из-за угла дома выскочил человек и, поминутно спотыкаясь и путаясь в полах бело-зелёного балахона, бросился бежать навстречу Альберту.
   Это был тот самый сумасшедший Маг, остановивший недавно фургон Слогуна - Проклум. Альберт посторонился для того, чтобы освободить ему дорогу, но Проклум и не думал пробегать мимо. Он остановился в двух шагах от Альберта и закричал, показывая на него пальцем:
   - Это "второй"! Второй! Он здесь! Я снова встретил его! Жители Зирдена, знайте, что "второй" - герой! Он - смерть Дастиана! Он - смерть Дастиана!
   Альберт, оглянувшись по сторонам, заметил, что некоторые обитатели посёлка, привлечённые криками, прильнули к окнам своих домов, а люди, проходящие через площадь, замедлили шаги, пытаясь расслышать слова сумасшедшего.
   - Заткнись урод и дай мне пройти! - угрожающе прорычал Альберт, сжав кулаки и наступая на Проклума.
   Тот сразу же замолчал. Он повернулся к Альберту боком, и, косясь на него бешено выпученными глазами, заговорил низким голосом:
   - Я не урод, я Проклум - прорицатель. Сегодня ночью сон я видел, он важен для тебя, мне ж всё равно. И если хочешь знать, где друг твой, загадку отгадай, её во сне увидел я, но смысл её мне недоступен.
   "Надо же, стихами заговорил, - подумал Альберт. - "Хочешь знать, где друг твой ...". А что, может и правда этот псих знает, где Жора?".
   Альберт сделал шаг вперёд, не разжимая кулаков, готовый к любому повороту событий.
   - Говори, - разрешил он.
   - Слушай загадку, "второй", - Проклум продолжал стоять, не поворачивая головы. Он застыл на месте, словно статуя и затараторил:
   - Первый пришёл - ноги нашёл.
   Второй пришёл - в Бруксу вошёл.
   Третий пришёл второго искать,
   да в снега попал - своё вино потерял.
   Второй - третьего ищет-рыщет,
   туда-сюда скачет, а по третьему -
   жена плачет.
   Второй ищет, да не там.
   А если найдёт, то только не тут!
   Но в нашем Ваахе Грозник сидит,
   второму - про третьего - правду говорит!
   Здесь Проклум умолк и сделал шаг в сторону, видимо, собираясь уйти.
   - Что это за бред?! Ничего не понимаю! Кто такой - "первый"?! Кто - "второй"?! - воскликнул Альберт, а Проклум повернулся к нему лицом и закричал:
   - Ты - "второй"!!! Ты - смерть Дастиана! - и добавил уже тише, как бы обращаясь к самому себе. - "Второй" - умён, он догадается. А мне - Проклуму, камень с души, лети и пой, как птица в глуши!
   Сумасшедший бросился бежать вдоль по улице, прочь от Альберта, оставив того в полном замешательстве.
   "Гм ... "Хочешь знать, где друг твой ...". Загадка ... Да, ну, бред какой-то! Откуда может этот псих что-то знать? Просто совпадение ... А что если - нет? У них тут всякие маги-колдуны, и они во всё это верят. Если существуют драконы, то могут существовать и волшебники. Но Зирден - такой реальный посёлок! Вокруг - обыкновенные люди, деньги, торг с портным и никакого волшебства ... Эх, был бы рядом доктор Кристис!".
   Альберт не заметил, как дошёл до дверей таверны. Он вошёл внутрь здания и с удовольствием отметил, что аборигены уже не "пялятся" на него, как на живое пугало. Теперь Альберт выглядел, как самый настоящий, коренной житель Мазергалы. За время его отсутствия в обеденном зале таверны собралось около пятнадцати человек, а трое музыкантов, сжимая в руках струнные инструменты, очень похожие на украинские домры, извлекали из этих домр трогательную, печальную, но вместе с тем, притягательную мелодию.
   Альберт вспомнил, что ещё не обедал, желудок его вмиг "заворчал", словно животное, почуявшее добычу. Поднявшись в свою комнату, он быстро сунул в сумку "старую" одежду и вернулся в зал с тем, чтобы как следует подкрепиться.
   Он уселся на высокий стул перед стойкой и хозяин, догадавшись, что гость хочет пообедать, без слов сунул ему в руки белый лист бумаги со списком блюд. В этом списке Альберт увидел много незнакомых названий и, чтобы не показать себя профаном в знании здешней кухни (как-никак, теперь ему приходилось разыгрывать из себя мазергалийца), он заказал себе то блюдо, которое "поглощали" большинство посетителей таверны, а именно - уже знакомое жареное мясо с луком и кружку пива.
   Грингор, улыбнувшись, одобрил выбор Альберта, и вскоре перед гостем появилась тарелка с горячим мясом и глиняная кружка с пивом.
   Альберт не хотел садиться за столик. Ему надо было поговорить с хозяином, тем более что на другом конце стойки бара какой-то человек поедал заказанное блюдо прямо тут же, за этой же самой стойкой.
   "Значит, и я не буду выглядеть глупо, - подумал Альберт, не зная, с чего бы начать разговор с Грингором.
   - Я вижу, вы неплохо приоделись, - промолвил тот, словно угадав мысли Альберта.
   - Да, я побывал у господина Лингана и у него нашёлся подходящий костюм для меня. Кстати, когда я выходил от него, на меня налетел этот ваш сумасшедший - Проклум и наговорил мне кучу всякой чепухи. Извозчик сказал мне, что Проклум безобиден, но вид у безумца был довольно грозный.
   - Ваш извозчик прав. Проклум мухи не обидит. А что касается чепухи ... Я, лично, так не считаю. Например, пару месяцев назад он предсказал сильный шторм в Буйном Море, но на первый взгляд его предсказание казалось чистейшим вздором. Он тогда забежал в мою таверну, орал стихами что-то про всадника, несущего с моря смерть. И лишь потом я понял, что в его стихах был смысл, но смысл, скрытый в образах, загадках. Все привыкли к тому, что раньше он изъяснялся ясно и доходчиво. А теперь ... Легче всего сказать, что это был бред и забыть об этом. Так что если он вам что-то сказал, господин Альберт, советую задуматься над его словами.
   Альберт вновь вспомнил стихи про "первого", "второго" и "третьего". "Ладно, - размышлял он, - допустим я - этот загадочный "второй" и я, действительно, "в Бруксу вошёл", хотя, нет, я же в неё въехал на фургоне Слогуна ... А "первый" и "третий"?".
   Альберт не запомнил в точности скороговорку Проклума. Да и так всё в ней запутано-перепутано было ...
   - Скажите, господин Грингор, я вы не слышали о появлении в Зирдене чужеземца, одетого почти так же странно, как и я до визита к портному?
   Видимо, Грингора озадачил этот вопрос, так как он отступил назад и, окинув Альберта изучающим взглядом, ответил, медленно покачивая головой из стороны в сторону:
   - Нет, вы первый, на ком я увидел такую одежду. А что, вы кого-то здесь разыскиваете?
   Но Альберт уже не слушал его. Как только из уст Грингора прозвучало слово "первый", Альберт вспомнил, как начиналась загадка сумасшедшего Проклума: "Первый пришёл - ноги нашёл ...". Так это же про Забредягина! Он же в своих записях указывал на то, что при телепортации происходит восстановление утраченных функций человеческого организма!
   "Так ..., тогда "второй пришёл - в Бруксу вошёл" - это точно я. Если разобраться, то кто мы для жителей Мазергалы, если не пришельцы? "Третий пришёл второго искать - это Жора - "третий". Всё правильно, он отправился меня искать. Эх, дальше не помню, да как же там, чёрт возьми, думай, думай! Куда-то он там попал, потом что-то растерял или потерял ...? Вот! "По третьему жена плачет ...". Мария всхлипывала сегодня утром в телефонную трубку! Так, а кончается вся эта "галиматья": " ... в Ваахе ... Грозник ... правду говорит ...". Нет, не так! Вот - "А в нашем Ваахе Грозник сидит, второму (то есть мне!) про третьего (то есть про Жору!) - правду говорит!". Выходит, что мне (если следовать загадке Проклума) надо ехать в Ваах! "И если хочешь знать, где друг твой - загадку отгадай ...". Ну, что ж, сумасшедший провидец, отгадал я твою загадку! Только вот не наврал ли ты? Не плод ли это твоей больной фантазии? Хотя, как можно узнать о том, например, что по Георгию жена плачет, или про то, что Александр Григорьевич Забредягин - калека?".
   - Эй, господин Альберт, что с вами? - спросил Грингор, легонько толкнув Альберта в плечо. - Вам не дурно?
   - А?! - опомнился Альберт, выходя из оцепенения, в которое его ввергла неожиданная догадка. - Нет, нет, ничего страшного, я просто задумался.
   - Я вас спросил: вы, что, здесь кого-то ищете? Кого-то из той страны, где вы были? - не унимался любопытный хозяин таверны.
   "А вдруг они с этим старостой заодно? Тьфу, нашёл, у кого спрашивать! - укорил себя Альберт. - Как же выкрутиться ...? Ах, ну, конечно же!".
   - Видите ли, господин Кристис просил меня разузнать: не появлялся ли здесь человек из страны России? Вот и стараюсь выполнить указание господина доктора, - солгал Альберт.
   - Об этом вам надо было спросить Хлопунга, - сказал Грингор. - Впрочем, я почти всегда узнаю все новости раньше старосты. У меня тут бывает разный народец. И могу с уверенностью сказать вам, что никаких чужаков здесь в последнее время не было. Да я даже о такой стране-то не слышал. Россия ... Гм ... Где она находится?
   - О, это очень далеко, за Заморьем. Именно там я и был. Изучал лекарское дело. Так вот, по словам господина Кристиса, оттуда должен был приехать ещё один человек - тоже доктор. Но, видимо, его что-то задержало в пути. Вот господин Кристис и беспокоится. Он попросил меня узнать, не появлялся ли этот человек в его отсутствие. А к старосте он не рекомендовал обращаться, - снова солгал Альберт.
   - Это и понятно, - вздохнул Грингор, протирая пивную кружку. - Они с Хлопунгом не в ладах. Наш староста - суровый человек. Но, вас, я вижу, озадачило какое-то предсказание Проклума ... Ещё раз говорю вам, господин Альберт, верьте ему. Главное только - правильно понять. Если хотите, можем разобраться вместе. Что он вам сказал?
   - Извините, господин Грингор, но это - слишком личное. К тому же, я уже до всего додумался сам. И теперь мне надо немедленно отправляться в Ваах, к Грознику. Скажите, где в Зирдене найти извозчика?
   - Это просто. Когда выйдете из таверны, сразу поверните направо и идите прямо, никуда не сворачивая. Идти недолго, Зирден - не Ваах. Вы увидите вывеску "Постоялый двор", зайдёте туда, там всегда можно найти извозчика.
   - Благодарю вас. Жаль, что не пришлось воспользоваться в полной мере вашим гостеприимством, - сказал Альберт. - Сейчас я закончу с обедом, и мне придётся покинуть вашу таверну.
   Он быстро доел мясо, залпом допил остатки пива и, распрощавшись с хозяином, поднялся в комнату. Уложив, как следует, вещи, Альберт спустился вниз и, отдав Грингору ключ, вышел из таверны.
   Хозяин постоялого двора сидел на пороге перед входом в одноэтажный каменный дом, и, довольно жмурясь на солнце, курил трубку. Перед домом стояли три конных повозки: два фургона, запряжённые парами лошадей и маленькая арба с двумя огромными колёсами, в которой могло уместиться только два человека. В арбу была впряжена хилая невзрачная лошадёнка.
   Когда куривший трубку человек увидел Альберта, он немедленно встал и пошёл ему навстречу, широко улыбаясь. Поздоровавшись, он представился:
   - Я - Триагор, хозяин этого гостеприимного дома. Желаете здесь остановиться?
   - Нет, я не за этим. Мне нужно попасть в Ваах и мне сказали, что здесь я могу найти извозчика, - ответил Альберт.
   - Ну, до Вааха, вас, господин, отсюда никто не повезёт, а вот до Глекса любой с удовольствием доставит. А в Глексе вам вновь придётся нанимать извозчика. И так - до самого Вааха, от посёлка к посёлку, на "перекладных". Долго, конечно, но зато безопаснее, чем по морю. Корабли часто тонут, знаете ли, - с видом знатока изрёк Триагор, прищурив один глаз, и спросил:
   - Много у вас вещей?
   - Всего лишь эта сумка, - ответил Альберт.
   - Ну, тогда, господин, вам вполне подойдёт вот эта арба, - он показал рукой на уродливую двухколесную повозку. - Не смотрите на неё так укоризненно. На ней вы доедете до Глекса быстрее, чем на фургоне. Сейчас я позову извозчика.
   Триагор скрылся в доме и через минуту вышел вместе с человеком угрюмого вида, лицо которого покрывала чёрная недельная щетина.
   - Вот, Вирон, отвезёшь этого господина в Глекс. А на обратном пути, может, подвезёшь кого-нибудь до Зирдена, если тебе конечно повезёт.
   - Восемьдесят меркусов, - пробурчал извозчик, равнодушно оглядев Альберта с головы до ног, и пошёл к своей арбе, раскачиваясь из стороны в сторону.
   Альберт посмотрел ему вслед, а потом спросил Триагора, не встречался ли ему в Зирдене странный чужеземец. Хозяин отрицательно покачал головой и, пожелав Альберту счастливого пути, вновь вернулся на тёплый порог и принялся выбивать пепел из потухшей трубки.
   Альберт влез в шаткую повозку и нелюдимый Вирон, усевшись рядом с ним, дёрнул поводьями, и арба с громким скрипом сдвинулась с места, и, выехав на тихую уютную улочку, покатила к выезду из посёлка.
   На окраине Зирдена Альберт вновь увидел сумасшедшего Проклума. Тот неподвижно стоял на обочине дороги, глупо улыбаясь. На этот раз безумец молчал, и лишь когда повозка проехала мимо него, он вышел на середину дороги, поднял правую руку вверх и замахал ею из стороны в сторону, как это делают те, кто провожает хороших "старых" друзей в дальний путь ...
  
  Глава 20
  
   Дни сменяли ночи, ночи сменяли дни, и постепенно Альберту стало казаться, что этот город Ваах действительно находится на краю света и ему до него никогда не добраться. Альберт всюду спрашивал о Жоре, но в многочисленных посёлках, где ему порой приходилось подолгу ждать отлучившегося по делам очередного извозчика, ничего не знали о таинственном чужеземце.
   Дорога в Ваах, как и рассказывал Кристис, тянулась вдоль берега моря от посёлка к посёлку со странными, порой труднопроизносимыми названиями. Равнины сменяли холмы, пустоши - леса, в некоторых местах дорога пролегала прямо по кромке обрывистого берега и в такие моменты, Альберт, стараясь не смотреть вниз, любовался безбрежной гладью холодного Буйного Моря.
   Альберт везде представлялся доктором, который едет в Ваах, к Белому Магу Грознику, и это ему очень помогало в пути, но, иногда, надо признаться, и доставляло некоторые неудобства.
   Дело в том, что местные жители, стоило им лишь услышать о том, что в их посёлке появился доктор, сразу же спешили озадачить Альберта своими проблемами, и ему приходилось осматривать больных, оставлять лекарства, промывать и перевязывать раны, причём аборигены принимались расхваливать свой посёлок и уговаривали Альберта остаться у них. В такие моменты Альберту приходилось нелегко, но принимали его везде радушно, и он был вынужден признать тот факт, что жители Мазергалы - неплохие люди и не такие уж "тёмные" дикари, как ему показалось вначале.
   ***
   Прошло уже две недели с тех пор, как Альберт покинул Зирден, когда ему, наконец, представился случай познакомиться с волшебством загадочной страны - Мазергалы. Причём это знакомство оказалось из разряда не самых приятных ...
   Была безветренная лунная ночь и повозка, нанятая Альбертом, катилась по каменистой горной дороге, окружённой со всех сторон мрачными скалами. Вообще-то извозчики опасались ездить ночью, но на этот раз, выехав из очередного посёлка ранним утром, чтобы за день пересечь горный перевал и добраться до следующего селения, телега, запряжённая парой лошадей, которыми управлял "страшно" разговорчивый извозчик по имени - Бербор, на одном из крутых поворотов опрокинулась, чуть не придавив насмерть Альберта и его спутника. К тому времени уже была пройдена половина пути и жизнерадостный извозчик, посмотрев на отскочившее колесо, сказал что "возвращаться не стоит" и что "всё это ерунда и если господин поможет ему, то они быстренько всё починят и поедут дальше". Однако на починку старой колымаги ушло почти полдня, и ночь застала их в горах.
   Неунывающий Бербор насвистывал какую-то весёлую мелодию, когда сверху, со скалы, на повозку вдруг опустилось облачко лёгкой, еле-еле мерцающей в лунном свете, мельчайшей пыли. Альберт ощутил в носу неприятное покалывание и почувствовал, как вслед за этим онемели его руки и ноги. Он попытался встать, но не смог, он хотел посмотреть вверх, но с удивлением обнаружил, что не может пошевелить головой. Он словно прирос к телеге, и лишь глаза повиновались ему.
   Лошади остановились, как вкопанные и Бербор перестал свистеть. Люди и животные были парализованы, и Альберт ощутил себя частью монолитной скульптуры, частью окружавших его скал, таким же холодным и неподвижным, какими были они.
   Откуда-то сверху послышался звук осыпающихся мелких камней и Альберт, насколько это было возможно, поднял вверх глаза и заметил быстро спускающийся вниз силуэт какого-то существа с ног до головы закутанного в чёрную гладкую ткань. Существо проворно подбежало к повозке, издавая тихие шипящие звуки. Оно влезло на край телеги, и Альберт увидел прямо перед собой отвратительное сморщенное лицо с длинным острым носом. Это был человек очень маленького роста. Человек - карлик ...
   Коротышка толкнул Альберта и тот упал на бок, как мешок с картофелем, не в силах сопротивляться.
   - Порошочек-порошок действует! - ехидно ухмыляясь, прошипел карлик, заглядывая в лицо Альберту. - Богатый ... Посмотрим, богатый, что ты тут везёшь! Сумочка! Прекрасная, полная всякого добра, сумочка! Богатенькому надо делиться с нищеньким! Надо делиться! - коротышка схватил сумку и поволок её к краю телеги. - А повозку-тележечку мы сбросим в пропасть. А что такого? Упали и разбились! Упали и разбились! - продолжал разговаривать сам с собою карлик, спрыгнув с телеги на землю и волоча сумку Альберта.
   Альберт пришел в бешенство. "Чтобы какой-то недомерок распоряжался моей судьбой?!! Не бывать этому!", - подумал он и тут же обнаружил, что уже может двигать челюстью и языком. В одно мгновение он с такой силой прикусил зубами кончик своего языка, что от боли помутилось в глазах, и он почувствовал во рту солоноватый привкус крови. Оцепенение тотчас же исчезло, и Альберт почувствовал, что может двигаться. Он быстро выхватил охотничий нож, который взял из дома и уже успел за две недели странствия прикрепить его к своему новому поясу.
   Альберт набросился на карлика, словно ястреб на цыплёнка, повалив того на землю, лицом вниз. Он запрокинул костлявую голову вора назад и с силою полоснул клинком по тощей шее, перерезав горло от уха до уха.
   Альберт вырвал свою сумку из цепких лап, скорчившегося на земле коротышки, и бросил её на телегу. Карлик, завалившись на бок, страшно захрипел, по его телу прокатилась волна предсмертной дрожи, и он умер, вытянувшись вдоль обочины дороги. Из его горла вытекала кровь, заливая серые пыльные камни. В темноте она казалась чёрной, словно расплавленная смола какого-то жуткого дерева.
   Альберт посмотрел на Бербора. Извозчик зашевелился, разминая затёкшую шею. Лошади тоже "ожили" и теперь в недоумении поднимали ноги, словно проверяя, все ли четыре на месте.
   Извозчик обернулся назад и, заметив поверженного карлика, воскликнул:
   - Ловко вы его, господин Альберт! Вот сволочь - хотел нас угробить! Я знаю его. Это - Драгадан - бродячий Маг! Мы выгнали его из своего посёлка на прошлой неделе. Слишком он пакостлив оказался, а помощи от него людям, даже за деньги - никакой! Вот он и обиделся, собака!
   Они поехали дальше, оставив тело злого волшебника на дороге.
   - Незачем его хоронить, - сказал Бербор. - Пусть этого мерзавца сожрут дикие звери!
   В следующий посёлок они приехали лишь под утро. Бербор тотчас же "растрезвонил" всем о том, что "господин Альберт - герой", ведь если бы Драгадан опомнился, то мог бы стать невидимым и убежать, а потом натворить ещё множество бед.
   В этом посёлке Альберт пробыл всего один день, а потом вернулся местный извозчик, перевозивший торговца с товаром в соседнее селение, и ранним холодным утром Альберт снова был в пути.
   Сидя в длинном фургоне, он с ностальгией вспоминал об автомобилях, бегущих по асфальтовым, пусть и не очень ровным дорогам его родины.
   Он подумал о том, что сейчас, в России, они с Георгием, наверняка, объявлены в розыск, как пропавшие без вести. Родители Альберта уже должны были вернуться из Оренбурга и, конечно же, заметили записку, которую их сын оставил Георгию, но, вероятно, мало что поняли в её содержании. Но Альберт не чувствовал себя виноватым. Откуда же ему было знать, что поиски Георгия затянуться надолго, да и бросить своего друга в этой стране он не мог. "Ничего, - утешал он себя, - человек - не иголка, отыщется. Главное - верить и не сдаваться!".
   Дни тянулись медленно, ползли, словно улитки, удивляя Альберта всё новыми и новыми подробностями жизни мазергалийцев. Ему довелось увидеть ещё одного бродячего Мага, на которого жители одного из посёлков устроили настоящую охоту, в которой Альберт отказался принимать участие.
   Лишь тогда, когда Маг был пойман и доставлен в посёлок, Альберт пришёл взглянуть на него. Тот ничем не отличался от обыкновенного мазергалийца. Он сидел в клетке, выставленной на всеобщее обозрение в центре посёлка, связанный по рукам и ногам, и мирно улыбался. Даже не верилось, что этот человек, с помощью волшебного ветра гнал проходящие мимо берегов посёлка корабли на рифы, и когда те разбивались, он утихомиривал шторм, подплывал в своей лодке к разбитому судну и выносил из него всё ценное.
   Пока жители посёлка, столпившись вокруг клетки, горячо обсуждали - какое наказание должен понести этот разбойник, Альберт внимательно рассматривал колдуна. И когда поселяне уже решили, что Мага нужно закидать камнями, а один из них - самый сильный, подошёл к клетке, для того, чтобы её открыть, Маг расхохотался и ... исчез, а вместо него в клетке появилась маленькая чёрная птица. Птица резко вскрикнула и, протиснувшись между прутьями клетки, взмыла высоко в воздух и, не спеша, полетела к расположенному неподалёку лесу. Кто-то прокричал: "Стреляйте, стреляйте!" и один из жителей посёлка, державший в руках арбалет, выстрелил, но птица была уже далеко ...
   Альберт в растерянности смотрел на лежащие внутри клетки верёвки, которыми, ещё минуту назад был связан колдун. Он не понимал, как такое вообще возможно, а поселяне в это время накинулись с упрёками на человека, который сделал эту клетку, крича наперебой, что "нужно было делать прутья почаще", что "теперь колдуна уже не поймаешь" и т. п.
   Затем они успокоились и разошлись по своим делам, а Альберт ещё долго стоял, потирая подбородок и глядя на опустевшую клетку ...
   ***
   По мере приближения к Вааху Альберт замечал, что жители посёлков ещё до его прибытия каким-то чудесным образом узнавали о том, что к ним едет молодой доктор, который к тому же убил колдуна. При разговоре с одним из местных лекарей Альберт упомянул об этом факте, а лекарь, рассмеявшись, ответил, что причиной этому являются вестовые голуби, которых жители используют для того, чтобы быстро о чём-то сообщить в соседние посёлки. "Ну, надо же, - удивился тогда Альберт. - Даже почта у них есть!".
   Наконец настал день, когда извозчик, нанятый Альбертом в посёлке, располагавшемся верстах в пятидесяти от Вааха, воскликнул, обращаясь к своему пассажиру:
   - Видите, вон там, вдалеке башни, господин Альберт?! Это - Ваах.
   - Да? - откликнулся задремавший было Альберт, и привстал, всматриваясь вдаль. - Ну, наконец-то! Когда приедем, отвезите меня сразу к Белому Магу Грознику. Вы знаете, где он живёт?
   - Кто ж этого не знает? - усмехнулся извозчик. - Он же второй человек в Мазергале, после нашего короля!
   До этого момента Альберту казалось, что Ваах - это просто большой посёлок, ну, может быть, дома там чуть повыше и жителей побольше, чем в других селениях, а король - этакий феодал, засевший в неказистом дворце, окружённом со всех сторон частоколом. Но предположения Альберта не оправдались ...
   Величественный спокойный город, словно вросший в прибрежную равнину, был окружён с трёх сторон высокой каменной стеной, по углам которой гордо возвышались сторожевые башни. Четвёртая сторона города, не имевшая стены, выходила к морю, служившему городу естественной преградой от нападения врагов и одновременно большой гаванью, в которой, спустив паруса, стояли, нашедшие здесь приют, корабли. Ваах по истине был достоин называться столицей.
   "Стена метров двадцать высотой, - с удивлением подумал Альберт, когда повозка подъехала к мосту, перекинутому через глубокий, заполненный водой ров. За мостом стояло маленькое деревянное строение, служившее сторожевой будкой для четырёх стражников. Они лениво прохаживались перед огромными, окованными железом воротами, которые в этот час были закрыты. На воротах был изображён герб королевства - золотая корона на красном щите; рядом с короной - зелёная ветвь, а под щитом - два скрещенных меча.
   Два рослых стражника в начищенных латах и шлемах с мазергалийским гербом при виде приближающейся повозки, подошли к мосту и, вынув из ножен длинные мечи, перекрыли дорогу.
   Извозчик остановил повозку и взмахом головы показал Альберту, чтобы тот подошёл к охране.
   - Кто вы и с какой целью приехали в Ваах? - спросил один из стражников, когда Альберт подошёл к ним.
   - У меня есть дело к господину Грознику, - сухо ответил Альберт, вынимая из кармана письмо Кристиса.
   Стражник взял письмо, прочёл его и отдал Альберту.
   - Всё в порядке, - сказал он, со стуком вложив меч обратно в ножны. Отойдя в сторону с тем, чтобы дать повозке проехать, он крикнул двум своим товарищам, всё это время стоявшим возле ворот:
   - Эй, скажите, чтоб открыли ворота! Этот господин приехал к Магу Грознику по делу!
   Один из охранявших ворота, что-то прокричал в небольшое отверстие под гербом. Вслед за этим послышался звук отодвигаемых тяжёлых засовов и две громадные створки медленно поползли в разные стороны, поворачиваясь на скрытых массивных петлях и открывая гостям дорогу в город.
   Не успел Альберт оправиться от первого впечатления, которое произвели на него внешний вид Вааха и его строгая охрана, как на него обрушилась волна звуков, "кипевшей" вовсю жизни столицы. Повозка ещё находилась под полукруглым сводом проезда в толстенной крепостной стене, а эхо от многочисленных голосов, ржания лошадей, стука копыт по мостовым, лязга металла, уже окружило гостей, сменив нерасторопную тишину мазергалийских просторов.
   - По-о-остронись!! - раздался слева громкий крик и извозчик, натянув поводья, придержал лошадёй, пропуская, появившихся невесть откуда, всадников, пронёсшихся мимо стремительным галопом.
   - Курьеры короля, - объяснил Альберту извозчик. - Наверное, важное послание везут.
   Альберт, вертя головой направо и налево, с интересом рассматривал высокие дома с затейливо раскрашенными фасадами. Эти дома, порой достигавшие пяти-шести этажей в высоту, тесно лепились друг к другу, образуя узкие улочки, которые были заполнены спешащими по своим делам людьми.
   Извозчики фургонов и телег орали друг на друга и на пешеходов, стараясь проложить себе дорогу во всеобщей суматохе; торговцы, зазывавшие покупателей в свои, ютящиеся на первых этажах, лавчонки, пытались перекричать громкоголосых извозчиков, тем самым ещё больше усиливая хаотичный гул города. Из открытой двери кузнечной мастерской на Альберта повеяло жаром, он ощутил запах раскалённого железа и увидел мастера, склонившегося над наковальней и отстукивающего маленьким молотком звенящую дробь, придавая окончательную форму длинному узкому клинку. Этот город жил. Жил в прямом смысле этого слова; он дышал, двигался, играя людьми и передвигая их с места на место, словно шахматные фигурки, следуя лишь ему одному известному, сценарию игры ...
   Были тут и нищие, которые сидели у глухой стены одного из домов, выставив напоказ свои культи и ужасные язвы. Они гнусавили грустные песни о том, как жестоко им пришлось пострадать от чёрного волшебства.
   Богачи, проезжавшие мимо в раззолоченных каретах, с надменным видом смотрели прямо перед собой, не обращая никакого внимания на простолюдинов. Торговцы всех "мастей" и достатка, заполняли рыночную площадь, где Альберт и его спутник надолго застряли, пытаясь пробиться сквозь шумную толпу продающих и покупающих людей.
   Повсюду, на стенах домов и на флагах, украшавших островерхие кровли самых высоких зданий, красовались королевские гербы, постоянно напоминающие жителям города о том, подданными какого государства они являются.
   "А у них тут даже армия своя есть, - подумал Альберт, глядя вслед промаршировавшему мимо фургона чётким строевым шагом, большому отряду арбалетчиков. - И эта армия имеет представление о дисциплине".
   Воины, которых увидел Альберт, несли своё оружие на плечах, их лица выражали ледяное равнодушие ко всему, что происходило вокруг них, но можно было не сомневаться, что если на Ваах нападёт враг, короткие смертоносные стрелы их арбалетов унесут немалое количество вражеских жизней.
   Ваах существовал за счёт бойкой оживлённой торговли и когда фургон, наконец-то прорвавшись через рыночную площадь, выехал на менее оживлённую улочку, то даже и здесь Альберту попадались на глаза лоточники, выкрикивающие скороговоркой названия своих товаров.
   Попетляв ещё немного по улицам города, извозчик повернул повозку в широкий просвет между домами и перед глазами Альберта предстал большой закрытый двор с фонтаном посередине и невысокими деревьями, рассаженными вокруг него. До этого Альберт не заметил в Ваахе ни одного дерева, ему казалось, что в этом городе не может существовать какая-либо растительность, настолько плотно тот был застроен. Однако здесь, словно в оазисе, деревья стояли, усыпанные листьями, а на земле, не прикрытой панцирем из булыжника, зеленела аккуратно подстриженная травка.
   В глубине двора Альберт заметил людей, которые сидели на высоких ступеньках короткой широкой лестницы, которая вела к входу в двухэтажный дом с колоннами и длинным, в ширину фасада, балконом, располагавшемся на втором этаже.
   Извозчик направил фургон прямо к этому маленькому дворцу и, остановившись у ступеней лестницы, сказал:
   - Всё, господин Альберт, приехали. Это - дом Грозника.
   Альберт вышел из повозки, краем глаза наблюдая за людьми, меланхолично смотревшими на него, и, вытащив свою, изрядно потрёпанную в долгом путешествии, сумку, поставил её на землю. Затем он расплатился с извозчиком и тот быстро уехал, стремясь засветло попасть в свой родной посёлок.
   Альберт поднял сумку и повернулся лицом к дому Грозника. Люди, сидевшие на ступенях, равнодушно смотрели на Альберта, никто из них не издал ни звука при его появлении. Было их человек пятнадцать и, судя по их одежде, все они были бедны. Несколько женщин, одна из которых держала ребёнка на руках, сидели с одной стороны лестницы, мужчины же занимали другую сторону. После того, как извозчик выехал из этого двора, покрикивая при этом на своих лошадей, здесь воцарилась благодатная тишина, нарушаемая лишь звуком журчащей воды невзрачного старого фонтана, обложенного по кругу острыми обломками красного камня. В пространство этого двора не проникал ни один из звуков многоголосого города, здесь не было даже ветра, и Альберт почувствовал, что ему стало жарко в своей тёплой одежде. Здесь был уголок лета, тогда как на всём побережье Буйного Моря царствовала холодная весна.
   - Здравствуйте, - поприветствовал Альберт сидящих на лестнице людей. - Белый Маг Грозник сейчас здесь?
   - Здесь-то он здесь, - откликнулся сидящий ближе всех к Альберту в прокопченной куртке и в плотно облегающем голову кожаном шлеме с изображением молота и наковальни. - Но мы все здесь пришли к нему с разными просьбами, так что придётся вам, господин, подождать. Вы последний приехали, вот за мною и будете стоять.
   "Однако ... - с досадой подумал Альберт. - Надо же, и здесь очереди, ну никуда от них не деться! Ну, нет уж, граждане, или как вас там - подданные короля, долго стоять здесь я не намерен!".
   Он молча стал подниматься по лестнице, направляясь прямо к закрытым дверям из оранжевого дерева. Но трое мужчин быстро встали со ступеней и, обогнав Альберта, преградили ему путь, встав плечом к плечу и угрожающе сжав кулаки.
   - Вы что, господин, законов не знаете? - спросил тот самый человек в шлеме - коренастый кузнец с огромными ладонями. - Здесь нет ни бедных, ни богатых. На этом пороге равны все. Вернитесь и усядьтесь, как мы! Ждите своей очереди!
   - Нет, - твёрдо ответил Альберт, упрямо глядя кузнецу в глаза. - Я целый месяц добирался до Вааха, я - доктор, и у меня есть с собою письмо к Магу Грознику! С этими словами он достал из кармана уже изрядно потрёпанный листок бумаги и протянул его кузнецу. - Надеюсь, вы умеете читать?
   Тот осторожно взял письмо и начал читать его вслух, так, чтобы слышали все собравшиеся. Читал он плохо, по слогам, постоянно сбиваясь и пыхтя, словно большой потревоженный ёж, однако письмо было недлинным, так что вскоре он всё же дочитал его до конца, и, с облегчением переведя дух, отдал письмо Альберту.
   - Ну, это же совсем другое дело! Сказали бы сразу, что вы ученик лекаря, зачем же цирк тут устраивать! Только всё равно вы сейчас войти-то не сможете. Дверь закрыта. Грозник лечит больного человека. Вот когда дверь откроется, тогда и идите. По закону мы вас должны пропустить.
   Альберт оглянулся. Люди поддакивали кузнецу, кивая головами, но лица их не выражали восторга по поводу неожиданного появления среди них заезжего доктора. "Их можно понять, - думал Альберт, усаживаясь на невысокое ограждение у края лестницы, чуть поодаль от остальных. - Лица у них такие, будто они со вчерашнего дня здесь сидят!".
   Ждать, однако же, пришлось довольно долго. Альберту, которого очень утомила езда по мазергалийским дорогам, ужасно хотелось прилечь, вытянуться на траве, прямо здесь, в этом уютном дворике и немного поспать, но мысль о затерявшемся где-то на просторах Мазергалы друге, заставляла его подавлять свои желания.
   Мужчины и женщины негромко переговаривались. Все они пришли сюда с какими-то своими проблемами, несчастьями и бедами и надеялись получить здесь избавление от их бремени. У кого-то пропал брат, у кого-то муж, кто-то пришёл с мучившей его болезнью, которую доктора и Маги отказывались лечить; один человек пришёл узнать, стоит ли ему начинать торговлю, после того как он уже полжизни провёл в море. В общем, все, кто находился на этом пороге пришли сегодня за какой-либо помощью и, по их мнению, лишь Белый Маг Грозник мог решить большинство этих проблем.
   - Он, конечно, не всесилен, но вспомните ту историю, когда сын у вдовы Сигореи с улицы Роз провалился в печную трубу прошлым летом и два дня никто не мог его найти, а Грозник, когда Сигорея пришла к нему, сразу сказал - где её сын, тут же взлетел на крышу и вытащил сорванца. А тот уже при смерти был. Помните? ... Эх, узнать бы поскорее - жив ли Сондрог, спокойней на душе было бы! Уж два месяца назад должен был вернуться, а его всё нет и нет! - сказал мужчина в запылённой жёлтой куртке, вероятно пришедший сюда издалека. Голос его прозвучал так, что было заметно - он успокаивает скорее себя, чем окружающих его людей.
   "Похоже, не зря я сюда ехал. Спасибо Кристису, - подумал Альберт, с которым, по причине того, что по социальному статусу Мазергалы он находился выше других посетителей, никто не решался заговорить, да им, похоже, в данный момент, и не было до новоявленного доктора никакого дела.
   Ребёнок на руках у женщины заревел, и та принялась успокаивать его, а Альберт, глядя на эту сцену, задумался о том, что на обратный путь до Тиркской пустоши опять уйдёт целый месяц, а в городе N его за это время могут уволить с работы, и от этой мысли ему стало немного грустно, вдобавок ещё эта жара в дворике, которая совершенно разморила его ... Он снял шляпу, расстегнул тёплую куртку, и уже собрался было снять её совсем, чувствуя, как пот ручьями бежит по спине, как вдруг оранжевые двери распахнулись и ...
  
  
  
  Глава 21
  
   - Господин Альберт, Белый Маг Грозник, Старший Советник короля, ждёт вас! - раздался громоподобный голос, и Альберт с удивлением уставился на появившегося в дверном проёме человека.
   Это был великан, метров трёх ростом, богатырского телосложения, светловолосый, с голубыми глазами и красивым гордым лицом, одетый в белое просторное кимоно и совершенно босой.
   - Есть здесь господин Альберт?! - прогремел великан, не услышав ответа и внимательно оглядывая всех людей, находящихся на лестнице.
   - Да, да, я здесь! - поспешно ответил Альберт, хватая сумку и надевая на ходу шляпу. - А вы - Грозник? - спросил он, подойдя к великану и глядя на него снизу вверх.
   - Нет, я всего лишь его слуга, - чеканя слова, ответил богатырь и, повернувшись к Альберту спиною, приказал:
   - Следуйте за мной!
   В дверях Альберта чуть не сбил с ног быстро идущий навстречу человек в синем плаще. Этот человек, казалось, ничего не замечал перед собой, он улыбался, как улыбаются люди, только что обретшие счастье.
   Альберт приостановился и посмотрел ему вслед. Когда двери, каким-то непостижимым образом сами собой закрылись, с внешней стороны послышался радостный крик:
   - Я здоров, о Рум, люди, я снова могу ходить! Да здравствует наш Грозник! Мир ему и слава, во веки веков!
   Альберт хмыкнул и бросился догонять слугу Грозника, который огромными шагами направился прочь от дверей по длинному, освещённому непонятно откуда исходившим светом, коридору, не обращая никакого внимания на то, идёт ли гость вслед за ним или нет.
   "Надо же, - подумал Альберт, догнав великана и стараясь не отстать от него. - Этот Грозник будто бы ждал меня. Хотя, кто-нибудь, с помощью вестовых голубей, мог уведомить его заранее. Скорее всего, это сделала стража у ворот".
   Альберт обратил внимание на несоответствие внешних и внутренних размеров дома. Внутри это был самый настоящий, огромный, дворец. Они прошли по коридору уже не меньше ста метров, но, сколько Альберт не всматривался вдаль, он не мог различить его конца. Альберт посмотрел вверх и ахнул. Потолок, еле различимый, находился так высоко, что концы колонн, которые подпирали его свод, казались снизу тонкими, как спички. Эти колонны располагались вдоль стен коридора и каждая из них, сделанная из отшлифованного до блеска белого мрамора, была у основания толщиной в два обхвата.
   Коридор, по которому шли Альберт и его сопровождающий, через равные промежутки пересекали под прямым углом такие же бесконечные, идеально прямые безжизненные коридоры с колоннами. Альберт нигде не замечал наличия дверей. "Глухие" стены, без каких-либо украшений, из того же белого мрамора, что и колонны, окружали его с обеих сторон.
   "Любопытно, как такое может быть, - думал Альберт, оглядываясь по сторонам, - чтобы обыкновенный двухэтажный дом внутри оказался таким, умопомрачительных размеров, дворцом? Это уже точно - волшебство какое-то! Или - умение управлять пространством, что, впрочем, одно и то же. Вот бы таким образом раздвинуть стены своей квартиры!", - мечтательно подумал Альберт, и чуть было не растянулся на полу, внезапно поскользнувшись. Только сейчас он заметил, что пол дворца, ровный и отполированный, словно зеркало, был необычайно скользок, как ледовый каток. Слуга Грозника двигался быстро и бесшумно, на его ногах ведь не было обуви, а Альберту, стук ботинок которого заставлял стены дворца отвечать на каждый шаг гостя гулким эхом, пришлось ступать осторожнее, чтобы ненароком не расквасить себе нос.
   Они шли по этому однообразному коридору уже более пяти минут, и Альберт с сарказмом подумал, что Грознику следовало бы придумать здесь нечто вроде транспортёрной ленты, для того, чтобы не утомлять своих гостей долгой ходьбой.
   Коридор неожиданно закончился неизвестно откуда взявшейся лестницей, с такими же скользкими, как и пол, мраморными ступенями. Посмотрев вверх, Альберт ужасно разозлился. Эта лестница не имела конца. Теперь сводов дворца вообще не было видно, а бесчисленные ступени терялись где-то далеко-далеко наверху, и не было видно никакой площадки или двери в конце лестницы, как не было и самого конца. Создавалось впечатление, что эта лестница ведёт прямо на небо, хотя и неба здесь тоже не было, лишь одна матово-мерцающая пустота ...
   Альберт хотел было возмутиться, заявить слуге, что это "чистой воды издевательство над личностью", но сдержался, вспомнив о Жоре, и начал подниматься вверх, вслед за своим молчаливым провожатым, уповая на то, что великану не придёт в голову перешагивать через три-четыре ступени, что при его исполинском росте было вполне реально. Но богатырь, к радости Альберта, шёл не спеша, словно отсчитывая каждую ступень и пока что гостю удавалось успевать за ним. Никаких поручней, никаких перил вдоль глухих стен, заключавших эту лестницу в свои объятия и уходивших монолитом в бесконечную высоту, не было. Альберт мысленно поблагодарил Грозника за то, что ступени были достаточно широки, на каждой из них ступня Альберта умещалась целиком, да ещё оставалось немного места. Он поднимался с осторожностью, помня о том, каким скользким был этот проклятый мрамор.
   Время шло, а лестнице не было ни конца, ни края. Альберт уже не смотрел вверх, не оборачивался назад, зная, что ничего не увидит там, кроме однообразной вереницы бесчисленных ступеней. Он смотрел себе под ноги и монотонно отбивал ботинками ритм, для того, чтобы не сбить дыхание. Он, и без того утомлённый дорогой, теперь обливался потом, уже не вытирая его со лба и капли падали на бледный бесчувственный мрамор, превращаясь в маленькие прозрачные кляксы.
   "Ничего себе - лестничный пролётик! Вот тут уж точно эскалатор не помешал бы, - удручённо думал Альберт. - Интересно, а каким же образом попадают к Магу все эти больные и "кривые"? Наверное, этот детина - слуга несёт их на руках. Тяжёлая у него, в таком случае, работа! Впрочем, ему, по-моему, всё равно, - Альберт посмотрел на шагавшего впереди великана. - Он и слона сюда втащит, не запыхавшись!".
   Альберт хотел было спросить о том, долго ли ещё подниматься и что, может быть, он подождёт здесь, а Маг сам спустится к нему, ведь спускаться всегда легче, чем подниматься, но передумал, так как ему не хотелось выглядеть слабым перед слугой Грозника. Обыкновенная человеческая гордость не позволяла Альберту жаловаться.
   Лестница закончилась так же внезапно, как и началась. Альберт чуть не оступился, инстинктивно подняв ногу для того, чтобы поставить её на следующую ступень и очень удивился, когда нога, не найдя опоры опустилась на каменную гладь голого пола. Альберт поднял голову и огляделся. Он вновь стоял в огромном коридоре с колоннами вдоль стен, только на этот раз коридор не являлся продолжением лестницы. Она примыкала к нему сбоку и, посмотрев сначала направо, а потом налево, Альберт не заметил ничего, кроме уже знакомой ему, исчезающей в бесконечности, колоннаде.
   Напротив лестницы, в противоположной стене находилась громадная двустворчатая белая дверь с позолоченными ручками. Увидев, что его провожатый направился к этой двери, до которой от лестницы было около тридцати шагов, Альберт облегчённо выдохнул и, сняв шляпу, вытер её полями пот со лба. Он плёлся вслед за великаном, надеясь, что уж это-та дверь точно ведёт в покои Белого Мага.
   Слуга приблизился к двери и постучал. Альберту оставалось сделать шагов пять, чтобы встать рядом с великаном, как вдруг из-за колонн, находившихся по обе стороны от двери, появились два зверя, сначала показавшихся Альберту обыкновенными собаками, сплошь покрытыми белой пушистой шерстью, но когда животные, медленно и мягко ступая, подошли к нему вплотную, тем самым, заставив его остановиться, Альберт, присмотревшись к ним, понял, что это самые настоящие белые волки. Он стоял, не двигаясь. Волки, между тем, обнюхивали его, их чёрные влажные носы подёргивались, ловя незнакомые запахи. Тянуться к ножу было бессмысленно. Стоило только Альберту взглянуть на волчьи морды, и ему стало понятно, что задёргайся он, и хищники своими челюстями-тисками вмиг оторвут ему обе руки. Однако у волков не было намерения нападать на чужака. Они ограничились лишь тем, что тщательно обнюхали его со всех сторон, неотрывно глядя в лицо гостю своими серо-зелёными глазами. Взгляд этих глаз был настолько осмысленным, что в душу Альберта закралось смутное подозрение о том, что это вполне разумные существа.
   Наконец волки отвернулись от Альберта и бесшумно скрылись за колоннами. В тот же миг белые двери распахнулись и слуга, всё это время стоящий перед ними, поспешно отскочил в сторону.
   В дверном проёме стоял, вернее, висел в воздухе, в нескольких сантиметрах над полом, невысокий человек в белой мантии. Его седовласую голову венчала золотая диадема с крупным, холодно поблёскивающим изумрудом в центре, а непомерной длины борода придавала хозяину дома совершенно сверхъестественный вид. Он развёл руки в стороны и, повернув раскрытые ладони к Альберту, плавно выплыл в коридор и глухим басом промолвил:
   - Добро пожаловать, господин Альберт. Я - Белый Маг Грозник. Я знаю, вы проделали нелёгкий путь для того, чтобы поговорить со мной, так что милости прошу, входите.
   Большой зал, куда Альберт вошёл, следуя за летевшим впереди Белым Магом, видимо служил Грознику кабинетом. В зале не было окон, но, тем не менее, он был залит непонятно откуда исходившим дневным светом. Стены этого помещения от пола до самого потолка занимали полки, заставленные книгами, склянками с жидкостями немыслимых расцветок, и ещё множеством других вещей, формы и назначение которых для непосвященного оставались загадкой. Посреди кабинета стоял большой стол из белого мрамора. С одной стороны этого стола стояло огромное, обтянутое белым мехом, кресло, а с другой стороны стола находился длинный широкий диван, тоже белого цвета.
   "Если б не пестрота на стеллажах, - подумал Альберт, - то тут с тоски можно было бы умереть. У этого Грозника совершенно нет вкуса. Его дворец и этот кабинет почему-то напоминают мне больницу".
   - Зато это самый чистый, самый мой любимый цвет. Цвет добра, - неожиданно сказал Грозник.
   Альберт немного опешил.
   - А вы, господин Грозник, и мысли умеете читать?
   - Не все. Так, частично, - усмехнулся Маг. - Присаживайтесь на диван и рассказывайте вашу историю, господин Альберт.
   Грозник подлетел к своему креслу и удобно устроился в нём, скрестив руки на животе и мирно улыбаясь, словно к нему в гости заглянул старый знакомый.
   Альберт уселся на диван, оказавшийся таким мягким, таким удобным, что ему тут же захотелось прилечь.
   Грозник внимательно смотрел на гостя. Взгляд его умных синих глаз, наполненный добродушным спокойствием, вселял в Альберта уверенность в том, что этот получеловек-полубог может решить все его проблемы.
   "Если убрать эту аксакаловскую бороду и постричь Белого Мага, - с сарказмом подумал Альберт, - ему, пожалуй, не дашь и сорока лет".
   - Восемьсот пятьдесят лет, - промолвил Маг. - Именно столько я живу на этом свете. И прекратите вы, наконец, удивляться и оценивать! Давайте, излагайте вашу проблему, ведь на пороге моего дома ждут люди, которым тоже нужна помощь. Подумайте о них.
   - А вы бы, господин Грозник, устроили бы свою приёмную поближе к входу, тогда, может быть, этим людям не придётся так долго ждать! - парировал Альберт, вспоминая долгий изнурительный подъём по лестнице. - Ведь, для того, чтобы дойти до дверей вашего кабинета, человеку требуется ... , - он посмотрел на часы. - Требуется сорок пять минут!
   - Хм, - улыбнулся Маг. - Можете не смотреть на ваши часы. Здесь они врут. На самом деле от входа в дом, до входа в мой кабинет - всего двадцать шагов. Но некоторые люди умудряются затратить на преодоление этого расстояния два дня. И это зависит только от них. Каким они представляют мой дом, таким он и предстаёт перед ними. Простым людям легче. Они видят всё как есть на самом деле, но путь человека, привыкшего к простору и роскоши - здесь всегда долог. Больше всех от этого, конечно, страдает мой слуга - Кронгрус, но он никогда не жалуется. Но это так, к слову, - взмахнул рукой Маг, наклонился вперёд и сосредоточенно продолжил:
   - Итак, начнём. Вы, господин Альберт, ищете своего друга? Не так ли?
   Альберт кивнул и начал долгий обстоятельный рассказ о своих приключениях в России и в Мазергале. Он умолчал лишь о самом главном - о Забредягине и его исследованиях. Альберт решил, что это личное дело учёного, поставившего опасный эксперимент на себе, а ему надо лишь разыскать Георгия и вернуться в свой мир.
   Когда он закончил, Грозник поднялся с кресла, подлетел к одной из стен и взял с полки блестящий металлический цилиндр, закрытый сверху крышкой со стеклянной ручкой. Этот цилиндр, видимо служил контейнером для хранения какой-то вещи.
   Маг вернулся к столу, поставил на него цилиндр, снял крышку и достал из контейнера предмет, при виде которого Альберт инстинктивно зажмурился и издал возглас удивления.
   На столе стояла та самая пластиковая бутылка, которую Забредягин передал Альберту перед своим таинственным исчезновением.
   - Я нашёл эту вещь очень далеко отсюда, - сказал Грозник и поставил бутылку обратно, в полый цилиндр. Судя по спокойному выражению лица Белого Мага, сияние "Градиента-Z" не производило на него ослепляющего действия.
   - Я следил за одним моим ..., гм ..., не знаю, как сказать ..., возможным врагом, далеко, в Гиблых Лесах, и там, случайно, наткнулся на эту вещь, - Маг указал на цилиндр и спросил Альберта:
   - Эта вещь вам знакома, не так ли?
   Альберт кивнул головой и ответил:
   - Да. Это та самая жидкость, которую я выпил и после этого оказался в Мазергале. Именно эту бутылку я оставил Георгию.
   - К сожалению, - с вздохом промолвил Грозник, - я не знаю, где ваш друг. Вокруг этой бутылки не было ни одного следа, я предполагаю, что она упала откуда-то сверху... Но я немедленно примусь за его поиски, чтобы вы оба, как можно скорее покинули Мазергалу. Вы ведь этого хотите, господин Альберт?
   - Да, - ответил тот.
   - Но в таком случае вам придётся рассказать мне всю правду. Вы ведь умолчали о самом первом пришельце? И ещё... Постарайтесь вспомнить как можно точнее загадку Проклума, которого я, между прочим, не считаю сумасшедшим.
   - Ну, господин Белый Маг, вы просто - детектор лжи! Ничего от вас не утаишь! - воскликнул Альберт, качая головой. - Хорошо. Слушайте ...
   Альберт рассказал Грознику о Забредягине и его опытах и изложил своими словами загадку Проклума.
   Когда Альберт закончил свой рассказ, на этот раз, стараясь описать всё, что с ним произошло, до мельчайших подробностей, в кабинете воцарилась тишина. Грозник задумчиво смотрел в сторону, одной рукой поглаживая свою белую бороду, а пальцами другой - выстукивая по столу частую дробь.
   - Знаете, господин Альберт, - наконец заговорил Маг, не отводя взгляда от своих многочисленных полок, - а мне нравится, как вы изъясняетесь. Язык вроде наш, мазергалийский, но у вас много таких слов, которые здесь никто не использует и, тем не менее, они будут понятны каждому нашему жителю. Но, - Грозник поднял вверх указательный палец правой руки, на котором красовался массивный перстень, - лучше нашим мирам не соприкасаться! А знаете почему? - Маг подался вперёд и сам же ответил на свой вопрос:
   - Ещё с месяц назад я заметил, что окружающий меня мир изменился. И это совпало с появлением здесь вас - пришельцев! Я тогда ломал голову: "В чём причина того, что некоторые волшебные предметы потеряли свою силу, а с десяток моих заклинаний вообще не действует?". И вдруг появляетесь вы, господин Альберт, и мне всё сразу становится понятно. Вы и ваши друзья нарушили равновесие между нашими мирами!
   Вот вы говорите, что у вас, в России, чудес не бывает. Но мы здесь, в Мазергале, к магии относимся, как к естественной составляющей нашей жизни и умеем управлять силами природы. Впрочем, у вас почти то же самое. Ваш технический прогресс (по-моему, так вы назвали это?) для нас - одна из областей магии. Так вот, если здесь появится ещё несколько таких посетителей, как вы, Мазергала может измениться до неузнаваемости! Вы спросите меня - откуда я знаю это?! Я не знаю, я чувствую ... - с этими словами Грозник приложил ладонь к груди. - А своим чувствам я привык доверять, ибо они ещё ни разу меня не обманывали. Поэтому я найду вашего друга и ещё того учёного, который первым переместился сюда, найду с одной лишь целью - чтобы вы все, как можно скорее вернулись в свою Россию! - закончил Белый Маг, с силой хлопнув ладонью по столу.
   - Я вообще-то и сам не собирался здесь оставаться, - гордо заявил Альберт. - Мне, в своём мире как-то спокойнее, знаете ли, господин Грозник! Да и Георгий, если конечно он жив, наверняка захочет вернуться обратно! А насчёт учёного - я ничего не могу сказать. Я с ним и познакомился-то за десять минут до его ухода, - пожал плечами Альберт и, чуть помедлив, спросил:
   - Я могу помочь вам в поисках?
   - Нет, - ответил Грозник. - Пока я буду разыскивать ваших соотечественников, вы останетесь в моём доме. Я хочу собрать всех троих за одним столом и расспросить поподробнее о мире, который вы называете Землёю. Так как весь запас "Градиента-Z" находится сейчас здесь, то больше никто из вашего мира не сможет проникнуть в Мазергалу. Рецепт приготовления смеси, по вашим словам, господин Альберт, находится у вашего друга и моя задача - как можно скорее отыскать Георгия. Я не знаю, что произойдёт, если этот рецепт попадёт в руки злого волшебника!
   - А вы сами, господин Грозник, не пробовали смесь? - лукаво прищурившись, спросил Альберт.
   - Нет, господин Альберт, я потому и прожил восемьсот пятьдесят лет, что не торопился пробовать на вкус всё то, что попадалось мне под руку! - сурово ответил Грозник, уловив иронию в голосе гостя. - Кстати, у меня есть кое-какие соображения по поводу того, где находится ваш друг. Возможно, его подобрал Кохабар - Чёрный Маг. Я видел его слуг недалеко от того места, где лежала бутылка со смесью и, прежде всего я собираюсь нанести визит именно этому Чёрному Магу. Ну, а вам, господин Альберт, остаётся только ждать моего возвращения.
   - Как скажете, господин Грозник, - откликнулся Альберт. - Я согласен на всё, лишь бы вы побыстрее нашли Георгия.
   - Прекрасно, - промолвил Грозник. - А ваша фляжка с переместительной смесью пусть останется у вас. Мне, конечно, было бы гораздо спокойнее, если бы вы отдали её мне на хранение, но с другой стороны я понимаю, что вы будете чувствовать себя крайне неуютно без этого предмета, и потому надеюсь на то, что вы проявите благоразумие и не предпримите новых попыток перемещения.
   - Насчёт этого можете не беспокоиться, господин Грозник, - заверил его Альберт. - Не предприму.
   Белый Маг кивнул, удовлетворённый ответом, встал с кресла и, подлетев к двери, которая открылась при его приближении, крикнул:
   - Кронгрус!
   Слуга немедленно возник на пороге кабинета.
   - Покажите господину Альберту его комнату. Он поживёт пока у меня. И приведите ко мне следующего посетителя. Несмотря на то, что ваше дело не терпит отлагательств, - сказал Белый Маг, обращаясь к Альберту, - я, тем не менее, не могу отказать в помощи людям, сидящим перед моей дверью. Я не хочу, чтобы они на меня злились. От этого убывает моя сила.
   Альберт поднялся с дивана и направился к выходу, где его ожидал слуга-великан. К своему удивлению Альберт заметил, что за дверьми кабинета Грозника уже нет никакого коридора с колоннами. Вместо него появился большой круглый холл с многочисленными дверьми в стенах. Стены холла были покрыты аккуратно нарисованными таинственными знаками и символами, а слева находилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Маг был прав, когда сказал, что входная дверь располагается в двадцати шагах от его кабинета. Альберт действительно увидел её перед собой на этом расстоянии.
   "Так можно запросто рассудка лишиться!", - подумал он и вдруг вспомнил, что ещё не задал Белому Магу один, волнующий его вопрос.
   - Скажите, господин Грозник, а кто такой Дастиан? В Зирдене Проклум всё кричал мне: "Ты - смерть Дастиана! Ты - смерть Дастиана!". Я слышал, что какой-то пират, что ли ...
   - А-а-а ... - протянул Маг, равнодушно махнув рукой. - Дастиан - это мелкий разбойник. Так, чепуха. Каждый Маг может ошибиться! Вы, господин Альберт, не можете убить Дастиана, потому что он не посмеет показаться в Ваахе. Этот пират слишком слаб для того, чтобы начать войну.
   - М-м ... - понимающе протянул Альберт. - Удивительная у вас страна.
   Тем временем Кронгрус открыл одну из дверей расположенных по окружности холла.
   - Господин Альберт, вы можете пройти в свою комнату, - сказал Грозник, указывая на раскрытую дверь. - Вам сейчас необходимо как следует отдохнуть. На поиски вашего друга, возможно, уйдёт несколько дней, но будьте уверены - для вас это время пролетит незаметно, - Грозник, как показалось Альберту, слишком уж хитро улыбнулся и, не промолвив больше ни слова, скрылся в своём кабинете.
   Альберт, скорчив вслед Белому Магу недоумённую гримасу, пожал плечами и отправился в отведённую ему комнату.
   Когда дверь, тяжело ухнув, захлопнулась за его спиной, он несколько секунд стоял, изумлённо оглядывая абсолютно пустое помещение без окон, потолок которого излучал тусклый свет. Опомнившись, Альберт немедленно развернулся и, схватившись за дверную ручку, изо всех сил рванул её на себя. Увы, дверь была крепко заперта ...
   Альберт ощутил в груди неприятный холодок, который всегда появляется, как предвестник опасности и, срывающимся от ярости голосом, закричал:
   - Эй!!! Это же свинство! Дайте мне хоть какую-нибудь кровать! Может я и опасен для вашей Мазергалы, но не на столько, чтобы сажать меня в тюремную камеру!
   - Не кричите, господин Альберт, - раздался снаружи бас Кронгруса. - Просто подумайте о том, что вы хотите видеть в этой комнате и всё это у вас появится! А то, что вы под замком, вовсе не означает, что вы - преступник. Наоборот, вы очень ценный человек! Это для вашего же блага!
   Альберт от злости пнул дверь ногой и оглянулся. Комната увеличилась в размерах, в одной из стен, неизвестно каким образом появилось окно с висящими по бокам шторами, а в центре комнаты уже стоял огромный диван, точно такой же, как в кабинете у Грозника.
   "Так, значит то, что я пожелаю, да?", - с недоверием подумал Альберт и, закрыв глаза, представил себе свою комнату в городке N.
   Через несколько секунд он открыл глаза и ахнул. Расстановка вещей, конечно, была несколько иной, но письменный стол, стул рядом с ним, ковёр, книжный шкаф, компьютер - всё это было здесь!
   Впрочем, и белый меховой диван остался на месте, а рядом с ним появился изящный маленький столик из красного дерева, ручной работы, на котором лежали фрукты и бутерброды, а также стояли бутылка красного вина и хрустальный бокал на тонкой ножке.
   Альберт подошёл к окну. Он увидел внутренний двор перед домом Грозника и посетителей, сидящих на ступенях лестницы.
   "Лучше бы окно выходило на море, а то уж слишком скучно смотреть на эту лужайку с фонтаном", - подумал Альберт и двор тотчас же исчез, а на его месте возник живописный мазергалийский берег Буйного Моря с несколькими деревьями, как нельзя лучше подчёркивающими красоту этого пейзажа.
   Отметив про себя, что где-то, во время своего путешествия по Мазергале, он уже видел нечто подобное, Альберт отошел от окна, снял шляпу, куртку, бросил на пол сумку и подошёл к компьютеру.
   "Ну, конечно же, не работает, - разочарованно подумал он, осмотрев "бутафорскую" розетку в стене и пощелкав выключателем. - Мазергалийцы не подозревают о существовании электричества".
   Альберт уселся на диван и, придвинув столик с закусками поближе к себе, налил полный бокал вина. Взяв с блюда аппетитный персик, он сделал несколько глотков из бокала и с удовольствием заметил, что содержимое бутылки полностью соответствует надписи на этикетке - "Кагор". Альберт почувствовал, как по телу разливается живительное тепло, и приступил к поглощению закусок.
   Через двадцать минут поверхность столика опустела, а выпитое вино привело Альберта к мысли о том, что такое "заточение" ему по вкусу, вот только бы ещё ...
   Узкая дверь мгновенно возникла в стене справа и Альберт, лениво взглянув на неё, медленно поднялся с дивана, догадываясь, что он увидит за нею.
   - Ванна, унитаз, умывальник, кафель - всё при всём! Цивилизация! - с долей сарказма в голосе проговорил Альберт, заглянув за новосотворённую дверь.
   Ванная комната, как и комната с обстановкой квартиры Альберта освещалась мягким дневным светом, льющимся со всей поверхности потолка. Альберт был приятно удивлён, когда обнаружил, что из кранов лилась как холодная, так и горячая вода.
   Через час он вышел из ванной, гладко выбритый, вымытый. Он чувствовал себя, словно заново рождённым и негромко напевал, совершенно не думая о том, что покажется кому-то смешным.
   На диване появились подушка и одеяло. Альберт, выпил залпом ещё один бокал вина и закурил трубку, которой обзавелся за время своего долгого путешествия по Мазергале.
   "Жить можно везде, - размышлял он. - И, по-моему, этому волшебнику можно верить. Немного неприятно, конечно, что нельзя сейчас выйти и поболтать с кем-нибудь. Эх, затащить бы сюда какую-нибудь смазливую мазергалийку!".
   От этой мысли ему стало жарко. Целый месяц, проведённый без женской ласки - согласитесь, это уж слишком! Нравы Мазергалы были очень строги, все её жители были непримиримыми врагами мимолётных связей, и сейчас Альберт решил, во что бы то ни стало "пожелать" себе в "номер" какую-нибудь юную красотку.
   Но сколько бы он не зажмуривался, представляя девушку своей мечты, и сколько бы раз после этого не открывал глаза, никакие человеческие существа в комнате не появлялись. Он даже заглянул за шкаф, стоящий почему-то в метре от стены, но и там никого не было. Вместо красивой девушки на столике перед диваном появилась ещё одна бутылка вина, а компьютер со стола исчез.
   - Ну и чёрт с вами! - в сердцах крикнул Альберт. - Тогда, напьюсь и усну!
   Он сел на диван и вновь налил себе вина. Но, как только он поднёс бокал к губам, входная дверь отворилась, и в комнату вошёл слуга Грозника.
   - Господин Альберт, ведите себя спокойно, пожалуйста. Последнее ваше желание дом Белого Мага Грозника не в состоянии выполнить. Исполняются только пожелания насчёт любых вещей и еды, но не людей.
   Альберт хотел было запустить опустевшей бутылкой в блондинистую голову великана, однако вовремя остановился, вспомнив, что сам согласился пожить здесь, да и относились к нему довольно вежливо. Но извиняться Альберт не стал, рассудив, что если он не может открыть дверь изнутри, то значит, это всё же вынужденное заточение. Он хмуро ответил:
   - Ладно, Кронгрус, раз у вас не предусмотрены здесь секс-услуги для гостей, я ложусь спать.
   Слуга молча вышел. Альберт докурил трубку, выбил пепел в появившуюся на столике пепельницу, допил вино и со вздохом залез под одеяло. Он почувствовал, как сон наваливается на него, окутывая его мозг незримыми волнами забытья. Он заметил уже сквозь дрёму, что в комнате стало темнее и, чуть-чуть приоткрыв глаза, увидел, что шторы сдвинулись перед окном, а свет, исходящий от потолка, потускнел настолько, что комната погрузилась в мягкие, приятные сумерки.
   "Сервис ...", - подумал Альберт, закрыл глаза и тотчас же провалился в страну грёз, где было всё - жаркое лето, тёплое ласковое море, песчаный пляж и ..., конечно же, красивые девушки!
  
  
  ЧАСТЬ 4
  
  Глава 22
  
   Кохабар спешил, как мог. Он летел над Гиблыми Лесами со скоростью стрелы, выпущенной из хорошего арбалета, но и этого ему было мало. Оградив себя от усталости и ледяного ветра Заклятиями Поддержки Силы и Крепких Доспехов, он нёсся на Восток, одержимый лишь одной целью - отыскать Оголтелых Мастеров, которые никогда не сидели на одном месте.
   Кохабар был бы и рад лететь быстрее, но ни один Маг в Мазергале не мог перемещаться быстрее стрелы.
   Бесчисленные кроны деревьев, словно волны зелёного моря, покрывали всю землю до самого горизонта. Замёршие реки, озёра, ручьи белыми нитями опутывали Гиблые Леса, одаряя жизнью всё то, что росло и жило здесь.
   Кохабар хотел властвовать в Мазергале над каждой живой душой, и сейчас у него захватывало дух вовсе не от ветра, нет, (от него-то он был, как нельзя лучше защищён), а от того, какие несметные сокровища можно было заполучить, если захватить Ваах и стать единоличным правителем этого королевства, обложить его огромной данью и заставить всех и вся работать только на себя - великого и могущественного Кохабара.
   Два дня летел Кохабар на Восток, не останавливаясь и не давая себе отдыха, оградив себя заклинаниями от сна и усталости. Наконец, лес внизу поредел, а вскоре и последние деревья остались далеко позади, уступив место холмистой заснеженной равнине. Это и было Запределье.
   Поднявшись выше, Кохабар внимательно вглядывался вдаль, стараясь не пропустить единственный ориентир в этой части Запределья - Гулов Палец, каменный столб, одиноко торчащий среди холмов. Около этого сооружения, неизвестно, как, когда и откуда появившегося, находилась тесная нора дракона-карлика Хлупа, который знал все последние новости Запределья. Именно он мог подсказать Кохабару - где следует искать Оголтелых Мастеров.
   Эти существа так часто меняли места своих стоянок, так что без помощи Хлупа, Кохабар мог потратить на их поиски не один десяток дней. Оголтелые Мастера занимались тем, что разыскивали всеразличные минералы из которых, впоследствии, изготавливали удивительные предметы, которыми сами, впрочем, почти не пользовались.
   Кохабар не любил встречаться с этой кучкой полузверей-полулюдей, так как их поведение порой было абсолютно непредсказуемым. Но сейчас у Мага не было другого выхода, ему срочно была нужна плита из лефита, а купить её можно было только у Оголтелых Мастеров ...
   ***
   Наконец, далеко, на горизонте, Кохабар заметил верхушку каменного столба. Несмотря на то, что небо было затянуто облаками, чёрная макушка Гуллова Пальца была видна издалека, благодаря застилавшему всё вокруг, белому снегу.
   По мере того, как Маг приближался к цели, Гулов Палец рос прямо на глазах. Создавалось впечатление, что некий великан, находящийся под землёй, пронзил своим каменным клинком её твердь и теперь грозился разрубить заснеженную равнину.
   Кохабар подлетел к каменному шпилю и спустился вниз, на вытоптанную в снегу площадку. Он подошёл к тёмному зеву драконьей норы и прокричал:
   - Эй, Хлуп, выходи! Маг Кохабар хочет говорить с тобой!
   Из норы послышалось недовольное бурчание, глухие вздохи и всхлипы и вслед за этим оттуда высунулась маленькая шипастая голова, несомненно, принадлежащая дракону небольших размеров. Увидев Кохабара, голова, покрытая синей блестящей чешуёй, поспешно втянулась обратно в нору, и оттуда раздался картавый хриплый говорок:
   - Я тебя не знаю, пгишелец. Уходи. Кохабаг стагик, а ты - совсем молодой. Ненавижу вгунов!
   - Ты и сам не очень-то правдив, Хлуп, - промолвил Кохабар. - Разве до тебя ещё не дошли слухи о том, что теперь у меня - новое обличье?
   - Об этом я знаю, - откликнулся дракон. - Но чем ты докажешь, что ты и есть - Кохабаг?
   - Что?!! - закричал разгневанный Маг. - Ты хочешь, чтобы я доказывал тебе - какому-то жалкому драконишке, что - это я?! Эх, жаль, что на тебя не действует волшебство, я бы немедленно превратил тебя в пепел! Я знаю, что ты трус, Хлуп, знаю, что ты обменял свою драконью мощь на пожизненное Заклятие Неприкосновенности у покойного Мандиала, когда тот припёр тебя к стенке! Ты предпочёл остаться в живых, превратившись в норную зверушку, вместо того, чтобы умереть достойно, как и подобает настоящему дракону! И это знаю лишь я один! А если тебе и этого мало, тогда смотри!
   Кохабар выхватил Магический Жезл, направил его на верхушку Гуллова Пальца и короткая молния, слетевшая с увенчанного гладким шаром, конца Жезла, в один миг снесла островерхую макушку столба. Сверху посыпались обломки камней, и Кохабар вновь заговорил:
   - Что, и теперь ты мне не веришь, Хлуп?! Сейчас я разрушу Гулов Палец, и ты будешь вынужден скитаться по Запределью в поисках тёплого местечка, которых здесь не так-то много! Или ... Ха-ха! Или тебе придётся самому отстроить заново Гулов Палец, ведь только благодаря его существованию, ты ещё жив! Его видно издалека, и все знают, что у столба живёшь ты и в любое время можешь рассказать всё, что нужно. Но теперь, - угрожающе продолжал Маг, - всё будет иначе! Сейчас я разрушу Гулов Палец, и ты станешь никому не нужен! Ты умрёшь с голоду, здесь, в этой пустыне, ты ...
   - Хватит, хватит, - равнодушно прокряхтел Хлуп, вылезая из норы. - Тепегь я увеген - ты - Кохабаг. Хогошо выглядишь, стагый знакомый ... Ты пгав ... Никто, кгоме Кохабага, не знает о моей сделке с Мандиалом, а Кохабаг не стал бы гассказывать о ней никому, потому что, я бы в ответ гассказал всем-всем дгаконам одну замечательную, давным-давнишнюю подгобность жизни великого Мага, - Хлуп произнёс слово "великого" с нескрываемым презрением, - и тогда бы все дгаконы Запгеделья затеяли с Кохабагом войну, - медленно растягивая слова, рассуждал Хлуп, степенно расхаживая около входа в свою нору. Дракончик лукаво посматривал на Мага снизу вверх, прищуривая при этом то один, то другой глаз.
   - А столб ты не газгушишь, потому что тогда вход в Запгеделье для тебя будет навсегда закгыт, его жители не пгостят тебе этого никогда и начнётся война, а ты её не хочешь! И хватит тут выпендгиваться! Я - да я! - передразнил Кохабара Хлуп. - Говоги, зачем пгишёл, да пговаливай отсюда поскогее! Не люблю я Магов! Кстати с тебя двадцать каблов на гемонт столба! Надеюсь, коголь Аллоклий ещё делает пгекгасные монетки? Нельзя погтить вещи, тебе не пгинадлежащие! - назидательно закончил Хлуп и протянул лапу, ожидая немедленной платы.
   Кохабар понял, что проиграл в этом споре коротышке-дракону, который напомнил Магу о преступлении, совершённом им около пятидесяти лет назад. Кохабар похитил тогда двадцать драконьих яиц у драконихи Вимблы и тайно продал их Торговцу из Заморья. Если бы драконы, даже по прошествии стольких лет, узнали бы, кто сделал это, они бы, забыв о своих внутренних распрях, объединились против Кохабара, и тому пришлось бы нелегко.
   Для Кохабара оставалось тайной то, каким образом Хлупу удалось узнать о краже яиц, и эту тайну Маг не мог раскрыть, ввиду неуязвимости дракона-карлика.
   Но, в свою очередь, стоило Кохабару рассказать драконам Запределья о том, как Хлуп продал свою силу Мандиалу, и коротышка навсегда потерял бы всякое уважение со стороны своих собратьев, а так же лишился бы места осведомителя у Гуллова Пальца.
   Так и жили эти два таких разных по своей природе существа, храня каждый в своей душе (если, конечно у них были души) страшные тайны друг о друге.
   Именно поэтому Кохабар нехотя убрал Магический Жезл и, скорчив недовольную гримасу, достал туго набитый деньгами мешочек, отсчитал двадцать монет и отдал их Хлупу, который, схватив деньги, немедленно скрылся в своей норе с тем, чтобы спрятать их в укромное местечко.
   "Вот, поганец, - думал Кохабар, расхаживая вокруг каменного столба. - Помнит ведь, всё помнит!".
   Хлуп вылез из норы и, отряхивая своё тело от прилипших к нему кусочков грязи, сказал:
   - Ну, давай, задавай свой вопгос.
   Кохабар подошёл к дракону, и презрительно глядя на того сверху вниз, спросил:
   - Я хочу знать только одно: где мне искать Оголтелых Мастеров?
   - У-у-у ... - протянул Хлуп, мотнув безобразной головой и глядя в сторону, ответил:
   - Кто же это может знать?! Они ведь не сидят на одном месте.
   - Ну, хотя бы укажи, в какую сторону мне лететь - на Восток, на Север или на Юг? - сказал Кохабар, делая шаг вперёд.
   Дракон попятился к норе, уселся прямо на утоптанный снег и прокартавил:
   - Я знаю напгавление, но деньги мне не нужны, Кохабаг, - Хлуп вдруг недобро ухмыльнулся, обнажив два ряда жёлтых зубов. - Я загадаю тебе тги загадки, ты отгадаешь их, а я тебе скажу - в какую стогону умчались Оголтелые Мастега. Знаешь, Кохабаг, я сам пгидумал хого-о-ошие загадки! Скучно мне. Уже десять дней никто сюда не пгилетал, ни о чём меня не спгашивал, вот я и гешил, что с пегвого, кто появиться, я денег бгать не буду, а загадаю ему загадки - и дело с концом! Это ведь тоже может быть платой за ответ, пгавда?
   Кохабар чуть было не выругался вслух. "Какая обида, какое унижение, для меня, сильнейшего Чёрного Мага Мазергалы! - думал Кохабар, крепко стиснув зубы от ненависти и устремив "испепеляющий" взгляд в ухмыляющуюся драконью морду. - Как тяжело выслушивать дурацкие загадки от этого, этого ... Но, если я не узнаю, куда улетели эти умалишённые Мастера, а буду искать их сам, у меня на это уйдёт уйма времени! Запределье - не Мазергала. Это очень большая страна ...".
   - Говори свои загадки! - выпалил Кохабар, сплюнув от негодования себе под ноги.
   - А-а-а ... Согласился-таки, согласился! - сказал дракон, самодовольно потирая лапами. - А куда ты денешься-то?! Ну, слушай пегвую!
   Хлуп прокашлялся и начал:
   - Чем больше из неё бегёшь - тем больше она становится! Что это, а, Кохабаг?
   Маг ненадолго задумался, но тут взгляд его остановился на входе в драконью нору.
   - Это - яма! Я прав, Хлуп?! - победно воскликнул Кохабар.
   - Пгав, - недовольно прогудел дракон и его голос прозвучал, как воронье карканье. - Слушай втогую. Когда он нужен - его бгосают, когда не нужен - поднимают. Что это?
   - Ну, это уж совсем просто! Ха-ха! - рассмеялся Кохабар. - Это - корабельный якорь! И это - глупая загадка. Давай третью! - взмахнул рукой Кохабар, предчувствуя скорую победу.
   Хлуп, лукаво прищурился и сказал:
   - Для того чтобы отгадать тгетью мою загадку, тебе понадобится вся сила твоего ума, но я не знаю, поможет ли тебе это? Скогее всего, тебе пгидётся самому газыскивать Мастегов! Хе-хе!
   - Не тяни, загадывай! Нет такой загадки, которую я, Кохабар, не смог бы отгадать! - сказал Маг в нетерпении поддев носком сапога снежный ком и отбросив его в сторону.
   - Назови мне это слово, и оно исчезнет, - промолвил Хлуп, уставившись на Кохабара широко открытыми глазами.
   - Не понял ... - покачал головой Маг. - Исчезнет что, Хлуп? Это слово?
   - Исчезнет то, что означает это слово! - отрезал Хлуп и, повернувшись к своей норе, бросил Кохабару:
   - Когда отгадаешь, позови меня. Не буду я тогчать здесь, на холоде. Пойду, посплю.
   Дракон зевнул и скрылся в своей норе. Кохабар в задумчивости стоял на месте и, низко наклонив голову, потирал подбородок.
   Чёрный Маг захватил с собою бутылку лучшего мазергалийского вина, и теперь он решил, что настала пора её откупорить.
   Сжимая бутылку в правой руке, а левую заложив за спину, Маг расхаживал перед норой дракона, делая глоток за глотком прямо из горлышка. Вино всегда помогало ему размышлять, но на этот раз, перебирая в уме все мыслимые и немыслимые ответы на загадку хитрого дракона, он всё больше и больше убеждался в том, что разгадка недосягаема, как линия горизонта.
   "Ну что же это такое? Назови мне это слово, и оно исчезнет ... Ничего не идёт на ум!", - в отчаянии думал Маг. Он уселся на корточки около столба, поставив перед собою уже наполовину опустевшую бутылку.
   На Запределье, между тем, опустились сумерки. Пошёл снег. Ветра не было, и над белой пустыней нависла гнетущая тишина. Дракон в своей норе действительно заснул, и до слуха Кохабара доносилось лёгкое похрапывание Хлупа, которое вскоре переросло в громогласный с жуткими хрипами, басистый храп. Кохабару уже порядком уставшему от поисков решения непостижимой задачи, драконий храп мешал сосредоточиться. Чёрный Маг, не выдержав, заорал:
   - Да замолчишь ты, наконец, или нет, проклятая тварь?!! Ты мешаешь мне ду..., - Кохабар осёкся на полуслове. От радости у него даже перехватило дыхание. Он знал ответ! Более того, дракон сам, своим храпом подтолкнул его к отгадке.
   - Просыпайся, ты, закорючка, и выслушай мой ответ! - засунув голову в драконью нору, прокричал Кохабар. - Да вылезай же ты, наконец, уже темнеет, а моё время дорого стоит!
   - Неужели, Кохабаг, ты отгадал и эту загадку? - закряхтел Хлуп и, позёвывая, вылез из норы.
   - Да, мой милый Хлуп, - "елейным" голосом промолвил Кохабар, усаживаясь на корточки перед драконом, и, глядя тому прямо в глаза, продолжил:
   - И ты, своим диким храпом, подсказал мне ответ. И ответ этот ..., - Чёрный Маг встал, выпрямился во весь рост и произнёс спокойным тоном:
   - Молчание.
   Кохабар нагнулся и издевательски прошептал на ухо дракону:
   - Я назвал тебе это слово - и оно тут же исчезло. И слово это - "молчание". Или я не прав?
   - Твоя взяла, Кохабаг, - мрачно промолвил дракон, потупив глаза. - Это и пгавда - "молчание". А Оголтелые Мастега полетели строго на Юг. Они пголетали мимо меня на своих плитах двенадцать дней назад. Конечно, за это вгемя они могли свегнуть ещё куда-нибудь, но ты без особого тгуда их отыщешь, - дракон замолчал, наблюдая за тем, как Кохабар достаёт Камень Огня и Магический Жезл, и злобно добавил:
   - Пговаливай. Не жди, что я пожелаю тебе удачи или счастливого пути.
   - А мне плевать на твои пожелания! - ответил Кохабар и, поднявшись в воздух, прокричал:
   - Между прочим, последняя загадка отнюдь неплоха!
   Но дракон уже скрылся в своей норе. Ему вновь предстояло долгое одиночество, и он искренне жалел о том, что Кохабару удалось так быстро ответить на все его вопросы...
   Быстро стемнело, но Чёрному Магу темнота не мешала, отнюдь, ночью он чувствовал себя намного свободнее, чем днём. Ночь всегда была его стихией, его главным "козырем" во всех делах и замыслах. Не зная усталости, Кохабар теперь летел на Юг, и ни одно живое существо не смогло бы заметить его в непроглядной морозной мгле, опустившейся на бескрайние просторы Запределья.
   Наступившее утро не внесло никаких изменений в печальный мёртвый пейзаж затерянной страны, раскинувшейся под ногами летящего Мага.
   Лишь к концу дня Кохабар заметил впереди поднимавшийся к небу столб чёрного дыма. Это могло быть всё, что угодно, но чаще всего подобный дым указывал на то, что в этом месте Оголтелые Мастера устроили стоянку.
   Чёрный Маг полетел прямо на этот дым и вскоре оказался у огромной ямы с кучами земли по краям и с прилепившимися рядом постройками из чёрного, с белыми прожилками, камня. Эти сооружения служили Мастерам жилищами и мастерскими. Каждая из построек покоилась на большой четырёхугольной плите из серого полупрозрачного материала, в котором Кохабар без труда распознал лефит.
   Чёрный Маг не в первый раз встречался с Оголтелыми Мастерами, но его никогда не переставал удивлять их внешний вид, неугомонность и огромная физическая сила. Они, не ведая усталости, носились по всему Запределью в поисках мест, где можно было остановиться, выкопать большую яму, и, наткнувшись на что-либо ценное, немедленно приняться за выделку странных вещей, предназначение которых они и сами порой не могли определить до того момента, пока их не посетит какой-нибудь Маг, дракон или обыкновенный Торговец. Впрочем, Торговцы в эти края заглядывали редко.
   Когда кто-нибудь задавал Мастерам вопрос: "Зачем вам всё это нужно?", они, как правило, разводили в стороны своими огромными лапами-руками и отвечали: "Мы сами этого не знаем. Просто мы не можем жить иначе. О, если бы мы узнали - в чём смысл нашей оголтелости, то, наверное, были бы безмерно счастливы. Только задумываться над этим нам некогда. Всё наше время отнимают поиски и работа!".
   Кохабар, стоя на краю ямы, внимательно рассматривал копошащихся на её дне существ, пытаясь отыскать среди них Главного Мастера, который был обычно крупнее своих собратьев. Наконец, он увидел его, выходящим из домика на противоположном краю ямы.
   Главный Мастер собирался уже спуститься вниз, по верёвочной лестнице, когда Кохабар окликнул его:
   - Эй, господин Главный Мастер, ну-ка подождите, у меня к вам разговор!
   Существо остановилось и уставилось на гостя всеми своими тремя глазами. Кохабар, не дожидаясь ответа, перелетел через яму и приземлился перед Главным Мастером, который стоял, склонив набок косматую голову с нелепыми кошачьими ушками.
   "Какой же он уродливый, - думал Маг, рассматривая Мастера. - Любой Тролль по сравнению с ним - красавец!".
   Эти существа невысокого роста, с ног до головы заросшие длинной коричневой шерстью были похожи на людей только издали. Две руки непомерной длины, две ноги, большая голова; но стоило только взглянуть на лицо Оголтелого Мастера и сразу становилось понятно, что перед вами не человек и не зверь, а нечто среднее. Семипалые ладони Оголтелых Мастеров были черны от постоянной возни со всякого рода инструментами. Вот и сейчас Главный Мастер сжимал в руке какой-то продолговатый, с острыми краями, предмет, предназначение которого оставалось загадкой для Кохабара.
   Все три глаза Мастера пребывали в непрестанном движении, причём каждый из них существовал будто бы сам по себе; правый глаз смотрел направо, левый - налево, а третий, находящийся в середине лба, двигался вверх-вниз, разглядывая Кохабара. Мастер шумно втягивал воздух носом, который напоминал свиной пятачок, и при этом нос шевелился, вызывая у Чёрного Мага чувство лёгкой тошноты.
   - Мне нужна плита из лефита, - заговорил Кохабар. - Я хорошо заплачу.
   - Свободной плиты сейчас нет, - проурчал в ответ Мастер и густой мех, полностью скрывавший его рот, шевельнулся. - Мы давно не находили лефита и запас, который у нас был, распродали.
   - Я же сказал: я хорошо заплачу, - повторил Кохабар, чётко проговаривая каждое слово. - Снимите одну из своих построек и продайте мне плиту.
   - Мы, конечно, любим деньги, - отвечал Мастер, и все три его глаза уставились на два мешочка, которые Кохабар извлёк из-под плаща, - но если я сейчас прикажу своим подмастерьям убрать с плиты мастерскую или дом, нам некуда будет их поставить. У нас нет места на других плитах. А я ни за какие деньги не брошу здесь наше имущество.
   У Кохабара возникло желание сбросить Главного Мастера вниз, низвергнуть его на дно чёрной туманной ямы, но он не сделал этого по известной ему и всем жителям Запределья причине.
   Трубы Рума - страшное оружие Оголтелых Мастеров, заставляли Кохабара сдерживать свои эмоции. Маг, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону соседних построек и насчитал, как минимум восемь Труб Рума, жерла которых были направлены прямо на него. Один залп этого оружия мог отбросить громадного дракона на три десятка шагов, а двадцать залпов могли превратить этого же самого дракона в отбивную.
   Кохабар много отдал бы за то, чтобы завладеть хотя бы одной Трубой Рума. стреляющей невидимым глазу, плотным комком энергии, но Оголтелые Мастера никогда и никому не соглашались продать своё грозное оружие.
   Заклятие Крепких Доспехов, которым окружил себя Кохабар, разрушилось бы при первом же выстреле Трубы Рума, а второе попадание разорвало бы Мага на куски, а он отнюдь не хотел расставаться с жизнью.
   - Хорошо, - выдохнул Кохабар. - Нет, так нет! Но, хотя бы скажи, где я могу достать плиту? Может я смогу купить её где-нибудь ещё?
   Главный Мастер немного помедлил и, моргнув всеми тремя глазами, ответил:
   - Последнюю плиту у нас купила волшебница Зембильда. По-моему, она не умеет с нею обращаться. Ты можешь попросить Зембильду о том, чтобы она продала тебе плиту. Больше я ничем не могу тебе помочь.
   Главный Мастер развернул свои грязные ладони большими пальцами вниз (на языке жестов Оголтелых Мастеров это значило, что разговор окончен) и, повернувшись к Кохабару спиной, зашагал к верёвочной лестнице, сброшенной в яму. Врождённый инстинкт не позволял Мастеру надолго бросать работу.
   Кохабар ещё некоторое время наблюдал за тем, как грузное мохнатое существо проворно спускается вниз, затем он взглянул на Трубы Рума и, сплюнув от досады, извлёк из-под плаща Камень Огня и Магический Жезл, поднялся в воздух и полетел прочь от стоянки Мастеров.
  
  Глава 23
  
   "Лететь к Зембильде не стоит, - размышлял Кохабар, направляясь к высокому холму, который он заметил к югу от стоянки. - Она, пожалуй, не за что не продаст мне плиту. Лучше я дождусь глубокой ночи и попытаюсь выкрасть плиту у Оголтелых Мастеров".
   - Решено! - уже вслух сказал Кохабар. - Сегодня же ночью я выкраду одну из их построек вместе с плитой! Может мне удастся даже завладеть Трубой Рума? А что, дружище Кохабар, рискнём?!
   Чёрный Маг перемахнул через холм и опустился на снег. Он решил дождаться темноты именно здесь, за холмом, чтобы не быть замеченным Оголтелыми Мастерами.
   С помощью Заклятия Частицы Лета он растопил вокруг себя снег и уселся на чёрную, с остатками прошлогодней травы, землю. Непрестанно обдумывая коварный план кражи, Чёрный Маг достал из своей походной сумки немного сыра и хлеба и откупорил бутылку вина.
   Когда он закончил свою нехитрую трапезу, на Запределье опустилась ночь. Кохабар, оградивший себя от сна с помощью волшебства, уже успел соскучиться по своему кабинету в Летающем Замке и, хотя Чёрный Маг ничуть не устал, ему, скорее по привычке, безумно хотелось сейчас усесться в своё кресло перед камином и вытянуть ноги к огню.
   "И ведь всё это из-за поганой обезьяны! - со злостью думал Кохабар. - Всё из-за этого проклятого Хери! Когда вернусь, сделаю его опять маленьким и брошу на растерзание Троллям! Не случись этой катастрофы с Летающим Замком, я был бы сейчас у стен Вааха!".
   Кохабар с неудовольствием смотрел на звёздное небо и тонкий серп луны. "Проклятое небо очистилось, и хорошо ещё, что сегодня не полнолуние, иначе пришлось бы мне лететь к Зембильде. Оголтелые Мастера так хорошо охраняют свою стоянку, что при полной луне они меня, наверняка, заметили бы... Но... Эх, всё равно - светловато!", - прицокнув от досады языком, подумал Кохабар и отшвырнул опустевшую бутылку далеко в сторону.
   Конечно, он мог стать невидимым, но тогда ему пришлось бы отказаться от Заклятия Крепких Доспехов (дело в том, что в магии Заклятия Невидимости и Крепких Доспехов являлись взаимоисключающими) и в том случае, если Оголтелые Мастера вдруг заметят, что один из их домов вдруг ни с того ни с сего сдвинулся с места, и вздумают "пальнуть" по нему из Трубы Рума, Кохабар тут же "отдал бы концы", а Чёрному Магу не хотелось превращаться в безжизненный кусок мяса.
   Кохабар осторожно выглянул из-за холма. Отсюда стоянка Мастеров казалась крошечным чёрным наростом посреди заснеженной пустыни. Справедливо полагая, что на фоне ночного, пусть и звёздного неба, он будет менее всего заметен, Кохабар взмыл высоко в воздух и полетел, забирая далеко влево, чтобы, описав полукруг, подобраться к постройкам Мастеров с тыла.
   Ещё во время разговора с Главным Мастером, Маг приметил плиту подходящих размеров и что самое главное - это был не дом, а небольшая Мастерская, на крыше которой находилась всего лишь одна Труба Рума, тогда как на остальных постройках их было по две-три...
   "Значит там, - рассудил Маг, - ночью должно быть не больше двух охранников. В жилых же домах - всегда полно народа! Эти их безобразные дети-ублюдки могут поднять такой шум, что только держись! А мастерская - это как раз то, что мне нужно".
   У Кохабара было одно преимущество - сонный порошок. Правда, действие порошка было недолгим, но это был единственный шанс украсть плиту из самого центра стоянки.
   "Когда Мастера очнутся, я должен; нет!; просто обязан быть уже за горизонтом, чтобы они не знали - где меня искать", - думал Кохабар, развязывая мешочек с порошком и спускаясь всё ниже и ниже. Ветра по-прежнему не было, и Кохабар принялся рассыпать белую мельчайшую пыль прямо над стоянкой. Сам он не мог попасть под действие порошка, так как был защищен Заклятием Крепких Доспехов.
   Рассеяв по воздуху весь запас порошка, Кохабар бросил пустой мешочек в дорожную сумку и поднялся выше. Теперь ему оставалось только ждать. Он видел, как сонный порошок еле-еле мерцая во тьме, опустился на крыши построек Мастеров. Чёрный Маг мысленно сосчитал до двадцати и начал медленно снижаться.
   На всех крышах царило полное молчание. Убедившись в том, что все сторожа спят, как убитые, Кохабар опустился на крышу той самой Мастерской, которую ему предстояло выкрасть.
   У Трубы Рума безмятежно спал косматый Мастер. Благодаря действию порошка он свалился лицом вниз, прямо рядом с хитрым механизмом управления пушкой.
   Кохабар поднял спящего стража и перебросил его через низкую решётчатую ограду крыши. Тело Мастера с глухим стуком упало на землю, но он даже не проснулся, а лишь тяжело застонал. Кохабар, вновь воспользовавшись Камнем Огня, прошептал заклинание Нужного Направления и постройка, поднявшись в воздух, полетела на Юг. С её фундаментной плиты срывались, с лёгким шелестом, комья земли и падали вниз, на чистый рыхлый снег...
   Кохабар волновался. "Оголтелые Мастера, очнувшись, бросятся на поиски пропавшей Мастерской, а они могут заставить свои плиты двигаться с большей скоростью, чем я. Вот если бы удалось запустить ту штуку, которую мохнатые полудурки называют "двигателем", я бы, пожалуй, ушёл от погони", - думал Кохабар, спускаясь через квадратный лаз в крыше вниз по лестнице.
   Маг вынул Жезл, который тут же засиял ярким синеватым светом, давая Кохабару возможность, как следует рассмотреть внутренности летающей постройки.
   Множество предметов, самых разнообразных форм и размеров, окружали Мага со всех сторон. Многочисленные рычаги, металлические колёса с рукоятками, стеклянные диски с цифрами и стрелками; отполированные до блеска железные шары, прикреплённые к длинным чёрным стержням - чего тут только не было!
   Назначение всех этих предметов оставалось для Кохабара загадкой. Но его интересовал сейчас лишь массивный аппарат, находившийся в самом центре мастерской. Оплетённая сотнями трубок и блистающая бесчисленными вкраплениями из маленьких стеклянных шариков, конструкция и была тем самым двигателем, с помощью которого Оголтелые Мастера могли перемещать лефитную плиту с мастерской по воздуху. Они никогда не пользовались волшебством, наверное, потому, что привыкли надеяться только на собственные силы.
   Кохабар уже не мог вспомнить, где и от кого он слышал о том, что двигатели в постройках Мастеров располагаются строго по центру лефитной плиты. Сейчас он стоял и тупо смотрел на четыре длинных рычага, которые торчали прямо перед двигателем. Наморщив лоб, Чёрный Маг вздохнул и дёрнул один из них на себя. Рычаг, сухо щёлкнув, сдвинулся с места, но аппарат по-прежнему пребывал в состоянии покоя. Кохабар поочерёдно перевёл остальные рычаги в крайнее нижнее положение, но двигатель "молчал" и мастерская продолжала свой полёт, движимая лишь Заклятием Нужного Направления.
   "Нет, всё-таки, для того, чтобы запустить это чудище с трубками, надо быть Оголтелым Мастером!", - с сожалением подумал Кохабар, оставил рычаги в покое и вернулся на крышу мастерской.
   От стоянки Оголтелых Мастеров Чёрного Мага уже отделяло расстояние в несколько десятков вёрст, но на сердце у Кохабара было неспокойно. Он решил, что пришло время изменить направление полёта, и плавно развернул летающую постройку на Запад, к Гиблым Лесам.
   "Чем быстрее я доберусь до Мазергалы, тем лучше, - решил он. - С плиты падала грязь и, увидев её, Мастера подумают, что я полетел на Юг. У меня будет хорошая "фора". Главное - продержаться три дня. После этого инстинкт заставит Мастеров вернуться к своей стоянке".
   Кохабар знал, что эти существа не смогут покинуть свою яму, не вычерпав из неё весь запас материла, который им взбрело в голову разыскать. Это могло быть всё что угодно: золото, железо, медь или какие-нибудь серые невзрачные камни, которым Мастера тотчас же придумывали названия и принимались обрабатывать и испытывать эти камни всеми возможными способами, стараясь добиться хоть какого-нибудь результата. Из-под их умелых рук порой выходили вещи, которым сами Мастера не могли найти никакого применения. Однако странствующие волшебники, посещавшие их время от времени, с удивлением обнаруживали, что некоторые из этих вещей имеют немалую магическую силу.
   Только вот секреты своих механизмов Мастера не раскрывали никому, какие бы богатства им за это не предлагали.
   Кохабар внимательно рассматривал Трубу Рума. Он насчитал шесть поворотных колёс с рукоятками и три рычага, составлявших устройство управления страшной пушкой. Никаких символов или знаков, указывающих на то, как стрелять из этого, чуждого всякому волшебству, орудия, Кохабар не заметил. Он решил разобраться - как действует Труба Рума. Сдвинув шляпу на затылок, Маг склонился над механизмом и несколько раз провернул одно из колёс. Ствол пушки немного приподнялся. Кохабар тронул остальные колёса и понял, что все они предназначены для наведения Трубы Рума на цель. Теперь предстояло изучить рычаги, концы которых увенчивали различные предметы: один из рычагов заканчивался набалдашником в форме куба, второй - в форме шара, третий - конуса. Кохабар осторожно потянул на себя рычаг с шаром и прислушался. Тишина. Он вернул его в прежнее положение и тронул рычаг с кубом. Послышалось равномерное гудение, вслед за этим раздался резкий щелчок и гул прекратился. Кохабар в задумчивости потёр подбородок и потянул рычаг с конусом. В тот же миг Труба Рума ухнула, словно исполинское чудовище. Пушка мелко задрожала и выбросила из своего жерла невидимый сгусток энергии.
   Кохабар, довольный собой, наблюдал за тем, как на вершине холма, в сторону которого было направлено дуло орудия, взметнулся вверх столб рыхлого снега.
   "Так вот, как стреляет Труба Рума! - подумал Чёрный Маг. - Ну, это казалось не так уж сложно, как я предполагал вначале!".
   Кохабар вновь взялся за поворотные рукоятки. Он уже хотел было развернуть пушку назад, в ту сторону, откуда ожидалась погоня, но Труба Рума, неожиданно загудев, вновь выстрелила. Кохабар инстинктивно отпрянул назад. На этот он не касался ни одной из рукояток, однако пушка, словно обретя свою собственную независимую жизнь, производила залп за залпом.
   Чёрный Маг засуетился вокруг Трубы Рума, лихорадочно думая, каким образом остановить непослушное оружие. Он вспомнил о том, что рычаг, увенчанный шаром, вначале не произвёл никакого действия на Трубу Рума. Кохабар дёрнул его на себя, и пушка, к тому моменту уже сделавшая с десяток выстрелов замолчала.
   - Уф! - облегчённо вздохнул Чёрный Маг, покачивая головой из стороны в сторону. - Это не оружие, это какой-то ночной кошмар!
   Теперь Кохабару оставалось надеяться только на то, что Оголтелые Мастера не услышали выстрелов Трубы Рума, что, однако было маловероятно, так как пушка своим многократным уханьем и беспорядочной стрельбой, в результате которой на равнине Запределья остались большие воронки, могла запросто вывести Мастеров на след Кохабара. Чёрный Маг, конечно, понимал всю серьёзность создавшегося положения, однако то обстоятельство, что ему удалось без чьей-либо помощи раскрыть секрет управления Трубой Рума, придавало ему сил. Теперь у него, по крайней мере, был шанс отбиться от погони.
   На всякий случай Кохабар оградил украденную мастерскую Заклятием Защитной Сферы, которое должно было выдержать одно прямое попадание Трубы Рума. Конечно, это была не очень хорошая защита, но другой Кохабар и не знал. Стоя рядом с пушкой, Чёрный Маг до рези в глазах всматривался в ночную пустоту, в любой момент ожидая нападения.
   Опасения Мага подтвердились ранним утром, когда красное зимнее солнце выдвинуло свой яркий, идеально-круглый диск из-за края горизонта ровно наполовину.
   Вначале Кохабар принял маленькие чёрные точки, возникшие на горизонте, просто за рябь в глазах, но тёмные крапинки становились всё больше и больше, и Чёрный маг понял, что это - погоня.
   Он немедленно навёл Трубу Рума на далёкую цель, но стрелять не спешил, решив подпустить своих преследователей поближе. Кохабару теперь оставалось только ждать. Сдаваться без боя Чёрный маг не собирался.
   Тем временем летящие точки разделились на три группы. Одна из них продолжала двигаться вслед за украденной мастерской, а две другие решили обойти Чёрного Мага с флангов.
   "Собираются взять меня в "клещи"", - понял Кохабар и дёрнул рычаг с кубом на конце, с помощью которого Труба Рума приводилась в состояние боевой готовности. Пушка покорно загудела. Оголтелые Мастера, стремившиеся окружить Мага с флангов, были ещё далеко, и Кохабар решил выстрелить в тех, что были позади. Он счел, что теперь сможет поразить эту группу, в которой насчитал ровно пять построек.
   Ехидно ухмыляясь, Чёрный маг протянул руку к рычагу с конусом и уверенно рванул его на себя. Труба Рума "выдохнула" незримый снаряд и Кохабар, повернув рычаг обратно, облокотился на теплый ствол орудия, ожидая результата...
   - Попал!!! - Чёрный Маг даже подпрыгнул от радости. - С первого раза! Ай, да я! Ну, держитесь теперь лохматые недоноски! Задам я вам жару!
   Кохабар увидел, как одна из летающих платформ Мастеров рухнула в глубокий снег, а постройка, которую она несла на себе, превратилась в груду обломков. Ещё одна постройка беспомощно зависла в воздухе.
   "Наверное, двигатель сломался, - с удовольствием подумал Кохабар, наводя ствол пушки на три оставшиеся платформы. - Вот идиоты! Летят кучей, тут хочешь не хочешь, а попадёшь!".
   Маг произвёл второй выстрел. Он ожидал, что и на этот раз ему удастся без труда попасть в цель, но, увы, надежды его не оправдались...
   Как только Труба Рума "выплюнула" свой снаряд, преследователи сразу же изменили направление своего полёта, рассыпавшись в разные стороны и давая возможность заряду из пушки Кохабара беспрепятственно улететь в пустоту. Увернувшись от удара таким неожиданным образом, Оголтелые Мастера вновь объединились, продолжая погоню. Три платформы, почти касаясь друг друга, вновь летели вместе и уже приблизились к Кохабару настолько, что он мог уже различить силуэты Мастеров, которые копошились возле своих пушек.
   Чёрный Маг выстрелил в третий раз, недоумевая, каким образом Оголтелые Мастера смогли увернуться от предыдущего залпа.
   Однако и в третий раз повторилась "та же самая картина". Стоило Кохабару дёрнуть за рычаг, как платформы Мастеров мгновенно рассредоточились.
   "Почему же они не стреляют? - недоумевал Маг, переводя Трубу Рума на непрерывный огонь. - Может, боятся повредить мастерскую, которую я украл? Может в ней есть что-то ценное?".
   Его пушка выплёвывала заряды один за другим, Кохабар вращал поворотные колёса, заставляя ствол Трубы Рума перемещаться слева направо, справа налево, вверх-вниз, даже по диагонали, но все его попытки сбить хоть ещё одну платформу преследователей, оказались тщетными. Оголтелые Мастера чувствовали себя в воздухе, словно рыбы в воде и расстояние между ними и Кохабаром стремительно сокращалось. Между тем, преследователи ещё не сделали ни одного выстрела, и это их спокойствие приводило Чёрного Мага в состояние неописуемого бешенства.
   Позабыв обо всём на свете, Кохабар метался вокруг Трубы Рума, ствол которой уже накалился от непрерывной стрельбы. Яростно вращая поворотные колеса, Маг вдруг совершенно случайно уловил краем глаза какое-то движение справа от себя.
   Кохабар резко повернул голову и понял, что совершил роковую ошибку, позабыв о флангах...
   Летающая платформа Мастеров неслась с огромной скоростью прямо к украденной мастерской, на крыше которой, застывший с широко раскрытыми глазами Кохабар смотрел на неё, не в силах сообразить, как он мог допустить такую непростительную для хитрейшего Мага оплошность.
   Но страх был чужд Кохабару. Маг в любой момент мог покинуть поле битвы, но недавние неудачи настолько разозлили его, что он упрямо решил драться до конца.
   Опомнившись, он быстро развернул Трубу Рума навстречу приближавшемуся с фланга противнику. Кохабару казалось, что ещё немного, и непрерывные залпы его пушки разорвут на куски летящую на него платформу, как вдруг его Труба Рума вместо очередного выстрела издала оглушительный скрежещущий звук и, затрясшись крупной стучащей дрожью, взорвалась, выплеснув на Мага волну огня. Он почувствовал, как его, словно во сне, приподняло в воздух, и неведомая сила смела Кохабара с крыши злосчастной мастерской, словно пушинку...
   Вслед за этим последовал второй взрыв, разнесший постройку на куски, и Маг увидел, как прямо на него, бешено вращаясь в раскалённом воздухе, летит большой обломок Трубы Рума.
   Кохабар успел только подумать, что "Заклятие Защитной Сферы - дрянь и от внутреннего взрыва не спасает..." и тут кусок Трубы ударил его в грудь со страшной силой, бросив Мага в рассыпчатый снег и вогнав его с головой в белую зимнюю перину Запределья.
   Но Заклятие Крепких Доспехов недаром носило такое название. Кохабар остался цел и невредим, он даже не потерял сознание. Заклятие выдержало этот ужасный удар, да ещё и осталось в силе.
   Чёрный Маг немедленно вышел из мимолётного оцепенения и, поблагодарив судьбу за то, что снег в Запределье ещё не успел спрессоваться, с трудом дотянулся до заветных предметов - Жезла и Камня, которые, благодаря всё тому же Заклятию Крепких Доспехов, Кохабар не растерял во время взрыва.
   Увлекая за собою искрящийся на солнце снег, Чёрный Маг стремительно взмыл в воздух и, только оказавшись высоко в небе, рискнул остановиться с тем, чтобы осмотреть последствия прошедшей битвы.
   Мастерская, которую украл Кохабар, была разрушена, плита из лефита раздроблена на несколько кусков; обломки Трубы Рума, стен мастерской, остатки кровли, части механизмов - всё это разметало сильным взрывом на десятки шагов вокруг.
   Летающий дом, атаковавший Кохабара с фланга, по-видимому, был повреждён. Он уже не висел в воздухе, а покоился на снегу, погрузившись в него наполовину своей высоты.
   Оголтелые Мастера постепенно "стягивались" к месту взрыва, останавливая свои летающие дома и мастерские над обломками разрушенной постройки.
   Кохабар понял, что здесь ему больше нечего делать. Мастера, занимавшие места у пушек, уже заметили его силуэт в чистом утреннем небе и теперь разворачивали Трубы Рума вверх с тем, чтобы убить, ставшего ненавистного им Мага и тем самым отомстить ему за разрушение своего имущества.
   Кохабар поднялся ещё выше и полетел прочь, петляя в небе, словно раненая птица и не позволяя своим противникам прицелиться, как следует.
   "Мой коварный план провалился, - с грустью думал Маг. - Но, хорошо ещё, что я остался жив. Правда теперь Оголтелые Мастера объявят меня своим злейшим врагом... Ну, и что же? Не впервой! Переживу как-нибудь! А сейчас вперёд, к Зембильде! Может мне всё-таки удастся выторговать у неё лефитную плиту?".
  
  Глава 24
  
   Чёрный Маг не отчаивался. Правда, он видел волшебницу Зембильду лишь однажды, очень давно, когда та была ещё совсем маленькой девочкой с двумя смешными косичками, которые любила ей заплетать её старая бабка-ведьма Клувида, отличавшаяся редкой занудливостью, сварливостью и завистью.
   Эта "парочка" жила когда-то в Мазергале, и Кохабар, тогда ещё будучи обыкновенным бродячим Магом, однажды попросился к ним на ночлег. Ведьма не хотела впускать его, но он предложил ей денег, и жадная старуха согласилась приютить его. Кохабар вспомнил, что ведьма постоянно твердила о том, что её внучке суждено стать богатой волшебницей. Тогда Чёрный Маг не придал её словам большого значения, но имя девочки, тем не менее, почему-то запомнилось ему и, лишь по прошествии многих лет до Кохабара дошли слухи о том, что в Запределье появилась очень сильная колдунья по имени Зембильда. Таким образом, пророчество Клувиды сбылось...
   ***
   Чёрный Маг летел на Восток, пока совершенно не представляя себе, где находится жилище волшебницы. Но его это нисколько не волновало. С помощью Камня Огня он привёл в действие Заклятие Поиска Магов, и теперь ему было совершенно безразлично - в какую сторону продолжать свой полёт. Дело в том, что стоило теперь Зембильде воспользоваться своей волшебной силой, и Заклятие Поиска Магов немедленно должно было развернуть и понести Кохабара прямо к колдунье, причём без всяких усилий с его стороны. Любого Мага отыскать было гораздо проще, чем каких-нибудь Оголтелых Мастеров, которые совсем не пользовались волшебством.
   Кохабар знал, что отныне ему надо быть начеку. Оголтелые Мастера очень разозлились, а ведь их летающий посёлок не был единственным в этих краях, были и другие, и, в очень скором времени они могли быть извещены о вероломстве коварного волшебника.
   Чёрный Маг, зевая на лету, осматривал окрестности. Он уже успел соскучиться по зелёному "морю" Гиблых Лесов. Если раньше они казались ему уныло-однообразными, то теперь, режущая ослепительной белизной глаза, равнина Запределья заставляла Кохабара вспоминать о Мазергале, как о красивейшей райской стране.
   В середине дня, когда Кохабар уже подумывал о том, чтобы спуститься вниз и, растопив снег, немного потоптаться по твёрдой земле, невидимая сила Заклятия Поиска Магов вдруг развернула его в воздухе и повлекла на Юго-Восток. Кохабар обрадовался наступившей перемене, ведь это означало, что Зембильда воспользовалась своим волшебством и теперь Чёрный маг направляется прямо к её жилищу. Волшебнику оставалось только ждать...
   Ждать, однако, пришлось два дня, и только на утро третьего Кохабар почувствовал, что цель его путешествия близка. Интуиция, присущая всем Магам, Чёрным и Белым, у Кохабара была развита очень хорошо. Прошло уже шесть дней с тех пор, как Чёрный Маг, оставив Летающий Замок на попечение Хери, отправился на поиски лефитной плиты, а результата всё ещё не было. Кохабар понимал, что должен, во что бы то ни стало, любым путём выкупить, выпросить, вырвать заветную вещь у волшебницы. Волшебник решил забыть о том, что на свете существует слово "если", Кохабар поклялся самому себе, что он либо умрёт, либо вернётся в Гиблые Леса, оседлав желанную плиту.
   "Я убью эту Зембильду, если она заупрямится, я разрушу всё и вся вокруг, я отдам свою правую руку за то, чтобы получить этот проклятый кусок лефита! - воинственно думал Чёрный Маг. - Гм... Впрочем, насчёт руки, я, пожалуй, переборщил... Она мне и самому ещё пригодится!".
   В Запределье, тем временем, разыгралась снежная буря. Кохабар смотрел вниз и не видел под собой ничего, кроме непрерывной кутерьмы из бесчисленного множества снежинок. Снегопад был таким сильным, что Чёрному Магу казалось, будто он находится в пучине бушующего потока, состоящего сплошь из белого пуха.
   Внезапно Кохабар почувствовал, как его с силой понесло вниз, к земле.
   "Я снижаюсь, - подумал он, невольно охнув от ощущения наступившей невесомости, - следовательно, я уже рядом с целью!".
   Вскоре ноги его коснулись белого покрова, а, вслед за этим, Заклятие Поиска Магов исчезло, и Кохабар тут же оказался по колено в снегу. Впереди себя, в нескольких шагах, Кохабар с трудом разглядел сквозь завесу бурана смутные очертания какой-то преграды.
   Маг двинулся прямо на неё. Сделав несколько шагов, он остановился перед серыми деревянными воротами в стене. Ворота были закрыты. Стена, сложенная из грубоотёсанных камней оказалась невысокой и, посмотрев вверх, Кохабар заметил на её краю украшения в виде статуэток каких-то существ. Буря не прекращалась и увесистое ржавое кольцо, прикрепленное к воротам, отбивало неровную дробь под порывами яростного ветра.
   Кохабар приподнял это кольцо и, стукнув им по двери три раза, прислушался и тут же отступил назад, потому что, только сейчас заметил, что ворота сплошь исписаны магическими рунами.
   "Ого, да она не просто волшебница! - подумал Кохабар, читая замысловатый текст. - Она - самая настоящая Чёрная Ведьма! Такими заклинаниями никогда не станет пользоваться обычный волшебник!".
   Письмена на воротах были хорошо знакомы Чёрному Магу. Точно такими же рунами были написаны книги Мандиала. Кохабар невольно проникся уважением к колдунье.
   "Значит, у меня хранятся не все книги Мандиала! - удивлялся он. - Значит, Зембильда тоже поживилась за счёт поверженного Мага! А мне казалось, что я - единственный, кто воспользовался его знаниями...".
   Мысли Кохабара были внезапно прерваны звуком отодвигаемого в сторону засова. Вслед за этим в воротах отворилась внутрь небольшая дверца, ранее незамеченная Магом и в проёме показалась безобразная голова, принадлежащая Троллю-привратнику.
   - Что вам угодно? - прорычала уродливая голова, сощурившись от непрерывно летящего снега.
   - Я хочу видеть волшебницу Зембильду по очень важному делу. Я - Чёрный Маг Кохабар из Мазергалы.
   - Входите, - сказал Тролль, втянув голову обратно, и отошёл от дверцы, освобождая вход. - Госпожа Зембильда ждёт вас.
   Ответ Тролля озадачил и насторожил Кохабара. Маг, едва увидев привратника, приготовился к предстоящей перепалке и никак не ожидал, что это существо согласится без лишних разговоров впустить его. Если Зембильда ждала его, значит, она заранее узнала, что он направляется к ней. Но каким образом?
   Однако Кохабар решил не показывать своего удивления и, придерживая полы плаща, молча вошёл в распахнутую перед ним дверь.
   Тролль задвинул засов и, сурово бросив Магу: "Следуйте за мной!", направился через небольшой заснеженный двор к парадному входу во дворец, фасад которого, казалось, внимательно рассматривал Чёрного Мага тремя рядами узких, поблёскивающих антрацитно-угольным блеском, высоких окон.
   От ворот в толстой стене до входа в замок было шагов тридцать и здесь, во внутреннем дворе, снег, не колеблемый ветром, падал вниз и спокойно ложился слой за слоем, образуя на башенках и лепных украшениях дворца волшебницы смешные белые шапки.
   Кохабар не спешил снимать с себя Заклятие Крепких Доспехов. "Кто знает, какой приём окажет мне эта ведьма? - думал осторожный Маг. - Может, она приготовила для меня хитрую ловушку?".
   Несмотря на то, что снега во дворе было не так уж много, Кохабар, шагая за Троллем, старался ступать след в след; и делал он это не из опасения попасть в какую-нибудь скрытую западню, а скорее в силу многолетней привычки, которая выработалась у него ещё в то время, когда он ещё был обыкновенным странствующим Магом, и ему приходилось проходить по зимней Мазергале многие-многие вёрста.
   Тролль шёл не оглядываясь, шумно сопя приплюснутым носом и разбрасывая меховыми сапогами снег в разные стороны. Кожаная куртка, бронированная стальными пластинами и старый боевой топор с зазубренным лезвием и короткой ручкой, который был заткнут за широкий ремень на бёдрах Тролля, ясно давали понять Кохабару, что перед ним - опытный воин.
   "Зембильда выбрала себе неплохого привратника", - подумал Кохабар, наблюдая за тем, как грузный получеловек-полузверь схватился за блестящую, в форме причудливо изогнувшейся змеи, ручку входной двери. Тролль, совершенно не обращая внимания на гостя, распахнул дверь и вошёл внутрь дворца.
   Кохабар уже выставил впереди себя ладонь, ожидая того, что Тролль, которому чужды проявления вежливости, не станет придерживать дверь ради него, но тут же понял, что насчёт этого существа он ошибся. Привратник, войдя, не только придержал дверь, но и сделал неуклюжий приглашающий жест своей волосатой лапищей. Правда он при этом ничего не сказал и смотрел куда-то в сторону, да и сам этот жест был наполнен сарказмом и еле скрытым пренебрежением к гостю, но, в то же время, Кохабар вспомнил о своей маленькой армии гордых чудовищ, подобных этому, и подумал о том, что ему самому никогда не удавалось добиться такого повиновения от своих наёмников, а уж чтобы сделать одного из них слугою - так об этом вообще не могло быть и речи.
   - Вытирайте ноги! - пробурчал Тролль, указывая Кохабару на ковёр, начинавшийся прямо за дверью, а заканчивающийся у подножия широкой роскошной лестницы, ведущей на верхние этажи дворца.
   Кохабар заметил, что край ковра заметно замызган и затёрт. Видимо все входящие были обязаны очищать свои сапоги и ботинки именно в этом месте. В любое другое время и в другом месте Кохабар глубоко возмутился бы этому, унизительному для него, приказу, но здесь Маг был гостем, а Запределье - не Мазергала, здесь у него было много врагов, да к тому же он имел огромное желание заполучить плиту из лефита... В общем, всё это вкупе заставило Кохабара на время забыть о том, что он - один из сильнейших Магов Мазергалы. Он покорно пошаркал подошвами своих высоченных сапог-ботфортов о край ковра, оставив на нём несколько мокрых полос.
   "Если б не лефитная плита, - думал Кохабар, крепко сжав челюсти и злобно косясь на Тролля, - я оторвал бы тебе голову, придурок! Если бы ты знал, что жив ещё лишь благодаря моему безмерному терпению, ты бы несказанно радовался и, прыгая по этому залу, сочинял бы для меня хвалебную оду!".
   Тролль, не проронив ни слова, направился к лестнице, и Кохабар, закончив унизительную процедуру вытирания ног, заспешил вслед за ним. Мягкий ковёр заглушал звук шагов и Кохабар, оглядываясь по сторонам, всё более утверждался во мнении, что его Летающий Замок, по сравнению с дворцом Зембильды - просто мрачный сарай...
   Несмотря на то, что здесь не было ни одно факела, а за окнами из-за непогоды царил вечерний полумрак, внутренние покои дворца Зембильды были хорошо освещены. Потолок и стены были покрыты зеркалами, в которых Чёрный Маг и его провожатый отражались бесчисленное количество раз. Статуэтки драконов, а также прочих летающих и ползающих тварей, расставленные и прикреплённые к стенам в разных местах дворца, многократно отражаясь в зеркальном сумасшествии, заставляли Чёрного Мага оборачиваться то налево, то направо. Кохабар не привык к такому изобилию мелких предметов.
   "Что тут поделаешь?! Женщина - она и есть женщина, будь она хоть трижды волшебницей!", - размышлял Маг, с ухмылкой разглядывая статую обнажённой девушки с великолепной фигуркой, выполненную в полный рост. Кохабар поднимался по лестнице вслед за Троллем и увидел это творение рук неизвестного мастера в углу площадки, располагавшейся между первым и вторым этажами.
   Маг остановился, любуясь замечательной скульптурой. Созданная из иссиня-чёрного камня статуя изображала девушку, которая воинственно сжимала в одной руке острозубую молнию, а в другой руке - меч, занесённый для удара. На мгновение Кохабару показалось, что каменная девица с длинными распущенными волосами сейчас ударит его своим мечом, и он даже сделал шаг назад, хотя и понимал, что по сути, это - самый обыкновенный кусок камня и волшебства он в себе не несёт.
   "Да-а-а... - подумал Кохабар. - Рука мастера бывает порой сильнее руки волшебника. Есть во всём этом какая-то неведомая мне сила, заставляющая иногда поверить в то, что творения скульпторов и художников вот-вот оживут! Искусство - что тут говорить!".
   Рассматривая статую, Кохабар на миг забыл о своём проводнике. Слуга-Тролль остановился на лестнице, ожидая гостя, и когда Кохабар поднял голову, то увидел, что морду Тролля искажала снисходительно-издевательская гримаса.
   "Ну, надо же мне было... - укорил самого себя Кохабар. - Вот позор-то! Великий Маг Мазергалы стоит, как последний дурак и пялится на голую девку, будто он их в жизни никогда не видел! Этот болван-Тролль, наверняка, еле сдерживается от того, чтобы не свалиться с лестницы от хохота!".
   Кохабар решительно направился вверх по лестнице, вслед за Троллем, который, увидев, что гость перестал созерцать скульптуру, возобновил движение.
   Эта статуя изображает нашу госпожу Зембильду, - не оборачиваясь, прорычал Тролль. - Она - красавица! Кто бы ни вошёл, все становятся перед этой статуей в стойку, словно голодные кобели!
   Кохабар стоически промолчал, подавляя желание броситься на шутника-циника и растерзать его. Он лишь затаил злобу и поклялся при любом удобном случае рассчитаться со слугой Зембильды за эту обидную реплику.
   Тем временем они поднялись на второй этаж замка, и провожатый Кохабара направился к закрытой двустворчатой двери из жёлтого дерева, откуда слышался многоголосый гомон, смех и звон бокалов. Эти звуки явно указывали на то, что за этой дверью идёт пир и что празднество, причина которого пока что оставалась загадкой для Мага, сейчас в самом разгаре.
   Взявшись за позолоченную ручку, Тролль открыл эту дверь и на этот раз всё-таки пропустил вперёд Кохабара, и, лишь когда тот вошёл внутрь, последовал за ним.
   "Проявил так-таки крупицу вежливости, собака!", - подумал Маг, метнув на Тролля полный ненависти взгляд.
   Громадный, видимо специально предназначенный для различных торжеств, зал поразил воображение Чёрного Мага. Кохабар на своём веку посетил немалое количество дворцов и замков, но, до сей поры, и представить себе не мог, что где-то, на самом краю Дельдары, в Румом забытом Запределье, существует замок, внутреннее убранство которого заставит его - Чёрного Мага признать, что его представления о роскоши и комфорте по сравнению с фантазией Зембильды бледны, словно маленькая звёздочка на ночном небе рядом с полной луной.
   Все четыре стены залы от пола до полукруглого, куполом взлетающего вверх, хрустального потолка, были украшены мозаикой из сверкающих разноцветных камней. На стенах залы висели красочные полотна, каждое из которых отображало важные моменты жизни Зембильды.
   На одной картине она сражалась с драконом, на другой - волшебница поднимала руки к небу, стоя на вершине высокой горы и по лицу её текли алмазные слёзы; на третьей - она стояла перед каким-то человеком в странных одеждах и держала в вытянутой руке кубок. Следующая картина... Глаза Кохабара "округлились". Картина изображала его самого, держащего под руку прекрасную колдунью!
   "Этого не может быть! - метеорами неслись мысли в голове Кохабара. - Моё новое лицо, мой нынешний костюм, меч, Жезл, даже оттопырившийся карман с Камнем Огня... Откуда она могла узнать, как я выгляжу?!".
   - Добро пожаловать в мою скромную обитель, господин Кохабар, - раздался в наступившей тишине нежный низкий голос Зембильды.
   Кохабар опомнился и посмотрел на женщину, которая сидела на шикарном троне, во главе длиннющего стола, заваленного разнообразными кушаньями. По обеим сторонам стола, повернув в сторону гостя сморщенные серые лица, маленькие человечки-карлики, внешний вид которых и особенно их язвительные, не сходящие с лиц, ухмылки, произвели отталкивающее впечатление на Чёрного Мага.
   - Что же вы застыли, господин Кохабар? Проходите! Я всегда рада гостям! Они в Запределье - такая редкость! Эй, Эгорн! - крикнула она Троллю-привратнику, который всё это время стоял за спиной Кохабара. - Немедленно принеси второй трон для господина Чёрного Мага! Он будет сидеть рядом со мной!
   Тролль, с несвойственной ему поспешностью, немедленно скрылся за дверью, стремясь, как можно скорее выполнить приказание своей повелительницы.
   Кохабар, стуча каблуками своих сапог, подошёл к Зембильде и, галантно поклонившись, произнёс:
   - Очень рад приветствовать вас, волшебница Зембильда. Судя по картине, вы знаете обо мне больше, чем я предполагал.
   - Такова уж судьба провидицы, - вздохнув, ответила Зембильда и, поднявшись со своего, богато украшенного золотого трона, добавила:
   - Но это виденье будущего иногда сильно утомляет меня. Кстати, господин Кохабар, позвольте представить вам моих маленьких гостей. Серое Братство, - Зембильда повернулась к ухмыляющимся карликам. - Прибыли ко мне сегодня утром с Хорхантских Гор для того, чтобы решить кое-какие, волнующие их вопросы. Познакомьтесь, Братья - это господин Кохабар, сильнейший Чёрный Маг Мазергалы! И хотя все мы здесь не страдаем от переизбытка доброты и любви, прошу вас проявить максимальное уважение к столь важной персоне.
   Двенадцать карликов (именно столько насчитал их Кохабар, проходя мимо стола) все, как один перестали ухмыляться, соскочили с высоких скамеек и одновременно поклонились Магу, после чего уселись обратно, с интересом наблюдая за хозяйкой замка и её гостем.
   Кохабара совершенно не интересовало - где находятся эти Хорхантские Горы и чем занимается Серое Братство, одетое в поблёскивающие, такие же серые, как их лица, плащи, с огромными, ниспадающими на плечи, капюшонами.
   Чёрный Маг был сейчас всецело поглощён созерцанием самой красивой женщины, какую ему когда-либо приходилось видеть. Им овладело неведомое ранее чувство - жгучая страсть, желание немедленно заключить Зембильду в свои объятия, сорвать с неё прелестное, облегающее тело, платье из тонких серебряных нитей, взять её на руки и унести прочь из этого зала в какой-нибудь укромный уголок.
   - Не надо спешить, господин Кохабар, всему своё время, - кокетливо склонив голову набок, произнесла Зембильда, и медленно опустившись на свой трон, поправила соблазнительным движением рук рассыпавшиеся по плечам длинные чёрные волосы.
   Кохабар потерял чувство времени. Как истукан, стоял он около трона Зембильды, поражённый томным взглядом её больших, тёмно-карих глаз с длинными пушистыми ресницами; поражённый ее точеным лицом, выражавшим гордую уверенность в том, что нет в этом мире, второй такой красавицы, какой была она.
   Вечно "холодный" и расчётливый Кохабар совершенно, как говорится, "потерял голову" и серые карлики тихонько зашушукались, посмеиваясь над оцепеневшим гостем.
   Но, неловкая для репутации Чёрного Мага ситуация разрешилась сама собой. Дверь в зал с шумом распахнулась, и на пороге появился слуга-Тролль, принесший, по приказу своей госпожи, трон для гостя. Тролль прошествовал вдоль стола и со стуком опустил свою ношу на пол, справа от трона Зембильды. Вслед за Троллем в зал вошел бледный худой молодой человек в разноцветном трико. На голове его, съехав на бок, красовался колпак с бубенчиками, а в руках он сжимал струнный музыкальный инструмент - большую лютню.
   - Ах, какой ты молодец, Эгорн! - воскликнула Зембильда, обращаясь к Троллю. - Музыка сейчас - весьма кстати! Это мой поэт-менестрель, - пояснила волшебница, жестом приглашая Чёрного Мага присесть на принесённый трон. - Его зовут - Тисандр, и он пишет замечательные стихи и сочиняет прекрасную музыку... - одарив Кохабара мимолётным взглядом, она, помедлив, добавила:
   - Пишет специально для меня.
   Эгорн поставил перед Чёрным Магом золотое блюдо и кубок, положил рядом вилку и нож, и, отойдя в сторону, остановился недалеко от стола, готовый в любой момент исполнить желания своей хозяйки.
   Поэт-менестрель в нелепом колпаке уселся прямо на пол, по левую руку от Зембильды и принялся наигрывать приятную мелодию.
   Серые карлики оживились и стали разливать вино из глиняных кувшинов по большим бокалам, время от времени переговариваясь на непонятном Чёрному Магу языке.
   Кохабар посмотрел на тщедушного поэта и внезапно почувствовал в своей груди неприятное жжение, которое носило название - ревность. По тому тону, с каким волшебница произнесла имя - Тисандр, Магу стало понятно, что этот доходяга-музыкант не просто личный шут Зембильды, а её любовник.
   "Не дёргайся, Кохабар, - успокаивал себя Чёрный Маг, сняв шляпу и сбросив с плеча походную сумку. - Какое тебе дело до того - с кем спит эта женщина? Тебе всего лишь нужно купить у неё плиту из лефита, и всё!".
   Однако стоило ему взглянуть на волшебницу, как мысль о плите сразу же показалась ему незначительной, унеслась куда-то, в неведомую даль, уступив место всепоглощающей страсти. Кохабар был словно околдован чарами волшебницы, хотя и чувствовал, что колдовство здесь совершенно не при чём.
   Зембильда приказала Троллю положить на блюдо гостя лучшие закуски и наполнить кубок Кохабара тёмно-красным вином. Эгорн слишком уж медленно выполнил приказание своей госпожи, показывая этим, что он чувствует такую же сильную неприязнь к Кохабару, какую и Маг испытывает по отношению к нему.
   Кохабар, несмотря на то, что был очарован красотой Зембильды, не потерял чувство осторожности, присущее всем волшебникам. Он снял с пояса Магический Жезл и коснулся им сначала кубка, а затем и блюда с едой. Чёрный Маг сделал это по своей давней привычке всегда проверять за незнакомым столом - не отравлены ли предложенные ему еда и питьё. Если бы в них содержался яд, Жезл Кохабара замерцал бы бледно-голубоватым светом. Но на этот раз Жезл не выявил ни капли яда, ни в блюде, ни в кубке с вином. Кохабар заметил, с каким интересом следили за его действиями серые карлики, видимо им ещё не приходилось встречаться с подобным ритуалом. На мгновение они замолчали, и голос поэта-певца Тисандра (который в этот момент исполнял какую-то гнусаво-длинную песню) показался всем присутствующим донельзя громким.
   - Вы не доверяете мне, господин Кохабар? - с улыбкой спросила Зембильда, вполоборота повернувшись к Магу. - Думаете, что еда отравлена? Зря, зря... Конечно, если бы вместо меня рядом с вами сейчас сидела моя покойная бабушка - ведьма Клувида, ваши опасения не оказались бы напрасными, но, поверьте, господин Кохабар, я, хоть и Чёрная Ведьма, как вы уже, наверное, догадались по надписи на воротах, но считаю, что отравить гостя, не расспросив предварительно о том, с какой целью он решил посетить мой затерянный замок - это просто подло. Так что, насчёт моего угощения можете быть спокойны. Я никогда не совершаю таких низких поступков!
   - Госпожа Зембильда, позвольте попросить у вас прощения за то, что я обидел вас, - вежливо ответил Кохабар. - Я проверил еду по привычке...
   В любом другом замке Чёрный Маг устроил бы скандал по поводу того, что кто-то, будь то сам Аллоклий - король Мазергалы, позволил себе сделать такое замечание. Но здесь, в присутствии очаровательной колдуньи, Маг даже не подумал о том, чтобы возразить ей.
   Волшебница благосклонно приняла извинения гостя, и прерванный пир продолжился.
   Карлики расшумелись не на шутку, заспорив о преимуществах Хорхантских Гор перед голыми холмами Запределья. Они были уже изрядно пьяны, и разговор их напоминал многоголосое кряканье потревоженной стаи уток. Серое Братство уже не обращало никакого внимания на Зембильду, Кохабара и поэта Тисандра, который пел всё громче и громче, стараясь перекричать неугомонных карликов. В результате этого поднялся невообразимый шум, но Зембильду, казалось, всё это нисколько не смущало. Время от времени она склонялась к Кохабару и задавала ему вопросы о Мазергале и о Ваахе, но Чёрный Маг не чувствовал в её голосе любопытства.
   Впервые, за шесть дней своего путешествия, Кохабар сидел за прекрасно накрытым столом. Он, с наслаждением, глоток за глотком, пил из кубка сладкое красное вино, не забывая при этом о разнообразных закусках, которыми был щедро заставлен длинный стол.
   Несмотря на то, что Зембильда встретила его миролюбиво, Чёрный Маг не решился снять с себя Заклятия Крепких Доспехов и Поддержки Силы. "Осторожно, Кохабар, - мысленно сказал он самому себе. - Как-никак, Зембильда всё-таки Чёрная Ведьма, да ещё, к тому же владеющая тайными рунами Мандиала. От неё можно ждать чего угодно".
   Маг покосился на стену со своим изображением и, повернувшись к Зембильде, лукаво спросил:
   - Скажите мне, о прекраснейшее создание, почему я на этой картине веду вас под руку? Эта загадка не даёт мне покоя.
   Волшебница склонила к нему своё прелестное, дышащее майской свежестью, лицо и, неожиданно для Кохабара перейдя на "ты", ответила:
   - Подожди немного, милый Кохабар. Когда мы останемся вдвоём, я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Серое Братство скоро напьётся и попадает под стол. Вот тогда... - прикрыв веки, она сладострастно вздохнула, и сердце Чёрного Мага бешено забилось, а руки, сами собой потянулись к этой женщине.
   Однако Зембильда, прошептав: "Нет, нет, не сейчас!", вдруг поднялась с трона, трижды хлопнула в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание присутствующих, и громко выкрикнула:
   - Танцы! Тисандр, мы хотим танцевать!
   Серое Братство, услышав слово "танцы" разразилось одобряющим кряканьем. Карлики, с заплетающимися ногами, повыскакивали из-за стола, в пьяной спешке повалив одну из скамеек.
   Тисандр, оборвавший на "полуслове" медленную протяжную песню, тут же взял задорный аккорд и, отбивая одной ногой ритм, немыслимым перебором заиграл такую зажигательную мелодию, что под её звуки мог пуститься в пляс даже покойник.
   Что тут началось! Карлики, хохоча, ухая и кривляясь, толкали друг друга, подпрыгивали вверх, приседали, кружились! Их маленькие деревянные башмаки беспорядочно стучали по каменному полу, эти существа презирали ритм музыки, их мало заботило то, что эти безумные кривляния лишь с "большой натяжкой" можно было назвать танцами.
   Зембильда схватила Кохабара за руку и увлекла его за собой, выбрав место подальше от бесившегося Серого Братства.
   "Эта женщина - само совершенство!", - думал Чёрный Маг, глядя на соблазнительные плавные движения тела волшебницы. Зембильда кружилась перед Кохабаром, исполняя замысловатые па.
   Чёрный Маг скинул плащ, снял с пояса меч и Жезл, мешавшие свободно двигаться, небрежно бросил всё это на спинку трона и целиком отдался чувству необъяснимой радости, которое посещает всех во время танца. Не вечно же, в конце концов, бормотать заклинания и смотреть угрюмым волком на окружающий тебя мир!
   Музыка и красота Зембильды заставили Кохабара забыть о том, что Летающий Замок покоится, недвижимый, в Гиблых лесах, что Хери ожидает своего хозяина со дня на день, что надо немедленно решать вопрос о лефитной плите, а не заниматься всякой ерундой типа пиршеств и танцев. Возможно, что причиной такой забывчивости была многолетняя усталость, действие которой Кохабар, до сегодняшнего дня просто не замечал; усталость от себя самого, от тяжёлых мыслей, от борьбы со всем миром, которую ему приходилось вести для того, чтобы показать всем, насколько велико его могущество и как низки и ничтожны окружающие его существа, а он - единственный и неповторимый Кохабар, создан для одной цели - повелевать ими и вершить их судьбы. Но сейчас он открыл для себя новую, ранее незнакомую ему возможность - возможность ощутить себя обыкновенным человеком...
   Повинуясь ритму, Кохабар приподнялся на носке левой ноги, совершил три поворота вокруг своей оси и... застыл, как вкопанный, потому что посетившее его видение оказалось настолько необычным, что он тотчас же вернулся к реальным мыслям.
   - Что случилось? - спросила его Зембильда, остановившись.
   - Ничего, - ответил Кохабар, как ни в чем, ни бывало, продолжив танец. - Вероятно, я выпил слишком много вина.
   Но сам он понимал, что вино здесь совершенно ни при чём. Дело в том, что во время третьего поворота, когда Чёрный Маг своим взором невольно окинул весь зал, тот предстал перед ним в другом виде. В этот миг Кохабар вместо мозаичных стен увидел какие-то грязно-серые лохмотья, вместо сумасшедших карликов - лениво топтавшихся на одном месте Троллей, а вместо прекрасной хозяйки замка - толстую немолодую ведьму с перекошенным в дикой улыбке лицом и свалявшимися нечесаными чёрными волосами, которая, тряся обрюзгшим бюстом и нелепо вскидывая бочкообразные ноги, исполняла дурацкую пляску. Один лишь Тисандр сохранил свой прежний вид и в этом преображённом зале он казался чужаком из другого мира.
   Загадочное видение, длившееся всего лишь одно мгновение, настолько ошеломило Кохабара своей правдоподобностью, что он тут же закрыл глаза и прочёл заклинание Чистого Взора, справедливо решив, что Зембильда могла подстроить ему ловушку, посредством волшебства заставив его увидеть вещи такими, какими они не являются на самом деле.
   Заклятие Чистого Взора должно было немедленно показать Кохабару истинные формы окружающих его предметов и существ, но, когда он открыл глаза, то сначала даже удивился тому, что перед ним была та же самая гостеприимная соблазнительная Зембильда, а крякающие карлики, которые уже стали уставать от буйного веселья, по-прежнему оставались карликами, и зал остался таким же богато украшенным, с теми же блистающими мозаичными стенами...
   "Наверное, это всего лишь плод моего воображения. Может это от усталости, которую, благодаря Заклятию Поддержки Силы, я не чувствую, но которая именно сейчас дала о себе знать таким неожиданным образом. Скорее всего, именно так и обстоят дела. Наверное, мне просто надо выспаться", - успокоил себя Чёрный Маг.
   У Кохабара не возникло сомнений в действенности Заклятия Чистого Взора. Он не раз пользовался им, и оно его ещё никогда не подводило. Но неприятное чувство чего-то не до конца понятого, всё же не покидало Мага, хотя, уверенный в своих силах, он гнал это чувство прочь, вновь погружаясь в сладкую пучину развлечений.
   Праздник продолжался. Серое Братство, вдоволь напрыгавшись и накорячившись, вновь уселось за стол в полном составе. Зембильда и Кохабар, запыхавшиеся и разгорячённые танцем последовали их примеру. Зазвучали тосты, и Магу представилась хорошая возможность блеснуть мазергалийским красноречием, которым он владел в совершенстве. Взяв наполненный до краёв кубок, он встал и произнёс длинную речь, в которой на все лады восхвалял красоту и гостеприимство хозяйки замка. Закончив речь, Маг осушил кубок до дна и взглянул на Зембильду. Она, улыбаясь, пригубила вино из своего кубка и посмотрела на Кохабара, чуть склонив на бок голову.
   Кохабара охватило чувство нетерпения и он, метнув на Серое Братство полный злобы взгляд, подумал: "Когда же перепьются эти уродцы? Скорее бы...".
   Ждать ему пришлось недолго. Карлики, поглощавшие вино и еду с огромной скоростью, вскоре стали засыпать один за другим, устав от буйного веселья.
   Первый из них уронил голову прямо в стоящее перед ним блюдо, второй упал под стол и тут же громко захрапел, а остальные через некоторое время последовали "примеру" своих собратьев. Когда последний из них, посмотрев на Кохабара остекленевшими глазами, пробормотал что-то непонятное и, обессилив, медленно уронил голову на скрещенные на столе руки, Зембильда, взяв Кохабара за руку, произнесла:
   - Пойдём со мною, милый. Нам нечего больше здесь делать.
   Кохабар поднялся со своего трона и, увлекаемый колдуньей-обольстительницей, которая ни на миг не отпускала его руки, прошёл мимо стола, представлявшего собой в данный момент удручающее зрелище, прямо к выходу. Поэт-менестрель заиграл печальную мелодию, Тролль Эгорн стоял, лениво прислонившись к стене и скрестив руки на животе.
   Когда парочка распаленных желанием людей покинула зал, Эгорн, хрюкнув носом, усмехнулся и сказал, обращаясь то ли к Тисандру, то ли к самому себе:
   - Ну, вот и попалась птичка. Захлопнулась золотая клетка...
   Кохабар не слышал этих слов, так как они с Зембильдой уже шли по коридору замка. Да если бы в тот момент слова Тролля и достигли бы ушей Чёрного Мага, он не придал бы этим словам никакого значения. Скорее всего, он просто-напросто не понял бы их, настолько он был ослеплён страстью к колдунье.
   Зембильда распахнула дверь своей спальни, находившейся в конце коридора и Кохабар, подняв волшебницу на руки, впился в её губы долгим горячим поцелуем.
   Далее началось самое настоящее безумство, какому только могли предаваться мужчина и женщина, пылавшие желанием соединиться, раствориться друг в друге, забыв в этот момент обо всём на свете. Они срывали одежду друг с друга, презирая пуговицы, петли и крючки, и их обнажённые тела слились в одно на шикарной кровати, застеленной красной шёлковой тканью. Четыре светильника на стенах комнаты создавали мягкий интимный полумрак, и в их свете молодое упругое тело волшебницы казалось Кохабару сказочным, зыбким и нереальным и, вместе с тем оно было осязаемо; осязаемо до той сладостной боли, которая всегда сопутствует небывалому наслаждению.
   Они кричали, стонали, извивались, и им было наплевать на то, что их крики и стоны слышны за пределами этой спальной комнаты. Для них не существовало ни времени, ни замка с его слугами, ни уродливых серых гостей. Они не были сейчас волшебниками, они превратились в обыкновенных людей, а скорее - животных, которым не ведомы ни мысли, ни сомнения, ни холодный трезвый расчёт и весь мир для них превратился сейчас в ничто...
  
  Глава 25
  
   Кохабар проснулся от звука собственного голоса. Он долго не мог открыть глаза, приятная истома мягкими лапами охватывала всё его тело, и он не спешил вырываться из её объятий. Он вспомнил о том, что, прежде чем погрузиться в сон, ему пришлось избавиться от Заклятий Крепких Доспехов и Поддержки Силы. Ему захотелось тогда полностью расслабиться. Сейчас же, вслушиваясь в собственное бормотание, Чёрный Маг с удивлением обнаружил, что выбалтывает те самые секреты, благодаря которым он стал в своё время могущественным волшебником. Он немедленно остановил этот словесный поток, что стоило ему неимоверной концентрации силы воли, и немедленно прочёл магические слова Заклятия Поддержки Силы. Только после этого ему удалось открыть глаза.
   "Я всё ещё сплю", - подумал он, увидев обшарпанный, покрытый трещинами, грязный потолок, и тотчас же кубарем скатился с кровати, застеленной желтоватой простынею.
   Та самая толстая ведьма, которую Кохабар увидел в своём мимолётном наваждении во время танца, размахивая длинным кинжалом, бросилась на Мага, и если бы Кохабар не успел прочесть заклинание, которое возвращало ему его силу, и не свалился бы с отвратительной кровати на пол, клинок колдуньи уже торчал бы из его груди.
   Вскочив на ноги, Чёрный маг прокричал слова Заклятия Крепких Доспехов и набросился на Чёрную Ведьму, которая уже перелезла через кровать и теперь, скалясь в омерзительной улыбке, медленно наступала на него.
   Кохабар был абсолютно наг, но сейчас ему было не до соблюдения правил приличия. Он нанес ведьме несколько ударов кулаками, выбив из её руки клинок. Тот со звоном откатился в дальний угол комнаты. Повалив толстуху на пол, Кохабар обхватил её голову обеими руками и несколько раз ударил ею о грубый дощатый пол. Ведьма потеряла сознание. Кохабар бросился в угол и, подобрав клинок, вернулся к колдунье. Увидев, что та приоткрыла глаза, он опустился рядом с ней на колени и спросил:
   - Так это и есть твоё настоящее лицо, Зембильда?
   - Да, проклятый Кохабар, это и есть моё лицо. Я жалею лишь об одном - что не связала тебя по рукам и ногам крепкой верёвкой, - тихо ответила Зембильда.
   - Почему ты хотела убить меня?
   - Мне нужна была та часть тайного знания Мандиала, которой обладал ты, мой друг... Что ж, я проиграла и не прошу пощады. Это ниже моего достоинства.
   И вдруг Кохабар увидел ту самую прекрасную Зембильду, которая подарила ему целую ночь неописуемого блаженства. На полу лежала не омерзительная толстуха, а та самая красавица, которая так ласково встретила его. Маг издал стон, полный тоски и отчаяния и вонзил острый клинок в грудь этого двуличного существа. Ведьма слабо вскрикнула, но наваждение не исчезло и тогда Кохабар, зажмурившись и крепко стиснув челюсти, стал наносить удар за ударом, кромсая совершенное тело той, что подарила ему счастье, которого Маг, до этой самой ночи, ещё не испытывал ни с одной женщиной.
   Он кричал, непрерывно кричал от душевной боли, раздирающей его на части, словно это не Зембильде, а ему самому сейчас некто вонзал кинжал в грудь...
   Кохабар не знал, сколько продолжалось это временное умопомешательство. Когда он открыл глаза, с Зембильдой было покончено навсегда. Перед ним на полу лежало обезображенное существо, тело которого было залито потоками крови из страшных ран.
   Кохабар с отвращением отбросил окровавленный кинжал в сторону и оглядел своё обнажённое тело, сплошь заляпанное липкой алой кровью колдуньи. Он наконец-то ощутил прежнее спокойствие.
   "Это её волшебная сила заставила меня поверить в чудесный замок с развратной красавицей, - думал Кохабар, свою, разбросанную по комнате, одежду. - Надо отдать ей должное, её чары оказались сильнее моего Заклятия Чистого Взора... Где-то здесь должны книги с рунами Мандиала, - осенила Чёрного Мага внезапная мысль. - Надо обязательно разыскать их".
   Кохабар уже почти оделся, когда до его слуха донёсся нестройный шум голосов.
   "Какой же я идиот! - укорил себя Маг, на мгновение, застыв на месте. - Ведь мои меч, Жезл и походная сумка остались в зале для пиршеств!".
   Быстро одевшись, он подбежал к двери и, открыв её, осторожно выглянул в коридор. Мрачный и пыльный, со свисающей с потолка паутиной, преобразившийся коридор был пуст, а голоса доносились откуда-то снизу. Кохабар ни с чем не мог спутать их. Эти голоса принадлежали потревоженным Троллям.
   "Видимо, мой крик заставил слуг Зембильды насторожиться, - подумал Чёрный Маг, возвращаясь в комнату для того, чтобы забрать оттуда кинжал Зембильды. - Какое-никакое - но это всё же оружие".
   Маг быстро нашёл кинжал лежащим в липкой красной жиже, залившей большую часть пола в спальной комнате Чёрной Ведьмы.
   Сжимая в руке клинок, Кохабар вернулся к двери и, посмотрев в последний раз на распростёртое на полу изуродованное тело коварной Зембильды, выбежал в коридор.
   Чёрный Маг помнил о том, что вход в зал для пиршеств находился напротив лестницы и, действительно, добежав до неё, он увидел покрытую зелёной плесенью дверь. Кохабар открыл её и вошёл внутрь зала, который предстал перед ним в том же самом обшарпанном виде, в каком Маг увидел его во время своего короткого озарения.
   Все вещи Кохабара, включая плащ и шляпу, лежали в целости и сохранности на троне, который на самом деле оказался обыкновенным стулом с высокой спинкой. Маг не ожидал увидеть их здесь после всего случившегося. Длинный стол был завален какими-то отвратительными объедками и одним своим видом вызывал тошноту. Никакого Серого Братства здесь не было, и Чёрный Маг догадался, что Зембильда на время превратила в карликов своих слуг-Троллей, и именно сейчас он слышал их голоса и топот ног.
   Тролли быстро поднимались по лестнице, и Кохабар понял, что без боя ему отсюда не выйти. Но, теперь, когда в руках у Мага были все его волшебные предметы, он вновь ощутил своё прежнее могущество и с улыбкой на забрызганном кровью колдуньи, лице, ожидал появления Троллей. Он решил использовать полную силу Камня Огня.
   - Эта шайка разбойников вообразила себе, что меня очень легко погубить, - злорадно усмехнулся Чёрный Маг. - Что ж, они глубоко заблуждаются...
   Исторгая из лужёных глоток боевые кличи и потрясая оружием, в зал ворвались семь Троллей.
   "Ага, остальные, наверное, побежали к спальне Зембильды, - догадался Кохабар. - Мне же легче".
   Он сжёг всех семерых одной молнией из Магического Жезла; он использовал Камень Огня в полную силу и сам поразился той мощи, которая была заключена в нём.
   Обугленные тела Троллей, одно за другим, упали на пол с глухим стуком, а стена за их спинами загорелась. Топоры и мечи погибших воинов расплавились, образовав на полу лужицы серебристой жидкости, которые, вспыхивая багровыми пятнами, медленно прожигали дощатый настил. Начинался пожар и Кохабар благоразумно зашагал к выходу.
   "Пусть этот замок горит, - подумал Чёрный Маг. - Ну, а мне нужно разыскать сокровищницу Зембильды. Там, наверняка, есть интересующие меня вещицы".
   Кохабар находился уже у выхода из зала, когда услышал лёгкие быстрые шаги у себя за спиной. Он резко обернулся, выставив перед собою Магический Жезл, но тотчас же опустил его, увидев перед собой трясущегося от страха поэта-менестреля Тисандра.
   Поэт, прижимая к груди свою лютню, замер на месте с подогнувшимися от ужаса коленями.
   - Что тебе-то от меня надо?! - рявкнул Кохабар, надвигаясь на бледного юношу.
   - Я...Я... - запинаясь, начал тот. - Не оставляйте меня здесь одного, господин Кохабар! Прошу вас! Я всю свою оставшуюся жизнь буду слагать в вашу честь поэмы и баллады, только не оставляйте меня здесь одного!
   - М-м-м... Хорошо, я возьму тебя с собой, но с одним условием - ты покажешь мне, где находится сокровищница Зембильды, - согласился Кохабар. - Но если ты не укажешь мне, где она - я оставлю тебя здесь!
   - Да, да, я знаю, я всё покажу! - затараторил Тисандр. - Надо спуститься вниз, на первый этаж, потом...
   - Ты пойдешь со мной! - оборвал его Кохабар. - А сейчас отойди назад, а не то поджаришься вместе со своими друзьями-Троллями! А вот и они! - воскликнул Маг, отскакивая назад, потому что дверь в зал разлетелась на куски, не выдержав мощного удара, нанесённого по ней взбесившимися от злости Троллями, только что заставшими свою хозяйку лежащей на полу спальни в луже крови.
   Их было шестеро, и возглавлял этот меленький отряд тот самый слуга-привратник - Эгорн, который провёл Кохабара в двуличный замок.
   Этих Троллей постигла та же участь, что и их товарищей...
   Убедившись в том, что все Тролли мертвы, Кохабар повесил на пояс ещё тёплый Жезл и, морщась от едких запахов палёного мяса и расплавленного металла, вышел из зала, осторожно перешагивая через обгоревшие до костей тела воинов.
   Чёрный Маг был доволен, вспоминая, какое выражение удивления и ужаса он увидел на морде Эгорна в тот момент, когда того коснулась волна голубого огня...
   - Эй, горе-поэт, где ты там?! - не оборачиваясь, крикнул Кохабар. - Веди меня к сокровищнице! Или ты хочешь сгореть вместе с этим прогнившим замком?!
   - Я здесь, господин Кохабар! - откликнулся юноша, неуклюже перепрыгивая через трупы и опасаясь коснуться язычков пламени непомерно длинными и острыми носами своих пёстрых суконных туфлей. Он, не останавливаясь, прошёл мимо Кохабара и направился к лестнице, ведущей на первый этаж замка. В этом ужасе смерти и разрушения поэт-менестрель показался Кохабару до смешного лишним.
   - Тисандр, в замке есть ещё кто-нибудь, кроме нас? Я имею в виду живых... - спросил Кохабар музыканта, который шёл впереди него, не выпуская из рук лютни.
   - Кроме госпожи Зембильды, меня, вас и тринадцати Троллей в замке никого не было, - откликнулся Тисандр.
   - Хорошо, - пробормотал Кохабар.
   Спускаясь вниз по лестнице, Чёрный Маг остановился на той самой площадке между этажами, где раньше находилась статуя обнаженной девушки. Сейчас на том месте, где стояла статуя, находилась старая, потемневшая от времени, напольная ваза с отбитым краем.
   "Да, колдунья была мастерицей по части превращений. Тут дело не обошлось без Заклятий из книг старика Мандиала", - подумал Кохабар, покачивая головой, снял с пояса меч и ударил им по вазе. Сосуд рассыпался на мелкие осколки, и Кохабар, отшвырнув носком сапога уцелевшее донышко вазы, покинул площадку.
   Спустившись на первый этаж, Чёрный Маг и Тисандр повернули налево и оказались в коридоре, в конце которого находилась короткая лестница, ведущая вниз, в подвалы замка.
   Она привела спутников к широкой железной двери, перед которой Тисандр остановился и сказал, обращаясь к Кохабару:
   - За этой дверью - сокровищница госпожи Зембильды.
   Чёрный Маг приказал поэту отойти подальше и прочёл несколько заклинаний, которыми волшебники имели привычку запирать кладовые, подобные этой. Одно из заклинаний подействовало, и дверь, тихонько щёлкнув, приоткрылась.
   Маг вошёл внутрь, заставив свой Жезл светиться, и тут же направился к большому трёхдверному шкафу, который был единственным предметом в маленькой тесной подвальной комнатушке.
   Кохабар вскрыл мечом запертые дверцы шкафа и принялся за осмотр волшебных предметов. Те из них, что были ему знакомы, он бесцеремонно бросал на пол. Таких вещей оказалось большинство. Наконец, он наткнулся на то, что искал.
   Два больших фолианта в кожаных переплётах с медными позеленевшими пряжками Кохабар положил в свою походную сумку.
   "Это - неизвестные мне книги Мандиала, - удовлетворённо подумал он. - За ними можно было отправиться на другой край Дельдары, не то, что в Запределье! Так, так... Что тут ещё есть? Хрустальное Яйцо! Никогда не слышал ни о чём подобном! Хм... Ещё какие-то побрякушки...".
   Кохабар обнаружил девять вещей, предназначение которых было ему неизвестно. Он заботливо уложил их в свою сумку, не сомневаясь в том, что они описаны в найденных книгах.
   Переворошив всё содержимое шкафа, он опрокинул это трёхдверное чудище на пол. Кохабар хотел проверить - нет ли за ним, в стене, тайника. Тщательно простучав стены, Чёрный Маг окончательно убедился в том, что Зембильда, судя по состоянию кладовой и всего замка, была очень ленивой колдуньей.
   "Она делала всё кое-как и наспех, - подумал Кохабар. - Это и погубило толстуху. Хотя, "пустить пыль в глаза" она сумела даже мне!".
   - Здесь мне больше делать нечего, - сказал Кохабар Тисандру, выходя из сокровищницы. - А теперь, дорогой мой поэт-менестрель, ты покажешь мне то место, где лежит плита из лефита, из-за которой я, собственно и посетил этот ваш "гадюшник"!
   - Вы говорите о том куске камня, который валяется во дворе, перед замком, господин Кохабар? - переспросил Тисандр, явно желая угодить Магу. - Вот уж самое бесполезное приобретение безвременно умершей госпожи Зембильды! Сколько она не билась с этой плитой, всех в замке извела своей злостью, а этот камень поднимался в воздух всего лишь вот настолько! - Тисандр провёл ладонью у своего носа, показывая, на какую высоту поднималась плита. - Сколько госпожа не мучилась, а проклятый камень повисит-повисит, да и плюх! ... Обратно на землю! Госпоже Зембильде очень не хотелось нанимать Летунов на постоянную службу, да их сейчас редко встретишь здесь, в Запределье! Я слышал, они почти все повымерли. А у вас есть Летуны, господин Кохабар? А, правда, что они...
   - Хватит болтать!! - прикрикнул на него Кохабар. - Если уж ты поэт, так говорил бы стихами! Хоть приятно было послушать тебя! Веди, показывай плиту! И без разговоров!
   Тисандр, пробормотав: "Да, да, конечно, пойдёмте", засеменил вверх по лестнице к выходу из подвала, а затем по коридору - к выходу из замка. Когда Кохабар и Тисандр вышли во двор, на верхних этажах замка уже бушевало пламя. Чёрный Маг с удовольствием отметил, что снежный буран закончился и на чистом небе вновь сияет холодное зимнее солнце.
   Кохабар оглянулся и увидел, как от сильного жара разбушевавшегося пламени, одно за другим, лопались со звоном стёкла дворца. Впрочем, теперь этот большой дом менее всего походил на дворец. Исчезли лепные украшения, исчезли башенки и фигурки животных, созданные при помощи колдовства Зембильды и Кохабар в этот момент даже немного пожалел, что замок, восхитивший его своей красотой, на поверку оказался всего лишь иллюзией...
   Маг вспомнил, что его лицо и руки испачканы кровью. Он с удовольствием набрал полные горсти холодного колючего снега и умылся этой обжигающей кашей, ухая и пыхтя.
   "Одна потеря всё-таки приключилась, - мимолётно подумал он. - Где там, в замке, я оставил свои любимые перчатки! Наверное, в "тронном зале". Ну, ничего, в Летающем Замке у меня лежат ещё четыре пары".
   Он вытер насухо лицо и руки полами своего плаща и подошёл к Тисандру, который неподвижно стоял возле большого сугроба.
   - Вот она! Её уже больше месяца никто не трогал! - сказал Тисандр, показывая на сугроб и поднимая то одну, то другую ногу, потому что туфли шута - совсем неподходящая обувь для прогулок по снегу.
   При помощи своих волшебных вещей и заклинаний Мандиала Кохабар приподнял плиту в воздух, и для того, чтобы стряхнуть с неё снежную шапку, заставил повернуться ребром к поверхности земли.
   Тисандр отошёл на почтительное расстояние и с изумлением наблюдал за тем, с какой лёгкостью Кохабар управляет плитой. Маг придирчиво осмотрел поверхность огромной каменной призмы и, не обнаружив ни единой трещинки, довольно хмыкнул и опустил плиту на снег. Затем он, как следует, затянул шнурки на своей дорожной сумке, перекинул её через плечо, и легко запрыгнув на плиту, весело сказал подошедшему поэту-менестрелю:
   - Прощай, Тисандр! Ты здорово помог мне и за это я сохраню тебе жизнь!
   - Но... - Тисандр сглотнул "комок", подступивший к горлу. - Но, господин Кохабар, вы же обещали взять меня с собой! - на глазах поэта появились слёзы.
   - Ха! ... Я соврал, - с умилённой улыбкой на лице, от которой щегольские усики чуть-чуть поднялись вверх, ответил Чёрный Маг. - Ты ведь, с самого начала мог предупредить меня о том, что Чёрная Ведьма Зембильда не та, кем кажется. Мог предупредить меня о том, что она собирается погубить меня, но... - Кохабар скорчил недовольную гримасу, - но ты не сделал этого, так что я имею полное право оставить тебя здесь!
   Тисандр плюхнулся перед плитой на колени и умоляюще запричитал:
   - Прошу, пощадите меня, господин Кохабар! Не оставляйте меня здесь одного, не оставляйте меня в этой пустыне! Я погибну! Клянусь, я буду петь, и играть для вас день и ночь! Для вас и ваших слуг! Я...
   - Довольно! - оборвал его Кохабар, рубанув ладонью воздух. - У меня полный замок таких придурков, как ты, и я не вижу смысла в том, чтобы пополнить их число ещё одним! Прощай поэт!
   Кохабар прочёл заклинание Нужного Направления и плита, взмыв в воздух, понесла его прочь от замка, который превратился в гигантский бухающий и трещащий костёр.
   Поэт-менестрель в приступе отчаянья отбросил свою лютню в сторону и уронил голову в холодный снег. Тело его сотрясали рыдания. Он был уверен в том, что сейчас исполняет последнюю мелодию в своей жизни, удручающую мелодию реквиема по своей несчастливой судьбе...
  
  
  Глава 26
  
   Четыре долгих дня ушло у Кохабара на то, чтобы долететь до той самой поляны в Гиблых Лесах, где он оставил свой Летающий Замок.
   Он ещё издали заметил дым, поднимающийся вверх с того самого места, где должна была стоять его крепость. Когда Кохабар достиг поляны, то его нижняя челюсть, под впечатлением увиденного, безвольно повисла, а чувства, вмиг нахлынувшие на него, были столь противоречивыми, что описать их не смог бы ни один поэт-менестрель.
   Летающий Замок был расколот, а, скорее, разрезан на четыре неравных части, а дым исходил от двух костров, у одного из которых, рассевшись кругом, грелись воины-Тролли, а у другого - Летуны. Причём, Кохабар заметил, что крылатых существ было уже не восемь, а десять. Между кострами расхаживал долговязый Хери, который, заметив Мага, радостно замахал ему обеими лапами.
   Кохабар опустил новую плиту рядом с костром, у которого грелись Летуны и, спрыгнув на утоптанный снег, спросил у, подбежавшего к нему, Хери:
   - Что здесь произошло?
   Хери, у которого на правой лапе каким-то непонятным образом была сбрита вся шерсть, не медля, ответил:
   - Это всё Грозник! Он разрушил Замок два дня назад и забрал с собою этого Свободного Охотника, которого мы подобрали не так давно. Зачем он ему понадобился - я не знаю. А ещё Грозник одним махом убил одиннадцать Троллей, так что теперь их осталось тридцать шесть. А ещё сегодня прилетели два Летуна от какого-то пирата Дастиана со срочным посланием к вам. Вон они - греются у костра, - махнул лапой Хери, - вместе с нашими.
   Кохабар, выслушав этот подробный доклад о печальных событиях, внимательно посмотрел на оголённую синеватую лапу Хери и спросил:
   - Что это с тобой?
   - Моя лапа попала под луч, которым Грозник раскроил Летающий Замок и убил одиннадцать Троллей. Этот волшебник появился из ниоткуда, мы даже не успели сообразить - что к чему.
   Кохабар, от которого Хери ожидал очередного приступа ярости, оставался на удивление спокойным.
   - Мы отстроим Замок заново, - холодно промолвил Чёрный Маг. - Главное - что я сумел добыть плиту. А тебе действительно повезло, Хери, ведь если бы Грозник сказал заветное слово, ты снова превратился бы в маленькую обезьянку, а это, по-моему, во много раз хуже, чем быть разрезанным на куски! Ха! А сейчас пойди, объяви всем моим слугам, что мы все немедленно принимаемся за восстановление Замка. Работы хватит всем. Даже посланцы моего давнего дружка Дастиана не будут сидеть без дела. В общем, поднимай всех, я сейчас произнесу короткую речь!
   Хери, выкрикнув привычное: "Слушаюсь, Повелитель!", бросился исполнять приказание.
   Но Тролли и Летуны уже сами, без всяких понуканий со стороны Хери, покинули свои места у костров и теперь нестройной толпой направлялись к Магу.
   - Мои воины и слуги! - громко сказал Кохабар. - Проклятый Грозник разрушил мой Летающий Замок, который долгое время служил всем нам хорошим убежищем! - Кохабар сделал паузу, обведя серьёзным взглядом Троллей и Летунов. - Но мы отстроим замок заново! Я достал в Запределье новую лефитную плиту, и она послужит основой для восстановленной крепости! Чтобы скрепить части Замка воедино, нам надо выстроить опалубку из брёвен! С помощью моей волшебной силы и ваших лап мы сделаем это быстро! Деревьев вокруг - навалом, ведь мы не в пустыне, так что не время сидеть и ныть! Хери выдаст Троллям топоры, Летуны получат верёвки, а я буду говорить вам - как и что делать! А как только мы закончим работу - немедленно двинем на Ваах, и пусть король Аллоклий побережётся! Мазергала будет моей, а вы все удостоитесь великой чести и больших наград! Ваш Повелитель никогда не забудет того, что вы сделали и делаете для него! А теперь - за работу!
   Слуги и воины несколько оживились. Они уже привыкли к Кохабару и когда, во время отлучки хозяина, с Летающим Замком произошла неприятная история, все они поняли, что если с Чёрным Магом что-нибудь случится, то им придётся искать нового хозяина. Эти опасения, а ещё и то обстоятельство, что все они находились в непроходимых дебрях Гиблых Лесов, ввергли их в подавленное состояние. Теперь же, получив от Кохабара чёткие указания и многообещающие заверения в скором разрешении возникших проблем, они успокоились и были готовы исполнить любое приказание Мага.
   Наблюдая за тем, как Тролли и Летуны покорно идут вслед за Хери к той части поверженного Замка, где располагалась кладовая с инструментами, Кохабар улыбнулся и, прищурившись, пробормотал:
   - Хорошая штука - Талисман Власти. Кто бы мог подумать, что обычная обезьяна сможет справиться со всей этой бандой!
   Однако два Летуна, игнорируя приказ Кохабара, не сдвинулись с места. Когда все слуги удалились, один из этих Летунов подошёл к Чёрному Магу и, низко поклонившись, промолвил:
   - Господин Кохабар, мы - посланцы Великого Пирата Дастиана, Властителя острова Крук, прибыли сюда для того, чтобы передать вам тайное послание нашего господина. Мы просим выслушать нас!
   - Хо-хо! - саркастически усмехнулся Маг, сделав "большие глаза" в поддельном недоумении. - Вот даже как! Великий Пират! Властитель острова Крук! Какие громкие титулы! Ну, как отказать посланцам такого могущественного человека! - Кохабар уже явно переигрывал, так как Летуны покосились друг на друга, не зная, как им следует относиться к словам Чёрного Мага. - Впрочем, я с удовольствием выслушаю вас. Говорите.
   - Наш господин, - поежившись, начал один из Летунов, - собрал хороший флот и в скором времени собирается напасть на Ваах с моря. Он велел нам разыскать вас, господин Кохабар, с тем, чтобы попросить вас помочь ему в этом деле. Он заверил нас, что вы не откажетесь от этого предложения, и просил назвать день, когда вы сможете подлететь к стенам Вааха, для того, чтобы взять столицу Мазергалы в "клещи". Но мы видим, что ваш замок разрушен, поэтому, если вы откажетесь принять предложение нашего господина, мы готовы немедленно вылететь обратно с тем, чтобы доложить о вашем отказе господину Дастиану.
   Летун замолчал, но Кохабар не спешил с ответом. Он заложил руки за спину, обдумывая неожиданное предложение Дастиана. Скосив глаза в сторону и наморщив лоб, Кохабар, покачиваясь на каблуках, размышлял: "Предложение Дастиана, конечно, заманчиво, но не ловушка ли это? Каким образом этим крылатым уродцам удалось разыскать меня в Гиблых Лесах? Почему они предлагают мне напасть на Ваах именно сейчас, когда я и сам твёрдо решил сделать это? Слишком много вопросов...".
   Буквально вцепившись взглядом в Летунов, которые от холода запахнули вокруг тел свои перепончатые крылья, Чёрный Маг заметил, что у каждого из них на левом плече было выжжено клеймо в форме буквы "Д".
   "Это ещё ничего не доказывает, - подумал Кохабар. - Пожалуй, надо будет дать им отведать Эликсира Честности, но это позже...".
   - Я согласен принять предложение вашего господина, - сказал Чёрный Маг. - Но с одним условием. Как вы сами изволили заметить - мой Замок разрезан на части и когда мне удастся восстановить его, я не знаю. Может на это уйдёт дней семь, а может и больше. Я смогу дать вам ответ лишь тогда, когда он снова станет летающей крепостью, а для этого нужно приложить большие усилия. Очень большие. Поэтому вы оба останетесь здесь и поможете моим слугам. Всё равно ваш господин не решится напасть на Ваах в одиночку. Как только мой Замок будет восстановлен, я назначу день нападения, и вы отправитесь в путь с тем, чтобы известить об этом Великого Пирата Дастиана. А пока - присоединяйтесь к остальным.
   Увидев, что Летуны Дастиана продолжают стоять на месте, Кохабар удивлённо повёл бровями:
   - Вас что-то не устраивает? Ну, хорошо, летите сейчас, никто вас не держит, но подумайте о том, что с вами сделает ваш господин, когда узнает о том, что его слуги не выполнили приказа и вернулись без ответа, хотя и имели возможность получить его. Для этого им всего лишь пришлось бы немного поработать лапками, помочь, так сказать союзнику своего господина! Но они, видите ли, такие высокопоставленные особы, что работать не могут! У вас, дорогие посланцы, конечно, возникла сейчас мысль о том, чтобы немедленно отправиться обратно на Крук и сказать Дастиану, что я не могу, или не хочу вести войну! Я знаю - я прав... Но, помните, что тайное всегда становится явным, и при встрече с вашим хозяином, а я уверен в том, что мне удастся повидать его, я обязательно расскажу ему о вашем поступке и тогда... - Кохабар сделал грозное лицо, - не сносить вам голов!
   Чёрный Маг заметил выражение смущения на мордах Летунов и понял, что ему удалось запугать их. Однако от своего намерения - дать им Эликсир Честности, Маг не спешил отказываться. Слишком часто его пытались обмануть. Особенно за последнее время...
   - Конечно, мы согласны помочь вам, господин Кохабар. Мы, конечно, очень устали, пока разыскивали вас в этих страшных лесах, но готовы хоть сейчас приняться за любую работу, - сказал Летун, кланяясь.
   - Я рад, что вы приняли правильное решение. Идите, присоединяйтесь к моим слугам, - повелительным тоном промолвил Кохабар, вытянув правую руку вперёд и указывая туда, где из леса уже слышался стук трех десятков топоров, которыми орудовали могучие Тролли.
   Взмахнув чёрными крыльями, Летуны поднялись в воздух и быстро полетели к краю поляны, где их собратья помогали Троллям валить деревья.
   Глядя им вслед, Кохабар размышлял о "плюсах" и "минусах" союза с пиратом Дастианом. Однако скоро он понял, что думать об этом пока ещё рановато, так как сейчас все мысли и действия необходимо было направить на решение главной проблемы - восстановление Летающего Замка.
   Чёрный Маг взмыл в воздух и вскоре уже носился над головами своих слуг, на лету раздавая ценные указания направо и налево.
   Чтобы соединить все четыре части Летающего Замка воедино, одной волшебной силы было недостаточно. Надо было построить крепкий каркас из брёвен, а уже потом поместить внутрь этого каркаса сначала - новую лефитную плиту и уже после этого - части крепости, каждую из которых необходимо было тоже обвязать со всех сторон брёвнами, для того, чтобы при переносе в основной каркас ни одна из частей не рассыпалась и не превратилась в груду обломков.
   Все, что было разрушено с помощью магической силы, можно было восстановить с помощью этой же силы, и Кохабар не сомневался в том, что как только части замка будут плотно пригнаны друг к другу, он, с помощью своих заклинаний заставит их срастись, и стены крепости опять станут такими же прочными, как раньше.
   ***
   Работа, как казалось Кохабару, продвигалась медленно. Маг нервничал, и для того, чтобы заставить своих слуг работать быстрее, часто "срывался" на брань и крики, не щадя, как говориться, своего горла.
   На заготовку брёвен ушло два дня. Затем Кохабар растопил на поляне весь снег и слуги принялись за сооружение основного каркаса. Тролли подтаскивали брёвна, Летуны связывали эти брёвна крепкими верёвками, Кохабар же следил за тем, чтобы его слуги не допускали ошибок.
   Когда садилось солнце, Маг приказывал разжечь костры, и при их свете работа продолжалась до середины ночи. Еды и вина для строителей Кохабар не жалел. Он, каждое утро, взяв с собою двух-трех Летунов, отправлялся на охоту, где, с помощью Магического Жезла, убивал оленей покрупнее. В результате этих действий к концу строительства в округе исчезла почти вся съедобная живность и не удивительно, ведь за день слуги Кохабара съедали по пять-шесть оленьих туш.
   По ночам, когда Тролли и Летуны, измотанные тяжёлым трудом, валились "замертво" вокруг костров, Кохабар садился в своё кресло, извлечённое слугами из недр разрушенного Замка и, при свете Магического Жезла, изучал книги Мандиала, взятые из замка Зембильды.
   Кохабар чувствовал, как по мере постижения открытий покойного Мага, всё его существо наполняется неведомой энергией, о мощи которой он, до этого, не имел полного представления.
   В один из вечеров Кохабар опоил посланцев Дастиана Эликсиром Честности и устроил им долгий допрос. Как выяснилось, Летуны не солгали. Они рассказали, что их хозяин опасается начинать войну в одиночку, не имея союзника. Дастиан сомневался в силе своего флота, потому и решил разыскать Кохабара, с которым они вместе некогда обделывали "тёмные делишки", и заручиться поддержкой Чёрного Мага. Затем Летуны принялись жаловаться на то, что им пришлось разыскивать Летающий Замок двадцать восемь долгих дней, и если бы один из них не обладал даром чтения примитивных мыслей обыкновенных животных, им пришлось бы нелегко и они могли бы умереть в Гиблых Лесах, так и не найдя Кохабара.
   Не желая слушать это нытьё, Чёрный Маг напоил Летунов обыкновенным вином, да так, что на следующее утро они оказались никудышными работниками и полдня провалялись у потухшего костра, стоная и охая от головной боли.
   Кохабар был не против того, чтобы заключить союз с пиратом Дастианом, но, в случае успешного взятия Вааха, хитрый Маг и не думал делить власть с морским разбойником. Кохабар уже сейчас обдумывал возможные варианты устранения Дастиана. Перспектива заполучить свой собственный военный флот была очень заманчивой. Но больше всего Чёрного Мага волновала сейчас причина разрушительного визита Грозника. Кохабар задавал себе вопрос: "Зачем Грознику понадобился Лукан и не связано ли это с тем таинственным розовым предметом?" - и не находил ответа на этот вопрос...
   "Грозник точно не подозревает о том, что я собираюсь напасть на столицу Мазергалы, иначе он превратил бы Летающий Замок в кучку пепла и перебил бы всех моих слуг!", - думал Кохабар, и эта мысль придавала ему уверенность в том, что его мечта - стать правителем Мазергалы непременно сбудется, если он, конечно, приложит к этому достаточно сил, хитрости и своего непревзойдённого, как он сам считал, изворотливого ума.
   ***
   Через восемь дней деревянный каркас был готов, каждая из частей Замка крепко стянута верёвками и очищенными от веток стволами деревьев. Слуги Мага облегчённо вздохнули, когда Кохабар сказал им, что теперь начинается его работа, в которой, даже если бы они и сильно захотели, всё равно не смогли бы принять никакого участия.
   Маг взлетел над поляной, которая, словно чёрная заплата, отчётливо выделялась на фоне однообразного ландшафта. Кохабар заставил подняться в воздух одну из частей своего Замка. С помощью заклинаний он удалил из её основания обломки старой лефитной плиты и только после этого аккуратно опустил "кусок" Замка в построенный слугами большой каркас. На дне этого каркаса покоилась, чуть поблёскивая в лучах полуденного солнца, новая плита из замка Зембильды.
   Подобным образом и остальные три части Летающего Замка были установлены внутрь каркаса.
   Тролли и Летуны, стоявшие на краю поляны, с интересом наблюдали за действиями Мага, и никто из них не произнёс ни единого слова, настолько все они были поражены происходившим на их глазах волшебством. Никому из них ни разу не доводилось видеть в своей жизни ничего подобного.
   Между тем, Кохабар, взлетев ещё выше, принялся громовым голосом выкрикивать слова заклинаний, посредством которых части Летающего Замка должны были слиться воедино. Воздух над поляной вдруг задрожал, наполняясь монотонным гулом, а с деревьев, строй которых заметно поредел после многодневной работы топоров, стали одна за другой срываться и падать вниз шапки белого снега. Слуги Кохабара, наступая друг другу на лапы, в страхе попятились назад.
   Увлекаемые неведомой силой, все четыре части крепости с громким хрустом прилипли друг к другу, а брёвна, которыми они были обвязаны, треща, рассыпались в щепки.
   Кохабар прочёл ещё одно заклинание, и четырёхугольный каркас стал сжиматься, стягивая все части Замка. Грохот падающих брёвен, скрежет трущихся друг о друга камней и ещё какой-то, неприятный для слуха, резкий свистящий звук, сопровождали магическое восстановление Замка.
   Весь этот шум прекратился внезапно и в наступившей тишине безветренного дня звук, сорвавшегося с каркаса, бревна, прозвучал неестественно громко, заставив пугливых Летунов вздрогнуть.
   Кохабар облетел вокруг своей крепости, придирчиво осматривая её стены. Все части "срослись" как нельзя лучше, без перекосов и только тонкие прямые швы, словно рубцы от ран, напоминали теперь о том, что Летающий Замок ещё совсем недавно был разрезан Белым Магом.
   Единственной постройкой, которую Кохабар не мог восстановить с помощью своей магии, была угловая башня крепости, полностью разрушенная во время удара о скалу. Чёрный Маг приказал Замку подняться в воздух и несколько раз повернуться вокруг своей оси. Крепость, всё ещё заключенная в деревянный "корсет", безупречно повиновалась потокам волшебной силы. Кохабар, оставшийся довольным своей работой и работой своих слуг, опустил крепость на чёрную оголённую землю и, подлетев к слугам, которые на все лады восхищались увиденным зрелищем, заговорил:
   - Мои верные слуги и воины! Я совершенно забыл об одной мелочи! Придётся вам поработать ещё немного!
   Тролли тотчас же принялись глухими криками выражать своё недовольство, Летуны заскулили, показывая друг другу разодранные во время ремонта крылья и лапы и жалуясь на свою судьбу.
   - Тихо всем!!! - заорал Кохабар. - Как я теперь вижу, с вами совершенно невозможно разговаривать по-хорошему! Да! Я забыл, что нужно отстроить заново угловую башню Замка! Это - плёвое дело для такой толпы, как вы! Это гораздо легче, чем таскать брёвна! Если вы будете работать, как следует, то мы все через два дня уже сможем отправиться в путь!
   Но шум в толпе слуг не утихал.
   - От этой работы можно и сдохнуть! Надо было заранее сказать! - слышались недовольные возгласы.
   - Хери! - обратился Кохабар к обезьяне, которая, ссутулившись, стояла в ожидании приказаний, в стороне от взбунтовавшихся слуг. - Надавай им всем подзатыльников! Видимо, они забыли - кто здесь хозяин!
   - Слушаюсь, Повелитель! - отчеканил Хери и немедленно направился к разгалдевшейся, словно воронья стая, толпе.
   Тролль, стоявший спиной к Хери, был сбит мощным ударом обезьяньей лапы с ног и кубарем откатился в сторону на два десятка шагов. Вслед за этим, один из Летунов, схваченный Хери за задние лапы, визжа от неожиданности, отправился вслед за Троллем. Несколько крылатых слуг взлетели в воздух с намерением удрать, но молния из Магического Жезла, выпущенная Кохабаром, с треском разрубила воздух перед их носами, заставив крылатых слуг вернуться на землю.
   - Довольно, Хери! - крикнул Кохабар, заметив, что обезьяна "вошла во вкус", расшвыривая Троллей направо и налево. - Хватит с них!
   Хери послушно отошёл в сторону, но ни один Тролль не бросился на него, помня о той страшной сцене в подвале Замка, когда обезьяна убила их собрата, а им самим переломала немало костей.
   - Я же обещал вам всевозможные блага, - вновь заговорил Кохабар, - а вы, ленивые олухи, почему вы не верите мне?!! У вас вновь сейчас появилась крыша над головой, еда, тёплые камины! Где вас ещё так примут?! Где, я вас спрашиваю?! - Кохабар на миг замолчал, словно ожидая ответа, и продолжил:
   - Ну, что же вы молчите?! Что ж, я отвечу за вас! Вы никому сейчас не нужны, кроме меня! Вы были обречены вечно скитаться от хозяина к хозяину, и нигде никто не создавал и не создаст вам таких условий, как я, когда вы сыты, и не терпите ни в чём нужды! Неблагодарные проходимцы! Ваши мозги заплыли жиром от хорошей жизни!
   Заметив, что слугами овладели сомнения в правильности своих действий, Кохабар развернулся к ним спиною и сказал:
   - Впрочем, я никого не держу. Мне надоело удерживать вас силой. Убирайтесь, я обойдусь и без вас! Я найду слуг поумнее! Дураки мне ни к чему!
   Чёрный Маг, даже не видя выражений морд-лиц своих слуг, понял, что ему удалось уже вызвать у них чувство вины. И не ошибся.
   - Мы готовы поработать, Кохабар. Никто из нас никуда не уйдёт, потому что ты прав, - прогремел голос Тагора - предводителя Троллей.
   - Сначала сломайте каркас. Он больше не нужен, - не оборачиваясь, приказал Маг. - А затем я скажу, что вам делать дальше.
   Слуги молча пошли к Замку, обходя Кохабара стороной, а тот даже не удосужился сдвинуться с места, изображая из себя оскорблённого до глубины души человека. Но на самом деле, несмотря на свой обиженный вид, Маг еле-еле сдерживался от того, чтобы не захохотать от окрыляющего ощущения победы своего изощрённого ума над кучкой тугодумных существ, решивших, что они могут жить так, как им заблагорассудится.
   Угловую башню, как и обещал Кохабар, удалось отстроить заново за два дня, для чего Летающий Замок пришлось вернуть к той самой скале, в которую тот врезался "благодаря" крепкому сну Хери. Кохабар разыскал на ближайшей речушке колонию, впавших в зимнюю спячку, Ртов. Маг убил несколько этих чудовищ и добыл из их внутренностей клейкую слизь. Эта слизь, в смеси с глиной, застывая, образовывала крепчайший раствор, с помощью которого можно было соединять строительные камни.
   Когда башня, наконец, была отстроена заново, Кохабар критически оглядел получившееся сооружение и отметил про себя, что "каменщики из Троллей и Летунов - дрянные".
   Эта башня теперь заметно отличалась от трёх остальных угловых укреплений. Она получилась несколько кособокой, да и высотой была явно ниже, чем все остальные. Однако Чёрный Маг не стал ругать за это своих слуг, ведь для того, чтобы обтесать камни, потребовалось бы слишком много времени, поэтому пришлось собрать старые булыжники, из которых была сложена прежняя башня, а ведь многие из них при ударе раскололись на несколько частей, поэтому и было принято решение строить башню из подручного материала.
   "Обязательно перестрою эту уродину! - думал Кохабар, морща нос при взгляде на бочкообразное творение своих подданных. - А пока - сойдёт и такая!".
   Маг приказал своим слугам чисто вымести покои Замка, так как во время ремонта Тролли, Летуны и природа Гиблых Лесов умудрились натащить внутрь крепости очень много мусора, самого разнообразного происхождения.
   Когда уборка была закончена, Кохабар поднял Замок в воздух, затем приказал Хери собрать всех слуг во внутреннем дворе крепости, и, когда те столпились у одной из стен Замка, Кохабар откашлялся и заговорил:
   - Мои верные слуги и воины! Летающий Замок, благодаря нашим общим стараниям, вновь обрёл свой прежний вид, и теперь мы полетим прямо в Ваах! Там нам придётся сражаться за право обрести власть над всей Мазергалой, и я уверен в том, что мы победим! С моря нам поможет Великий Пират Дастиан, и мы раздавим этот город, как сырое яйцо! В Запределье я не терял времени даром, и теперь моя волшебная сила многократно умножилась! - Кохабар медленно обвёл взглядом морды своих слуг и добавил:
   - Верьте мне, когда Ваах окажется в наших руках и лапах - я не забуду ни одного из вас! Каждый из вас получит во владение по большому "куску" королевства! А теперь... - Чёрный Маг на миг замолчал, и лицо его расплылось в хитрой улыбке. - Я объявляю двухдневный пир!! Ешьте, пейте, отдыхайте! Вы хорошо поработали и заслужили это!
   - Хвала Кохабару! - взревели Тролли, заглушая радостный писк Летунов. Что говорить - слуги и воины Кохабара любили вкусно поесть и хорошо выпить!
   Когда Тролли и Летуны, весело переговариваясь, удалились в подвалы Летающего Замка, Кохабар подошёл к двум посланцам Дастиана, которые не примкнули к остальным, понимая, что должны поговорить с хозяином крепости о цели их визита.
   - Что ж, - начал Маг, похлопывая снятой с правой руки перчаткой по голенищу высокого сапога, - теперь надо разобраться с вашим вопросом. За сколько дней вы сможете долететь до острова Крук?
   - На это уйдёт, пожалуй, дня три непрерывного полёта, - отвечал один из Летунов. - Наш господин готов выйти со своим флотом в море в любой момент. Но он не решится напасть на Ваах, не получив от нас вестей. Он сказал, что будет ждать нас шесть недель, а потом, если мы не вернёмся, сказал, что пошлет ещё двух Летунов.
   - Меня не интересует - сколько Летунов он пошлёт, - холодно произнёс Кохабар. - Меня интересует, сколько дней ему потребуется на то, чтобы доплыть от Крука до Ваахской Пристани?
   - Четыре дня при хорошем ветре, - ответил Летун.
   - Значит, если вы покинете мою крепость прямо сейчас, то мне следует быть у восточной стены Вааха через семь дней?
   - Выходит так, - кивнул своей ушастой головой Летун.
   - В таком случае, немедленно вылетайте и передайте своему хозяину, что через семь дней я буду у стен Вааха. Перед захватом города я пошлю к Дастиану двух своих Летунов для уточнения плана нападения. Поняли вы меня?
   - Да, господин Кохабар, - в один голос ответили посланцы и, расправив свои крылья, уже собрались взлететь, но Чёрный Маг жестом остановил их.
   - Не спешите, у меня, для вашего господина, есть небольшой подарок.
   Кохабар снял с плеча свою, потрёпанную в странствиях, сумку и извлёк оттуда Хрустальное Яйцо.
   - Вы передадите Дастиану эту вещь, а также, - Кохабар достал из кармана своей куртки два помятых листка бумаги, - передадите это письмо. Всё это должно помочь вашему господину в его нелёгком деле завоевания мира! И не вздумайте прочитать это письмо по дороге! Если вы, конечно, умеете читать ... - и, улыбнувшись своей "коронной" улыбкой, при виде которой у Летунов "пробежал мороз по коже" Чёрный Маг, с фальшивой ласковостью в голосе, добавил:
   - Узнаю, что читали - убью.
   Кохабар положил письмо и яйцо в свою сумку, крепко завязал её и передал Летуну. Тот благоговейно взял её обеими лапами-крыльями и сказал:
   - Мы не вмешиваемся в дела господина Дастиана, а всего лишь выполняем его приказы.
   Летун крепко привязал сумку к своей лапе-ноге и произнёс:
   - Только смерть может помешать нам доставить ваш подарок и ваше послание господину Дастиану! Но мы будем очень осторожны! Прощайте, господин Кохабар!
   С этими словами крылатые твари взмыли в небо и полетели на Запад, к далёкому Буйному Морю, где, открытый всем ветрам, стоял, ощетинившись острыми шпилями скал, приют Пиратов - остров Крук.
   Защищая глаза от солнца, Кохабар приложил ребро правой ладони к бровям и долго смотрел вслед удаляющимся фигуркам Летунов, которые вскоре превратились в маленькие точки где-то у горизонта.
   - Мне бы таких преданных слуг, я бы горы свернул, - пробормотал Чёрный Маг, развернулся спиной к солнцу, и не спеша, направился во внутренние покои Замка. Наконец-то он мог, как следует отдохнуть от многодневной суеты и забот, навалившихся на него в последнее время.
   Добравшись до своего кабинета, Кохабар удобно расположился в кресле, которое предусмотрительный Хери поставил перед камином. Чёрный Маг скинул надоевшие сапоги и протянул ноги к огню. Наблюдая за тем, как пламя медленно поглощает деревянные поленья, превращая их в багровые угли, Кохабар думал:
   "Жаль, конечно, что пришлось подарить Хрустальное Яйцо Дастиану, но без этого предмета Пират долго не продержится в Ваахской Гавани. Слишком велики силы короля Аллоклия, да и порядок в его войсках - будь здоров! А Пираты - они и есть Пираты ... Дастиан, наверняка, собрал вокруг себя отменный сброд, и в том случае, если армия Аллоклия будет иметь перевес в битве, Хрустальное Яйцо не позволит пиратскому войску разбежаться в разные стороны. Но когда всё будет кончено, я обязательно заберу Хрустальное Яйцо обратно. Нельзя лишиться этой полезной вещи, тем более что второй такой нет ни у кого на Дельдаре!".
   Кохабар уже успел изучить две книги Мандиала, которые он взял из сокровищницы Зембильды. В данный момент Чёрный Маг обладал такой же мощью, как и убитый Грозником волшебник. Но Кохабар считал себя хитрее Мандиала и искренне надеялся на везение.
   Хрустальное Яйцо, которое он отправил Пирату Дастиану, было подробно описано в волшебных книгах и носило название - Талисман Воина. Стоило только заставить посмотреть на эту вещь армию солдат, и при этом проговорить магическое заклинание, и вслед за этим можно было смело отдавать любые приказы, не опасаясь того, что они не будут выполнены.
   Согласно рунам, солдаты, наделённые волшебной силой, переставали чувствовать боль, страх исчезал, и обыкновенный человек после воздействия на него Талисмана Воина мог выйти "один на один" с Троллем. Если такому околдованному воину отрывало обе руки и обе ноги, он, извиваясь, полз вперёд, стремясь перегрызть противнику горло.
   Кохабар считал, что если Дастиан воспользуется Талисманом Воина, превратив тем самым всех своих пиратов в безрассудных и беспощадных убийц, то это существенно облегчит процесс взятия Вааха.
   Из "новых" книг Кохабар также узнал о том, что Заклятие Защитной Сферы по неизвестным причинам ослабло и больше не может служить надёжным щитом для чего бы то ни было. Чёрный маг наконец-то понял, почему Летающий Замок врезался в скалу, хотя должен был остановиться перед ней и почему, украденная у Оголтелых Мастеров мастерская развалилась от взрыва Трубы Рума. Заклятие Защитной Сферы могло остановить сейчас разве что брошенный камень, противодействовать большей силе оно уже не в состоянии. Маг с ужасом представил себе, что могло бы случиться с Летающим Замком тогда, когда он находился в Полосе Дождя. Кохабар не хотел признавать, что допустил непростительную ошибку, ошибку, недостойную звания хитрейшего Чёрного Мага Мазергалы. Однако он быстро нашёл другое Заклятие, придуманное Мандиалом. Оно носило труднопроизносимое название - Заклятие Непоколебимой Твердыни и сейчас Летающий Замок был защищён именно им, а Кохабар, сидя в своём кресле у камина, был в этот момент спокоен, как никогда.
   Вспоминая всё то, что произошло с ним в замке Зембильды, он теперь понимал, почему не сработало Заклятие Чистого Взора и иллюзии, созданные Чёрной Ведьмой не исчезли. Зембильда в совершенстве владела мастерством создания устойчивых миражей, и эти знания она почерпнула из тех самых книг, которые Кохабар обнаружил в её шкафу.
   "Она думала, что ей несказанно повезло, когда узнала, что я направляюсь к ней, - размышлял Маг, неотрывно глядя на язычки пламени в камине. - Она хотела, чтобы я во сне выболтал секреты своих четырёх книг! Ха! Но, видно не судьба ... Что ж, надеюсь, мне удастся выкроить немного времени для сотворения подобных иллюзий. Это крайне интересно!".
   Для Кохабара так и осталось тайной то, каким образом вещи Мандиала оказались в подвале замка Зембильды. Чёрный Маг был уверен до этого, что он - единственный "наследник" великого злодея.
   "У Мандиала, наверное, был тайник, которого я не заметил", - подумал Кохабар и, потянувшись в кресле, понял, что всё ещё находится под действием Заклятия Поддержки Силы, которое он не снимал с себя с того момента, когда чуть не погиб от кинжала коварной волшебницы.
   "Что ж, пришла пора немного отдохнуть. До Вааха я долечу за четыре-пять дней. Так что можно и поспать ... дня два".
   Он громко позвал Хери. Долговязая грустная обезьяна появилась в кабинете только после третьего окрика.
   - Слушаю вас, Повелитель.
   - Вечно тебя не дозовёшься, - недовольно пробурчал Маг.
   - Я следил за тем, чтобы ваши слуги не натворили чего-нибудь. Они уже пьяны, - ответил Хери, ожидая потоков брани, но Маг, оставаясь спокойным, сказал:
   - Правильно. Смотри, не пей с ними вина, Хери. Я собираюсь поспать два дня, после чего мы направимся в Ваах. Ты пока следи, как следует, за Замком и, особенно за Троллями, чтоб не очень шумели. Я очень устал от ваших идиотских выходок и мне надо отдохнуть. Ты меня разбудишь через два дня или раньше - если, конечно, случится какая-нибудь дрянь. Но, горе тебе, если ты посмеешь тревожить меня по пустякам! Я вновь верну тебе твой прежний облик! Понял меня?!
   - Да, повелитель, - вздохнул Хери.
   - Всё. Уходи. Разбудишь через два дня, - повторил Кохабар, и тут же прошептал три слова, сняв с себя Заклятие Поддержки Силы. Распластавшись в кресле, он, краем глаза успел заметить, как обезьяна, крадучись, вышла из кабинета и с величайшей осторожностью, медленно затворила дверь. После этого Кохабар целиком отдался власти полного забытья, где не было места суете по "прозвищу" - жизнь...
  
  ЧАСТЬ 5
  
  Глава 27
  
   Георгий инстинктивно зажмурился и, обхватив голову ладонями, прислонился спиною к холодным камням около выхода из пещеры Горцев. Боль, пронзившая мозг ото лба до затылка была просто невыносимой.
   - Что, сынок, отвык от солнышка-то?! - сказал старый Горец Шлок и снисходительно похлопал Георгия по плечу. - Хе-хе! Ничего, ничего, сейчас пройдёт!
   "Странно, Землю они называют Дельдарой, а солнце - как и мы - "солнце", - почему-то пришло Георгию в голову, после того как боль утихла.
   ***
   Три ночи и три дня Георгий и Нира провели в пещерах Горцев. Хотя Полоса Дождя ушла в тот же самый день, Шлок - один из самых мудрых и старых обитателей пещер, сказал, что "Полоса Дождя - коварная штука, может развернуться в любой момент" и разрешил открыть выход лишь на четвёртый день.
   ***
   За время пребывания под землёй глаза Георгия настолько отвыкли от солнечного света, что сейчас, как только камень, закрывавший выход из пещеры, был, общими усилиями, вытолкнут наружу, Георгий оказался на несколько секунд абсолютно парализован, так как ему до этого никогда не приходилось так долго сидеть в темноте.
   Нира, тоже ослеплённая ворвавшимся в пещеру потоком света, оправилась раньше Георгия, и когда тот открыл глаза, она уже вывела запряжённых в сани собак Лукана из тёмного подземелья. Псы жалобно скулили, глаза их слезились, но, прошло совсем немного времени и они уже довольно виляли хвостами, радуясь тому, что снова оказались на воле. Сейчас они готовы были тащить сани куда угодно.
   - Может, всё-таки, поищем Лукана? - предложил Георгий, обращаясь к Нире.
   - Вы только зря потратите время, - возразил Шлок, не дав раскрыть девушке рта. - Благодарите Рума за то, что сами остались живы! Посмотрите вокруг. Видите, сколько повалено деревьев? Кости вашего друга могут лежать в десятке вёрст отсюда. Поверьте мне - искать выживших после Полосы Дождя - бесполезно. Вам лучше сейчас продолжить свой путь в Ваах, чтобы успеть на ярмарку. Ведь сани вашего погибшего друга почти доверху загружены шкурками топов. Не пропадать же товару!
   Георгий вопросительно посмотрел на Ниру. Та молча кивнула в ответ, подтверждая тем самым правоту слов Горца.
   Георгий, тяжело вздохнул и, разведя руки в стороны, промолвил:
   - Что ж, если вы оба утверждаете, что Лукана ни найти, ни спасти не удастся, мне придётся согласиться с вами. Жаль, конечно, старика, хороший был человек...
   На некоторое время воцарилось тяжёлое молчание. Георгий, Нира, Шлок и обступившие их Горцы, помогавшие вытолкнуть валун - все они, в этот момент опустили глаза, вспоминая своих погибших товарищей.
   - Ну, что же, пора прощаться, - нарушила затянувшееся молчание Нира. - Спасибо вам, пещерный народ, за то, что вы приютили нас! - Нира низко поклонилась Горцам.
   - Спасибо, - коротко произнёс Георгий и последовал примеру Ниры, отвесив Горцам низкий поклон.
   Горцы в ответ закивали головами, а Шлок подошёл к Георгию и, поправив шлем на своей голове, пожал тому руку, сказав:
   - Будь осторожен, сынок, и почаще прислушивайся к словам этой девушки. Она очень умна.
   Нира, услышав комплимент, чуть заметно улыбнулась, но тотчас же сделала серьёзное лицо, быстро встала на лыжи, и крикнув: "Гок! Гок!", направила собак к замершей реке. Псы Лукана, как следует отдохнувшие за три дня, с небывалым рвением повлекли сани прочь от чёрного зева пещеры.
   - Прощайте, - бросил Георгий Горцам и, развернувшись к ним спиной, оттолкнулся рукой от ближайшего дерева и заскользил вслед за своей спутницей, которая, нагнав собак, приостановила их, ожидая Георгия.
   Горцы выпустили Ниру и Георгия из пещер в том самом месте, где перед нашествием Полосы Дождя на них напали разбойники. Окрестности изменились до неузнаваемости. Множество поваленных деревьев образовывали непроходимые завалы. Неизвестно откуда взявшиеся камни всех размеров валялись повсюду. Выпавший за последние три дня снег, прикрыл чёрные проталины, которые выел, за несколько часов, плотный дождь, лившийся со страшной силой из тёмных низких туч, и Георгий поневоле вспомнил про мазергалийского бога Рума, мысленно поблагодарив его за то, что вновь установилась морозная тихая погода, и лыжи легко скользят даже там, где совсем недавно была грязь и слякоть.
   Они выехали на середину реки Баснамы, толстый лёд которой всё же выдержал внезапное потепление, что очень обрадовало путников, ведь если двигаться по лесу, лавируя между завалами и деревьями, то скорость передвижения уменьшится раза в три, да и опасность в лесу не сразу заметишь.
   Впереди бежали собаки, с лёгкостью таща за собой сани, потому что на льду, после Полосы Дождя, почти не осталось снега. За упряжкой шла Нира, последним шёл Георгий.
   Нира сильно переживала о потере своего старого друга, и, вдобавок, в Полосе Дождя погибли два её пса - Дико и Мерг. Из всех шести собак, бросившихся в погоню за разбойниками вернулись только две. Что случилось с оставшимися на поверхности четырьмя собаками - нетрудно было догадаться. Они уничтожили разбойников, но сами были разорваны на части страшной стихией. Сани, которые пришлось бросить у пещеры, наверное, были разнесены на мелкие щепки, а их содержимое - шкурки топов, да нехитрый охотничий скарб - размётано по дебрям Гиблых Лесов.
   Оставшихся в живых псов Лукана звали Бонзо и Лект. Нире с большим трудом удавалось "слышать" их, ведь, как она говорила Георгию ранее, понимать мысли мазергалийских собак мог только тот, кто возился со щенками с того самого дня, когда они появились на свет.
   На санях Лукана было всё для дальнего перехода по Гиблым Лесам, и Нира сказала, что им несказанно повезло в том, что Лукан затащил в пещеру Горцев именно эти сани, ведь на других находились только шкурки топов и ничего более, а на тех, которые сейчас тащили собаки, были одеяла, посуда, капканы и запас продуктов.
   Конечно, гостеприимные Горцы, в случае чего, смогли бы снабдить Георгия с Нирой всем необходимым, но всё же лучше было обойтись своими силами. Свободные Охотники отличались особенной гордостью, и не привыкли обращаться к кому бы то ни было с просьбами, без особой на то причины.
   ***
   За время пребывания в подземелье Горцев, Георгий не увидел чего-то, из ряда вон выходящего. Подземные жители, в отличие от обычных людей, ориентировались в темноте, словно кошки, да и к свету их глаза адаптировались крайне быстро, в чём Георгий лично убедился, когда помогал Горцам убрать закрывавший выход валун.
   Внутри сложной системы подземных переходов и залов было очень мало факелов и гостям - Георгию и Нире всё время приходилось передвигаться в пещерах на ощупь, вдоль стен, тогда как Горцы чувствовали себя в недрах земли, словно рыбы в воде.
   Гости провели три дня и три ночи глубоко под землёй, в большом сводчатом зале с гладкими стенами. Георгий с удовольствием бы побродил по лабиринтам пещер, чтобы поближе познакомиться с их обитателями, но физически не мог себе этого позволить из-за разбитого колена, на лечение которого Нира потратила весь свой запас листьев месклина, и Георгий удивился тому, что довольно серьёзная рана затянулась всего лишь за три дня. Даже на Земле, с её развитой медициной на это ушло бы не менее недели.
   За всё то время, которое гости провели в пещерах, Георгий всего лишь один раз видел женщин Горцев. Две женщины принесли ему и Нире по охапке сухой травы для того, чтобы гостям не пришлось спать на голых камнях. Женщины-Горцы имели очень бледные лица и крепкое телосложение. Видимо им приходилось много работать. Мужчины-Горцы, похоже, не допускали того, чтобы их жёны выходили на поверхность земли. Как потом объяснила ему Нира, эти женщины жили глубоко под землёй, там они воспитывали детей, готовили еду, шили одежду. Мужчины же занимались добычей металлов, ценных минералов, изготовлением оружия, добыванием пищи и Нира даже удивилась тому, что Горцы направили к ним двух своих женщин, однако, как потом выяснилось, в одной из пещер произошёл обвал, завалило трёх Горцев и все мужчины, побросав свои дела, устремились на выручку своим собратьям. Горцам в тот момент было просто не до гостей.
   Женщины, принесшие траву, почти не разговаривали с Георгием и Нирой. Было видно, что они побаивались чужаков и, ограничившись тем, что принесли ещё еду и питьё, поспешили удалиться.
   Пещеры Горцев были настоящей отдельной подземной страной в Мазергале. У этого народа был свой верховный правитель, которого, каждые четыре года Горцы, по установленному закону, обязаны были переизбирать на общем совете старейшин Десяти Ветвей. Пещеры Горцев за многие столетия так разрослись, что были, по всеобщему согласию поделены на участки - Ветви, и во главе каждой Ветви (по существу являвшейся отдельным подземным городом, который был связан со всеми остальными городами запутанной системой ходов) стоял старейшина, которого, в свою очередь, выбирали из своего числа простые обитатели пещер.
   Старейшиной Восточной Ветви, где нашли пристанище Георгий и Нира, являлся Шлок, который вовсе не был таким суровым и неприступным, каким он показался сначала Георгию.
   В свободное время, которого, по признанию самого Шлока, у него было очень мало, он приходил и беседовал с гостями, интересуясь, чем живёт мир на поверхности Дельдары. Именно Шлок рассказал гостям о системе власти в пещерах, заявив, что лучшая из систем управления.
   "Это же типичная демократия, - подумал тогда Георгий. - Совсем, как у нас".
   Вслух он, конечно, этого говорить не стал, потому что ранее уже назвался Свободным Охотником, опасаясь выдавать себя за чужеземца. Горцы, как объяснила Нира, не любили людей из других стран. Они и со Свободными Охотниками вели себя очень осторожно и потому слово "демократия" (если, конечно, Георгий вздумал бы произнести его), как слишком непривычное для слуха Шлока, могло бы заставить старейшину Восточной Ветви насторожиться.
   Сейчас Георгий с улыбкой вспоминал, как изменился в лице Шлок, когда он спросил у него, есть у такой большой подземной страны столица. Старейшина сразу же перевёл разговор на другую тему и это ещё больше "разожгло" любопытство Георгия.
   Когда Шлок ушёл, Нира, сетуя на свою забывчивость, поведала Георгию, что спрашивать о том, где находится столица подземной страны и как она называется - ни в коем случае нельзя. "Это - великая тайна, которую ни один из Горцев не выдаст даже под пытками" - сказала тогда Нира. Когда же Георгий задал резонный вопрос: "Почему?", Нира пожала плечами и ответила, что этого не знает никто из живущих на поверхности Дельдары. "Шпиономания какая-то", - подумал тогда Георгий.
   Перед тем, как Нира и Георгий должны были покинуть подземелье, Шлок нанёс им очередной визит, но на этот раз он не был так разговорчив и ограничился лишь короткими фразами и ответами типа "да" и "нет".
   Горцы обращались с ними хорошо, и Георгий за три дня отлично выспался, а зал, выделенный для гостей, оказался настолько тёплым, что можно было спать, сняв с себя тяжёлую меховую куртку. Несмотря на это, Георгий, за дни вынужденного заточения, успел, как следует соскучиться по солнечному свету.
   ***
   Сейчас, легко скользя на лыжах вслед за своей очаровательной попутчицей, он думал о том, что лучше умереть от арбалетной стрелы здесь, на воле, чем всю жизнь прятаться в тёмных пещерах.
   Долгое время путники шли молча, совсем не разговаривая. Георгий понимал, что Нире сейчас не до него.
   "Она за такое короткое время лишилась отца, потом друга семьи и, в конце концов, своих псов - служивших ей верой и правдой. А кто я? - задал Георгий вопрос самому себе. - Свалившийся на её шею неизвестно откуда чужеземец, от которого пользы-то, как от спящей красавицы! Поскорее бы добраться до Вааха!".
   Когда солнце уже клонилось к закату, озаряя верхушки сосен-великанов красно-оранжевым сиянием, путники перешли границу прохождения Полосы Дождя. За этой границей, землю, лес и реку накрывала толща снега, нетронутая внезапным потеплением.
   Полоса Дождя, словно гигантский дорожный каток, пересекла реку Баснаму поперёк, растопив под собою снежный покров, и в том месте, где почти оголенный лёд заканчивался невысоким обрывом нетронутого Полосой снега, Георгий остановился, пытаясь осмыслить, как такое хаотическое скопление неуправляемых сил природы могло иметь такие идеально-ровные границы. Это явление было выше его понимания и не укладывалось в рамки его представлений о мире, как, впрочем, и не укладывалась туда сама Мазергала...
   Нира оглянулась, и, заметив, что её спутник в задумчивости стоит, неизвестно по какой причине всматриваясь в окрестности, приказала собакам остановиться и громко окликнула Георгия по имени.
   Тот, опомнившись, поспешил к своей попутчице.
   - Что ты там увидел, Жора? - спросила девушка, как только Георгий поравнялся с нею.
   - Я всё удивляюсь, - ответил тот, - каким образом обыкновенный шторм на суше может двигаться такой ровной стеной? Смотри, Нира, здесь снега уже почти по пояс, а там, - показал он рукою назад, - его будто счистили со льда большой лопатой!
   - Ну-у... - протянула Нира с улыбкой. - Ишь, чего ты захотел! Все Маги Мазергалы - Чёрные и Белые всю жизнь бьются над этой загадкой и не могут найти ответа, а ты хочешь сразу это понять! Не забивай себе голову тем, что тебе не дано знать!
   - Золотые слова... - пробормотал Георгий, соглашаясь.
   Нира приказала собакам идти вперёд и, бросив на Георгия несколько насмешливый взгляд, повернулась к нему спиной и последовала за санями. Георгий, в сердце которого жили сейчас два чувства - любопытство и удивление, счёл благоразумным более не заставлять девушку останавливаться по пустякам.
   Вскоре, однако, людям пришлось обогнать упряжку и идти впереди собак, так как снег стал таким рыхлым, что псы увязали в нём по грудь и с большим трудом, всё медленнее и медленнее, тащили сани. Георгий и Нира теперь прокладывали собакам путь. Люди, насколько возможно, утаптывали снег, а псы, приоткрыв клыкастые пасти, шумно дышали им в спину, выталкивая из горячих лёгких маленькие облачка тёплого пара.
   Стемнело. Свернув к берегу, путники расположились на маленькой поляне, между тремя соснами. Георгий разжёг костёр, а Нира, освободив собак от постромок, занялась приготовлением пищи.
   Прислушиваясь к далёкому вою лесных волков, на который псы Лукана нисколько не реагировали, Георгий думал:
   "Без Лукана всё же скучно. Криволицый был замечательным человеком. Почему все так несправедливо устроено в этом мире? Какой-нибудь злодей живёт и здравствует до глубокой старости, а добрые, отзывчивые люди часто покидают этот мир, не успев довести до конца какое-нибудь хорошее дело...".
   - Что-то ты какой-то вялый, - прервала его размышления Нира. - Ты не заболел, Жора? Как твоё колено?
   - Нет, нет, я здоров, - отозвался Георгий, вздохнув. - И колено совсем не болит. Так..., какая-то хандра...
   Нира молча встала, подошла к саням, и, немного покопавшись в поклаже, извлекла из-под шкур большую фляжку. Затем она вернулась к костру и протянула пузатый сосуд Георгию.
   - Это - "весёлка" Лукана. Полная фляжка. Сделай пару глотков и печаль уйдёт.
   - Спасибо, - Георгий вынул пробку и, булькая, отхлебнул прямо из фляжки обжигающую горло жидкость. Ухнув от знакомого ощущения внезапно "вспыхнувшего" в гортани "пламени", Георгий, набрав в ладонь холодного снега, отправил его в рот для того, чтобы заглушить этот эфемерный "пожар".
   Тряхнув головой, он отдал фляжку Нире, которая, не притронувшись к её содержимому, встала и положила её обратно под шкуры, плотно обтягивающие поклажу на санях.
   Георгий с аппетитом поел варёного мяса, выпил кружку горячего чая и улёгся на заранее расстеленное одеяло перед потрескивающим костром. Нира же, напротив, не спешила ложиться спать. Она долго ещё сидела на корточках, зажав кружку с чаем в ладонях, и задумчиво смотрела на огонь...
   Георгий, закрывая глаза, подумал о том, что девушка, наверное, сейчас находится где-то далеко-далеко в своих мыслях и воспоминаниях, там, где остались близкие ей, добрые хорошие отзывчивые люди...
   Чуть только забрезжил рассвет, а девушка уже будила своего спутника.
   - Вставай, Жора, пора идти дальше, - она улыбнулась краешком рта. - Или ты собрался дрыхнуть до обеда?
   Георгий зевнул, откинул шкуры, встал, вытянув руки вверх, и потянулся, сбрасывая с себя остатки сна.
   Позавтракав, они уложили вещи, забросали костёр снегом и тронулись в путь.
   Погода благоприятствовала путешественникам. Сегодняшний день, как и вчерашний, выдался на редкость тихим и безветренным. На чистом, голубом небе не было ни одного облака, солнце светило ярко и как-то по-праздничному, и от этого на душе у Георгия стало особенно тепло, и он на минуту забыл о трудностях и опасностях, которые ему пришлось пережить, и почувствовал себя очень сильным и уверенным человеком, которому "любое море по колено, любые горы по плечу".
   Он и Нира снова встали впереди собак и шли медленно, стараясь как можно плотнее утрамбовать снег для того, чтобы их четвероногим друзьям и защитникам было легче тащить тяжёлую поклажу.
   В полдень они прошли место, где в Баснаму впадала ещё одна речушка под названием - Делия. Как только она осталась позади, Георгий с удивлением заметил, что идти стало намного легче, и причина этого крылась в том, что примерно в середине Баснамы, по которой они сейчас двигались, в толще снега появилось углубление, засыпанное вновь выпавшим снегом. Георгий спросил у Ниры о происхождении этой длинной борозды, и та ответила:
   - Наверное, здесь, несколько дней назад прошли Свободные Охотники из долины Делии. Они и оставили после себя эту дорогу.
   - Это про них говорил нам Лукан? - спросил Георгий.
   - Да, - ответила девушка. - Им повезло больше, чем нам. Полоса Дождя прошла мимо них, и они по-прежнему продолжали идти, в то время, когда мы отсиживались в пещерах Горцев, - она на миг замолчала и добавила:
   - Если б не Полоса Дождя, мы бы уже догнали их. А сейчас нам это вряд ли удастся. Придётся идти одним. Но, по проторенному пути всегда легче передвигаться!
   ***
   Через несколько дней лесная чаща уступила место невысоким скалистым горам, а тропа, проложенная Свободными Охотниками с реки Делии, была в этом месте почти не тронута снегопадом. Всё-таки Нира и Георгий двигались быстрее, чем караван с Делии и девушка даже выразила надежду, что они всё же смогут нагнать караван, чему Георгий был несказанно рад, потому что предыдущая ночь в Гиблых Лесах вновь напомнила ему о том, насколько дика и опасна страна Мазергала.
   Дело в том, что прошедшую ночь ему и Нире пришлось провести, не смыкая глаз. И виною тому стала стая диких волков, которые, почуяв запах людей и собак, вероятно, решили ими полакомиться.
   Путникам пришлось разжечь огромный костёр и держать арбалеты наготове, потому как белые волки (а в Гиблых Лесах все волки были белыми) подступили достаточно близко, на расстояние двух длинных прыжков, и даже осознание того, что каждый из псов Лукана стоил трёх волков, не успокаивало ни Георгия, ни его очаровательную спутницу.
   Бонзо и Лект всю прошедшую ночь угрожающе рычали, повернувшись мордами к лесу и пару раз, вскочив, принимались угрожающе лаять, когда какой-нибудь, особенно обнаглевший волк, слишком близко, по их мнению, подкрадывался к костру.
   Нира просидевшая всю эту ночь рядом с Георгием, указывала на вспыхивающие время от времени в лесной мгле, красноватые огоньки, и объясняла Георгию, что это - глаза белых волков и что в следующую ночь эти звери попытаются подойти ещё ближе, а если к ним примкнёт вторая голодная стая, то эти твари обязательно нападут и тогда людям и собакам придётся сражаться за свою жизнь.
   Георгия эта новость расстроила и встревожила и сейчас, он вглядывался в, ставшие скалистыми, берега Баснамы, гадая, преследует ли их белая стая или волки всё-таки не решатся бежать за ними по открытому пространству. Пока что он не замечал вокруг никакого движения, которое могло бы насторожить его.
   - Послушай, Нира, может сейчас, когда вокруг горы, волки оставят нас в покое? - с сомнением в голосе спросил он на ходу.
   - Вряд ли, - покачала головой девушка. - Эти горы - не преграда для волков, тем более что мы, ещё до вечера, минуем скалы и нам, волей-неволей, придётся снова ночевать в лесу, - она на секунду замолчала и задумчиво произнесла:
   - Странно, что они преследуют нас, ведь это означает только одно - они настолько голодны, что готовы вступить с нами в бой.
   - Что же тут странного? - возразил Георгий, шмыгнув носом. - Они, как и все животные, хотят есть.
   - Да, но они очень редко нападают на людей, - сказала девушка. - Обычно, даже зимой, им в Гиблых Лесах есть чем поживиться. Те же олени - более лёгкая добыча, чем мы. А это значит...
   - ... что всё зверьё в округе куда-то подевалось, - подхватил Георгий.
   Нира кивнула в знак согласия.
   - Придётся нам с тобой, Жора, отныне спать по очереди. Ничего не поделаешь.
   - Жизнь дороже сна, - произнёс Георгий и вздохнул. Прошедшая бессонная ночь давала о себе знать слабостью в коленях и лёгкой головной болью.
   ***
   Впрочем, исчезновение диких животных объяснялось очень просто, ведь именно в этих местах Летающий Замок - воздушный корабль Кохабара потерпел крушение и слуги Мага, особенно когда они принялись за восстановление крепости, с огромной скоростью уничтожили всё то живое, что пришлось им по вкусу. В течение нескольких дней, часть оленей, что во множестве водились в этих мечтах, была съедена, другая же часть, испугавшись, поспешила покинуть эти края, тем самым, лишив белых волков пропитания и заставив их рыскать по лесам в поисках мяса, без которого они не могли жить.
   ***
   Капризная мазергалийская погода вновь испортилась. Неизвестно откуда наволокло тёмные низкие тучи, которые, не медля, стали щедро осыпать Гиблые Леса большими ватными хлопьями снега. Поднялся слабый ветер и Георгий с удовольствием отметил про себя, что дует он в спину, избавляя от необходимости закрывать лицо шарфом, что, во-первых, было неприятно, а во-вторых, очень мешало при беге, затрудняя дыхание.
   После полудня, когда путники, легко подкрепившись, вновь вышли на тропу, которую снег засыпал прямо на глазах, ветер усилился и Георгий почувствовал, как поток воздуха подталкивает его в спину, словно невидимой рукой, помогая идти вперёд. Из-за плотного слоя облаков, не пропускающих ни одного луча солнца, всё вокруг было окутано серым сумраком, так что казалось, будто бы день незаметно прошёл, уступив место седому зимнему вечеру. Теперь, дальше, чем на сто шагов, ничего невозможно было разглядеть впереди себя, и Георгий, двигавшийся по правую руку от Ниры, не поднимая глаз, механически работал ногами, всецело надеясь на свою прекрасную спутницу в выборе пути. Мысли его текли вяло, и он с удивлением замечал, что время от времени впадает в полудремотное состояние, видимо виной этому были монотонность и автоматизм его движений.
   - Жора, стой!
   Окрик Ниры вывел его из этого сомнамбулического состояния.
   - Что случилось?! - громко спросил он, и собственный голос в этот момент почему-то показался ему каким-то чужим. Он оглянулся, так как окрик Ниры раздался сзади, и с удивлением обнаружил, что упряжка, а рядом с нею и девушка, неподвижно стоят шагах в десяти позади него. Скорчив удивлённую гримасу, Георгий развернулся и быстро вернулся обратно, размышляя о том, как это он умудрился заснуть на ходу. Когда-то он читал о чём-то подобном, но не особенно верил в это, считая подобные рассказы чистым вымыслом. Теперь же, сложившиеся обстоятельства заставили его убедиться в обратном.
   - Что случилось, Нира? - переспросил Георгий. - Почему остановились?
   - Возьми арбалет, - холодно приказала ему девушка. - Бонзо и Лект почуяли кого-то, или что-то. Я с трудом могу прочитать мысли собак, но знаю одно - что псы сейчас растеряны. К нам быстро приближается нечто и лучше нам быть начеку, да и потом, псы всё равно не сдвинутся с места, - скороговоркой произнесла Нира.
   В одной руке девушки был арбалет, а другой она расстёгивала маленькие застёжки на постромках, освобождая псов. Георгий, следуя её совету, вытащил свой арбалет из-под, крепившего его к саням, ремня, и, натянув тетиву, вложил тонкую стальную стрелу в направляющий паз. Вслед за этим он снял оружие с предохранителя и тревожно оглянулся вокруг. Вьюга ограничивала обзор, и, сколько он не всматривался в окружавшие их с обеих сторон, горы, не мог заметить никакого движения, кроме маленьких белых вихрей, вздымаемых ветром с высоких сугробов белого одеяла спящей реки.
   Освободив собак, большие носы которых пребывали в непрерывном движении, Нира сказала Георгию:
   - Встанем по обе стороны от саней, спинами друг к другу. Ты будешь следить за правым берегом, а я - за левым. Так будет лучше. И не забывай про небо! Опасность может придти и оттуда.
   Георгий кивнул, подумав о том, что последние слова девушки были излишними, потому как ему теперь всю оставшуюся жизнь будет сниться кошмарная птица Зирх, оказавшаяся первым существом, с которым он близко "познакомился" в Мазергале, но сейчас было не время для разговоров, и Георгий беспрекословно подчинился приказанию Ниры, обойдя сани, и заняв позицию справа от них. Девушка, опершись спиною о поклажу саней, уже пристально всматривалась в левый скалистый берег скованной льдом Баснамы.
  
  Глава 28
  
   Они выстрелили почти одновременно. Георгий отметил, что скорость реакции у его спутницы была поразительно высокой. Когда сверху, казалось из самой вьюги, прямо перед упряжкой стремительно приземлилось на снег нечто в развевающемся белом балахоне, Нира, а вслед за ней, с разрывом в доли секунды и Георгий, нажали на спусковые крючки своих арбалетов.
   Две стрелы, коротко свистнув, устремились к цели и неминуемо поразили бы её, но человек в белом (а это был именно человек с длинной седой бородой, голова которого была увенчана белым островерхим колпаком) выставил вперёд обе руки и стрелы, на секунду зависнув в воздухе перед раскрытыми ладонями загадочного человека, упали вслед за этим в снег, прямо у его ног.
   Георгий, не раздумывая, выхватил из маленького колчана на поясе вторую стрелу и, поместив её в ложе арбалета, уже собрался натянуть тетиву, когда человек в балахоне закричал гортанным голосом, перекрывающим шум бурана:
   - Не стреляйте! Я - Грозник!
   Нира немедленно отбросила свой арбалет в сторону, словно он обжигал её ладони и коротко бросила Георгию:
   - Брось арбалет, Жора! Это - Белый Маг Грозник! Человек, который может помочь тебе!
   Георгий немного помедлил, внимательно рассматривая незнакомца, затем посмотрел на псов, которые вовсю виляли своими косматыми хвостами и осторожно положил арбалет на сани, доверяя скорее собачьему чутью, чем словам Ниры. За время пребывания в Гиблых Лесах он стал очень осторожным, он знал, что здесь нельзя доверять словам первого встречного.
   Белый Маг стоял, а, вернее, висел, не двигаясь. Георгий только сейчас заметил, что длиннополый балахон Грозника не касается снега.
   "Если бы этот человек стоял на снегу, как я, он провалился бы по колени... Значит, он парит в воздухе! Но это невероятно! Этого не может быть! - всё больше и больше удивлялся Георгий, уставившись на нижнюю часть одеяния Грозника и не веря своим глазам.
   - Свободные Охотники, назовите мне ваши имена! - прогремел Белый Маг вместо приветствия.
   - Меня зовут - Нира, - откликнулась девушка, слегка наклонив голову в знак уважения.
   - А я - Георгий, но я не Свободный Охотник. Я оказался здесь по нелепой случайности. Я направлялся в Ваах, с намерением разыскать вас и попросить о помощи, - сказал Георгий. В отличие от Ниры он и не думал кланяться этому человеку, будь тот хоть самым разволшебным волшебником.
   Услышав ответ Георгия, Грозник улыбнулся, глаза его засверкали радостным блеском, он, в этот момент напоминал сказочного Деда Мороза.
   "Ну, не хватает только мешка с подарками, хоровода и детей!", - саркастически подумал Георгий, глядя на это перевоплощение.
   Грозник "подплыл" к Георгию, протягивая обе ладони для рукопожатия, и воскликнул:
   - Наконец-то я отыскал вас, господин Георгий! У меня для вас есть замечательная новость! Вас ожидает в Ваахе ваш друг - господин Альберт, и я должен доставить вас к нему!
   Он схватил руку Георгия и крепко, до боли, пожал её своими узловатыми, жилистыми ладонями.
   "Что он такое говорит? - нахмурился Георгий, "переваривая" слова, сказанные Грозником. - Как Альберт мог оказаться в Ваахе? Не понимаю...".
   - Я немедленно заберу вас с собой, и мы долетим быстро! - продолжал Белый Маг, похлопывая оторопевшего Георгия по плечу. - А потом вы отдохнёте и вместе с вашим другом отправитесь обратно, в свою Россию!
   Георгий наконец-то "вышел" из недолгого оцепенения, и спросил:
   - Почему я должен вам верить?
   - Жора, ты что, с ума сошёл?! - возмущённо воскликнула Нира. - Ты прошёл уже столько вёрст, несколько раз был на краю гибели, а теперь, когда перед тобой стоит человек, к которому ты хотел попасть, и который уже нашёл твоего друга, у тебя хватило наглости задать такой глупый вопрос?!!
   - Ничего, ничего, госпожа Нира, - грустно откликнулся Грозник. - Господин Георгий имеет полное право не доверять мне. Он же не знает, кто я такой. Ну, что ж, мне придётся доказать ему, что я действительно Маг и волшебник.
   Грозник вздохнул и, покопавшись в "недрах" своего просторного, с множеством складок, балахона, извлёк оттуда до боли знакомый Георгию предмет - бутылку с "Градиентом-Z" Забредягина.
   - Этого недостаточно? - победно спросил Маг, встряхнул бутылкой и, хмыкнув, продолжил:
   - Я вижу, что нет... Смотрите!
   В руках его появился полупрозрачный рубиновый шарик, из которого тотчас же полился мягкий красноватый свет. Перед носом Георгия, прямо в воздухе, возникло некое подобие четырёхугольного экрана с неровными краями, в котором он увидел изображение мирно спящего на диване Альберта, окружённого со всех сторон мебелью и вещами, хорошо знакомыми Георгию.
   - Господин Альберт сейчас отдыхает в моём доме и я позволил ему создать в комнате для гостей привычную обстановку, чтобы он не чувствовал себя...э-э-э..., не чувствовал себя, так сказать, узником! - объяснил это ошеломляющее для Георгия видение улыбающийся волшебник. - Если и это не убедило вас в правдивости моих слов, я не знаю уже, что и делать! Ну, хотите, я ещё весь снег вокруг растоплю?! - добродушно развёл руками Белый Маг.
   - Не надо. Я верю вам, - тихо произнёс Георгий.
   - Ну, вот, и отлично! - хлопнул в ладоши Грозник. - Берите с собой всё необходимое, и я отнесу вас в Ваах.
   Георгий отстегнул ремни, удерживающие багаж на санях, где среди прочих вещей находилась папка с записями Забредягина и паспортом Георгия, которую он умудрился сберечь в целости и сохранности, несмотря на жестокие приключения, свалившиеся на его голову. Но, даже не добравшись до своих документов, он вдруг остановился и, повернувшись к волшебнику, недоумённо спросил:
   - Подождите, а как же Нира? Я не могу бросить её одну здесь, в Гиблых Лесах! Нас, прошедшей ночью чуть не сожрали волки!
   - Что вы, что вы! - замахал руками Грозник. - Я ни в коем случае не оставлю девушку одну, в Гиблых Лесах! Я перенесу в Ваах и вас, и госпожу Ниру, ведь я же пообещал Криволицему позаботиться о ней! Но...
   - Вы сказали: "...обещал Криволицему"?! - воскликнула Нира, перебив волшебника, и на глазах её выступили слёзы. - Это значит, что Лукан жив? Да? - срывающимся от волнения голосом спросила она и Георгий, глядя на её лицо, подумал, что если Грозник сейчас ответит отрицательно, то у этой прекрасной девушки произойдёт разрыв сердца.
   - Да, жив, и находится в моём доме, - кивнул головою Белый Маг, отчего борода его волнообразно всколыхнулась. - Правда, он не совсем здоров, но скоро поправится.
   Нира бросилась на шею оторопевшему Грознику и, обняв его, громко зарыдала от переизбытка нахлынувших на неё чувств. Всхлипывая, она бормотала слова благодарности и Грозник, часто моргая и косясь на Георгия, скорчил недоумённую гримасу. Видимо, волшебник не ожидал, что его ответ вызовет такую бурную реакцию у девушки, которая могла, не задумываясь, броситься с голыми руками на белого волка, если бы ей или её друзьям угрожала опасность.
   Георгий и сам был немало удивлён тем известием, что Лукан жив, да ещё и находится в Ваахе. "Слишком уж всё гладко получается, - подумал он. - Прямо чистое везение".
   - Верьте мне, господин Георгий, я всегда помогаю людям, попавшим в беду, - откликнулся Грозник в ответ на его мысли, похлопывая по плечу Ниру, которая наконец-то освободила Белого Мага от своих крепких объятий. Георгий задумчиво посмотрел на Грозника, но ему и в голову не пришло, что Маг просто-напросто прочитал его мысли. Георгий воспринял эту реплику волшебника, как нечто, само собой разумеющееся.
   - Так, я вижу, вы упокоились, - сказал Грозник, пристально глядя Нире в глаза. - Выслушайте меня до конца, госпожа Нира. Впереди, как вы, наверное, уже догадались, идут караваном Свободные Охотники с Делии. Там - двенадцать собачьих упряжек и людей - человек десять. Я разговаривал с ними. Я могу сейчас же перебросить ваши сани и собак к ним. А потом я вернусь и мы, все вместе, полетим в Ваах, - улыбаясь, закончил Грозник, разведя руками и показывая тем самым, какое это простое и мудрое решение.
   Нира смущенно опустила глаза и, запинаясь, промолвила:
   - Господин Грозник, а нельзя ли ... всех ... нас ... меня, Жору и собак с поклажей перенести в Ваах?
   - Нет, - отрезал Маг, посуровев. - Такую тяжесть даже мне, Белому Магу, не поднять. Вас двоих я подниму в воздух свободно, но ваша поклажа и ваши псы ... Нет, их, вместе с упряжкой придется оставить не попечение Охотников с реки Делии.
   - Но эти Свободные Охотники будут недовольны лишней обузой, с которой им и прибыли-то никакой не будет! - возразила Нира. - Они не согласятся присматривать за поклажей даже за половину тех денег, какие могут выручить за неё на ярмарке! Хоть мы и выручаем друг друга, но торговля - есть торговля! Они спросят вас: "А где же хозяин?". И услышав о том, что хозяин этой упряжки долетит до Вааха по воздуху, наверняка, обидятся. Нет уж, господин Грозник, лучше перенесите сначала упряжку, а потом и меня в караван Охотников, а Жора пусть отправляется с вами. А я доберусь до Вааха пешим ходом, вместе с караваном, - закончила Нира, гордо вскинув голову, довольная собственным решением.
   - Ха-ха! - рассмеялся Грозник и, тряхнув бородой, с улыбкой сказал:
   - Оказывается, всё дело в деньгах! Но, милая девушка, я знаю, как вы любите своих друзей, Лукана и Георгия, знаю, как вы привыкли к ним, знаю и о том, что отец ваш недавно погиб и, неужели, вы подумали, что из-за такой мелочи, как шкурки топов и упряжка, я могу разлучить вас с друзьями?! Я хорошо знаю Криволицего, он не станет со мною здороваться, если я вас немедленно не доставлю к нему! Короче, слушайте меня, молодые люди, и не перечьте мне, - Грозник жестом подозвал Георгия и Ниру поближе, и, взяв их за руки, продолжил:
   - Я подарю вашу упряжку вместе с собаками Свободным Охотникам с Делии, а вас обоих я перенесу в Ваах и там я дам вам столько денег, госпожа Нира, что вы с Луканом сможете купить себе и собак и новые сани и запас продуктов на весь год, ну и ещё, все, что вы захотите. В пределах разумного, конечно... - Грозник замолчал, пристально глядя Нире в глаза, и спросил:
   - Вас это устраивает, госпожа Свободная Охотница?
   Нира смущенно произнесла:
   - Но я не привыкла задолжать, кому бы то ни было, и не знаю, смогу ли я когда-нибудь и чем-нибудь рассчитаться за вашу доброту.
   Глаза Грозника превратились в узкие щелочки, и он жёстко ответил:
   - Я, как Старший Советник короля Аллоклия получаю из казны Его Величества такое жалование, что могу позволить себе покупать по двадцать таких караванов, как этот из долины Делии, каждый месяц! Неужели вы подумали, госпожа Свободная Охотница, что я опущусь до того, чтобы когда-нибудь напомнить вам про этот, пустяковый для меня, долг?!
   Видя, что Белый Маг не на шутку рассердился, Нира, прижимая руки к груди, поспешно забормотала:
   - Простите меня, простите, господин Грозник! Я не хотела обидеть вас!
   - Что ж, - произнёс Грозник, и выражение его лица смягчилось, - потому меня и называют добрым волшебником, что я не могу долго сердиться. Собирайте вещи, не берите с собой ничего лишнего, запомните, в моем доме есть всё, включая любые мелочи. Вы ни в чём не будете нуждаться!
   - Значит, кроме арбалета, мне и брать-то нечего, - заключила Нира, подобрав своё оружие, которое она бросила в снег при появлении Грозника.
   Георгий вытащил из поклажи саней свой сверток с документами, расстегнул куртку, и положил его за пазуху. Затем он поправил закреплённую за спиной саблю Грога, для которой Горцы, пока Георгий пребывал в их пещере, подобрали удобные ножны, взял в руку свой арбалет и произнёс:
   - У меня всё.
   Нира, тем временем, как следует затянула ремни на санях для того, чтобы во время переноса с них ничего не свалилось, но впрягать в сани псов она не стала, сказав Грознику:
   - Охотники с Делии сами сделают это, а я не хочу, чтобы во время полёта собаки чувствовали себя связанными.
   Грозник кивнул в знак согласия и, подлетев к собакам, потрепал Бонзо и Лекта по холкам. Псы заскулили от удовольствия и принялись облизывать ладони Белого Мага. Он улыбнулся и, обращаясь к Георгию и Нире, промолвил:
   - Не волнуйтесь, я уверен в том, что отдаю собак в хорошие руки и, надеюсь, Криволицый ещё увидит своих псов, - Маг замолчал, пристально глядя псам в глаза, и Георгию показалось, что Грозник разговаривает с ними, хотя губы волшебника не шевелились.
   Георгий поймал себя на мысли о том, что у него уже не вызывает удивления то обстоятельство, что в этом мире люди могут телепатически общаться с животными, а ведь только за одно такое утверждение в его родной России человека могли поместить в психиатрическую лечебницу.
   - Вам придётся подождать меня здесь, - сказал Грозник, обращаясь к Георгию и Нире. - Но я вернусь ещё засветло, а вы не покидайте этого места, чтобы мне опять не пришлось разыскивать вас.
   Георгий и Нира молча кивнули и волшебник, поднявшись в воздух, застыл метрах в двух над санями и собаками, которые уселись на снег, не проявляя признаков беспокойства. Видимо Грозник сумел внушить им, что никакой опасности для них в предстоящем перелёте нет.
   Георгий инстинктивно попятился назад, не сводя глаз с Грозника, который, паря в воздухе, бормотал какие-то слова, смысл которых был Георгию непонятен. Балахон и борода волшебника развевались на ветру, и это, похожее на отрывок из сна, зрелище, завораживало Георгия своей сказочной неправдоподобностью.
   Внезапно, словно подхваченные невидимой огромной ладонью, сани и собаки поднялись вверх, псы, застывшие, словно каменные изваяния, при этом не шелохнулись, хотя глаза их, пребывающие в непрестанном движении, ясно доказывали то, что собаки находятся в сознании и прекрасно видят то, что происходит сейчас с ними.
   У Георгия вид сидящих в воздухе псов вызвал невольную улыбку. Они напомнили ему глиняные статуэтки собак, одна из которых в его далёком детстве стояла в родительском доме, в шкафу, под стеклом.
   "Вот это - настоящая магия! - думал Георгий. - Если бы здесь сейчас был Дэвид Копперфильд, он бы умер от зависти!".
   Тем временем Грозник сдвинулся с места и полетел вперёд, придерживаясь середины реки и увлекая за собой свою парящую в воздухе ношу. У Георгия сложилось впечатление, что сани и собаки связаны с волшебником невидимыми нитями. Глядя на то, как Маг, постепенно набирая скорость, удаляется от места их встречи, Георгий подумал: "Он поднял сани и собак не более чем на метр вверх, хотя, наверное, мог бы лететь и над верхушками деревьев... Наверное, Маг не хочет напугать псов до смерти, ведь собаки боятся большой высоты...".
   - Жора, нам надо укрыться от ветра, - отвлекла его от размышлений Нира. - Снимай лыжи, выкопаем в снегу яму. Грозник вернётся ещё не скоро, а вьюга, по-моему, и не думает утихать.
   - А? - переспросил Георгий, ещё находящийся под впечатлением всего, только что увиденного. - Яму? Ах, да, конечно...
   Сняв широкие лыжи и, использовав их в качестве лопат, Нира и Георгий быстро выкопали довольно глубокую яму, после чего уселись в неё бок о бок, повернувшись при этом спиной к ветру. Глубина ямы оказалась такой, что её края были выше голов сидящих в ней людей примерно на три ладони.
   - Если волшебник не врёт и если это действительно тот самый добрый Грозник, - сказал Георгий, набивая трубку, подаренную ему Луканом, ароматным табаком из кисета, - то всё складывается очень хорошо, и скоро я буду дома, а ты, Нира, встретишься с Луканом. Может быть, ты начнёшь новую жизнь и поселишься в Ваахе, ведь волшебник обещал дать денег.
   - Я видела Грозника всего раза два, когда была с отцом в Ваахе, - тихо откликнулась Нира, - да и то - мельком. Но я хорошо запомнила его лицо, да и псы Лукана не могли ошибиться. Видел, как они встретили его? Нет, Жора, это точно - Грозник. И он поможет нам. Не сомневайся.
   Георгий высек искру из примитивного огнива (он уже научился пользоваться им, как заправский Охотник), раскурил трубку и выпустил изо рта клуб сизого дыма, который немедленно был разнесён в клочья порывом ветра. Глубоко затянувшись и грея обе ладони о горячее тело трубки, он произнёс:
   - У нас, в России, никто не поверит первому встречному-поперечному, будь тот хоть трижды бел-перебел. У нас, Нира, тоже полным полно всяких магов, колдунов и целителей, только я не верю в их силы. Все они - шарлатаны и никто из них не сможет поднять в воздух даже малюсенького камушка. А тут ... - он на секунду умолк. - Столько всего сразу, что голова кругом идёт. Вот, например, мне интересно, каким образом Альберт с Луканом оказались в гостях у Грозника, и как Маг нашёл нас?
   - Грознику в Мазергале принято верить, - жёстко ответила Нира, и Георгий услышал в её тоне нотки упрёка в свой адрес. - Он никогда и никого не обманывал. Он - самый честный человек во всей Мазергале, да и, пожалуй, на всей Дельдаре. Ему верят все и он - не чета тем Магам-самозванцам, которые живут в твоей стране.
   Георгий пропустил колкость Ниры мимо ушей и решил оставить эту тему, сказав самому себе, что время покажет, кто был прав, а кто - нет.
   Вьюга по-прежнему пела свою заунывную песню, гуляя по речной долине и подсыпая мелкий снежок во временное убежище странников. Подняв глаза к тусклому небу, Георгий подумал о том, как медленно тянется время, когда кого-то ждёшь. Он не в первый раз пожалел о том, что позабыл надеть на руку часы именно в тот самый день, когда понёс папку Забредягина Альберту.
   "Пусть бы даже они и остановились бы, - думал Георгий о часах. - Всё равно можно было бы приблизительно выставить на них время и кое-как ориентироваться. Альберт-то оказался поумнее меня...", - мысленно посетовал Георгий, вспомнив, как его друг взглянул на циферблат своих наручных часов, перед тем, как сделал глоток из зеленоватой армейской фляжки.
   "Хорошо ему, - размышлял Георгий. - Спит сейчас себе на диване в доме у этого Грозника, и ни о чём не думает. А тут - сидишь в снежной яме, посреди страшных лесов, где тебя каждую минуту подстерегает какая-нибудь гадость. Эх, вот бы сейчас сюда хотя бы диван!"
   - Жора, Жора, проснись!
   Крик Ниры заставил Георгия разлепить отяжелевшие веки. Он тряхнул головой, прогоняя незаметно одолевший его сон, и пробормотал:
   - Вот чёрт! Неужели я заснул?
   Нира отпустила его плечи (она, только что энергично трясла своего спутника) и, посуровев, сказала:
   - Снежная дрёма одолела тебя, Жора! Спать сейчас нельзя, кто знает, когда вернётся Грозник?! Может он задержится? Может он прилетит за нами ночью?! Если мы оба уснём, нас занесёт снегом, и он будет долго искать нас, и тогда мы можем замёрзнуть! Чтобы не заснуть, нам с тобой надо разговаривать и иногда подниматься на ноги! Встань сейчас и повернись лицом к ветру! - приказала Нира. - Это тебя отрезвит.
   Георгий нехотя встал на ноги, переборов желание сохранить приятное ощущение расслабления, которое всегда возникает у только-только заснувшего человека.
   Он подставил лицо сильному ветру, и у него на секунду перехватило дыхание, но, набрав полные лёгкие холодного воздуха, Георгий почувствовал, как коварная сонливость покинула его.
   - Спасибо, Нира, - поблагодарил он девушку, усаживаясь обратно в яму. - Действительно, нам надо разговаривать. Спрашивай меня о чём-нибудь, а я буду отвечать, а то, конечно, так можно и замёрзнуть.
   Нира, со свойственным всем женщинам любопытством, не заставила себя просить дважды, и хотя, за время совместного проживания и долгого путешествия она выведала у Георгия очень много фактов о его жизни в России, у девушки, как выяснилось, осталось ещё множество вопросов, на которые Георгий был в состоянии ответить.
   "Стоит только разжечь в сердце женщины костёр любопытства, - думал он, мучительно подыскивая очередное слово для описания автомобиля, - и пиши-пропало! Потребуется очень много словесной воды для того, чтобы его залить!".
   Странная это была картина: в одном из самых затерянных мест Мазергалы, посреди белой холодной реки-дороги, по которой мог двигаться легко только вольный ветер, сидели в яме два человека, один из которых рассказывал истории, которым в Мазергале могли не удивляться разве что серые утёсы, возвышавшиеся неровными стенами по обеим сторонам уснувшей реки.
   ***
   Грозник появился так же неожиданно, как и в первый раз. На Гиблые Леса надвигались сумерки, а снегопад был таким сильным, что заставлял то Георгия, то Ниру время от времени подниматься для того, чтобы сбросить со своих одежд белоснежное пушистое одеяло, которым упорно пыталась накрыть их мазергалийская зима.
   - Заждались?! - весело спросил волшебник, возникнув, словно привидение у самых ног сидевших в яме людей. К его балахону не липнул гонимый ветром снег, Белый Маг был словно огражден от него, невидимым глазу, покровом и Георгий даже ни миг усомнился в том, что перед ними сейчас возник сам волшебник, а не его созданный уставшим мозгом образ.
   - Как там наши собаки? Вы пристроили их? - встревожено спросила Нира, вставая и отряхиваясь.
   - Не беспокойтесь, госпожа Нира, они в надёжных руках, - отвечал Грозник. - Я опасался, что вы заснёте, поэтому очень спешил, но, как я вижу, мои опасения были напрасны. Вы - сильные люди.
   - Эта вьюга убаюкает, кого угодно, - возразил Георгий, встав рядом с Нирой. - Спасибо Нире, она, своими вопросами, не давала мне заснуть.
   - Ну, у вас будет великолепная возможность выспаться, - заверил его Грозник, сделав рукой успокаивающий жест. - До Вааха нам лететь два дня, и я сделаю так, что во время полёта вы будете чувствовать себя лучше, чем на самой мягкой перине на свете. Собрались? - спросил он, заметив, что Нира, очистив арбалет от снега, в ожидании смотрит на Мага. - Оружие можете взять с собой, я понимаю, вы привыкли к нему, а вот лыжи оставьте, они вам больше не понадобятся. В Ваахе уже нет снега. Встаньте рядом, ближе друг к другу, - приказал волшебник. - Ага, вот так, правильно. Не шевелитесь.
   Маг взлетел вверх и Георгий с усмешкой подумал, что именно так говорят фотографы на его родине, а вслед за этим почувствовал, как его ноги отрываются от земли, а ветер, к непрестанным порывам которого он уже привык, куда-то исчез, уступив место невероятной тишине, мягкой и тёплой, обволакивающей всё тело, забирающейся под куртку и казалось, становящейся одной из составляющих его бренного человеческого тела.
   Георгий повернул голову для того, чтобы сказать Нире о том, что так хорошо, как сейчас ему ещё никогда не было, но с удивлением заметил, что девушка куда-то исчезла, а вместе с нею исчезли и снег, и небо, и скалы, уступив место ровному, неописуемо-мягкому бежевому свечению, которое заменило собою весь мир вокруг.
   Странно, но никакого беспокойства по поводу того, что его глаза вдруг перестали видеть чёткую, реальную картину мира, Георгий не испытывал.
   "Наверное, то же самое чувствует младенец, когда ещё находится в утробе матери", - подумал Георгий, закрыл глаза и провалился в приятное беззаботное беспамятство, где властвовало всесильное "ничто", где не было ни снов, ни самого "я" Георгия...
  
  Глава 29
  
   - Очнитесь! Мы на месте! - раздался голос Грозника прямо под ухом у Георгия, и этот голос был для него внезапному удару грома.
   Георгий снова почувствовал под ногами земную твердь и, открыв глаза, невольно покачнулся от резкого перехода к нормальному восприятию мира.
   Он увидел перед собой тот самый уютный дворик, куда несколько дней назад, на шаткой повозке въехал его друг Альберт. Георгий спросил у, стоящей рядом с ним, Ниры:
   - Ну, как ты?
   Та, удивлённая не меньше Георгия своими ощущениями, немного помедлила, всё ещё приходя в себя, а затем тихо промолвила:
   - Всё это так неожиданно и прекрасно... Я чувствовала, что меня нет вообще, и никогда не было. Неужели я проспала два дня?
   - Да, да, - раздался голос Грозника откуда-то сбоку и вслед за этим Георгий и Нира увидели и самого Белого Мага, который мягко опустился перед ними сверху на коротко подстриженную зелёную траву. - Хотя, это можно назвать сном лишь с большой натяжкой. Я позаботился о том, чтобы вы, как следует, отдохнули и душевно, и физически. А теперь, добро пожаловать в моё скромное жилище!
   Грозник улыбнулся и сделал руками размашистый изящный жест, показывая в сторону своего дома в глубине двора, где перед распахнутыми дверьми, спустившись на две ступеньки вниз, стоял, в ожидании гостей и хозяина слуга-великан Кронгрус.
   Грозник направился к своему дому и Георгий, ступая вслед за ним, видел, что на этот раз волшебник идёт по земле, как все нормальные люди, оставляя следы на траве.
   "Он тоже человек, - подумал Георгий. - Наверное, эти постоянные полёты надоедают ему. А что может быть лучше прогулки по траве!".
   Вслед за Грозником Георгий и Нира вошли внутрь дома, с удивлением посмотрев на застывшего у дверей, словно памятник, Кронгруса. Великан басом доложил своему хозяину о том, что во время его отсутствия ничего не произошло, гости отдыхают, а посетители с просьбами приходят каждый день.
   Войдя в просторный холл, Грозник сказал, обращаясь к Георгию и Нире:
   - Лукана мы будить не будем. Он ещё не совсем здоров, но сегодня вечером уже должен быть в полном порядке. Мы пройдём сейчас к господину Альберту и обрадуем его.
   Кронгрус, закрыв входную дверь, быстрыми шагами обогнал Георгия, Ниру и Белого Мага и поспешил к двери комнаты, в которой находился Альберт.
   Георгию вдруг показалось, что двери в стенах холла исчезли, а сами стены, расписанные магическими символами, раздвинулись шагов на сто разные стороны, пол приобрёл розовый оттенок, а та самая дверь, к которой они направлялись, превратилась в высокую арку, окаймлявшую полутёмный вход в неизведанное.
   Но это наваждение длилось всего несколько секунд, а потом так же внезапно исчезло, как и появилось. Георгий хотел спросить, идущую рядом с ним, Ниру, о том, увидела ли она сейчас нечто подобное, но они уже подошли к двери, за которой, по словам Грозника, располагалась комната Альберта, и Георгий тут же забыл о своём видении, снедаемый любопытством и чрезвычайным волнением.
   "Неужели я и вправду увижу своего друга?" - подумал он, наблюдая за тем, как Кронгрус поворачивает шарообразную ручку двери, прислушиваясь к щелчкам скрытого механизма.
   - Входите! - наконец сказал слуга, распахнув перед гостями и своим добрым хозяином дверь.
   Переступив порог комнаты, Георгий остановился в замешательстве.
   "Каким образом Грознику удалось перетащить сюда вещи Альберта? - ошарашено подумал он. - И где сам Альберт?"
   Дело в том, что диван, на котором лежал Альберт, стоял, развёрнутый спинкой к двери и именно она сейчас скрывала лежащего Альберта от глаз Георгия.
   Георгий, наполнившись недоверием и возмущением, открыл, было, рот, чтобы задать Грознику свой вопрос, но Белый Маг тихо пролетев по комнате, обогнул диван и, нагнувшись над спящим гостем, тронул его за плечо и громко сказал:
   - Проснитесь, господин Альберт, я привёл к вам вашего друга, господина Георгия!
   - А?! - Альберт быстро поднялся и сел на диване, заспанный и всклокоченный. - Как, господин Грозник, вы уже вернулись? А я так хорошо засн... - он замолк на полуслове и вскричал, схватив Мага за руку:
   - Вы сказали, "Георгий"?! Где он?!
   Грозник улыбнулся.
   - Обернитесь.
   Альберт, не вставая с дивана, быстро посмотрел назад и глаза его "полезли на лоб" от удивления, он вскочил, сбросив одеяло прямо на пол и, легко перемахнув через спинку дивана, бросился к Георгию.
   Друзья крепко обнялись и, похлопывая друг друга по спине, принялись от радости осыпать друг "крепкими словесными выражениями". Грозник наблюдал за этой сценой встречи со снисходительной улыбкой. Нира сделала шага два назад и, склонив голову на бок, рассматривала этих двух, словно в одну секунду "спятивших" пришельцев-чужеземцев. Лицо Кронгруса, который стоял в дверном проёме, оставалось каменно-непроницаемым, и лишь глаза его чуть-чуть сузились, говоря о том, что великан не так безразличен ко всему на свете, как это могло показаться на первый взгляд.
   Друзья, наконец, расцепились и Альберт, отступив назад и окинув Георгия с головы до ног критическим взглядом, произнёс:
   - Ты укутан, как полярник! На улице-то вроде - весна!
   - Посмотри на себя! - с наигранной обидой в голосе ответил Георгий. - Ты, вообще, в одних трусах, а ведь здесь девушка!
   Только теперь Альберт обратил внимание на Ниру, которая с интересом смотрела на него и он, мимоходом отметил, что девушка оценивающе скользнула взглядом своих серых глаз по его обнажённому стройному, мускулистому телу.
   Он в три прыжка достиг белого дивана, поднял с пола одеяло, быстро обернул его вокруг тела, после чего решительным шагом подошёл к девушке и, помня о том, как высоко мазергалийцы ценят в человеке такое качество, как вежливость, с лёгким кивком головы представился:
   - Я - Альберт, друг Георгия. Прошу вас извинить меня за то, что я не одет. Я сейчас же исправлю этот недостаток, но сначала мне хотелось бы узнать имя прекрасной незнакомки, которой я обязан столь неожиданным визитом.
   Георгий едва заметно улыбнулся, подумав: "Вот чем заканчивается чтение романтической литературы! А неплохо "загнул", совсем неплохо!".
   Лицо Ниры порозовело и она, потупив глаза, ответила:
   - Меня зовут Нира, и мне тоже очень приятно, господин Альберт, познакомиться с вами.
   "Черт возьми! - думал Георгий, глядя попеременно то на Альберта, то на Ниру. - Да ведь он ей понравился! Со мной она так не церемонилась, а мой дружок сразу же смутил её! Спортсмен хренов!".
   Георгию со стороны было отлично видно, что эти двое прекрасно "подходят" друг другу и что если Альберт задержится здесь хотя бы на пару дней, то, наверняка, сможет соблазнить эту красотку, несмотря на её девственность.
   Альберт нравился многим женщинам, и Георгий не понаслышке знал о его многочисленных победах на "любовном фронте". Сейчас Георгий вновь немного жалел о том, что женился на Марии, но он тут же подавил в себе чувство зависти к своему приятелю, как-никак за десять лет дружбы вместе они "съели", что называется "не один пуд соли".
   - Кстати, Альберт, - заговорил Георгий, наблюдая за тем, как его друг скрылся за шкафом, для того, чтобы облачиться в свой, пообтёршийся за месяц странствий, зелёный костюм. - Нира спасла меня от смерти. Если б не она, остались бы от меня в Гиблых Лесах одни кости.
   - Я и не сомневался, - раздался из-за шкафа бодрый голос Альберта. - За тобой постоянно нужно кому-то присматривать!
   - Жора вёл себя, как герой, - возразила Нира. - Не говорите так, господин Альберт. Жора - настоящий Свободный Охотник.
   - О-о-о, сколько у тебя титулов, друг! - с добродушно-театральным тоном в голосе произнёс Альберт, выходя из-за шкафа и поправляя одной рукой широкий кожаный ремень, а другой - широкополую шляпу.
   - Вылитый Робин Гуд, - съязвил Георгий, намекая на темно-зеленый цвет костюма Альберта.
   - Попрошу без шуток, - весело отпарировал Альберт. - Перед вами - самый настоящий доктор Мазергалы. У меня и документ соответствующий даже был, но я его господину Грознику отдал, - добавил он, намекая на письмо доктора Кристиса.
   - А теперь прошу всех ко мне в кабинет, - прервал Белый Маг этот "обмен любезностями", устроенный друзьями по большей мере ради девушки. - Нам предстоит серьёзный разговор.
   Альберт поднял с пола свою сумку, которая стояла возле дивана. Он не распаковывал её, так как в этом не было необходимости.
   - Жаль расставаться с такой удобной комнатой, - произнёс Альберт.- Да, господин Грозник, совсем забыл поблагодарить вас за это уютное пристанище. Я великолепно отдохнул!
   - Спасибо, - откликнулся Маг, уже направлявшийся к выходу. - Я рад, что вам понравилось здесь. Хотя вы и были возмущены некоторыми правилами, установленными мною, я уверен, что вы не будете сердиться на меня за это.
   Альберт вспомнил о своих пьяных желаниях и, покосившись на Кронгруса, плотно сжал губы и ничего не сказал в ответ.
   Перед кабинетом Мага гостям преградили дорогу белые волки, однако Грозник быстро успокоил их, коснувшись загривков могучих зверей обеими руками. Волки тут же отбежали в разные стороны и внезапно исчезли. Это обстоятельство заставило Ниру, уже схватившуюся за древко своего арбалета, издать возглас удивления.
   Белый Маг распахнул двери и коротко бросил через плечо гостям:
   - Входите и присаживайтесь на диван.
   Волшебник подлетел к своему креслу перед столом и быстро опустился в него, жестом указав гостям на белый диван, где не так давно Альберт рассказывал Белому Магу свою историю.
   Георгий, Нира и Альберт аккуратно положили вещи и оружие на пол и уселись на мягкое ложе таким образом, что Нира оказалась между двумя молодыми людьми, что, как заметил Георгий, её несколько смутило.
   Георгий и Нира с интересом рассматривали многочисленные предметы магии, которые находились на стеллажах кабинета, а Альберт, которому всё это не было в новинку, уставился на большое окно слева, которого (а он точно запомнил это) не было в прошлое его посещение кабинета волшебника.
   - Ну, что ж, начнём, - промолвил Грозник и, сняв белый колпак, положил его на стол, после чего поправил диадему с зелёным камнем на своей седой голове и, обращаясь к Альберту, спросил:
   - Значит, вы говорите, господин Альберт, что вы с господином Георгием отправились сюда, в Мазергалу, примерно с оного и того же места, то есть ни вы, ни господин Георгий не покидали при этом стен вашего дома в России?
   - Ну, да, - ответил Альберт, посмотрев на Георгия. - Жора, ты ведь был в квартире, когда проглотил "Градиент-Z"?
   - Да, - подтвердил Георгий.
   - Но вы почему-то оказались здесь в разных местах, - задумчиво промолвил Грозник. - Гм... Как такое могло случиться?
   - На этот вопрос, вам, наверное, смог бы ответить сам создатель смеси, - вздохнув, сказал Альберт. - Вы же, помниться, хотели его найти?
   - Да. Но искать его придётся долго, - ответил Грозник, оглядев гостей. - Господина Георгия, как это ни парадоксально звучит, мне удалось разыскать так быстро, лишь благодаря ошибке, которую я совершил. Между прочим, эта же ошибка помогла мне спасти и моего хорошего знакомого - Лукана. Я вызволил его из "логова" Кохабара.
   - Кто такой - этот Кохабар? - вмешалась в разговор Нира.
   - Чёрный Маг. Полная противоположность мне. Но об этом позже, - Грозник перевёл взгляд на Альберта и спросил:
   - Вы уже пробовали вернуться домой и поняли, что пить эту смесь в Мазергале можно только на том месте, где вы появились?
   - Да, это так. Но почему вы задаете мне этот вопрос уже во второй раз, господин Грозник? - удивился Альберт.
   - Это для господина Георгия, - объяснил Маг. - Так он лучше поймёт, в чём суть дела. Итак, господин Георгий, я думаю, что мне будет нелегко отыскать то место, где вы появились. Ведь, как рассказал мне Лукан, вас долго тащила птица Зирх и вы, будучи оглушённым, выронили бутылку с переместительной смесью?
   Георгий молча кивнул, тем самым, подтверждая правоту слов Мага.
   - А то место, где вы появились, сможете вспомнить?
   Георгий задумался, и медленно покачивая головой из стороны в сторону, ответил:
   - Точно не вспомню. Следы мои, наверное, уже занесло снегом. Я тогда ведь очутился на склоне горы. А горы в той гряде похожи одна на другую, как братья-близнецы.
   - Это - Примские Горы. Они находятся не очень далеко от моего дома, - вновь вмешалась Нира. - Я уверена, что Жора о них говорит. Да, они, как близнецы ...
   - Так. Хорошо. Теперь мы хотя бы примерно знаем, откуда отправляться господину Георгию, - сделал вывод Грозник, постукивая по столу костяшками пальцев. - Ну, а Господин Альберт, по его словам, отметил место своего появления грудой камней. И правильно сделал, - Маг на секунду замолчал и продолжил:
   - Вот что я собираюсь предпринять. Сначала я отнесу господина Альберта на берег Буйного Моря, и он вернётся на родину. Потом вернусь сюда за господином Георгием и госпожой Нирой, и мы вместе попытаемся разыскать то место на Примских Горах, где Зирх схватил господина Георгия.
   - А как же Забредягин? - спросил Альберт. - Вы ведь, кажется, хотели найти и его?
   Грозник задумался и, дотронувшись до бороды, промолвил:
   - Я уже говорил вам, господин Альберт о том, что вы - пришельцы нарушили равновесие между двумя мирами, так что я принял решение - сначала отправить вас обратно, в ваш мир, а уж потом заняться поисками человека, создавшего переместительную смесь. Чтобы его найти, мне понадобится очень много времени. Честно говоря, я считал, что вы, господин Георгий и вы, господин Альберт сможете мне в этом помочь, но теперь вижу, что ошибался. Как выяснилось, вы ничего не знаете о его местонахождении...
   Георгий вдруг вспомнил о записях Забредягина, которые лежали сейчас у него за пазухой. Он торопливо расстегнул куртку, достал папку и положил её на стол со словами:
   - Может это вам поможет, господин Грозник?
   - Жора, ты сохранил записи?! - удивился Альберт. - Да ты просто молодец!
   Георгий в ответ молча пожал плечами. Грозник, между тем встал, перегнулся через стол и, взяв коричневую папку, снова уселся в кресло. Развязав тесёмки, Маг извлёк дневник экспериментатора, и тетрадь с описаниями формул для получения "Градиента-Z". Пока волшебник листал тетради, Альберт сказал Георгию:
   - Это хорошо, что ты взял папку с собою. Представляешь, что было бы, если бы её нашли там, в квартире?! Прошло больше месяца с того момента, как мы с тобой исчезли, и документы Забредягина могли бы навести наши правоохранительные органы на определённые мысли.
   - А я и не собирался оставлять папку там. Это было бы большой глупостью с моей стороны, - усмехнулся Георгий.
   - Господа пришельцы! - обратился к гостям Грозник, аккуратно укладывая обе тетради обратно в папку. К сожалению, в поисках господина Забредягина мне придётся рассчитывать только на собственные силы. Если дневник этого человека мне и удалось прочесть, то вторая тетрадь, та, что с формулами, мне "не по зубам". Эта наука - химия - мне неизвестна. Однако смею вас просить о том, чтобы эта папка оставалась здесь, в моем хранилище. Мне кажется, что у вас, в России очень много людей, которые готовы воспользоваться рецептом переместительной смеси только ради любопытства, а я - как в некотором роде ответственный за спокойствие в моей любимой стране, считаю, что нашим мирам будет мало пользы от взаимных посещений.
   Георгий и Альберт переглянулись. Каждый из них понимал, что Грозник прав. Учёные любой страны на земле, не устояли бы перед соблазном исследовать Мазергалу, а жители этой волшебной страны вряд ли были бы рады видеть гостей из другого мира.
   - Я думаю, Жора, что эту папку надо вообще уничтожить, но пусть это решит сам Забредягин, если он, конечно ещё жив, - сказал Альберт.
   - Я согласен с тобой, - кивнул Георгий. - Если господин Грозник найдёт учёного, то пусть они сами, вдвоём, решат, что делать с этими тетрадями. В конце концов, мы-то с тобой попали сюда случайно, никто нас не приглашал, и будет справедливо, если мы оставим документы Забредягина господину Грознику. Мне кажется, Альберт, что господин Белый Маг гораздо умнее и рассудительнее многих из наших людей, занимающихся наукой, и он не попытается извлечь какую-либо выгоду из обладания этой злосчастной папкой.
   Грозник откинулся на спинку кресла и, вздохнув, произнёс:
   - Я рад тому, что вы согласны со мной. А я со своей стороны обещаю, что обязательно побеседую с вашим Забредягиным о дальнейшей судьбе его записей. А сейчас, прежде чем приступить к отправке господина Альберта к побережью Буйного Моря, я хотел бы предложить вам всем отобедать со мной.
   Грозник хлопнул в ладоши и в тот же миг на столе появились различные закуски и вина. Альберт, уже видевший нечто подобное в волшебной комнате, где по его воле возникали из ниоткуда разнообразные вещи, уже не удивлялся, но на Георгия и Ниру вид стола, мгновенно заставленного яствами, произвёл неизгладимое впечатление. Георгий, протянув руку, осторожно коснулся ближайшего блюда и вслед за этим быстро отдёрнул руку, словно это был кусок раскалённого металла. Нира же не смогла сдержать возгласа изумления и инстинктивно отпрянула назад, вжавшись всем телом в спинку дивана.
   - Ха-ха-ха! - добродушно рассмеялся Грозник. - Господин Георгий, госпожа Нира, не бойтесь! Всё это настоящее, хотя и появилось на столе не без участия моей волшебной силы. Знаете, мне совсем не хочется каждый раз заставлять Кронгруса бегать в кладовую за припасами, у него и так много забот. Не стесняйтесь, ешьте, пейте, вы претерпели в Мазергале множество лишений и теперь имеете полное право хорошо отдохнуть.
   Покосившись на Альберта, который уже взял лежащую перед ним вилку с длинной ручкой и подцепил аппетитный кусок красного рыбьего мяса, Георгий, а вслед за ним и Нира, осторожно приступили к трапезе.
   - Господин Грозник, если вы можете перемещать предметы с места на место, не вставая со своего кресла, то, наверное, можете подобным образом перемещать и людей? - спросил Альберт, проглотив очередной кусок мяса и запив его красным вином.
   - Увы, нет, - ответил Маг, отложив в сторону вилку, и повёл руками, опустив глаза. - С людьми и вообще, со всеми живыми существами нельзя поступать подобным образом. Их я могу перемещать, только находясь рядом с ними. Может со временем я и научусь делать это, не сходя с места, но пока что никто из Магов в Мазергале не может переправить человека с места на место усилием воли или посредством каких-либо заклинаний. Я могу окутать человека или животное Сонным Облаком и перенести после этого на любое расстояние, но, чтобы, не вставая с места... Нет. Я не всесилен.
   На некоторое время за столом воцарилась тишина, прерываемая время от времени звоном хрустальных бокалов и короткими тостами за здоровье Белого Мага, которому гости были чрезвычайно благодарны за радушный приём.
   Когда все уже почти насытились, а Георгий мимоходом посетовал на то, что в Мазергале не подозревают о существовании такого необходимого и вкусного продукта, как хлеб, Нира, которую Альберт в течение последних нескольких минут пытался развлечь шутливыми замечаниями по поводу разности взглядов на жизнь жителей России и Мазергалы, вдруг произнесла, обращаясь к Белому Магу:
   - Господин Грозник, не расскажете ли вы нам, как вам удалось найти Лукана, Жору и меня? Я пыталась сама догадаться, как вам это удалось, но у меня ничего не получилось.
   - Ну, в этом нет ничего тайного, - откликнулся Маг, улыбнувшись. - Всё началось с того, что я отправился из Вааха навстречу Полосе Дождя, "катившейся" по Мазергале, чтобы выяснить то, насколько она велика и какую сторону движется. Прямо перед Полосой я заметил в снегу бутылку с розовой жидкостью, которую, как позже выяснилось, выронил господин Георгий, в то время, когда его несла птица Зирх. Но я тогда этого ещё не знал. Я подумал: "Откуда мог взяться здесь в дебрях Гиблых Лесов, этот странный предмет?". Но я не стал тогда долго раздумывать и подобрал бутылку, потому что Полоса Дождя уже была слишком близко. Меня удивило то, что такая яркая вещь не заключает в себе волшебной силы, дело в том, что я обычно, прежде чем взять в руки какой-нибудь незнакомый мне предмет всегда проверяю его на наличие Заклятий, наложенных на него. Когда бутылка была уже у меня в руках, я заметил неподалёку двух Летунов. Это такие большие говорящие летучие мыши. Как потом оказалось - это были слуги Кохабара - Чёрного Мага. Они, видимо, тоже хотели подобрать светящийся сосуд, но я их опередил. С помощью своей магической силы я заглянул внутрь Полосы. И что же вы думаете, я там увидел? Летающий Замок Кохабара! Зачем Чёрный Маг засунул его в это месиво из воды, ветра и тёмных туч - я не знаю. Мыслей существ, находящихся внутри Замка я прочесть не сумел, как-никак, Кохабар - тоже волшебник и он сумел защититься от этого. Я решил исследовать таинственный сосуд здесь, в Ваахе, а потому поспешил вернуться, тем более что Полоса Дождя двигалась очень быстро, а я, хоть и являюсь Магом и могу защититься от неё, но, тратить попусту свои силы я не привык. Итак, вернулся я в свой дом и принялся изучать жидкость, содержащуюся в бутылке. Но какие бы заклинания я не читал, какие бы талисманы не использовал, назначение розовой жидкости так и осталось для меня загадкой. В то же время я заметил, что некоторые мои Заклятия утратили свою прежнюю силу, однако тогда я не придал этому особого значения. Так бывало время от времени... Затем меня отвлекли какие-то проблемы Вааха и Мазергалы. Знаете, ведь ко мне каждый день приходят люди с разными просьбами и моя обязанность - помогать им всем. Я тогда поставил бутылку на полку и сразу забыл о её существовании. Но, проходит немного времени и вдруг прилетает вестовой голубь от стражников, которые охраняют Ваахские ворота. И этот голубь приносит письмо, в котором говорится, что доктор Кристис, мой давний знакомый, посылает ко мне своего ученика. Этим "учеником", как вы, наверное, уже догадались, был господин Альберт. Как только господин Альберт появился в моём доме, я сразу понял, что он - пришелец из другого мира. Да, я умею читать мысли людей, но пусть это вас не смущает, я - не сплетник. Когда я показал господину Альберту бутылку, которую тот сразу же признал, и узнал, что он ищет своего друга, я сложил все факты воедино и пришёл к выводу, что господин Георгий мог угодить в "лапы" Кохабара, или просто-напросто замёрзнуть в Гиблых Лесах. Но я чувствовал, не знаю, почему, без всякого волшебства, что господин Георгий жив, а потому я немедленно отправился на поиски Летающего Замка Кохабара, оставив господина Альберта здесь, в своём доме. Я нашёл Замок Чёрного Мага и разрушил его (хорошо, что его хозяин куда-то отлучился в это время, а то бы мне пришлось вступить в бой). Каково же было моё удивление, когда внутри Замка я обнаружил ещё одного своего старого знакомого - Лукана. Ну, а Лукан, в свою очередь, рассказал мне о том, что господин Георгий и госпожа Нира укрылись от Полосы Дождя в пещерах Горцев. Когда я добрался до этих пещер, то выяснилось, что господин Георгий и госпожа Нира уже покинули их, но тут уж мне не составило особого труда разыскать их и вот, благодаря удачному стечению обстоятельств, а также, благодаря Руму, мы все сегодня находимся здесь, за этим самым столом... Вот, в сущности, и вся история, - улыбаясь, закончил Грозник и Георгий заметил, что в глазах Белого Мага промелькнули весёлые искорки.
   "Вот, оказывается, какая каша заварилась из-за меня!" - с удивлением подумал Георгий.
   - Господин Грозник, а зачем этому Кохабару понадобился Лукан? - задала Нира резонный вопрос.
   - В этом-то всё и дело! - отвечал Маг, подняв вверх указательный палец. - Кохабару, видимо доложили о том, что я подобрал бутылку с розовой жидкостью и Чёрный Маг заинтересовался этим фактом, подумав, что бутылка - очень ценный волшебный предмет. А Лукану очень повезло в том, что Полоса Дождя не отняла у него жизнь, хотя и основательно потрепала старого моряка. И Кохабар, думая, что Свободный Охотник может внести ясность в его догадки и предположения, сохранил Лукану жизнь с тем, чтобы выпытать у него всё о последних событиях в Гиблых Лесах. Да, ему удалось это сделать. Он опоил Лукана каким-то волшебным составом и Свободный Охотник, сам того не желая, "выложил" Кохабару всё то, что он знал о господине Георгии и госпоже Нире.
   - Ой, что же теперь будет?! - воскликнула Нира. - Этот Чёрный Маг будет теперь охотиться за Жорой?!
   - Нет, нет, - успокоил её Грозник. - Я разрезал Замок злого волшебника на четыре части, так что Кохабар не скоро оправится от этой потери. Слуги Чёрного Мага наверняка разбежались, так что для него сейчас наступили нелёгкие времена. А вам всем ничего не грозит, пока вы находитесь в моём доме.
   - А почему вы не убьёте этого Кохабара, если он такой плохой и творит всякие злые дела? - спросил Альберт.
   Грозник вздохнул, с шумом втянув воздух через ноздри, и ответил:
   - Всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Закон для всех Белых Магов таков: пока на тебя не напали - ты не имеешь права убивать. И если я преступлю этот закон, то лишусь магической силы и превращусь в самого обыкновенного человека. Но мне кажется, что в скором времени Кохабар нанесёт мне первый удар и вот тогда ... Но, впрочем, не буду загадывать ...
   Грозник замолчал. Альберт, Георгий и Нира сидя с задумчивыми лицами, "переваривали" фантастический рассказ Мага. Но больше всех был озадачен словами волшебника Георгий.
   "Всё. Надо поскорее возвращаться домой, - думал он. - От всего этого с ума можно сойти! Если бы мне в России, в городке N, кто-нибудь рассказал бы подобную историю, я бы счёл её бредом, а человека, несущего такую чепуху - полным идиотом! Самое удивительное - что вся эта сказка здесь совсем не кажется сказкой. Здесь, в Мазергале все спокойно говорят обо всех этих магах-волшебниках! Ох, скорее бы вернуться домой!".
   При воспоминании о городе N у Георгия в груди возникла неприятная необъяснимая тяжесть. Возможно, что теперь его и Альберта уже никто не надеется увидеть живыми. Здесь, в Мазергале, Георгий впервые осознал, как сильно человек может переживать разлуку со своими родными людьми. Он до боли в скулах сжал челюсти, стараясь не думать о том, какие чувства испытывают сейчас его жена и дочь ...
   "Что толку - раскаиваться и гадать! Что произошло, то произошло и время вспять уже не повернёшь!", - отгонял Георгий прочь мрачные мысли.
   - Ни у кого нет больше ко мне никаких вопросов? - нарушил молчание Белый Маг и его трубный голос заставил гостей оторваться от размышлений. Все они, как один, покачали головами, глядя на Грозника, лицо которого приобрело прежнюю серьёзность.
   - Ну, что ж, - сказал волшебник, вставая, - тогда не будем медлить. Господин Альберт, собирайтесь, я отнесу вас к вашим камням. Господина Георгия я переправлю позже, дня через два. Я бы с удовольствием отправил вас вместе, но, увы... Ваша переместительная смесь забросила вас обоих так далеко друг от друга, что я не смогу этого сделать. Впрочем, об этом я уже говорил.
   - Мы понимаем, - кивнул Альберт, поднимаясь с дивана, и, обращаясь к Георгию, сказал:
   - Ну, что, друг, прощаться не будем. Встретимся в N. Тогда и поговорим.
   Георгий и Нира поднялись с мягкого дивана. Девушка смотрела на Альберта с нескрываемой грустью. От цепкого взгляда Георгия, который сейчас рядом с нею, не ускользнул тот факт, что Нире явно было жаль того, что мужчина, который ей понравился с первого взгляда, оказался пришельцем, которому предстояло сейчас покинуть стены этого дома. Навсегда.
   "Она влюбилась, - констатировал Георгий. - Интересно, почему у женщины пропадает гордость, когда её посещает такая напасть, как любовь с первого взгляда?".
   Альберт торопливо застёгивал пуговицы на своей мазергалийской куртке. Справившись с последней, он поднял голову и поймал взгляд девушки. В этот момент Георгий почувствовал себя "третьим лишним" и опустил глаза вниз, уставившись на носки своих тяжёлых сапог. В жизни каждого человека бывают такие моменты, когда слова совершенно бесполезны.
   "Эти двое нравятся друг другу, - думал Георгий, - и надо же такому случиться, что именно теперь моему другу не повезло. Может Нира и есть девушка его мечты, а ему, сейчас, как назло, надо покинуть Мазергалу. По существу Альберт должен был оказаться на моём месте, в Гиблых Лесах. Но, ничего не поделаешь. Ирония судьбы".
   Грозник медленно подлетел к Альберту сзади и легонько похлопал его по плечу.
   - Господин Альберт, я всё прекрасно понимаю, но нам с вами пора в путь. Помните, что я говорил вам о равновесии между мирами?
   - Чёртово равновесие ... - еле слышно пробормотал Альберт, наклоняясь для того, чтобы поднять с пола свою сумку. - Нира, - обратился он к девушке, пристроив свою поклажу за спиной, - я хочу сказать вам, что ...
  
  Глава 30
  
   Неожиданный дробный стук в оконное стекло заставил вздрогнуть всех, кроме Грозника. Альберт, Нира и Георгий одновременно повернули головы, посмотрев на окно. С наружной стороны, на подоконнике топтался самый обыкновенный белый голубь. Птица, видимо, стараясь привлечь к себе внимание, стучала клювом по стеклу.
   Белый Маг подошёл к окну и открыл невесть откуда взявшуюся маленькую форточку, которую перед этим сам, вероятно, и создал, потому что когда Георгий видел окно в последний раз, он не заметил в нём никаких признаков той самой застеклённой дверцы, через которую сейчас Грозник впустил в кабинет белую птицу.
   - Это - вестовой голубь, - пояснил гостям Маг, взял птицу в руки и отцепил от её лапки маленький, скрученный в трубочку, клочок бумаги.
   - Стражники у ворот сообщают, что ко мне направляется доктор Кристис с важным известием, - сказал Грозник, прочитав записку. - Что ж, господин Альберт, нам придётся пока отложить намеченное путешествие! Доктор Кристис привёз с собой какого-то человека, разговор с которым, как он доложил стражникам, будет мне крайне интересен.
   Объяснив гостям причину столь неожиданного появления белой птицы, Грозник вернулся к окну и выпустил голубя на волю. Красивая птица взмыла высоко в воздух и секунду спустя уже скрылась из поля зрения.
   - Доктор Кристис - редкий и очень важный гость, - сказал Белый Маг, подлетев к гостям. - И я обязан встретить его лично. Поэтому, прошу вас, не обижайтесь на меня, но я ненадолго покину вас. Побудьте пока здесь, в моём кабинете. Я надеюсь, что вы не будете скучать в моё отсутствие. Скоро я вернусь сюда вместе с доктором. Я думаю, что вы, господин Альберт, тоже будете рады встречи с господином Кристисом. Ведь без помощи доктора вы бы не добрались до Вааха? - Грозник вопросительно взглянул на Альберта.
   - Конечно, я буду рад увидеть доктора Кристиса! - немедленно ответил Альберт. - Не знаю, как всё сложилось бы, если бы судьба не свела меня с этим добрым человеком! Меня только удивляет то, что он так быстро добрался до Вааха ... Когда мы расставались, он, вроде бы, не собирался ехать в город ...
   - Наверное, его принудили к этому какие-то непредвиденные обстоятельства, - разведя руками, ответил Грозник. - Я надеюсь, что он сам нам всё объяснит.
   С этими словами Грозник подошёл к выходу из кабинета, открыл дверь и вышел в холл.
   Когда дверь за Магом захлопнулась, Георгий, усаживаясь на диван, спросил Альберта:
   - Кто это - доктор Кристис?
   - Этот человек помог мне отыскать тебя. Вернее, косвенно помог отыскать. Он дал мне денег на дорогу в Ваах и написал сопроводительное письмо, которое послужило мне в Мазергале в качестве отличного пропуска. Таким образом я не испытывал особых затруднений и добрался на "перекладных" до самого дома Грозника.
   - Да, я вижу, нам обоим крупно повезло, - сказал Георгий, закинул ногу на ногу и налил себе в бокал вина из зелёной, затейливой формы, бутылки. - Ты встретил доброго доктора, а я - замечательную девушку Ниру, без помощи которой я бы точно "отдал бы концы". Знаешь, Альберт, я предлагаю тебе выпить за здоровье наших благодетелей!
   - Согласен, - откликнулся Альберт, наполняя два бокала - Ниры и свой шипучим белым вином. - Выпейте с нами, госпожа Нира! - Альберт поднял свой бокал вверх и провозгласил:
   - Ну, за хороших добрых людей, которых здесь гораздо больше, чем у нас, на родине! Пусть живут и здравствуют!
   - И за вашу встречу со своим другом, господин Альберт, - добавила Нира, "чокаясь" хрустальным бокалом сначала с Георгием, а потом и с Альбертом. - Если честно, мне бы хотелось, чтобы вы оба остались здесь... Жаль, что это вредно для нашего мира, но если Грозник говорит, значит, так оно и есть.
   Вздохнув, Нира сделала несколько глотков из своего бокала и поставила его на белый стол.
   - Прекраснейшая госпожа Нира, - сказал вдруг Альберт, допив своё вино до дна и повернувшись лицом к девушке, - позвольте мне попросить вас об одном одолжении. Не называйте меня "господином". Зовите просто - Альбертом. Георгия-то вы называете Георгием, без всяких приставок.
   - Хорошо, - ответила Нира, улыбнувшись той самой обворожительной улыбкой, которая возбуждала в сердце Георгия самые непристойные фантазии, - но, тогда и вы не называйте меня больше госпожой, а то я себя чувствую при этом как-то неудобно. Я, вообще-то привыкла к простоте и хотя, в своё время, отец учил меня хорошим манерам, я предпочитаю общаться просто. Как-никак, я обычная девушка - Свободная Охотница.
   - Много хлопот было у вас с этим бездельником, Нира? - спросил у девушки Альберт и нарочито-пренебрежительно показал рукой в сторону Георгия.
   Георгий не был обижен таким поведением друга, понимая, что Альберту нужен был любой повод для того, чтобы завязать беседу с этой прелестной лесной "амазонкой". Он улыбнулся уголками рта и, посмотрев в глаза Альберту, заговорщицки подмигнул ему, дав этим понять, что они в коем случае не примет его замечания всерьёз. После этого он принялся с наигранным интересом рассматривать стеллажи, занимавшие всю поверхность стен кабинета Белого Мага, одновременно прислушиваясь к разговору Альберта с Нирой, в котором Альберт тут же возложил на себя ведущую роль, задавая Нире лёгкие шутливые вопросы и рассказывая короткие истории из своей жизни.
   Как выяснилось жители двух таких разных миров, смеются над одними и теми же жизненными ситуациями. И у молодого человека, живущего в России, и у девушки из Мазергалы оказалось так много общего, что уже минут через двадцать они были друг с другом на "ты", и оба смеялись над анекдотами из семейной жизни, которых Альберт знал великое множество и умел мастерски их рассказывать.
   Георгий с завистью подметил, что Альберту очень быстро удалось расположить к себе Ниру, а его, Георгия, похожие попытки, теперь вспоминались ему, как, настолько нелепые и неуклюжие, что одна только мысль о них, вызывала у него лёгкое чувство отвращения к самому себе.
   "Надо же, как они сначала церемонились! - думал Георгий. - "Господи-ин", "госпожа"! А сейчас разговаривают так задушевно, как будто знакомы лет пятнадцать. Со мной она так не "расшаркивалась", а сразу называла на "ты"!".
   Время шло, Альберт и Нира непринуждённо болтали, совершенно позабыв, казалось, о существовании Георгия, который, сидя на диване, незаметно для себя задремал, что частенько с ним случалось после сытного обеда. Но когда дверь кабинета, с еле различимым для слуха шуршанием, открылась, Георгий немедленно очнулся и, оглянувшись, увидел на пороге кабинета трёх человек, Грозника, и с ним двух незнакомцев.
   - Входите, входите! - сказал Грозник своим спутникам, которые, увидев в кабинете волшебника сидящих на диване людей, в нерешительности остановились.
   Услышав голос Белого Мага, Альберт и Нира тоже оглянулись. Альберт быстро поднялся с дивана, и Георгий увидел, как лицо его друга исказилось от удивления.
   - Как?! ... Неужели ..., это вы, Александр Григорьевич?! Не может быть!
   - Может, может! - сказал Грозник, закрывая дверь. - Хотя, должен признать, что события последних дней удивляют даже меня. Присаживайтесь! - Белый Маг указал вновь прибывшим людям на второй, внезапно появившийся справа от стола, диван.
   Гости молча повиновались. Белый Маг занял своё место в кресле, Альберт же продолжал стоять, устремив полный изумления взгляд на виновника всех происшедших событий - Забредягина (а это, несомненно, был он), который, с невозмутимым выражением лица, серьезно смотрел на Альберта.
   - Господин Альберт, ну, что же вы?! - нарушил молчание Грозник. - Придите же, наконец, в себя!
   Альберт медленно опустился на диван. Георгий, затаив дыхание, посматривал то на Альберта, то на Забредягина и думал о превратностях судьбы, которая порой выкидывает такие "номера", что ей позавидует любой акробат.
   - Вы просто не представляете себе, господин Альберт, как я рад тому, что мне удалось застать вас в этом гостеприимном доме, - заговорил доктор Кристис, сняв шляпу и положив её рядом с собой, на диван. - Я очень надеялся на то, что вы ещё не покинули Мазергалу. А это, вероятно, ваш пропавший друг? - спросил доктор, показывая глазами на Георгия. Альберт молча кивнул. Кристис продолжил:
   - Это хорошо, что все мы сегодня собрались вместе, и все живы-здоровы. Когда я в общих чертах объяснил сложившуюся ситуацию господину Забредягину, он сам изъявил желание встретиться с вами, и мы немедленно отправились в Ваах. Кстати, вы помните Эльву, девочку из бедной рыбацкой семьи? Так вот, она выздоровела. Её родители попросили меня передать вам их искреннюю благодарность, - доктор Кристис встал и поклонился Альберту. Так было принято в Мазергале, если кто-то через кого-то передавал благодарность.
   - Я рад, - глухо откликнулся Альберт и едва заметно улыбнулся. Вовлечённый в вихрь последних событий он уже успел позабыть о девочке из Бруксы и сейчас слова доктора Кристиса заставили его вспомнить о днях, проведённых в посёлке, а весть о том, что Эльва наконец-то поправилась, обрадовала Альберта совершенно искренне. - Я рад, что в этом мире мне удалось совершить хотя бы одно полезное дело.
   - Всё это, конечно, замечательно, - заговорил вдруг Забредягин, шевельнувшись. - Но ответьте мне на один вопрос, Альберт. Зачем вы последовали за мною, да ещё притащили сюда своего друга? Из чистого любопытства?
   Альберт изменился в лице. Георгий заметил, что его друг крепко сжал челюсти, отчего на скулах его "заходили желваки". Альберт посмотрел на Александра Григорьевича так, словно тот только что оскорбил его.
   - Позвольте, вы ведь сами рекомендовали мне воспользоваться вашим изобретением по собственному усмотрению! - возмутился Альберт, повысив голос. - И потом, вы, Александр Григорьевич, не упомянули в своих записях о том, что посредством "Градиента-Z" можно попасть ещё куда-нибудь, кроме Земли. А что касается моего друга... - Альберт посмотрел на Георгия. - Что до моего друга, так я на его месте поступил бы точно так же! Он просто подстраховывал меня! И я сейчас не собираюсь оправдываться перед вами, да и перед кем бы то ни было тоже! Вы говорите, мною двигало любопытство? Отчасти, да. Но основной причиной моего решения явились ваши записи, в которых вы сделали предположение, что с помощью "Градиента-Z" можно попасть в то место, где мечтаешь побывать! Согласитесь, что в России огромное количество людей мечтает о путешествиях и было бы глупо предполагать, что обыкновенный фельдшер, каким я и являюсь, не воспользовался бы выпавшим ему шансом посетить другие уголки Земли!
   Последние слова Альберт почти прокричал. Он глубоко вздохнул и добавил:
   - Так что если вы пришли сюда за тем, чтобы обвинять меня в том, что я отправился вслед за вами, то в таком случае, я прошу господина Грозника доставить меня сейчас же к Бруксе, на берег Буйного Моря, где я оказался с вашей "подачи", вместо того, чтобы появиться на берегу Средиземного моря, где я всегда мечтал побывать. Если же вы хотите продолжать разговор, то оставьте ваши обвинения при себе! В сложившейся ситуации никто из нас не виноват! - закончил Альберт и, повернув голову к окну, уставился на крышу ближайшего дома.
   В кабинете Белого Мага "повисло" тяжёлое молчание.
   "Альберт прав, - думал Георгий, глядя на Забредягина, лицо которого, несмотря на резкий "выпад" Альберта, хранило непоколебимое самоуверенное выражение. - Мы не виноваты в том, что оказались в Мазергале. Здесь, по-моему, вообще нет виновных, и искать их - пустое, никчёмное дело".
   - Так нельзя, - нарушил тишину Белый Маг. - Не успели встретиться, а уже ругаетесь! Вы должны быть рады тому, что все вы живы и имеете возможность вернуться к себе домой. Судя по вашим рассказам, в России всё же легче прожить, чем в Мазергале.
   - Как сказать, - прищурился Забредягин. - Я, например, обрёл здесь прежнее здоровье и сейчас чувствую себя тридцатилетним мужчиной, тогда как на самом деле мне уже шестьдесят семь лет. В России я был бы никому не нужным инвалидом, а здесь я стал боцманом на торговом корабле. Не Рум-весть, какая должность, однако, эта страна нравится мне с каждым днём всё больше и больше. Я чувствую, что здесь я могу прожить ещё одну долгую интересную насыщенную жизнь. И я не собираюсь возвращаться обратно в Россию. Ну, а если я своей фразой нанёс вам обиду, Альберт, то прошу меня извинить. Ведь именно из-за вас мне пришлось оставить свой корабль и мне будет трудно устроиться на другой, именно поэтому я немного сержусь на вас. Вам, как я вижу, Мазергала не по вкусу и вы хотите вернуться в Россию. Но нельзя допустить того, чтобы наши соотечественники явились сюда и превратили этот волшебный мир в чёрт знает что. Как сказал мне господин Грозник, мои тетради находятся у него, и если даже вы проболтаетесь в городке N про параллельный мир, каковым, собственно и является Мазергала, без моих формул вам никто и никогда не поверит. Пусть оба мира существуют отдельно, так же, как существовали и раньше.
   - В этом я с вами согласен, - кивнул Грозник, теребя пальцами белый мех на подлокотниках кресла. - Но знаете ли вы о том, господин Забредягин, что вас мне тоже придётся отправить на Землю, в Россию, хотите вы этого или нет!
   - Это ещё почему? - опешил Забредягин.
   - Да потому, что, как я уже объяснял господину Альберту и господину Георгию, каким-то неизвестным мне образом нарушено равновесие между нашими мирами, из-за чего часть моих волшебных заклинаний уже не действует, и на вашей Земле, наверняка, из-за этих ваших перемещений что-нибудь, да тоже изменилось.
   Забредягин задумался, потирая морщинистый лоб ладонью левой руки. Доктор Кристис привстал, и, взяв ближайшую к нему бутылку вина, наполнил бокал, появившийся перед ним на столе, где помимо этого, возникли новые блюда. Александр Григорьевич машинально проследил глазами за манипуляциями своего нового знакомого и, не отнимая руку ото лба, тихо произнёс:
   - Как учёный, я должен признать, господин Грозник, что вы говорите разумные вещи. Господин Кристис, в правдивости слов которого я не смею сомневаться, говорил мне, что вы - самый справедливый человек в Мазергале, а возможно и на всей Дельдаре. Мы с вами - своего рода коллеги, только я познаю мир с помощью экспериментов, опытов и логических заключений, а вы - с помощью своей магии, и если вы утверждаете, что появление трёх человек с Земли нарушило систему существования Дельдары и что этих людей, то есть нас, надо отправить обратно, для того чтобы не допустить более серьёзных нарушений, то я просто вынужден согласиться с вами. Но, знайте, что я покину Мазергалу с чувством большой утраты. Пусть этот мир суров и жесток, но он мне нравится, и я успел полюбить его всем сердцем.
   От внимания Георгия не ускользнул тот факт, что, произнося эти слова, Александр Григорьевич очень волновался и, хотя жёсткий голос ученого не претерпел никаких изменений, его лицо, хранившее до этого монументально-властное выражение, находилось сейчас в непрестанном движении: брови то поднимались, то опускались, ноздри расширились, заставив кончик носа опуститься вниз, а в тёмно-синих глазах появился лихорадочный стальной блеск, который возникает у своенравных людей тогда, когда они сталкиваются с фактом принятия важного решения, противоречащего их интересам, но единственно-справедливого; решения, от которого будет зависеть судьба большого количества людей.
   - Я доволен тем, что вы понимаете меня, - сказал Грозник, вставая, и протянул учёному свою ладонь для рукопожатия. Забредягин, в свою очередь поднялся с дивана и крепко пожал руку Белого Мага.
   - В конце концов, в Мазергале я всего лишь незваный гость и считаю, что должен подчиняться её законам, - произнёс Александр Григорьевич.
   "Смог бы я так быстро принять столь важное решение? - задал сам себе вопрос Георгий, молчаливо наблюдавший за всем происходящим, - Нет. Мне потребовалось бы гораздо больше времени, но ведь я и не ученый. И не волшебник. В то же время как приятно послушать разговор двух умных людей!".
   - Но, для того, чтобы отправить вас обратно в Россию, господин Забредягин, надо уточнить расположение того места, где вы впервые появились на Дельдаре, - сказал Маг, усаживаясь в своё кресло. - Как удалось выяснить господину Альберту - это имеет большое значение. Например, если вы выпьете свою жидкость прямо здесь, то в своём мире вы окажетесь очень далеко от того места, где приняли препарат. Правильно, господин Альберт? - вопросительно посмотрел на Альберта Белый Маг.
   - Да, это так, - подтвердил Альберт, качнув головою. - Нужно обязательно найти место прибытия в Мазергалу и желательно установить его расположение как можно точнее, а не то, как мне кажется, есть опасность, во время попадания на Землю срастись с каким-нибудь предметом, с деревом, например. Хотя, может я и ошибаюсь ...
   - Такая опасность действительно существует, - подтвердил Забредягин. - Мои расчёты подтверждают это. Но я думал, что эффект телепортации произойдет без искажения структуры пространства-времени, так что возможно, что моя теория молекулярного слияния и не действует в данном случае. Если, например, на месте появления человека окажется какой-нибудь предмет, то произойдёт очень сильное столкновение с ним, и не более того. Вряд ли произойдёт слияние...
   Здесь Забредягин замолчал, поднял глаза к потолку, как бы что-то подсчитывая в уме, а затем покачал головой и сказал:
   - Для того чтобы узнать как можно точнее, существует ли опасность слияния объектов или нет, мне нужно "перекроить" всю свою теорию, а на это может уйти месяц, а может и год напряжённой работы. Но за это время от нарушенного равновесия в Мазергале и России может произойти, все что угодно. Так что придётся мне отправляться отсюда, что называется "наобум". Расположение места своего появления я не знаю, потому, как, приняв переместительную жидкость внутрь, я сразу оказался где-то посреди Буйного Моря и, наверное, захлебнулся бы и утонул, но на моё счастье меня подобрала торговая шхуна, шедшая из Заморья к берегам Мазергалы. Я, как и предполагал, снова обрёл возможность ходить, ноги и руки сейчас слушаются меня очень хорошо, благодаря этому я долго держался на плаву. Но вспомнить то место в Буйном Море не сможет никто. Карты здесь несовершенны, системы координат практически не существует, так что мне все равно, где проглотить порцию розовой жидкости - где-нибудь в Буйном Море или здесь, по-моему, риск в обоих случаях примерно одинаков.
   - Это прискорбно, - грустно промолвил Белый Маг. - Но другого выхода нет. Я, пожалуй, и вас тоже отнесу на берег Буйного Моря, вместе с господином Альбертом.
   - Я ничего не имею против вашего решения, господин Грозник... - согласился Забредягин.
   Внимательно слушая беседу ученого с волшебником и посматривая время от времени то на одного, то на другого, Георгий думал:
   "А ведь в России подобный разговор можно услышать лишь в психиатрической лечебнице и только между двумя, одержимыми бредовыми идеями, психами! А, может, у нас, в России, некоторые сумасшедшие и не сумасшедшие вовсе? Может, они, действительно, наделены способностью видеть иные, незнакомые нам, миры? А мы, люди, считающие себя абсолютно нормальными, на самом деле лишены этого дара? Ведь если существуют Дельдара с Мазергалой, то почему бы ни быть ещё какому-нибудь миру, который существует вопреки нашим представлениям?"
   Придя к такому выводу, Георгий тут же дал себе слово, что, после того, как вернётся в Россию, ни слова не скажет, кому бы то ни было о том, где он был, и что с ним происходило.
   "Буду говорить, что ничего не помню, и всё тут, - решил он. - Всё равно ведь не поймёт никто...".
   - А меня интересует вот что, - заговорил Альберт. - Доктор Кристис, как вам удалось разыскать Александра Григорьевича? Ведь я, помнится, ни словом не обмолвился о том, что первым, кто выпил переместительную смесь, был именно он? Я рассказал вам только о Георгии, а об учёном, благодаря которому мы оба оказались в Мазергале, я вам не говорил. Это я точно помню. И не осуждайте меня за это. Я посчитал тогда, что сообщать вам об учёном не стоит...
   - Не "забивайте" этим голову, господин Альберт, - улыбнулся Кристис. - Я вполне понимаю вас. С господином Забредягиным я встретился совершенно случайно, недели три назад, в "Рыбьей Голове". Если помните, есть в Бруксе такая таверна. Через два дня после того, как вы отправились в Зирден, на поиски своего друга, в Буйном Море начался сильный шторм. После того, как шторм закончился, четыре корабля встали на якорь у берега, напротив Бруксы. Командам этих кораблей нужно было пополнить запасы воды, продуктов, да и просто - отдохнуть. "Рыбья Голова" в те дни была переполнена моряками. Все они собирались пробыть в Бруксе четыре-пять дней. Валтар, хозяин, сбился с ног, пытаясь накормить и напоить всю эту "ораву". И вот в один из вечеров, когда я вышел из своей комнаты в таверне с тем, чтобы пойти в дом рыбака Дунгара и дать Эльве очередную порцию вашего лекарства, я обратил внимание на выкрики в питейном зале. Хор голосов возносил хвалу чужеземцу, спасшему корабль от гибели. За одним из столов моряк поднял вверх пивную кружку и воскликнул: "За нового боцмана и за далёкую Россию, его родину, которую никто и никогда не видел!". Мне, естественно, стало очень любопытно, и я подошёл к морякам и спросил, кто из них прибыл из России. Господин Забредягин немедленно поднялся и представился. Так мы и познакомились. В отличие от своих друзей-моряков, он не был в тот момент пьян, и мы вскоре разговорились, покинув питейный зал таверны. Когда я рассказал господину Забредягину о вас, господин Альберт, он чрезвычайно взволновался и изъявил желание встретиться с вами. И так получилось, что уже на следующий день, уладив все свои дела, мы направились в Зирден. Узнав от Грингора, что вы уже покинули этот посёлок, я понял, что вы поехали в Ваах, к господину Грознику. Мне пришлось приложить большие усилия для того, чтобы оказаться здесь так быстро. Но теперь я вижу, что не зря потратил уйму денег и времени. Нам всё же удалось застать вас у господина Грозника. Вот такая история... - закончил доктор Кристис и, улыбаясь, коснулся рукой своей, коротко остриженной, бородки.
   - Мы все так увлеклись разговором, что совсем забыли о накрытом столе, - произнёс Грозник. - Господин Кристис, господин Забредягин, угощайтесь! Молодые люди уже отобедали, а вы, после долгой дороги, наверняка, хотите поесть, как следует! Не стесняйтесь! Берите все, что вам нравится!
   Александр Григорьевич и доктор Кристис поблагодарили Белого Мага за приглашение и немедленно принялись за еду. Волшебник посетовал на то, что забыл предложить им подкрепиться ещё тогда, когда они только-только вошли, и тут же извинился за это досадное упущение.
   "Надо же, - подумал Георгий, - этот человек, обладая огромной магической силой, ничуть не заносчив, а наоборот, ведёт себя с обычными людьми, как с равными себе! Прямо даже не верится, что он Советник короля Мазергалы.".
   Тем временем Грозник попросил всех наполнить бокалы и выпить за удачную встречу и за то, что всё наконец-то встало на свои места и есть надежда, что удастся восстановить гармонию между Дельдарой и Землёю. Все присутствующие единодушно поддержали Белого Мага и поднялись со своих мест, держа в руках бокалы с мазергалийским вином.
   - Господин Грозник, - не поднимая глаз, неожиданно для всех вдруг заговорила, до этого скромно молчавшая Нира. - Господин Грозник, но здесь собрались не все гости вашего дома. Вы, извиняюсь, забыли про Лукана. Ведь вы сами сказали, что его можно будет увидеть сегодня вечером. А сейчас, посмотрите, - Нира показала рукой на окно, - уже смеркается!
   Грозник поставил свой бокал обратно на стол.
   - Да, госпожа Нира, вы абсолютно правы, я как-то позабыл о том, что Лукана уже можно разбудить. Ему, конечно, не повредит, если он проспит ещё несколько часов, но если вы непременно хотите видеть его здесь прямо сейчас, то я немедленно разбужу его.
   Грозник направился к двери, бросив на ходу стоящим вокруг стола гостям:
   - Прошу меня извинить. Я сейчас вернусь.
   Гости, поставив бокалы обратно на стол, уселись на диваны.
   Покосившись на девушку, лицо которой порозовело от смущения, словно она совершила сейчас какой-то плохой поступок, Георгий подумал: "Ей все эти разговоры были в тягость. Она лишь хочет сейчас своего друга, хочет убедиться в том, что с ним действительно всё в порядке. Ведь Лукан ей - как второй отец...".
   Георгий посмотрел на окно, стёкла которого были настолько чисты, что, казалось, их и не было вовсе, и заметил, что на фоне потемневшего неба соседние дома с их островерхими крышами стали похожи на громадных сказочных чудовищ, которые как будто бы медленно наступали на дом волшебника тесным строем, постепенно смыкая кольцо. На Ваах опустился тихий весенний вечер...
   Альберт тем временем спросил Забредягина о том, как тому удалось за сравнительно короткое время стать боцманом на торговом судне. Забредягин, разведя руками, ответил, что всему виной стал шторм, о котором рассказал доктор Кристис.
   - Перед тем, как начался этот кошмар, - сказал Александр Григорьевич. - Я уже был зачислен в команду матросов. Надо же было как-то оплачивать свой проезд и своё спасение, как-никак это был торговый корабль, а дармоеды там не нужны. Я выполнял там самую "чёрную" работу, но меня это нисколько не смущало. Я упивался силой и гибкостью своего помолодевшего, и исцелённого от всех недугов тела, и мне было просто-напросто наплевать, что делать, и чем заниматься, лишь бы ежесекундно ощущать игру мускулов и совсем забытое мною ощущение легкости во всем теле, о котором совсем не задумываешься в молодости, и которое в старости уходит незаметно, словно песок, струящийся сквозь пальцы. Я был сильнее, чем любой из членов команды этого, посланного мне судьбой, корабля. Когда начался шторм, боцмана и помощника капитана смыло за борт. Капитан, оставшись один, уже не мог скоординировать действий своих матросов. Экипажем овладела паника и тогда мне опять же, волею судьбы, представилась возможность проявить свои управленческие способности. Я не боялся этого шторма, не боялся, может потому, что терять мне было нечего. Пришлось орать на команду, даже пускать в ход кулаки для того, чтобы поднять в людях боевой дух. Короче, мы вовремя срубили все мачты и только благодаря этому остались живы. В этом шторме мы потеряли одну треть экипажа, и когда всё закончилось, команда, во главе с капитаном, единодушно выбрала меня боцманом. У простых грубых людей порой легче получить признание, чем у власть предержащих и хотя я и не большой знаток морского дела, но отец, в детстве, преподал мне азы управления небольшой парусной лодкой и может ещё благодаря этому, я сейчас сижу перед вами, целый и невредимый... - он замолчал, задумчиво покачивая головой, и добавил:
   - Я всегда любил море. Моё детство прошло на его берегу. Именно поэтому мне будет жаль расстаться с этой удивительной страной - Мазергалой. В детстве я мечтал стать моряком и сейчас понимаю, что мечта моя сбылась, а научная работа над эффектом телепортации ... Нет - это не моё, и я ни за что не буду теперь заниматься наукой, даже если мне удастся благополучно вернуться в Россию!
   Александр Григорьевич умолк, поджав губы и опустив глаза. Сидевшие за столом люди, молчали. Слова учёного, оказавшегося перед проблемой выбора, решение которой хоть и было очевидным, но разрушало его мечту, затронула, разбудило в душах всех присутствующих далёкие воспоминания о своём детстве, о своих надеждах, мечтах, планах, многим из которых не суждено было сбыться.
   Георгия вновь "накрыло с головой" гложущее чувство тоски по своему дому. В этот момент он решил, что после возвращения в Россию, не будет больше заниматься, успевшим уже опостылеть, ремонтом квартир, а постарается найти для себя настоящее серьёзное дело, которое будет приносить пользу и окружающим людям и лично ему самому. Месяц, проведённый в Мазергале, стал для Георгия отличной школой выживания и сейчас он всерьёз задумался о том, что всё то, чему он научился в этом мире, может пригодиться и там, в России. Например, можно будет устроиться на работу в службу спасения. "А почему бы мне не стать спасателем? Пожалуй, я смогу справиться с этой работой. Отличная мысль!".
   В это время дверь кабинета отворилась, и вошли Грозник и Лукан. Свободный Охотник немного прихрамывал. Белый Маг предложил ему присесть на свободное место, рядом с доктором Кристисом. Лукан, вздохнув, медленно опустился на диван, вытянув вперёд правую ногу. Он посмотрел на всех собравшихся в кабинете людей одним глазом (другая половина его лица была по-прежнему закрыта куском материи), сказал:
   - Приветствую всех! О-о-о, мои друзья, - произнёс Свободный Охотник, обращаясь к Георгию и Нире. - вы не представляете себе, что я пережил за последние дни! Я рад, что господин Грозник нашёл вас и, наконец, мы снова вместе! Кстати, Нира, а как там мои псы? Они здесь, в Ваахе?
   - Две твоих собаки погибли в Полосе Дождя, мои тоже. А о двух оставшихся позаботился господин Грозник, - ответила Нира, лицо которой выражало неописуемый восторг, испытываемый её оттого, что она вновь видит сейчас перед собой своего старого друга - Лукана. - Господин Белый Маг отдал Бонзо и Лекта, а также твои сани Свободным Охотникам из долины реки Делии. Это они шли впереди нас, и если бы не Полоса Дождя, мы бы нагнали их.
   - Спасибо, что позаботились о моих псах, господин Грозник, - поблагодарил Лукан Белого Мага, слегка склонив свою большую голову.
   - Ну, что ж, - произнёс волшебник. - Теперь, когда абсолютно все в сборе, я вновь предлагаю поднять бокалы за эту чудесную встречу! Здесь сегодня собрались очень разные люди, но самое главное, что, несмотря на все, выпавшие на их долю лишения и беды, они все же остались людьми, не потеряли, так сказать человеческий облик, а скорее, наоборот, стали чище, добрее и рассудительнее... Итак, за встречу и за вечное добро, которое сильнее всякого зла! Поверьте мне, уж я-то знаю ...
   Все вновь поднялись со своих мест, кроме Лукана, которому еще тяжело было держаться на ногах. Доктор Кристис услужливо наполнил бокал, появившийся перед Луканом, от чего половина лица Свободного Охотника и без того непрестанно улыбающаяся, тут же осветилась всеми оттенками благодарности за этот, незначительный, на первый взгляд, жест искренней вежливости.
   Георгий предложил по русскому обычаю "чокнуться" и мазергалийцы немедленно согласились. Звон хрусталя и сама обстановка в кабинете Белого Мага, почему-то напомнили Георгию празднование Нового Года. Он тут же хотел сказать об этом Альберту, но, заметив, что его друг вновь принялся "ворковать" с Нирой, всячески за нею ухаживая, решил промолчать...
   Между гостями завязался оживленный разговор. Мазергалийское вино было хоть и не очень крепким, но, как заметил Георгий, хорошо и быстро поднимало настроение, "развязывало языки" и способствовало тому, что уже через несколько минут, совершенно незнакомые друг с другом люди стали непринужденно беседовать друг с другом, рассказывать истории из своей жизни и интересоваться подробностями тех обстоятельств, благодаря которым, все они сегодня оказались за одним столом в доме Белого Мага.
   Волшебник в основном молчал, со снисходительной улыбкой наблюдая за тем, как три человека с Земли и трое жителей Мазергалы с удовольствием разговаривают, обмениваются впечатлениями, узнают что-то новое, ошеломляющее, о жизни в другом мире, делятся друг с другом маленькими секретами своих миров.
   Георгий никак не мог понять, почему Грозник, который недавно хотел немедленно заняться отправкой всей "троицы" обратно на Землю, сейчас и не "заикается" об этом.
   Белый Маг, видимо прочитавший его мысли, сидя в своём кресле, подался вперёд и, тихо сказал, обращаясь к Георгию:
   - Я решил отложить отправку господина Альберта до завтрашнего дня. Посмотрите, на Мазергалу уже надвигается ночь, и потом, вы все так мило разговариваете, что мне неудобно прерывать вас. Я думаю, что одна ночь, как говориться, "погоды не сделает". Я понимаю, господин Георгий, что вы очень беспокоитесь о своей семье, но, в конце-то концов, вы ведь пробыли в Мазергале больше месяца и можете потерпеть ещё немного, ну, хотя бы ради вашего друга. Он-то не женат, а вы посмотрите, ведь ему очень нравится госпожа Нира, да и он ей, похоже, тоже пришёлся по сердцу... - Грозник заговорщицки показал глазами на Альберта, который уже довольно-таки нагло обнимал красавицу-Охотницу.
   - Но если по совести признаться, - продолжал волшебник, - я очень устал, хотя знаю, что по моему внешнему виду этого никак не скажешь. Но и Белые Маги и Чёрные - все мы, в конечном счёте - люди.
   Георгий выслушал Грозника, покачивая головой в знак того, что полностью согласен с ним.
   "Ну, немного потерпеть, конечно, можно, хотя бы ради моего любвеобильного дружка", - подумал Георгий и, шутя, легонько толкнул Альберта локтем в бок. Он уже собрался было отпустить какую-нибудь колкость по поводу ухаживаний своего друга за Нирой, но тут дверь кабинета бесшумно отворилась, и внутрь вошел великан Кронгрус.
   Он с невозмутимым лицом подошёл к сидящему в кресле Белому Магу и заговорил официально-деловым тоном:
   - Господин Грозник, только что прибыл гонец от короля Аллоклия с письменным приказом! Согласно этому приказу вы обязаны как можно скорее прибыть в королевский дворец по очень важному делу, не терпящему отлагательств!
   - Где гонец? Почему вы не пригласили его в дом? - спросил Грозник, вставая.
   - Он очень спешил, и, зачитав мне приказ, убежал. Ему необходимо было оповестить о важном королевском заседании ещё двух Советников!
   - Значит, случилось нечто серьёзное, - заключил Грозник, сняв со своей головы диадему и надевая островерхий колпак, который до этого лежал на стеллаже, располагавшемся рядом с креслом.
   Обращаясь к гостям, Белый Маг произнёс:
   - Прошу меня извинить. Сегодня прямо какой-то день сюрпризов и поразительных совпадений. Мне придётся покинуть вас, друзья мои. Как вы уже изволили услышать, король собирает всех Советников по какому-то очень важному делу. Случилось что-то серьёзное, потому что Аллоклий никогда не устраивает заседаний по обычным вопросам, на ночь глядя. Возможно, что я вернусь только утром, кто знает, что там произошло? Но вы не волнуйтесь, как только вам захочется спать, Кронгрус покажет вам ваши комнаты. В моём доме вы не будете чувствовать себя скованно. В этом уже успел убедиться господин Альберт, можете спросить его самого. Ну, счастливо оставаться! Кронгрус, позаботьтесь о гостях! - бросил Белый Маг своему слуге, выходя из кабинета. - Ну и денёк! - услышали гости слова Грозника, донесшиеся из холла, который волшебник неслышно пересёк, низко пролетев над полом к выходу из дома.
  
  Глава 31
  
   - Не желают ли глубокоуважаемые гости проследовать в свои комнаты? - спросил Кронгрус, подойдя к столу и оглядывая притихших людей, которых один его рост приводил в лёгкое замешательство.
   - Пожалуй, мы ещё посидим, если вы не возражаете, - ответил за всех доктор Кристис и все присутствующие согласно закивали.
   - Когда захотите спать, выйдите в холл и окликните меня, - произнёс Кронгрус. - Я буду в ближайшей комнате и обязательно услышу вас, будьте уверены.
   С этими словами он "отвесил" гостям несколько небрежный поклон и вышел из кабинета, закрыв за собою дверь.
   Беседа за столом возобновилась. Шесть человек, судьбы которых были связаны с существованием "Градиента-Z", обсуждали чудеса магии, которые в Мазергале воспринимались её жителями, как нечто, само собой разумеющееся, а жителям Земли казались, не укладывающимися ни в какие законы физики, паранормальными явлениями.
   Ночь уже вступила в свои права, но в кабинете Белого Мага было по-прежнему светло, почти как днём. Георгию казалось, что мягкий желтоватый свет исходит от всех вещей в этой комнате; от потолка, стен, стола, пола, диванов и стеллажей. Все предметы выглядели в этом свете несколько иначе, чем днём. Они будто бы увеличились в размерах, стали более объёмными, а очертания их форм, более плавными и тёплыми, источающими неповторимый домашний уют.
   Вглядываясь в лица собеседников, Георгий заметил, что и с ними, под действием волшебного излучения, произошли изменения. Черты лиц сделались необыкновенно выразительными. Каждая морщинка, каждый волосок были видны отчетливо, словно под увеличительным стеклом, но почему-то это не производило неприятного впечатления, скорее, даже, наоборот подчёркивало индивидуальность каждого из сидящих за щедро накрытым столом.
   Георгий с удивлением подметил, что окно, минуту назад поблёскивающее чёрным, "вороным" зеркалом, теперь было плотно зашторено. Конечно, днем он обратил внимание на гардины с висящими по краям окна раздвинутыми шторами, но он думал, что при перемещении этих штор по направляющим должен был раздаться хоть какой-то шум. Здесь же, похоже, процесс зашторивания окна произошёл с молниеносной быстротой и что самое главное - совершенно бесшумно. Пожав плечами, Георгий решил не придавать особого значения этому удивительному факту, как и тому, что закуски на столе постоянно обновлялись, причем происходило это таким же непостижимым образом, совершенно незаметно для глаз. Блюда, которым было положено быть горячими, не остывали, даже простояв на столе более получаса. Они по прошествии этого времени все ещё продолжали испускать маленькие короткие струйки аппетитного пара.
   "Удивительная штука - здешняя магия, - думал Георгий. - Удивительная и непонятная...".
   От этих праздных размышлений его отвлёк вопрос Лукана о жизни Горцев, и Георгий немедленно включился в общий разговор, предпочитая быть потребителем результатов магических действий Грозника, и прекратив все попытки осмыслить их и втиснуть в рамки своего, всегда материалистически настроенного, ума.
   За столом, в этот вечер, было сказано множество слов благодарности в адрес Грозника, Ниры, Лукана и доктора Кристиса, которым выпало быть поводырями незваных гостей из другого мира.
   Георгия удивляло то, как за очень короткое время его жизнь, а также жизни Альберта и Забредягина сумели тесно сплестись с судьбами аборигенов Мазергалы. Ведь все трое могли запросто погибнуть в первые же дни своего пребывания в этом совершенно чуждом для них параллельном мире...
   Александр Григорьевич заявил, что оставит свои тетради Грознику, и никогда больше не будет заниматься научной деятельностью. Все, сидящие за столом, одобрили его решение.
   Доктор Кристис грустно сказал, что ему было бы очень любопытно посетить Землю, на которой наука, а частности, медицина, достигли такого высокого уровня, что в Мазергале, при благоприятном её развитии, такое возможно только лет через пятьсот. Обращаясь к Альберту, доктор Кристис признался, что в учебниках, которые тот принёс ему из России, он пока ещё слабо разбирается, что многое ему непонятно, но, вероятно, со временем, он сможет постичь азы физики и химии, которые в России известны даже детям.
   Альберт тут же высказал свои опасения о том, не совершил ли он ошибки, передав доктору Кристису книги, и не нанесёт ли это вреда его поступок этому миру, но Георгий успокоил его, сказав, что быстрый технический прогресс в такой стране, как Мазергала, просто невозможен, потому что местные жители в первую очередь скорее всего воспользуются услугами многочисленных волшебников, чем научными знаниями другого мира, а что до вреда, то, судя по рассказу Лукана, один только Чёрный Маг может принести его больше, чем большая бомба на их родине.
   Доктор Кристис, в свою очередь, заверил Альберта в том, что эти книги не попадут в руки недобрых людей, ну а если ими и завладеет какой-нибудь злой волшебник, то проку ему от них будет мало и, скорее всего, этот Маг использует их для растопки печи.
   - Наука Земли и магия Дельдары - несовместимы, - сказал Кристис. - Здесь можно заниматься чем-то одним, а их слияние ни в коем случае невозможно!
   Он принялся объяснять причину такого умозаключения, основанного на том, что силы воздействия науки и магии на окружающий мир различны по своей природе. Но потом доктор признал, что лучше всего это может истолковать Белый Маг, который с одинаковым успехом занимался волшебством и одновременно изучением различных природных материалов, таких, как металлы и минералы и достиг в своих исследованиях неплохих, по мазергалийским меркам, результатов.
   Когда Кристис закончил своё долгое объяснение, которое заинтересовало разве что одного Александра Григорьевича (остальные едва сдерживали себя от того, чтобы ненароком не задремать, так как монотонный голос Кристиса обладал поистине снотворным действием), Альберт, посмотрев на свои часы, промолвил, потягиваясь:
   - А не пора ли нам на "боковую"? Уже третий час ночи и, если честно, то у меня уже сами собой закрываются глаза.
   Забредягин и Кристис немедленно согласились с ним, как-никак они весь этот день провели в пути. Впрочем, и остальные тут же поддержали предложение Альберта закончить затянувшуюся беседу и разойтись по комнатам, которые обещал предоставить им всем Белый Маг.
   Альберт поднялся с дивана и уверенной поступью направился к выходу из кабинета. Открыв дверь в холл, где царила кромешная тьма, он прокричал в эту чёрную пустоту:
   - Эй, Кронгрус, где вы?! Мы хотим спать! Покажите нам наши комнаты!
   Пустынный холл откликнулся гулким эхом и через секунду осветился тусклым желтоватым светом, а ещё через мгновение все гости услышали где-то в глубине здания звук захлопывающейся двери и размеренных тяжелых шагов могучего богатыря-слуги.
   Гости поднялись со своих мест, засобирались, стараясь не оставлять своих вещей в кабинете Грозника, но не из-за того, что опасались за их сохранность, а затем, чтобы не показаться неаккуратными хозяину-волшебнику.
   Вошёл Кронгрус, вид у которого был несколько заспанным и доктор Кристис, смекнув, что слуга за время их долгого разговора успел задремать, тут же извинился за всех перед великаном за то, что они припозднились и совершенно забыли о быстром течении времени.
   Кронгрусу, видимо польстило такое вежливое обращение, потому что, как заметил Георгий, он слегка улыбнулся, выслушав доктора. Повернувшись спиною ко всем собравшимся, великан вышел из кабинета, размашистым жестом руки приглашая гостей следовать за ним.
   Люди, один за другим, вышли из комнаты волшебника и Георгий, шедший последним, аккуратно прикрыл за собою массивную дверь. Почему-то в этом доме его постоянно преследовало ощущение некого благоговения, словно оно находился в каком-то святилище, где всем и каждому нужно было вести себя как можно тише, как обычно ведут себя на его родине верующие во время посещения храмов.
   - В этом доме всего три комнаты для гостей, - сказал Кронгрус, останавливаясь перед одной из дверей холла, - так что придётся вам, господа гости, решать, кому с кем делить ночлег. Госпожа Нира, естественно, получит отдельную комнату.
   Доктор Кристис тут же предложил всем разделиться следующим образом: Альберт и Георгий - в одной комнате, а он, с Забредягиным и Луканом - в другой. Своё решение он объяснил очень просто - пожилые люди ночуют с пожилыми, а молодые - с молодыми.
   - Незачем нам своим кряхтением, сопением и храпом беспокоить наших юных друзей, - сказал он, и Забредягин с Луканом немедленно согласились с ним.
   Таким образом, уже через несколько минут все гости обустраивались на ночь в трёх комнатах, причём комната, отведённая Кронгрусом для Ниры, оказалась в дальней части холла, и Георгий заметил, что Альберт, пожелав девушке спокойной ночи и галантно поцеловав ей руку на прощанье, прежде чем войти в свою комнату, чуть помедлил, как бы ненароком проследив, на какую из дверей укажет девушке слуга Белого Мага.
   "Ага, - подумал Георгий, - неспроста мой дружок прошпионил за Нирой! Он, наверняка, что-то задумал!".
   Но Георгий решил не показывать вида, что его заинтересовало поведение друга. Он, с совершенно равнодушным видом прошёл в комнату и по совету слуги Грозника на мгновение закрыл глаза, представив себе уютный большой диван, находившийся сейчас в маленькой квартире, в городке N. Когда Георгий открыл глаза, диван уже находился прямо перед ним, и был таким же реальным, как и сам Георгий, который тут же прикоснулся к знакомому предмету, проведя ладонью по рельефной ткани. На диване к тому же лежало тёплое одеяло. Он не очень удивился произошедшему только что чуду, может потому, что чувства его за последние дни были притуплены происходящими чуть ли не на каждом шагу волшебными превращениями, появлениями, перемещениями и ещё, бог знает чем ...
   - Отель "У Грозника" к вашим услугам! - пошутил Альберт, который вошёл в комнату вслед за Георгием и тут же увидел "сотворенный" другом диван. - Всего-то лишь один диван?! - издевательски улыбаясь и заглядывая Георгию в глаза, спросил Альберт. - Бедно, бедно... Смотри и учись! - воскликнул он "замогильным" голосом, закрыл глаза, и, вытянув вперед обе руки, принялся проделывать ими движения, похожие на магические пассы, при этом он сделал "страшное" лицо, громко шепча непонятные фразы и издавая таинственные звуки, которые, без сомнения, не имели никакого отношения к настоящему волшебству. Альберт в этот момент напоминал циркового фокусника и его действия выглядели настолько комично, что Георгий, не выдержав, невольно рассмеялся.
   Однако в следующий момент Георгию пришлось поспешно "ретироваться" к двери, так как обилие возникающих из ниоткуда предметов, грозило завалить Георгия или нанести ему серьёзные увечья, так как вещи, "заказанные" Альбертом появлялись с мгновенной быстротой в самых неожиданных местах комнаты.
   Большинство из предметов, которые появились, благодаря богатой фантазии Альберта были в данном случае абсолютно ненужными. Как только Альберт открыл глаза, завершив сумасшедший "ритуал сотворения", Георгий, нахмурившись, выговорил другу:
   - Зачем всё это?! Ведь ты пробудешь здесь всего лишь одну ночь, а завтра Грозник отнесёт тебя вместе с Забредягиным на берег Буйного Моря!
   Альберт, с улыбкой оглядывая комнату, до отказа набитую шкафами, столами и столиками, огромными кроватями самых разнообразных конфигураций и расцветок, ответил полушутя:
   - Что поделать - люблю красивую мебель! И потом... Когда ещё, если не сейчас, можно почувствовать себя самым настоящим волшебником! По-моему, даже стыдно упускать такой шанс!
   "Отчасти он, конечно прав, - подумал Георгий, скорчив многозначительную гримасу. - Но зачем было желать набор кухонной мебели вместе с мойкой и три шкафа-купе? Не понимаю ...".
   Сняв с себя верхнюю одежду, Георгий подошёл к "своему" дивану и с удовольствием улёгся на него, блаженно при этом потянувшись.
   - Ты как хочешь, а я посплю, - коротко бросил он Альберту, который в это время расхаживал по комнате, внимательно осматривая каждую из появившихся, благодаря его стараниям, вещей.
   - Кстати, здесь есть душ, - сказал Альберт, открыв одну из двух дверей, появившихся в стене комнаты в то же самое время, когда в ней возникали другие, менее полезные вещи. - Если хочешь, Жора, можешь им воспользоваться.
   - Это что же, ты хочешь сказать, что от меня воняет? - равнодушно спросил Георгий, заложив под голову обе руки и "сладко" зевнул. - Если даже и так, то мне на это наплевать. В конце концов, я не собираюсь сегодня "подбивать клинья" к особам женского пола, а самому для себя мыться мне просто лень, тем более, сейчас.
   Георгий заметил, что его колкость "достигла цели". Альберт на секунду переменился в лице, метнув на друга недоброжелательный взгляд, но оставил, однако, этот намек на его отношения с Нирой без ответа. Он молча разделся и проследовал в ванную комнату.
   Георгий, услышав через минуту шум льющейся воды, подумал: "Надо же и вправду, душ с водопроводом! Чудеса...".
   Под монотонный шорох воды в душе Георгий незаметно заснул и, несомненно, проспал бы до самого утра, но поздно ночью, внезапно раздавшийся в комнате грохот в один миг заставил его открыть глаза и насторожиться.
   - Вот черт! - услышал он злобный шепот Альберта, который, в кромешной тьме, видимо, наткнулся на один из многочисленных шкафов, им же самим и придуманных. На пол упало что-то тяжёлое и, услышав шелест бумаги, Георгий догадался, что это - книга. Георгий хотел окликнуть друга, но, услышав, что Альберт на мгновение замер, он понял, что тот именно потому и пытался вести себя как можно тише, что не хотел будить его. Георгий, еле сдерживая смех, нарочно заворочался, проверяя, что последует за этим.
   Георгий слышал, как Альберт, затаив дыхание, постоял на одном месте около минуты, а затем, решив, что падение книги никак не повлияло на крепкий сон товарища, продолжил своё ночное "путешествие", лавируя между хаотично расставленной мебелью и направляясь, как уже догадался Георгий, к выходу из комнаты.
   "Сам виноват, - подумал Георгий с улыбкой на лице, глядя в чёрный потолок. - Нечего было выдумывать эти ненужные предметы!".
   Еле слышно зашуршала открываемая дверь (на этот раз Кронгрус почему-то не стал запирать её снаружи), и Георгий понял, что Альберт вышел в холл дома.
   Георгий догадался, куда направляется Альберт. Это было просто, как "дважды два". Альберт шёл к красавице-Нире, и чтобы понять это, не нужно было быть учёным-психологом, для этого просто надо было знать упорный настойчивый характер Альберта.
   "Подожду его возвращения, - с долей ревности, злорадно подумал Георгий. - Я почти на сто процентов уверен, что не пройдёт и трёх минут, как Альберт, пристыженный, вновь окажется здесь. Вот тогда-то я вволю посмеюсь над ним!".
   Но три минуты прошли, а из холла по-прежнему не доносилось ни звука. Георгий ждал, что в ночной тишине вот-вот раздадутся возмущённые крики девушки и Альберт вернётся в эту комнату недовольный и посрамлённый и даст Георгию повод изречь длинное нравоучительное наставление, фразы которого так и "вертелись" у него на языке. Георгий напряжённо ждал, но ни один посторонний звук, так и не потревожил величественное безмолвие волшебного дома...
   Проворочавшись с полчаса, Георгий с удивлением понял, что наглая попытка его друга, похоже увенчалась успехом, не оставив ни малейшего повода для язвительных насмешек.
   - Ну и хрен с ним! - зло сказал Георгий самому себе и, накрывшись одеялом с головой, "отбросил прочь" все свои ожидания и предположения и вновь погрузился в тёплые волны сна.
   "Утро вечера мудренее, - засыпая, думал он. - Я все узнаю завтра...".
   ***
   Осторожный стук в дверь заставил Георгия открыть глаза. Он приподнялся, опираясь на локоть, и огляделся. Уже наступило утро, и первые красноватые лучи солнца проникали в комнату, мягко обволакивая её содержимое и создавая ощущение домашнего уюта, несмотря на беспорядочно расставленную вокруг мебель.
   Стук повторился, и Георгий крикнул несколько осипшим после сна голосом:
   - Войдите!
   Дверь открылась, вошёл Кронгрус и с неизменным выражением непоколебимости и таинственности на лице, произнёс:
   - Господин Георгий и господин Альберт! Господин Грозник желает вам доброго утра и просит вас, как можно скорее, явиться в его кабинет!
   - Передайте господину Грознику, что мы ...- Георгий осёкся на полуслове, вспомнив ночную отлучку своего друга, и не найдя его глазами, встал с дивана и заглянул за ближайший шкаф. Альберт мирно спал на широкой кровати с резными спинками и похоже даже не услышал разговора Георгия с Кронгрусом.
   - Мы сейчас придем, - повернувшись лицом к слуге, сказал Георгий.
   Кронгрус кивнув, покинул комнату, а Георгий тотчас же принялся тормошить друга.
   - Вставай, вставай! Нас Грозник зовет!
   Но Альберт, отмахнувшись, что-то пробурчал в ответ, и перевернулся на другой бок.
   - Вставай, поднимайся, бабник хренов, на работу опоздаешь! - соврал Георгий, воспользовавшись проверенным методом.
   - Что?! - тут же подскочил Альберт, вытаращив глаза. - На работу?!
   Он быстро встал с кровати, и уже протянул было руки к валявшимся на полу носкам, но остановился на полпути, ухмыляясь, посмотрел на Георгия, и медленно помахав указательным пальцем из стороны в сторону, произнёс, растягивая слова:
   - Врё-ёшь. Я в отпуске. И, вдобавок, моя работа находится сейчас чёрт-те где! Зачем разбудил честного человека, Жора? Что - начался пожар?!
   - Нет, не пожар. Грозник вызывает нас к себе. Только что приходил Кронгрус. Так что, давай, по-быстрому собирайся, и пойдём!
   - Нет покоя в этой жизни! - сокрушённо вздохнул Альберт, натягивая носки. - Только устроишься поудобнее, так нет, вставай и снова куда-то иди!
   - Нечего было шастать ночью, - съязвил Георгий. - Сказано было спать, значит надо спать.
   - Ты - знаешь?! - удивился Альберт. - Ах да! Я же какую-то книгу ночью свалил! Значит, ты не спал... - часто кивая головой, заключил Альберт.
   Георгий в ответ поднял глаза к потолку и состроил всепонимающую гримасу. Задавать вопрос о том, где провел эту ночь Альберт, было излишне.
   И всё-таки, подлое чувство, что его в чем-то обошли и обставили, не покидало Георгия. Он молча принялся одеваться, поглядывая в окно и думая о том, как это Альберту удалось так быстро соблазнить Ниру. В том, между этими людьми что-то произошло этой ночью, Георгий теперь не сомневался.
   Одевшись, друзья взяли свои вещи и вышли из комнаты, и тут же натолкнулись на Забредягина, Лукана и Кристиса, которые тоже направлялись в кабинет Грозника. Все пожелали друг другу доброго утра и направились к двери кабинета Белого Мага, возле которой, стоял, в ожидании гостей, слуга-великан. Он немедленно распахнул перед ними дверь и мужчины, один за другим вошли в комнату.
   Грозник с задумчивым видом стоял возле окна. Увидев вошедших, он подошел к ним, поздоровался с каждым из них за руку, после чего предложил им присесть, показывая на те самые диваны, которые так и стояли здесь со вчерашнего дня. Сам Белый Маг расположился в своём огромном кресле и, сцепив пальцы рук на животе, промолвил:
   - Госпожа Нира что-то запаздывает. Впрочем, девушке это простительно. Но без неё я пока воздержусь говорить вам о том, ради чего я поднял вас так рано со своих постелей, чтобы потом не повторять своих слов ещё раз. А пока что я хочу сделать замечание господину Альберту...
   Грозник чуть помедлил и, глядя в заспанные глаза Альберта, с укором в голосе начал:
   - Господин Альберт, я, конечно, обязан выполнять пожелания своих гостей по мере сил, но в вашем случае, я вынужден выразить вам своё недовольство вашим бездушным поступком. Зачем вам понадобилось столько мебели? Чтобы развлечься, да? Почувствовать себя всесильным Магом?
   Альберт молчал, опустив глаза к полу. Грозник продолжал:
   - Я не счел нужным предупреждать вас о том, что предметы здесь не берутся, так сказать, из воздуха. Каждая вещь, которую вы пожелали увидеть и которая имеет привычную для вас форму, как то: шкафы, столы, стулья, кровати - все это находилось в моем доме, в других комнатах. С этими вещами, благодаря моей волшебной силе, произошли метаморфозы, а уж после этого они переместились в вашу комнату. Ещё раз повторяю - они не появились из воздуха, они просто приобрели знакомые вам формы, но вы умудрились пожелать такое количество предметов, что опустошили две комнаты на втором этаже. Конечно, ничего страшного не произошло, но впредь будьте осторожны со своими желаниями, в Мазергале это может неблагоприятно отразиться на вашем здоровье и, даже, на вашей жизни. Если в первый раз вы заказали себе только самое необходимое, то во второй раз проявили прямо-таки необдуманное хамство, и господин Георгий абсолютно прав, осуждая вас за это! Всё это я сказал вам для того, чтобы вы впредь вели себя поскромнее, ведь, в конечном счёте, вы же умный человек! - закончил Грозник.
   Альберт, поёрзав на диване, тихо произнёс:
   - Извините меня, господин Грозник, я действительно подумал, что вся эта мебель берётся из ниоткуда. Впредь я буду осторожнее...
   Грозник улыбнулся:
   - Ваше извинение принято и не будем больше говорить об этом. Кто из нас не ошибается!
   В это время дверь в кабинет Белого Мага открылась и вошла Нира. Георгий заметил, что девушка как-то неуловимо переменилась. Её светлые волосы были аккуратно расчесаны, и волнами распылись по плечам, а под большими прекрасными серыми глазами появились тени и, конечно, не косметического происхождения, а, скорее, из-за прошедшей бессонной ночи. Увидев, что все присутствующие смотрят на неё, она опустила глаза и её щёки едва заметно порозовели. Она тихо произнесла: "Здравствуйте...", прошла к дивану, на котором сидели Георгий и Альберт, и присела рядом с Альбертом, который смотрел на неё с такой нежностью, с такой преданностью, что Георгию на мгновение стало неловко за свои колкие высказывания в адрес друга, которые он произнёс сегодня утром.
   Взглянув на Грозника, Георгий понял, что тот не зря носит звание волшебника.
   "Он, уже, наверное, все их мысли прочёл", - подумал Георгий, заметив, что лицо Белого Мага приняло суровое выражение, когда Альберт, взяв ладонь девушки, без слов, ободряюще пожал её, стараясь показать, что всё в порядке, что он рядом, и никому не даст Ниру в обиду.
   Грозник, словно очнувшись от оцепенения, зашевелился в своём кресле и, бросив мимолётный взгляд на Георгия, мысли которого он тоже, без сомнения, уловил, громко прокашлялся и заговорил:
   - Итак, я разбудил всех вас, дорогие мои гости, не по собственной прихоти, а потому, что последние известия из королевского дворца, куда меня вчера срочно вызвали, заставили меня пересмотреть все свои планы относительно вас. Как это ни прискорбно, но всем вам придётся задержаться в Ваахе на неопределенное время... Всё дело в том, что над нашей столицей нависла угроза нападения врага, и я, как хранитель интересов и покоя Мазергалы просто не могу сейчас покинуть этот город. Опасность, грозящая Вааху в данный момент, намного превосходит вред от вашего здесь пребывания, господа Александр Григорьевич, Георгий и Альберт, - перечисляя имена пришельцев, Грозник попеременно кивал каждому из них, как бы подчёркивая особую важность того, о чём он сейчас говорит.
   - Вчера, - продолжал Белый Маг, - прибыл наш человек с острова Крук и сообщил, что пират Дастиан, действиям которого я до этих самых пор не придавал особого значения, построил пятьдесят новых кораблей и со дня на день собирается выступить в поход на Ваах. Теперь его флот состоит из восьмидесяти кораблей, и он представляет для нашей столицы нешуточную угрозу. В том, что Дастиан имеет серьёзные намерения, я не сомневаюсь. Согласно законам Вааха, каждый чужеземец, оказавшийся в городе во время нападения врага обязан оказывать посильную помощь горожанам при защите города. Однако вы, господа Георгий, Альберт и Александр Григорьевич - особые гости, и я могу сделать так, чтобы вы без лишнего шума покинули Ваах на всё время военных действий. У меня скоро совсем не останется времени на то, чтобы опекать вас, я должен быть вместе с защитниками города, в первых рядах. Итак, я предлагаю вам выехать из Вааха и переждать неминуемую битву в ближайшем рыбацком поселке, а после того, как все закончится (а я не сомневаюсь в том, что мы победим), я разыщу вас и помогу переместиться обратно в Россию. Господина Лукана, господина доктора и госпожи Ниры это не касается, они - подданные короля и должны остаться в Ваахе, для того, чтобы помочь горожанам. А для вас, господа пришельцы, я сейчас напишу сопроводительные грамоты, для того, чтобы стража у ворот не задавала вам лишних вопросов и вы все могли бы благополучно добраться до Клинкена - это посёлок, в пятидесяти верстах от Вааха. Господин Альберт и господин Забредягин останавливались там, когда ехали в столицу. Извозчика вы сможете нанять перед выездом из города, прямо у ворот. Там, наверняка, кто-нибудь околачивается... Ну, вот, в общем-то, и все, что я хотел сказать вам, - закончил Грозник, встал с кресла и подошёл к ближайшему стеллажу, для того, чтобы взять оттуда перо, бумагу и личную печать.
   - Мне не нужна никакая сопроводительная грамота, - вдруг заговорил Забредягин. - Я остаюсь в городе, и буду сражаться вместе с его жителями против врага. Не хочу нарушать законов Мазергалы, ведь именно здесь я обрёл свободу и прежнюю физическую силу, а теперь просто обязан хоть как-то отблагодарить этот мир!
   Грозник, уже протянувший руки к полке с письменными принадлежностями, остановился и, нахмурившись, посмотрел на говорившего.
   - Я тоже остаюсь, - твёрдо сказал Альберт. - Я не могу бросить девушку..., свою девушку, одну, в этом городе! Не сомневайтесь, драться я умею!
   "Вот так история! - подумал Георгий, и хотел было по старой привычке почесать в затылке, но, вовремя остановил себя, поняв, что подобный жест в данной ситуации выглядел бы чересчур неприлично. - Напоминает мне старый мультфильм "Маугли", когда там все кричат: "Мы принимаем бой!"... Эх, была, не была! Чего только не сделаешь, чтобы не прослыть трусом! Хотя, воевать-то, честно говоря, не очень хочется...".
   - Я тоже никуда не поеду, - вслух сказал Георгий и глубоко вздохнул от охватившего его волнения. - Альберт и Нира - мои друзья, а оставлять друзей в трудной ситуации - подло, согласитесь!
   Белый Маг просто "засиял" от удовольствия, когда услышал заявления чужеземцев.
   - Я знал, что такие люди, как вы, способны на благородные поступки! Скажу честно, я был уверен в том, что все вы примете решение остаться в Ваахе. Сейчас в столице каждая пара рук "на вес золота". Уже сегодня ночью началось строительство временной бревенчатой стены на пристани, ведь это - единственная часть города, не имеющая заградительных сооружений. Сейчас все трудоспособные мужчины собираются там, так что и для вас найдётся работа. Как Советник короля Аллоклия, я имею полное право сейчас же распределить ваши обязанности. Итак, госпожа Нира и господин Лукан - вы оба отправитесь к северной стене города и разыщете там Пликса - начальника королевских арбалетчиков. Как Свободные Охотники вы, наверняка, умеете стрелять не хуже любого солдата и поэтому ваше место именно там. Господин Кристис и господин Альберт, вы направляетесь на площадь Избавления в устроенный там, временный лазарет - ваше дело - лечить раненых, ну а господин Георгий и господин Забредягин отправятся на Ваахскую пристань, строить стену. Господин Георгий, по-моему, у себя на родине работал плотником и умеет обращаться с деревом. Кстати, дорогу туда вам покажет Кронгрус, который пойдёт вместе с вами. Есть какие-нибудь вопросы или замечания? - спросил Белый Маг, оглядывая поочерёдно всех собравшихся.
   - Есть, - сказал Альберт. - Пожалуй, я не соглашусь с вами и пойду вместе с Александром Григорьевичем и Жорой. Я - сильный здоровый человек, и хочу работать на строительстве стены. А перевязывать раненых, если начнется война, можно прямо на пристани.
   - И я тоже пойду на пристань, - пробасил Лукан. - Я уже поправился и могу вместе со всеми ворочать брёвна!
   - Нет, господин Лукан, - категорически возразил Грозник, - вы будете присматривать за госпожой Нирой. Вы ещё слишком слабы для того, чтобы таскать тяжести! Мне лучше знать. Кроме того, арбалетчики освобождены сейчас от тяжёлых работ. Их руки перед боем должны быть отдохнувшими, а ваша нога, я знаю, ещё побаливает, так что не спорьте! - Белый Маг строго посмотрел на Лукана, и тому ничего не оставалось делать, как согласиться. Грозник, обращаясь к Альберту, произнёс:
   - А вы, господин Альберт, так уж и быть, отправляйтесь строить стену, я не против!
   Лукан поднялся с дивана и промолвил, обращаясь к Нире:
   - Ну, что ж, дочка, пошли искать этого Пликса.
   Все остальные словно только и ждали этого. Гости поспешно встали с мест, собираясь немедленно отправиться на помощь горожанам. Георгий, не спеша, поднялся последним. Особого энтузиазма он не чувствовал.
   - Стойте, стойте! - воскликнул Белый Маг. - Неужели вы думаете, что я отпущу вас без завтрака? Какие дела можно вершить на голодный желудок?!
   Через секунду поверхность стола была заставлена закусками.
   "Эх, мне бы в городке N такую скатерть-самобранку! - с иронией подумал Георгий, уселся обратно на диван и придвинулся поближе к столу. - Желал бы я себе каждый день самых, что ни на есть изысканных яств!".
   - Чтобы чего-то желать, надо это "что-то" заработать или заслужить! - сказал Грозник поучительным тоном, несомненно, уловив жадную мысль Георгия. - Вспомните, господин Георгий, что здесь ничего не появляется из воздуха. Все эти блюда - из моих кладовых.
   Георгий молча отвел в сторону глаза и постарался больше ни о чём не думать, а так как во время еды это делать легче всего, он принялся с жадностью поглощать яичницу с жареным мясом. Аппетит у Георгия этим утром был хорош, как никогда. "Да, Грозник прав, - подумал он. - "Великие дела" нельзя совершать на пустой желудок!".
   Позавтракали быстро, почти не разговаривая. Георгий заметил, что Белый Маг едва притронулся к еде. Волшебник выглядел очень озабоченным, он, казалось, как-то съежился, сморщился в своём необъятном кресле. Он, видимо, сильно устал, обремененный насыщенными событиями последнего времени, а тут ещё надвигающаяся на Ваах армия пиратов...
   "Тяжело, все-таки быть ответственным лицом в такой стране, как Мазергала, - размышлял Георгий, вытирая блестевшие от жира руки о белую салфетку, которая появилась перед ним, как только он подумал о ней, - даже если ты волшебник из волшебников...".
   Грозник, подперев кулаком заросшую седыми волосами щеку, задумчиво посмотрел на Георгия. Это был взгляд мудрого человека, который всю свою жизнь провел в постоянном поиске добра, в постоянной борьбе за процветание самых лучших качеств человека. Этот взгляд принадлежал воину справедливости, который понимал, что война добра со злом будет продолжаться вечно и который, тем не менее, не собирался сдавать своих позиций, хотя знал, что и он - могущественный Белый Маг когда-нибудь умрёт, а будет ли кто-нибудь продолжать вечное сражение со злом, встав на его место - этого он, увы, не знал...
   Георгий тряхнул головой, так как ему показалось на мгновение, что он смог прочесть часть мыслей волшебника, что ему удалось каким-то непостижимым образом проникнуть в мозг Белого Мага для того, чтобы увидеть там одно - неизмеримое милосердие ко всем, живущим на Дельдаре и за её пределами, существам, и что самое главное - отсутствие желания осуждать извечное зло, но великое желание бороться с ним... Это противоречие было выше понимания Георгия...
   "Это я, наверное, сам себе придумал, - нахмурился он, вставая. - Наваждение какое-то... Скорее бы уж это всё закончилось, скорее бы в Россию".
   Один за другим гости поднялись со своих мест, поблагодарили Белого Мага за замечательный завтрак и разобрав свои вещи, которые они сложили прямо на полу кабинета, перед тем как сесть за стол, вышли в холл, где не спеша прохаживался великан Кронгрус.
   В сопровождении Белого Мага и его слуги, "новоиспечённые" защитники города вышли из дома.
  
  Глава 32
  
   День выдался на редкость солнечным. Маленькие, невзрачного вида, птички, похожие на земных воробьев, весело попискивали, прыгая по крышам домов, по зелёной траве двора, да и просто носившиеся шумными стайками в воздухе, усиливали ощущение начавшейся весны. Небо, совершенно чистое, без намёков на тучи и облака, своей пронзительной синевой, напоминало Георгию о детстве, когда отец брал сына с собою на рыбалку в выходные дни, а Георгий, тогда ещё совсем мальчишка, уставая смотреть на неподвижный поплавок, ложился на спину и долго смотрел вверх на такое же, как сейчас, чистое небо и тогда ему казалось, что любое его заветное желание может исполниться, стоит только, как следует этого захотеть...
   Проходя мимо фонтана, Георгий обернулся и посмотрел на Ниру и Альберта, которые шли позади всех, тихо переговариваясь.
   Заметив, что Георгий смотрит на них, Альберт поманил его рукой. Когда тот подошёл, Альберт тихо сказал ему:
   - Знаешь Жора, я хочу взять Ниру с собою, в Россию.
   - А как же пресловутое равновесие? - спросил Георгий.
   - А ты помнишь о том, что Забредягин хотел остаться здесь навсегда? Вот, пусть и остаётся, а Нира, вместо него переместится со мною в Россию! - объяснил Альберт.
   - Ну и поговори об этом с Грозником, пока он ещё не умчался по своим делам! - посоветовал Георгий другу, немного удивляясь такому повороту событий.
   - Нет, я считаю, что сейчас не время для подобных переговоров, - смело произнесла, до этого скромно молчавшая Нира. - Когда Вааху угрожает опасность - не время думать о собственных судьбах. Вот когда всё закончится, тогда и решим.
   Георгий и Альберт изумлённо посмотрели на неё. Их удивил неподдельный патриотизм девушки.
   - Хорошо... - сказал Альберт. - Как скажешь...
   - Ну, что вы там застряли, орлы! - раздался крик Забредягина, который, оглянувшись, увидел, что два его соотечественника и девушка остановились, переговариваясь. - Или передумали, а?!
   - Идём, идём! - прокричал Альберт в ответ, и они заспешили, чтобы догнать остальных.
   В переулке, куда вышла вся компания, впереди которой, стараясь идти не слишком быстро, вышагивал светловолосый великан, было довольно шумно.
   Люди, катящие впереди себя, непрерывно громыхающие тачки, люди, спешащие куда-то пешком, верхом на лошадях, в телегах и фургонах, сновали туда-сюда, задевая друг друга, ругаясь и выкрикивая непонятные Георгию слова; все они с встревоженными лицами пытались куда-то успеть, у каждого из них была какая-то цель, какое-то дело, которое нужно было немедленно выполнить. Они все, видимо уже знали, что город готовится к войне, от того и были угрюмы и неприветливы.
   Откуда-то издалека доносился грохот чего-то тяжёлого, поминутно падающего, словно толпы великанов, гораздо сильнее Кронгруса, что-то перетаскивали, роняли, ухали и просто топтались на месте, производя весь этот шум.
   Грозник, между тем, ещё раз повторил, кому и что делать и куда отправляться, и, пожелав всем удачи, взлетел в воздух и исчез за крышами домов, строго-настрого приказав перед этим Кронгрусу присматривать за тремя пришельцами.
   Когда они вышли на одну из главных улиц Вааха, где движение было гораздо более интенсивным, чем в переулке, доктор Кристис сказал:
   - Ну, что ж, вам направо, а мне - налево, к лазарету. До свидания, и удачи вам всем! - с этими словами он повернул налево и зашагал по краю улицы, придерживая одной рукой шляпу, и ежесекундно увертываясь от двигавшейся ему навстречу толпы людей, большинство из которых направлялись, видимо, в сторону Ваахской пристани.
   Лукан и Нира, пройдя со своими новыми знакомыми ещё два квартала, свернули на узкую улочку, которая вела к северной стене Вааха, где, по словам Грозника, должен был находиться Пликс - начальник королевских стрелков.
   Перед тем, как расстаться, Лукан пожал всем руки, сказав, что он гордится тем, что познакомился с такими смелыми людьми, как Забредягин, Альберт и Георгий, и выразил надежду, что все они ещё встретятся после победы за чаркой "весёлки" и добрым столом.
   Но, особенно тяжело было расставаться Альберту с красавицей Нирой. Они обнялись и их губы слились в долгом страстном поцелуе. Им в тот момент было абсолютно "наплевать" на то, что стоят они сейчас на оживленной улице и несколько десятков пар глаз смотрят на них. Но никто и не подумал осудить их, потому что без слов было понятно, что мужчина и женщина делают это не из-за случайно возникшей страсти, а просто потому, что очень сильно любят друг друга, а судьба сейчас разлучает их, может быть, навсегда...
   Как бы то ни было, но пора уже было идти и Лукан, покашливая, напомнил об этом влюблённым, для которых время, видимо, совершенно остановилось. Только после второго оклика Свободного Охотника, Альберт выпустил девушку из своих объятий и та, грустно улыбаясь, с глазами, полными слёз, молча отпрянула от своего возлюбленного и пошла вслед за Луканом. Перейдя улицу, она обернулась и на прощание помахала Альберту рукой. Тот ответил ей, послав воздушный поцелуй. Он дождался того момента, когда Лукан и Нира скрылись за углом дома напротив, и бросился догонять своих товарищей, которые уже ушли вперёд шагов на тридцать.
   Когда Альберт поравнялся с Георгием, тот сказал ему:
   - Да, не расстраивайся ты, Альберт! Вы ещё обязательно увидитесь!
   - Спасибо, Жорик, я постараюсь, - ответил Альберт, стиснув зубы, и Георгий счёл благоразумным немного помолчать, чтобы дать своему другу время собраться с мыслями.
   Кронгрус шёл впереди, не говоря ни слова, величественный и неприступный, словно гора, он двигался легко и свободно, возвышаясь над другими людьми на три головы, и Георгий подумал, что с таким проводником не потеряешься в любом городе.
   Несмотря на то, что людей такого роста, который имел слуга-великан, Георгий нигде здесь больше не видел, никто из жителей Вааха, которые расступались перед Кронгрусом, словно волны перед волнорезом, не обращал особого внимания на это чудо природы. Объяснение этому могло быть только одно - Кронгрус жил в Ваахе достаточно давно и никто не воспринимал его, как "диковину".
   "Попробовал бы он пройтись по любому из наших городов, - думал Георгий. - Моих соотечественников хлебом не корми, а дай посудачить о человеке, отличающемся от них хоть чем-то. Наверняка, он услышал бы множество замечаний, брошенных ему в спину..., да и не только замечаний...".
   Георгию на мгновение стало стыдно за граждан своей страны, которые, в большинстве случаев ведут себя, словно глупые обезьяны, в вольер которых внесли большое зеркало. Именно поэтому Георгий не любил зоопарки. Они напоминали ему о взаимоотношениях между соотечественниками.
   По всё усиливающимся звукам ударов многочисленных топоров и молотков, а также "бумканью" брёвен, которые ни с чем невозможно было спутать, Георгий догадался, что до пристани осталось идти не так уж долго. Однако им пришлось пройти ещё несколько кварталов, прежде чем перед их взорами предстала Ваахская пристань.
   Причал, поверхность которого состояла из аккуратно обтёсанных прямоугольных каменных плит, растянулся на несколько сотен метров вдоль берега моря. Границами пристани служили две башни, от которых к морю тянулись северная и южная стены города. К причалу было пришвартовано множество кораблей с палубными катапультами. В Мазергале ещё не изобрели огнестрельного оружия. Георгий догадался, что многочисленные суда, которые имели на себе примитивные, но, какие-то неуловимо-изящные в своей простоте метательные орудия, и составляют военный флот Мазергалы.
   - Странно, - промолвил Альберт. - Знаешь, Жора, здесь, ещё несколько дней назад стояло всего семь-восемь кораблей и, по-моему, это были торговые и рыбацкие шхуны. Я хоть и видел их издали, но точно помню, что те корабли имели другую форму. А теперь кораблей - не один десяток и они, сразу видно, предназначены не для мирных целей. Где они прятали, интересно?
   - Значит у них, неподалёку есть что-то наподобие базы, - равнодушно предположил Георгий, непрерывно оглядываясь по сторонам. Его больше заботило сейчас то, как бы ненароком не попасть под ноги людям, которые группами по четыре-пять человек перетаскивали длиннющие, чисто отёсанные брёвна и при этом эти люди двигались почти что бегом для того, чтобы успеть вовремя подтащить необходимый материал плотникам, которые работали топорами и пилами, словно заведённые и благодаря стараниям которых пресловутая стена уже достигала высотой колена человека среднего роста и протянулась на всю длину причала от одной сторожевой башни к другой.
   "Когда стена будет закончена, то город будет полностью огорожен, - догадался Георгий. - Недурной способ защиты!".
   Между тем, Кронгрус, остановив какого-то человека, сжимавшего в руках топор, спросил у него, где можно найти начальника этого строительства. Плотник приподнялся на носках и показал пальцем на кого-то, кто находился довольно-таки далеко от них, но при этом указал Кронгрусу на какое-то отличие в одежде начальника и великан, кивнув (ему сверху были видны все люди, как на ладони), немедленно направился к указанному человеку, махнув головой своим спутникам, мол, "следуйте за мной".
   Благодаря высокому росту слуги, вскоре все четверо стояли перед невысоким круглолицым человеком, в красной, плотно облегающей голову, суконной шапочке, которая и отличала его от рядового рабочего, которые, в большинстве своём были одеты, кто во что, и казались серой массой, благодаря изношенным потёртым одеждам.
   Управляющий же был одет в коричневый, с серебристым отливом, новый костюм, такого же покроя, как у Альберта.
   Чингар - а именно таким именем назвался этот человек, немного удивился, когда на его вопрос о том, что умеют делать новоприбывшие, Альберт ответил, что может помочь в переноске брёвен, так как не владеет мастерством плотника. Видимо, Чингара удивило то, что человек, одетый, как Торговец, лёгкостью согласился выполнять самую тяжёлую работу.
   Узнав, что Георгий умеет управляться с топором и пилой, Чингар обрадовался и, улыбнувшись, признался, что плотники нужны сейчас, как никогда. Он отвел вновь прибывших к тому участку стены, где не хватало строителей, выдал Георгию инструменты и работа, что называется, "закипела".
   Кронгрус, Альберт и ещё несколько жителей Вааха подтаскивали брёвна к растущей стене. Георгий, которому помогал Забредягин, рубил, пилил, обтёсывал, забивал длинные, клиновидной формы, гвозди, кладя бревно на бревно.
   Какой высоты должна была быть стена, никто не задумывался. По обрывкам фраз, оборонённых рабочими, Георгий понял, что пиратский флот должен появиться у Ваахской пристани со дня на день.
   К обеду на пристани собралось столько людей, готовых помочь, что бедняга Чингар и его помощники сбились с ног, стараясь организовать строительство так, чтобы люди не мешали друг другу, чтобы найти каждому занятие по силам и навыкам. Краем глаза Георгий видел, что здесь присутствуют люди из разных сословий.
   Богатые и бедные, купцы и уличные торговцы, рыбаки и моряки с торговых судов, оказавшиеся в Ваахе в этот день - трудились, не покладая рук, невзирая на звания и привилегии. Теперь Чингар уже не удивлялся, когда к нему подходил богато одетый человек и откровенно заявлял, что хочет поработать. К тому же у управляющего не было времени на то, чтобы удивляться.
   Вскоре Георгию пришлось снять с себя и шапку, и теплую меховую куртку, а затем он освободился и от свитера, оставив только рубаху, рукава которой он закатал выше локтей. Но, все равно ему было жарко, пот, тёплыми струйками бежал по лицу и по телу. Прохладный морской ветерок приятно освежал его раскрасневшееся лицо, заставлял вдыхать солоноватый воздух полной грудью.
   В полдень на пристани появились люди в синих одеждах и стали громко выкрикивать:
   - Обед! Обед!
   Это были слуги из многочисленных таверн, гостиниц, кабаков и трактиров, хозяевам которых было приказано в эти дни кормить строителей и воинов.
   Они, прямо на каменной поверхности пристани, разожгли костры, материала для которых вокруг было предостаточно.
   У повозок, доставивших провизию и воду для трудившихся в поте лица людей, немедленно образовались длинные очереди.
   - Хорошо у них поставлено дело, да? - обратился Георгий к Альберту, когда они, отстояв в очереди, получили по большой миске похлёбки, огромный котелок с водою, и по горсти травы, заменяющей чай.
   - Ничего, жить можно, - откликнулся Альберт, пристраивая над потрескивающим костром котелок с водою. - Честно говоря, Жорик, я думал, что Мазергала - отсталая страна, но теперь я так не думаю, вспоминая свою службу в армии... Тут дело, скорее всего, в людях. Они здесь проще, что ли...
   - Угу, - промычал Георгий, рот которого уже был занят, и с завистью посмотрел на Кронгруса, который уже расправился с двумя порциями жирной похлёбки и поднялся, выпрямившись во весь свой исполинский рост, для того, чтобы сходить за добавкой.
   Забредягин ел молча, ни с кем не разговаривая, да, впрочем, его никто ни о чем и не спрашивал. Ситуация с пребыванием в Мазергале трех пришельцев из России была настолько щекотливой, что Александр Григорьевич старался помалкивать, потому что, отчасти чувствовал себя виновным в том, что два молодых человека оказались здесь, на этой пристани, а не занимались сейчас своими делами в своём родном городке N.
   Как ни старался Забредягин держаться независимо и гордо, Георгий порой замечал, что учёный-боцман время от времени тяжело вздыхает, поглядывая на Альберта и Георгия.
   "Сказать ему что ли, чтобы не винил себя? - подумал Георгий. - Нет, не буду говорить. Все мы - взрослые люди и обязаны отвечать за свои поступки сами".
   Когда наступил вечер и на небе появились первые звёзды, на пристани снова были зажжены костры, для того, чтобы не останавливать работу ни на минуту. Уставших за день людей сменили вновь прибывшие, потому что под вечер число желающих поработать возросло настолько, что Чингару пришлось организовать ночную смену.
   Забредягин где-то раздобыл огромный пучок сена и все трое, последовав примеру большинства рабочих, с удовольствием улеглись на эту импровизированную постель около костра, разведённого на достаточном расстоянии от стены, так как там вовсю продолжались строительные работы, где на спящего запросто могли наступить или, ещё хуже, уронить на него что-нибудь тяжёлое.
   Лишь один Кронгрус отказался от отдыха. Великан, похоже, ничуть не устал, хотя весь день таскал брёвна в одиночку и заменял подъёмный кран, быстро и легко поднимая брёвна туда, куда, по приставленным к стене доскам, его обычно вкатывали несколько человек.
   Засыпая, Георгий, сквозь полуприкрытые веки наблюдал за тем, как гордо вышагивает по причалу Кронгрус с бревном на плече, и у него мелькнула мысль о том, что и здесь без магии дело не обошлось...
   На следующий день, лишь только первые лучи солнца озарили поверхность моря тусклым холодным светом, Забредягин растолкал Альберта и Георгия, мышцы которых, как только друзья поднялись на ноги, сразу же заныли тупой болью. Александр Григорьевич, напротив, был бодр и весел, словно проспал часов двенадцать. Лукаво подмигнув своим товарищам, он достал из кармана маленькую прямоугольную фляжку и, сказав, что не понаслышке знает, что такое утро после тяжелой физической работы, предложил Георгий и Альберту сделать по глотку "волшебного напитка, великолепно снимающего боль в мышцах", как он выразился.
   На пристань уже привезли завтрак, а потому Георгий и Альберт не стали отказываться от предложенной им "весёлки", и со словами благодарности опустошили фляжку.
   Начавшийся таким образом день пролетел быстро и незаметно, словно скорый поезд мимо Богом забытого полустанка.
   Георгий и Альберт, наконец-то "втянулись в работу", движения их стали автоматически размашистыми и точными. Их тела постепенно приспосабливались к экстремальным условиям, хотя Альберту, не привыкшему к долгой монотонной грубой работе, приходилось тяжелее, чем Георгию и Забредягину, и даже, несмотря на систематические занятия спортом на своей далекой родине, к концу второго дня он почувствовал себя, словно "выжатый лимон".
   Стена, стараниями людей, выросла в высоту почти на два метра. Она вплотную примыкала к морю, а трое ворот устроенных в ней для того, чтобы загружать ваахские корабли оружием и припасами, были даже украшены огромными щитами с королевскими гербами. Эти щиты к концу дня притащили люди в доспехах и приказали прибить их к воротам, чтобы ещё раз напомнить неприятелю, с кем он будет иметь дело.
   На третий день упорной работы, когда слепящее солнце Дельдары поднялось к зениту, и его золотые лучи уже изрядно припекали русоволосую макушку Георгия, восседавшего на самом верху теперь уже четырёхметровой стены и вбивавшего очередной гвоздь, который упрямо не хотел забиваться, корабли Вааха, повинуясь приказу адмирала этого грозного флота, отшвартовались, подняли паруса, развернулись носами в сторону открытого моря, и, медленно набирая скорость, стали удаляться от берега.
   "Ага, - подумал Георгий, - значит Дастиан уже близко!". Он на минуту бросил работу, любуясь романтическим зрелищем: плывущие в боевом порядке корабли с белыми парусами казались ему сошедшими со страниц книг о дальних странствиях и морских разбойниках, книг о тропических странах и невероятных приключениях смелых, до сумасшествия, людей...
   Георгию не верилось, что все это происходит сейчас наяву, и хотя он сам принимал участие в событиях, которые, наверняка, войдут в историю существования Мазергалы в качестве самых значимых и замечательных, его все же не отпускало чувство, что он присутствует на съёмках крупнобюджетного фильма, и вот-вот раздастся команда режиссера: "Мотор! Начали!".
   - Немедленно покиньте стену! Немедленно покиньте стену!
   Эти крики Чингара и его помощников вывели Георгия из состояния лёгкой задумчивости, и он посмотрел вниз, где строители, в спешном порядке, очищали поверхность пристани от накопившегося за последние дни мусора.
   Георгий осторожно спустился по шаткой лестнице вниз и спросил у оказавшегося рядом Альберта:
   - Что случилось?
   - Флот Дастиана уже примерно в тридцати верстах от пристани. По крайней мере, так сказал Чингар. Теперь уже точно войны не миновать, - ответил Альберт, сгребая грубой тяжёлой лопатой щепки в большую кучу, к которой уже спешили два человека со скрипучими одноколёсными тачками.
   Еще накануне солдаты короля доставили на пристань десятка четыре мощных катапульт на шестиколёсных платформах, каждую из которых тянула четверка лошадей. Стена была построена с таким расчетом, чтобы неприятель не мог увидеть катапульты с моря, а сами они могли беспрепятственно перебрасывать громадные каменные шары через выстроенную стену.
   Снаряды для этих примитивных орудий доставлялись на повозках, вереницей тянувшихся из города. Одному человеку такой шар было не под силу поднять, поэтому солдаты, пыхтя от натуги, брали шары по двое и укладывали их рядом с катапультами аккуратными рядами, каждый раз отдавить себе ноги, в случае, если у одного из них шар случайно выскользнет из рук.
   Вскоре на пристань прибыли главные силы королевства Мазергала: конница, пешие воины и большой отряд арбалетчиков, куда и были направлены Грозником Нира и Лукан.
   Альберт и Георгий, работавшие бок о бок, ненадолго остановились, опёршись на рукоятки лопат и, вглядываясь в толпу воинов, попытались разыскать глазами своих друзей, но их попытки оказались напрасными, ибо солдат короля с каждой минутой становилось всё больше и больше, они уже заполонили всю пристань, и, в сверкающем многообразии доспехов и клинков практически невозможно было различить отдельного человека, так как воины непрерывно перемещались, словно единый живой организм, постепенно, однако, выстраиваясь в боевые порядки, следуя приказам своих командиров.
   - Оружием владеете? - раздался суровый голос около уха Георгия.
   Георгий вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стоял человек в сияющих латах, в округлом остроконечном шлеме с королевским гербом посередине; на поясе его, вложенный в украшенные затейливой чеканкой ножны, висел короткий меч с массивной, под стать ладони своего хозяина, рукоятью. Поперечный шрам на левой щеке и сломанный горбатый нос, красноречиво свидетельствовали о том, что этот человек - бывалый солдат.
   - Могу стрелять из арбалета, - сказал Георгий. - Могу немного саблей махать. Но, не скажу, чтобы очень хорошо.
   - Понятно, - произнёс воин и повернулся к Альберту. - А вы?
   - Я, пожалуй, справлюсь с таким мечом, как у вас, - гордо ответил Альберт. - А в рукопашном бою смогу уложить двух-трёх ваших людей.
   - Хорошо, - коротко бросил воин. - Назовите ваши имена.
   Друзья представились.
   - Мы - гости господина Белого Мага Грозника, - объяснил Альберт.
   В глазах воина мелькнуло удивление, но он тут же "взял себя в руки" и обрёл свой прежний невозмутимый вид.
   - Я - капитан Карасорм. Я являюсь начальником резервных войск, и вы поступаете сейчас под моё командование. Я буду требовать от вас только одного - полного и безоговорочного подчинения моим приказам. Сейчас вы отправитесь к правой стороне причала, туда, где на него выходит Берхенская улица - там я собираю свой резервный отряд, и там вам скажут - что делать. Оружие у кого-нибудь из вас есть?
   - У меня арбалет и сабля, - ответил Георгий, показав рукой на свои, сложенные неподалёку, вещи. Альберт же, вместо ответа отрицательно покачал головой.
   - Это уже хорошо, - сказал Карасорм. - С оружием сейчас плохо. Ваахские кузнецы последние три дня работали на износ, но, похоже, клинков всё равно на всех не хватит. Но, может быть, вы и сумеете разжиться мечом, - добавил воин, обращаясь к Альберту. - На этом всё. Идите к Берхенской улице.
   Карасорм развернулся на каблуках и отправился к другой группе рабочих, которые уже обсуждали между собой - что делать дальше, и, видимо уже собрались искать того, кто дал бы им необходимые указания.
   Георгий и Альберт отдали лопаты подбежавшему к ним человеку, которому было поручено собирать инструменты у строителей, после чего направились к своему временному "лагерю", где и были сложены их вещи. Какой-то человек, по всем признакам - ваахец, уже прикатил свою тачку для того, чтобы убрать теперь мешавшийся под ногами многочисленных солдат, нехитрый скарб друзей.
   Альберт остановил его и тот обрадовался тому, что хозяева поклажи нашлись (кому охота отвечать за чужие вещи?), и немедленно умчался со своей тачкой к следующей груде предметов, оставленных строителями.
   "Видимо, ему поручено очистить пристань от хлама", - догадался Георгий и шутливо сказал Альберту:
   - Хорошая у них организация труда, правда?
   - Не то, что у нас, в России, - откликнулся Альберт, закидывая на плечо свою, наполовину опустевшую за время странствий, сумку. - И ещё один большой "плюс" - воров нет. Им здесь отрубают руки - мне доктор Кристис рассказывал.
   Георгий подумал о том, что если бы в России всем ворам отрубали руки, то кто бы стал кормить появившиеся полчища инвалидов?
   Из толпы солдат к друзьям вскоре "пробился" и Александр Григорьевич.
   - Вас куда направили? - сразу же спросил он.
   - В резерв, - ответил Георгий. - А наш долговязый друг - Кронгрус уже записан в первые ряды воинов.
   - Меня тоже направили в резерв. Значит, будем вместе, - "холодным" голосом произнёс Забредягин.
   - Александр Григорьевич, вы не видели Ниру с Луканом? - с надеждой спросил Альберт.
   - Нет, они мне не встречались, - покачал головой Забредягин. - Разве в этой суете можно кого-то отыскать? Я и вас-то еле-еле нашёл! Я вижу, вы уже готовы? Тогда пошли!
   Все трое, с трудом пробившись сквозь толпу людей, направились к Берхенской улице, расположение которой из всех троих знал только один Забредягин. Он, в последние дни часто отлучался куда-то по ночам. Оказывается, в то время как Альберт и Георгий спали, неутомимый учёный вел долгие разговоры с ваахцами у костров. Его любопытство исследователя не знало границ, он хотел знать о мазергалийцах как можно больше и даже осознание того, что ему вскоре вновь придётся вернуться в Россию, не останавливало Александра Григорьевича, а, скорее, наоборот, нехватка времени и заставляла его собирать как можно больше информации об этом мире.
   К указанной Карасормом улице, начинавшейся у подножия Южной башни, все трое вышли довольно быстро, причём Георгий, пробиваясь сквозь толпу солдат, чуть не попал под лошадь, на которой восседал сам командующий королевской армией - Сын короля Аллоклия - Ахандр, о котором Хери когда-то, со всей присущей ему язвительностью сказал Кохабару, что "сын короля - непревзойдённый полководец".
   "Так никогда не вернешься в Россию, - подумал Георгий, глядя снизу вверх на широкоплечего статного всадника, который, в свою очередь удостоил его взглядом, полным презрения. - Если меня не убьют на этой войне, то уж точно затопчут эти ваахцы, которым абсолютно наплевать - откуда ты прибыл!".
   Родной городок N представлялся в этот момент Георгию недостижимым раем. Он уже дал себе слово - никогда впредь не проклинать этот городишко ни в словах, ни в мыслях за его серое, унылое существование.
   Георгию совсем не хотелось ввязываться в Мазергале в какие бы то ни было войны, он откровенно скучал по тихой спокойной жизни, которую он вёл у себя на родине, но высказать вслух такие мысли просто не имел права, и причиной тому был Альберт, который в этом случае уж точно потерял бы к Георгию всякое уважение, на котором, в сущности, и держится настоящая дружба.
   Берхенская улица, прямая, словно натянутая струна, пролегала вдоль южной стены Вааха, образованная плотным стройным рядом высоких домов и гладкой крепостной стеной, не являлась улицей, в полном смысле этого слова. Стены домов, выходившие на неё, были абсолютно глухими, ни одной двери, ни одного окна, и, таким образом, они образовывали как бы вторую, дополнительную стену, которая и явилась бы преградой врагу, своего рода ловушкой, если бы тому удалось пересечь первую, основную стену.
   Именно на выходе этой улицы-чулка к причалу и собрались сейчас те, кого Карасорм определил в резервный отряд Ваахской армии, созданный, в основном, из тех самых людей, которые три последних дня строили деревянные укрепления на столичной пристани.
   Георгий, Альберт и Александр Григорьевич влились в эту большую "разношерстную" группу людей, которые, в ожидании отсутствующего пока командира, неспешно прохаживались, курили, а те, которые пришли сюда одними из первых, расположились прямо у подножия высоченной башни, и, сидя на своих пожитках, лениво судили о том, дойдёт ли Дастиан до Ваахской пристани или же его все же остановит королевский флот. Некоторые их этих людей даже заключали пари по этому поводу.
   Атмосфера видимого покоя, царящая здесь, так отличалась от суеты и толкотни в центре пристани, что, если бы не шум и гвалт, доносившиеся сюда от местопребывания основных войск, то можно было бы подумать, что все эти люди пришли на обычное городское собрание, чтобы обсудить, например, отсутствие картофеля-татаба на рыночных прилавках.
   Однако вскоре появился Карасорм и идиллии посиделок пришёл конец. Командир тут же заставил всех построиться, и, критически оглядев вверенный ему отряд, скорчил недовольную мину и громко произнес:
   - Надеюсь, что пираты Дастиана не доберутся до пристани, а если, не допусти Рум, они и прорвутся сюда, то королевские войска сами, без нашей помощи, расправятся с ними! Почему я так говорю - спросите вы? - Карасорм сделал паузу, прохаживаясь взад-вперед перед строем и похлопывая себя по бедру кольчужной рукавицей. - Да потому, что сразу видно - вояки из вас - никудышные! И только указ короля Аллоклия, который гласит, что нужно собрать как можно больше дееспособных людей для защиты Вааха, вынуждает меня торчать здесь, с вами, вместо того, чтобы находиться среди настоящих воинов!
   "Да этот тип за людей нас не считает! - возмущённо думал Георгий, стоящий в первом ряду, между Альбертом и Забредягиным. - Вот и строй после этого стены этим воякам! Везде одно и то же! Никакого уважения! Что в Мазергале, что в России! Кинь камень, обязательно, в какого-нибудь командира, да попадёшь! Сколько ж вас? ...".
   - Сейчас сюда должны подъехать два фургона с оружием и доспехами! - продолжал Карасорм, делая паузу после каждого слова. - И вот мой первый приказ - не устраивать давки! Каждый из вас, в порядке "живой" очереди, подойдёт и возьмёт одну единицу оружия и одну единицу доспехов! Всё ясно?! - спросил командир и повернулся к строю, откуда доносились вялые "да, да ...", боком, театрально прислушиваясь. - Не слышу!! - Карасорм повысил голос, явно разозлённый отсутствием военной выправки у новых подчиненных.
   - Да, господин капитан! - уже дружнее, хотя и несколько нестройно выдохнул отряд. Георгий, вспоминая свою службу в рядах российских вооруженных сил, нарочно проорал это "да, господин капитан!" в полную силу своего голоса, что заставило Альберта ухмыльнуться. Одобряя выходку своего друга, он быстро подмигнул ему и толкнул локтем в бок.
   - Вот это другое дело! - смягчился капитан и, обходя строй, тыкнул своим толстым мясистым пальцем в грудь четырём людям, которых он выбрал, видимо, интуитивно, и среди которых оказался Забредягин, невозмутимо взирающий на всю эту сцену.
   - Ты, ты, ты и ты! Выйдите из строя и назовите ваши имена!
   Четыре человека покорно сделали шаг вперед и попеременно представились.
   - Вы назначаетесь капралами, ответственными за раздачу оружия и доспехов! Следите за тем, чтобы каждый, хоть что-нибудь, да получил! В первую очередь выдавайте оружие молодым, а лишь потом - людям постарше! Вам ясно?!
   Услышав чёткое "да, господин капитан!" Карасорм приказал им встать обратно в строй, после чего, чеканя шаг, направился прямо к Георгию, помахивая на ходу снятой перчаткой.
   Подойдя к Георгию, капитан приказал ему сделать шаг вперед. Георгий повиновался, нарочито громко стуча каблуками по каменным плитам пристани, он уже догадался, что причиной повышенного внимания Карасорма является сабля и арбалет, висевшие за его спиной при помощи системы ремней, которую он изобрёл, ещё находясь в тёмных пещерах Горцев, где он и Нира спасались от Полосы Дождя.
   - Как тебя зовут?! - громко спросил Карасорм, уже во второй раз за сегодняшний день.
   - Моё имя - Георгий, господин капитан! - ответил Георгий, подражая тону Карасорма. Он еле сдерживался, чтобы не улыбнуться.
   - Берите все пример с этого человека! - неожиданно произнес капитан, показывая пальцем на Георгия и обводя свирепым взглядом весь свой отряд. - Он явился сюда уже с оружием! Он знал - куда шёл! - на слове "куда" Карасорм сделал особое ударение. - Запомните, что настоящий солдат не будет ждать, покуда о нем позаботится начальство, он должен уметь сам заботиться о себе! Именно поэтому я назначаю его своим заместителем! Если со мной что-нибудь случится, командовать вами будет он - господин старший капрал Георгий! Вы поняли меня?!
   - Да, господин капитан! - тут же выкрикнул отряд.
   "На хрена мне это повышение? - подумал Георгий, брови которого от удивления поползли вверх. - Вот ещё головная боль!"
   Но все же он был немного польщён доверием Карасорма, и еще вспомнил о том, что в этой стране он - всего лишь "чужак", который придёт и уйдёт и мало кто вспомнит о нем после его ухода, потому Георгий разомкнул губы и произнёс:
   - Благодарю за доверие, господин капитан!
   Карасорм коротко кивнул и прокричал:
   - Отряд, разойтись!
   После этого он подошёл к Георгию и сказал:
   - Не слишком-то задирай нос. После того, как все закончится, твой чин старшего капрала будет упразднён. Ты ведь чужеземец, не так ли?
   "А память у него отличная. Не так уж он и прост", - подумал Георгий, сощурив веки глаз, и ответил:
   - Да. Мой друг уже говорил вам об этом.
   - Я помню. Ну, так вот... Я вижу по твоим глазам, что тебе многое пришлось пережить и тебе приходилось бороться за свою жизнь, и раз ты не расстаешься с оружием, значит, ты не теряешь бдительности, а это - самое главное. Я думаю, что мне удалось поднять боевой дух этих увальней, - Карасорм покосился на новобранцев, которые вновь поспешили занять место у Южной башни из-за того, что солнце в той части пристани уже нагрело камни и посидеть под его теплыми лучами после долгой зимы хотелось каждому. - Я сказал тебе правду, потому что доверяю тебе. Смотри, не подведи меня!
   - Буду стараться изо всех сил, - ответил Георгий, понимая, что не ошибся в этом капитане, когда впервые увидел его и подумал, что перед ним - умный человек. Георгий после откровения Карасорма проникся к нему уважением и доверием.
   "И вовсе он не тупой солдафон", - подумал он, когда капитан отошёл в сторону. - "Нормальный человек, облеченный небольшой властью и все тут...".
   - С повышением тебя, Жора, - с долей некоторого ехидства в голосе сказал подошедший Альберт.
   - Да ну тебя! - отмахнулся Георгий. - Тоже мне повышение! Какой от него толк? Никогда никем не командовал и вот..., на тебе! Надеюсь, до войны дело не дойдет.
   - Как знать, как знать... - задумчиво промолвил Альберт. - Смотри, как они суетятся! Видимо, не очень-то надеются на свой флот.
   Георгий промолчал. Альберт был прав, высказав вслух мысль, которая не раз и Георгию приходила в голову, во время строительства стены. Действительно, зачем ваахцам так тщательно укреплять подступы к городу, если они так расхваливали свой флот и гордились им?
   С Берхенской улицы медленно вползла на пристань ещё одна катапульта, которую, с десяток сопровождающих её солдат установили около Южной башни и Карасорм, вновь построив резервный отряд, приказал своим людям помочь "артиллеристам" в разгрузке каменных снарядов, которые были привезены вслед за катапультой на трёх повозках.
   Порядком уставшие за последние дни люди шевелились медленно, и капитан поминутно "выходил из себя" и старался при помощи криков ускорить разгрузку тяжеленных шаров, но это лишь ненамного увеличило темп работы.
   После того, как шары были выгружены из повозок, на пристань прибыли два фургона - один с доспехами, другой с оружием, о которых и говорил Карасорм.
   Четыре новоназначенных капрала во главе с Георгием приступили к выдаче жизненно необходимых на войне вещей, причем сам капитан счел нужным остаться в стороне, наблюдая за тем, как его капралы справляются с новым для них поручением - предотвращать неразбериху и "давку", которые неизменно возникают из-за зависти солдата к солдату, когда один получает вещь получше, а другой - похуже.
   Однако раздача оружия и доспехов обошлась без эксцессов благодаря тому, что Георгий тут же решил, что будет лучше, если капралы будут сами выбирать, кому и что выдать. Когда кто-нибудь начинал возмущаться по поводу того, что получал в руки пику с длинным узким лезвием вместо более практичного в использовании меча доставшегося товарищу, или, вместо надежной кирасы - всего лишь щит, который надо было держать в руках, Георгий резко обрывал эти возгласы недовольства криком:
   - Молчать! Здесь вам не скобяная лавка, где можно торговаться, а армия!
   Те резервисты, что были помоложе, короткие мечи, как у Карасорма и доспехи, защищающие грудь, а те, что были постарше - пики, копья, шлемы и щиты.
   Оружия, вопреки опасениям капитана, хватило всем, и на дне одной из повозок даже остался один арбалет, которым никто из присутствующих, кроме Карасорма и Георгия, не умел пользоваться.
   Георгий немедленно решил этот вопрос, вручив арбалет Альберту, и пообещал при этом, что научит друга стрелять из этого оружия.
   Альберт, получивший уже нешлифованную, тусклого цвета, стальную кирасу и меч, хотел, было отказаться, но Георгий настоял на своём, сказав, что ничего сложного в арбалете нет, и что он сам быстро сообразил, как им пользоваться, когда впервые взял в руки это оружие.
   Пока Альберт рассматривал арбалет со всех сторон, Георгий заметил, что на подмостках бревенчатой стены (специально сооружённых для расположения на стене защитников Вааха) возникло некоторое оживление. Выяснилось, что прибыл отряд королевских стрелков, и эти люди теперь через равные интервалы заняли боевые позиции на широком настиле, тянувшемся вдоль стены, на таком расстоянии от верхнего её края, что стрелок, стоящий на настиле в полный рост был по самую грудь защищён от стрел противника.
   Георгий тронул друга за плечо и сказал:
   - Посмотри-ка, Альберт, мне кажется, что во-о-он те двое - это Нира и Лукан.
   - Где? - машинально спросил Альберт и мгновенно развернулся лицом к стене, напряженно всматриваясь туда, куда указывал Георгий.
   - Да, похоже, что это она, - дрогнувшим голосом, в котором чувствовалась необыкновенная нежность, промолвил Альберт. - Господин старший капрал, разрешите отлучиться? - с улыбкой спросил Альберт, вытянувшись по стойке "смирно".
   - Не разрешаю, - с напускной строгостью сказал Георгий, состроив суровую "мину". - Объявлена боевая тревога, рядовой Пересветов! Вы разве не слышали?! Да иди, иди... Над тобою я не командир.
   Альберт скорым шагом направился туда, где на бревенчатой стене Георгий заметил фигуру девушки в меховой шапке, как у Ниры, но расстояние было велико, и он не мог поручиться за то, что это была именно она.
   Когда капитан Карасорм сурово спросил Георгия, почему тот позволил солдату отлучиться, Георгий ответил, что резервному отряду тоже необходимо знать - что происходит там, на море и потому-то он и послал своего подчиненного на стену. Карасорм молча кивнул головой, признав решение Георгия своевременным, и принялся успокаивать своих солдат, которые, увидев на стене арбалетчиков, решили, что королевский флот потерпел поражение, и теперь возмущались качеством выданных им оружия и доспехов.
   Забредягин подошёл к Георгию, сжимая в одной рукой грозное тяжёлое копьё, а в другой - щит, и спросил, имея в виду Альберта:
   - Куда это он?
   - Похоже, увидел свою "любовь" и решил повидаться с нею. Заодно и узнает, что творится на море. Отсюда-то ведь ни черта не видно.
   - Логично, - произнёс Забредягин. - Интересно было бы узнать, как идут дела у ваахского флота? - и, немного помолчав, спросил:
   - Жалеете, наверное, молодой человек, что оказались здесь, в Мазергале?
   Георгий шевельнул бровями и, прицокнув языком, промолвил, не глядя на ученого:
   - Есть немного... Но, если благополучно вернусь домой, то, думаю..., перестану жалеть и заживу по-новому.
   - По-новому - это как?
   - Не буду больше бездельничать, организую своё, интересное дело. Меня всегда привлекало гончарное искусство, тем более что сейчас различная керамика в большой моде, так что хочу создать собственную творческую мастерскую. Мазергала научила меня науке выживания, и то, что раньше казалось мне в России неразрешимой проблемой, сейчас кажется мне абсолютно "плёвым" делом. Здесь я научился преодолевать свои страхи перед всем необычным и новым.
   - Значит, все-таки не зря я создал "Градиент-Z", если хотя бы один человек, кроме меня, употребив его, почувствовал себя сильнее, - бодро сказал Александр Григорьевич, и Георгий, посмотрев на него, понял, что ученый "воспрянул духом", услышав откровенное признание своего молодого собеседника.
   - Как знать, как знать... - сказал Георгий, пожимая плечами. - Надо сначала выбраться отсюда.
   Забредягин замолчал, присел на корточки, достал из кармана трубку и кисет с мазергалийским табаком-бреком и закурил, выпуская изо рта синеватые клубы дыма, немедленно растворяемые порывами усилившегося в этот день ветра в весеннем воздухе солнечного дня.
   Георгий, которому запах табачного дыма напомнил о том, что от вредной привычки он еще не избавился, последовал примеру Александра Григорьевича, раскурив трубку, подаренную ему Луканом ещё в Гиблых Лесах. Дым, приятно щекотавший ноздри, подарил Георгию ощущение временного покоя, все тревоги, как бы сами собой стали сразу ничтожными, мелочными и теплый реальный день, который ему предстояло прожить в Мазергале, казался ему сейчас ничуть не хуже обыкновенного будничного дня на такой далекой сейчас от ваахской пристани Земле...
   Георгий наблюдал за тем, как Альберт, вскарабкавшись по одной из приставных лестниц, ведущих на помост для арбалетчиков, подошёл к девушке, издали напоминавшей Ниру, и... обнял её. Судя по тому, что девушка не отстранилась от Альберта, а наоборот, крепко прижалась к нему, Георгий понял, что ни он сам, ни его друг не ошиблись.
   Однако к влюблённым, которые трое суток не видели друг друга (а это очень большой срок разлуки для двух молодых любящих сердец) уже спешил какой-то человек, которому все люди, находящиеся на помосте, уступали дорогу.
   "Наверное, этот человек - командир арбалетчиков", - подумал Георгий и, как выяснилось, не ошибся.
   Хотя с того места, где находились сейчас Георгий и Забредягин, нельзя было расслышать даже отзвуков разговоров, ведшихся на помосте, но по оживлённой жестикуляции подошедшего к целующейся паре человека можно было догадаться, что он недоволен таким вопиющим нарушением дисциплины в его отряде. Тыча указательным пальцем вниз, этот человек явно приказывал Альберту спуститься вниз.
   Георгий заметил, что его гордый друг вступил в словесную перепалку с командиром арбалетчиков, и эта перепалка, из-за вспыльчивого характера Альберта вполне могла бы закончиться дракой, если бы в этот момент внимание спорящих не приковало бы к себе какое-то событие, происходящее на море. Все люди, находящиеся на стене, сейчас всматривались вдаль и Георгий, наморщив лоб, ждал, чем же закончится это напряжённое созерцание.
   На пристани, на несколько минут, воцарилась тишина. Те, кто находился внизу, смотрели вверх, на стену, точно так же, как и Георгий, пытаясь угадать, что происходит сейчас в море. Откуда доносился сейчас еле различимый непонятного происхождения, шум, похожий на потрескивание под ногами сухих веток во время прогулки по осеннему лесу.
  
  Глава 33
  
   И тут все люди, стоящие на пристани, увидели высоко-высоко в небе верхушку огромного столба чёрного дыма, который медленно сгущался в клубящееся большое облако, прямо на глазах увеличивающееся в размерах, растекающееся по небу, словно чернила в чистой воде.
   На фоне этого облака возникла фигура летящего человека в развевающихся на ветру одеждах. Человек этот появился со стороны моря.
   "Грозник!", - обрадовался Георгий, узнав в этом человеке Белого Мага.
   Но радость его оказалась недолгой, так как волшебник, спустившись вниз, завис над пристанью и трубным голосом, от которого задрожал воздух, возвестил:
   - Королевского флота больше нет! Все наши корабли сожжены! Жители Вааха, готовьтесь к бою! Готовьтесь к бою!
   Белый Маг в тот момент был подобен ангелу, который спустился с небес для того, чтобы известить людей о "конце света". Именно такое сравнение пришло на ум Георгию в тот момент, когда Грозник несколько раз облетел пристань, повторяя трагическую новость о разгроме ваахского флота. Убедившись в том, что защитники города услышали его обращение, волшебник повернул обратно, к кораблям Дастиана, которые на полном ходу спешили к ваахской пристани, чтобы мощным натиском раздавить, уничтожить, смять столицу Мазергалы, завладев её сокровищами и сделать своими рабами подданных короля Аллоклия.
   - Зарядить катапульты! Зарядить катапульты! - прогремел приказ по всей пристани от Северной башни до Южной, передаваемый по "цепочке" от командира одного орудия командиру следующего и механизмы пружин заскрипели, повинуясь поворотным шкивам.
   - Стрелкам - готовность номер один!... Номер один!... Номер один!... - пронеслось вдоль бревенчатой стены, и арбалетчики немедленно натянули тетивы своего оружия и, зарядив арбалеты стальными стрелами, положили их на край стены, придерживая приклады руками, чтобы, как только враг подойдёт на расстояние выстрела, "выпустить на волю железные "жала" своих "верных друзей".
   - Наводчики, на стену! - прозвучала следующая команда, адресованная к боевым расчётам катапульт.
   От каждого расчёта отделилось по одному человеку, которые по существу являлись "глазами" воинов-артиллеристов. Наводчик обязан был подавать команды, - в какую сторону развернуть орудие и когда произвести выстрел, чтобы не тратить впустую снаряды.
   Кавалерия и пехота по команде Ахандра отошли назад, на сотню шагов, расположившись на прилегающих к пристани улицах, для того, чтобы не попасть под удары вражеских катапульт, которые, несомненно, были установлены на палубах кораблей Дастиана. Как объяснил Георгию Забредягин (в прошлом - военный) - "это не отступление, а всего лишь разумное тактическое решение".
   Альберт, наконец спустившийся со стены, подбежал к Георгию и запальчиво сказал:
   - Хотел я стащить Ниру вниз, да этот гад-командир сказал, что она - очень хороший стрелок и не дал мне сделать этого! Но ведь женщине там не место! Видели бы вы этот пиратский флот! Они в два счёта расправились с ваахскими кораблями, даже Грозник не в состоянии был помочь своему флоту! Почему? Не знаю! Шваркнул пару раз молниями, и все! Так что теперь корабли пиратов прут на всех парусах сюда! Их столько..., ну, словно одна сплошная стена движется!
   - Не нойте, молодой человек! - оборвал Альберта Забредягин. - Воевать, так воевать! Запомните, что если ваахцы проиграют эту битву, то вы никогда не увидите своего дома! Это и вас касается, Георгий! Мы просто обязаны победить! А что до девушки... Обратите внимание, - вытянул он руку, указывая на стену, - она - не единственная женщина-стрелок. Вон там - ещё две, и там, и там...
   Георгий действительно заметил на помосте ещё несколько женских фигур с арбалетами. Забредягин был прав.
   - Резервному отряду построиться! - скомандовал, появившийся, словно из-под земли, капитан Карасорм. Люди бросились выполнять приказание и через несколько секунд выстроились в пять неровных рядов, человек по двадцать в каждом. Георгий заметил, что количество людей в отряде возросло, видимо, на пристань подошли ещё десятка три ваахцев, для того, чтобы "встать плечом к плечу" вместе с регулярной армией на защиту родного города.
   - От принца Ахандра я получил приказ распределить вас по боевым расчетам катапульт! По пять человек к каждому орудию! Будете подтаскивать снаряды!
   Он сам подошёл к строю и, отсчитывая "пятёрки", по очереди отправлял их к катапультам, выстроившимся, словно хорошо вымуштрованные солдаты в одну четкую прямую линию на пристани и ожидавшие только одной команды: "Пли!", чтобы бросить в воздух свои грозные снаряды.
   Георгию и Альберту повезло, они попали в одну "пятёрку", да ещё и к орудию, которое стояло как раз напротив того участка стены, где находились Лукан и Нира. Забредягин же оказался в полусотне шагов от них, в другом расчёте, и, проходя мимо своих соотечественников, ободряюще помахал им рукой. Они ответили ему тем же.
   Альберт сразу же попытался докричаться до Ниры, называя её по имени, но девушка не слышала его криков, или делала вид, что не слышала, по крайней мере, она даже ни разу не оглянулась.
   - Да успокойся ты! - прикрикнул на друга Георгий. - Сейчас не время для воздушных поцелуев. Вспомни слова Забредягина! Да и потом, может пиратские корабли уже у стены, а ты тут развёл любовную перекличку!
   Тем временем, к стене, минуя катапульты, одна за другой стали подъезжать повозки, загруженные большими деревянными бочками. В одних была простая вода, а в других, с открытым верхом, какая-то дымящаяся и хлюпающая масса.
   Георгий спросил у стоящего рядом с ним, ваахского воина:
   - Зачем нужны здесь эти бочки?
   Воин бросил на Георгия насмешливый взгляд и ответил:
   - Водой обольют стену, чтобы она не сгорела от зажигательных шаров Дастиана, а руаву будут выливать на головы пиратам, если они обнаглеют и полезут на стену.
   Георгий с понимающим видом покачал головой. Он узнал - что такое "руава", еще во время своего пребывания в Гиблых Лесах. Так называлась смола тех самых сосен-великанов с грибовидными кронами. Георгий здорово вымазался этой прозрачной, с янтарным оттенком, смолой, когда спускался с дерева, убив перед этим Зирха. Эта липкая масса использовалась в Мазергале повсеместно, в основном, в качестве клея. Также, на её основе, местные доктора и волшебники готовили различные целебные снадобья, о чем поведал Георгию его друг - Альберт.
   Руава, нагретая до кипения, имела очень высокую температуру, и Георгий не позавидовал бы тому пирату, на голову которого выльют хотя бы небольшую порцию этого жидкого оружия.
   Горожане, среди которых весть о разгроме королевского флота разнеслась с быстротой молнии, пытались пробиться к пристани, но солдаты короля, по приказу принца Ахандра, пропускали теперь на пристань только молодых и здоровых мужчин, что не создавать в месте расположения войск излишней толчеи.
   Вновь подошедшие люди не остались без работы. Они выстроились цепочками от повозок с водой до стены и быстро передавали друг другу ведра, наполненные до краев. Замыкающий цепь человек выливал воду на стену. Прошло совсем немного времени, и длинная стена была пропитана водой, призванной сохранить ее целостность от загадочных "огневок" Дастиана, как называли их солдаты короля.
   Повозки с бочками руавы подкатили к стене, выпрягли из них лошадей, и те же самые люди, которые только что подавали воду, теперь образовали новые цепочки, по которым и должна была подаваться наверх смертоносная горячая смола.
   Всё было готово к нападению пиратского флота, люди, бывшие внизу, все, как один, стояли с поднятыми вверх головами, они смотрели на бревенчатую стену, наблюдая за каждым движением наводчиков и арбалетчиков.
   Пристань окутала тишина, лица людей были напряжены и суровы, уже никто из них никуда не бежал, не отдавал никаких приказаний, даже лошади из конного войска короля перестали ржать и перетаптываться, видимо и им, умным животным, каким-то образом передалось напряжение людей, которые "сгорали от любопытства", вслушиваясь в шум моря, откуда доносилось еле слышное шипение, происхождение которого могли объяснить лишь люди, находящиеся на самом верху стены. Они-то видели, насколько безуспешны попытки Белого Мага остановить армаду кораблей с черными флагами на мачтах, своими шипящими чудо-молниями, с помощью которых он, ещё не так давно раскроил Летающий Замок Кохабара на четыре части...
  
  
  
  Глава 34
  
   Чёрный Маг находился на самом верху Главной Башни, смотровая площадка которой едва возвышалась над верхушками деревьев-исполинов. Волшебник, нервно потирая ладонями, неотрывно смотрел на Восточную стену Вааха, от которой его сейчас отделяло расстояние в каких-нибудь десять вёрст. Кохабар ещё накануне, ночью, опустил свою крепость на вершину высокого, заросшего лесом, холма. На этот раз ему повезло. Стражники Вааха, похоже, не заметили этот маневр, иначе Ахандр немедленно выслал бы за стены города отряд разведчиков, и в этом случае осуществить вторжение было бы гораздо сложнее.
   - Только внезапность поможет мне поможет мне захватить этот город, - сказал Черный Маг своему слуге Хери прошедшей ночью, которую он провел, не смыкая глаз, дорабатывая свой коварный план. - Только внезапность..., ну, и Дастиан, конечно.
   Ночью Кохабар приказал двум своим Летунам незаметно подобраться к городу, укрыться где-нибудь поблизости от его стен и понаблюдать за морем. Он сказал тогда:
   - Если мой союзник расправится с ваахским флотом, то можно считать, что полдела сделано. Тогда вы сразу же должны возвратиться назад и доложить мне - сколько кораблей осталось у Дастиана. А если флот Дастиана будет разгромлен (в чём я сильно сомневаюсь), то вы должны опять-таки вернуться сюда, потому что я нападу на Ваах в любом случае - с Дастианом, или без него! У меня есть главный "козырь", о котором никто, кроме меня не знает, но я не хочу пока использовать его. Пусть мой новый союзник сделает всю "грязную" работу, пусть повозится с этой с этой жалкой армией идиотов, а я - Кохабар, явлюсь во всей своей красе прямо к "раздаче подарков"! Поняли меня?! Летите!
   Таково было напутственное обращение Кохабара к своим слугам, и сейчас, когда солнце уже пересекло полуденную границу, а над городом появились клубы черного дыма, явно указывающие на то, что Дастиан вступил с ваахцами в битву, Чёрный Маг нервно расхаживал по площадке Главной Башни, с нетерпением ожидая возвращения своих Летунов-разведчиков.
   - Всё! Считаю до ста и поднимаю Замок в воздух! - решил Кохабар, устав вглядываться в ненавистное небо в поисках двух летящих чёрных точек. - Раз, два, три...
   Он мерил шагами маленькую площадку в такт счёту, время от времени вскидывая голову и бросая, полные злобы, взгляды в сторону города, над которым, прямо на глазах росло тёмное округлое облако, словно некий знак, предвещающий столице Мазергалы тяжёлые испытания.
   Чёрному Магу пришлось прервать свой счёт на восьмидесяти семи, и он вздохнул с облегчением, так как наконец-то заметил высоко в небе пару крапинок, быстро приближающихся к его Замку.
   Кохабар даже улыбнулся, что случалось с ним крайне редко, ведь весь прошедший месяц он терпел сплошные неудачи, за исключением, разве, того, что ему удалось завладеть двумя тайными книгами покойного Мандиала, где и содержался тот самый "главный козырь", о котором Чёрный Маг упомянул, посылая Летунов на разведку...
   Обдав Кохабара клубами пыли, поднятыми в воздух большими перепончатыми крыльями, Летуны приземлились на тупые зубцы башни, часто и прерывисто дыша от усталости.
   - Повелитель, - хрипло начал один из них, - королевский флот повержен, а у Дастиана сейчас осталось около пятидесяти кораблей, которые вот-вот подойдут к пристани, где уже собраны войска короля Аллоклия. На остальных трех стенах Вааха почти никого не осталось, только дозорные. Город не ждет удара с тыла. Грозник, похоже, совсем выдохся, он, видимо не может сотворить сразу много молний. Хоть он и потопил десятка полтора кораблей Дастиана, но на большее он, похоже, не способен и теперь корабли с чёрными флагами может быть уже подошли к пристани.
   - Отлично! Отлично! - воскликнул Чёрный Маг, выслушав крылатого разведчика. - Мой союзник просто молодец! Он, лучше всякого лекаря избавил меня от головной боли! Так, - посерьёзнел Кохабар, - ступайте вниз и скажите Хери, что я приказываю всем обитателям моего Замка немедленно собраться во внутреннем дворе! Мы летим в Ваах!
   Вскоре все слуги и воины Кохабара (тридцать шесть злобных Троллей во главе с Хери и девять Летунов) топтались у подножия Главной Башни, ожидая, что их хозяин произнесёт очередную ободряющую речь.
   Черный Маг спустился вниз, и, приняв подобающий будущему Повелителю Мазергалы чрезвычайно величественный вид, для начала выдержал долгую паузу, прохаживаясь перед своими подданными, нарочито громко стуча при этом коваными каблуками высоких сапог и скрестив руки на животе, и лишь тогда, когда, судя по бурчанию Троллей, терпение его подопечных достигло критического предела, он остановился и, повернувшись к ним лицом, заговорил:
   - Мои верные слуги и воины! Вот и настал тот день, который решит наши судьбы! Мы станем властвовать в Ваахе и диктовать всей Мазергале свою волю! Но для этого надо ещё немного поработать... Так, совсем чуть-чуть, - Черный Маг свел большой и указательный пальцы правой руки вместе. - Итак, вот мой план. Мы быстро влетаем в город, затем десятерых Троллей, во главе с Тагором я высаживаю возле королевского дворца. Их задача - захватить в плен короля Аллоклия, королеву Велию и трёх их дочерей. Я же, тем временем, постараюсь проникнуть в дом Грозника с остальными своими воинами. Мне нужна та самая светящаяся вещь, которую оборонил в Гиблых Лесах пришелец - Жора. Удастся ли мне достать её - я не знаю, но, в любом случае, в доме волшебника я надолго не задержусь, Летающий Замок - не пылинка и его видно издалека, потому, после этого, я отправлюсь обратно, к королевскому дворцу, и к этому времени, мой дорогой Тагор, вся семья короля, включая его самого, должна быть уже в ваших лапах! И не вздумайте даже поцарапать кого-нибудь из них! Они нужны мне целыми и невредимыми! Я знаю вас - Троллей! Если хоть один из членов королевской семьи пострадает, я сожгу виновных живьем! Ты понял меня, Тагор?
   Предводитель Троллей медленно кивнул. Кохабар, бросив на него суровый взгляд, продолжил:
   - Король и его семья послужат нам надёжным щитом..., в качестве заложников. Я покажу плененного короля ваахцам и предложу им сложить оружие, в противном случае Аллоклий и его семья будут казнены. Опасаясь за жизнь своего короля, они, конечно, сдадутся, если пираты Дастиана не перебьют их всех к тому времени. Остается одна проблема - Грозник, но мне донесли, что он не смог спасти даже свой флот, видимо его силы сейчас на исходе. Думаю, я без особого труда разделаюсь с Белым Магом. Таким образом, я, с минимальными для себя и для вас усилиями собираюсь захватить власть в Мазергале!
   - А если жители города ради своей свободы вздумают пожертвовать жизнью своего короля и его семьи? - гулким рычащим голосом спросил Тагор.
   - Ха! - выдохнул Кохабар. - Ты плохо знаешь ваахцев! Они так любят своего короля, что готовы идти за ним хоть на край света, а я пообещаю им сохранить Аллоклию и его семье жизнь и отправить их в изгнание, если ваахская армия добровольно сдастся. Я уверен, что они тут же побросают на землю свои мечи и копья. Ещё я пообещаю, что все желающие смогут составить компанию своему королю в его долгом странствии и они, несомненно, согласятся. Но... Только вот беда, это обещание я не собираюсь сдерживать! Как только они разбредутся, подняв "лапки кверху", вы тут же убьете короля и всю его семью, а из города не посмеет выйти ни один человек, покуда ваахцы официально не признают меня властителем Мазергалы и не преподнесут мне ключи от своего города под звуки фанфар! Теперь вам все ясно?
   - Ты коварен Кохабар, но учти, что обещал нам, Троллям места советников и вельмож, а также земли Мазергалы и ее посёлки во владение. Если ты позабудешь и об этом обещании, то будь уверен, что все Тролли Гиблых Лесов и Запределья объединятся и начнут войну против тебя! Тогда ты узнаешь, что такое армия из пяти тысяч Троллей!
   - Это обещание я сдержу, будь уверен! - успокоил его Чёрный Маг. - Вы хорошо служите мне, помогли отстроить мою крепость, и я всегда буду помнить об этом! - произнося эти слова, Маг слегка склонил голову, показывая этим, что не так уж он и подл, как подумал Тагор.
   Тролли одобрительно загудели, но Тагор жестом заставил их замолчать и, громко хрюкнув своим безобразным носом, вновь заговорил:
   - И еще один вопрос, Кохабар. Не придётся нам сражаться с пиратами Дастиана? Если я правильно понял тебя, ты не собираешься делить с ним власть над Мазергалой?
   - С Дастианом я разберусь без вашей помощи, - ответил Кохабар и подумал: "Этот Тагор совсем обнаглел! Чувствует, сволочь, что сейчас без его помощи мне не обойтись, вот и "давит"! А ведь он не так глуп, как кажется! Ну, ничего, ничего... Мне бы только дорваться до власти...".
   - Ловлю тебя на слове, Кохабар, - коротко промолвил предводитель Троллей и посмотрел на своих собратьев, которые в подтверждение того, что им было понятно каждое слово из разговора Тагора с Магом, хмуро качали уродливыми головами.
   - Повелитель, а что будем делать мы в этой войне? - раздался робкий голос Летуна, которого крылатые слуги почитали у себя за старшего.
   - Ты что, считаешь себя умнее меня?!! - "взорвался" Черный Маг, медленно наступая на вопрошавшего, словно для того, чтобы побить трусливое крылатое создание. - Прямо беда с вами! Вы постоянно не даете мне высказать свою мысль до конца! Постоянно перебиваете меня, задавая наиглупейшие вопросы!
   Все девять Летунов дружно попятились назад, помня о том, что вспышки гнева их хозяина могут закончиться для них весьма плачевно.
   - Ваша задача - охранять Летающий Замок и всё, что в нем находится. Вы не должны покидать его ни в коем случае! Даже если он вновь упадет на землю и превратится в руины! Хери выдаст вам мечи, и горе вам, горе, если в минуту опасности вы струсите и сбежите, улетите или уползёте! Я - даже будучи мертвым, способен испортить остатки вашей никчемной жизни! Доходит до вас, или нет?!!
   - Да, да, мы поняли, - поспешно залопотали Летуны.
   - После нашей победы, обещаю вам, что вы всю свою оставшуюся жизнь не будете ни в чем нуждаться. Вы будете жить за мой счет до самой смерти, я сделаю вас свободными, ибо в слугах у меня после победы недостатка не будет! Ваахцы будут служить мне вместо вас!
   Кохабар замолчал, и Летуны, догадавшись, что он ожидает ответа, хором сказали:
   - Благодарим за великодушие, Повелитель! Мы не предадим вас, будьте уверены!
   "Так я вам и поверил", - саркастически подумал Кохабар и произнёс:
   - Ну, что ж, тогда за дело! Хери, выдай Летунам оружие! Тагор, отбери десять самых крепких воинов! Мы вылетаем немедленно! Я опасаюсь, как бы Дастиан не захватил город раньше нас!
   Подданные Чёрного Мага быстро скрылись в коридорах Летающего Замка, а сам Кохабар, заняв место на смотровой площадке Главной Башни, заставил крепость подняться над уже опостылевшими за долгие годы скитаний, Гиблыми Лесами, и "выжав" из лефитной плиты максимальную скорость, уже не страшась быть замеченным, направил крепость к давней своей мечте, гордому и величественному Вааху, жители которого даже и не подозревали о том, какая опасность им угрожает.
  
  
  ЧАСТЬ 6
  
  Глава 35
  
   Бой начался внезапно, словно некто, держащий в руках невидимую пружину, прикреплённую к стоящим под защитой бревенчатой стены людям, вдруг отпустил её и все события, начиная с этого момента, понеслись с поражающей воображение быстротой.
   Свист летящих арбалетных стрел явился знаком к началу боя. Георгий и Альберт, наблюдавшие за Нирой и Луканом, видели, как дернулись плечи Свободных Охотников, почти одновременно, и причиной тому была отдача арбалетов, приклады которых они крепко прижимали к плечам.
   - Первое орудие - пли! Третье орудие - пли! ... Пли! - оживились наводчики катапульт.
   Ковши, загруженные каменными снарядами, одним за другим поднимались к небу, выбрасывая камень за камнем за стену, откуда уже слышались воинственные крики пиратов, решивших раз и навсегда уничтожить покой и благоденствие мирного города.
   По-настоящему страшно Георгию стало тогда, когда в каких-нибудь пяти шагах от него, на гладкую каменную поверхность пристани, с воем, грохнулся пылающий огненный шар, который сразу же раскололся на несколько частей, заливая горящей жидкостью ноги солдат, суетящихся вокруг орудий. В следующее мгновение уже полтора десятка подобных снарядов разорвалось на пристани. Несколько ваахских катапульт загорелось, горели и люди, громко крича от боли и страха. Их тут же окатывали водой из ведер. Сейчас все, кто был свободен от воинских обязанностей, принялись тушить огонь.
   Впрочем, у армии короля Аллоклия тоже имелись зажигательные шары, которые были сложены у стен домов, подальше от бревенчатой стены, чтобы снизить возможность попадания в них вражеских снарядов. Командир боевого расчета катапульты, к которой были приставлены Георгий и Альберт, решил, что пришла пора воспользоваться "огневками" и, чтобы перекричать царивший вокруг шум, заорал "во всё горло":
   - Подающие! За "огневками" бегом - бегом марш!!
   Георгий, оглянувшись, увидел в ста шагах от себя, прямо у стены ближайшего дома, людей, которые в спешном порядке стаскивали большое тяжелое от влаги полотнище, которым и была накрыта груда "огневок". Георгий опрометью бросился туда, выполняя приказ командира.
   Зажигательные бомбы пиратов еще не долетали до стен домов, они падали рядом с катапультами и Георгий на бегу часто посматривал вверх, чтобы не попасть под удар пиратской "огневки".
   Катапульты Дастиана по дальности и силе стрельбы уступали ваахским, каменные снаряды пиратов были меньше по размеру и, попадая в бревенчатую стену, не могли проломить её. Большинство из них падало сразу же за стеною, тогда как ваахские наводчики то и дело выкрикивали радующие слух сообщения о пробитых бортах пиратских кораблей, команды которых безуспешно пытались выбраться на берег, где их ждала быстрая смерть от арбалетной стрелы.
   "Огневка" по весу оказалась в два раза легче тяжёлого каменного снаряда, но все равно, стоило только Георгию взять в руки этот липкий, облепленный листьями какого-то растения, деревянный шар, начиненный булькающей при каждом шаге жидкостью (Георгий уже догадался по недвусмысленному запаху, исходившему от снаряда, что пираты, как и ваахцы, заправляли свои "огневки" нефтью), он понял, что протащить этот снаряд на расстояние ста пятидесяти шагов, отделяющих его от катапульты, без передышки - почти неразрешимая задача.
   - Давай, Жора, давай!! - прокричал обогнавший Георгия Альберт, вразвалку, согнув ноги в коленях, тащивший свою взрывоопасную ношу. - Деваться нам теперь некуда!
   - Попали мы с тобой, друг! - "в сердцах" крикнул Георгий в ответ и "смачно" выругался, отчего ноша как будто бы стала легче.
   Вокруг царил настоящий ад... Среди ваахцев были уже убитые и раненые, которых быстро подбирали специально созданные для этого в спешном порядке команды людей и увозили на телегах вглубь города. Раненых доставляли в лазарет - к доктору Кристису, с убитыми же не церемонились - их трупы укладывали прямо на мостовые глухих переулков.
   На глазах Георгия каменный снаряд пиратов угодил в голову одного из ваахских солдат, не успевшего вовремя увернуться. Беднягу не помог стальной шлем. Его голова в долю секунды была смята, и он повалился, корчась в предсмертных судорогах, на камни причала, прямо под ноги Георгию, заляпав тому сапоги серыми ошмётками мозгового вещества и неестественно ярко-красной кровью.
   Георгий, с трудом преодолев приступ тошноты, обошёл дергавшееся в агонии, обезглавленное тело.
   Чуть поодаль валялась оторванная нога с остатками, теперь уже не нужных ей, железных доспехов.
   "Само тело видимо уже унесли, а с ногой возиться некому, да и некогда", - совершенно неожиданно для себя, с каким-то тупым равнодушием, подумал Георгий, и это чувство полного безразличия к факту смерти другого человека испугало его.
   Что-то новое, "неживое" поселилось в его душе. Подобное чувство должен был испытывать человек, который ещё не умер, но уже заранее похоронил себя и которому было уже совершенно "наплевать" на то жив он или мёртв...
   В следующую секунду пылающий шар с зудящим шумом упал прямо на оторванную конечность неизвестного солдата, облегчив тем самым работу тому, кто после битвы будет расчищать все это ужасное месиво из обломков дерева, пыли, крови и трупов.
   Теперь Георгий понял, почему в древности на Земле во время войн долгое время с большим успехом использовались такие примитивные метательные орудия, как катапульты. Если каменный шар попадал в группу людей, то убивал и калечил сразу несколько человек, причем раны, нанесенные посредством его падения, выглядели просто ужасно. Шары же, наполненные нефтью, разбиваясь, обдавали потоками горящей жидкости все и вся вокруг себя, и требовалось довольно много песка и воды для того, чтобы не позволить огню "сожрать" деревянные конструкции стены и катапульт, вода на которых, заблаговременно вылитая на них перед боем, быстро высыхала под лучами солнца.
   - Пружину вполнатяга! Зажигай! ... Пли!
   Командир боевого расчета хорошо знал свое дело. "Огневка" весила меньше, чем каменный снаряд, следовательно, для того, чтобы попасть в цель, необходимо было ослабить натяжение пружины, приводящей в действие механизм рычага-ковша и тогда...
   - Есть попадание!! - прокричал наводчик со стены, опрометчиво повернулся к неприятелю спиною, и, тотчас же, пиратская стрела вонзилась в его шею. Он медленно стал оседать на помост. Георгий не заметил на лице наводчика ни страха, ни гримасы боли. Лицо этого человека выражало всего лишь удивление, похоже, он до самого конца не верил в то, что и к нему пришла "костлявая старуха с острой косою" под названием - смерть...
   Мертвое тело наводчика, сорвавшись с помоста, ещё не успело коснуться земли, а командир расчёта уже кричал:
   - Наводчик убит! Кто из вас обладает зорким глазом?! Кто-то из вас должен заменить его!! Немедленно!
   По-видимому, никто, из услышавших этот вопрос, ваахцев, не мог поручиться за то, что в состоянии заменить погибшего. Все люди, оказавшиеся в тот момент рядом с катапультой, молчали, косясь друг на друга на друга и вслед за этим опуская глаза, показывая тем самым, что кто угодно, но только не он, сможет занять место наводчика.
   - Я смогу! - закричал Альберт, подбежав к командиру. - Я смогу заменить наводчика!
   Георгий озадаченно посмотрел на друга.
   "Что он делает?! Безумец! Ведь это же верная смерть!"
   Он хотел остановить Альберта, но в следующее мгновение понял, что его друг не случайно вызвался лезть на стену. Именно там, в нескольких шагах от того места, где только что находился наводчик, стояла сейчас, выпуская из своего арбалета стрелу за стрелой, "новая любовь" Альберта - Свободная Охотница Нира.
   - Ты справишься? - с сомнением в голосе спросил командир расчета, окинув Альберта критическим взглядом.
   - Конечно! Я не вижу в этом ничего сложного! - бодро ответил тот.
   - Тогда на стену, живо! - приказал командир. - Ну а вы, что встали, бездельники?! - закричал он на своих подчиненных. - Подающие - за "огневками"! Расчет - пружину натянуть!! Снаряд в ковш!!!
   Георгий, с трудом превозмогая усталость, побежал к временному складу "огневок", где человек пять боролись с пламенем, которое принес с собою, упавший в двух шагах от склада, вражеский снаряд.
   Преодолев половину пути, Георгий на бегу обернулся и увидел, что Альберт уже забрался на настил и тут же что-то прокричал командиру расчета катапульты. Ковш орудия, словно гигантская рука, в мгновение ока взметнулся вверх, и пылающий шар, похожий на комету с молниеносной быстротой взлетел в небо и, описав в воздухе крутую дугу, упал по ту сторону бревенчатой стены.
   Попала "огневка" в цель или нет, Георгий так и не узнал. Дело в том, что вокруг падали снаряды противника и нужно было "смотреть в оба", чтобы не попасть под удар бомбы.
   "Неужели он справится? - подумал Георгий о своем смелом, до безрассудности, друге. - Я бы ни за что не полез на стену! Ведь это же, в конце концов, не игра в бильярд, а самая настоящая война!"
   Обливаясь липким потом, Георгий добежал, наконец, до склада и, нагнувшись, обеими руками поднял с мостовой первый попавшийся снаряд. "Теперь только бы донести... Только бы не упасть...".
   Задыхаясь в клубах копоти, с лицом, искаженным гримасой невероятного напряжения всех мышц тела, Георгий нес в своих содранных, сбитых в кровь, ладонях уродливый шар, который, через несколько минут, возможно, станет причиной гибели одного из пиратских кораблей.
   Георгий уже не мог двигаться так же быстро, как в первый раз. Он торопился, как только мог, и гнал прочь от себя желание хотя бы на секунду остановиться и передохнуть, положив тяжелую ношу на камни мостовой ваахского причала.
   "Нельзя... Если положу - не подниму!" - с каким-то упрямым остервенением думал он, проклиная в душе все войны на свете, которые когда-либо затевали, вечно недовольные своим status quo, алчные люди; люди, которые были уверены в правильности своих поступков и в ошибочности поступков своих противников.
   К сумасшедшей какофонии звуков битвы прибавился новый шум - ритмичные глухие удары, вибрация от которых, передаваясь по гладкой поверхности причала, через подошвы сапог, казалось, проникала в самую глубину груди, заставляя бешено стучащие сердца замирать от каждого нового "бум-м"...
   Георгий понял, что звук этот исходит бревенчатой стены. Он видел, как ваахцы начали подавать наверх большие ведра с гуавой. Стоявшие на помосте люди незамедлительно выплескивали содержимое ведер за стену.
   "Пираты штурмуют стену, - догадался Георгий. - Значит, их не удалось остановить с помощью катапульт. А теперь пираты пытаются выломать ворота тараном! Вот откуда эти удары!".
   К центральным воротам защитных укреплений (по которым и наносились удары) подошли отборные королевские войска, собираясь встретить врага в том случае, если петли и засовы ворот не выдержат ударов пиратского тарана.
   "Плохо дело, - заволновался Георгий, посматривая в ту сторону. - Похоже, что ворота будут сломаны. А в рукопашном бою мне долго не продержаться...".
   Он передал, наконец, свою ношу воину, который тут же загрузил "огневку" в ковш катапульты и, поднеся факел, поджег снаряд.
   Со стены донесся крик Альберта:
   - Двигайте орудие назад, на тридцать шагов!! Враг уже у самых стен!!
   Лошадей, притащивших катапульты на пристань, увели в город ещё до начала боя, потому людям пришлось сейчас толкать орудие, полагаясь только на собственные силы, что было очень нелегко.
   Упершись плечами и руками в массивную платформу, под градом сыплющихся на них сверху горящих стрел пиратов, люди с огромным трудом все же сдвинули разрушительную машину с места, и она, словно нехотя, потрескивая всеми шестью колесами, медленно подалась только с третьей попытки и двинулась прочь от стены, перемещаясь к той точке, откуда вновь можно было стрелять, не боясь потратить снаряды впустую.
   Георгий, кряхтя, и стараясь нащупать ногами хоть какую-нибудь выбоину на скользкой поверхности каменных плит причала, толкал непослушную махину вместе со всеми. Он и рад был бы сейчас убежать и спрятаться где бы то ни было, но бежать было некуда, ибо его судьба зависела сейчас от того, одержат ли ваахцы победу в битве с пиратами или нет...
  
  Глава 36
  
   Когда Альберт, для того, чтобы заменить погибшего наводчика, взобрался на настил, проложенный вдоль стены, он не задумывался о том - удастся ли ему так же умело и лихо управлять действиями ваахского орудия, как это делал его предшественник. Альберт хотел лишь одного - быть рядом с Нирой, с той самой девушкой, которую он полюбил с первого взгляда.
   Как он хотел сейчас взять её на руки, выхватить из её ладоней арбалет, зашвырнуть его к "чертовой матери", а саму девушку унести прочь отсюда, спрятать где-нибудь в недрах этого города, за толстыми крепкими стенами! Но, в то же самое время Альберт понимал, что если он поступит подобным образом, то Нира, скорее всего, убьет его самого, ведь сейчас она была не просто одной из защитниц Вааха, она мстила за свою, убитую мазергалийскими разбойниками, мать, и ей сейчас было абсолютно безразличен тот факт, что на Ваах хотят напасть люди, не имевшие к тому давнему убийству никакого отношения, для Ниры это были те же самые бандиты, и она не видела разницы между ваахскими разбойниками и пиратами с острова Крук.
   В ту самую ночь, когда Альберт вошел в спальную комнату Ниры в доме Грозника, они не только "занимались любовью", как ни странно, влюбленные много и долго разговаривали, причём это происходило так непринужденно, так естественно, что Альберт потом признался самому себе в том, что более умной, более простой и открытой девушки, чем Нира, он, до сих пор не встречал, и кончилось все это тем, что под утро Альберт попросил Ниру стать его женой. Она согласилась; согласилась идти за ним хоть на край света, а получилось иначе... Теперь он, а не она, находился там, где ему, при обычных обстоятельствах, совсем не захотелось бы быть. Сердцу не прикажешь... и судьбе тоже...
   Нира стояла всего лишь в десятке шагов от Альберта и он, бросая мимолетные взгляды на это хрупкое, обаятельное создание, восхищался смелостью этой девушки, не боящейся под градом сыплющихся на стену стрел и снарядов корабельных катапульт, посылать стрелу за стрелой в сторону неприятельского флота, где на черных кораблях, вооруженные "до зубов" пираты, исторгая воинственные кличи, потрясали мечами, саблями, топорами в предвкушении "хорошей", кровавой драки.
   От увиденного множества пиратских кораблей у Альберта зарябило в глазах. Корабли, плотным слоем, словно насекомые-паразиты, подползали все ближе и ближе к своей заветной цели - ваахскому причалу.
   Передние ряды вражеского флота, пораженные снарядами ваахских катапульт, горели и тонули, но на их место сразу же выдвигались новые суда, которые, спуская паруса, продолжали двигаться на веслах, ощетинившись четырехугольными конструкциями палубных катапульт, которые спешили забросить как можно больше своих ужасных снарядов за деревянную стену, выстроенную ваахцами.
   В небе, над пиратскими кораблями, летал Белый Маг Грозник, время от времени выпускавший прямо из своих раскрытых ладоней ослепительно-яркие лучи света, направляя их на вражеские корабли. Горе было тому судну, в которое попадал подобный луч. Корабль, получивший этот "подарок" от Мага, тут же превращался в огромный костер. Но это происходило все реже и реже, и Альберту пришла в голову мысль о том, что силы Белого Мага уже на исходе, и, как выяснилось впоследствии, он оказался абсолютно прав.
   Пираты, казалось, не знали, что такое усталость, а их боевой дух был настолько силен, что даже тяжелораненые, они не теряли сознания, а продолжали сражаться. Оказываясь в воде, они плыли к берегу, прямо к крутой пристани, и только прямое попадание снаряда катапульты или арбалетной стрелы в голову могло остановить их навсегда. Если бы Альберт знал тогда, что пираты, благодаря волшебной силе Талисмана Воина, присланного Дастиану Кохабаром, совсем не чувствуют боли, то его не удивила бы поразительная "живучесть" морских разбойников и то лихое упрямство, с каким пираты осаждали ваахский порт.
   Альберт тут же сообразил, что мастерство наводчика состоит только из хорошего умения правильно оценивать дистанцию от катапульты до цели. Первый выстрел, произведенный по его указанию, оказался неудачным, зато два последующих снаряда достигли своей цели, выведя из строя два корабля противника.
   При виде пылающих палуб пиратских судов Альберта охватило чувство необъяснимого азарта. Он даже перестал обращать внимание на то, что многих ваахских стрелков уже нет в живых, а их место занимали люди, которым, может быть, всего лишь один раз в своей жизни приходилось стрелять из арбалета. Альберт следил лишь за Нирой. Он был готов в любую минуту броситься на помощь храброй девушке.
   Между тем противник, несмотря на жесткую оборону жителей столицы, упорно двигался вперед, и, казалось, никакая сила не способна была сдержать его. Несколько кораблей, на палубах которых вместо катапульт, находились тяжелые бревна-тараны, подвешенные на цепях к деревянным рамам, подошли вплотную к стене. С их бортов со свистом взлетели в воздух абордажные крюки-гарпуны с прикрепленными к ним длинными канатами. Крюки, выпущенные из установок, по форме напоминающих большие арбалеты, в одно мгновение преодолели расстояние от кораблей до стены и с глухим стуком один за другим вонзились в дерево, намертво застревая в нем.
   Разбойники, находящиеся на палубах, натянули канаты и принялись подтягивать свои корабли к причалу, подобно тому, как паук ползет по нитке своей паутины, предварительно закрепив её конец.
   Видимо, пираты заранее знали, с каким препятствием им придется столкнуться в ваахском порту, потому основательно подготовились к штурму. Теперь и с других кораблей полетели, вонзаясь в стену, гарпуны-крюки, и суда, двигаясь со скоростью, вдвое большей, нежели они могли развить на одних только веслах, один за другим причаливали к берегу, несмотря на ожесточенное сопротивление ваахцев, которые пытались пережечь абордажные канаты, выливая на них сверху нефть и вслед за этим бросая горящие факелы.
   Морские разбойники, словно полчища исполинских тараканов, взбирались по приставным лестницам, прикрываясь большими щитами от летящих со стены стрел и потоков руавы, которую поминутно выливали на их головы защитники города.
   Оборонительная стена уже горела в нескольких местах, подожженная "огневками" вражеских катапульт.
   Пиратов не пугало то, что шедшие в первых рядах уже погибли от смертоносной руавы и стрел ваахских арбалетчиков. Разбойники лезли на стену, не обращая внимания на убитых и раненых.
   Заработал первый таран. Корабль, на палубе которого он был установлен, надёжно "присосался" десятками гарпунов к стене, напротив центральных ворот. При каждом ударе гигантского бревна ворота тряслись и угрожающе трещали, а сам корабль раскачивался от отдачи и, казалось, что канаты, удерживающие его, вот-вот лопнут. Но это была всего лишь иллюзия - морские разбойники прекрасно знали свое дело.
   Вскоре пиратские тараны уже были установлены у всех трех ворот.
   "Створки ворот не продержатся и получаса", - подумал Альберт, и прокричал командиру расчета катапульты, чтобы орудие отодвинули назад еще шагов на десять.
   Измученные люди медленно, с большим трудом, выполнили указание Альберта, но выпущенный снаряд все же не попал в цель, плюхнувшись в воду далеко за последним пиратским кораблем.
   "Все! - понял Альберт. - Теперь морские разбойники вне досягаемости. Они в "мертвой зоне" и стрелять по ним больше нет смысла".
   Катапульта находилась сейчас всего в нескольких шагах от того места, где открытое пространство пристани заканчивалось, уступая место высоким стенам ваахских домов. Альберту уже приходилось кричать во весь голос, жестикулировать руками, для того чтобы командир расчета понял его.
   Повернувшись лицом к городу, Альберт присел на корточки для того, чтобы не заполучить в спину пиратскую стрелу и, махая руками, дал понять командиру, чтобы орудие отодвинули ещё дальше, а пружины натянули в одну четверть полной силы.
   Командир в ответ широко развел руки в стороны и показал на стену дома позади себя. Под стеною находился склад "огневок" и для катапульты там уже не нашлось места.
   Альберт показал знаками, чтобы орудие было перемещено на ближайшую улицу, но командир в понятном категоричном жесте скрестил руки, показывая, что этого делать ни в коем случае нельзя.
   Дело в том, что на улицах, прилегавших к пристани, стояли, вне досягаемости огня пиратских катапульт, королевские войска, которые сейчас, повинуясь приказу принца Ахандра, выходили на пристань, готовые принять бой и таким образом, если бы орудие откатили бы на одну из таких улиц, это явилось бы большой помехой для маневров королевских войск.
   Альберт решил рискнуть. Он жестами скомандовал: "Заряжай!" и, приложив все возможные усилия, показал, чтобы пружины были натянуты лишь на одну пятую полного натяга.
   Командир расчета, в свою очередь, указал Альберту на другие катапульты, расчеты которых, осознав, что в стрельбе уже нет никакого смысла, взяли в руки оружие и полезли на стену, чтобы не дать пиратам возможности перебраться через нее. Но Альберт упрямо повторил приказ: "Заряжай!", и командир, обреченно махнув рукой, повиновался, передав приказ наводчика расчету...
   Огненный шар, выпущенный из этой катапульты, гудя, пронесся в нескольких сантиметрах от верхнего края стены, прямо над головой присевшего Альберта, и тот, на долю секунды, инстинктивно втянул голову в плечи. Поток горячего воздуха от летящего снаряда хлынул ему в лицо.
   Пылающая смерть благополучно пронеслась мимо, и Альберт, осторожно подняв голову, посмотрел в сторону моря и увидел, как "огневка" врезалась в корму корабля, плывущего в арьергарде, и, расколовшись, выплеснула своё содержимое на черное дерево разбойничьего судна.
   Альберт, ликуя, издал победный крик и, повернувшись в сторону "своей" катапульты, показал командиру знаками, что снаряд благополучно достиг цели, но продолжать стрельбу нельзя, так как можно покалечить своих же воинов, стоящих на настиле стены.
   Командир расчета все понял и его подчиненные тут же похватали клинки и побежали к стене для того, чтобы помочь своим собратьям.
   Георгий вместе со всеми тоже бежал к стене, сжимая в руке арбалет Альберта, который, во всеобщей суматохе, он умудрился сохранить в целости и сохранности.
   "Слава Богу, Жора жив, - улыбнулся Альберт. - Ничего, ничего, мы еще повоюем!".
   Рядом с Альбертом уже стояли незнакомые ему люди с длинными шестами в руках. Когда приставная лестница пиратов опускалась на стену, эти люди шестами отталкивали её вместе с поднимавшимися по ней разбойниками прочь от стены, заставляя противника кубарем падать в море.
   Альберт, обнажив свой короткий меч и протискиваясь сквозь толпу людей, стоявших на настиле, бросился к Нире. Девушка с прежним упорством, не ведая усталости, прижав приклад арбалета к плечу, посылала короткие стрелы в орду наступающих врагов.
   - Как ты, Нира? - коротко спросил Альберт, подбежав к девушке.
   - Ты хорошо видишь? - вместо ответа, даже не взглянув на своего возлюбленного, ответила Нира вопросом на вопрос.
   - Да. А что?
   - Нужно отыскать главаря пиратов - Дастиана. Я пока что ещё не заметила его среди разбойников. Наверное, он прячется в трюме одного из кораблей. Не мог он остаться на своем поганом острове! Смотри, как дерутся пираты! Они словно вышли из царства Гулла!
   - Ты знаешь Дастиана в лицо? - спросил Альберт, внимательно оглядывая корабли.
   - Я - нет. Лукан рассказал мне - как он выглядит. Маленький толстый, ножки короткие, а лицо круглое, словно сковорода.
   - Я такого пока не вижу, - буркнул Альберт. - В этом проклятом дыму разве различишь - кто есть кто?
   Их разговор был прерван неожиданным появлением на стене бородатого пирата, которому удалось-таки взобраться по лестнице. Разбойник, двумя мощными ударами своего меча убил арбалетчика, стоявшего рядом с Альбертом и уже занес было меч и над головой Альберта, но тот развернулся и точным колющим ударом своего клинка проткнул разбойнику горло. Бородач захрипел и свалился с настила вниз, туда, где стояли в полной боевой готовности основные силы королевской армии.
   - Альберт! Альберт! - Георгий, пригибаясь, бежал к своему другу, показывая рукой куда-то вверх. - Взгляни! Белый Маг покидает нас!
   Альберт посмотрел на небо. Грозник улетал прочь от места сражения в сторону города.
   - Ну и черт с ним! - выругался Альберт. - Пусть спасает свою шкуру! А нам надо выжить, Жора!
   Георгий, подбежав к Альберту, протянул ему арбалет и несколько стрел.
   - Держи! - он сунул оружие в раскрытую ладонь друга.
   - Зачем он мне? Я и стрелять-то из него не умею! У меня есть меч, и этого достаточно.
   - Чего тут уметь?! - прокричал Георгий, натягивая тетиву своего арбалета. - Смотри, и делай, как я!
   Альберт вложил меч в ножны и, осмотревшись, понял, что людей с мечами и пиками на стене более чем достаточно, а вот стрелков явно не хватает. Неуклюже натянув тетиву, он бросил стрелу с ярко-желтым оперением в ложе арбалета и, встав рядом с Нирой, вскинул оружие, прицелился и нажал на спуск. Арбалет, звякнув, выпустил стрелу, и Альберт с удовольствием отметил, что она вонзилась в плечо одному из сходящих с корабля пиратов. Этот разбойник, взлохмаченный и небритый громила, поднял глаза вверх и с искаженным от злобы лицом погрозил Альберту боевым топором. После этого он, как ни в чем ни бывало, выдернул стрелу из своего плеча, даже не поморщившись, и ринулся вслед за своими товарищами.
   "Тут что-то не так, - прищурился Альберт. - Они все не чувствуют боли, словно им "вкатили" хорошую дозу морфия..."
   Он зарядил арбалет и снова выстрелил, целясь на этот раз в голову того же пирата, но промахнулся. Выругавшись, Альберт вновь натянул тетиву. Внезапно он почувствовал, что чего-то не хватает, и щемящее душу чувство беспокойства заставило его посмотреть направо, где, еще несколько минут назад находилась Нира. Девушка пропала...
   Сердце Альберта "похолодело"... Он посмотрел вниз, боясь самого страшного - увидеть ее среди бездыханных тел убитых воинов, которых, не тратя времени, защитники Вааха спихивали с настила вниз. На каменных плитах пристани трупы уже громоздились один на другой, и некому было растаскивать их.
   Альберт со вздохом прикрыл глаза. Девушки среди них не было, но до слуха Альберта доносился, почти заглушаемый шумом битвы, едва различимый плач. Плач Ниры.
   Альберт, не обращая внимания на возглас Георгия: "Ты куда?!", расталкивая ваахских воинов, бросился на звук рыданий и, преодолев расстояние в несколько десятков шагов, увидел свою возлюбленную, стоящую на коленях перед неподвижно лежащим человеком, лицо которого нельзя было спутать ни с каким другим лицом на свете...
   Это человек был еще жив, но из груди его торчала стрела. Он смотрел на склонившуюся над ним девушку, повернув к ней ту половину своего лица, которая всегда пребывала в состоянии улыбки. Этим человек был смелый Свободный Охотник - Лукан...
  
  Глава 37
  
   Вслед за Альбертом к месту трагедии прибежал Георгий, обеспокоенный отлучкой друга.
   - Что случилось? - машинально спросил Георгий и тут же осекся, увидев лежащего на настиле Лукана. Он присел на корточки рядом с Альбертом.
   Лукан пошевелил губами и промолвил:
   - Берегите Ниру, ребята... Мне просто не повезло, но я знаю - мы победим...
   Он глубоко вздохнул и глаза его, потускнев, закрылись. Лукан умер. Георгий и Альберт сняли шлемы. Обняв плачущую Ниру, Альберт сказал:
   - Все когда-нибудь умирают. Ничего не бойся. Я с тобой.
   - Убрать труп! - раздался грубый голос прямо над их головами. - Нечего тут сопли распускать! Убрать труп!
   Георгий поднял голову и посмотрел на кричавшего. Человек, с грязным от копоти лицом и окровавленным мечом в руке стоял рядом, сверкая глазами. Присмотревшись, Георгий узнал по шраму на щеке капитана резервного отряда - Карасорма.
   - Погиб наш друг, господин капитан. Не орите, - хладнокровно произнес Георгий. - Мы с ним протопали пол-Мазергалы.
   Карасорм отвел глаза в сторону и промолвил:
   - Освободите настил от тела вашего друга. Ему уже теперь все равно.
   Невесть откуда взявшиеся тучи затянули небо тяжелым свинцовым полотном, и через минуту начался ливень небывалой силы.
   Раздался ужасный треск и сначала Георгий подумал, что это удар грома, но, в следующее мгновение, услышав победный рев пиратского войска, он понял, что разбойникам удалось-таки выбить центральные ворота. Враги вступили на пристань.
   Карасорм оказался прав. Времени на то, чтобы снести тело Лукана вниз, не было. Георгий и Альберт просто столкнули труп Криволицего с настила вниз, и он упал на безжизненные тела своих соотечественников лицом вверх и руки его при этом раскинулись в стороны, словно он хотел обнять весь мир и в то же время прикрыть павших собратьев от какой-то неведомой опасности, хотя, ни ему, ни им уже ничего не грозило... Там, куда они все ушли, не было ни боли, ни страха...
   Сверкнула молния, раздался удар грома, который словно послужил сигналом к началу решающей битвы.
   Хриплые крики командиров, глухой удар десятков столкнувшихся щитов и клинков - за поверженными воротами закипел свирепый бой, и теперь половине из стоящих на стене стрелков пришлось развернуться для того, чтобы уничтожать ворвавшегося в город-крепость врага.
   Великан Кронгрус - слуга Грозника дрался в первых рядах королевской армии. Без доспехов, в заляпанной кровью одежде, некогда имевшей белый цвет, он выглядел среди толпы низкорослых, по сравнению с ним, воинов, словно оживший монумент мифического богатыря. Он размахивал двумя длинными двуручными мечами, одним ударом убивая наповал двух-трех пиратов, "вливавшихся", словно поток черной смолы, в проем, оставшийся от ворот. Однако устрашающий вид Кронгруса ничуть не смущал озверевшего врага. Пираты, тесня основные силы королевской армии, окружили Кронгруса плотным кольцом, пытаясь дотянуться своими острыми клинками до его могучего тела, но Кронгрус расправлялся с ними, словно со щенками, не давая разбойникам приблизиться к себе на расстояние удара.
   Ворота, находившиеся в северной и южной частях оборонительной стены, ещё держались, не поддаваясь ударам пиратских таранов и там, за стеной на черных кораблях еще оставалась большая часть разбойничьего войска.
   Карасорм приказал всем резервистам, у которых не было арбалетов, спуститься вниз, потому, как враг сконцентрировал свои основные силы в районе центральных ворот, и ваахская армия с трудом сдерживала натиск неприятеля.
   Альберт и Георгий, развернувшись лицом к морю, стреляли в пиратов, сходивших с кораблей, а Нира, растянувшись на настиле, прикрывала их со спины, так как среди прорвавшихся через выломанные ворота врагов были и арбалетчики, которые, в первую очередь попытались расправиться с ваахскими стрелками, находящимися на настиле оборонительной стены.
   Впрочем, Георгий подстраховался, привязав к своей спине подобранный им ранее щит, и Альберт, глядя на друга с улыбкой, заметил, что с этим щитом за спиной Георгий похож на "черепашку-ниндзя".
   - Хорошо тебе смеяться! На тебе-то - кираса! - огрызнулся Георгий. - А тут - крутись, как хочешь!
   Однако вскоре друзьям стало совсем не до шуток. Пираты взломали сначала северные, а затем и южные ворота стены и напали с флангов на ваахское войско, основная часть которого располагалась в середине пристани, отражая атаки противника, вторгшегося через центральные ворота.
   Разбойники, ранее пытавшиеся перелезть через стену, побросали приставные лестницы и примкнули к своим собратьям, справедливо рассудив, что нет никакого смысла карабкаться на верх стены по приставным лестницам, когда все ворота выломаны.
   Альберт сразу же сориентировался в сложившейся ситуации и, подобно Нире, лег на настил, стреляя в пиратов, бьющихся на пристани с королевскими войсками. Георгий же не покидал своей позиции, продолжая разить стрелами врагов, сходящих с кораблей на берег.
   В стрелах недостатка не было. Стена была уже утыкана ими, словно кактус иглами, кроме того, Георгий взял несколько колчанов у убитых королевских стрелков, которым арбалеты и стрелы были уже не нужны.
   Когда Георгий, сообразив, что большая часть пиратского войска уже находится на пристани, и лучше будет, если он присоединится к Нире и Альберту, уже собрался залечь рядом со своими друзьями, Альберт вдруг сам подошел к нему.
   - Жора, дай колчан! Расстрелял все к черту!
   Георгий молча кивнул и, прислонив свое оружие к стене, отстегнул от своего пояса красиво вышитый колчан со стрелами, принадлежавший при жизни одному из командиров арбалетчиков. Намокшая под дождем застежка отказывалась повиноваться мокрым скользким пальцам Георгия, и тогда Альберт нетерпеливо воскликнул:
   - Ну, что ты возишься! Давай быстрее!
   Георгий выругался, сорвал колчан с пояса так, что застежка осталась на ремне, а полуразодранный колчан - у него в руках.
   - На! Держи! - протянул он стрелы Альберту. - Будь он проклят...
   Георгий посмотрел в сторону моря, где под завесой дождя покачивались на невысоких волнах пиратские корабли. Он заметил, что на одном из судов морские разбойники столпились на палубе. Похоже, они и не думали о том, чтобы примкнуть к своим наступающим товарищам. Георгий смахнул с ресниц капли дождя и прищурился, рассматривая подозрительный корабль. На мгновение ему показалось, что в этой группе разбойников что-то молниеносно быстро блеснуло. Потом еще раз... Еще...
   - Альберт! - окликнул он друга, который уже отошел в сторону. - Подожди! Посмотри-ка!
   Альберт, качнув головой в нелепом шлеме с волосяной кисточкой на макушке, нехотя вернулся.
   - Ну, что еще?
   - Посмотри, - Георгий указал пальцем на сборище пиратов. - Все штурмуют город, а эти толкутся на палубе и... Вот! Смотри! Опять какой-то блеск! А ведь солнца-то нет!
   Тем временем, на палубе корабля, где, в ожидании кого-то или чего-то топтались морские разбойники, произошли некоторые изменения. Теперь Георгию стало ясно, что разбойники окружают плотным кольцом какого-то человека. Они перекинули широкий трап на соседний корабль и, прикрывая своими телами какого-то коротышку, медленно перешли по доскам на палубу соседнего судна. Их путь, несомненно, лежал к центральным воротам. Они двигались не спеша, а человечек, которого они прикрывали, нес в своих руках поблескивающий время от времени предмет.
   - Это - Дастиан! - выпалил Альберт и, вскинув заряженный арбалет, выстрелил, целясь прямо в светящийся предмет.
   Георгий не стал задавать лишних вопросов и, зарядив свое оружие, "взял на мушку" первого попавшегося пирата из охраны Дастиана и, вслед за Альбертом, послал стрелу, которая за долю секунды достигла цели, вонзившись разбойнику в ногу. Тот на ходу выдернул ее из своего бедра и что-то прокричал своим товарищам, показывая на верх стены, туда, где плечом к плечу стояли Альберт и Георгий.
   Альберт выпустил уже три стрелы, но ни одна из них не попала в цель. Что говорить, он только-только начал осваивать владение новым для него оружием. Георгий краем глаза видел, как Альберт, чертыхнувшись, закладывал в ложе арбалета четвертую стрелу в то время, как Георгий ранил еще двух пиратов, которые, впрочем, совсем не чувствуя боли, выдергивали его стрелы из своих тел с таким презрением, словно это были не орудия смерти, а обычные занозы, только несколько больших размеров.
   Между тем три пирата с арбалетами в руках отделились от шайки, сопровождавшей Дастиана, для того, чтобы прикрыть своих товарищей от надоедливых стрелков.
   Георгий оглянулся по сторонам и увидел, что кроме его самого и Альберта уже никто из защитников Вааха не обращал внимания на то, что творится на море. Все ваахские стрелки, подобно Нире, лежали сейчас на дощатом настиле, стреляя во врагов, которые, взломав все ворота, яростно наступали на отчаянно бьющихся не на жизнь, а на смерть защитников города.
   Конное войско Вааха было уже почти полностью разгромлено. Пираты и королевские воины составляли сейчас единую бушующую толпу, в которой фигуры морских разбойников в черных куртках смешались с оборонявшимися ваахцами, большинство из которых были облачны в стальные доспехи. Из трех сотен глоток вырывались крики злобы, отчаяния, исступленного умопомешательства кровавой сечи, и само небо дополняло эту ужасную симфонию войны раскатами грома, монотонным шумом ливня, шипением молний, бивших в острые крыши ваахских домов. Силы природы словно стремились помочь пиратам в захвате города.
   Вскоре на кораблях уже не осталось ни одного пирата, кроме тех, которые сопровождали сейчас Дастиана. Все остальные уже находились на пристани, тесня королевские войска в сторону города.
   Три стрелка из охраны Дастиана, один за другим опустились на одно колено, и Георгий, видя, что их арбалеты нацелены прямо на него и Альберта, тут же положил руку на плечо друга и выкрикнул:
   - Пригнись!
   Друзья одновременно присели, спрятавшись за стеной. И сделали это вовремя, так как три стрелы, почти одновременно просвистели над их головами.
   - Метко стреляют, гады! - сквозь зубы прошипел Георгий, молниеносно поднялся и, выставив арбалет перед собой, выстрелил, целясь в одного из пиратов.
  
  Глава 38
  
   Коротышка Дастиан, в сопровождении своих воинов перебирался с палубы на палубу, любовно прижимая к своей груди поблескивающую вещь, которой, по-видимому, он очень сильно дорожил, но при этом почему-то держал ее не в каком-нибудь мешке, а нес совершенно открыто.
   "Наверное, эта вещь обладает магическими свойствами, - осенила Альберта внезапная мысль, когда он выглянул из-за стены, собираясь выпустить стрелу в "тройку" разбойников-арбалетчиков. - Может быть, именно благодаря ей пираты так равнодушны к боли и смерти? Если в этом мире волшебники умеют летать по воздуху, словно птицы, то почему бы и целому войску не быть заколдованным?".
   Прищурив левый глаз, и направив свой арбалет на группу противника, которая, во главе со своим предводителем подбиралась все ближе и ближе к пролому в стене, Альберт терпеливо ждал того момента, когда кольцо пиратов разомкнется и это даст ему возможность выстрелить в их главаря.
   Всего лишь на секунду стоило открыться Дастиану, и Альберт тут же нажал на спусковой крючок, целясь в светящийся округлый предмет, который находился в руках предводителя пиратов.
   Драгоценная ноша Дастиана взорвалась у него в руках, рассыпавшись на множество крохотных осколков, которые, взлетев вверх, осыпали Дастиана и его охранников серебристым дождем. Пираты застыли на месте от такого неожиданного поворота событий. Дастиан даже присел от удивления, он с удивлением смотрел на то, как осколки Талисмана, подаренного ему Кохабаром, падают в море и гаснут один за другим в серой воде.
   Альберт уже протянул руку за следующей стрелой и тут сильный удар в ухо, от которого подогнулись колени, заставил его резко наклонить голову и присесть от неожиданности.
   Сначала Альберт подумал, что это Георгий "двинул" ему кулаком в ухо, но, бросив взгляд на своего друга, увидел, что тот сидит рядом на корточках, натягивая тетиву своего оружия, и широко раскрытыми глазами смотрит на Альберта. Вид у Георгия был такой, словно он увидел перед собой нечто удивительное.
   Альберт почувствовал как что-то липкое и теплое течет от уха по щеке и шее вниз, по телу, а вслед за этим пришла острая боль, охватившая левую половину головы и, казалось, проникавшая в глубину его мозга. Он машинально приложил раскрытую ладонь к уху и с отвращением обнаружил вместо ушной раковины ошметки мокрой плоти, отозвавшейся на прикосновение руки болью и жжением. Он отнял ладонь от того, что секунду назад было его ухом, и увидел, что вся его рука залита кровью. Стрелок-пират хорошо знал свое дело и лишь каким-то чудом Альберт не заполучил стрелу в лицо, "отделавшись" только разорванным ухом.
   - Сволочи! - воскликнул он и, резко поднявшись, вскинул арбалет и выстрелил в Дастиана, который все ещё стоял на том же самом месте, совершенно незащищенный, так как его воины отшатнулись от своего предводителя, сделав его удобной мишенью.
   Альберт в этот момент забыл о боли. Огромное желание убить того, из-за кого его любимая девушка была вынуждена встать на защиту города наравне с мужчинами, заглушило боль. Та покорно отступила, уступив место всепоглощающему чувству мести. Альберт видел в пухлой фигуре Дастиана источник всех своих несчастий, поражений и неудач. Предводитель пиратов был для него в тот момент олицетворением вселенского зла и, в конце концов, просто захватчиком, пожелавшим покорить мирный город.
   Словно по иронии судьбы, стрела, выпущенная Альбертом, вонзилась прямо в ухо Дастиану, который, в момент выстрела, что-то кричал одному из пиратов своей свиты, при этом повернувшись к Альберту в профиль.
   Великий Пират, Гроза Буйного Моря (как величали его Летуны, посланные им к Кохабару) медленно стал оседать на палубу корабля и, наконец, рухнул, завалившись набок...
   Альберт, несмотря на ливень, ясно различал торчавшую из головы Дастиана стрелу с желтым оперением.
   "Вот тебе за мое ухо! - злорадно подумал он, видя, как один пират из свиты, сопровождавшей толстого коротышку, склонился над трупом Дастиана.
   Когда пират выпрямился и что-то сказал своим товарищам, те немедленно бросились бежать обратно, к тому кораблю, где их впервые заметил Георгий.
   - Ага! - победно закричал Альберт. - Драпаете, черти!
   Он бросил в ложе своего арбалета очередную стрелу и туго натянутая тетива, звякнув, отправила ее вслед показавшему спину, противнику.
   - Альберт! Альберт! - услышал он, наконец, вопли Георгия, который обеими руками тряс его за плечо. - Остановись же! Ты истечешь кровью! Смотри, они и так все убегают!
   Альберт обернулся и посмотрел вниз, на пристань, где еще несколько минут назад пиратское войско уже, казалось, одержало победу над королевской армией, оттеснив ее на городские улицы.
   Сначала Альберт не поверил своим глазам. Храбрость морских разбойников испарилась, словно капля воды, упавшая на горящие угли. Враг бежал, а защитники Вааха во главе с принцем Ахандром, который по-прежнему восседал на белом коне, преследовали неприятеля, добивая отставших пиратов. Разбойники, обгоняя друг друга, неслись к своим кораблям, чтобы, как можно быстрее покинуть ваахский берег.
   Георгий, уже не опасаясь быть подстреленным, снял с себя щит, меховую куртку и белую рубаху, которую тут же начал разрывать на полосы, для того, чтобы перевязать голову друга, заляпанную кровью.
   Альберт уселся на дощатый настил, вытянув ноги. Он снял шлем и поставил его рядом с собой. Подбежала Нира, и Альберт заметил, что ее левая ладонь окровавлена. Однако девушка, не обращая на это никакого внимания, увидев, что ее друг ранен, воскликнула:
   - Милый Альберт! О, Рум! Ты ранен!
   Она опустилась на колени и обняла его. Потом, отстранившись, с глазами, полными страха, осмотрела то место на голове Альберта, где еще не так давно находилось ухо.
   - Пустяки, - сказал Альберт, улыбаясь. - Я бы назвал это - много крови из ничего. Кровь сейчас остановится, а вот будешь ли ты любить безухого урода - это отдельный вопрос.
   - Для меня ты хорош в любом виде. С ухом или без него, - ласково ответила Нира и вдруг заметила кровь на своей ладони. - Ой, я, кажется, тоже ранена!
   - Дай, посмотрю. - Альберт взял ее руку. - Я же все-таки, в каком-то смысле, доктор.
   Пока Альберт осматривал ладонь Ниры, Георгий перевязал его голову и, сделав шаг назад, не смог удержаться от смеха.
   - Что смешного?! - вскинул подбородок Альберт, глядя Георгию в глаза.
   - Ты сейчас похож на человека, у которого болят зубы. А еще я завязал тебе на макушке прикольный узелок. Видел бы ты себя со стороны! Ха!
   - Сам дурак! - огрызнулся Альберт. - Подай-ка мне чистую тряпку! Не видишь, Нира ранена!
   Рука девушки была повреждена, задевшей ее вскользь, пиратской стрелой. Альберт, со знанием дела забинтовал ее полосой ткани оторванной от рубахи Георгия и произнес:
   - Ничего страшного, милая, до свадьбы заживет. Хотя, шрам все-таки останется.
   - Он будет напоминать нам о том, что нам пришлось пережить вместе, - откликнулась Нира и ее губы слились с губами Альберта в долгом страстном поцелуе, что заставило Георгия отвести глаза и посмотреть туда, где королевские войска, с победными кличами заставляли пиратов, на бегу толкавших друг друга в попытке спастись от мечей, копий и стрел ваахцев, бросаться в море, так как трапы у всех трех ворот были забиты отступающими в панике разбойниками.
   - А ведь сумасшедший из Зирдена был прав, - задумчиво пробормотал Альберт, оторвавшись от губ Ниры и глядя ей в глаза.
   - Какой сумасшедший, Альберт? - спросила девушка, нахмурив брови.
   - Да тот, который встретился мне в Зирдене, когда я искал там Жору. Кажется, его имя - Проклум. Он кричал мне тогда: "Ты - смерть Дастиана! Ты - смерть Дастиана!". А ведь, именно сейчас я и подстрелил коротышку-Дастиана, внешность которого ты мне описала ранее.
   - Как?! - округлились глаза Ниры. - Ты же говорил, что не умеешь стрелять! - но, заметив, что Альберт помрачнел, недовольный тем, что она усомнилась в правдивости его слов, девушка, бросившись ему на шею, воскликнула:
   - Я так рада! Ты теперь герой! А героев король Аллоклий награждает по-королевски щедро!
   Альберт, сжав губы, задумчиво покачал головой.
   "Все женщины одинаковы, - подумал он. - Все они просто обожают героев и подарки!".
   - Рано мы, похоже, обрадовались, - вмешался в разговор Георгий. Повернувшись лицом к городу, он показывал пальцем на крыши ваахских домов.
   Альберт и Нира, сидевшие на досках настила, одновременно посмотрели туда, куда указывал Георгий.
   - Ни хрена себе, махина, - выдохнул Альберт. - Как он умудряется держаться в воздухе?
   - Волшебство... - словно эхо, откликнулся Георгий. - Только в кино такое и увидишь.
   - Наверное, это крепость Кохабара, Черного Мага, который держал у себя Лукана, - сказала Нира. - Помните, Грозник говорил, что Кохабар - единственный из Магов, кто в Мазергале владеет летающей крепостью? Смотрите! Смотрите! - воскликнула Нира, поднимаясь. - Видите, вон там, высоко в небе - два человека?! Один из них в белом, а другой - в черном?! Смотрите, молния!... Еще! Вот! Вот! Они сражаются друг с другом! В белом - это, наверняка, Грозник, а в черном - Кохабар! Так вот почему Белый Маг покинул поле боя - он увидел Кохабара! Эти злодеи, Дастиан и Кохабар, наверняка собирались взять Ваах в "клещи"!
   - Надеюсь, господин Белый Маг быстро расправится со своим черным "коллегой", - изрек Альберт, наблюдая за Летающим Замком, который медленно приближался к пристани. - В противном случае нам, чувствую, придется нелегко...
  
  Глава 39
  
   Когда пираты Дастиана еще только пытались взломать центральные ворота оборонительной стены, и даже не могли себе представить, что в скором времени им придется удирать со всех ног от армии короля Аллоклия, лишившись самого главного - безумной храбрости, которой наделила их магическая сила Талисмана Воина, Кохабар вторгся в Ваах с востока, посмеиваясь над дозорными, которые, прежде чем поднять тревогу, долго стояли на крепостной стене, разинув от удивления рты при виде Летающего Замка.
   "Эти дураки, - думал Кохабар, стоя на смотровой площадке Главной Башни, словно капитан на мостике своего корабля, - никогда не видели ничего подобного! Ну, ничего, в скором времени вид моей крепости, парящей над Ваахом, станет для них обычным делом! Ха-ха!".
   Черный Маг, не мешкая, направил свой Замок прямо к королевскому дворцу и опустил крепость перед ним на большую лужайку, смяв при этом часть красивейшего сада, деревья в котором уже выпускали первые листочки, радуясь наступающей весне.
   Но Кохабар был далек от сентиментальности. Королевские стражники уже со всех сторон бежали к его крепости, для того, чтобы изгнать непрошенных гостей из райского уголка.
   Черный Маг хладнокровно приказал Тагору перебить всю охрану дворца. Предводитель троллей, согласно намеченному плану, сейчас стоял во внутреннем дворе Летающего Замка, а рядом с Тагором стояли десять отборных воинов - самые сильные и свирепые Тролли из всех тридцати шести.
   Кохабар, прочитав специальное заклинание, открыл в стене своего Замка потайную дверь, и Тролли, один за другим, выбежали на лужайку, где уже проклюнулись первые ростки травы. Тяжелые сапоги великанов безжалостно сминали их, оставляя на лужайке глубокие следы.
   Кохабар, конечно, мог бы и сам, в одиночку, расправиться с охраной престарелого короля, но, предчувствуя, что ему еще предстоит встретиться лицом к лицу с самим Грозником, решил поберечь свою магическую силу, зная о том, что она, как и обыкновенная физическая, имеет свои пределы.
   "Пусть здесь "поработает" Тагор и его команда, - подумал Кохабар. - Для Троллей не составит большого труда перебить три десятка увальней из королевской стражи. Да и потом - Тролли без войны, все равно, что люди без воды - долго обходиться не могут".
   Черному Магу сверху хорошо было видно, как Тролли, рассредоточившись, вступили в бой со стражниками. Одного-двух ударов топора Тагора было достаточно для того, чтобы королевский воин навсегда закрыл глаза. Стражников неспособны были даже уберечь их доспехи. В том случае, если Тролль не промахивался, кирасы и шлемы не могли сдержать удары острых и тяжелых, словно кузнечные молоты, топоров и мечей Троллей.
   Кохабар не стал дожидаться исхода боя. Окинув взглядом многочисленные башни и башенки, шпили с флагами и искусно украшенный барельефами фасад дворца и уже ощущая себя хозяином этого величественного здания, он поднял Летающий Замок вверх и направил его к скромной, по ваахским меркам, обители Белого Мага, которую он до сих пор никогда не видел, но, с помощью своей волшебной силы уже узнал, где она находится.
   Черный Маг без труда отыскал дом Грозника в плотно застроенном Ваахе, но, когда он стал опускать свою крепость прямо над фонтаном в уютном дворике, он вдруг почувствовал необычайное сопротивление. Летающий Замок остановился над землей на высоте составлявшей примерно три человеческих роста и как Кохабар ни старался, его крепость упорно не желала спускаться ниже.
   "Видимо, Грозник изобрел какой-то неизвестный мне тип волшебной защиты", - догадался Черный Маг и, оставив попытки опустить Замок на землю, остановил его.
   Кохабар слетел со смотровой площадки Главной Башни вниз и, коснувшись ногами травы двора, обнаружил, что может двигаться совершенно свободно и что незримое препятствие действует только на его Замок. Маг вернулся в крепость, где, под предводительством зеленого долговязого Хери оставшиеся Тролли, в ожидании приказов Кохабара, прохаживались по внутреннему двору.
   - Так, Хери, бери пятерых Троллей, и пойдемте со мной! - коротко бросил Черный Маг и открыл потайной выход в стене крепости, куда Хери немедленно сбросил длинную крепкую веревку, которая, извиваясь, словно змея, полетела вниз и, наконец, коснулась своим концом мягкого изумрудного ковра травы.
   Кохабар снова переместился вниз. Он не торопился подходить к ступеням лестницы, ведущей в дом Белого Мага.
   "Я не вижу здесь никакой ловушки, - размышлял хитрый волшебник, - но это вовсе не означает, что ее нет. Пусть это проверят мои воины".
   Сначала Тролли, а вслед за ними и Хери, перебирая лапами, быстро спустились по веревке вниз. Кохабар в это время прохаживался вокруг дышащего спокойствием фонтана, заложив руки за спину.
   - Видите эту дверь? - сказал он своим воинам, показывая на вход в дом Белого Мага.- Взломайте ее!
   Тролли бросились выполнять приказание, а осторожный Хери, не спеша, последовал за ними.
   "До чего хитра эта обезьяна! - машинально подумал Кохабар. - Да-а-а, если даже трусливого зайца увеличить до размеров льва, он все равно останется зайцем! - заключил он, внимательно наблюдая за Троллями, которые уже взбегали по ступеням, ведущим к входу в дом.
   Но добраться до двери им не удалось. Когда до нее оставалось сделать не более двух шагов, первого из Троллей отбросило назад со страшной силой, словно ударом невидимого кулака. Но остальные Тролли, славившиеся своим извечным упрямством, не остановились, когда их собрат был отброшен от двери на два десятка шагов и, словно в наказание за неверие, их постигла та же самая участь.
   Хери не стал испытывать судьбу и, ловко увернувшись от ревевших от удивления и злобы, пролетавших мимо него Троллей, остановился на второй ступеньке и вопросительно воззрился на Кохабара, который наблюдал за всем происходящим, крепко сжав челюсти.
   Тролли с недовольным рычанием один за другим поднимались с земли, потирая ушибленные зады и головы.
   Кохабар не стал медлить. Он достал из кармана Камень Огня, снял с пояса Магический Жезл и заставил его выпустить мощную молнию, но та, достигнув невидимой преграды, плавно разлилась по ней, словно струя голубой воды и все существа, находящиеся во дворе дома Белого Мага, увидели, что жилище Грозника, защищено незримой сферой, по которой сейчас пробегали всполохи от ударившей в нее молнии из Магического Жезла Черного Мага.
   Кохабар понял, что Грозник открыл какой-то новый, неизвестный ему, способ защиты. Сфера, окутывающая жилище Белого Мага увеличивалась в размерах, и теперь ее граница уже находилась перед началом лестницы, ведущей к входу в дом.
   "Эта штука стала еще сильнее! - удивился Кохабар. - Сильнее из-за того, что использовала энергию моего Магического Жезла! Видимо, с нею предстоит немало повозиться... Только времени-то у меня нет!".
   Словно в подтверждение его мыслей сверху, со стены крепости раздался крик Летуна:
   - Повелитель! Повелитель! Опасность! Грозник летит сюда!
   Кохабар молниеносно вскинул голову вверх, вслушиваясь в слова своего слуги и тут же, осознав всю серьезность своего положения, приказал своим воинам:
   - Немедленно в Замок! Мы улетаем отсюда!
   Хери и Тролли бросились к веревке и принялись карабкаться вверх, а Кохабар, взлетев, занял свое место на смотровой площадке Главной Башни. Он не стал ждать, когда его воины вступят во внутренний двор Замка, и поднял свою крепость в воздух, приказав оставшимся в Замке Троллям помочь своим собратьям, раскачивающимся в это время на веревке, словно гроздь ягод на ветке и рисковавшим в любом момент сорваться вниз и разбиться.
   Но Черный Маг не обращал на это никакого внимания. Летун, обладавший острым зрением, оказался прав. Кохабар увидел, как со стороны ваахской пристани, по направлению к его Замку движется по воздуху, едва заметная на фоне невесть откуда взявшихся грозовых туч, белая точка.
   "Это не птица, - заключил Кохабар, прищурившись. - Не замечаю крыльев... Так и есть! Это - ненавистный Грозник!".
   Черный Маг, заставив Летающий Замок двигаться с самой высокой скоростью, какую тот был только способен развить, направил его к королевскому дворцу, надеясь на то, что к его прибытию король Аллоклий и его семья уже будут захвачены в плен отрядом Тагора. Кохабар надеялся, что Аллоклий и его семья окажутся у него "в руках" еще до того, как Белый Маг настигнет Летающий Замок.
   Тролли, находящиеся во внутреннем дворе крепости, поспешно втягивали веревку с висящими на ней своими товарищами и Хери, чтобы как можно скорее избавить их от тошнотворно-неудобного полета. Они бы с превеликим удовольствием сбросили вниз ненавистную им обезьяну, но, опасаясь того, что она, при падении, может увлечь за собой и их собратьев, все же втащили ее, как им и не противно было делать это.
   Кохабар от радости даже хлопнул в ладоши, когда на открывшейся его взору лужайке перед королевским дворцом он увидел Тагора и десятерых его воинов, окружавших кольцом одного мужчину и четырех женщин, со связанными за спиной руками. Вне всяких сомнений это был сам король Аллоклий и его семья.
   Кохабар опустил на лужайку Летающий Замок, и Тролли, подхватив пленников под руки, бросились бежать к открывшемуся в стене крепости потайному ходу.
   - Быстрее! Быстрее! - кричал им сверху Черный Маг. - Нам нельзя задерживаться! Здесь вот-вот будет Грозник!
   Небо становилось все темнее и темнее, и Кохабар с неудовольствием поежился, когда с первым ударом грома свинцовые тучи разразились потоками воды. Черный Маг, не желая промокнуть, тут же оградил себя от воздействия всевозможных сил природы Заклятием Крепких Доспехов, которое некогда помогло ему избежать смерти от Трубы Рума Оголтелых Мастеров.
   Как только Аллоклий и его семья, промокшие "до нитки", оказались в Летающем Замке, Черный Маг немедленно прочитал Заклятие Непоколебимой Твердыни и облегченно вздохнул, так как Грозник еще не успел достичь крепости, а впускать или выпускать живых существ из Замка можно было только при одном условии - все защитные заклинания должны были быть сняты с крепости.
   Кохабар снова поднял Летающий Замок в воздух и, гордо стоя на верхушке Главной Башни, наблюдал за тем, как Белый Маг, находящийся на расстоянии менее версты от него, спешит изо всех сил навстречу, несущейся к пристани, крепости.
   Кохабар знал, что Грозник будет атаковать, знал и о том, что Белый Маг убил Мандиала ценой невероятных усилий, сам при этом едва остался в живых, но, вместе с тем, Кохабар чувствовал, что Грозник утомлен боем с пиратским флотом Дастиана и к тому же, у Кохабара появилась уверенность в том, что в последние дни Белый Маг не отдыхал, работая на пределе, а он - Кохабар, напротив, замечательно выспался и сейчас ощущал в себе необычайный прилив сил.
   "И все же, надо быть настороже, - подумал Черный Маг. - Никогда нельзя недооценивать противника. Опять же, каким удивительным способом он защитил свой дом! Вроде бы это обыкновенное Заклятие Защитной Сферы, но в то же время измененное, работающее само по себе, без присутствия хозяина, да еще подпитывающееся любой, даже черной, энергией извне и обращающее ее себе в пользу! ... Но, у меня есть хорошая "фора"... Грозник не знает о том, что Гулл действительно существует! Это не миф. Мандиал доказал это в своих книгах и изобрел призывное заклинание, которое я выучил наизусть и, хотя Мандиал и не опробовал его в действии, так как сразу после этого трагически погиб; хотя и предупреждал, что существует некоторая опасность для жизни при его применении..., но, до этого-то он никогда не ошибался! ... Нет! Прочь все сомнения! Прочь страхи! Я должен стать правителем Мазергалы! Чем раньше я покончу с этим надоедливым Грозником - тем лучше будет для меня!".
   На короля Аллоклия и его семью Кохабар не обращал сейчас никакого внимания. Черный Маг старался не смотреть вниз, где стояли, не издавая ни единого звука Аллоклий, его жена - королева Велия и три их красавицы-дочери - Гранта, Лиента и Офалина.
   "Гордые очень, - ухмыльнувшись, подумал Кохабар. - Не стонут, не плачут, ни о чем не просят... Ну, и не просите! Вы мне нужны только в качестве щита! Когда все закончится, я выброшу вас на помойку! Но сначала развлекусь с девушками! Когда я в последний раз спал с женщиной? Уже прошел почти месяц! Эх, наверстаю!".
   Черный Маг намеренно думал о будущем для того, чтобы раззадорить себя перед встречей с Грозником, избежать которой не было возможности, и это обстоятельство заставляло сердце Кохабара биться все чаще и чаще.
  
  Глава 40
  
   Заклятие Непоколебимой Твердыни остановило Белого Мага на расстоянии вытянутой руки от стены Летающего Замка. Как он ни старался преодолеть эту преграду, у него ничего не получалось. Два раза он попытался с помощью своих волшебных лучей, выходящих из ладоней, пробить невидимую преграду и, тем самым, остановить Летающий Замок, но тот, лишь немного содрогнувшись, продолжал свой полет к пристани Вааха, где шла кровавая битва защитников города с пиратами.
   Кохабар не спешил. Черный Маг, не двигаясь с места, наблюдал за своим противником, слегка склонив голову набок.
   После второго удара Грозника Кохабар приказал Троллям вывести Аллоклия и его семью наверх толстой стены крепости для того, чтобы показать, кто на самом деле является хозяином положения. Он решил окончательно ослабить силы Белого Мага, который и без того уже выглядел измученным и усталым.
   - Отпусти их, Кохабар! - прокричал Грозник, как только увидел всю королевскую семью. - Эта битва должна состояться только между мною и тобой, и простые люди, не владеющие искусством магии, здесь ни при чем! Давай выясним наши отношения один на один! Выходи из своей скорлупы! Я же не прячусь за стенами своей обители!
   - Я просто решил использовать поддержку вашего славного короля! - прокричал в ответ Кохабар, покинув смотровую площадку и подлетев к стене для того, чтобы лучше видеть лицо Белого Мага. - Не хочу, знаешь ли, получить удар в спину! Я покину свой Замок только тогда, когда мы окажемся над пристанью! Пусть ваахцы увидят твой бесславный конец! А заодно узрят мою волшебную силу! Мне, как будущему правителю Мазергалы нужно, чтобы мои подданные боялись меня и уважали мою мощь! Что толку от того, что я убью тебя здесь, над крышами города, когда почти все воины находятся сейчас на пристани?! Нет, я дам тебе возможность отдохнуть до того момента, пока мой Замок не увидят все воины короля! Уверен, они будут восхищены и подавлены его видом, даже, несмотря на то, что ты в последний раз несколько подпортил его внешний вид!
   Кохабар думал, что Грозник предпримет новые попытки разрушить его крепость, но Белый Маг поступил иначе. Видя, что разговор с Кохабаром бесполезен, Грозник замолчал, скрестил на животе руки и остался висеть в воздухе, отодвигаемый Летающим Замком спиною к ваахской пристани и, "поедая" Кохабара, суровым взглядом.
   Насмешливая улыбка не сходила с лица Черного Мага. Прищурившись, он смотрел прямо в глаза Грознику и, ничем не выказывая своего нетерпения, решил не сотрясать воздух угрожающими восклицаниями, а терпеливо дождаться того момента, когда Летающий Замок достигнет ваахской пристани.
   Кохабар ощущал, как Грозник пытается усилиями своей воли навязать ему чувство панического страха. Хотя губы Белого Мага оставались неподвижными, Кохабар мог поклясться, что Грозник пытается проникнуть в его мозг, используя какую-то неведомую Кохабару технику воздействия. Но Черный Маг чувствовал, что Заклятие Ясности Разума надежно охраняет его мозг от подобных посягательств на свободу мысли. После того, как Кохабар, будучи в гостях у Зембильды, выяснил на собственном "горьком" опыте, что Заклятие Чистого Взора действует не всегда, он изобрел свой собственный способ защиты от воздействия стойких иллюзий. Он сам создал (и очень гордился этим) Заклятие Ясности Разума, которое позволяло ему сейчас "похихикивать" в глубине души над потугами Грозника создать устойчивую иллюзию безотчетного страха.
   "Нет уж, господин Белый Маг! - отчетливо подумал Кохабар. - Ваш "номер" не пройдет! Мы не в цирке!".
   Под каменным брюхом Летающего Замка раскинулся город с почерневшими от дождя, мокрыми крышами. Старики, женщины и дети, все те, кто остался сейчас в своих домах не в силах ничем помочь защитникам города, выбегали на улицы, высовывались из окон домов по пояс, удивляясь новому для них зрелищу - парящей в воздухе крепости. Их возгласы изумления, доносившиеся до слуха Черного Мага, льстили ему, он понимал, как величественно выглядит снизу его неприступный Летающий Замок.
   "Глупые рабы! В скором времени вы будете трепетать от страха, когда увидите тень моей крепости, и никому из вас не придет в голову даже пискнуть! Вы, объятые ужасом, постараетесь отыскать поскорее любую щель, чтобы побыстрее забиться в нее, и там, в темноте, вы будете молиться своему Руму, чтобы он оградил вас от моего гнева!".
   А пока что горожане действительно не подозревали о том, что появление Летающего Замка сулит им большие неприятности. Они просто-напросто не знали, кто пожаловал к ним "в гости" и некому было объяснить им всю сложность создавшегося положения.
   Некоторые старики решили, что раз это чудо молчаливо сопровождает сам Грозник, то крепость, несомненно, летит на помощь королевским войскам, для того чтобы помочь им разбить пиратов. Некоторые люди принялись даже подбрасывать в воздух свои шляпы, выкрикивая приветствия, что немало позабавило Кохабара.
   Наконец, показалась пристань, и Кохабар, посмотрев вниз, увидел, как пираты Дастиана убегают от наступающих защитников Вааха.
   "Эх, опоздал я! - с раздражением подумал он. - Если пираты бегут, значит, ваахцы убили Дастиана, и сила Талисмана Воина улетучилась, как дым из сердец разбойников! Ну, да, невелика потеря! Не мог же я, в самом деле, одновременно находиться в двух разных местах! Главное, что королевская семья сейчас находится в моих руках!".
   В этот момент Черный Маг заметил, что Грозник тоже смотрит вниз, на поле битвы.
   Кохабар молниеносно сорвал с пояса Магический Жезл, выхватил Камень Огня и, выкрикнув одно лишь слово, снимающее Заклятие Непоколебимой Твердыни, ударил Камнем по Жезлу.
   Сине-мертвенного оттенка молния, сорвавшись с набалдашника Жезла, отбросила Белого Мага далеко от Летающего Замка.
   Грозник, видимо не ожидавший от противника такой проворности, все же успел выбросить вперед обе руки и тем самым спасся от неминуемой гибели, отклонив смертоносный ломаный луч в сторону.
   Однако Кохабар решил не давать передышки своему врагу. Черный Маг заставил свой Жезл извергать молнию за молнией, так что Грознику оставалось лишь защищаться, уклоняясь от мощных разрядов.
   Кохабар, в пылу атаки не забывал о Летающем Замке. Вылетев за его пределы, Черный Маг вновь оградил свою крепость Заклятием Непоколебимой Твердыни.
   Злодей чувствовал, что Грозник старается отыскать в недрах своей памяти подходящее Заклятие, которое оградило бы его от молний Магического Жезла. Но этот инструмент, сила которого многократно увеличилась, благодаря Камню Огня, работал исправно и его, слегка нагревшаяся, рукоятка, слабо светившись, свидетельствовала о том, что Магический Жезл находится в прекрасном состоянии.
   Внезапно в руках у Грозника появился длинный двуручный меч. Теперь Белый Маг уже не увертывался от молний Кохабара. Он ловко отражал их своим оружием, заставив противника попятиться назад.
   Белый Маг перешел в наступление, тесня Кохабара к Летающему Замку, который, продолжая двигаться, нависал теперь над пристанью, и ваахцы, добивая остатки пиратского войска, время от времени вскидывали головы вверх, бросая полные изумления взгляды в сторону крепости, которая сама по себе скользила по воздуху, словно гигантский корабль по волнам спокойного моря.
   Кохабар, видя, что ситуация складывается не в его пользу, а меч Белого Мага обладает удивительной способностью то удлиняться, то вновь укорачиваться в зависимости от направления вылетавших из Магического Жезла молний, оглянулся и посмотрел на свою крепость, на стене которой, вокруг плененной королевской семьи, столпились Летуны и Тролли.
   Некоторые из Троллей сжимали в своих лапах тяжелые арбалеты и двое из них даже попытались выстрелить в Грозника, но Заклятие Непоколебимой Твердыни мешало им сделать это, так как стрелы, остановленные волшебной преградой, тут же падали вниз, на каменные плиты пристани.
   Кохабар понял, что сейчас защита Летающего Замка работает против него.
   "Можно, конечно, спрятаться в своей крепости и пригрозить Белому Магу тем, что я убью Аллоклия и его семью, если он будет продолжать атаковать, но это же - чистый проигрыш! И позор! - лихорадочно размышлял Кохабар. - Белый Маг никогда не сдастся и все равно не оставит меня в покое, тем более, если я действительно убью Аллоклия! Я просто обязан одержать победу над Грозником, ведь в противном случае я не смогу вскрыть его обитель, а ведь именно там и находится, наверняка, та самая бутылка с розовой жидкостью, с помощью которой я смогу получить доступ к другому миру! Нет, королевской семьей я могу воспользоваться только для подавления воли ваахцев, но Белого Мага этим не проймешь... Выхода нет! Надо во что бы то ни стало довести начатое дело до конца! Пусть ценой Летающего Замка, но Мазергала будет моей!" - решил Кохабар и снял со своей крепости Заклятие Непоколебимой Твердыни, в надежде на то, что Тролли не оставят своих попыток поразить Грозника обыкновенной арбалетной стрелой. Кохабар чувствовал, что тело Белого Мага в данный момент не защищено никакими заклинаниями. Грозник сконцентрировал всю свою колоссальную силу в своих руках и волшебном мече.
   Кохабар приложил все возможные усилия для того, чтобы остановить "наседавшего" на него Грозника. Тот своим мечом старался задеть Черного Мага, выбить из его рук Камень Огня или Магический Жезл, и у него был недурной шанс сделать это, так как Заклятие Крепких Доспехов могло защитить лишь тело Черного Мага от ран, но оно не могло воспрепятствовать утере предметов, которые он сейчас держал в руках.
   Черный Маг выпускал из Жезла молнию за молнией в два раза чаще, чем в самом начале боя и ему удалось-таки ослабить внимание Грозника, который, видимо, решил истощить силы Кохабара своим непрерывным натиском.
   Увы, Белый Маг слишком поздно заметил то, что Кохабар снял волшебную защиту со своей крепости. Конечно, Грозник видел до этого, что Тролли пытались попасть в него, но их стелы, остановленные Заклятием Непоколебимой Твердыни, не могли пролететь и семи шагов, потому Белый Маг и перестал обращать внимание на Троллей, решив, что Кохабар слишком дорожит Летающим Замком, чтобы оставить его "открытым". Грозник переключил все свое внимание на действия Черного Мага, почему-то уверенный в том, что Кохабар, в силу своей гордости, будет продолжать битву, полагаясь только на собственные силы.
   Белый Маг понял, что ошибся лишь тогда, когда ощутил, как три стрелы, почти одновременно, вонзились в его тело. Грозник опустил голову, недоуменно взирая на застрявшие в его плечах и груди стрелы. Руки его опустились, меч вывалился из ослабевших ладоней и полетел вниз, обгоняя струи дождя.
   Клинок Грозника со звоном упал на мокрую пристань рядом с телами погибших ваахцев и пиратов, подняв в воздух тучу брызг...
   Из сотен глоток защитников города вырвался вздох, полный отчаяния и скорби.
   Кохабар решил, не медля, покончить с Грозником. Из его Жезла вырвались две молнии и ударили в грудь Белого Мага, бросив его вниз, прямо на бревенчатую стену.
   С огромной скоростью, проломив своим телом доски настила, где еще не так давно стояли ваахские арбалетчики, Грозник без чувств рухнул к подножию стены и застыл там, в позе присевшего отдохнуть человека, безвольно свесив голову на грудь.
   Кохабар не смог сдержать победного крика и бросился вниз, к упавшему противнику, собираясь сжечь его и тем самым раз и навсегда уничтожить само олицетворение Добра, к которому он уже не одно столетие питал жгучую ненависть.
   Но вопли встревоженных Троллей, донесшиеся до слуха Кохабара со стены оставшегося позади Летающего Замка, заставили его остановиться и оглянуться назад.
   Цитадель Черного Мага сотрясалась под градом ударов, источник которых был невидим. Крепость при этом издавала хруст, проникавший, казалось, в глубину мозга Кохабара, с ее стен сыпались камни, а Тролли, покинув плененную королевскую семью (все члены которой, обернувшись, с ужасом смотрели назад), бежали по стене крепости туда, где кто-то, закрытый самим Замком от глаз Черного Мага, наносил по крепости чудовищной силы удары...
  
  Глава 41
  
   Альберт, Георгий и Нира, похватав свои арбалеты, спускались с настила вниз для того, чтобы защитить Белого Мага, который упал всего в нескольких шагах от них.
   - Скорее, может, Грозник еще жив! - кричал Альберт. - Может, мы сумеем его спасти!
   Георгий, с холодеющим сердцем наблюдавший за битвой двух Магов, при падении Грозника даже закрыл глаза, не в силах выдержать подобное зрелище. В этот момент он пожалел о том, что "Градиент-Z" остался в доме Белого Мага.
   "Я бы с превеликим удовольствием выпил злосчастную жидкость прямо здесь, на пристани, если бы заранее знал, что все кончится так плачевно! - с чувством опустошенности в душе подумал он. - Кто знает, может, мне бы повезло и я благополучно, без всяких ударов и слияний с предметами, оказался бы сейчас в родной России. Ведь Альберт сам рассказывал, что оказался на кирпичном заводе, целый и невредимый! Нет! Не ныть! - ободрил он себя. - Теперь наши судьбы зависят только от того, выживет ли Белый Маг! Если эта скотина - Кохабар убьет Грозника, то, чувствую, не видать нам "Градиента-Z", как своих ушей!".
   Друзья бежали, перепрыгивая через тела убитых и обломки ваахских катапульт, к Грознику, который, вне всяких сомнений был жив, так как Нира еще издали заметила, что Белый Маг пошевелился.
   Георгий на бегу вновь посмотрел на темное небо и крикнул друзьям:
   - Смотрите, Грозник был не один! Какое-то чудище пытается разрушить крепость Кохабара!
   Альберт и Нира подняли головы вверх, где, в небе, происходили события, немало удивившие не только их, но и всех ваахцев, находящихся на пристани.
   С той стороны Летающего Замка, на которую ни Кохабар, ни его слуги, всецело поглощенные битвой с Грозником, не обращали никакого внимания, к крепости, никем не замеченная, подлетела большая плита, имевшая точно такие же размеры, как и та, что Кохабар "конфисковал" у убитой им колдуньи.
   На этой плите восседал, свесив задние лапы вниз, а передними управляя каким-то механизмом с длинной толстой трубой, неуклюжий, громадный и толстый дракон.
   Георгий видел, как дергается вышеупомянутая труба и как, в такт ее колебаниям, покачивается плита, а по большому чешуйчатому телу дракона пробегают волны, словно по куску студня, но при этом не было видно ни дыма, ни огня. Георгий понял, что труба, которой управляет дракон, есть не что иное, как неизвестное ему оружие.
   Пушка "выплевывала" плотные сгустки невидимой энергии, и с каждым таким выстрелом Летающий Замок Кохабара все сильнее и сильнее кренился на одну сторону, и, казалось, что пройдет совсем немного времени и фантасмагорическая крепость развалится на куски. Камни с ее стен уже сыпались градом, принуждая защитников Вааха бежать прочь от нависшей над ними опасности.
   Кохабар на мгновение остановился в воздухе, задумавшись о том, что ему делать дальше: добивать беспомощного Белого Мага, или спасать Замок. Но, увидев, что Грозник зашевелился, Черный Маг вновь ринулся вниз, к Грознику, решив, что немедленная смерть Белого Мага сейчас важнее крепости.
   Нескольких Троллей Труба Рума (а это была именно она), управляемая драконом, сбросила вниз на пристань Вааха, и они разбились насмерть. Но их собратья, находящиеся в Летающем Замке, увидев, что Кохабар и не думает защищать свою крепость, яростно взревели и выпустили часть стрел, предназначавшихся дракону, вслед своему хозяину. Эти стрелы, впрочем, не нанесли Кохабару ни малейшего вреда. Черный Маг был надежно защищен Заклятием Крепких Доспехов.
   Вокруг Грозника, кроме Ниры, Георгия и Альберта, уже собралось более двух десятков ваахцев, готовых пожертвовать своей жизнью, прикрыв своими телами доброго волшебника, которого они почитали так же, как и своего короля.
   Принц Ахандр уже заметил, что его отец, мать и сестры стоят на стене Летающего Замка. Ярости принца не было предела. Он понял, что ничем не может помочь сейчас своей семье. Впрочем, ни король Аллоклий, ни королева Велия, ни их дочери не просили о помощи. Они все прекрасно понимали, что люди, находящиеся внизу, не смогут сделать ничего для их спасения.
   Именно поэтому принц Ахандр одним из первых подбежал к поверженному Белому Магу и, развернувшись лицом к летящему Кохабару, застыл в напряженном ожидании, сжимая в каждой руке по длинному тяжелому мечу. Лошадь принца пала во время жестокого боя с пиратами, но этот высокий красивый мужчина с лицом древнегреческого бога был цел и невредим, и войско его без всякой команды устремилось к своему предводителю, чтобы сберечь того, кому они действительно сейчас могли помочь.
   Но Кохабару, с пренебрежением смотревшему на жалкие, по его мнению, потуги королевского войска, тем не менее, не удалось воспользоваться своей магической силой, чтобы нанести последний, сокрушительный удар своему противнику - Белому Магу.
   Кохабар (распознавший в сидящем на плите огромном существе дракона Комо, которому он, не так давно, нанес страшное и унизительное оскорбление) допустил ошибку, посчитав, что Комо хочет сначала разрушить Летающий Замок, а лишь потом попытаться разделаться с ним.
   Черный Маг, имевший только одну цель - убить Грозника, опрометчиво отвернулся от Летающего Замка и уже готовился сжечь всю толпу людей, прикрывавших Белого Мага, но Комо, неожиданно оставив крепость Кохабара в покое, направил дуло Трубы Рума прямо в спину Черному Магу, вслед за чем дернул рычаг, приводящий орудие в действие.
   Георгий поневоле присел, когда Кохабар, кувыркаясь в воздухе, врезался в деревянную стену временного укрепления и, выбив из нее своим телом несколько бревен, упал в море. Дракон на плите совершил крутой вираж и принялся "всаживать" заряд за зарядом в воду, туда, где, взмахивая руками, пытался удержаться на плаву Черный Маг.
   - Ага! - орал дракон так громко, что люди от боли зажимали уши ладонями. - Проклятый Кохабар! Я убью тебя! Я убью тебя!
   Когда Черный Маг, застигнутый невидимым снарядом Трубы Рума, пролетал над головами людей, прикрывающих своими телами Грозника, Георгий, потерявший во всеобщей кутерьме свой стальной шлем, почувствовал, как что-то пребольно ударило его по голове. Когда он, полуоглохший от злобного рокота Комо, принялся ощупывать свою голову, то вдруг заметил у себя под ногами невзрачный камень зеленого цвета, который едва светился, лежа на, заляпанной грязью и кровью, поверхности пристани.
   Георгий поднял этот камень. Тот был горячим на ощупь. Неприятное ощущение зуда пронизало руку Георгия до самого плеча.
   - Этот предмет надо немедленно отдать Грознику! - услышал он знакомый голос и резко обернулся. Рядом с ним, тяжело дыша, стоял Забредягин. В одной руке Александр Григорьевич сжимал окровавленный меч, а в другой руке - черный, сплошь покрытый непонятными знаками жезл.
   - Ты слышишь меня, Жора?! Пошли к Грознику!
   Забредягин взял Георгия за локоть и, буквально, потащил еще не оправившегося от удара по голове Георгия к тому месту, где сидел, опершись спиною о грубо отесанные бревна стены, полуживой Белый Маг.
   Когда Забредягин и Георгий подошли к Грознику, тот поднял голову и устало посмотрел на них. Рядом с Магом "вертелся" Альберт, уже умудрившийся извлечь стрелы Троллей из тела волшебника и, как, единственный из собравшихся, разбиравшийся в медицине, перевязывал сейчас кровоточащие раны волшебника и его, обожженную молниями Кохабара, грудь. Нира помогала своему возлюбленному.
   - Вот, возьмите, - сказал Забредягин, протягивая Белому Магу жезл. - Это, видимо, выпало у этого злодея, когда он хотел убить вас.
   Георгий, вслед за Забредягиным молча протянул Грознику найденный камень.
   При виде этих вещей Белый Маг оживился. Он даже попытался встать на ноги, но Альберт удержал его. Превозмогая боль, Грозник принял из рук своих новых знакомых Магический Жезл и Камень Огня (а это были именно они!) и тут же принялся произносить странные слова, смысла которых никто из присутствующих не мог понять.
   Эти слова вызвали у Георгия чувство внутреннего дискомфорта. Ему вдруг захотелось сейчас убежать неведомо куда, лишь бы не слышать голоса Белого Мага. Но любопытство оказалось сильнее этого странного чувства, и Георгий заметил, что чем дольше волшебник читает свое заклинание, тем больше, хотя и незаметно для глаз, каким-то неведомым образом что-то меняется вокруг Грозника. Что-то незнакомое и огромное, непознанное и невероятное, неисчислимое и бесконечное, находящееся за пределами человеческого разума присутствовало сейчас на пристани...
   Комо в это время уже успел загнать Кохабара залпами своей пушки далеко от берега, но Черный Маг, хотя и лишился Жезла и Камня, но, благодаря Заклятию Крепких Доспехов, держался на плаву, словно пробка, стойко выдерживая удары Трубы Рума, хотя и погружался глубоко в воду при каждом попадании.
   Когда Белый Маг, держа в руках Магический Жезл и Камень Огня, начал произносить слова заклинания, Комо, казалось, почувствовал это. Дракон уже понял, что выстрелом Трубы Рума выбил из рук Кохабара Камень Огня, из-за которого и началась вражда между ними, но он думал, что эта вещь сейчас уже лежит глубоко, на морском дне. Теперь же обостренное чувство волшебства подсказало дракону, что Камень находится в руках у Грозника.
   Комо круто развернул плиту вокруг своей оси и направил ее туда, где столпившиеся вокруг Белого Мага люди заворожено смотрели на вещи Кохабара, которые Грозник держал перед собой в вытянутых руках, хриплым голосом выкрикивая непонятные слова.
   Плита, на которой восседал дракон, зависла над головами людей, приведя их в состояние замешательства. Стрелки немедленно направили свои заряженные арбалеты на Комо.
   - Грозник! Отдай мне Камень и Жезл! - прогремел дракон. - Эти вещи теперь принадлежат мне!
   Белый Маг невозмутимо продолжал проговаривать волшебные слова. Он совершенно не обращал внимания на нависшего над ним дракона.
   - Ах, так!!! - рассвирепел тот. - Я знаю - ты хочешь лишить Жезл и Камень волшебной силы! Но я не дам тебе сделать этого! Пусть они не достанутся никому!
   С этими словами Комо направил Трубу Рума прямо на Белого Мага. Ему, конечно, пришла сначала в голову мысль о том, чтобы просто скрутить, разорвать волшебника, но..., как это ни странно звучит, Комо боялся Грозника. Драконы всегда уступали Магам в волшебной силе. И именно поэтому Комо решил применить Трубу Рума.
   Но, стоило ему только протянуть лапу к рычагу, как Труба Рума, издав пронзительный писк, подозрительно тренькнула, и ее дуло опустилось вниз, а плита, на которой восседал Комо, завалившись на один бок, медленно заскользила по воздуху, словно по наклонной плоскости в сторону города и, через несколько мгновений, со скрежетом мягко опустилась на поверхность пристани.
   Комо, с вытаращенными от удивления глазами, некоторое время сидел неподвижно, не в силах понять все произошедшее с ним.
   - ...рандрагорм! - выкрикнул Грозник последнее слово из своего длиннющего заклинания, и руки Мага, сжимавшие Камень и Жезл, опустились.
   Все присутствующие увидели, что Камня Огня и Магического Жезла больше не существует. Эти предметы превратились в тончайшую черную пыль, которая легким облачком покрыла руки Белого Мага и тотчас же, смываемая непрекращающимся ливнем, превратилась в обыкновенную грязь, которая, капая с кончиков пальцев Грозника, растворялась в слякоти, покрывавшей всю пристань.
   Волна невидимой энергии прокатилась по причалу в сторону моря, вызывая у людей мимолетное чувство невесомости.
   - Помогите! Помогите! Тону! - донесся до слуха всех людей отчаянный крик со стороны моря.
   Трое воинов, по приказу Ахандра бросились к пролому в стене, оставшемуся от выбитых ворот, и вскоре вернулись обратно, ведя под руки хромающего старика в каких-то ужасных лохмотьях. С него ручьями текла вода, и вид его вызвал у людей крайнюю степень жалости.
   Все присутствующие с удивлением смотрели на старика, задавая друг другу один и тот же вопрос: "Кто это такой?".
   Старика, что-то пробормотавшего своим сопровождающим, те уже выпустили из рук, но тут, опомнившийся от потрясения Комо заревел, соскочив с плиты:
   - Стойте! Не отпускайте его! Это Черный Маг! Он просто утратил свою молодость!
   Дракон, тяжело топая, бежал к своему давнему обидчику, выкрикивая на ходу:
   - Я раздавлю тебя, поганый Кохабар! Нет мне покоя, пока ты живешь на этом свете!
   Воины короля, увидев приближающегося дракона и не желая быть раздавленными ужасным чудовищем, сочли за благо, быстро отойти в стороны. Принц Ахандр, больше озабоченный тем, как спасти свою семью из неподвижно висящей над причалом крепости Кохабара, которая упорно не желала приземляться, в отличие от рухнувшей плиты Комо, равнодушно махнул в сторону Кохабара рукой: "Пусть сами разбираются!".
   Принц принял такое решение, когда увидел на лице Кохабара выражение панического страха и догадался, что Черному Магу нечего противопоставить грубой силе дракона.
   - Если дракон убьет Кохабара, - сказал Ахандр своим воинам, - то его крепость сама собой опустится вниз, лишившись волшебства. Подождем!
   Но коварство Черного Мага не имело границ. Он, униженный и разгромленный "на голову", при виде дракона, приближавшегося к нему огромными скачками, сначала действительно немало испугался, но тут же опомнился, развел руки широко в стороны и принялся читать, насколько возможно четко выкрикивая каждое слово, последнее заклинание Мандиала - заклинание, призывающее на помощь... самого Гулла.
   Это и был тот самый "главный козырь" Кохабара, о котором он вскользь упомянул перед вылетом в Ваах, объясняя слугам свой план захвата города...
  
  Глава 42
  
   Услышав произносимые Кохабаром слова, Грозник дернул за рукав сидевшего рядом Альберта и тихо сказал ему:
   - Господин Альберт, пожалуйста, скажите всем, что нужно немедленно отойти от Кохабара как можно дальше. Если у него все получится, то это может закончиться плачевно для всех нас. Увы, здесь я бессилен. Я не могу остановить этого зарвавшегося дурака. Он не знает, что делает.
   Альберт не стал задавать Белому Магу лишних вопросов. Он подошел к принцу Ахандру и передал ему слова Грозника, который в это время от упадка сил потерял сознание и снова уронил седую голову на грудь.
   Принц молча выслушал Альберта, кивнул и зычным голосом приказал своим воинам отойти к Южной Башне города, как раз туда, где перед началом боя располагался резервный отряд Карасорма.
   Ваахцы, в большинстве своем никогда не видевшие, до сегодняшнего дня таких больших чудовищ, как Комо, с радостью выполнили приказ принца Ахандра к отступлению.
   Георгий, Альберт, Забредягин и воин из королевского войска подняли Белого Мага на руки и перенесли его к подножию Южной Башни. Ахандр сначала приказал отнести Грозника вглубь города, но волшебник, очнувшись, покачал головой из стороны в сторону и наотрез отказался покидать пристань до тех пор, пока все не закончится. Как со Старшим Советником Короля, спорить с ним не смел даже сам принц. Мудрость Грозника была в Мазергале вне обсуждений.
   Георгий крайне удивился, когда у подножия Южной Башни увидел сложенные в кучу вещи резервистов, лежащие в целости и сохранности. Он заметил среди этих вещей и сумку Альберта, которая выглядела совершенно нелепо среди всяческих холщовых и кожаных котомок жителей этого мира.
   Все эти вещи во всеобщей суматохе каким-то странным образом уцелели и теперь лежали темной сырой бесформенной грудой, всем своим видом напоминая о некогда размеренной и мирной жизни столицы Мазергалы, жизни, которую отныне будут ценить выжившие в сегодняшней битве люди, как ценит человек, оказавшийся в пустыне, каждую каплю драгоценной воды.
   Георгий вспомнив, что в сумке Альберта должна была сохраниться аптечка, молча направился к груде вещей и, спустя несколько секунд, с гордым видом протянул Альберту его багаж, сказав:
   - Волшебники ведь тоже люди, не так ли? А у тебя здесь, по-моему, есть аптечка. Помоги Грознику.
   Альберт издал возглас удивления. Он никак не ожидал увидеть свою сумку, пусть и основательно намокшую от непрекращающегося ливня, но целую и невредимую. Она напомнила друзьям, откуда они родом и мысль о далекой России заставила их сердца почти одновременно сжаться от тоски по родине.
   - Спасибо, что нашел ее, - вздохнув, промолвил Альберт, бросив быстрый взгляд на Грозника, который, едва дыша, сидел у подножия Башни, закрыв глаза от бессилия.
   Альберт уже потянулся к молнии на сумке, как вдруг монолитные плиты пристани задрожали, словно от начинающегося землетрясения и послышался нарастающий с каждой секундой шум, словно от запущенных один за другим, дизельных двигателей.
   Все внимание людей было приковано сейчас к двум существам - Черному Магу и дракону, который, с грозным рыком уже занес ногу над головой своего обидчика, чтобы раз и навсегда покончить с Кохабаром, который, между тем, даже не пытался бежать. Прокричав заклинание, он, с гордо поднятой головой, стоял и смотрел вперед, с таким невозмутимым видом, словно рядом с ним и не было никакого дракона.
   Грозник вновь открыл глаза, и его хмурое усталое лицо стало похоже на гипсовую маску, ни один мускул не шевельнулся на нем. Альберт, потянувшийся было к сумке, тоже поднял голову, вглядываясь туда, где толстый дракон, казалось, вот-вот раздавит, вновь превратившегося в старика, Кохабара.
   Нира в страхе прильнула к плечу Альберта, но он, казалось, не чувствовал этого.
   Георгий и Забредягин, так же, как и остальные люди, недвижимо стояли, затаив дыхание, в ожидании кровавой развязки.
   Но Черный Маг, с несвойственным для старика проворством, в самый последний момент отскочил в сторону, и тяжелая драконья лапа ударила по монолитной плите пристани. Комо, взвыв от негодования, приготовился повторить свою попытку, решив на этот раз не церемониться со своим врагом.
   Но дракону так и не удалось завершить то, о чем он мечтал с того самого момента, когда Кохабар покинул его пещеру, напоследок оскорбив драконью гордость.
   Плиты причала за спиной Комо с невероятной быстротой и легкостью взлетели вверх, словно они были сделаны не из камня, а из обыкновенного картона.
   Из образовавшегося провала вырвался к небу столб огня и дыма такой высоты, что часть грозовых туч тут же испарилась, обнажив голубой круг чистого неба.
   Из разверзшейся бездны медленно появилось нечто такое, что заставило резко обернувшегося дракона позабыть обо всем на свете, включая Кохабара. Комо, неуклюже переступая, споткнулся о валявшееся под ногами бревно и упал, не отводя взгляда от выраставшей из провала огненной фигуры неведомого доселе ни волшебникам, ни людям, существа титанических размеров, вид которой был настолько ужасен, что дракон Комо, по сравнению с ним, казался безобидной плюшевой детской игрушкой.
   Зубастая голова и огромные лапы этого жителя древней бездны Дельдары, отдаленно напоминали образ Тролля, но, лишь отдаленно, потому что существо это, столь загадочное, фантастичное, полуматериальное, состояло, казалось из огня, принявшего облик кошмарного монстра. Вид его "переворачивал с ног на голову" представления людей о том, что считать большим, а что - ничтожным.
   Все присутствующие на пристани осознали, что это и есть то самое Зло, имя которого все они, в обиходе порой упоминали "к месту и не к месту", нисколько не сомневаясь в том, что Зло не может быть воплощено в реальную форму. Имя этого Зла знал каждый ребенок в Мазергале и за ее пределами, и звучало оно на любом языке одинаково просто - Гулл.
   - Кто посмел вызвать меня!!! - воскликнуло существо голосом такой силы, что задрожало само море, а один из ветхих домов недалеко от пристани рухнул, превратившись в груду обломков.
   При этом вопле люди попадали навзничь, они просто не могли удержаться на ногах от дробной тряски земли под их ногами и от ужаса, охватившего даже "видавших виды" воинов. Люди распластались на камнях пристани, прикрыв головы руками. Один лишь Грозник, сидящий у подножия Южной Башни, продолжал созерцать необыкновенное появление Гулла.
   Георгий, как и все остальные, лежавший лицом вниз, с величайшей осторожностью приподнял голову и заметил, что летающий Замок Кохабара, висящий позади огненного чудища, начал вдруг снижаться, и своей угловой Башней коснулся плеча Гулла.
   Монстр взревел и, размахнувшись, ударил лапой по зависшей над ним крепости, отчего та, словно мяч, по которому нанесли удар теннисной ракеткой, стремительно полетела в сторону города и, врезавшись в один из высокошпильных ваахских домов, намертво застряла в нем, словно крупная заноза в пальце.
   Поступив с Летающим Замком, как с надоедливым насекомым, Гулл наклонился к дракону Комо и Черному Магу Кохабару, которые, прижавшись к бревенчатой стене, не могли даже пошевелиться от охватившего их страха, и повторил свой вопрос:
   - Так кто из вас осмелился потревожить меня?!
   Комо медленно поднял переднюю лапу и указал на Кохабара, который уже пожалел, что воспользовался непроверенным заклинанием Мандиала и теперь не знал, что ожидать от вызванного им самим страшного монстра.
   - Ты?! - проревел Гулл, обращаясь к Кохабару. - Да как ты посмел, червяк, вызывать меня?!! Уж не думал ли ты, что я - великий и ужасный Гулл, буду исполнять твои жалкие желания?!!!
   Кохабар понял, что совершил ошибку и, решив использовать последний шанс на спасение, вытянул палец в сторону дракона и, заикаясь, произнес:
   - Д..., дракон врет, о великий Гулл. Это он вызвал тебя.
   Услышав это, Гулл рассвирепел и с такой силой хлопнул лапой по пристани, что толстые плиты треснули, а на месте удара осталась глубокая вмятина.
   - Мне все равно!!! За вашу наглость вы оба будете наказаны!!! Я заточу вас в своем царстве, царстве Тьмы, на вечные времена!! И больше никогда и никому из живущих на Дельдаре не придет в голову вызывать меня, великого Гулла для исполнения своих мелочных и грязных желаний!!!
   С этими словами монстр сгреб одной лапой Кохабара, а двумя пальцами другой, с брезгливостью в движениях, схватил за хвост сопротивляющегося изо всех сил дракона, после чего величественно-медленно погрузился обратно, в недра Дельдары, туда, где находилось его таинственное царство - царство Тьмы...
   Из разверзшейся бездны до слуха находящихся на пристани людей донесся полный невыносимого страдания и дикой злобы, последний крик дракона Комо:
   - Будь ты проклят, Кохабар!!!
  
  Глава 43
  
   Один за другим поднимались воины с холодных плит пристани, все еще не веря наступившую тишину, которую они же сами и нарушали, нечаянно позвякивая оружием. Ливень прекратился, тучи стремительно разбегались в разные стороны, и открывающееся вечернее небо дышало каким-то неуместно-кощунственным спокойствием, словно оно пыталось доказать людям, что ничего особенного не случилось, а может быть и того хуже - все это привиделось им. Небо как бы говорило: "Посмотрите на меня! Вот я - всеобъемлющее и величавое, и нет никакого царства Тьмы! Нет ни Гулла, и никогда не было ни дракона Комо, ни Черного Мага Кохабара! Идите домой, и успокойтесь, ведь приближается ночь и всем вам пора отдохнуть. Идите с миром!". Но это была всего лишь иллюзия...
   - Вставайте, воины Вааха! - зычным голосом воскликнул принц Ахандр. - Кто может идти, идите за мной! Надо спасать нашего короля! Летающий Замок Кохабара упал где-то неподалеку! Мы без труда разделаемся со слугами Кохабара!
   Принц хотел было выделить двух-трех воинов, чтобы те помогли Грознику добраться до дома, но Маг остановил его, сказав:
   - Спасайте свою семью, Ахандр. Я знаю - они все живы. Господа Альберт и Георгий помогут мне добраться до моего дома. И, господин Альберт, пожалуйста, оставьте свою аптечку в покое, она вам самому пригодится! - обратился Грозник к Альберту, увидев, что тот достает шприц для того, чтобы сделать Белому Магу укол. - За свою долгую жизнь я получал и не такие ранения. Не забывайте, я же все-таки волшебник, и мне удалось прожить целых восемьсот пятьдесят лет! Уберите свои лекарства, достаточно того, что вы вытащили стрелы и перевязали меня! Я хочу сейчас, как можно скорее, оказаться под крышей своего дома, стены которого поставят меня на ноги быстрее любого доктора!
   Принц Ахандр поклонился Белому Магу и повел остатки своего войска на поиски упавшей крепости.
   - Ну, ребята, я с ними! - сказал Забредягин, поправляя шлем. - Вы, я думаю, справитесь вдвоем, а вот Ахандру лишний клинок не помешает! Ведь у этого злодея Кохабара в Замке остались его воины, и, кто знает, может, они будут драться до конца!
   - Это ваше личное дело, Александр Григорьевич, - откликнулся Альберт. - Берегите себя!
   Забредягин отсалютовал им мечом и побежал догонять удаляющееся ваахское войско. Георгий, глядя ему вслед, подумал, что даже кошмары этого мира не в силах отнять у этого человека тягу к полноценной жизни, которую он обрел, благодаря своему "путешествию" в Мазергалу, которое и освободило его из "плена" инвалидной коляски.
   Георгий и Альберт взяли под руки Белого Мага, который, без их поддержки не мог держаться на ногах, и медленно направились к центру пристани, чтобы выйти на одну из главных улиц Вааха, которая и должна была привести их к дому Грозника.
   Нира осталась с ними. Она шла рядом, с взведенным арбалетом в руках и была готова, не медля, всадить стрелу в любого, кто вздумает покуситься на их жизни.
   Жители Вааха, услышав весть о победе над Дастианом, заспешили на пристань для того, чтобы помочь раненым, которых было очень много, добраться до лазарета, где, сбившийся с ног, доктор Кристис оказывал первую помощь обожженным и изрубленным в битве за свободу Вааха и Мазергалы, воинам.
   Проходя мимо упавшей плиты, на которой прилетел дракон Комо, Георгий услышал какое-то невнятное бормотание и сделал Альберту и Нире знак рукой, чтобы те остановились.
   Георгий приложил палец к губам, призывая своих спутников к молчанию и, вытащив из ножен острый клинок покойного Грога, оставил Белого Мага на попечение Альберта и осторожно подкрался к треснувшей лефитной плите.
   Нира вскинула арбалет, готовая прикрыть Георгия в случае опасности, но тот уже тащил за руку тощего грязного человека, облаченного в обтягивающем тело трико, которое, когда-то переливалось всеми цветами радуги, а теперь превратилось в безобразное нелепое одеяние в многочисленных дырках и дырочках.
   На шутовском колпаке, нахлобученном так, что он закрывал глаза несчастного человека (видимо это он сам натянул его так сильно, чтобы не видеть ужасов, творящихся вокруг), жалобно подтренькивал единственный бубенчик. Остальные были утеряны безвозвратно. В руке этот человек сжимал облупленную лютню, одна струна которой лопнула, завернувшись в кольцо, и была похожа сейчас на длинный тонкий ус какого-то насекомого.
   - Как тебя зовут, чучело? - насмешливо спросил Георгий. - Да не трясись ты так, война уже закончилась!
   - Я - Тисандр, - ответил молодой человек, стаскивая с головы колпак и испуганно оглядывая пристань своими светло-серыми глазами. - Я - бывший придворный поэт-менестрель покойной волшебницы Зембильды из Запределья. Господин дракон Комо милостиво подобрал меня, и этим спас мне жизнь. Как жаль, что его утащил этот монстр! Господин Комо был очень добр ко мне, а вот злой Маг Кохабар оставил меня на верную смерть в снежной пустыне! Господин Комо...
   - Хватит! - оборвал его Георгий. - Твой господин Комо не меньший злодей, чем Кохабар! Туда ему и дорога!
   - Не обижайте поэта, господа! - вмешался Грозник. - Возьмем его с собой. У него хорошая чистая душа и пусть он немного труслив, я знаю - со временем это пройдет и он дополнит мой рассказ о происшедшем сражении, который я собираюсь написать для истории, а возможно, также он напишет несколько песен о сегодняшнем дне, чтобы увековечить его в сердцах людей. Поэт нужен мне и он пойдет вместе с нами!
   Тисандр вновь надел на голову колпак и галантно поклонился. Нелепый головной убор при этом свалился в грязь, отчего Георгий не смог удержаться от смеха.
   - Благодарю вас, господин... Извините, не знаю вашего имени, - недовольно покосившись на Георгия, сказал Тисандр.
   - Грозник, - откликнулся Маг. - И бросьте раболепствовать!
   - Благодарю вас, господин Грозник, - повторил Тисандр. - Я постараюсь оправдать ваши надежды!
   Они продолжили свой путь уже впятером: Грозник, Альберт, Нира, Георгий и поэт-менестрель Тисандр, который тащился позади всех, проклиная про себя непонимание простыми людьми таких сложных существ, как поэты...
   В ближайшем переулке Георгий заметил брошенную кем-то телегу, с запряженной в нее лошадью. Альберт, научившийся за время своих странствий по Мазергале кое-как управлять этими умными животными, вызвался править повозкой, и. таким образом спутники благополучно доехали до дома Белого Мага, где и расположились на ночлег.
   Волшебника уложили на диван и договорились попеременно дежурить у его постели ввиду отсутствия Кронгруса. Альберт, вновь сославшись на знание медицины, первым заступил на дежурство.
   Георгий прошел в ту самую комнату, которая была выделена ему и Альберту еще три дня назад для ночлега. Сбросив с себя верхнюю одежду, он свалился на диван, как подкошенный. В этот момент ему было решительно на все наплевать...
  
  
  Глава 44
  
   Ночью Георгия разбудил Альберт:
   - Вставай, Жора, и иди к Грознику. Твоя очередь. У-у-у, как болит проклятое ухо! Я уже все обезболивающее из аптечки сожрал, и все равно не помогает!
   - Так закажи себе вина, - зевнув, промолвил Георгий. - Мы же не где-нибудь, а в доме волшебника.
   - Да я хотел, но боялся заснуть. Хотя Грозник и хорохорится, но все-таки он чувствует себя неважно. Все время просит пить. Хотел я сделать ему укол, чтобы он хоть немного поспал, но он отказывается.
   - Что ж, ему виднее, - сонно пробормотал Георгий, надел сапоги, вышел из комнаты в темный холл и, осторожно ступая, направился к кабинету Грозника.
   Волшебник лежал на том самом диване, где некогда сидели его гости во время долгого разговора, состоявшегося три дня назад, когда никто из них еще не подозревал о том, какая опасность угрожает Вааху.
   На столе, рядом с диваном, горела тусклая лампа, и ее свет "выхватывал" из погруженного во мрак кабинета бледное лицо Грозника, который, лежа с открытыми глазами, смотрел в темный потолок. Увидев вошедшего Георгия, Белый Маг молча проводил его взглядом до кресла, в котором, еще недавно восседал сам, а теперь оно служило местом для его "сиделок".
   - Вам что-нибудь нужно, господин Грозник? - вежливо спросил Георгий, усаживаясь в чрезвычайно мягкое и удобное кресло Белого Мага.
   Тот отрицательно покачал головой, не отводя, впрочем, наполненного мудростью взгляда от лица Георгия, отчего тому сделалось немного не по себе.
   Грудь Белого Мага, умело перевязанная Альбертом чистыми бинтами из аптечки, вздымалась от учащенного дыхания, и пятна крови, проступавшей сквозь белую ткань бинтов, напомнили Георгию о том, какие страшные раны нанесли Грознику Тролли Кохабара всего лишь несколько часов назад.
   "Обычный человек умер бы на месте, а Грознику хоть бы что, - подумал Георгий. - Лежит себе, и в потолок поглядывает".
   Прошло около часа, и за все это время не промолвивший ни слова Грозник, вдруг заговорил, заставив задремавшего Георгия вздрогнуть.
   - Господин Георгий, очень вас прошу, встретьте гостей и проведите их ко мне. Их двое - принц Ахандр и ваш знакомый - господин Забредягин. Они сейчас как раз подходят к моему дому.
   - Хорошо, - промолвил Георгий, вставая. - Как скажете, господин Грозник, только не заблудимся ли мы, разыскивая ваш кабинет? Видите ли, когда мы строили стену, Альберт рассказывал мне, что гости, попадая в ваш дом, порой блуждают по несколько часов.
   - Не волнуйтесь, - улыбнулся Белый Маг, - я позабочусь о том, чтобы, с сегодняшнего дня, мои гости больше не плутали в своих собственных иллюзиях.
   Георгий, удовлетворенный ответом Грозника, вышел из кабинета в холл, который тут же осветился блеклым сиянием, источников которого никто из обыкновенных людей не мог видеть.
   Принц Ахандр и Забредягин действительно стояли перед входной дверью, и сын короля уже протянул руку к дверной ручке, когда Георгий распахнул перед ним дверь и сказал:
   - Входите, господин Грозник уже ждет вас. Кстати, как ваши дела? Вам удалось спасти своих близких?
   - Слава Руму, все в полном порядке, не считая того, что при падении крепости Кохабара мой отец сломал руку. Моя мать - королева Велия и три моих сестры отделались только царапинами, да ссадинами. Все они сейчас отдыхают. А вот с Троллями Черного Мага покончено раз и навсегда, - ответил Ахандр, входя в дом. - А как чувствует себя господин Белый Маг?
   - Судя по его виду - не очень хорошо, - сказал Георгий. - Но мы, по очереди, приглядываем за ним, так что, можете не волноваться. Ваш Старший Советник - необычайно крепкий человек.
   Георгий посмотрел на Забредягина. Тот, устало улыбаясь, прошел мимо Георгия, не проронив ни слова, ступая вслед за принцем Ахандром. Георгий бросил взгляд на очистившееся от туч, звездное мазергалийское небо и шумно вдохнул носом свежий ночной воздух. Воздух пах зеленой травой и дымом от догоравших возле причала пиратских кораблей.
   Георгий нагнал принца Ахандра и Забредягина у самых дверей кабинета Белого Мага и, вслед за ними вошел внутрь, уверенный в том, что ему сейчас предстоит услышать интересный рассказ об окончательной победе ваахцев над врагами. И не ошибся.
   Ночные гости поприветствовали Белого Мага, и сын короля без промедления стал рассказывать Грознику о последних событиях, причем рассказ его больше походил на доклад.
   - Итак, - сказал принц, прохаживаясь по комнате и, время от времени, посматривая на присутствующих. - Начну с того, что мы, жители Вааха одержали-таки победу над своими врагами в неравной битве, в чем, несомненно, есть заслуга каждого, кто принимал участие в обороне нашей замечательной столицы. Мой отец, король Аллоклий, шлет вам, господин Грозник, искренние поздравления и выражает вам огромную благодарность за ту помощь, которую вы оказали нам, не владеющим волшебством, обыкновенным людям. Как я выяснил, ваши гости, пришельцы из далекого мира, дрались вместе с моими воинами и оказались не только не хуже, но даже несколько лучше многих из моего войска. Я узнал, что один из ваших гостей - некто господин Альберт, убил Дастиана и тем самым обратил пиратов в бегство. Господин Альберт будет щедро вознагражден, как, впрочем, и остальные участники сражения. Господин Забредягин, - Ахандр остановился и показал рукой на Александра Григорьевича, который стоял, облокотившись на высокую спинку дивана, - лично убил трех Троллей, чем заслужил моё вечное к нему почтение. Один из ваших гостей - Лукан, пал смертью храбрых от стрелы пирата. Господин Георгий, - Ахандр остановился напротив Георгия и тот опустил глаза, - и госпожа Нира - замечательные стрелки и я много отдал бы за то, чтобы они пополнили собой ряды королевских арбалетчиков. Мои воины не будут врать, они видели их в деле. Не являясь подданными короля, все эти люди, теме не менее сражались наравне с жителями Вааха и за это их имена будут высечены на памятнике, который будет установлен на площади Избавления после того, как мы восстановим все то, что было разрушено нашими врагами. Осталось добавить, что все члены королевской семьи чувствуют себя удовлетворительно, а сломанная рука моего отца - это пустяки по сравнению с тем, что пришлось пережить защитникам Вааха. Отец, конечно, хотел быть вместе со своими воинами на пристани во время боя, но именно я уговорил его остаться во дворце, вместе с женщинами. От него на пристани все равно не было бы никакой пользы. Он слишком стар.
   Последние слова принц Ахандр произнес, как бы извиняясь перед Белым Магом. Но волшебник, чуть приподняв руку, дал ему этим жестом понять, что Ахандр абсолютно прав и не должен винить себя ни в коем случае.
   - Хорошо то, что хорошо кончается, - сказал Грозник. - Принц Ахандр, вы, я вижу, очень устали? Заночуйте в одной из моих комнат, поспите.
   - Не могу, господин Старший Советник, - покачал головой Ахандр. - На пристани сейчас разбирают завалы, убирают трупы, тушат пожары. Я должен быть там! Да, совсем забыл сказать - есть для вас и неприятная новость. Ваш слуга, Кронгрус, погиб. Мне доложили об этом, когда я направлялся к вам. Его тело было завалено трупами пиратов, которых он же и поубивал. Он уничтожил больше пятидесяти разбойников...
   - Прискорбно, - грустно откликнулся Белый Маг, и Георгий заметил, что на глазах волшебника выступили слезы. - Но без потерь не обходится ни одна война...
   Ахандр вздохнул, поклонился всем присутствующим в кабинете людям и широко шагая, направился к выходу. На пороге комнаты он обернулся и сказал, обращаясь к Георгию и Забредягину:
   - Очень жаль, господа пришельцы, что вскоре вам придется покинуть наш город. Вы оба достойны называться почетными жителями Вааха. Вы - живой пример самоотверженности и непоколебимости.
   "Никто и никогда еще не называл меня "примером самоотверженности и непоколебимости", - с растущим в душе чувством гордости подумал Георгий. - Я всегда только и слышал, что "ты неудачник и бездельник"! А что, мне понравилось быть героем! Отнюдь неплохо...".
   Георгий в знак признательности кивнул и хотел проводить принца до выхода, но тот, улыбнувшись, отказался, сказав, что еще не настолько ослаб, чтобы нуждаться в поводыре.
   Когда за Ахандром закрылась дверь, Грозник сказал, обращаясь к Александру Григорьевичу:
   - Господин Забредягин, я знаю, что вы устали, но все же я хотел бы узнать подробнее о том, как ваше войско освободило королевскую семью. Принц Ахандр сообщил мне только "голые" факты, за что я его нисколько не осуждаю, ведь он привык говорить сухим языком докладов и приказов. А я хотел бы услышать обстоятельный рассказ.
   - Да я и сам не мастер рассказывать истории. Но раз вы настаиваете..., - промолвил немногословный Забредягин, усаживаясь в кресло.
   Георгий последовал его примеру, опустившись на свободный диван. Сиротливый язычок огня в настольной лампе наполнял пространство кабинета некой таинственностью и навевал Георгию мысли о волшебстве, которое здесь ощущалось почти физически.
   - Мы нашли Летающий Замок довольно быстро, - начал Забредягин. - Он врезался в один из домов, неподалеку от пристани. Именно этот дом и смягчил его падение, что спасло жизнь королю и его семье. Троллям повезло меньше, их осталось всего лишь восемь. Их предводитель и остальные упали со стены крепости и разбились еще во время удара Гулла. Но оставшиеся дрались, как черти, они до самого конца удерживали короля и его семью в заложниках, и принц Ахандр опасался, что Тролли убьют их. Но нас было много, и, ценой жизни двадцати ваахских воинов нам удалось победить этих безобразных существ. Надо отдать Троллям должное - дрались они до последнего, никто из них не собирался сдаваться или прикрываться пленными. Я понял, что Тролли - чрезвычайно гордые существа, хотя красотою их Рум и обделил. Нам удалось оттеснить их от пленников и после этого королевские воины быстро разделались с Троллями, наверное, за полчаса. А сейчас войско разделилось на отряды, которые, по приказу Ахандра, прочесывают город, на тот случай, если кто-нибудь из Троллей остался в живых и, не приведи Рум, бродит по улицам. Мы же не знаем, сколько их было... Еще я хотел бы сказать, что королю и его семье здорово повезло, что они остались живы при падении Замка... Ну, вот, собственно, и все, - развел руками Забредягин и замолчал.
   Георгий заметил, что при слове "повезло" Белый Маг как-то странно улыбнулся. Георгий догадался, что это самое "повезло" произошло не без вмешательства Грозника. Но вот каким образом Белый Маг уберег королевскую семью от смерти при ужасном ударе, когда сам, в это время находился на пристани - этого Георгий не мог понять.
   "Магия - на то она и магия, - подумал он, прикусив нижнюю губу. - Ее не втиснешь в рамки человеческой логики...".
   - А больших летучих мышей вы там, случайно не заметили? - прищурившись, спросил у Забредягина Белый Маг.
   - Нет, - отрицательно покачал головой Александр Григорьевич. - Только маленькая зеленая обезьянка прошмыгнула мимо меня, когда мы подходили к Замку. А летучих мышей там не было.
   Грозник медленно кивнул и, закрыв глаза, сказал:
   - Не буду больше утомлять вас расспросами, господин Забредягин. Можете занять любую комнату в моем доме, вы же, наверняка, хотите спать. Господин Георгий, проводите своего земляка, будьте так любезны.
   Георгий и Забредягин встали, чтобы покинуть кабинет волшебника, и в это время дверь отворилась и вошла Нира.
   - Я пришла сменить тебя, Жора, - сказала она. - О, господин Александр Григорьевич, вы уже здесь! - радостно воскликнула девушка, увидев Забредягина, который менее всего сейчас походил на ученого. Сейчас это был небритый страшный помятый и измотанный боем, длившимся целый день, человек. - Король Аллоклий и его семья спасены?!
   - Да, - откликнулся Забредягин. - Мазергала теперь вне опасности. Ваахцы могут спокойно спать. И я в том числе.
   Нира, хлопнув в ладоши, даже подпрыгнула от радости.
   - О, как я рада, что все закончилось! - воскликнула она.
   Пожелав ей и Белому Магу "спокойной ночи" Георгий и Забредягин вышли в холл и, повернув налево, молча зашагали к дверям комнат для гостей, чтобы, наконец, как следует выспаться после всех, свалившихся на их "бедовые" головы, приключений...
  
   ***
   А в это время Хери, вновь ставший хилым и маленьким, (после того, как его хозяина - Кохабара утащил Гулл в своё царство Тьмы), прицепившись всеми своими четырьмя лапками к днищу телеги, выезжавшей из ваахских ворот, все еще трясясь от страха перед злобными Троллями, от которых ему с большим трудом удалось-таки убежать, шептал, заикаясь:
   - Будь я трижды проклят, если еще хоть раз свяжусь с волшебником! Лучше пристану к какому-нибудь бродячему цирку, где всегда смогу заработать себе кусок мяса кривляньями перед публикой! Летунам хорошо! Что им, мах-мах крыльями, и были таковы! А вот мне, маленькой и бедной обезьянке - куда податься?
   Извозчик, видимо, услышал это бормотание и нарушив ночную тишину криком: "Эй, кто здесь?!" заставил Хери замолчать.
   Сердце обезьяны замерло от страха. Хери притих, еще сильнее прижавшись к телеге, опасаясь того, что извозчик остановится и примется осматривать свою повозку. Однако тот, пробурчав: "Гм, почудилось, наверное...", легонько хлопнул поводьями свою лошаденку по крупу, чтобы та шла быстрее, и затянул протяжную песню, чтобы хоть как-то "убить" время и развеять дорожную скуку, которая не отпустит его до тех пор, покуда он не дотащится до ближайшего поселка...
  
  Глава 45
  
   Прошло ровно десять дней, начиная с того самого утра, когда Георгий, восседавший на бревенчатой стене с топором в руках, и представить себе не мог, что на пристани произойдет кошмарная битва, в которой и ему придется участвовать.
   Белый Маг, поразительно быстро поправившийся, прибыв из королевского дворца накануне, вечером, сообщил своим гостям о том, что назавтра намечен грандиозный пир во славу защитников Вааха, и пришельцы, слух о которых разнесся по всему городу с быстротой молнии, будут на этом пире наипочетнейшими гостями.
   - Хорошенько выспитесь и приведите себя в порядок, - посоветовал своим гостям Белый Маг. - Вы, господа, заслужили большую награду, и завтра король Аллоклий щедро осыплет вас подарками. На вас будут смотреть все жители Вааха, потому вы должны выглядеть прилично. Но не зазнавайтесь! Помните о том, что остальные тоже сделали очень многое для победы!
   Георгий проснулся рано, с первыми лучами солнца. Он был один в комнате. Альберт и Нира уже спустя два дня после битвы заняли отдельную спальню в доме Белого Мага. Для Забредягина тоже нашлась комната, а поэт-менестрель Тисандр, в связи со смертью Кронгруса, по просьбе Белого Мага занял, освободившееся таким трагическим образом, место слуги и его комнату. Так что все гости чувствовали себя свободно и раскованно, тем более что удивительная способность этого дома - исполнять почти все желания абсолютно устраивала всех гостей, делая их существование здесь безбедно-безоблачным.
   В дверь постучали, и Георгий, как раз собиравшийся идти в уютную ванную, с тем, чтобы умыться и побриться, вяло бросил:
   - Да, да, входите!
   Дверь отворилась, и в комнату вошел Тисандр, который несколько поправился за последние дни и теперь выглядел, не как замученный узник тюрьмы, а как совершенно нормальный молодой человек. Он был одет в белое кимоно, сшитое специально для него ваахским портным, и Георгий подметил, что бывший шут стал вести себя гораздо увереннее, чем в самом начале их знакомства.
   "Хорошая жизнь порой творит с человеком настоящие чудеса", - подумал Георгий, глядя на новоиспеченного слугу.
   - Я хотел узнать, не нужно ли чего господину Георгию? - вежливо спросил Тисандр. - А заодно хотел и напомнить, что господин Белый Маг просит вас явиться в его кабинет. Между прочим, все остальные уже там. А после завтрака мы все пойдем на площадь Избавления, где состоится большой праздник.
   - Да, да, я помню, Тисандр, - кивнул Георгий. - Благодарю.
   Тисандр поклонился и вышел, закрыв за собою дверь.
   ***
   Георгий вспомнил историю появления Тисандра на ваахской пристани, которую тот рассказал несколько дней назад, при этом постоянно причитая, что ему очень повезло в том, что он остался в живых.
   Оказывается, дракон Комо, желание которого отмстить Черному Магу перебороло чувство жадности, покинул свою пещеру с сокровищами и принялся искать способ мщения Кохабару. Он встретился с драконом Хлупом, жившим у Гуллова Пальца, и тот, за небольшую плату рассказал ему о том, что Черный Маг ищет плиту из лефита. Комо понял, что с Летающим Замком что-то случилось, а весть о том, что его враг опять находится в Запределье, разожгла ярость мстительного дракона, и он принялся облетать стоянки Оголтелых Мастеров одну за другой, пока не наткнулся на тех, у кого Кохабар пытался украсть лефитную плиту вместе с мастерской.
   Оголтелые Мастера были чрезвычайно злы на Черного Мага, и когда Комо рассказал им о том, что хочет убить Кохабара, они посоветовали ему купить у них лефитную плиту с установленной на ней Трубой Рума. Комо очень удивился подобному предложению, так как до этого момента Мастера никому и никогда еще не продавали своего оружия. Но Мастера объяснили свой "великодушный" поступок тем же самым чувством мести за украденную Мастерскую и за причиненный ущерб.
   "Раз мы сами, по причине своего природного инстинкта, физически не сможем более пяти дней носиться по просторам Дельдары в поисках зловредного Мага, - заявил Главный Мастер, обращаясь к Комо, - то уж, по крайней мере, поможем тебе, дракон, совершить справедливое возмездие".
   Мастера также указали Комо на то, что Кохабар, после того, как его попытка ограбления провалилась, наверное, полетит к Зембильде для того, чтобы купить плиту у нее.
   Таким образом, Комо, заполучивший грозное оружие, немедленно отправился "в гости" к Черной Ведьме...
   Четыре дня и четыре ночи прошло с момента смерти колдуньи, и Тисандр, голодный и полузамерзший, уже чувствовал приближение смерти, но тут объявился дракон, который хоть и не отличался особым милосердием, но, все же сжалился над бедным Тисандром, когда узнал, что тот может сочинять стихи и музыку. Дракон взял с собою бывшего шута Зембильды главным образом для того, чтобы тот развлекал его своими песнями.
   Дракон не был дураком, потому он, догадываясь о планах Черного Мага и приблизительно зная, в какой стороне находится Ваах, "взял курс" на столицу Мазергалы, и надо же такому случиться, что он настиг своего врага как раз в тот момент, когда тот был увлечен битвой с Белым Магом. Сам того не зная, Комо, своей пальбой из Трубы Рума решил исход поединка, но при этом и сам угодил в лапы Гулла.
   Тисандру действительно повезло. Ведь он, будучи под надежным прикрытием драконьей спины, не только остался в живых, да еще теперь находился в услужении у такого хозяина, о котором каждый поэт-менестрель может только мечтать...
   "Этот шут просто в "рубашке" родился! - сказал Георгий Альберту в тот день, когда услышал рассказ Тисандра. - Мне, например, никогда так не везло!".
   ***
   Георгий тщательно побрился, причесался, надел самый модный мазергалийский костюм и критически оглядев свое отражение в большом зеркале, усмехнулся, так как в этом наряде, того же покроя, что и костюм Альберта, только синего цвета, в широкополой шляпе, он напомнил сам себе героя из "Трех мушкетеров". Но, так как в Мазергале, как и в России, бытовала поговорка: "Встречают по одежке - провожают по уму", он глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматом самого лучшего ваахского одеколона, и, решив отныне перестать мыслить стереотипами, помахал своему отражению рукой и вышел из комнаты, полностью готовый к тому, что сегодня его, наравне с другими воинами короля, будут чествовать, как героя. Что говорить, роль героя - приятная во всех отношениях роль.
   К завтраку Георгий опоздал, чем вызвал насмешки со стороны Альберта, который, войдя во вкус ваахской жизни, сидел на диване, вальяжно развалившись, и одной рукой прижимал к себе Ниру. Их отношения уже не были ни для кого секретом.
   - Вы пропустили самое интересное, господин Георгий, - лукаво улыбаясь, сказал Грозник. - Ваш друг, господин Альберт, только что сделал госпоже Нире предложение стать его женой, и она согласилась. Так что сегодня у них двойной праздник! Народ Вааха будет оповещен об этом событии, и их будут чествовать на площади Избавления, как молодоженов, по всем обычаям и правилам Мазергалы! Я, в качестве подарка, решил исполнить их самое большое желание. И знаете, что они пожелали? - Грозник сделал паузу, многозначительно посмотрев на Георгия. - Они пожелали вместе отправиться в Россию! И, знаете, какое совпадение? Господин Забредягин хочет навсегда остаться в Мазергале! - сидевший в стороне Александр Григорьевич медленно кивнул головой. Грозник продолжал:
   - Я немного подумал, заглянул в парочку своих книг и решил исполнить желание "молодых", потому что не вижу здесь никакого нарушения равновесия! Три человека пришли - три человека уйдут! Все просто! - высоко подняв голову и вытянув указательный палец вверх, закончил Грозник.
   - Поздравляю, дружище! Поздравляю, Нира! - искренне воскликнул Георгий, подошел к дивану и обнял своих друзей. - Ну, что ж, по этому поводу надо выпить!
   - Не обессудьте, господин Георгий, но вам придется немного потерпеть! - сказал Белый Маг. - Вы сами виноваты в том, что опоздали к завтраку! Праздник на площади вот-вот начнется! Нам нельзя опаздывать! Мы выходим немедленно! Ничего, ничего, вы молоды и сможете немного потерпеть. Столы на площади накрыты так, что вы напьетесь и наедитесь до отвала! Но, прошу вас, не переберите лишнего. Завтра утром мы с вами, господин Георгий, вылетаем к Примским Горам! Сначала, если вы помните, я хотел отправить первым господина Альберта, но, в связи с его свадьбой, изменил свое решение. Мне захотелось, чтобы "молодые" провели в Мазергале лишних пару дней.
   Георгий не поверил своим ушам. Слова Белого Мага оказались для него неожиданностью. Он думал, что пройдет еще пара недель, прежде чем Грозник наконец-то займется ими - пришельцами. Георгий уже смирился с этой своей мыслью и потому слова Грозника заставили его сердце забиться сильнее. Георгий обрадовался и одновременно удивился. И лишь когда все присутствующие вышли в холл, Георгий, очнувшись, вспомнил, что нужно спешить на праздник, и быстрыми шагами вышел из комнаты и нагнал своих друзей только на выходе из дома.
   Весна в Ваахе прямо-таки буйствовала. В последние дни все деревья, будто сговорившись, принялись цвести, источая тонкие разнообразные ароматы, которые легкий ветерок разносил по улицам, будто для того, чтобы специально поднять настроение жителям города, которые и без того несказанно радовались вновь наступившей мирной жизни.
   Город был расцвечен гирляндами пестрых флагов. По чисто выметенным улицам шли нарядно одетые горожане, которые, завидев Грозника и сопровождающих его людей, кричали: "Ура!", подбрасывая вверх свои шляпы, или просто подбегали и кланялись, "рассыпая" благодарственные слова.
   Отовсюду, с переулков и улиц, дворов-"карманов", слышалось разноголосое пение. Музыканты, да и все, кто умел хоть как-нибудь "бренчать" на незнакомых для землян, музыкальных инструментах, извлекали из них мажорные звуки, и все это вместе составляло веселую какофонию, какая и должна быть атрибутом любого большого праздника.
   Тисандр, в качестве нового слуги, сопровождал Грозника, шагая рядом с ним, и исполняя при этом на новой лютне, одну за другой, все девять хвалебных песен, которые он специально написал к празднику.
   Солнце, начавшее свой ежедневный подъем к зениту, сделало утро теплым и приветливым, оно словно помогало ваахцам всю полноту торжественности этого замечательного дня.
   Несмотря на то, что во время боя погибло множество людей, нигде не было слышно ни стонов, ни плача. Погибших схоронили еще в середине недели, а оптимисты-ваахцы не ныли по целому году над своими умершими близкими. Они рассуждали просто: "Мертвое - мертвым, живое - живым", и, устроив после похорон День Траурного Молчания, этим и ограничились, что очень понравилось Георгию, ведь в России, из такого факта, как смерть многие делают самое настоящее театральное представление, пытаясь выставить свои чувства напоказ окружающим.
   Ваахцы знали, что король Аллоклий заплатит семьям погибших столько, что не будут испытывать нужду до конца своих дней и потому сейчас даже те, кто лишился своих мужей, отцов или братьев, тоже улыбались и пели, чтобы не портить своим соотечественникам праздника. Да и потом, слезами горю не поможешь...
   Показалась площадь Избавления, где, уже накануне были расставлены непомерной длины столы, чтобы вместить, как можно больше желающих повеселиться.
   Во главе центрального стола стоял высокий трон, на котором уже восседал король Аллоклий в золотой мантии. Голову его венчала корона, точная копия которой была изображена на мазергалийском гербе. Правая рука короля, согнутая в локте, была подвешена на перевязи, что придавало этому старику чрезвычайно героический вид.
   Справа и слева от его трона были установлены кресла для Грозника и всех членов королевской семьи.
   Когда Белый Маг вступил на мостовую площади, поднялся такой радостный шум, что распорядителям пира, которые сновали туда-сюда, одетые в красные сюртуки, пришлось вмешаться, призывая население к порядку.
   Грозник провел своих друзей прямо к трону Аллоклия, где и представил их, каждого по отдельности, упомянув, что Альберт - это тот самый человек, который разрушил Талисман Воина, который находился в руках у Дастиана, а после этого пристрелил и самого "Великого" Пирата.
   Король Аллоклий встал, поклонился и, протянув "здоровую" ладонь, крепко пожал руку каждому из гостей Белого Мага со словами благодарности, после чего пригласил их присесть за стол, начинавшийся прямо от подножия его трона, а заканчивающийся на противоположной стороне площади.
   Все столы были прямо-таки завалены различной снедью и, казалось, что стоит положить сверху еще немного еды, и они, затрещав, рассыплются под тяжестью всего этого изобилия.
   У Георгия, который утром не успел позавтракать, при виде всех этих яств, рот сам собой наполнился слюной, и он, в отличие от сидевшего рядом Альберта, который только и делал, что "ворковал" с Нирой, желал сейчас только одного - чтобы этот пир начался поскорее.
   Как только все места за столами были заняты, громко и неожиданно "запели" фанфары, возвещая о начале праздника.
   Король Аллоклий вновь поднялся во весь рост и произнес короткую торжественную речь, после чего возвестил о начале пира. Высоко подняв свой кубок, он предложил всем выпить первый бокал за героически погибших воинов.
   На площади воцарилась тишина. Люди, молча, один за другим вставали, до дна осушали свои бокалы, и вновь усаживались на свои места, с задумчивыми лицами.
   "Что не говори, а все-таки память - есть память, - думал Георгий, ставя свой опустевший бокал на краешек стола, свободный от закусок. - Россия или Мазергала - люди и тут, и там, в принципе мыслят совершенно одинаково".
   Но сегодня был радостный день, никто из собравшихся не собирался долго грустить, и потому, веселье, постепенно "набирая обороты", унесло прочь все остатки грусти.
   К трону короля один за другим выходили люди, которые желали произнести свою собственную хвалебную речь. Никто из них не получил отказа.
   Грозник, как и обещал, громогласно объявил всем собравшимся, что "пришелец Альберт, за здоровье которого и за его великий вклад в победу над пиратами уже было выпито немало вина, сегодня женится на Свободной Охотнице Нире". Это заявление вызвало такую бурю восторга, что Георгий даже засомневался в том, что ваахцы пришли сюда праздновать освобождение своего города, а не свадьбу Альберта.
   Прошло немного времени, и слуги короля принесли на площадь расшитые затейливыми узорами, мешки и Аллоклий объявил о том, что сейчас он наградит всех людей, особо отличившихся в битве за Ваах, щедрыми подарками.
   Таких людей оказалось очень много, и король вызывал их по списку, который он держал в руке, и каждый раз из-за его трона выходил слуга, брал мешок в котором, несомненно, побрякивали драгоценности, и на котором крупными буквами было вышито имя его будущего владельца, и отдавал этот мешок награждаемому.
   Аллоклий не забывал предупредить каждого из награжденных, что во время пира можно и потерять подарок, так что люди с радостью отдавали свои мешки королевским слугам, которым можно было доверять так же, как и самому королю. В том случае, если награжденный, что называется "переберет лишнего" слуги были обязаны доставить его до дома вместе с подарком в целости и сохранности.
   Весь день продолжалось веселье, и лишь к вечеру, когда большинство из празднующих уже было не в состоянии что-либо съесть или выпить, часть столов в центре площади была разобрана слугами короля (для обжор были все же оставлены столы по краям площади).
   С наступлением сумерек площадь, освещенная многочисленными фонарями, превратилась в огромную площадку для танцев. Заиграл небольшой оркестр, которым дирижировал талантливый Тисандр, и возгласы сотен опьяневших от вина и радости людей, сопровождаемые стуком каблуков, вознеслись к небу, которое, казалось, подмигивало людям бесчисленными "глазами" далеких и вечных в своем молчаливом величии, звезд...
   Последнее, что запомнил Георгий, так и не внявший совету Грозника: "Не перебирать!", из кутерьмы праздника, был какой-то танец, похожий на греческий "сиртаки", который принялись исполнять, сцепившись руками, все люди, находящиеся в тот вечер на площади Избавления.
   "Замечательный танец, и учиться ему не надо, танцуй и все...", - подумал Георгий, пьяно перебирая ногами...
   ***
   Спустя два дня Грозник и Георгий стояли на все еще покрытой снегом, одной из вершин Примских Гор, к которым они вдвоем направились на следующий день после грандиозного пира.
   Георгий, все еще мучавшийся от "великого", под стать пиру, похмелья, говорил, морща лоб:
   - Да откуда я знаю - на какой горе я впервые очутился?! Сами видите, господин Грозник, их друг от друга не отличишь! Выпью жидкость здесь, и все тут! Пора заканчивать с этим!
   Георгий потянулся к колпачку той самой пластиковой бутылки, которую когда-то потерял в Гиблых Лесах, и на дне которой сейчас плескалось "Градиента-Z" ровно на один глоток, чтобы исключить дальнейшие проникновения жителей Земли на Дельдару.
   - Подождите, господин Георгий, - остановил его Грозник. - Может, вы осмотрите горы еще раз?
   - Нет, господин Белый Маг, - покачал головой Георгий, глядя на красное закатное солнце. - Это бесполезно. Я все равно не вспомню. Благодарю вас за все то доброе, что вы сделали для меня и... Прощайте!
   Они пожали друг другу руки, после чего Георгий отбросил колпачок бутылки в сторону и, поежившись, проглотил холодную жидкость. "Градиент-Z" приятно смочил пересохшее от неумеренного количества выпитого вина, горло...
   ***
   Георгий с ужасом почувствовал, что летит в пустоту, и в тот же миг толща снега окутала его, забивая уши и рот ледяной кашей.
   Отплевываясь и отчаянно матерясь, Георгий, работая руками и ногами, выбрался из сугроба и огляделся.
   В зимних сумерках он различил очертания серой кирпичной "пятиэтажки", которая находилась примерно в ста метрах от него. Георгий заметил нарисованный черной краской на ее углу номер "29". Сердце его забилось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Георгий знал, где очутился. Это была та самая "хрущоба", в которой жил Альберт, а сам Георгий стоял не где-нибудь, а на пустыре, покрытом толстым слоем снега. Этот пустырь был ему хорошо знаком. Теперь Георгий знал, куда идти.
   Альберт перед уходом Георгия отдал ему свою "земную" одежду, сказав: "Переоденься на всякий случай, Жорик. Я-то ведь в своей квартире окажусь, а тебе придется, может, несколько километров топать. Надевай моё - "земное", чтобы не вызвать лишних придирок случайных прохожих".
   Сейчас Георгий понял, что Альберт оказался прав. Пьяненький мужичок, пересекавший заснеженный пустырь шагах в пятидесяти от упавшего Георгия, на минуту остановился, соображая, откуда это взялся вдруг, посреди пустыря, странный человек с мешком в руке, но потом, махнув рукой, продолжил свой нелегкий путь, сильно шатаясь из стороны в сторону и приписывая внезапное появление незнакомца своему пьяному воображению.
   Георгий, проводив его взглядом, отбросил опустевшую бутылку в сторону, и выдохнув: "Эх, Россия!", зашагал к своему дому, выбирая окольные пути для того, чтобы ненароком не встретить знакомых, и избежать тем самым излишних вопросов. Он хотел сейчас лишь одного - спокойно и без излишнего шума добраться до своей квартиры, потому что в руках у него был мешок с драгоценностями - та самая щедрая награда мазергалийского короля, которая могла теперь обеспечить Георгию и его семье пожизненное безбедное существование.
  
  Эпилог
  
   - В конце июля солнце почти всегда неимоверно печет, - вяло заметил водитель Георгия, обращаясь, скорее к самому себе, чем к своему хозяину.
   - Да, - в тон ему откликнулся Георгий, а сам подумал:
   "Как он выразился-то - "неимоверно печет"! Тоже мне - поэт-менестрель. Хотя - кто знает...".
   - Приехали, шеф! Вот оно - это кафе! - сказал водитель, паркуя автомобиль на стоянке, где, наудачу, оказалось только одно свободное место.
   Георгий вышел из автомобиля и, вдохнув воздух, пахнущий раскаленным асфальтом, поморщился, посмотрев на, угнетавший его взор, непрерывно движущийся по тротуару, поток людей. Он снял с шеи надоевший галстук, небрежно бросил его на переднее сиденье автомобиля и, расстегнув верхнюю пуговицу белоснежной рубашки из чистого иранского хлопка, протиснулся сквозь толпу спешащих куда-то людей и остановился перед входом в небольшое кафе. Подняв голову вверх, Георгий посмотрел на вывеску и прошептал, шевеля губами:
   - "Мазергала"... Ну, молодец!
   Он толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь этого светлого уютного заведения. Прохладный кондиционированный воздух приятной волной окутал его.
   Привлекательная девушка-администратор лет двадцати пяти подошла к Георгию.
   - Здравствуйте, - сказал он. - Я хотел бы видеть владельца этого кафе. У меня с ним назначена встреча. Я его друг.
   - Да, я в курсе, - ответила девушка, улыбнувшись. - Идите за мной.
   Она провела Георгия мимо равнодушно посмотревших на них трех посетителей, сидящих за изящными столиками, к двери с табличкой: "Администратор" и услужливо распахнула ее перед ним, отойдя в сторону.
   Георгий вошел в кабинет. Альберт сидел за заваленным бумагами столом и стучал пальцами по клавиатуре компьютера. Увидев вошедшего Георгия, он широко улыбнулся, поднимаясь с кресла, и сделал девушке знак рукой, чтобы та оставила их наедине.
   Когда дверь за нею закрылась, Альберт вышел из-за стола и подошел к Георгию. Друзья заключили друг друга в объятия.
   - Ну, здравствуй, Жора! Сколько же мы не виделись?! Больше года? Как ты?
   - Да, живу потихоньку. А ты даже старого друга не вышел встретить! - с укором покачал головой Георгий. - Зазнался, зазнался, деловой!
   - Я ждал тебя в общем зале больше часа, - принялся оправдываться Альберт. - Но ты же сам позвонил мне и сказал, что попал в "пробку"! А у меня, действительно, дел "по горло", вот я и решил...
   - Да, ладно, ладно, понимаю, - остановил его Георгий. - Как Нира? Как сынишка? Подрастает?
   - С ними все в порядке, слава Богу! Только я их не вижу почти. Знаешь, Жорик, два магазина, три кафе - все это отнимает уйму времени! Работаю, как вол. Слушай, пойдем в зал, закажем себе чего-нибудь выпить-закусить! В это время клиентов очень мало. Черт с нею, с этой работой, ведь, сколько не виделись-то! А?!
   - Да я недавно перекусил, - сказал Георгий. - Но от рюмки коньяка не откажусь!
   - Вот это правильно! - воскликнул Альберт, направляясь к выходу из кабинета. - Пошли!
   Друзья прошли в зал и уселись за один из свободных столиков. Альберт приказал подскочившей к ним официантке:
   - Бутылку коньяка и наше "фирменное" под коньяк принеси, пожалуйста.
   Когда официантка удалилась, быстро цокая высокими каблучками, Георгий сказал:
   - Ну, друг, я вижу, твои мечты сбылись. Живешь в большом городе, бизнесмен, жена, сын, все при всем! Я рад за тебя.
   Альберт нахмурился.
   - Знаешь, Жорик, не все мечты сбылись. Я еще не был в Италии, но, вскоре, мы, всей семьей собираемся туда съездить. Хочу отдохнуть, наконец! А что до бизнеса - то мне все это не по душе... Все это только из-за денег. Я ведь до сих пор мечтаю в медицинский университет поступить, но... Сам понимаешь, там надо шесть лет учиться, а мне свое дело бросать уже никак нельзя. Кстати, а где ты сейчас? Чем занимаешься? За целый год даже ни разу не позвонил мне. Впрочем, я тоже хорош... - махнул рукой Альберт и, поблагодарив исполнившую заказ официантку, сам наполнил две маленьких рюмки.
   - А мои желания, как в сказке, исполнились. Все, - сказал Георгий. - Даже скучно теперь. Я перебрался из городка N в город побольше - Т. Мы были там с тобой несколько раз, если помнишь. Я открыл там собственную творческую мастерскую. Ха! Кстати, я тоже назвал свою контору - "Мазергала", но у меня несколько иная сфера деятельности, нежели у тебя. Керамика - вот моя специализация. Прибыль, конечно, не такая, как в твоем бизнесе, но на нормальную жизнь хватает. Кстати, в моем семействе тоже прибавление. Мария родила мне вторую дочь. Аленкой назвали. Я, конечно, мечтал о сыне, но... Знаешь, Альберт, я немного завидую тебе. Нира - такая замечательная женщина! Поздравляю, друг! Давай выпьем за наших детей!
   Альберт поддержал его, и друзья выпили по первой рюмке коньяка. Альберт тут же наполнил рюмки снова.
   - А, знаешь, Жора, я думаю, что это Мазергала сделала из нас крепких людей, - сказал Альберт. - Когда я вспоминаю, как мы с тобою продавали королевские бриллианты, как я доказывал, что Нира - тоже человек, делая ей паспорт... О-о-о, бандиты, чиновники, милиция! Если бы не те испытания, которые мне довелось перенести в Мазергале, я ни за что не выдержал бы всей этой системной российской кутерьмы! Я думаю, что и ты тоже не выдержал бы...
   - Да что об этом говорить! - произнес Георгий. - Ты прав - все что здесь - пыль, по сравнению с драконами, Магами и пиратами Дельдары! После Мазергалы - хоть в огонь, хоть в воду! Кстати - об огне. Меня, до сих пор не покидает мысль о Гулле. Ведь если божество Зла реально существует на Дельдаре, то на Земле..., то есть, у нас, под землей, вполне возможно, существует дь...
   - Не будем об этом говорить, Жора, - оборвал его Альберт. - Не будем забивать себе голову всякой мистикой. Я уже достаточно наглотался этой магической дряни и в прямом и в переносном смысле, - Альберт машинально потрогал свое, изувеченное пиратской стрелой, ухо. - Давай-ка, Жора, выпьем..., просто выпьем... за Мазергалу!
   - За Мазергалу! - согласился Георгий, поднимая рюмку, и никто, из присутствующих в зале людей, в тот момент ни за что бы не догадался, что хозяин кафе и его гость пьют не за процветание этого заведения, а за далекую-далекую страну, путешествие в которую навсегда останется в их памяти, как большое приключение, которое никому из живущих на Земле людей никогда не довелось и не доведется испытать в своей жизни...
   No Г. Н. Рогожин, 2010
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | А.Елисеева "Заложница мага" (Любовная фантастика) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | А.Минаева "Академия Галэйн-2. Душа дракона" (Любовное фэнтези) | | Д.Рымарь "Диагноз: Срочно замуж" (Современный любовный роман) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"