Рогозина Екатерина: другие произведения.

Драконы Солернии. Глава 03

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Части с 43й по 65ю. Закончено.

  БАГРАТИОН И ОГНЕННЫЙ ФЕНИКС.
  Часть 3.
  
  
  43
  Стыдно признаться, но я захандрил.
  Похоже, слишком много факторов совпало вместе и дало негативный эффект: усталость, холод, беготня по подземельям и сверх того - выговор от матроны Маргариты. Я уже упоминал, что по-настоящему хвалили меня редко, но ведь и ругали - почти никогда! Капризы вечно недовольных всем волшебников не в счёт, они всегда найдут к чему придраться.
  Вот только матрона Маргарита негодовала и была в своём праве.
  Я действительно не проследил за тем, чтобы ди Ландау отметился в ведомости. Его отпустили давать свидетельские показания, зато о Божьем Суде на следующий день договора не было.
  Впрочем, яснее ясного было то, что начальница была в бешенстве, что её не поставили в известность, и она не смогла сделать ставки. Бессовестные Фабио, Ливио и Стефано похвастались ей на обеде, что поставили на молодого эксперта и не прогадали. Матрона Маргарита сделала невозмутимое лицо (она тоже владела этим искусством в совершенстве), зато потом в её маленьком кабинете бушевала настоящая буря, обрушивая на наши смиренные головы все громы и молнии, которые только могла произвести маленькая, но очень активная безраздельная владычица Экспертного Отдела.
  Ди Ландау стоял, свесив повинную голову, и спал с открытыми глазами. Его изрядно утомил поединок. Зато, когда матрона Маргарита это заметила, мне досталось за двоих.
  Мой напарник за свою коротенькую жизнь привык к разносам и претензиям, поэтому не слишком-то впечатлился и быстренько всё выкинул из головы уже к обеду.
  А вот мне стало совсем неуютно. Возможно, промокшие насквозь ботинки были всему виной. Признаться честно, ди Ландау подсушил их какой-то своей магией, но меня не оставляло ощущение, что в обуви по-прежнему что-то хлюпает.
  И потом... Меня очень сильно задела эта история с семьёй Бьянко. Кто бы мог подумать, что тебя могут заставить повиноваться, совершенно не спрашивая твоего согласия. Причём делать придётся совершенно не то, что ты хочешь. У меня до сих пор в ушах звучало змеиное "убей её"... Как вообще можно повиноваться таким приказам? И как вообще такие приказы можно отдавать?!
  Ди Ландау потом объяснил, что в зелье вплетается некий магический компонент, завязанный именно на того, кто тебя опоил, и противостоять ему практически невозможно. То, что маленький Ринальдо всё-таки сумел противиться чужой воле, делало ему не просто честь, это возводило его в ранг древних героев. Для мальчика выступить против зелья было равносильно тому, чтобы переплыть быструю реку рядом с бурным водопадом. Невероятно сложно противостоять могучей массе воды, ледяным бурунам, владычеству стихии, но ведь были же сумасшедшие одиночки, сразившиеся со стихией и вышедшие победителями.
  Что помогло ему? Волшебство отца? Любовь к матери? Собственная воля?
  Он был словно апельсиновое дерево из их маленького сада. В лютые холода и морозы, в сильнейший снегопад, пусть он сбросил свои листья, но не погиб, не сломался, а на его ветвях осталась золотом сиять квинтэссенция его сущности - его плоды. Маленькое, но удивительно сильное существо.
  Я задумался, если бы мне пришлось так яростно сопротивляться, смог бы я? Я всегда делаю то, что мне говорят, сколько себя помню. Быть может, я пусть и зовусь человеком номинально, но, по сути, - раб.
  Что я за всю свою жизнь сделал такого, что могло бы уравнять меня в правах с этим маленьким мальчиком, с отважным Ринальдо Бьянко? Что я предпринял такого, чтобы иметь право называться человеком? Или я отношусь к роду человеческому только потому, что у меня одна голова, две руки и две ноги?
  Есть ли у меня человеческая душа? А если есть, то где она прячется?
  Или она была только у того, кто жил в этом теле раньше, а я несу звание "человека" по инерции?
  И в чём выражается моя свобода воли? Ведь я сам не соглашался быть гомункулусом, меня сделали из того, другого человека, который жил в этом теле раньше. Я всегда делаю то, что мне говорят владетели ключа и отнюдь не только потому, что вижу в этих действиях целесообразность и пользу... Я просто не знаю, что мне делать ещё...
  Если мне прикажут убить кого-нибудь, смогу ли я своей волей восстать против такого приказа? Я не могу пойти против того, у кого ключ, не могу ему солгать или отказать. Кто я буду тогда? Человек или вещь?
  Или вот... Если бы я не был гомункулусом, что - тогда? Каково это быть человеком?
  Почему маленький Ринальдо может проявлять свою внутреннюю силу, когда это необходимо, а я - не имею права? Все юридические тонкости моего положения - только слова или они на самом деле значат, что я могу пойти против приказа, который мне не нравится?
  В общем, несколько дней таких размышлений и одним из ненастных вечеров я почувствовал неодолимое желание остаться хоть ненадолго одному.
  Жизнерадостный (ну откуда у него столько энергии?) маг меня только раздражал. После событий в суде он тут же включился в работу, познакомился с очередной девицей (в Архив к патрону Бастиану пришли стажёры) и принялся азартно гавкаться с Луиджи, как с единственным сверстником, соперником и просто классовым врагом (портовый голодранец против мальчика из хорошей столичной семьи).
  Кстати, в этот раз начал отнюдь не мой напарник. Луиджи обзавидовался той популярности, которую внезапно обрёл Багратион после единственного поединка, и принялся пакостить.
  Ди Ландау благосклонно принимал поздравления с победой на Божьем Суде от коллег и знакомых. Конечно, поединок был закрытым, но новости о боях в Солернии - это почти святое. Сути дела маэстро Бьянко не раскрывалось, зато все бурно обсуждали ставший уже легендарным поединок. Даже от маэстро Фабио маг удостоился похвалы.
  -В нашем деле главное - твёрдая вера, - умилённо говорил старый вояка, впрочем, не уточняя о вере в кого конкретно, он упоминал.
  Я с чистой совестью оставил моего подопечного одного: после тренировки он собирался погулять даму и угостить её каким-нибудь десертом. Мне прямо сказали, что в дормиторий ди Ландау придёт сам, поэтому после окончания рабочего дня, я облачился в казённый плащ и пошёл бродить по Латане без всякой цели и намерений.
  Погода в последнюю неделю не радовала: столицу заливало как из ведра. Снег стаял ещё в первые несколько часов, уровень Арна поднялся на полметра, почти затопив канализацию, и все поняли, что зима кончилась, грядёт весна.
  Конечно, не сразу, ещё будут леденящие деньки, ещё будет по ночам ложиться на крыши и мостовые иней, но день стал длиннее, значит, солнце снова возвращается и тепло уже не за горами.
  Но пока небо закрывали тяжёлые чёрные тучи, было самое то время для моей хандры.
  Быть может, я старею? Или... если я не человек, а вещь - изнашиваюсь? Ведь у всего есть какой-то уровень прочности, быть может, я близко подошёл к своему?
  Ноги привели меня к одному из мостов с говорящим названием "Новый". Не такой уж он был и новый, мы с ним были ровесниками. Я ещё помнил, как господин Массимо корпел над расчётами и аналитическими прогнозами перед постройкой этой изящной каменно-чугунной конструкции.
  Подумать только, человека уже давным-давно нет, а вещи, которые несут его след, его отпечаток, до сих пор существуют. Хоть время не щадит и их тоже, под стаявшим снегом и лужами было видно, как стёрлись каменные плиты мостовой от тысячи ног, прошедших здесь.
  Если бы мост мог говорить, что он бы мне сказал? Ощущает ли он себя старым? Каково это вечно связывать два берега, чтобы сотни людей могли перебраться с одной набережной на другую?
  Я облокотился о резные перила и поглядел вниз, на воду. Арн был мрачен и недоволен, обычные ярко-зелёные летом воды стали тёмно-стальными, в потоках кружились последние льдинки. Река клокотала и грозилась подняться ещё выше, залить набережные и подвалы, но пока канализация справлялась и городу потоп не грозил.
  В общем, даже старина Арн разделял моё угрюмое настроение.
  В какой-то степени мы с этим мостом похожи. Я тоже своего рода мост между магом и другими, нормальными людьми. Хотя, похоже, я совсем не нужен своему подопечному. Он прекрасно находит общий язык с окружающими и без меня. Он молодец и умница, ни разу не использовал свою Силу на людях, чтобы причинить им вред. Ситуация с семьёй Бьянко тому пример.
  Ведь это - самое сложное для мага. У них столько энергии и мощи, что не сводить всё взаимодействие с другими к банальному силовому конфликту, требует от них невероятной выдержки. Мне иногда было интересно, что чувствовали бы простые люди, обретя эту Силу. Стали бы они использовать её во вред другим? Так сложно удержаться от удара, когда точно знаешь, что тебе не ответят. Когда ты в любом случае сильнее.
  Зачем я нужен ди Ландау, если он и так прекрасно справляется? Он почти прижился в Министерстве, стал меньше хамить и задираться (ситуация с Луиджи не в счёт, это возрастное), получил признание и даже какую-то долю уважения. И всё это - без моей помощи. Я ничего не сделал, просто был рядом...
  И тут у меня едва не остановилось сердце.
  Получается, я был бесполезен?
  Я, чья жизнь по сути - служение и принесение пользы, не выполнял своей функции?.. Я даже спину не прикрыл моему напарнику в поединке. Выходит, матрона Маргарита была права...
  Я не знаю, сколько простоял вот так, глядя на воду. Давным-давно окончательно стемнело, на берегах зажглись газовые фонари, и по волнам побежали сияющие дорожки.
  -Эй, сеньор, - из моих мыслей меня вырвал окрик карабиньера: - С вами всё в порядке? Вы уже так два часа стоите. Если вздумали утопиться, идите в другое место! Мне не нужны самоубийцы в моём районе!
  Его возглас ошарашил меня, сбил с толку и отогнал тяжёлые мысли.
  Самоубийца? Я?
  Я что, был так похож на отчаявшегося человека, готового свести счёты с жизнью?
  Я извинился и ушёл. Не хватало ещё, чтобы патрульный отряд решил для профилактики отволочь меня в полицейский участок.
  Меня провожало недовольное ворчание в духе: "ходют и ходют, а потом трупы на реке всплывают! Весь Арн испохабили"!
  Чтобы подлечить расшатанные нервы видом прекрасного, я пошёл на вокзал. Из-за того, что за последний год железная дорога увеличилась по протяжённости чуть ли не вдвое, поезда приходили и уходили почти каждый час. Я встал на перроне, прямо под расписанием и изображал встречающего.
  Вид чугунных чудовищ, прибывающих в грохоте и паре, немного меня успокоил, так же как и вокзальная суета: экипажи прибывали, высаживали пассажиров, брали новых. Поезда заполнялись, отдавали нужные сигналы, уходили в холодную и далёкую неизвестность, а я всё стоял и стоял, пока окончательно не замерз.
  Пока я находился на перроне и смотрел на куда-то спешащих людей, никак не мог для себя решить: является ли проявлением свободы воли желание прекратить свои жизнь и существование. Или это просто жест отчаяния, а никак не взвешенного, обдуманного решения?.. Ведь у каждого человека есть его собственное место в мире. Осталось только понять для себя пару вещей: человек ли я и... на своём ли я месте...
  
  
  44
  После грустной прогулки и всех тяжёлых мыслей (я ведь ещё полночи потом думал обо всём, глядя как потолок пересекают лучи уличных фонарей) утро выходного дня началось для меня очень неприятно и внезапно.
  Начнём с того, что в мою запертую (!) комнату проник ди Ландау. С воплем:
  -Проснись и пой, как весенняя пташка! Нас ждёт много работы!!! - он сорвал с меня одеяло, заставив поёжиться и открыть глаза.
  Истопник в нашей котельной, верно, решил, что раз весна не за горами, можно сэкономить топливо, так что в жилых комнатах было совсем не жарко. Пар изо рта, конечно, не шёл, но и желания вылезать из тёплой постели совсем не возникало.
  Увидев мою мрачную, небритую физиономию, мой напарник сообразил, что это утро чем-то несколько отличается от остальных.
  -Ты чо такой невесёлый? - осторожно спросил он.
  Я поднялся, отобрал у него одеяло (я сильнее!), взял мага за шкирку и выставил вон. У меня сильно кружилась голова, поэтому я снова лёг. В голове с прошлого вечера хороводом ходили мысли, как будто я и не спал вовсе. Всё тело было ужасно тяжёлое, и шевелиться не хотелось.
  На мгновение я закрыл глаза, а когда открыл, ди Ландау опять оказался рядом. Он сосредоточенно смотрел на меня, явно пытаясь понять, что происходит. Я точно помнил, что запирал за ним дверь... Неужто наглец раздобыл дубликат ключа от моей комнаты?
  -Это у тебя что, похмелье? - на всякий случай уточнил мой напарник. - Тебе рассолу принести?
  Он издевается?!
  Я застонал и попытался натянуть одеяло на голову. Видеть не могу это чудовище... Белобрысый парень поймал моё одеяло и не дал мне укрыться.
  -Ты поломался? Или ты заболел? - спросил ди Ландау. - Гомы вообще болеют или как?
  Я понял, если не дать ему объяснений, он не отвяжется. Я не должен быть таким эгоистичным со своим подопечным. Если он и проявляет ко мне заботу (пусть из глубоко корыстных целей), я не могу просто это игнорировать.
  Я сел и серьёзно посмотрел на него (полагаю, неумытый и непричёсанный, я производил отнюдь не серьёзное впечатление, а скорее, мрачное и недовольное):
  -Гомункулусы не болеют. Я просто очень устал за последние две недели. Мне требуется отдых, чтобы восстановиться.
  Ди Ландау немного успокоился, но не до конца (всё-таки свои сорок тысяч на дом для сеньорины Лючи он ещё не заработал):
  -А долго?
  Я прикинул в уме. Ах, если бы мне можно было взять отпуск как любому другому служащему Министерства. Скажем, на месяц... Я согласен даже на две недели! И не видеть эту нахальную голубоглазую рожу. Интересно, а мне можно брать отпуск или..?
  Впрочем, все сладкие мечты пришлось от себя отогнать и выдать более-менее реалистичный прогноз:
  -Если я отдохну весь сегодняшний день, завтра утром я буду чувствовать себя лучше.
  -А, ну тогда ладно, - покивал мой подопечный и наконец-то оставил меня в покое.
  Он отвалил в общую комнату, поближе к растопленному камину, и завалил стол своими бумажками и словарями. Кто-то опять доверил ему свои переводы.
  Раз уж меня подняли, я дошёл до умывальника, немного поплескался. Большого желания приводить себя в порядок у меня не было, но и зарастать до свинского состояния не годилось. После водных процедур я спустился в буфет. Там я запихнул в себя жалкую брускетту с помидорами и холодным мясом, запил всё это остывшим кофе. На что-то более героическое меня не хватило. За время хождения по дормиторию, моя голова немного проветрилась, но меня всё ещё клонило в сон, поэтому я вернулся и снова лёг. Раньше я мог проводить несколько ночей без отдыха, неужели я - старею?
  Я не успел обдумать эту мысль, как я провалился в царство сновидений, даже несмотря на выпитый кофе.
  Третий раз за день ди Ландау разбудил меня строго по делу: он притащил в дормиторий дымящуюся паром тарелку с традиционной солернийской кукурузной кашей - полентой. Кто-то заботливый накрошил туда сыра, и теперь в раскалённой каше сыр потёк, образовывая аппетитные озерца. Я не представляю, как при существующем запрете он протащил еду мимо бдительного смотрителя. Багратион, конечно, маг и волшебник, но не на столько же!
  -Да я просто ему сказал, что ты болеешь, - пожал плечами мой напарник. - Он же не зверь. Да и тогда ему самому пришлось бы с тобой возиться.
  Я вздохнул, постарался не обращать внимание на его тон и принялся за еду.
  Ах, до чего же мне стало хорошо, стоило проглотить первую ложку! Простая, незамысловатая еда, но от неё сразу стало теплее на душе, и настроение стало гораздо лучше. Ди Ландау сидел рядом на стуле и задумчиво наблюдал за мной. Он внезапно приложил ладонь к моему лбу, потом пощупал свой.
  -Вроде не горячий, значит, действительно не простуда. Это очень хорошо!
  -Почему? - не подумав, спросил я.
  Ди Ландау расплылся в своей ехидной ухмылочке:
  -Это значит, что тебе можно в термы!
  После горячей каши это прозвучало так соблазнительно, что я не смог отказаться. Хитрый колдун знал, чем зацепить настоящего солернийца. Больше чем есть вкусную еду, пить вино, драться и спорить на деньги в нашей стране любят бани. Горная страна полна горячих источников. Самые знаменитые находятся на севере, кстати, недалеко от уже небезызвестной вам Амбры.
  В Латане горячий источник располагался на территории королевского дворца. Как вы понимаете, простым жителям очутиться в одной бане с монархом не грозило, но по древней традиции, вниз был спущен акведук, в котором вода под действием сохраняющих заклятий не остывала и подавалась в городские термы.
  Наш министерский район был одним из старейших, поэтому здесь была своя баня. Нам не пришлось далеко идти. Мы просто занесли по дороге пустую тарелку в одну из ближайших харчевен, свернули вбок и оказались у облицованного мрамором здания. Надо ли упоминать, что фронтон украшали фигуры бронзовые драконов? Старинный мастер был не без чувства юмора: его драконы играли, плескались в льющейся воде и, судя по довольным рылам, получали исключительное наслаждение от своей возни. Внутри всё было гораздо строже: мозаичные плиты и стены уводили коридорами в комнаты для отдыха, переодевания и сами купальни. На мокром камне сильно-то не порезвишься, если ты не дракон и у тебя нет бронзовых когтей. Так недолго поскользнуться и разбить голову о камень.
  Купальни всегда были общественным местом: сюда приходили как в театр - всей семьёй. Здесь действовало негласное правило: в бане нет званий. Тут могли в одном бассейне оказаться и маг, и торговец, и священник, и военный. И не поссориться при этом. Сословные рамки оставались за порогом купальни. Само собой, оставалась входная плата, как установленный ценз, но стоимость на водные услуги почти тысячу лет регулировалась государством. Так что позволить себе посетить термы мог действительно каждый.
  Идея ди Ландау расслабиться в бассейне пришлась как нельзя кстати. Я устроился на приступочке, чтобы из воды выступали только плечи, положил на лоб мокрое полотенце и прикрыл глаза.
  Журчание проточной воды заглушало голоса, хоть во всех концах бань велись разговоры. Человеческие голоса не раздражали. Ди Ландау, не умеющий молчать ни минуты, лениво зацепился языками с кем-то из почтенных отцов семейства. Его отпрыски плюхались тут же - с соседнем резервуаре.
  Всё-таки в воде есть какая-то древняя магия. Недаром, люди почти наполовину созданы из воды. Стоит нам погрузиться в тёплые, ласкающие недра, как уходит боль, печаль, тоска. Всё это как будто смывается без следа. Казалось бы вода может убрать только грязь с поверхности тела, но каким-то образом она омывает ещё и душу. По контрасту со вчерашним ледяным вечером я нежился в горячей воде и совершенно не хотел выходить. Кто-то из древних поэтов сравнивал термы с лоном матери. В том смысле, что тепло, хорошо и уютно. Выражаясь языком моего подопечного: и фиг кто вылезет отсюда добровольно!
  Из таких райских местечек выгоняют или обстоятельства, или нужда. Нас выгнало второе. По неизвестной причине, вода забирает много сил, и после купания просыпается зверский голод.
  Ди Ландау, устроивший с детьми нашего соседа водное побоище волшебных ледовых галер, наконец-то угомонился (ну ещё бы! они все вместе расплескали пол бассейна! Их не выгнали из-за шума и устроенного балагана только потому, что все остальные делали ставки и следили за сражением) и потребовал срочно навестить ближайший кабак.
  Я совершенно не возражал. Всё моё тело было приятно тяжёлым. Я наконец-то согрелся после вчерашней прогулки.
  Мой напарник повёл себя исключительно благородно, оплатив мой ужин. Я как-то не подумал, что мне понадобятся деньги. В термы я всегда ходил бесплатно (одно из преимуществ бытия гомункулусом) - за меня платило государство. Поэтому я не привык думать о той самой презренной материи, которая всегда занимала мысли моего подопечного.
  Мы плотно поужинали жареным мясом и пирогами, а потом за бутылочкой крепкого красного вина ди Ландау спросил:
  -Ну, рассказывай, чего на самом деле с тобой такое случилось?
  Коварный маг, получается, затеял всё не просто так, чтобы отдохнуть. С одной стороны мне стало неловко, я так легко попался на удочку. А с другой, пусть ему от меня нужна только помощь в работе, он меня не бросил, чтобы я выздоравливал в одиночестве, а помог восстановиться.
  С третьей, наверное, это общечеловеческое - обсуждать то, что нас угнетает. Я не выдержал и поведал напарнику свои вчерашние размышления.
  Ну чего я ждал? Бессердечный поросёнок выслушал меня и принялся ржать на весь кабак. Он хлопал себя по бедру ладонью и закатывался снова. На нас уставились все посетители и подавальшики.
  -Уй-йо, Фил, я с тебя не могу. Ты иногда как дитё! - похрюкивая от смеха (ну вылитый поросёнок же!), выдавил ди Ландау. - Ты чо, вообще никогда раньше на такие экзистенциальные темы не задумывался?
  -Меня впервые происходящее задело слишком сильно, - хмуро признался я. - Моё внутреннее равновесие было нарушено... Я не решил ещё, как к этому относиться.
  Ди Ландау посмотрел на меня из-под непослушной чёлки, склонив голову набок, и неожиданно серьёзно сказал:
  -Да наплюй.
  Я ошарашенно уставился на него, позабыв всё своё хвалёное спокойствие. Я, можно сказать, раскрыл перед ним душу, всего себя наизнанку вывернул, а он... Правду говорят, что все маги - эгоистичные сволочи. Впрочем, чего я ожидал? Я же не зелёный юнец, который впервые в жизни встретил Его Ходячее Могущество. Я опять нагнал на своё лицо непроницаемое выражение. Пусть смеётся, главное, не показывать, как меня это задевает.
  Да, задевает! Я живой, а не железный!
  Оказывается, два слова, это было ещё не всё, что мой напарник хотел мне сказать. Окончательно посерьёзнев, он положил руки на стол и посмотрел мне прямо в глаза:
  -Фил, ты чего, думаешь, первый вообще такими вопросами задался? Я тебе прямо скажу, каждому человеку хоть раз в жизни, но приходится себе на это отвечать. Причём самому. Ты, конечно, можешь спросить других, но чужую голову себе не приставишь. Есть ещё способ - обратиться к Королю-Дракону. Его мельница мелет медленно. Пусть не сразу, но он всегда отвечает. Вот только учти, его ответу ты точно не обрадуешься.
  Я как-то не обратил большого внимания на его последние слова. Меня по слуху резануло часть фразы про "каждого человека". Я знаю, он не особо-то хотел, но всё-таки проговорился, что записал меня в "люди", а не в "вещи". Меня это почему-то очень сильно обрадовало, хотя я старался этого не показать. Пока я боролся со своей радостью, смысл последних слов от меня ускользнул.
  Кто же мог знать, насколько он будет впоследствии прав! Этот нахал, бабник и эгоист, который был младше меня в десять раз. Как показали последующие события, жизнь он знал в те самые десять раз лучше, чем я.
  
  
  45
  Утром я проснулся в своём обычном, мирном расположении духа. Никакие головные боли меня не мучали, и общее настроение было скорее хорошим, нежели упадочным.
  Как я и обещал, весь следующий день мы напряжённо работали. Ди Ландау с бешеной скоростью строчил черновики переводов, а я уже аккуратно переписывал их на чистых листах. Работу мы закончили в срок, ди Ландау получил свои деньги и даже выдал мне малую их часть, как помощнику. Я отказался от заработка под благовидным предлогом: мой напарник вчера оплатил мой ужин, настало время вернуть пусть небольшой, но долг.
  Ди Ландау облегчённо выдохнул, спрятал деньги в кошель и больше этого вопроса не поднимал.
  Следующий день был рабочим, только вот никакой работы с утра пораньше не получилось, мой напарник устроил скандал. Кстати, отнюдь не только от своей вредности характера.
  У входа в наш департамент вывесили списки молодёжи, которой постановлением министра, повелевалось участвовать в Играх на Золотой неделе.
  Думаю, вас стоит познакомить с ещё одной традицией Солернии, берущей своё начало в седой древности. Как вы могли заметить, жители моей отчизны весьма активны и воинственны. В былые времена в мирное время было принято устраивать соревнования, чтобы силачи могли похвалиться своей силой, бегуны - своей скоростью, борцы - хитростью и мощью, стрелки - меткостью, а маги - чудесами.
  По давнему укладу Золотая неделя начиналась ровно после окончания посевных работ, поэтому в Играх мог участвовать любой желающий. Вернее, в южных областях уже всё было посажено к этому времени, а в северных только-только начинал стаивать снег. Вот в этот промежуток и попадал старинный праздник. Для городских жителей, конечно, таких ограничений не существовало.
  Во всех провинциях, от Рампони до Астаты и от Амбры до Ромко, проходили свои отборочные турниры, а после лучшие из лучших стекались в Латану, чтобы побороться за приз короны. Размер приза ежегодно устанавливался особым указом, и за него стоило сражаться.
  Все соревнования проходили на Большой Арене за пределами Латаны, а так же на специальных полях вокруг неё. Боевые игры посещал сам король и все его приближённые. Это был лучший вариант поймать свой шанс и произвести на монарха впечатление.
  Не только одиночки пытали свои силы, целые группы участвовали в специальных соревнованиях. Например, так указ министра обязал подающих надежды юношей и девушек, магов из разных отделов, вступить в борьбу и не посрамить родное Министерство. В результате должна была быть сформирована весьма сильная команда, которая будет выставлена против команд владеющих Силой из Храма, Армии и Университета, а так же частных команд или собравшихся вместе единомышленников.
  Разумеется, магам разрешалось участвовать и в боевых соревнованиях, пусть и с надетыми Оковами. Какой же нормальный волшебник пропустит хорошую драку?
  Так вот, думаю, этой исторической справки вам будет достаточно, настало время перейти к сути скандала. Ди Ландау оказался в списках. Оказывается, это совершенно не совпадало с его планами. Он всегда на Золотую неделю отправлялся домой, а тут его начальственным повелением лишили надежды увидеть семью.
  Хотя, на мой взгляд, это было странно, он должен был обеими руками схватиться за возможность добыть неплохие деньги.
  На утреннем совещании Баграт высказал всё, что он об этом думает, доведя матрону Маргариту до кипения. В результате, крайним оказался Луиджи.
  -Запишите его вместо меня! - рычал ди Ландау. - Он тоже маг, почему его нет в списке?
  -Потому что таков приказ, - процедила матрона, глядя на него поверх очков.
  -Но я домой хочу! - взвыл мой напарник. - Я не видел маму полгода!
  -Мамочкин сынок, - едва слышно съехидничал секретарь Луи, стоя за плечом у матроны.
  -Кто бы говорил! - вскипел ди Ландау. - Сам спрятался за бабушкину юбку и вякаешь. Докажи, что ты мужик!!!
  Я удивлённо поднял брови. У матроны и её секретаря были разные семейные имена. Я даже не знал, что они родственники. Лишь сейчас, приглядевшись, мне удалось заметить некоторое сходство в разрезе глаз и форме носа. Интересно, откуда ди Ландау знает такие подробности? Впрочем, при его болтливости, паталогическом любопытстве и дотошности выяснить эти вещи было бы не сложно. Тут же стало ясно что, в общем-то, не слишком сильный волшебник делает в нашем отделе. Нельзя сказать, что патронаж был запрещён как таковой, но не слишком-то одобрялся общей политикой Министерства. Наш самый главный начальник не был заинтересован, чтобы места в его департаменте занимали слабаки, которых протащили родственники.
  Впрочем, пусть Луиджи и не занимался экспертной работой, он был весьма старательным и работоспособным, всеми силами стараясь держаться за своё место. Никто не мог бы сказать, что матрона его прикрывает. Ну, кроме одного беспардонного эксперта.
  В отделе повисла тишина, а потом многие согласно загудели. Ди Ландау уже был известен своими боевыми качествами, а вот Луи ещё не успел заполучить громкой славы, хотя, по словам маэстро Фабио, он был очень хорош в бою на клинках.
  Один из магов-ветеранов нашего отдела чуть насмешливо сказал:
  -Да куда наш Луи пойдёт, кто будет Маргарите наливать чай?
  Краска бросилась в лицо Луиджи, но его никто не пожалел. В этот раз он действительно был сам виноват.
  -Пусть Фил наливает, - скалясь, предложил Баграт, припомнив нам наши собственные слова. - И матрона того хотела, и он сам был не против.
  Среди экспертов раздалось хихиканье.
  Матрона нахмурилась, сверкнула на своих подчинённых глазами, в которых дальними отсветами блеснули молнии, и хлопнула ладонью по столешнице, обрывая разговоры:
  -Значит, так! Пойдёте оба!
  -Что?! - лица нашей молодёжи вытянулись, но начать возмущаться им не дали.
  Матрона Маргарита заговорила очень тихо, но и весьма угрожающе:
  -А если вы оба не добудете мне главный приз, ты, - она наставила палец на Багратиона. - Отправишься к Джакомо в полицейские, уж там-то он тобой вплотную займётся, будешь знать, как выступать. А ты, - повернулась она к внуку, - будешь вечно сидеть у Бастиана и разбирать бумажки. Уж я-то об этом позабочусь!
  Мальчишки поняли, что попались, и возражать не решились. Они только с ненавистью сверкали друг на друга глазами, сопели и молчали. Так в списках на участие появилось ещё одно имя, а у меня неожиданно появилась работа на всю Золотую неделю.
  Как вы понимаете, начальство тоже желало присутствовать на соревнованиях, значит, я, вместо её секретаря, буду должен сопровождать матрону Маргариту везде, куда ей будет угодно пойти. Признаться честно, мне не очень-то хотелось этим заниматься. Но не потому, что жаждал отдыха (только подумать! Целая неделя без ди Ландау!), а потому что волновался за своего подопечного и не хотел оставлять его без присмотра. Его паэльей не корми, дай вляпаться в какие-нибудь неприятности.
  Матрона Маргарита была тоже не особо счастлива от такого обмена. Вечером она сидела в своём стеклянном скворечнике и жаловалась мне на непослушных юношей.
  -Ну что за мерзкие дети! - вздыхала она. - Фил, вот что это такое? Невоспитанные мальчишки! Ди Ландау-то ладно, но Луи, мой дорогой Луи...
  Я почтительно молчал и только доливал ей чаю. Не рассказывать же ей о хулиганских выходках её секретаря, и давней вражде двух юношей? Как будто она сама не знает.
  -Обещай мне, что будешь ходить и время от времени присматривать за ними, - жалобно попросила меня пожилая волшебница. - А то натворят ещё что-нибудь прямо на соревнованиях. Опозоримся перед королём...
  Я не мог отказать даме и держательнице моего ключа. Мне пришлось уверить её, что всё будет в порядке, и я буду ходить, проверять как они там.
  Матрона немного успокоилась и отбыла домой отдыхать.
  Следующим концертным номером в этот вечер были жалобы и стенания моего подопечного. Он валялся в одном из кресел в гостиной дормитория, закинув свои длинные тощие ноги на подлокотник, и жаловался:
  -Я уже билеты заказал! Отправил телеграмму! Меня дома ждут... - иное райнейское приведение могло бы позавидовать его завываниям. - Моя мамочка... Моя Люченька... Когда же я теперь их увижу-уу?!
  Я не выдержал этого душераздирающего представления и предложил:
  -Почему бы вам не пригласить их сюда? Если не заказывать гостиницу, то в дамском корпусе дормитория есть несколько свободных комнат, со смотрительницей вполне можно договориться. Думаю, что ваши родные не так уж часто посещают столицу, для них не только соревнования, но и поездка будет как праздник. Они получат новые впечатления, а сеньорина Лючи заодно увидит город, где ей предстоит учиться.
  Ди Ландау заткнулся, глядя на меня удивлёнными круглыми голубыми глазами.
  -Да ты дело говоришь, - наконец резюмировал он.
  -Если вы ещё займёте одно из призовых мест, - поддел я его на материальный крючок. - То получите как минимум хороший взнос в вашу копилку на дом.
  В глазах мага зажглись алчные огоньки, неожиданно сменившись весьма нежными:
  -А ещё Лючи увидит, какой я крутой... - мечтательно сказал он, и вопрос был решён.
  На следующее утро он первым же делом побежал на телеграф, а вечером мы уже получили ответ, заставивший моего подопечного несолидно прыгать выше головы и вопить (надо же ему было как-то сбросить лишнюю энергию). Юная сеньорина Пассеро в сопровождении госпожи ди Ландау прибывали в Латану за день до начала соревнований.
  Договориться с соседним дормиторием магу удалось в тот же день. Всё-таки есть у него какая-то способность очаровывать дам, так что даже строгая смотрительница не смогла устоять перед его чарами и некоторой суммой вознаграждения. Сеньору и сеньорину пообещали устроить со всеми удобствами.
  Впрочем, это не помешало ди Ландау ворчать, что не дело это поселять маму и сестру в каком-то там общежитии. Вот был бы у него свой дом... воттакенной высоты, воттакенной широты! И с мраморной лестницей! Обязательно с мраморной лестницей! Да-да-да!..
  Когда мы наконец-то добрались до службы, я понял, что с нетерпением ожидаю Золотой недели. Маги кого угодно доведут, даже невозмутимых гомункулусов вроде меня.
  До соревнований оставалось всего два месяца, но все уже гудели в предвкушении зрелищ.
  Маэстро Фабио порекомендовал ди Ландау подать ещё личную заявку на соревнования по бегу, борьбе и фехтованию.
  -Ни на что особо там не рассчитывай, просто посмотришь, какие бойцы бывают. Армейские опять выставят элитный состав, к ним на кривой козе не подъедешь, но зато получишь хороший опыт.
  -Это мы ещё посмотрим! - распетушился мой напарник, рассмешив своего наставника. - Меня тоже не пальцем делали!
  -Посмотрим, посмотрим, - согласился с ним улыбающийся маэстро и подмигнул мне.
  Что ж, главное - правильный настрой. А у моего подопечного с эти было всё в полном порядке.
  
  
  46
  Самое смешное, что его настрой сохранялся довольно долго. Два месяца подряд ему скучать не давали.
  Молодёжи, участвующей в Играх, позволяли три раза в неделю уходить со службы на час раньше, чтобы они могли подготовиться к своему выступлению. Традиционно маги или устраивали великолепный фейерверк, или творили прекрасные иллюзии. Эти выступления служили завершением всех соревнований. В последнее время было принято устраивать "показательные выходы" от каждого большого ведомства. Так что у нашей молодёжи были весьма достойные соперники.
  Ребята вытребовали себе один из "паркетных" залов, заперлись там, обсуждая свои планы, и никого к себе не пускали.
  Я попробовал было сунуться с намерением поинтересоваться, что там происходит и не подрались ли Луиджи с Багратионом, но меня с хохотом и шутками выставили прочь. Мол, потерпи до соревнований, сам всё увидишь.
  -И вообще, как ты мог бросить матрону! Она же погибнет без свежего чая, - крикнул мне вдогонку ди Ландау и ребята из разных отделов разразились смехом.
  Судя по всему, им было весело и никаких неприятностей пока ещё не произошло. Мне почему-то казалось, что Луиджи сидит в углу и обижается на общее веселье, и это меня сильно беспокоило.
  Впрочем, на службе он выглядел как ни в чём ни бывало, значит, всё было не так уж страшно, и он смог найти общий язык с другими.
  Матрона Маргарита махнула на шалопаев рукой и больше не посылала меня шпионить. Мы с ней быстро разбрасывали все оставшиеся дела и заканчивали удивительно рано.
  Первое время начальница удивлялась, а потом привыкла и начала уходить со службы ровно в шесть.
  Она садилась в экипаж и ехала домой, а у меня внезапно появлялось свободное время. Наконец-то я мог потратить его на чтение бумаг, что мы с патроном Бастианом заказали в Храме почти два месяца назад, просмотр действующего законодательства о гомункулусах, а так же на беседы с маэстро Фабио.
  В закон за двести лет действительно успели внести множество поправок и дополнений. Например, я на самом деле мог получить оплаченный отпуск, если смог обосновать его необходимость. Мне позволялось отдыхать для поправки здоровья, а так же - профилактически, чтобы сбросить напряжение. Последний пункт меня просто поразил. За всё время моей службы у меня накопилось не меньше пяти лет возможных отгулов и прочих выходных. Я даже пересчитал на бумажке, не обманывают ли меня мои умственные способности.
  Подумать только! Я действительно могу рассчитывать на настоящий отдых! Конечно, свой шанс я уже упустил, надо было отдыхать, пока на меня не свесили ди Ландау. Теперь-то оставить его без присмотра я никак не мог и на день, но одна мысль о том, что когда-нибудь (лет через шестьдесят или восемьдесят) я смогу воспользоваться своими привилегиями...
  Это же... можно будет отправиться путешествовать! Пройти и проехать всю страну из конца в конец, посмотреть наконец-то на всё, о чём я только читал, своими глазами.
  По законодательству мне даже разрешался выезд из Солернии, но при получении увесистой пачки разрешений и лицензий. По-хорошему, это означало, что не просто родная страна, но весь мир открыт передо мной. От перспектив становилось даже страшновато.
  Так же я прояснил вопрос с оружием. Мне разрешалось им пользоваться только с позволения держателя ключа или представителя вышестоящей инстанции. То есть, взять револьвер и пустить его в ход мне могли позволить как матрона Маргарита, так и сам министр.
  Я спустился вниз к маэстро Фабио и спросил его на счёт обращения с оружием, на что тот вытаращил глаза и воскликнул:
  -Но, Фил, дорогой мой, зачем это тебе? Ты же сам - ходячая машина разрушения!
  Мне стало не по себе от такого комплимента. Ну, кому приятно, когда его так поименуют? Я был твёрдо уверен, что моя высшая цель - это созидание, но уж никак не созидание хаоса.
  Маэстро Фабио выслушал мои аргументы и поправился:
  -Я неверно выразился. Во время моей службы на границе я видал, что подобные тебе творят в бою, ваша сила и реакция превосходит человеческую в разы, и совсем забыл, что ты - удивительно мирное существо.
  Я объяснил свою позицию, что при одном беспокойном маге (вы-знаете-как-его-зовут) у меня не раз возникала необходимость участвовать в стычках и даже перестрелках. Быть может маэстро Фабио со всем своим многолетним опытом сможет мне что-нибудь посоветовать.
  Тренер задумался, глядя на мою массивную фигуру, а потом сказал:
  -Ну да, тебе с твоим бандитом надо хоть чего-нить уметь... Он у нас - опасная злюка, и оружие у него исключительно злое. Давай так, я дам тебе кое-что, что позволит тебе познакомиться с собственными возможностями тела поближе. Если всё будет нормально, сходим к Марго, спросим разрешения, и тогда покажу ещё, что делают с оружием.
  Разумеется, я согласился! Мне надоело чувствовать себя бесполезным и беспомощным, когда ди Ландау ввязывается в драки, размахивая своими ножиками и колдуя направо и налево. По крайней мере, меня хотя бы научат правильно его останавливать, чтобы не повредить ни ему, ни другим, ни себе!
  Итак, впервые в жизни, той весной я ступил на паркет не только как сопровождающий, но как ученик. То, что мне показывал маэстро Фабио, было больше похоже на танец с плавными текучими движениями, но когда ритм ускорялся, все "танцевальные па" превращались в весьма опасные (при моей-то силе!) выпады.
  На память я никогда не жаловался, так что через две недели уже освоил большую часть движений. Оставалось довести их до автоматизма, чтобы применять это всё не думая.
  -На это понадобятся годы, - предупредил меня маэстро и тут же хохотнул: - Впрочем, уж ты-то никуда не спешишь.
  Его наука изумительно помогала очистить голову и выкинуть из мыслей всё лишнее. А тогда лишнего у меня было очень, очень много.
  Как вы понимаете, два пункта из трёх из моего списка дел мы уже с вами рассмотрели, осталось последнее: бумаги из Храма.
  Когда я ознакомился с ними впервые, я просто остолбенел. Тогда на тренировке маэстро Фабио навешал мне хороших, но удивительно обидных пинков, просто потому, что я не мог сосредоточиться. У меня из головы не шло несколько строчек, которые я увидел первым же делом.
  На белой бумаге в характеристике ди Ландау среди прочих слов кто-то бесстрастно вывел аккуратным почерком: "ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ДРАКОН".
  Впервые в жизни я был удивлён настолько, что не сразу смог взять себя в руки и сосредоточиться на остальном тексте.
  Думаю, мне надо объяснить, почему эта фраза вызвала такую мою реакцию. Скажем так, Солерния - относительно мирная страна, это не значит, что мы против войн (это при общем-то буйном темпераменте населения!). Просто политика последних десятков лет позволяла жить в мире, сводя всевозможные конфликты с тем же магистратом Агара к пограничным стычкам.
  Да, в Солернии есть постоянная армия, состоящая из простых людей, големов и гомункулусов, да-да, именно тех самых, подобных мне, которых маэстро Фабио назвал "машинами разрушения". Волшебников не так много и их магия не всесильна, чтобы бросать их на передовую, тем самым обеспечив себе безусловное преимущество. Я уже упоминал ранее, что хороший револьвер обладает той же убойной силой, что и заклинание. И если револьвер можно относительно быстро перезарядить, то не всякий волшебник восстановится так же быстро. Всё-таки магия - это крайнее состояние, напряжение души и тела, она весьма выматывает.
  Но маги не были бы магами, если бы не полезли в потенциальную драку. От древних времён нам остались артефакты, прозываемые "Доспехами Дракона". Без шуток, это действительно доспехи, чья суть - фокусировка Силы. Чем больше личная Сила, тем легче магу управиться с артефактом. В этих доспехах мало что могло сравниться с волшебником по убойной мощи. Старинное клише боевых песен "один против всей армии" - отнюдь не метафора. Они как раз для этого и предназначены.
  Представьте себе свечу. Свет её относительно ярок и лучист. Но если она просто стоит посреди стола, она освещает лишь какую-то область. Если вы поставите её в маяк, то линзы и зеркала усилят свет во множество раз, заставив темноту рассеяться. Но этого будет не достаточно, чтобы сформировать достаточно сильный луч. Заклинанием можно сжечь свечу в единое мгновение, вызвав ослепительную вспышку, которая озарит всё вокруг. К сожалению, тут идёт расчёт, что люди - это свечи. Им приходится расплачиваться за могущество собственной жизнью. Слишком много Силы, проходящей через тело, сжигает мага за считанные часы. Выживают не просто единицы, выживают легендарные герои. Что поделать, война - это не единственная битва. Это - череда битв и ожидания.
  Буквально, наше спокойствие оплачено жизнями лучших из лучших и могущественных из могущественнейших.
  Случись что-то, и ди Ландау придётся заплатить собой за спокойствие тех, кого он любит.
  Не только потому, что кто-то захотел от него избавиться, а просто потому, что он один из немногих, способный активировать ужасающий артефакт.
  Если сдёрнуть мантию пафоса с происходящего, то суть этого - человеческое жертвоприношение, но что есть война, как не это самое дурное и мерзкое человеческое изобретение? И ведь гибнут не единицы...
  Кто скажет, скольких уже сожрали эти древние доспехи, чтобы сохранить спокойствие в Солернии?
  Мне оставалось лишь молиться, чтобы возможность воспользоваться отпуском у меня не появилась слишком быстро. Да, я хочу отдыхать, да, я хочу путешествовать, но я не хочу, чтобы ключом к моей свободе стала чужая жизнь.
  Мой ключ - из бронзы и он лежит в сейфе у матроны Маргариты. И этого вполне достаточно.
  Мне было интересно, знает ли ди Ландау о судьбе, уготовленной ему? Рассказать ему я не имел права, но знать, что кого-то ждёт неминучая смерть и промолчать об этом... Причём, этот кто-то был мне небезразличен. Снова моя жизнь делала странный поворот и ставила перед нелёгким выбором. Хотя, тут мало что зависело от меня. Зная магов, ди Ландау согласится при необходимости надеть доспех. Никто ещё из волшебников не отказывался ни от хорошей драки, ни от истинного всемогущества.
  С другой стороны подобная запись в личном деле была поводом для гордости. Мой напарник - уникален отнюдь не только потому, что он это утверждает, но и по признанию храмовников, которые выбирали и сравнивали множество других волшебников. Неудивительно, что он требовал отдельного подхода и особого отношения к себе.
  Но подумать только! "Потенциальный дракон"... Это значит, что он ещё не вошёл в полную силу, а вот когда войдёт... Ему просто не будет равных.
  Бесшабашный, болтливый, нахальный ди Ландау - последний аргумент в решающем сражении, если вдруг оно случится.
  Было от чего пойти кругом голове.
  Так что от всех этих разных и тяжёлых дум меня изумительным образом спасали движения маэстро Фабио. Они проясняли мысли, и давали мне краткий отдых.
  
  
  47
  Два весенних месяца промелькнули совершенно незаметно.
  Мы с матроной Маргаритой жили душа в душу, она даже всерьёз предлагала юношам окончательно изменить нашу с ди Ландау группу, но и Луиджи, и Багратион сопели и упирались. Даже мне пришлось за них вступиться и привести пару доводов о пользе сохранения сложившихся деловых отношений, за что удостоился двух горячих благодарных (!) взглядов.
  Перед началом Золотой недели я даже удостоился похвалы от маэстро Фабио. Он устроил пробный поединок между мной и ди Ландау. Его задачей было - провести атаку на меня, моей - не дать ему этого сделать.
  Наблюдать за спаррингом вывалилась вся молодёжь, которая готовилась к Играм в соседнем зале. Надо признать, своим вниманием они меня несколько смутили.
  Всё-таки до чего же много подлых приёмчиков знает злая портовая шпана! Если бы не моя сила и реакция и если бы ди Ландау дрался всерьёз, в полную силу, он бы как минимум сломал бы мне руку и выбил сустав на ноге. Мне удалось полностью провести серию движений, которую мы с маэстро выучили раз на пятый или на четвёртый.
  Мой напарник не мог не понимать, что я сильнее, и если он попадается в мой захват - ему конец. Вернее, это было в теории. Практика, сердито ругаясь, ознакомила меня чуть ли не с десятком способов освободиться из моих рук.
  Я не ожидал, насколько скользким может быть тощий мальчишка, а для него неприятным сюрпризом стало то, что я действительно стал способен его поймать, перехватить и ткнуть носом в "паркет".
  Это (помимо смешков от зрителей) его здорово разозлило, и он попытался провести ещё пару атак, когда мы возвращались вечером в дормиторий. В результате счёт стал один-один.
  Он смог меня достать, когда мне из-за моей массы негде было сманеврировать в переулке (я запомнил это на будущее! На "паркете", в просторном зале об отсутствии места я даже не подумал...), зато потом я спас его, поймав за шкирку, когда он поскользнулся на брусчатке и едва не сел в лужу. В прямом смысле.
  Я схватил его и довольно крепко зафиксировал двумя руками, заставив моего напарника запыхтеть.
  -Пусти уже, громила! - обиделся он.
  Мне пришлось извиняться, объяснять, что я ещё не слишком хорошо освоил эту науку, не всегда могу рассчитать силу, и попросил воздержаться пока от проб моих новых возможностей. После моей прочувствованной тирады, я был благородно прощён.
  -В общем-то ничо так у тебя выходит, - наконец одобрил взъерошенный ди Ландау. - Но тебя любой портовый пацан сделает!
  -Это в самом деле мой первый опыт, - спокойно ответил я ему, стараясь не улыбаться.
  Только третьей атаки за вечер мне не хватало. Всё-таки удары ди Ландау весьма чувствительные: у него удивительно острые локти и колени, это не говоря о крепких кулаках.
  На моё счастье, следующие дни были рабочие, и моему напарнику стало не до обид. Ему с лихвой хватало дел - надо было закончить большинство работы до начала праздников.
  Через пару дней мы с ним уже стояли на перроне и встречали дам. Признаюсь честно, я был счастлив видеть милую сеньору ди Ландау и нежную сеньорину Пассеро. Они ничуть не изменились за несколько месяцев разлуки, разве что сеньорина Лючи ещё чуть-чуть подросла и стала её более очаровательной. Они обе просто сияли, как будто привезли с собой кусочек яркого бергентского солнца.
  Увидев своих любимых, мой напарник заметался между ними, не в силах решить, кого обнимать первым. К счастью, у него были длинные руки, он просто сгрёб их обеих и прижал к себе.
  -Ты похудел, мой мальчик, - с тихим всхлипом сказала сеньора Тамарина, погладив сына по щеке.
  Юноша поймал мамину руку и поцеловал:
  -Да ладно, меня сколько ни корми, жир на кости не нарастает, - и усмехнулся. - Вон, даже дядька с проблемой не справился, куда тут местным поварам!
  Пока они приветствовали друг друга, я забрал багаж. К своему удивлению, я тоже удостоился объятий. Пока мы шли в дормиторий, меня успели раз десять поблагодарить за то, что я приглядывал за беспокойным напарником. Меня это немного смутило, на мой взгляд я был не так уж и хорош, многие вещи я просто не предусмотрел и вовремя не предотвратил, но поднимать эти вопросы при гостьях было бы неблагоразумно.
  Ди Ландау по дороге на вокзал заставил меня поклясться, что при дамах я даже не заикнусь про работу.
  -Иначе они испугаются и начнут волноваться! - бурчал он, нахохлившись, как старый ворон.
  Мне было интересно, как он собирается показывать свою крутизну на Арене в битвах с другими соискателями, при этом не заставляя мать и сестру беспокоиться, но я не стал задавать каверзных вопросов. Ди Ландау и так слишком сильно волновался.
  Надо признаться, что когда он вспоминал о семье, то становился отвратительно дотошным и придирчивым.
  Он старался предусмотреть вообще всё.
  Например, его дамы заахали, когда узнали, что он достал им билеты в наш министерский сектор (насколько я понял, один билет был его, а второй, судя по всему, он отбил у несчастного Луиджи, мотивируя тем, что они участники, и рассиживаться им будет некогда). Но ещё они больше удивились, когда увидели, что в дормитории их ждут абсолютно новые наряды.
  -Какая красота, - выдохнула потрясённая девушка, разглаживая бело-бирюзовую юбку выходного костюма.
  -Мама и Лючи должны выглядеть идеально! - провозгласил ди Ландау. - Там же будет толпа столичных магов, и все они будут на вас пялиться!
  Дав дамам немного отдохнуть с дороги и привести себя в порядок, он заставил их мерить обновки.
  Всё-таки, любовь ди Ландау к красивым женщинам и знание их особенностей, послужили ему хорошую службу. Он смог подобрать для своих дам такую элегантную одежду (кстати, когда он это сделал?), что даже у меня не осталось сомнений: передо мной были столичные модницы, но уж никак не родственницы из провинции.
  Плюс ему очень повезло, что сеньора и сеньорина обладали изящными фигурами, и выбранные наряды только подчёркивали их несомненные достоинства.
  Мне в глаза бросилась забавная вещь, в Бергенте я этого не замечал. Две женщины были изумительно похожи друг на друга, как будто мать и дочь или две сестры - старшая и младшая. Они были такими одинаковыми, и по росту, и по движениям, что это ди Ландау казался лишним, не принадлежащем этой семье. Никто бы не поверил, что им родственник, если бы они сами этого не признавали.
  Мне даже в голову пришло, что мой напарник так неравнодушен к юной Пассеро, что видит в ней свою мать... Впрочем, озвучивать эти мысли я не собирался, и, раскланявшись, отбыл, оставив дам отдыхать и общаться с моим подопечным. Они слишком долго не видели друг друга, им не стоило мешать.
  Мне из вежливости предложили остаться, но по глазам ди Ландау я видел, что ему не терпится меня вытолкать, поэтому я ушёл. Впрочем, жаловаться не приходилось. Сеньора и сеньорина помимо своих вещей привезли гостинцы от четы Пассеро. Мне надавали целую гору аппетитно пахнущих свёртков, так что обиженным я себя совершенно не чувствовал.
  В дормиторий я не имел права проносить еду, поэтому мы с маэстро Фабио воздали должное кулинарным талантам бергенского ресторатора и его жены после хорошей тренировки.
  -Давненько я не был в Бергенте, - промурлыкал удовлетворённый наставник. - Так где, говоришь, эта харчевня?
  Его привычку уезжать летом на побережье знали все в Министерстве, так что я обстоятельно описал ему, где именно находился "Красный Воробей". Я не сомневался, что в этом году у кулинарных талантов отца сеньорины Лючи появится ещё один горячий поклонник. Ведь, как я уже упоминал ранее, это был ресторан "для своих", кто не знает, тот вряд ли бы нашёл это место.
  Так мирно окончился последний день перед Играми.
  На следующее утро ди Ландау поднял меня ещё до рассвета, капая своей мокрой шевелюрой прямо на моё одеяло:
  -Давай, Фил, подъём! Помоги мне надеть доспех!
  Делать нечего, пришлось вставать. Такова традиция, предписанная веками. Соревнующиеся на протяжении всех мероприятия должны быть в доспехах, кроме одного из соревнований для бегунов, где ради скорости люди снимают с себя вообще всё лишнее.
  Думаю, молодёжь просто обожает все эти переодевания. Вы бы только видели, с каким видом расхаживают и девушки, и юноши в кожаных доспехах, тиснёных под чешую, с заплетёнными волосами, расписанные классическими литерами по всему телу и в традиционных кожаных сандалиях. Лишний раз поучаствовать в маскараде для них ещё одно развлечение.
  Министерство даёт своим участникам доспехи из запасников. Наши завхозы просто с ума сходят, распределяя драгоценные костюмы и цветные плащи. Понятное дело, в каком виде всё это богатство вернётся обратно.
  Вспомнить господина Евгения, так тот вечно приносил продырявленные доспехи, залитые кровью. Иногда своей, иногда - нет.
  У ди Ландау страдания начались ещё на той стадии, когда стало понятно, что его крепления для кинжалов под наручи не влезут.
  -Я что, буду как голый ходить? - ныл он, пока я затягивал ремни. - Я себя беззащитным чувствую!
  Что поделать, по давней традиции, своего оружия участникам не полагалось. Особенно борцам и фехтовальщикам. Как и в суде существовали специальные клинки поединщиков исключительно для Игр. Их специально проверяли по несколько раз, чтобы никакой хитрец не заколдовал их или не испортил, стремясь добыть себе преимущество в бою. Нарушившего правила и принесшего своё оружие, изгоняли с соревнований без предупреждения.
  Мне пришлось напомнить, что маги вообще никогда беззащитными не бывают.
  -Ну, да, - пробурчал неугомонный напарник, нанося себе на щёки литеры. - Пока Оковы не наденут...
  -И после этого ещё остаются руки, ноги, и самое главное - голова, - я не выдержал и улыбнулся.
  На месте привычного вредного эксперта сидел самый настоящий солернийский легионер, как будто вышедший из какого-нибудь исторического трактата о прошлом нашей славной родины. Ему на боку действительно не хватало классического гладиуса. Или хотя бы штандарта с золотым драконом в руках.
  Легионер фыркнул, перетянул волосы кожаным ремешком, чтобы чёлка перестала падать на глаза.
  Я протянул ему последнюю деталь костюма - короткий плащ синего цвета, цвета магии, но ди Ландау покачал головой:
  -Пусть Лючи наденет и фибулу застегнёт на удачу.
  С этим его капризом я не мог не согласиться. Милая сеньорина имела на это полное право.
  Поэтому плащ мы взяли с собой и направились встречать наших дам. Солнце ещё не взошло, в воздухе стоял зябкий холодок. Мне в кителе и плаще было вполне комфортно, а вот кожа моего напарника, тоже привыкшая к дополнительному покрытию из одежды, тут же покрылась пупырышками, но он стоически терпел, ожидая, пока дамы выйдут.
  Добрые сеньора Тамарина и сеньорина Лючи не заставили нас долго ждать. Они вышли, свежие и сияющие, в новых нарядах и с восторгом осмотрели своего легионера.
  Юная дева, как в классических поэмах, снарядила воина, покрыла его плечи плащом и застегнула его фибулой с драконом. Воин тут же закутался в отрез синей шерстяной ткани и почти перестал ёжиться.
  Он улыбнулся своей нахальной улыбкой и предложил Лючи руку:
  -Ну что, идём!
  
  48
  Латана - весьма большой город, поэтому мой напарник заранее позаботился и заказал экипаж, который отвёз всю нашу компанию к Арене. Думаю, мы с ним вдвоём преспокойно добрались бы сами, но теперь с нами были дамы, а им, в праздничных нарядах, было не очень удобно пересекать весь город, да ещё при этом сохраняя торжественный вид.
  Ди Ландау не шутил, когда фыркал по поводу, что на его родственниц будут пялиться маги. Как вы уже поняли, всякий, обладающий Силой, весьма любопытен и в то же время склонен к хвастовству. На двух дам, имеющих непосредственное отношение к молодому эксперту, обязательно будут пристально смотреть и придирчиво оценивать.
  Сложно сохранить свежий вид, пройдя перед этим приличное расстояние.
  Ди Ландау желал хвастаться своими красавицами и не хотел хоть в чём-нибудь испортить их облик. Он даже не пытался идти с ними слишком близко (хотя ему очень хотелось), чтобы не испачкать наряды своей краской от литер. Ярко-синие разводы стали бы слишком заметны на прекрасных платьях. Даже ладошку сеньорины Лючи он держал в своей руке, даже не позволяя их предплечьям соприкасаться.
  К счастью, я не был расписан краской с ног до головы, поэтому преспокойно предложил сеньоре ди Ландау свой локоть, и она с улыбкой приняла его.
  Тоненькая рука легла на ткань моего плаща, и я поразился, насколько она невесомая. Хрупкая сеньора весила как маленькая птичка, мне даже приходилось придерживать её ладошку. Иначе мне казалось, что она за меня даже и не держится.
  Коляска прибыла к Арене вовремя.
  Сколько же там было народу в этот ранний час!
  Не только участников, но зрителей и торговцев, а так же карабиньеров, строго, как драконы на фронтоне, озирающих человеческое море.
  Поверьте мне на слово, Арена - огромна. Говорят, чтобы все желающие вошли внутрь и расселись на каменных лавках, покрытых деревянным настилом, нужно несколько часов. Поэтому зрители и участники начинают прибывать сильно загодя.
  Среди вполне себе современных сюртуков, пальто и платьев тут и там виднелись плащи участников. Синие, как у моего подопечного, были у магов на государственной службе, алые носили студенты и молодые университетские преподаватели, белые - представители родовитых семейств (оба старших принца и старшая принцесса по традиции участвовали в Играх), зелёные - полицейские, чёрные были у армии, а так же золотисто-охровые - у храмовников. Так же были частные группы или одиночки. У этих участников на плащах виднелись эмблемы и гербы их личные или тех людей, под чьим патронажем они находились.
  Мы с напарником помогли дамам пробраться к министерскому сектору. Почти все наши коллеги (из тех, кто не разъехался и не участвовал) уже были на местах. Начальство было практически в полном составе, почти все с супругами и старшими детьми.
  Матрону Маргариту традиционно сопровождал маэстро Фабио. Элегантности и чувства собственного достоинства старым магам было не занимать. Они, упирая на свой более чем почтенный возраст, давным-давно презрели общепринятые приличия и в обществе появлялись только вдвоём. Говорят, что больше, чем полсотни лет назад маэстро ухаживал за очаровательной юной волшебницей, но судьба распорядилась по-другому, разведя их в разные стороны. Именно маэстро приписывались слова известной песенки:
  
  "Ах, кара* Маргарита,
  Твоё сердце из гранита"...
  (*cara - от ит. "дорогой")
  
  Зато теперь эта пожилая пара навёрстывала всё, что не успела раньше.
  Патрон Бастиан явился один, а вот патрон Ливио привёл супругу, спокойную светловолосую даму, их сын щеголял в доспехах и красном плаще студента, получая от отца последние наставления. Так же с супругой, пухленькой милой женщиной, явился и патрон Стефано, а так же с выводком детей. В министерстве он шёл на абсолютный рекорд, его коллеги частенько хохмили, что ещё чуть-чуть, и он сможет организовать ещё один аналитический отдел исключительно из своих отпрысков. Самое интересное, что папин талант предвидения передался почти всем детям, и патрон Стефано использовал каждую возможность, чтобы потренировать их.
  Поэтому у его детей было больше букмекерских расписок, чем у всех остальных магов вместе взятых. Сам патрон никогда не ставил сам, будучи в полной уверенности, что Король-Дракон отнимет его уникальный дар, если тот будет использован для наживы. Правда это или нет, боюсь, мы никогда не узнаем. Вряд ли предусмотрительный начальник аналитического отдела будет вести себя так неразумно.
  Сам министр ещё не явился, зато старших клерков, ведущих аналитиков, старших архивариусов и главных экспертов было полно. Над трибуной стоял гомон, хотя в целом люди говорили не так уж громко. Зато, когда явился ди Ландау с матерью и невестой, все министерские маги резко замолчали, одновременно повернулись и уставились на нас.
  Думаю, вы можете себе представить стаю голодных драконов, перед которыми некто бросил кусок лучшей бараньей вырезки. Вот примерно так это и выглядело со стороны. На наших дам действительно уставились все. Я многое повидал на своём веку, но даже мне стало немного не по себе. Представляю, каково было скромным бергентским барышням оказаться на всеобщем обозрении.
  Явно привыкшая общаться с магами (думаю, кое-кого одного ей хватило выше крыши) сеньора Тамарина и ухом не повела. Она спокойным, вежливым тоном поприветствовала всех присутствующих, и они с сеньориной изящно поклонились. Это произвело на наших волшебников очень хорошее впечатление.
  Ранее, краем уха я слышал в коридорах министерства пересуды, относительно того, какая же мамаша должна быть у нашего ненормального эксперта. Что ж, напророченных рогов и чешуи у милой сеньоры не наблюдалось. Если судить по донёсшимся до нас вздохам, кто-то недальновидно заключил подобное пари и теперь раскаивался.
  Матрона Маргарита сделала приглашающий жест рукой и указала на ближайшие к ней места. Мой напарник тут же расплылся в самодовольной ухмылке, задрал нос, представил всех друг другу и усадил своих дам рядом с начальницей.
  -Благодарю за оказанную честь, - скромно и вежливо сказала сеньора ди Ландау.
  Милая сеньорина Лючи была здорово смущена всем этим вниманием, розовела, но не теряла достоинства и от этого была во много раз милее.
  Матрона Маргарита выглядела довольной, ей явно не терпелось начать расспрашивать мать моего подопечного, каково это - растить такое чудовище? - но она пока держала фасон и вела себя как любезнейшая хозяйка столичного салона.
  -Мы присмотрим за твоими сокровищами, Багратион, - улыбаясь в усы и вызвав смешки своей фразой, сказал маэстро Фабио. - Иди уже отсюда, участникам место на арене.
  -Только не забывайте, пожалуйста, что эти сокровища - мои, - сварливо насупился мой напарник, он повернулся ко мне: - Фил, если мамочке или Лючи хоть что-нибудь понадобится, ты...
  -...Обо всём позабочусь, - успокоил его я.
  Ди Ландау склонился перед матерью, получая благословение, чмокнул Лючи в щеку, заставив её залиться краской, и, оглядываясь, убежал.
  Я знаю, что в глазах гостей из других земель, наши обычаи зачастую выглядят странными. Например, неузаконенный, но всё-таки действенный модус операнди в общении между гражданами. У нас нет резкого различия по статусу, изначально все солернийцы признаются детьми Короля-Дракона. Поэтому даже распоследний уборщик может подойти к королю и заговорить с ним.
  Так с давних пор исторически сложилось в нашей стране, и было вызвано важными причинами. Как я упоминал ранее, почти половина населения обладает выраженной Силой, но это не значит, что вторая половина абсолютно беспомощна перед волшебниками. Обычно Дар проявляется к двенадцати годам. Иногда, при сильных переживаниях, Сила может покидать владельца. Энергетические каналы на теле мага просто выгорают, не подлежа восстановлению. Но бывает так, что от сильного же переживания простого человека его Дар просыпается и раскрывается в полную силу.
  Например, наши соседи (и извечные противники) из Агарского Магистрата веками практикуют телесные наказания за малейшие проступки и отступления от государственного канона. Но я не могу себе представить, чтобы такая же система работала в Солернии.
  Да, в былые времена бывали жестокие землевладельцы и короли, которые насилием жаждали подчинить других людей. Но как правило, кончалось это плохо. Большинство злодеев были убиты именно своими же слугами и ближайшим окружением, которые были не в силах выносить их выходки.
  То есть, если в Агаре какой-нибудь латифундиста (от ит. "землевладелец") может позволить себе огреть кнутом крестьянина или пастуха только потому, что тот ниже его по статусу. В Солернии тот же любитель распускать кулаки получит в ответ на свои фокусы молнию. Оскорбить чью-то честь для солернийца это более чем сильное переживание. Если не от первого попавшегося пастуха, так уж точно от второго, и, как правило, эта молния будет большим сюрпризом и для пастуха, и для драчуна.
  Умение и желание давать отпор - наша вторая натура, что и сформировало в нашем обществе определённые нормы поведения.
  Выживание в одной стране с магами привело к упрощению социальных рамок, чтобы не нервировать и без того беспокойных волшебников. Колдунам для самоудовлетворения вполне хватало хвастаться друг перед другом своей Силой (которую вполне можно было физически измерить) и сокровищами. Нашей стране вполне было достаточно опыта прошлых веков, когда маги слишком высоко ценили титулы и гонялись за ними. Ничего хорошего Солернии это не принесло.
  Так что у нас практически у каждого человека была возможность возвыситься и разбогатеть, сделать хорошую научную или военную карьеру. Всё зависело только от его собственных способностей и счастливого случая. Даже поддежка могущественной семьи не всегда означала блестящее будущее. Отличным примером моим словам служил как раз наш с вами общий вредный знакомый. Тот самый, который в доспехах и синем плаще, расписанный литерами с ног до головы, спускался по каменной лестнице навстречу своим сотоварищам.
  Вот поэтому влиятельная и богатая матрона Маргарита совершенно не возражала находиться рядом с поварихой и дочкой трактирщика, особенно, когда те обе демонстрировали отличное воспитание, интеллигентность и элегантность.
  -Ах, Фил, - поделилась она со мной чуть позже, когда внимание бергенток отвлёк кто-то из архивного отдела. - Какие у этого обормота девочки!.. Неудивительно, что он над ними так трясётся.
  Я только улыбнулся и кивнул. Время потихоньку подбиралось к полудню, к тому самому часу, в котором в Солернии было принято начинать все важные мероприятия. Министр с женой и старшей дочерью пришёл незадолго до того, как пропели трубы, возвещая, что в Арену прибыл король.
  Все поднялись, приветствуя монарха. Участники, собранные внизу плотными группами салютовали королю.
  Игры начались!
  
  
  49
  Не знаю, есть ли смысл описывать, как проходят Солернийские Весенние Игры. Думаю, вы хоть раз об этом что-нибудь слышали, читали или даже посещали их. В любом страноописании, где упомянута наша земля, обязательно хотя бы строчку уделят нашему любимому государственному развлечению.
  Даже если вам не довелось узнать об Играх ранее, то вы всегда можете заказать себе билет на поезд и увидеть этот великолепный праздник в любой последующий год.
  Поэты прошлого говорили, что даже если обрушатся горы или падёт монархия, Игры всё равно останутся. В чём-то они были правы. Солернийцы никогда не откажутся от возможности помериться силами.
  Господин Евгений, читая зарубежную прессу, иногда злобно фыркал, когда упоминания о наших соотечественниках сопровождались эпитетами "вспыльчивый", "вздорный" или "забиячливый". Я в таких случаях предпочёл бы термин "спортивный". Дух соревновательности - вот что живёт в сердце настоящего солернийца.
  Любое мошенство или махинации в отношении Игр получает глубочайшее общественное осуждение. Помнится, сколько-то лет назад был довольно громкий случай, когда один из чемпионов, соблазнясь взяткой, позволил своему сопернику выиграть. После весьма короткого суда на месте, об этом человеке больше никто никогда ничего не слышал. Если у взяточника и была возможность скрыться из нашей страны, то, как пить дать, могу вас заверить, что своё имя ему больше не носить. Так же существует несколько легенд, когда жуликов не могли поймать за руку. Тогда в дело вмешивались чуть ли не божественные силы и карали наглецов. Вспоминая выступление в суде моего подопечного, не могу сказать, что это всего-навсего выдумки.
  Говорят, что на Игры никогда не бывает плохой погоды, потому что Король-Дракон тоже хочет полюбоваться на них с небес. Со всей ответственностью могу сказать, что за последние сто лет - это правда, ни одного сумрачного дня не было ни на одной из Золотых недель.
  В общем, в Солернии Весенние Игры - это более чем серьёзно не только для людей, но и для божественных сущностей.
  Во-первых, это отвечает самому духу нашего народа. Во-вторых, это служит почти религиозным ритуалом. В-третьих, это отличная возможность повеселиться и показать лучшее из того, что ты умеешь.
  Если ты и не сможешь поучаствовать сам, то хотя бы получишь возможность поддержать своих фаворитов.
  Даже король и королева позволяют себе активно болеть за участников. Сами понимаете, из-за политических причин они не могут выбирать себе любимчиков, зато с огромным удовольствием подбадривают сыновей и дочь.
  Как вы понимаете участников настолько много, что уложиться в одну неделю почти невозможно. Многие соревнования проходят параллельно, поэтому поучаствовать во всех невозможно.
  Единственное мероприятие, в котором принимают участие все спортсмены - это большой марафон на выносливость. Очень тяжёлое испытание, ведь это не бег на скорость, где участникам надо преодолеть небольшой отрезок пути. Тут испытуемых нагружали рюкзаками вроде тех, что носили древние легионеры в своих походах (правда, дамам давалась скидка ровно в половину веса, зато расстояние им никто не урезал). Спортсмены должны за несколько часов пробежать очень извилистый маршрут по самой Латане и явиться в стартовую точку - к Арене. Как вы знаете, наша столица стоит на горе, поэтому спусков и подъёмов в этом маршруте более чем достаточно, чтобы вывести из строя даже самых сильных и выносливых.
  Из спортсменов отсеивается сразу как минимум половина. Зато оставшиеся спокойно успевают разобраться, кто самый сильный и ловкий в последующие шесть дней остальных соревнований.
  В этом году в главном испытании должны были принять участие более двух тысяч человек.
  Самые азартные болельщики выходили в город, на перегороженные для забега улицы, подбадривать там своих спортсменов. Многие оставались на Арене, где для развлечения публики выступали чтецы, актёры и музыканты.
  Первый день - день марафона, который задаст тон всем Играм этого года. Самое важное событие. Его открывала речь короля и благословение главы церкви. Наши современные "легионеры", выстроившись на арене, салютовали зрителям и получали разрешение на старт.
  Министерская группа шла почти в самом начале. Мы видели, как заметная белая макушка повернулась в нашу сторону, и один из легионеров в синем плаще, прежде чем побежать, бешено замахал рукой.
  -Энергию тратит зря, - заворчал было маэстро Фабио, но его ворчание было заглушено криками и пожеланиями удачи от всех остальных.
  Внимание азартных магов полностью поглотило соревнование.
  Гостьи из Бергенты заметно волновались, я попытался было поддержать их, но мои усилия были совершенно не нужны. Сеньорина Лючи серьёзно посмотрела на меня и с необычайной уверенностью сказала:
  -Баграт не подведёт!
  Как вы понимаете, мало у кого доставало выдержки смотреть представление (хотя там было на что взглянуть, например, классические круговые танцы во славу Короля-Дракона в исполнении лучших танцовщиков или послушать декламацию новой оды во славу Солернии). Похоже, один только патрон Стефано с самой блаженной улыбкой на лице смотрел на актёров (он-то явно знал, чем закончится забег, но никому об этом не рассказывал, чем доводил остальных до белого каления). Зато все остальные только и делали, что обсуждали последние слухи и донесения от магов, присматривающих за амулетами-драконами на протяжении всего маршрута. Амулеты фиксировали передвижения спортсменов, а так же заодно отсекали все возможности сжульничать. Уже десять человек сняли с соревнований за пронесённые тайком повышающие выносливость талисманы, а так же выпитые зелья с подобным эффектом.
  Главный шум поднялся, когда наша группа сделала странный финт. Все наши мальчики примерно на середине маршрута бросили наших девочек и внезапно ломанулись вперёд. Причём они сразу же обошли группу храмовников и университетских и почти догнали полицейских, а так же неких очень многообещающих частников.
  -Это что за выкрутасы? - возмутился патрон Ливио, услышав последние новости.
  -А чего такого? - удивился маэстро Фабио. - Правильно сделали. Я им лично посоветовал. Если хоть один из них придёт в хорошее время и займёт неплохое место, то в общем групповом зачёте, наши детки получат хороший балл. Нам это пригодится в последнем соревновании волшебников.
  После этого заявления, магам стало совсем не до выступления. Даже сеньор министр завёлся настолько, что гонял своего секретаря каждые десять минут за новостями.
  К трем часам дня обстановка накалилась настолько, насколько даже весеннее солнце не могло пока разогреть камни Арены. Наконец-то начали прибывать первые победители.
  Никто не сомневался, что первым придёт армейский спортсмен. Постоянные нагрузки и тренировки, дали ему потрясающую выносливость. За ним следовали частник и храмовник. Ещё армейский, университетский, снова частник. А потом ещё и ещё...
  Когда показалась белая макушка (хотя от долгого бега, напряжения и пота она сильно потемнела) и синий плащ, наш сектор просто взревел, сбрасывая накопившееся напряжение.
  -Десятый!!! Десятый!!! - маги орали и хлопали друг друга по плечам.
  Даже строгая матрона Маргарита со слезами на глазах обняла плачущих бергенток, а потом они все вместе повисли на мне. Делать было нечего, я подхватил их всех троих и немножко покачал.
  Говорят, что в других странах принято почитать только трёх первых финалистов. Или семерых, или девятерых. Всё зависит от священных чисел этой страны.
  У нас всё немного иначе, специально для марафона приняты немного другие правила. Первые двенадцать считаются золотыми призёрами. За ними идут шестьдесят серебряных и сто двадцать бронзовых. Это те места, которые награждаются денежными призами и памятными медалями.
  Так что своим невероятным результатом ди Ландау обеспечил себе несколько тысяч выигрыша сразу.
  -А вот если бы он не курил, то пришёл бы и пораньше, - ворчал маэстро Фабио, но при этом в его голосе слышалась гордость.
  -Пожалуйста, можно мне туда сходить, поздравить его? - пискнула сеньорина Лючи, уцепившись за мой рукав. - Пожалуйста?
  -Конечно, иди, милая, - разрешила ей матрона Маргарита. - Фил, проводишь её?
  Я кивнул и предложил милой девушке руку. Не хватало, чтобы её затоптали в сутолоке. Само собой меня, благодаря моим габаритам, никто не рискнёт толкать или пихать. Я с удовольствием послужил щитом для хрупкой сеньорины.
  Когда мы спустились вниз, нашего героя уже выпустили от целителей, которые его осмотрели, привели в чувство (надеюсь, вы себе представляете человека, только что пробежавшего огромную дистанцию с тяжеленным рюкзаком? Обычно у них только одно желание после окончания испытания - лечь и умереть...), накачали какими-то восстанавливающими тониками и отпустили хвастаться.
  Мокрый, усталый, но страшно довольный собой волшебник распушил хвост перед невестой. На вменяемую деятельность и какие-либо комментарии он был не очень-то способен, зато с удовольствием принимал её восхищение и восторги. Он шлёпнулся на первую же попавшуюся лавку и, чуть ли не мурлыкая от удовольствия, позволял умывать себя из кувшина с водой, который я раздобыл для сеньорины.
  Мы остались внизу, поджидая остальную часть группы.
  Последнее золото совершенно заслуженно взял один из принцев (сказалась его армейская подготовка и армейская карьера), зато первое же серебро получила принцесса. Наши юноши заняли вполне достойные места, получив два серебра (Луиджи и парень от криминалистов) и бронзу (Архив). Оставшиеся девочки из министерства не получили вообще ничего, зато они обе умудрились прийти до определённого срока и не сойти с дистанции. Так что группа осталась в целости и сохранности, чего нельзя сказать было о командах других министерств и ведомств. Например, университетскую команду урезали ровно пополам, и из восьми там осталось только четыре человека, что давало нашим волшебникам невероятное преимущество в последнем соревновании.
  На моё удивление у Луиджи, вывалившегося из палатки целителей, вполне хватило сил после пробежки наброситься на моего напарника:
  -Ты куда так почесал, псих ненормальный?! Ты чего нас всех бросил?!
  Ди Ландау, млевший под руками сеньорины Пассеро, которая своим платочком смывала с него пот, открыл глаза и удивлённо посмотрел на коллегу-соперника:
  -Ну не могу же заставлять ждать мамочку и Лючи.
  -Какую ещё Лючи?! - зарычал внук матроны.
  Сеньорина Пассеро развернулась к нему и мило улыбнулась:
  -Здравствуйте.
  
  
  50
  Увидев юную и свежую, солнечно-приветливую девушку наш суровый и важный Луиджи остолбенел. Если бы вы увидели его лицо в тот момент, думаю, вы бы подумали, что он совсем глупый юноша. До того у него был растерянный вид с выкаченными от удивления глазами и открытым ртом!
  Наша милая сеньорина произвела на него неизгладимое впечатление.
  Впрочем, внука матроны можно было понять. В своём бирюзовом платье, в шляпке с лентами на золотящихся в солнечных лучах волосах юная Пассеро была удивительно хороша. Своим пристальным вниманием Луиджи смутил девушку, которая едва не выронила свой платочек из рук.
  Пауза затянулась настолько, что даже расслабленный ди Ландау почуял неладное. Видимо, в нём проснулись "потенциальные драконьи" инстинкты. Некто чужой и враждебный посягал на его "сокровище", и эта ситуация требовала срочного вмешательства. У моего подопечного резко испортилось настроение.
  -Слюни подбери и не пялься так на мою Лючи! - сварливо сказал ди Ландау, притянув к себе девушку.
  Его грубый тон подействовал не хуже оплеухи, приведя Луиджи в чувство. Кровь бросилась ему в лицо. Оставалось только благодарить Короля-Дракона, что марафон изрядно вымотал обоих соперников, поэтому они не сцепились на месте, выясняя, кто имеет больше прав на Лючию.
  Как вы понимаете, мнение самой девушки они даже брать в расчёт не собирались. Я морально приготовился разнимать драчунов. Только вот этому конфликту не было суждено разразиться тогда и в том месте, потому что к нашей лавочке подошла пара - молодой мужчина в Университетской робе и очень сильно уставшая черноволосая девушка в доспехах легионера и алом плаще.
  -Позвольте моей спутнице присесть? Марафон дался ей нелегко, - с едва заметным южным выговором попросил мужчина.
  Добрая Лючи тут же поднялась, уступая место. Другая девушка тяжело опустилась рядом с моим подопечным.
  Студент (или быть может молодой преподаватель) присел перед своей подругой и заботливо спросил:
  -Фениче, ты как? Тебе принести воды?
  Девушка слабо кивнула, и её спутник сорвался с места, тут же затерявшись в пёстрой толпе.
  Пока мальчишки мерялись взглядами, юная Пассеро решила подбодрить новую соседку:
  -Просто потрясающе, вы такая сильная!
  -Не стоит, - слабо отмахнулась представительница Университета.
  Надо отметить, девушка выглядела неважно: под глазами у неё пролегли круги, она с трудом дышала. Похоже, даже в палатке целителей не смогли ей полностью помочь.
  Я невольно восхитился силой воли этой студентки: пойти на испытание и пройти его до конца. Каким же надо обладать стремлением победить, чтобы выдержать такое?
  -Кстати, я тоже пить хочу, - внезапно проклюнулся ди Ландау. - Фил, принесёшь нам?
  Я кивнул, особо не раздумывая. Сеньорина Лючи находилась под защитой двух восхищающихся ей юношей, никто не посмеет её обидеть.
  Палатка с напитками находилась в некотором отдалении, а так же мне пришлось выстоять довольно большую очередь. На Латанской жаре пить хотелось многим. Люди, стоящие впереди меня и за мной горячо обсуждали итоги марафона. Кто-то хвалился, что поставил на правильных фаворитов, кто-то сокрушался, что проиграл.
  Это было забавно находиться среди всех этих пылких людей, наблюдать за ними, слушать их разговоры. Движения и голоса, кусочки чужих жизней всё это запомнилось мне, легло в мозаичную картину того жаркого дня.
  Возвращаясь к своему подопечному и его компании, я уловил крики с их стороны. В голове мелькнуло опасение, что всё-таки ди Ландау и Луиджи сцепились в рукопашную, поэтому я поспешил к лавочке. Только скандала на Играх нам не хватало...
  Оказалось, что на юношей я грешил совершенно зря. Пока меня не было, студентке Фениче стало плохо. Бедная девушка, задыхаясь, упала со скамьи и забилась в судорогах. Её красный плащ распростёрся по земле, как сломанное крыло. На её счастье рядом была наша Лючи, которая готовилась к поступлению на медицинский факультет Университета и уже знала, что делать в таких случаях.
  Она первым делом отправила ди Ландау звать целителей на помощь, запретила остальным касаться Фениче. Некоторые думали, что удерживая бьющуюся в припадке девушку, они помогут ей, но сеньорина Пассеро внятно объяснила всем, что они просто переломают ей кости и повредят мышцы. Так же она скрутила свою атласную перчатку в жгут и сунула Фениче в рот, чтобы та случайно не прикусила себе язык. В общем, предприняла все меры, оказывая первую помощь больному.
  Даже прибежавшие на зов врачи не нашли к чему придраться.
  Я застал уже ушедших с носилками целителей, за которыми, причитая, бежал тот самый мужчина в робе, что усадил Фениче на скамейку. В руках он нёс бокал с водой. Похоже, девушка не выпила ни глотка.
  Сеньорина Лючи расплакалась, уткнувшись в плечо ди Ландау, так что мой приход с напитками был как нельзя кстати.
  Багратион и Луиджи с двух сторон утешали юную девушку.
  -Я так напугалась, - всхлипывала она.
  -Ничо се напугалась, - вытирая ей слёзы, говорил мой напарник. - Все бы так пугались. Принялась командовать, как генерал. Я и то так быстро не сообразил, что надо врачей звать.
  -Вы сделали всё, что могли, и сделали это правильно! - без тени сомнения поддержал его Луиджи.
  Ди Ландау даже не рыкнул на него, понимая, что поддержка для милой сеньорины сейчас гораздо важнее. С Луиджи он и потом успеет выяснить отношения, когда девушка уедет в родную Бергенту. Глядишь, так и до дуэли дело дойдёт.
  -А вдруг я сделала что-то не так? - почти шёпотом спросила сеньорина Пассеро.
  -Самое главное, что ты хоть что-то сделала, а не стояла, как мы, разинув рот, - отрезал ди Ландау.
  Я передал Лючи один из стаканов. Она отпила воды и начала немного успокаиваться.
  Мой напарник помог ей подняться и повёл обратно в министерский сектор. Луиджи остался поджидать остальную часть нашей команды.
  Увидев заплаканную сеньорину, матрона Маргарита нахмурилась и повернулась к молодому эксперту:
  -Это ты обидел наше Сокровище?
  Ого, вот это да! Несмотря на то, что я переживал за сеньорину и беспокоился за студентку Фениче, я не мог не отметить, как быстро и ловко хитрая начальница присвоила себе понравившуюся ей девушку из Бергенты.
  Естественно, что ди Ландау тут же встопорщился:
  -Моё Сокровище, - он подчеркнул это "моё", - только что жизнь человеку спасла!
  Чем и привлёк общее внимание. Разумеется, все тут же захотели знать последние новости. Выслушав нашу историю, маэстро Фабио успокоил сеньорину Лючи:
  -Вам не стоит так расстраиваться, такое случается с бегунами из-за сильного напряжения. Ещё она могла перегреться на солнце или просто быть подверженной болезни, кто знает, в чём дело. Вы всё сделали правильно, теперь целители сами разберутся, что делать. Сеньорина Лючи вздохнула чуть свободнее и слабо кивнула.
  -Быть может, нам строит вернуться домой и отдохнуть? - предложила добрая сеньора Тамарина. - Ты совсем бледненькая.
  Девушка замотала головой:
  -Нет, пожалуйста, я в порядке! Давайте останемся, я хочу посмотреть на вручение наград!
  Сеньора ди Ландау не стала спорить, зная нежную привязанность далёкой племянницы к своему сыну. Для этой девушки было так важно увидеть признание заслуг одного белобрысого мага.
  Марафон закончился только глубоким вечером, когда к финишу пришли последние участники. Маэстро Фабио был прав, не все выдержали напряжённого испытания. Очень много людей сошли с дистанции, а ещё большая часть не уложилась в установленное время.
  Это моему напарнику всё было нипочём. Он, ожидая результатов, сидел между матерью и сестрой и выглядел ужасно довольным. Вся троица занимала удивительно мало места. Из-за своих субтильных фигур они заняли примерно столько же, сколько я один. Так что между матроной и сеньориной Лючи оставалось ещё достаточно места и для Луиджи, чем тот не переминул воспользоваться, нарвавшись на недовольный взгляд моего подопечного.
  Оставшееся время мы провели очень хорошо. Сеньорина Лючи совсем успокоилась. К тому времени вернулся и сын патрона Ливио, так что весёлая компания молодёжи сбежала есть мороженое, оставив старших пить вино и вести неспешные беседы.
  Матрона Маргарита расщедрилась на комплименты сеньору ди Ландау. Самое смешное, что она сказала то же самое и почти теми же самыми словами, которые я произнёс полгода назад в Бергенте. У меня от сердца отлегло, что тогда я ни капельки не соврал, пытаясь расположить к себе тогда ещё совсем незнакомую мне семью.
  Я видел, что сеньора Тамарина тихонько радуется за своего сына. Врождённая скромность не позволяла ей задирать нос, как это постоянно делал её отпрыск, добившись похвалы. Она просто улыбалась и как будто бы светилась каким-то внутренним светом. Я понял, что в ней нашёл ди Ландау-старший. Готов поспорить, что не последнюю роль сыграла доброта этой женщины.
  К сожалению, я должен признать, что не все в Министерстве отнеслись к сеньоре доброжелательно. Кто-то не считал сеньору Тамарину достаточно знатной (мать портового оборванца!), кто-то перенёс на неё неприязнь к её сыну (ди Ландау успел задеть многих), но у большинства хватало такта не демонстрировать это отношение к ней, хотя пару раз я замечал холодные взгляды в её сторону. Я был благодарен матроне Маргарите, что она взяла наших бергентских дам под свою защиту.
  Чуть позднее, когда мы возвращались с моим подопечным в дормиторий, я поделился с ди Ландау своими наблюдениями.
  -Меня всё-таки удивляет, как легко матрона Маргарита приняла вашу мать и сестру, - заметил я.
  -Ничо удивительного, - отмахнулся "легионер". - Мама и Лючи вкусно пахнут и красиво светятся. Конечно, на них тут же собрались лапу наложить. Но они - мои сокровища!
  "Пахнут и светятся"? "Вкусно пахнут и красиво светятся"?!
  Король-Дракон, это ещё что за заявки?!
  Он что, относится к своим родственникам, как к вещам? Этаким аромолампам?
  Нет, конечно, я знал, что маги воспринимают наш мир немного иначе, чем остальные, но это уже было что-то совсем за гранью. Интересно, что происходит у моего подопечного в голове?
  -Это ты не видишь, а остальные - видят, - сварливыми пояснениями откликнулся ди Ландау на мой новый вопрос. - Все люди светятся, правда, не все - красиво. Слабаки, вроде Луи, замечают только размытый ореол, а я всё вижу чётко.
  Я постеснялся тогда спросить, как я сам выгляжу со стороны. Ведь должен же я тоже светиться? Быть может, это будет одним из доказательств моей человечности... Всё-таки я промолчал.
  Хотя, быть может, мне просто стало не по себе. Мой напарник - ходячая шкатулка с сюрпризами. Кто знает, что покажется из неё в следующий раз?
  Впрочем, я немного увлёкся, позвольте продолжить мой рассказ без резких скачков. Давайте вернёмся на вечернюю Арену, в наш министерский сектор.
  Перед самой церемонией вручения наград к нам явился сеньор Орсо Джакомо, разъярённый, как всегда...
  
  
  51
  Как вы понимаете, начальник полицейского управления пришёл не просто так, чтобы пообщаться и приятно провести время за бокалом вина. За ним шли пара помощников. У всех троих лица были совсем не праздничные.
  Сеньор Орсо исключительно быстро нашёл белобрысую макушку моего подопечного и начал целенаправленно пробираться в его сторону.
  Я даже немного заволновался, ведь не может же быть, что ди Ландау сейчас арестуют за что-нибудь неприглядное. Не на глазах же наших бергентских гостий!
  Оставалось только надеяться, что он не натворил ничего противозаконного на марафоне, ведь пришёл он к финишу неожиданно быстро.
  -Какой неожиданный сюрприз, Джакомо, - удивилась матрона Маргарита, увидев старого знакомого. - Чем обязаны?
  -А отдай-ка мне этого на полчаса, - мрачно кивнул на моего подопечного сеньор Орсо.
  -Что-то случилось? - напрягся маэстро Фабио, глядя на встающего ди Ландау.
  Мой напарник заранее взъерошился, поджал губы и вообще всячески напрягся. Сеньорина Лючи посмотрела на него и забеспокоилась.
  -Мы проверяем, - сердито прогудел сеньор Джакомо, явно не склонный давать информацию всем любопытным, и мотнул головой: - Пойдём, выйдем.
  -Только полчаса, Джакомо, - мягко сказала матрона Маргарита. - Моим мальчикам ещё надо на награждение идти.
  Даже грозный повелитель карабиньеров не рискнул спорить с маленькой пожилой дамой.
  Должен признаться, я не заметил, когда сеньорина Лючи ускользнула за своим кузеном. Вот только она сидела рядом с сеньорой Тамариной, как вдруг за коротким синим плащом хвостиком увязались медные локоны и бирюзовое платье.
  Все провожали эту процессию заинтересованными и обеспокоенными взглядами. Министр что-то сказал своему секретарю, тот кивнул и последовал за ушедшими.
  Я тоже было поднялся, чтобы идти за своим подопечным, но маэстро Фабио остановил меня:
  -Не стоит, Фил. Если бы Баграт у Джакомо шел как преступник, то говорить бы с ним никто не стал.
  С этим утверждением спорить было бесполезно. Конечно же, мудрый наставник был прав. Джакомо не орал, не лез в драку, не провоцировал "преступника" по своему обыкновению грубыми жестами и словами. Значит, дело было важным. Даже, очень важным. Ведь разве стал бы глава департамента лично носиться по второстепенной важности вопросам?
  У Джакомо Золотая неделя - была исключительно жаркими деньками. Мало того, что в самой Латане живёт больше миллиона человек, поведение которых надо контроллировать, так на праздники количество народу увеличивается минимум на четверть.
  Это ведь все приезжие спортсмены, их группы поддержки, зрители, болельщики, а так же всякие любители ловить рыбку в мутной воде, которую из себя представляла многотысячная толпа.
  Сеньор Орсо нёс свой долг со всей ответственностью. И это не могло не волновать.
  Я понял, что стиснул руки в замок до боли, когда на моё предплечье легла узкая ладошка сеньоры Тамарины:
  -Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
  Я только вздохнул, распрямляя пальцы, и озвучил, беспокоящую меня мысль:
  -Сеньор Орсо сложный в общении человек. Они с вашим сыном не очень ладят.
  -Всё в порядке, - мягко сказала женщина. - Лючи рядом с ним. Ради неё он будет вести себя любезно.
  Я только кивнул, внутренне удивляясь. Выходит, юная сеньорина Пассеро не просто "Сокровище", она ещё и инструмент для воспитания бессовестного мага.
  Мой подопечный был исключительно странным существом, и вот семья у него была необыкновенная.
  Это заметил не только я. Луиджи, слышавший наш разговор, скривил губы и съязвил, намекая на древнейший мифологический сюжет:
  -Святая дева усмиряет злобное чудовище?
  В его голосе я услышал что-то обиженное и капризное. Пожалуй, вы бы назвали это неприкрытой ревностью. Матрона Маргарита, услышав его тон, нахмурилась, но сеньора Тамарина безо всякой обиды повернулась к юноше и слабо улыбнулась:
  -Всё почти так и есть. У моей племянницы талант ладить со всеми и утишать буйные сердца.
  Похоже, такой же талант был и у самой сеньоры ди Ландау. Я готов поклясться, что Луиджи стало стыдно. Он резко отвернулся и принялся теребить свои щегольские тёмные усики под суровым взглядом начальницы и бабушки. Похоже, кому-то в скором времени предстоит разговор об этикете и достойном поведении в обществе.
  Сеньор Джакомо не задержал моего подопечного надолго. Первым вернулся секретарь министра и что-то тихо сказал своему патрону. Наш общий повелитель только поморщился и махнул рукой.
  Ди Ландау и его маленькая кузина пришли в сумрачном настроении.
  -Что случилось? - осторожно спросила матрона.
  Мой напарник нахмурился, ободряюще сжав ладошку тихо вздохнувшей Лючи:
  -Та девчонка из Университета, вокруг которой мы сегодня плясали, скончалась. Нас просто спрашивали, заметили ли мы чего-нить странное.
  -Какой ужас, - ахнула сеньора Тамарина.
  -Бывает, - сердито дёрнул плечом её сын, всем видом показывая, что продолжать этот разговор он не намерен.
  Он притянул к себе сеньорину Лючи и крепко обнял. Я видел, что девушка ненадолго спрятала лицо, уткнувшись моему напарнику в плечо. Похоже, молодую девушку это происшествие шокировало, но прекрасно воспитанная маленькая дама держала себя в руках.
  В нашем секторе воцарилось молчание, впрочем, ненадолго. Трубачи возвестили начало торжественной части, и наша молодёжь, занявшая хорошие места, потянулась на арену. Даже сын патрона Ливио ухитрился взять бронзу, поэтому прошествовал с гордым видом вниз.
  Мой напарник легонько пожал ладошку сеньорины Лючи, ободряюще ей улыбнулся, кивнул матери и тоже спустился вниз.
  Сто девяносто два лучших спортсмена стояли перед королём, слушая его торжественную речь. Остальные стояли за ними, ровными рядами, разделяясь на группы по цветам плащей.
  Подумать только, эти соревнования, едва начавшись, уже унесли чью-то жизнь, но Игры должны были продолжаться. Король, надо отдать ему должное, всё-таки упомянул о инциденте на марафоне и призвал всех почтить славную студентку минутой молчания. Ушедшую от нас Фениче Альта чествовали как героиню, из последних сил, но добравшуюся до конца. Такое стремление было достойно глубокого уважения.
  Верховный священник в общем молчании произнёс формулу поминовения.
  Трагичная нота отзвучала и погасла, всё пошло дальше своим чередом. Заслужившие награду за марафон получали её из рук лучших учеников столичных школ. К плащу каждого "легионера" напротив сердца крепили "драконью чешуйку".
  Говорят, что бывалые спортсмены могли себе из этих чешуек составить целую кольчугу. Не знаю, насколько это было правдой, но вот у многих армейских, полицейских и частных выступающих в самом деле на груди блестели награды за прошлогодние соревнования. Я сам лично держал в руках наруч господина Евгения с нашитыми на него бляшками. Даже Луиджи предъявил моему неугомонному подопечному две серебряные и одну бронзовую чешуйки за прошлые года. Причём одна из них была за фехтовальные успехи.
  Багратион впечатлился и заткнулся. Правда ненадолго, когда они возвращались с наградами за марафон, я слышал, что молодой эксперт ехидно рассказывает секретарю матроны о том, что его "блестяшка круче". И вообще, он-то принёс Маргарите первый приз, а вот кое-кому ещё придётся постараться, чтобы его не сдали в Архив. Луиджи рычал и огрызался, но как-то без особого энтузиазма.
  Дальше на арене снова начинались развлекательные выступления, но часть зрителей и спортсменов уже начала расходиться. Кто-то пошёл праздновать первые победы, кто-то захотел общаться, кто-то решил, что ему надо отдохнуть перед завтрашним днём.
  Матрона Маргарита и маэстро Фабио, сославшись на возраст (хитрецы!) отбыли, министр и его заместитель, а так же большая часть патронов с супругами отправились на приём к королю, молодёжь ускакала праздновать. Пригласили даже моего напарника и сеньорину Лючи, но маг отказался. Заявил, что ему ещё завтра морды бить, поэтому он собирался хорошенько выспаться, и вообще, с ними он может напиться в любой день года, а мамочка и Лючи приехали только на неделю.
  Мы с бергентскими гостьями прекрасно знали, что отдыха, чтобы кого-нибудь нашему ди Ландау вовсе не требуется. Драться он всегда готов. Но сообщать об этом всем остальным было бы глупо. Поэтому мы просто сели в экипаж и отбыли к дормиториям.
  Судя по её виду, отдых очень сильно требовался сеньорине Лючи. Она так и не смогла прийти в себя после тяжёлой новости о Фениче Альта.
  Багратион расщедрился и накормил нас всех в уютном ресторанчике, который был ещё открыт по случаю праздника, и привечал всех: и спортсменов, и болельщиков.
  После приятного застолья, мы проводили дам до самого подъезда.
  Уже стемнело, вокруг горели фонари с драконами, заливая дорожки и маленький сквер волшебным светом. Сеньорина Лючи никак не могла заставить себя отпустить руку своего кузена. Да и сам юноша не слишком-то хотел расставаться со своим "сокровищем" даже на несколько часов.
  Сеньора Тамарина поняла их затруднение и предложила мне немного прогуляться:
  -Мой сын говорил, что тут недалеко находится терасса, с которой открывается прекрасный вид на город. Если вас не затруднит, я хотела бы полюбоваться на ночную Латану.
  Не мог же я ей отказать. В сгустившихся сумерках было не так уж и темно. Нагретые за день камни мостовой отдавали тепло. Мы шли в молчании, задумавшись каждый о своём.
  До террасы мы добрались довольно быстро.
  Нам открылся великолепный вид на крыши, флюгеры и полыхающие шары фейерверка ниже по течению Арна.
  -Там Арена? - нарушила наше молчание сеньора ди Ландау.
  Я кивнул:
  -Праздник в самом разгаре.
  -Латана удивительно красива ночью, - улыбнулась женщина. - Всё эти огни, как будто смотришь на другой мир.
  Я только улыбнулся, поддерживая разговор ничего не значащими фразами. Дипломатичная сеньора Тамарина не давала мне почувствовать неловкости, которая частенько возникала при общении с её отпрыском. Я просто наслаждался свободой в разговоре с ней.
  Говорят, мы то, что нас окружает, мы то, что наше окружение думает о нас. Я точно знал, что благородная дама считает меня человеком.
  Её слова и поведение - не просто вежливая маска, а настоящая сердечность.
  Это было самое важное для меня за тот вечер. Добрая сеньора подарила мне тёплый кусочек своей души. Я вспомнил первый день в Бергенте и успокоился. До чего же невероятные люди, родственники моего подопечного. Казалось бы, ничего особенного, но общение с ними каждый раз согревало меня изнутри.
  Возвращались мы так же неторопливо, как и пришли на смотровую площадку.
  Сеньор ди Ландау и сеньорина Пассеро, как два воробушка на ветке, сидели в сквере на лавочке, взявшись за руки, и молчали. Я не заметил ничего предосудительного в их поведении и позе, видимо маг вёл себя исключительно благородно и не покушался на честь кузины. Разве что ди Ландау отдал свой плащ девушке и теперь нахохлился от весенней прохлады. Увидев нас, они поднялись.
  Мы распрощались с дамами, проводили их до дверей и сами отправились на покой. Так закончился первый день Весенних Игр.
  
  
  52
  Второе утро Игр для меня началось так же рано, как и первое. Опять напарник вломился в закрытую дверь и принялся меня расталкивать:
  -Сонная тетеря! Поднимайся уже! Люченька уже заждалась!!!
  Я искренне сомневался, что сеньорина уже встала.
  У меня в голове возникла недостойная мысль, что одной хорошей оплеухи хватит, чтобы беспокойное белобрысое хозяйство оказалось за дверью, а потом я проснулся и устыдился.
  Напарнику требуется помощь, а я думаю только о себе. Ди Ландау всё-таки будет отстаивать честь нашего Министерства в боях и соревнованиях, в то время как я буду сидеть на скамье и всего лишь следить за его продвижением.
  Разумеется, разница ценности его деятельности и моей видна невооружённым взглядом. Главный у нас всё-таки он. Я лишь помощник.
  Вчерашнюю процедуру одевания мы повторили в точности, но в этот раз, наученный горьким опытом, ди Ландау накинул плащ на плечи, хоть и не стал его застёгивать, оставив фибулу для ритуала с участием милой сеньорины Пассеро.
  В этот раз мы почти не ждали дам, стоило нам подойти, как дверь дормитория отворилась и они спустились по каменным ступеням.
  -Тебе точно не холодно, сынок? - забеспокоилась добрая сеньора Тамарина, видя, что коленки и икры моего напарника покрылись гусиной кожей.
  -Владыка Вьюг и Снегов не знает слова "холод"! - задрал нос этот бандит.
  Из прилизанной шевелюры на его лоб выпали прядки и привычно встали дыбом.
  -И вообще, - более серьёзно продолжил он. - Ваше присутствие меня согревает.
  Заболтав своих родных сладкими речами, мой напарник их немного успокоил. Сеньорина Лючи снова прикрепила фибулу ему на плащ, и мы отправились к Арене.
  На второй день всё было намного проще, уже без такой торжественности, как на открытии. Это было видно и по нарядам - большинство из нашего департамента пришло уже не в парадных кителях и восхитительных платьях. Количество драгоценностей тоже уменьшилось в разы. Даже матрона Маргарита ограничилась всего лишь скромными рубиновыми серьгами и таким же ожерельем под цвет её платья, да и маэстро Фабио сменил китель на более удобную (для него) одежду, которая вышла из моды лет этак сорок назад.
  Сеньорина Лючи и сеньора Тамарина одели то, что привезли с собой. Их провинциальные нарядные платья очень удачно вписались в общий настрой хотя бы потому, что в столице и в провинции по-разному понимали само это слово - "нарядный". То что было шиком для провинции, в столице считался за хороший средний уровень.
  Одни только "легионеры" были при полном параде, но им самой традицией предписывалось так выглядеть.
  Второй день Игр начался.
  Думаю, в соревнованиях бегунов и борцов для вас не найдётся ничего нового. Все эти мероприятия похожи во всех странах, где живут люди. В конце концов, у всех людей по две руки и две ноги. Так прошли ещё несколько дней.
  Для нашего сектора помимо основных зрелищ бонусом шло ещё и дополнительное: Луиджи и Багратион устроили яростное соревнование, кто соберёт больше "блестяшек". Началось это, когда сеньорина Лючи неосторожно похвалила внука матроны за фехтовальную чешуйку. Надо сказать, что юноша действительно заслужил высокую награду. Многие, увидев его в бою, приятно удивились его владению клинком. Маэстро Фабио не ошибся, когда расхваливал секретаря.
  Так вот, Луиджи просиял и заявил, что своими достижениями докажет юной Пассеро насколько он лучше одного болтливого эксперта.
  -Вы после и не захотите даже на него взглянуть, - проникновенно сказал он, взяв её ручки в кружевных белых перчатках в свои ладони.
  Синьорина Лючи мило покраснела, попыталась было запротестовать, но её даже не стали слушать. Эксперт ди Ландау, глядя на происходящее, мгновенно вскипел и громко возмутился покушением на свою родственницу, все вокруг, поглядывая на мальчишек, принялись делать не только спортивные ставки, а хитрые матрона и маэстро, едва ли не хихикая, почти хором вздохнули:
  -Ах, молодость!
  -Эх, юношеский задор!
  Я тоже едва не вздохнул, но отнюдь не в умилении. Ох, уж эти мне волшебники-интриганы... Выходит, я был прав в своих подозрениях. Матрона Маргарита прекрасно знала, что её внук не ладит с моим напарником. Теперь же я самолично убедился, что она (именно она!) ещё и провоцирует его на открытое соперничество.
  Зачем ей это надо, оставалось только гадать.
  Я слышал, что ранее, было принято приглашать в семью постороннего волшебника младшего возраста, чтобы дети, глядя на одарённого чужака-сверстника, жаждали его во всём превзойти. Иногда им это удавалось, ведь магия во многом питается чувствами и эмоциями. Стоило им захотеть стать лучше, увидеть пример для подражания или возжелать его превзойти, то у них был шанс самим стать сильнее.
  Иногда этот способ воспитания на пользу не шёл. Однажды, разоткровенничавшись, господин Массимо рассказал, как его подобрали на дороге и приняли в клан, но ему, чужаку, так и не удалось прижиться. Вспоминал он о своём детстве с большой неохотой, видимо, ему совсем тяжело пришлось. Зато, как он признавался позже, его собственная сила дала качественный скачок, что позволило ему уйти из ненавистного семейства.
  Полагаю, множество страхов и странностей моего первого господина брали начало в его приёмном детстве.
  Думаю, он и без того был тихим и нелюдимым ребёнком, а после такого "воспитания" решил вообще держаться от людей подальше.
  Наглого задиру ди Ландау было не продавить так просто. Он своими выходками мог поставить на уши целый отдел взрослых колдунов. Уверенности и силы ему было не занимать, да и он был намного старше, чем маленький Массимо, попавший в незнакомую обстановку.
  Не знаю, повлияло ли на Луиджи общение с Багратионом за те полгода, что они провели в одном департаменте, но на Играх молодой секретарь выложился на полную.
  Он проиграл ди Ландау в беге, зато принёс золото с фехтования, разбив моего напарника в пух и прах. Тот так и не научился держать шпагу правильно. В борьбе у них была честная ничья - ни один не желал уступать, вцепившись в друг друга, их поединок прекратили решением судей. Оба получили по серебряной чешуйке. Если бы ди Ландау мог применять свои грязные приёмчики, не будучи дисквалифицированным, то, конечно, победил бы он.
  В качестве мести эксперт в рукопашной с элементами магических плетений валял секретаря по всему рингу, совершенно не напрягаясь. Ди Ландау в этом состязании выступил очень достойно, добившись ничьей с молодым армейским специалистом, который до этого в напряжённой борьбе разделался с довольно известным частником.
  По силам и по Силе соперники были равны и разошлись, уважительно на друг друга поглядывая.
  В стрельбе из традиционных длинных луков и новомодных револьверов нашлись мастера и получше наших юношей. Тут им не досталось даже бронзы. Они сильно не расстроились, уже и без того список наград у них двоих был весьма внушительным.
  Кое-кто из нашего сектора шутил, что два юных хулигана решили пройтись по всем соревнованиям и растрясти судей на призы.
  Патрон Ливио, сеньор Орсо и один из военных, увидев нашего эксперта на ринге, прониклись и пришли к матроне вызнавать, что же такое боевитое и многообещающее делает в относительно спокойном отделе, возясь с бумажками.
  Эта троица хором исполнила занимательную песнь на тему "а отдайте нам его". Матрона Маргарита кокетливо прикрылась веером и сообщила заинтересованным сеньорам, что она, конечно, обсудит возможность перевода ценнейшего сотрудника с ним самим и вышестоящим начальством, но ничего не может обещать.
  Министр, слушая эти песни, проворчал что-то из серии "такой дракон нужен мне самому". Цитату старинной басни опознали, посмеялись, но по лицам заинтересованных мужчин было видно, что они так просто не отступятся.
  Итак, к самому последнему дню расклад сил был таков: две золотых и три серебряных чешуйки у моего напарника; две золотых и две серебряных чешуйки у секретаря.
  -Ну и кто тут круче? - тряся перед носом соперника своими призами, ухмылялся ди Ландау. - Тебя теперь отдадут Бастиану! Будешь у него папки перебирать!
  Луиджи кусал губы и грозился, что не сдастся просто так. Вот только больше возможностей у него победить уже не оставалось.
  В последний день было назначено командное соревнование магов из разных департаментов и частных групп. По традиции маги создавали большую (действительно большую) детализированную иллюзию без подготовки.
  Хитрость была в том, что они должны были творить её все вместе, при этом, не забывая о целостности общей картины и проработанности своего кусочка. Каждому доставался элемент иллюзии, за который он отвечал.
  Господин Евгений однажды участвовал в создании макета Латаны, со всеми улочками и переулочками, со струящимся Арном и (!) с гуляющими крохотными людьми! Тогда ему достались кусок реки, мост и пешеходы. По его словам это было ужасно тяжело удержать все достаточно долго, да ещё и согласовать с остальными.
  Ещё бы! Все волшебники - индивидуалисты, работать вместе для них это такое испытание, каким, пожалуй, не будет даже марафон.
  В этом году магам достался легендарный "Танец Короля-Дракона, творящего небо и земную твердь". Это подразумевало, что маги мало того, что создадут видение самого божества, так ещё и заставят его двигаться. Танец состоял из двадцати одного классического движения, исполняемого летом в День Сотворения на солнцестояние.
  По слухам (от секретаря министра) стало известно, что нашей группе достался хвост. Это вызвало хихиканье соседей-полицейских, которые нескромно намекнули, что мы и так захапали слишком много призовых мест, пора бы и поубавить прыти. На что наши специалисты зафыркали и заявили, что все ещё увидят силу Министерства Религии и Магии.
  Надеюсь, вы догадываетесь, что они были правы?
  Признаюсь честно, такого никто не ждал! Обычно магам требуется минут двадцать, чтобы создать свою часть и присоединить её к чужой. Иногда это довольно забавно выглядит, например, город, собирающийся из разных районов, распадающийся и слепляющийся снова и снова. По отношению к Королю-Дракону это было бы кощунственно. Признаюсь честно, мне не хотелось бы видеть, что со святыней обращаются как с лоскутным одеялом.
  Но я ошибался в своих дурных предчувствиях. Стоило отдельным кускам появиться, как целостность картины была восстановлена практически сразу. Прямо над нашими головами в темнеющем небе появился золотой дракон. Сначала он мерцал вразнобой отдельными частями, как будто не веря, себе самому, но потом кто-то могущественный неизвестным мне способом перехватил контроль, заставил войти всех в единый ритм и повёл иллюзионистов своей волей.
  Арена взорвалась!
  Такого не было ещё ни разу, чтобы полная картинка возникла в какие-то десять минут. Ещё пятнадцать минут Король-Дракон танцевал, безупречно исполнив все движения. Как почти двести магов сумели мгновенно войти в резонанс и создать нечто подобное?! Это было из разряда настоящего... волшебства!
  Все в нашем секторе, даже министр, повскакивали на ноги и орали так, что у меня заложило уши. Наши маги чуть не прыгали от восторга. Среди радостных воплей я различил:
  -Сделайте их!!!
  -Давайте!!! Вперёд!!!
  Один только патрон Стефано сидел с той же рассеянной улыбкой и довольно кивал каким-то своим мыслям.
  В то же время полицейские и армейские ложи заходились возмущённым свистом и выкриками. Что творилось в других местах, мне было не разглядеть, но бурю эмоций мог ощутить со всей её силой.
  Я понял, что ведут наши, но как они это сделали, и каким образом им удалось подчинить своему ритму столько народу, оставалось для меня загадкой. Я же, не будучи магом, не видел потоки Силы, сплетающиеся у меня над головой. Это синьорина Лючи глядела на иллюзию, широко раскрыв глаза, и безостановочно молилась:
  -Господи, Господи, помоги ему...
  Позднее я спросил ди Ландау, что они всё-таки сделали, каким образом им удалось то, что они сотворили.
  Мой напарник, ухмыляясь своей обычной зубастой улыбочкой, пожал плечами:
  -Фил, ну чего ты как маленький. Есть куча способов заставить народ работать в унисон. Мы пошли самым простым: из-за нас все дышали в одном ритме. Правилами это не запрещено, наоборот, поощряется для создания целостной картины. Только мало кто может такое осилить!
  Надо полагать, это была его идея, этого доморощенного Владыки Вьюг и Снегов...
  Подумать только! Использовать дыхание людей, как на древних галерах использовали барабанный бой, чтобы заставить гребцов жить в одном усилии. Магия в этом отношении была гораздо коварнее. Куда ты денешься, когда руки прилипли к дереву и проклятое весло тащит тебя за собой? Как ты можешь сопротивляться, когда чужими чарами захвачено самое важное, что у тебя есть для жизни - твои вдохи и выдохи?
  Пятеро наших ребят из Министерства держали свою часть иллюзии, а вот заправлял всеми, вообще всеми, мой напарник...
  Стоит ли говорить, что эта выходка принесла нам главный приз за командное соревнование?
  
  
  53
  Триумфально завершив Игры, Луиджи и Багратион предоставили матроне Маргарите главный приз за соревнование магов, и та пообещала не отдавать наших мальчишек патрону Бастиану и сеньору Орсо на растерзание.
  К нашему огорчению, бергентские дамы сердечно распрощались со всеми и отбыли домой, нагруженные подарками для четы Пассеро. Ди Ландау захандрил было после отъезда мамы и кузины, но ему не дали погрузиться в грустное состояние.
  Во-первых, ему надо было разобраться со всеми свалившимися на него деньгами (собственный выигрыш, ставки и премия от Министерства), но эту проблему он решил очень быстро за какие-то три дня. Ди Ландау проконсультировался с патроном Стефано, разложил деньги в банки, а так же купил некоторые ценные бумаги. Во-вторых, матрона Маргарита сказала, что повеселились и хватит, и навалила на нас гору работы. В-третьих, выступление на Играх нашей команды имело довольно серьёзный резонанс и большие последствия.
  Например, обе девочки-волшебницы тут же получили от впечатлённых поклонников кучу предложений руки и сердца. Причём, на многообещающих магичек обратили внимание весьма серьёзные, влиятельные и богатые семьи. Одна девушка, с благословения патрона Стефано согласилась тут же, вторая решила, что ещё понаслаждается своей известностью. Всё-таки престиж в Солернии - это очень много значит. Когда только мой напарник это поймёт и перестанет вести себя как поросёнок?
  Зато четверых мальчишек осадили поклонники другого толка. Мой подопечный, например, в первые же сутки получил двадцать семь вызовов на дуэль.
  Половина вызывавших считала себя оскорблёнными. Цитирую "Своей заносчивостью вы унизили нас" и так далее в том же духе.
  Ди Ландау читал и фыркал:
  -Унизил, ха! Да я вас поимел орально и назально!
  Я не удержался и высказал ему, что нельзя так неуважительно относиться к людям.
  -Они проигравшие! Слабаки! - возмутился мой напарник.
  -Они - ваши соперники, - хмуро возразил я. - Вы ведёте себя недостойно настоящего волшебника.
  Юноша насупился, но спорить не стал и больше, к моему облегчению, не издевался над этими вызовами. По крайней мере, вслух.
  Вторая половина дуэлянтов восхитилась его Силой и желала встречи в поединке, чтобы помериться мощью, хитростью и скоростью. Самое забавное, что все вызовы были исключительно на сражения с оружием. Чистой Силой никто не рискнул помериться.
  На ближайшие месяца два наше расписание выглядело так: подъём, поединок, завтрак, работа, обед, работа, поединок, ужин, отдых. Своим секундантом ди Ландау упросил стать маэстро Фабио.
  Все поединки проходили в здании суда, в той самой комнате, где когда-то святая Реджина явилась и помогла моему подопечному выиграть важный бой.
  То же самое случилось и с Луиджи. Как я выяснил позднее, хитрый ди Ландау записал его капитаном команды от нашего Министерства. Поэтому очень многие дуэлянты были введены в заблуждение, считая, что автор и исполнитель проделки на Играх был именно внук матроны Маргариты.
  Маэстро Фабио искренне гордился и хвастался своими учениками.
  -Десять боёв подряд без проигрыша, - объявлял он утром в Министерстве магам, в очередной раз устроившим тотализатор.
  Матрона Маргарита разрешила все поединки, но поставила дуэлянтам условие, что бои будут идти до первой крови.
  -Мне нужны работники, а не трупы, - надменно сказала она, обведя наших мальчишек суровым взглядом.
  Никто не пожелал её ослушаться, даже особо оскорблённые. Одно дело - схватиться с малолетними нахалами, и совсем другое - восстановить против себя всё Министерство.
  Впрочем, не все последствия были столь позитивны и служили вящей славе наших юношей. Кое-кому зависть застила глаза багровой пеленой, поэтому дважды какие-то сумасшедшие устраивали покушения на моего подопечного. Нападали даже на Луиджи, но ему повезло, рядом оказались несколько экспертов и криминалистов, и завистников удалось остановить без потерь.
  Нам с напарником повезло меньше, зато я возблагодарил Короля-Дракона, что начал ходить на тренировки к маэстро Фабио. Кто бы мог подумать, что мои новые знания пригодятся так быстро.
  Не буду хвастаться, что моё первое же боевое крещение в новом качестве прошло гладко. Я, не ожидав нападения, как обычно, растерялся и просто неловко развернулся в переулке. Кто ж знал, что моё собственное тело среагирует быстрее и точнее, чем я сам. В результате я нейтрализовал двоих: один получил локтём с моего неуклюжего разворота в челюсть, зато второму я почти профессионально поставил подножку. С подножками у меня был лучший учитель - мой подопечный.
  Я не желаю хвастаться этими подлыми приёмчиками, но тогда у меня не было выбора. Приличные люди просят о поединке заранее, объявляя свои претензии, а не нападают с короткими клинками впятером в темноте.
  Ди Ландау не стал с ними цацкаться, с помощью мощных ударов (райнейский бокс ему в помощь), а так же магии переломал им руки и вызвал полицию. В этот раз у сеньора Орсо к нам не было претензий за драки в городе.
  С приходом лета и удушающей городской жары количество вызовов уменьшилось, а потом и вовсе сошло на нет. Кто же сражается в такую погоду? Да, в каменном здании суда хорошо и прохладно, но туда ещё надо дойти по раскалённым с самого утра плитам мостовых.
  В середине жаркого сезона молодым магам из нашего Министерства была оказана величайшая честь. Ко дню Солнцестояния Верховный Священник приглашал наших юношей и девушек снова выступить на Храмовой площади с иллюзорным танцем Короля-Дракона, который так им удался на Играх.
  Матрона Маргарита возгордилась и вздыхала от восторга, раз за разом перечитывая приглашение на белой бумаге с тиснёными золотыми буквами:
  -Ну, вот... После такого и на покой не стыдно уходить.
  Ди Ландау попытался было начать бухтеть, мол, неохота, не заплатят и жарко вообще, так его взяло в клещи вообще всё начальство из всех департаментов и пообещало вызывать его на дуэль поочерёдно, пока в его белобрысой голове не появится хоть немного мозгов и почтения к такой персоне. Мой напарник был безбашенный нахал, но не настолько, чтобы драться со всеми патронами и матроной скопом. Поэтому ему пришлось присмиреть.
  Мне он потом жаловался, что его обижают, угнетают и принуждают шантажом и грубой силой работать бесплатно, но я ему заметил, что он будет лично представлен Верховному Священнику, могущественному патриарху, а такие связи лишними не бывают в нашей стране, где столь многое завязано на религии.
  -Связи-шмязи, - ворчливо отозвался молодой эксперт, но потом затих и задумался.
  Он написал хвастливое письмо домой, где упомянул о приглашении из Храма. В ответ пришло восторженное послание от сеньорины Лючи и всей его семьи о том, как они им все гордятся. Это немного успокоило и примирило юношу с бесплатной работой.
  После успешного выступления, наши молодые маги были действительно представлены патриарху, благословлены им и даже каждый из них получил короткое доброжелательное напутствие. Ни один не признался, что именно ему сказал Верховный Священник, но несколько дней они все ходили весьма задумчивыми. Говорят, сеньор Гардия был таким же сильным провидцем, как и патрон Стефано, а может быть и сильнее...
  Перед самым летним сезоном отпусков, когда Министерство пустеет практически полностью, матрона Маргарита вызвала нас в свой кабинет и сказала:
  -К нам пришёл запрос из Университета, им нужен практикующий волшебник, который мог бы почитать студентам старших курсов основы магической экспертизы в начале следующего учебного года. Я думаю, что тебя должна заинтересовать эта работа. У тебя хорошо подвешен язык, да и в процессе самой экспертизе ты прекрасно разбираешься.
  -А сколько заплатят? - тут же беспардонно поинтересовался мой напарник.
  Матрона озвучила сумму, заставив ди Ландау поморщиться.
  -Да, молодым преподавателям платят не так уж много, - согласилась она. - Но я хочу, чтобы ты года через два аттестовался на степень магистра. Одно из требований - определённое количество часов начитки лекций. Тебе стоит набирать время уже сейчас. Помимо, - продолжила она, видя, что молодой маг заинтересовался. - Будет ещё задание от меня. У нас в этом году двое выходят на пенсию, а в следующем как минимум одного специалиста повышают и переводят в Римини. Нам нужно уже сейчас готовить замену. Необходимо привлечь в наш департамент высококачественных будущих специалистов. Я хочу, чтобы ты посмотрел молодёжь, составил отчёт, и тогда мы уже будем рассылать персональные приглашения. Само собой, это будет оплачено отдельно.
  -Что от меня требуется? - серьёзно спросил мой напарник, перестав придуриваться.
  -Составить план занятий и написать сами лекции, - матрона передала ди Ландау папку с расписанием. - После отпуска я хочу с ними ознакомиться, учти это. Тебя очень просили не хулиганить, понятно?
  Моему напарнику пришлось кивнуть.
  Так вопрос, который я поднимал ещё зимой, был решён ко всеобщему удовольствию. Я был рад, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и перед моим подопечным открылись потрясающие перспективы.
  Матрона Маргарита отбыла в отпуск со спокойной душой, зная, что молодому магу будет чем заняться в её отсутствие. Маэстро Фабио традиционно поехал с ней.
  В Солернии есть давняя летняя традиция: на последний летний месяц работы прекращаются практически везде (кроме определённых производств, где нельзя прерывать цикл, например, в металлургии, а так же определённых социальных служб вроде больниц, храмов и полиции). Люди уезжают в родные города, в горы на север, где ещё лежит снег, чтобы покататься на лыжах или посетить горячие источники. Многие едут на запад, к морю, чтобы хорошенько отдохнуть и набраться сил перед новым трудовым годом.
  В Министерстве остановились все дела и опять остались одни дежурные. Ди Ландау вызвался сам на первые две недели. Ему был нужен доступ в министерскую библиотеку, чтобы подготовиться к лекциям, а так же он опять взял подработку, в этот раз у патрона Бастиана.
  Тот его строго-настрого предупредил, чтобы он не устраивал того, что учинил в департаменте патрона Ливио.
  -Как будто это моя вина! - возмутился мой подопечный после ухода владыки Архива. - Всё, Фил, в этот раз кофе не пьём!
  Да о каком кофе могла идти речь - было слишком жарко. Единственное место, где сохранялась хоть какая-то прохлада, были паркетные залы маэстро Фабио.
  Дни следовали за днями, мы работали, сортируя бумаги, собирали материал для лекций в Архиве. Тут ди Ландау сильно пригодилось моё знание бывшего места работы. Так же мы продолжили наши тренировки, хотя это было сложно и моему напарнику, и мне самому.
  Через две недели мы сдали все дела и ключи следующему дежурному и отбыли в Бергенту. Я тоже получил приглашение от гостеприимных Пассеро провести остаток отпуска у тёплого моря. Само собой, я не смог отказаться.
  Это путешествие сулило мне множество приятных событий и всяческих удовольствий.
  
  
  54
  Зато в отличие от меня мой напарник растерял весь свой радостный настрой и был в шоке, когда бодрой рысцой добежал с железнодорожного вокзала до "Красного Воробья" и наткнулся там на исключительно довольных собой матрону Маргариту и маэстро Фабио, вкушающих кулинарные шедевры сеньора Рикардо. Они были в летних шелковых одеждах, совершенно не похожие на себя. До чего же меняет людей служебная форма. Теперь перед нами сидела не могущественная повелительница экспертов и не повелитель "паркетных" залов, а пожилая пара, получающая удовольствие от прекрасной еды.
  У обалдевшего юноши даже чемодан выпал из рук.
  -Это чего?!.. - выдохнул он. - Это как?! Это что, я даже дома буду на работе?!
  На моё счастье маэстро Фабио не стал меня выдавать с потрохами, иначе на одну ледяную статую гомунукулуса на улицах Бергеты стало бы больше.
  Сеньор Пассеро оторвался на мгновение от своей пышущей жаром плиты:
  -Твоя собственная маманя пригласила их сюда ещё на Играх. Так что быстро сполоснись с дороги и надевай фартук, будешь помогать!
  Пожилая парочка захихикала, глядя на растерянного эксперта, и сделала новый заказ:
  -Ещё, пожалуйста, ваших восхитительных мидий и фаршированных кальмаров!
  Лицо моего подопечного надо было видеть. Столько невыразимого горя было в его глазах, что я даже забеспокоился. Как оказалось - зря.
  Ди Ландау нежно поприветствовал маму, обнял тётю, поднялся переодеваться наверх и... исчез. Факт исчезновения подтверждало распахнутое окно и верёвка, спущенная в сад.
  -Вот бандит! - хмыкнул сеньор Рикардо и только покачал головой. - Ну его, пусть бегает.
  Я вызвался помогать вместо него. Надо же было хоть чем-то отплатить гостеприимной семье. Только Пассеро замахали на меня руками и сказали, чтобы я отдыхал.
  Я был им очень благодарен и поступил, как мне советовали.
  За следующие две недели пролетели во мгновение ока, но вместили в себя невероятное количество событий.
  В Бергенте не было такой яростной и сухой жары, как в столице. Море смягчало воздух, а постоянный ветер приятно освежал, поэтому я не чувствовал себя таким уставшим от переизбытка тепла.
  Летняя Бергента была гораздо дружелюбнее, чем зимняя. Её наполнял солёный ветер, аромат пиний и запахи пышных цветов. Я позволил себе побродить по этому городу в одиночестве целый день. Мне было интересно, чем Бергента отличается от Латаны.
  Строгая и напыщенная столица, исполненная собственного достоинства, с её зданиями в классической манере, с высокими шпилями, с каменными стенами и Бергента, одной стороной обращённая к морю, открытая всем его ветрам. Город бесконечных узких лестниц и серпантинов, разноцветных штукатуренных стен, весь усыпанный лепестками пышных роз и увитый виноградом. Вот какой для меня стала Бергента.
  Я не решился бродить один в темноте, чтобы посмотреть, что рисуют на потолке и стенах жители портового города. Не то чтобы я боялся местных нарушителей спокойствия, сколько не хотел заблудиться в непривычных переулках.
  Это был изумительный день, проведённый в полном одиночестве, потому что моего напарника захватили родичи и не отпускали, решив наобщаться с ним за все те месяцы, что он провёл вдалеке. Все его вопли, что он же ещё не уезжает, не давали никакого эффекта.
  Сеньора Тамарина, узнав, что Багратиону доверили преподавание в Университете, была в восторге. Она сказала, что юноше надо обязательно сшить новый костюм. Её сын покорно согласился, хотя я ожидал от него бурю возмущения. Забавно, что многие в общем-то безобидные слова своих дяди и тёти он встречал в штыки, но стоило что-либо произнести его матери, как он тут же превращался в кроткого ягнёнка. От него только и слышно было "да, мамочка, хорошо, мамочка". Так что местный портной получил хороший заказ. Сеньора Тамарина выбрала самую лучшую шерстяную ткань, тёмно-синюю в узкую белую полоску, совершенно не собираясь экономить на любимом сыне. Багратион было порывался заплатить ("Я уже большой! Я сам могу!"), но его попросили не беспокоиться.
  Сеньорина Лючи получила у отца Ио благословение и отпуск от своих обязанностей в храме. Поэтому все дни она проводила с нами.
  Меня, можно сказать, приняли в компанию. По крайней мере мой напарник не возражал, если я следовал за ними везде, куда ему бы вздумалось пойти или залезть.
  Он открыто игнорировал свои обязанности в ресторане, стараясь не встречаться с матроной и маэстро, зато развлекался на всю катушку в других местах.
  Мы побывали в местных пещерах, полюбовались на каменные сосульки, растущие на потолке, ловили в изумительно чистом бирюзовом море крабов и рыбу, ходили под парусом. Меня научили не только править лодкой и грести, но и плавать самому. Сколько это вызвало насмешек и хохота от ди Ландау, просто не передать. Он-то чувствовал себя в воде как рыба, даже маленькая сеньорина ныряла с лёгкостью. Я бы так и не понял общей концепции, если бы добрая сеньорина Лючи не сказала:
  -Не волнуйтесь. Вы слишком сильно напрягаетесь, а надо доверять морю. Оно вас держит.
  -Надо вывезти его на глубину, да выбросить, - ехидно скалясь, предложил ди Ландау. - Жить захочет - выплывет.
  Сеньорина Лючи его не поддержала, поэтому я практиковался на песчаном мелководье.
  Разумеется, больших успехов быстро достигнуть не удалось, зато я перестал тонуть сразу же при попадании в воду. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться, пока меня подберут.
  Так же мы сходили под парусом на остов Белой Птицы. К нам присоединился сеньор Эмилио, он меня тепло приветствовал и был рад видеть.
  Сеньорина Лючи уговорила нас подняться к склепу. Одна она робела, но ей очень хотелось поблагодарить святую за поддержку, которую та оказывала её кузену. Вы же понимаете, что историю с Божьим судом ей на Играх рассказали в первую очередь.
  С последнего нашего посещения почти ничего не изменилось. Разве что посаженные полгода назад пинии окрепли и немного подросли. Сеньорина Пассеро опустилась на колени перед резным порталом и вознесла благодарную молитву. Я тоже почтительно склонил голову, даже мой напарник повёл себя весьма чинно и прилично. Я не знаю, молился ли он или делал вид, но он не стал торопить свою кузину и терпеливо ждал, пока та закончит.
  Ночь мы провели на острове, жгли костёр на пляже и жарили на нём хлеб, а ди Ландау травил страшные моряцкие байки про мертвецов, выходящих из моря и захватывающих корабли, запугав кузину почти до слёз. Даже мне стало немного не по себе, многие его истории были действительно жуткие. В грот мы возвращались плотной кучкой, потому что, как позже признался Эмилио, даже в колыхании ветвей и ночных тенях ему мерещились призраки и мертвецы.
  В общем, это лето стало для меня удивительным и добавилось в копилку моих лучших воспоминаний.
  Уезжать в жаркую столицу совершенно не хотелось, но наше время вышло. На вокзале нас опять провожали всей семьёй, я держал свиток с новым костюмом моего напарника, а тот обнимался со своими родными.
  Нежно попрощавшись с мамой, он крепко прижал к себе сеньорину Лючи:
  -Следующим летом я приеду и увезу тебя отсюда!
  -Разбежался, - возмутился сеньор Рикардо и натянул далёкому племяннику шляпу на нос. - Ты ещё не стал министром!
  Ди Ландау только фыркнул.
  Латана встретила нас лёгким тёплым дождичком, а матрона Маргарита - нетерпеливыми расспросами. Причём большинство её интересов касались юной Пассеро, что заставило моего подопечного напрячься и насторожиться. Я был удивлён, что эта милая девушка так сильно заинтересовала начальницу, но никак не мог понять, зачем ей это.
  Видя, что молодой эксперт совершенно не в духе, наша повелительница перевела разговор на другую тему.
  Она внимательно ознакомилась с лекциями, которые подготовил ди Ландау, и одобрила их.
  Матрона попросила нас задержаться после работы, чтобы обсудить ещё кое-что.
  -Ш-шшто ей ещё надо?! - оставшиеся полдня сердито шипел мой напарник, комкая отчёты и пытась встроиться в рабочий процесс.
  Мы были последними, кто явился из отпуска. Поэтому окружающие уже пришли в себя, а мы ещё грезили кто о чём. Я вспоминал так понравившееся мне восхитительное море, а ди Ландау, видимо, думал о родных.
  Поэтому для нас стало сюрпризом, когда матрона отвела нас в комнату для переговоров, где уже сидели патроны Ливио и Стефано. Последний со своей рассеянной улыбкой крутил в руках бокал с водой, а вот главный криминалист сердито хмурился.
  Начала, как водится матрона. Раз она была приглашающей стороной, то и взяла слово первой. После своих обычных элегантных предисловий, она перешла к делу:
  -Багратион, как ты знаешь, со следующей недели начинается твоя преподавательская деятельность. Надеюсь, ты понимаешь всю ответственность. Ты должен поднять престиж нашего Министерства, а не уронить его. В Университете тебе понадобится вся внимательность и разумность, которыми, ты, без сомнения, обладаешь...
  -Бесплатно - не буду! - внезапно вклинился в её монолог мой напарник и обиженно надулся.
  Патрон Ливио возмущённо вскинулся, а патрон Стефано тихо и добродушно засмеялся:
  -Маргарита, Ливио, лучше скажите ему прямо.
  Начальники переглянулись и криминалист сказал:
  -По нашим сведениям от аналитического отдела, там что-то происходит, поэтому мы хотим, чтобы ты хорошенько осмотрелся в Университете.
  -Бесплатно - не буду, - повторил ди Ландау и заинтересованно спросил: - А что конкретно искать?
  -Что-нибудь странное, - буркнул патрон Ливио.
  Я смутился, когда мой подопечный заржал самым неприличным образом:
  -Вы вообще хоть раз там были?
  -У меня Магистрская степень по магии, ты, сопливый шкет! - взорвался патрон Ливио, грохнув ладонями по столешнице.
  Мой напарник начал медленно заливаться краской, но...
  -Стефано считает, что у тебя есть трансцендентальная способность находить в реальности слабые точки и прорывы и непосредственно воздействовать на них, - остановила зарождающуюся перепалку матрона Маргарита.
  Над столом повисла тишина.
  -В смысле, влипать в неприятности? - настороженно переспросил ди Ландау, переведя её изящную формулировку с научного на общечеловеческий.
  -Можно сказать и так, - поджала губы начальница. - Только, пожалуйста, не разноси Университет до основания. Ректор нам этого не простит.
  Ди Ландау кивнул, и они принялись торговаться. Судя по запрошенной за отчёт сумме, он так и не простил патрона Ливио, который не выплатил ему зимой всё обещанное. Я был приятно удивлён, когда матрона приняла сторону своего подчинённого, поэтому криминалисту пришлось уступить.
  Они пригласили секретаря и оформили стандартный договор подряда.
  Ди Ландау с довольным видом спрятал в карман свой экземпляр и спросил начальников:
  -Это всё или вы ещё что-то хотите по этому поводу сказать?
  Неожиданно патрон Стефано подал голос. Причём его слова прозвучали гулко, как из бочки, заставив нас всех поёжиться:
  -Фил должен быть собой, - негромко произнёс главный аналитик. - А ты должен следовать за ним.
  Мы с напарником переглянулись. Что же ещё могло быть, как не предсказание?!
  
  
  55
  Как водится, патрон Стефано и не подумал пояснять ранее сказанное. Просто пожал плечами, заявил, что его устами глаголит воля Короля-Дракона, и удалился домой, улыбаясь неизвестно чему.
  Зато мы с моим напарником были слегка сбиты с толку. Как понимать эти слова и как к ним относиться? Ди Ландау пожал плечами, да и выкинул всё из головы к вечеру, его больше занимала подготовка к лекциям. Хоть он старался не показывать, но я видел, как он волнуется.
  Что до меня... Я действительно не знал, что с этим предсказанием делать. Вы ведь помните "железного коня" Дрюини, которого он напророчил господину Евгению? Вот и тут, наверняка, была скрыта хитрая подковырка, которую не найти, пока не столкнёшься с ней лицом к лицу. Как я могу быть собой, если я и есть - я сам? Или он намекал на то, что я никак не могу решить, кто я и что я? И это был совет наконец-то определиться?
  Для меня это было слишком сложно, аналитиком я не был, и найти хоть какую-то суть в словах нашего предсказателя, чтобы зацепиться за неё, не мог.
  "Быть собой"... Что значит "быть собой"? Как я могу быть кем-то другим? Я - это я, что бы ни происходило...
  Мне даже стало немного не по себе. Вдруг в Университете случится нечто, что изменит меня? Это будет опасно? Мне нельзя идти в Университет? Вероятно, тогда бы патрон Стефано сказал бы прямо... Хотя, теперь я ни в чём не был уверен.
  Так что на следующей неделе, во второй день мы отработали только половину рабочего времени, перекусили, вернулись в дормиторий. Ди Ландау привёл себя в порядок, сменил китель на свой новый костюм, и мы поспешили на новое место работы.
  Мы миновали пьяцца ди Опера, прошли по виа ди Скуола на пьяцца Питти и оказались на территории маленького государства в государстве, которым несомненно являлся Университет. Он, как и многие главные управления, занимал огромный квартал.
  По легенде (не слишком-то расходящейся с фактами) сеньор и маэстро грандо Карло Питти был величайшим волшебником и учёным. Именно он основал одну из знаменитейших философских школ, которую и назвал своим именем. Как и всякий маг он любил поговорить, поэтому его "Диалоги с учениками" уже вторую тысячу лет считаются шедевром классической литературы в целом и риторики в частности. Когда-то в этой школе занимались философы, математики, логики, юристы и будущие политики, а лучших из лучших, выдержавших ужасный конкурс (в смысле большого соперничества и трудности самих испытаний) маэстро грандо лично обучал магии. Сеньор Питти собрал великолепную библиотеку, которую после своей смерти завещал школе, через некоторое время благодаря отличным учителям (бывшим воспитанникам самого маэстро) и правильному управлению разросшейся настолько, что королём ей был пожалован статус Университета.
  Сейчас Солернийский Классический Университет считался одной из лучших высших школ. Сюда приезжали молодые люди и девушки со всех концов нашей страны, а так же из-за рубежа. Поэтому никого не удивляло, если в одних и тех же аудиториях звучала как солернийская речь, так и язык Аттау или Райнеи. Кое-где даже можно было услышать гортанные словечки Агара, рубленные фразы Содружества Серединных Кантонов или мягкое мурлыканье южных провинций.
  Людей на улицах и площадях маленького научного города было столько, сколько не нашлось бы во всей столице. При этом у каждого, на ком была или студенческая мантия с алыми полосами (чем больше полос, тем старше курс; выпускники вообще носили мантию с полностью красным рукавом), или профессорская - алая, вели себя чинно и степенно. На множестве лиц лежала бесспорная печать интеллекта и образования.
  -Это пока они вечером в пивнушке не наклюкаются, - хмыкнул мой напарник. - Ты б видел, какие студенты драки устраивают! - в его голосе прозвучал оттенок гордости, видимо, молодой эксперт не остался в стороне.
  Он мог бы мне об этом не говорить. Я слишком хорошо был лично знаком с биографией господина Евгения и историей его знаменитого бретёрского клинка. Тем более сам факт собрания такого количества молодёжи в одном месте не мог не приводить к подобным ситуациям.
  Расписание было уговорено заранее, поэтому ди Ландау сразу прошёл к нужному корпусу. Нам очень повезло, что он учился здесь, поэтому не пришлось плутать среди множества зданий, студий, лекционных залов, трибун на открытом воздухе и уютных маленьких кафе.
  У входа в лекторий нас ожидал клерк из деканата Прикладной Магии с ведомостью, к которой мой напарник приложил свою печать, заверяя своё присутствие. Больше никаких формальностей не требовалось, поэтому мы прошли в залу.
  Ди Ландау напустил на себя высокомерный и строгий вид (я знал, что он так умеет), прошёл к кафедре, положил папку с лекцией на подставку и оглядел аудиторию, которая ребристой раковиной поднималась вверх. Я, чтобы не мешать, устроился на боковых сиденьях у окна, и тоже посмотрел на студентов.
  Стоило молодому преподавателю войти, они оценивающе покосились на него, поняли, что им прислали отнюдь не убелённого сединами благородного и мудрого старца, а юнца, который был чуть старше их самих. Ди Ландау пусть и выглядел элегантно, но не слишком внушительно.
  Летом он попытался отпустить усы и бородку, вроде тех, что носил Луиджи. Растительность на лице делала того намного интереснее, оформляя черты его лица и делая его заметно старше. Ди Ландау хотел добиться такого же эффекта, но, будучи настоящим блондином, получил миленький кучерявящийся пушок, который чем-то походил на цыплячьи пёрышки, о чём ему тут же сообщил сеньор Пассеро.
  Мой напарник решил не сдаваться и покрасил свои жалкие потуги на бороду в чёрный цвет. Когда его бергентское семейство перестало смеяться, ему (кстати, всё ещё хихикая) помогли побриться и отмыться от приставучей краски. Больше таких экспериментов мой подопечный не ставил.
  Он остановился на своих очках в стальной оправе, которые делали его лицо строже и интереснее.
  В общем, студенты-маги болтали, сидя на партах и скамьях, и не обращали внимания на преподавателя. Видимо, они решили игнорировать то, что не подходило под их понятия о лекторе. Если у меня под присмотром был один невоспитанный поросёнок, то тут их было целое стадо. Я думал, что мой напарник примется орать и возмущаться, но вместо этого он смотрел на свои часы и ухмылялся своей той-самой-ухмылкой, после которой обычно следовало нечто... гм... не всегда приличное.
  Ди Ландау захлопнул крышку своих часов ровно со звуком боя, донёсшегося со стороны Университетской площади. Этот звук означал начало лекции. Само собой, что-либо говорить в таком шуме, который наполнял залу, было невозможно.
  Мой напарник даже и не подумал, приветствовать молодёжь. Он предпочёл привлечь их внимание совершенно иным способом. Лёгкое движение рукой и в ладони оказался один из его знаменитых кинжалов. Молодой лектор подошёл к большой грифельной доске и провёл кончиком своего ножа прямо по доске.
  Акустика в лектории была изумительная, поэтому звук ножа, прошедшегося по стеклу, долетел даже до самых дальних парт. Надо ли говорить, как скорёжило всех в этой комнате? Даже я почувствовал, как у меня стали дыбом волосы на затылке.
  Зато наконец-то настала тишина, что не переминул отметить мой спокойный напарник. Он стоял у кафедры идеально прямой и поигрывал своим кинжалом. Завораживающая серебристая птичка так и порхала в его руках.
  -Итак, позвольте представиться, ди Ландау, ведущий специалист Экспертного отдела Министерства Религии и Магии, - представился маг.
  На счёт ведущего эксперта это он, конечно, хватил. В зарплатной ведомости он значился просто экспертом, но если учитывать все его заслуги и поощрения от начальства, он не так уж и соврал. Насколько я понял, мой напарник собрался произвести впечатление на студентов, и теперь мне показывали цирк. Не тот цирк, который являлся Ареной в древние времена, а тот, который разъезжал по городам и деревням с яркими шатрами, палатками, зверинцем, акробатами и клоунами.
  Я и не знал, что у ди Ландау такой талант пародиста. Итак, за какие-то десять минут мне были продемонстрированы: суровый взгляд матроны Маргариты поверх очков, настоящий столичный акцент Луиджи (тот самый с характерной раскатистой 'р' и мягкой 'ч', почти превратившейся в 'ш'), характерный жест рукой патрона Ливио, когда он обрубал фразы и настаивал на своём и... я даже узнал парочку своих излюбленных словесных оборотов! При этом бессовестный портовый мальчишка, которого нам показывали по десять раз на дню, спрятался куда-то под эту новую маску, слепленную из множества личностей, которые долгое время работали бок о бок с моим подопечным.
  Я частенько мысленно стенал и жаждал, чтобы на нахального мага хоть как-то подействовал общий уровень воспитания, царящий в Министерстве, и вот теперь увидел, что уроки маэстро Фабио и прочих не прошли даром.
  Передо мной стоял весьма серьёзный молодой человек, которого действительно можно было бы назвать достойным звания "ведущего эксперта".
  Мне было интересно, он всегда был такой и только притворялся хулиганом, или это хулиган временно натянул маску серьёзного юноши? Я готов был спорить, что он репетировал перед зеркалом и не единожды, чтобы настолько точно изобразить то, что показывал сейчас.
  Мне стоило больших усилий сохранить на лице спокойное выражение и продолжить наблюдать за своим напарником.
  Лекция продолжалась. Ди Ландау, завладевший вниманием студентов, сообщил им, что курс к прослушиванию не обязательный, поэтому все незаинтересованные или страстно желающие общаться дальше могут покинуть аудиторию, дверь - там. Несколько молодых людей (насколько я понял, местный выскочка и его свита) демонстративно поднялись и вышли.
  Один из них попытался проявить неуважение (похоже, он хотел плюнуть ди Ландау под ноги, показывая ему своё презрение), но внезапно его ноги разъехались и он с ниткой слюны, так и повисшей на нижней губе, растянулся на полу. Я видел, как с пола исчез небольшой кусочек льда, который помог юноше упасть под смех его сотоварищей.
  Ди Ландау (к моему величайшему удивлению!) не стал издеваться над неудачником и подождал, пока за ним закроется дверь.
  Дальше, когда молодой преподаватель отвернулся к доске, выписывая своё имя, в него попытались кинуть скомканной бумажкой, но бумажка не долетела. Какая-то невидимая сила перехватила её в воздухе и аккуратно опустила на кафедру.
  Ди Ландау развернулся, оглядел аудиторию поверх очков (матрона Маргарита!) и очень мягко сказал:
  -Сеньоры и сеньориты, мы с вами все маги и нам знакомы законы мира. Так что учтите, по закону компенсации, всё, что прилетит в меня, будет отправлено обратно.
  -Легко быть крутым, когда припёрся с громилой?! - крикнул кто-то с дальних рядов.
  Студенты согласно зашумели, а мой напарник усмехнулся своей зубастой ухмылкой. В помещении заметно похолодало, молодёжь начала ёжиться.
  -Нет, сеньоры и сеньориты, вы не так поняли, - промурлыкал он. - Он защищает не меня от вас, а вас от меня.
  После его слов я заработал общее пристальное внимание, но не стал на него никак реагировать. Молодые люди пытались понять, не врёт ли новый лектор и смогу ли я их защитить от преподавателя, оказавшимся не таким уж и простым.
  Больше ди Ландау не прерывали, впрочем, скоро студентам стало не до пакостей. Мой напарник действительно обладал хорошо подвешенным языком и ясным умом, помогающим формулировать достаточно простые мысли доступно и понятно.
  Хитрый маг разложил по всей своей лекции коварные ловушки для студентов, не дающие рассеяться их вниманию. По сути, он играл с ними в игру "угадайку". Все его вопросы, которые он задавал, были с подвохом.
  Например, он воспользовался водой из ведра, в котором полоскали тряпку, счищая мел, и жестом фокусника создал макет ледяного яйца, который поставил прямо на кафедру.
  -Предположим, у меня есть яйцо, - спокойно говорил он. - Могу ли я его сварить?
  -Это льдина! - возмутился один из слушателей.
  -Если у вас недостаточно воображения представить, что эта льдина - яйцо, - усмехнулся мой напарник, не могущий прожить без хулиганства. - Вы всегда можете одолжить нам своё, - чем вызвал у студентов-юношей смешки и краску на щеках студенток. - Итак, вернёмся к нашему эксперименту. Могу ли я сварить яйцо?
  Часть слушателей промолчала, часть решила ответить утвердительно.
  -Неверно, я не могу. У меня нет ни котелка, ни воды, ни даже плиты. - Макет с тихим бульком отправился в своё ведёрко, из которого был изъят. - Настоящий эксперт не сможет дать ответ на этот вопрос. Экспертиза - это не просто записи выводов на бумажке из серии "да-нет", экспертиза - это умение задавать правильные вопросы и их комплексы. Вы не можете сказать мне, что я могу и или не могу, не изучив ситуацию всесторонне. Правильный вопрос - вот главная работа эксперта. Только при постановке правильного вопроса в вашем ответе не будет ошибки. Если вы зададите вопрос правильно, то вы решите свою задачу ровно наполовину.
  Вся лекция прошла примерно в таком же духе. Забавно, но мой напарник не отклонился от своих записей ни на йоту. Все его вопросы-загадки шли примерами, а вот между ними на студентов обрушивалась суровая теория.
  Немного позже до меня дошло, что он полностью скопировал мою манеру поведения с ним: был спокоен, немного попугал молодёжь, немного сбил с толку, немного развлёк и в результате захватил их внимание настолько, что успешно завершил первое занятие. У студентов не возникало даже мысли хулиганить, им было интересно - что же дальше...
  Впрочем, мне - тоже.
  
  
  56
  За неделю походов в Университет я дополнил и расширил свои знания о напарнике. По крайней мере, разобрался, откуда вылезло его новое амплуа. Всё прекрасно уложилось в теорию Силы.
  Маги не просто наполнены энергией под завязку и постоянно вынуждены были её выплёскивать. Они ещё проявляют особенности своей энергии по-разному, в зависимости от их собственной стихии, к которой они имеют врождённую склонность.
  Например, стихией господина Евгения был огонь. Он давал ему все его яркие качества: энергию, активность, деятельность, а так же вспыльчивость, кровожадность и стремление к сражениям. Мой напарник получил от своей стихии воздуха всё самое лучшее и худшее: быстрый ум, общительность, мобильность, а так же склонность излишне распускать язык и любовь к ненормативной лексике. Вот только я как-то не учёл, что у него есть ещё и вторая стихия. Зато теперь-то мне показали её во всей красе. Я уже сталкивался с этим "вторым лицом" молодого мага в полицейском управлении: спокойный, вдумчивый, аккуратный и - коварный, как весенний лёд на горных озёрах. Так же вода имеет свойство отражать, так что неудивительно, когда я увидел удивительно знакомые жесты других людей у моего напарника. Он частично отзеркалил их поведение и применил так, как ему было нужно.
  Я знаю, что медиками зафиксирован вид душевной болезни, когда в одном человеке уживается две или более личности. Вот только это была не шизофрения, не было никакой второй личности, это была просто ещё одна грань характера моего подопечного. Это был всё тот же ди Ландау, вид сбоку.
  Его поведение можно было сравнить с его собственными руками. Обычно он писал правой, но вполне мог переложить перо в левую и продолжить почти с той же скоростью. Или взять как пример его оружие: в драке он всегда задействовал обе руки. Думаю, то, что он - дианим, давало ему склонность к подобным вещам. По сути, он был амбидекстром как психически, так магически и физически.
  За несколько походов в лекционную аудиторию я окончательно уверился, что это - "левая рука" характера моего напарника.
  Так вот, о коварстве. Как я уже упоминал, ди Ландау читал теорию и для практики играл в загадки со своими студентами. Задавал им кажущиеся невинными вопросы и запросто ловил на таких вещах, которые бы просто не пришли многим в голову. Понятное дело, что студенты включились в игру с головой.
  Надо сказать, что все примеры мой напарник приводил из практики. И постоянно сравнивал классическую теорию экспертизы с настоящими задачами. Он предлагал студентам решать вопросы с точки зрения теории и с точки зрения практики, а потом сравнивать результаты с тем, что было сделано на самом деле.
  Мой напарник очень хорошо подготовился, недаром он перерыл Архив так активно за это лето. Помимо, он приводил множество примеров из своих собственных дел.
  Он ясно демонстрировал своим слушателям в доступной форме, что опора только на теорию или только на практику может привести к ошибкам. И объяснял, как именно надо задавать вопросы, чтобы избежать ошибок и выявить всю подоплёку дела для правильного анализа. При этом делал он это весьма интересно, я зачастую ловил себя на мысли, что сам начинаю прислушиваться к его словам. Его видение "экспертизы" как таковой не всегда совпадало с общепринятым мнением, которое было описано множеством циркуляров и документов.
  Буквально через две недели на его лекции начало ходить в два раза больше народу, чем пришло в первый раз. Думаю, многих просто привело любопытство (ну что может рассказать нового мальчишка, который получил диплом всего лишь год назад), а кое-кому хотелось и позабавиться, потому что хотя бы раз за лекцию мой напарник умудрялся пошутить.
  Я заметил даже нескольких преподавателей в алых мантиях, которые занимали слушательские места наряду со студентами.
  Мне было интересно, как мой напарник собирается выявлять из всего массива пришедших кандидатов для матроны. Ведь он всего-навсего читал свои лекции, иногда просил студентов представиться, но только тех, кто желал отвечать и вступал с ним в дискуссии. По опыту общения с господином Массимо я точно знал, что умные маги не всегда лезут вперёд. И вот тут-то ди Ландау проявил редкостное хитроумие. Да, это добавило ему работы, зато у него оказались имена слушателей и их примерные рассуждения. Как, спрашиваете?
  Студенты сами попросили его. Им до того понравилось играть в экспертные вопросы, что они требовали загадать им что-нибудь ещё.
  Мой напарник уставился на студентов поверх очков, потом вынул из кармашка свои часы, сверился с ними и произнёс:
  -Сегодня мы уже не успеем обсудить и решить ещё одну задачу...
  Студенты издали дружный стон.
  -Но, - прервал их ди Ландау. - Мы сделаем по-другому. Я дам вам условия, а вы на следующее занятие сдадите мне ответы на листах. Не больше двадцати предложений. Я всё проверю и через лекцию выдам вам результаты.
  Конечно, слушатели были только за. Да, не обошлось без ворчания от выходящих, мол, ещё только работы навалили, как будто мало им других занятий. Зато ворчуна быстро заставили замолчать, сказав, что если ему не нравится, он может ничего не делать. Всё равно курс не обязательный.
  Так что уже через месяц у моего напарника на руках были все имена студентов, их факультеты и примерные рассуждения по его вопросам. Причём, большинство сдали ему свои работы с радостью и интересом, ожидая результата.
  Ди Ландау не поленился, каждому вернул его работу с комментариями, а отдельные ответы даже разобрал прямо на лекции.
  В общем, это только прибавило популярности ему и его предмету.
  Я опасался, что после Игр ещё не все студенты простили нашему управлению такой мощный проигрыш, но молодые люди пока не вызывали начинающего лектора на дуэли. Ди Ландау заявил, что это не принято - бои между студентами и преподавателями.
  -И вообще, я по-любому круче, - усмехаясь, заявил он, складывая свои очки в футляр.
  Я не стал подвергать его слова сомнению и почти успокоился. Хотя бы эта его деятельность не приводила к неприятностям и - слава Королю-Дракону!
  Должен сказать, что свою долю популярности получил и я сам, но не просто как "наблюдатель за магом от Министерства", а как гомункулус. Заодно понял, почему так хохотал мой подопечный после вопроса патрона Ливио о странностях в Университете.
  Скажем так, я ни разу не имел близких дел с профессурой. В мои бывшие обязанности включали в себя сопровождение приезжих студентов и специалистов на сдачу степеней и переэкзаменовку. Я просто присматривал, помогал с бумагами и с делами, ориентируя приезжих в незнакомом городе. При этом у меня не было возможности пообщаться с преподавателями лично. Зато теперь я увидел насколько "странными" и исключительно увлекающимися людьми могут быть волшебники-теоретики...
  Впрочем, обо всём по порядку.
  Примерно через месяц начала занятий, мы с напарником преспокойно возвращались в дормиторий. Аккуратные Университетские аллеи, усаженные пиниями, были практически пусты - время занятий подошло к концу, большинство студентов и преподавателей уже покинуло территорию альма-матер.
  Ди Ландау был чрезвычайно доволен собой (он только что пару раз удачно подшутил над студентами, поймав их в свои коварные ловушки), а я был доволен им. Голосовая нагрузка на лекциях была для молодого мага довольно большой, поэтому он молчал (!), а я наслаждался тишиной. Но вот благословенную тишину прорезал чей-то весьма активный зов и быстрые шаги:
  -Эй, эй! Вы! Стойте, да стойте же!
  Ди Ландау вздрогнул и обернулся.
  -Твою за ногу и с переворотом, - буркнул он. - Держись, Фил. Психи атакуют.
  Я обеспокоенно оглянулся, но не увидел ничего особо страшного: к нам приближался жизнерадостный кругленький мужчина в мантии профессора. За ним по пятам шла высокая черноволосая девушка с удивительно пустым лицом. На её одежде виднелись вышитые знаки ассистента.
  -Психи? - осторожно переспросил я.
  -Щаз увидишь, - безнадёжно вздохнул мой напарник, даже не пытаясь убежать.
  Толстячок приблизился к нам неожиданно быстро для своей комплекции. На бегу он не переставал говорить:
  -Наконец-то! Наконец-то я вас застал! Я так долго искал встречи! Король-Дракон, это просто потрясающе, что я вас встретил!
  Я по наивности думал, что его слова были адресованы моему подопечному, который морщился после каждой фразы. Если бы я знал, чем всё обернётся буквально через минуту, то, пожалуй, ускорил бы шаг.
  Профессор догнал нас и... схватив меня за руку, принялся её энергично трясти:
  -Я так взволнован! Это просто невероятно! Это судьбоносная встреча! Я столько о вас читал!
  Все его возгласы и эта невыносимая тряска только сбивали меня с толку. Я не понимал, что происходит, и что ему от меня надо. Мой вредный напарник прикрылся папочкой с лекциями и хихикал, глядя на моё растерянное лицо.
  Да, признаюсь честно, я был не в силах удержать своё обычное "рабочее" невозмутимое выражение. Я ощущал, как у меня брови медленно ползут вверх, но ничего не мог с этим поделать. Я не знал, как подступиться к этому жизнерадостному шарику, который развил вокруг меня бурную деятельность.
  -Король-Дракон, какая архитектура! Какая мастерская работа с энергетическими линиями! Какой уровень владения артефакторикой! Вы просто чудо что такое! Позвольте отгадаю: вас делал монсеньор Фрателлини? Ах, какие классические печати! Вы просто произведение искусства! Фенечка, доченька, только погляди! Какой восхитительный образчик антиквариата!
  После этой фразы я не выдержал и обиделся. Поймите меня правильно, я столько времени провёл раздумывая и анализируя своё бытие и существование, как меня одним словом поставили вровень с вещами. Причём не просто с вещами, а со старыми штуками, которым остался один шаг до поименования их рухлядью и старыми развалинами. В то же время мой бессовестный напарник даже и не подумал спасти меня от этого сумасшедшего. Он стоял и откровенно смеялся над нелепой ситуацией, в которую я внезапно угодил. Мне было не по себе, а он находил в этом поводы потешаться.
  Я осторожно высвободил свою руку из цепких лапок профессора и постарался набрать как можно большую дистанцию между нами:
  -Прошу прощения, мне кажется, мы не знакомы.
  Мне было не слишком-то приятно, что меня разглядывают столь беспардонно таким голодным взором. Стыдно признаться, но если бы у меня была возможность спрятаться за спиной моего подопечного, я бы так и поступил. Этот гиперактивный профессор чем-то меня напугал.
  Ди Ландау наконец-то соизволил подать голос:
  -Фил, это - маэстро Альта, магистр алхимии и витакреации, - представление прозвучало на редкость глумливо, что было, впрочем, неудивительно.
  Профессор Альта был специалистом по созданию гомункулусов...
  
  
  57
  Едва испытав на себе любопытство профессора Альты, я наконец-то понял, почему ди Ландау так боится врачей. Это ужасное чувство, когда тебя без всяких оговорок считают объектом и обращаются с тобой соответственно. Ни о каком общении с тобой, как с личностью речи вообще не идёт. Да и взгляд у заинтересованного тобой персонажа становится острее ножей моего напарника: так бы и разделал на отдельные кусочки, чтобы посмотреть, как ты устроен внутри.
  Что-то подобное можно встретить у маленьких детей, когда они с восторгом разбирают какие-либо вещи. Например, из-за любопытства племянников так погибли любимые часы господина Евгения. Малыши были свято уверены, что внутри живут маленькие человечки, которые двигают стрелки. Поэтому они расколотили довольно дорогую вещь, чтобы поймать этих самых "человечков".
  Вот и теперь маэстро Альта страстно хотел разобрать меня на винтики и шпунтики, чтобы восхититься мастерством своего предшественника.
  Зато этого я сам не желал совершенно. Поэтому предложение посетить его лабораторию и пройти пару тестов я отклонил довольно резко. Профессор удивлённо заморгал, натолкнувшись на мою нелюбезность, а стоящая за ним ассистентка подняла голову и подарила мне пронзительный взгляд, назначения которого я не понял.
  Мой подопечный наконец-то перестал потешаться и поддержал меня:
  -Сегодня уже поздно, какие тесты, о чём вы, - хмыкнул он.
  Благодаря его заступничеству мне удалось немного разрулить ситуацию: напомнить ди Ландау, что у нас ещё много дел перед завтрашним днём, извиниться перед профессором и - сбежать.
  -Какая жалость! - ещё долго доносилось нам вслед. - Вы приходите на кафедру Витакреации в любое удобное вам время! Ах, Фенечка, ты видела, какой экземпляр?.. просто чудо, чудо!
  За ужином на моего напарника в очередной раз напал приступ хохота. В результате он начал икать и никак не мог успокоиться.
  -Фил, ну ёлы-палы, не ссы ты так откровенно, - вытирая глаза, говорил молодой маг. - Ну, подумаешь, понравился ты мужику. Маргарита никому тебя на опыты не отдаст, она жадная.
  Эти разговоры начисто отбили у меня аппетит. Хоть я и устал, но не мог заставить себя проглотить ни кусочка жаркого. Обсуждать произошедшее мне тоже не слишком-то хотелось, поэтому я по глупости не стал переводить тему разговора на что-нибудь нейтральное, а в результате чуть подвыпившего напарника просто понесло:
  -А с другой стороны, ну поставит он пару экспериментов, от тебя не убудет! Видал, какая у него тётка-ассистентка? Говорят, у него как дочка на Играх померла, так он её в пробирку запихал и в гома превратил. Теперь, поди, хочет, гомов безо всякой алхимии делать. Ясно же, зачем к себе звал, чтобы ты ему маленьких гомиков так настрогал, гы-гы-гыы...
  От возмущения я не сразу понял, о чём он вообще говорит, а когда до меня дошло... В общем, я ничего лучше не придумал, как вытащить напарника из-за стола, донести до ближайшей колонки и сунуть под ледяную струю воды, чтобы хоть немного привести его в чувство. Под водой поток мерзостей от ди Ландау захлебнулся и прекратился. Юноша попытался вывернуться у меня из рук, но не тут-то было. Не зря я столько тренировался на паркете у маэстро Фабио.
  -Как вам не стыдно говорить такие вещи! - вместе с водяной головомойкой, я ему устроил и моральную. Моё терпение в тот день действительно лопнуло. Вероятно, профессор сыграл в этом не последнюю роль, но вот окончательной каплей стало именно поведение молодого эксперта. - Будьте любезны, относитесь к чужой трагедии с уважением. И выбирайте слова, когда говорите о даме!
  Я был по-настоящему зол: тряс ди Ландау как грушу и не давал ему вставить ни слова. Думаю, что мне не стоило так срываться, но тогда я просто не мог остановиться.
  Наконец, напарнику удалось вырваться и он, кашляя и утираясь, обиженно уставился на меня:
  -Да понял я, понял! - в его глазах не осталось ни капельки хмеля. - Успокойся уже!
  Он оглядел себя и шмыгнул носом:
  -Мамин костюм испортил, дурак...
  Мне стало неловко за свою вспышку, пришлось немного сдать назад:
  -Пожалуйста, в будущем следите за языком. Вы - многообещающий специалист и перспективный маг, такое поведение вас не достойно.
  Ди Ландау посопел некоторое время, но решил не продолжать ни драку, ни беседу. Мы так и вернулись в дормиторий в молчании, оба мокрые и не слишком-то довольные собой и друг другом.
  В качестве извинения, я помог ему вечером привести костюм в порядок, но по глазам я видел, что мой напарник всё ещё меня не простил. Выходит, надо было ждать какой-нибудь пакости. Впрочем, пакостями меня не удивишь, так что я просто лёг отдыхать. Утро вечера мудренее.
  Впрочем, быстро привести мысли и чувства в гармоничное состояние мне не удалось. Я всё время возвращался к словам ди Ландау о том, что черноволосая девушка за спиной профессора Альты такой же гомункулус, как и я.
  Получается, что её отец не стал мириться с несправедливостью Судьбы и пожелал вернуть себе дочь обратно. Надеюсь, он сознавал, что в теле его дочери проснётся совсем другая личность, а не та, которая была ранее?
  Да и потом... если учесть, сколько времени прошло с того прискорбного происшествия на Играх. На трансформацию тела обычно требовалось от месяца до двух. Значит, она только-только проснулась и начала изучать мир.
  Мне стало как-то не по себе. Я довольно отчётливо помнил своё начало жизни. Эти дни прошли в относительном спокойствии и безопасности, а вот юная Фениче (отец даже не изменил ей имя, что в общем-то считалось дурным знаком. Традиция есть традиция: новая личность и новая жизнь - новое имя. Не знаю, чем руководствовался профессор, оставляя ей такой хвост из прошлой жизни...) оказалась среди толпы беспардонных и болтливых студентов, не считая к тому же увлечённых и не всегда вежливых профессоров.
  Надеюсь, никто не будет специально причинять ей боль или насмехаться над ней, пока она ещё только начинает осознавать себя.
  Признаться честно, во мне пробудилось некое любопытство. Я лишь пару раз видел себе подобных относительно близко, но никогда не имел возможности (да и желания) с ними пообщаться. Зато теперь мне стало интересно, что из себя представляет помощница профессора. Это не значило, что я готов бросить всё и оставить ди Ландау без присмотра, чтобы пойти на эксперименты к маэстро Альта, но я дал себе слово, что если предоставится возможность, я позволю себе присмотреться к новому гомункулусу поближе.
  На следующее утро я логично ожидал мести от ди Ландау, но тот почему-то ничего не стал предпринимать. Вредничал он примерно столько же, как обычно, ничего особенного. Даже не стал трепать языком на счёт вчерашнего.
  Развитие странной ситуации случилось буквально на следующей нашей лекции. Ещё до начала урока, когда все только рассаживались, а ди Ландау студенты уже забросали свежими вопросами, я услышал какой-то невнятный шум у дверей аудитории. Мой напарник поймал меня взглядом и вопросительно поднял бровь. Я кивнул и пошёл разбираться.
  Кто бы мог подумать, но юная Фениче в своей робе ассистента стояла, опустив голову. Перед ней, усмехаясь, перегородили путь те самые ребята, что скоротечно покинули нашу аудиторию на самом первом занятии. Причём намерения у юношей были не самые добрые. Я как раз застал фразу одного из подпевал:
  -...это не для кукол занятия, а для людей!
  -Иди отсюда, громила, - поддержал его любитель плеваться.
  -Фениче разрешили присутствовать на лекциях, - тихо произнесла девушка. - Пропустите меня, пожалуйста.
  Так странно было видеть высокую, физически крепкую (без сомнения, это был результат действия изменяющих заклинаний. Насколько я помнил Фениче Альту на Играх, она была такая же маленькая и хрупкая, как наша сеньорина Лючи) и весьма красивую девушку, пасующую перед нахальными недомерками. Полагаю, она попыталась обойти студентов, но они каждый раз перегораживали ей дорогу.
  Что за недостойное поведение! Как можно дразнить ребёнка, который просто не может достойно ответить, потому что он хорошо воспитан и хорошо заколдован в равных долях?!
  Сеньорина Альта даже не помышляла о том, чтобы использовать свою превосходящую физическую силу на людях, что уже говорило о многом. Хотя что ей стоило взять за шкирку главаря и просто отодвинуть его в сторону?
  Ну, раз сама девушка не решалась, я решил ей помочь:
  -Пожалуйста, займите свои места в аудитории, лекция скоро начнётся.
  Если уж они не хотели пропустить девушку, то хотя бы подумали о себе. Ди Ландау терпеть не мог опоздавших и весьма ехидно на них отыгрывался.
  Студенты недовольно зыркнули на меня, оценили свои силы и просочились мимо меня в залу.
  Я ободряюще улыбнулся девушке:
  -Вы тоже, идёмте.
  Молодой гомункулус последовал за мной без возражений, но вот судя по её подрагивающим пальцам и поджатым губам, она весьма сильно беспокоилась.
  Как оказалось - не зря.
  Едва стоило ей переступить порог аудитории, как я почти физически ощутил чужое возмущение.
  -Что здесь гом делает? - кто-то крикнул с задних рядов.
  -Куклам здесь не место! - поддержали крикуна.
  -Иди отсюда!
  Ди Ландау, недовольный этим ажиотажем, обернулся к двери. На его лице поочерёдно сменилось несколько эмоций от возмущения до ехидного любопытства. Поверьте, если бы он хоть слово сказал на счёт Фениче, то я бы снова не выдержал как два дня тому назад. И пусть тут поблизости не было колонки, зато на перекрёстке между зданиями находился очень милый фонтан.
  Но, возможно, напарник уже научился хоть немного разбираться в моём настроении, поэтому он просто применил свой излюбленный приём с кинжалами и доской.
  В аудитории воцарилась тишина.
  -По какому поводу крик? - осведомился лектор, глядя на студентов поверх очков.
  Ему путанно и многогласно объяснили, что это - гом, она тупая кукла, она не студент и даже не человек, поэтому ей тут не место и пусть убирается прочь, в свою колбу.
  -Мне разрешили присутствовать на лекции! - пискнула из-за моей спины Фениче, вызвав новую волну возмущения.
  Никогда бы не подумал, сколько в людях (просвещённых людях, между прочим! Это же будущее нашей нации!) ненависти и презрения к тем, кто хоть чуть-чуть отличается от них. Подумать только, и я служу стране, состоящих из этих людей?! Да мой напарник просто ангел терпения и понимания по сравнению с толпой этих мерзких поросят.
  Ди Ландау жестом успокоил студентов и, зубасто ухмыляясь, повернулся ко мне:
  -Что скажет нам главный эксперт по гомункулусам, а, Фил? Она человек или не человек?
  Я был так зол (как они смеют так обращаться с подобными мне существами, да ещё и дамами!), что предпочёл не видеть подначку в его словах. Раз уж мне предоставили слово, что ж, я не стал отказываться. Я встал под недовольными взглядами и высказал своё мнение:
  -Тем, кто собирается профессионально заниматься экспертизой, стоит очень внимательно изучить действующее законодательство.
  Какое счастье, что я ознакомился с нужными статьями заранее. На память я никогда не жаловался, поэтому просто озвучил то, что запомнил хорошенько несколько месяцев назад с перечислением всех пунктов и параграфов.
  Студенты с удивлением узнали, что гомункулусы - это не просто люди, они ещё и граждане со всеми сопутствующими гражданскими правами.
  -...Так же это означает, - говорил я в полной тишине, - что сеньорина имеет право требовать сатисфакции от оскорбивших её людей, как солернийских, так и иностранных граждан в полном соответствии с кодексом. Если вышестоящее лицо, несущее за неё ответственность, позволит, она имеет право защищать себя самостоятельно, как с применением оружия и дуэльного кодекса, так и без. Так же она имеет право просить любого гражданина оказать ей помощь в защите собственной чести.
  -А то, что вы тут наговорили сегодня, потянет минимум на десяток дуэлей, - рассмеялся мой напарник. - Учтите, у гомов рука тяжёлая, я лично проверял, - и потёр шею, выразительно кивая на меня.
  Больше у студентов вопросов не возникало. Лекция пошла своим чередом.
  Сеньорина Альта села рядом со мной на боковую скамеечку. Она внимательно слушала всё, что говорил ди Ландау, а вот меня постоянно беспокоили не слишком-то приятные взгляды от студентов.
  Они пытались понять, действительно ли все их действия по отношению к Фениче получат активное противодействие. Я очень надеялся, что если уж не имя профессора удержит их от глупостей, так хотя бы мои слова послужат ей укрытием и помощью.
  А ещё я просто физически ощущал, как ди Ландау будет мне мстить... Он нашёл способ, а мне только и оставалось, что вздохнуть и терпеть все его выходки.
  
  
  58
  После лекции мы проводили сеньорину Альта до кафедры её отца. Меня как-то совсем не обнадёживали взгляды отдельных студентов на молодого гомункулуса. Поэтому я настоял, что мы с напарником отведём её туда, где за ней присмотрят.
  Ди Ландау пожал плечами, ему было сложно спорить после двух часов непрерывной болтовни. Поэтому он курил на ходу, а я осторожно выспрашивал у девушки интересующие меня вещи.
  Так я выяснил, что проснулась она всего три недели назад.
  Всё-таки её отец был виртуозом! Научить новое создание всему всего за три недели - это какие же заклинания он использовал, чтобы вложить в неё все эти знания? Ходить, говорить, одеваться, следить за собой - это не те навыки, которые появляются сами собой. Я прекрасно помню, сколько сам мучился с одеждой двести лет назад. Для меня это было в новинку, хотя через некоторое время моё тело само "вспомнило" нужные действия, но занял этот процесс несколько месяцев, а не недель. Впрочем, скорее всего, наука за несколько столетий шагнула далеко вперёд, сокращая не только количество усилий, но и время...
  С теми же паровозами всё произошло именно так: теперь путешествия, на которые ранее требовался месяц, занимали всего неделю. Мир стал меньше, скорости - больше. И эта тенденция проникала везде, даже в магическую науку.
  Сеньорину Фениче у кафедры встретил тот самый юноша, что когда-то усадил её на скамейку в день марафона. Он тоже был в мантии ассистента и выглядел обеспокоенным:
  -Фениче, мы тебя уже обыскались! Время вечерней проверки!
  Девушка покорно последовала за ним. У самых ступеней здания кафедры она обернулась и чуть поклонилась нам:
  -Фениче вам благодарна, что вы её проводили.
  -Да ваще не вопрос, обращайся, - подмигнул красивой девушке мой напарник.
  Она никак на это не отреагировала, просто развернулась и ушла.
  Похоже, молодой эксперт вообще не понимал, что разговаривает не с обыкновенной студенткой. Пришлось по дороге домой просветить его на счёт особенностей едва проснувшихся гомункулусов.
  Мой подопечный помолчал некоторое время, а потом уточнил:
  -Именно поэтому она так странно разговаривает?
  -Она сейчас как маленький ребёнок. Её сознание ещё фрагментировано и только формирует окончательную целостность. Она ещё не до конца себя осознаёт и не соотносит своё имя со своей личностью, - я покачал головой.
  -Её отец просто псих, - фыркнул маг. - Не, конечно, понятно, жаль тратить хороший материал, но как-то оно всё гнусно выходит... Каким надо быть повёрнутым колдуном, чтобы из собственной дочери сделать чудище.
  Ну, спасибо, дорогой напарник.
  Ди Ландау не обратил внимания на мои поджатые губы и насупленные брови. Внезапно его лицо просияло, и он уставился на меня:
  -Слушай, а это вообще законно, то, что он проделал? Ну, в смысле, использовал в эксперименте труп собственной дочери?
  Я понял, к чему он клонит: побыстрее найти нечто странное для патрона Ливио, свалить всё на него и получить денежки. Но мне пришлось его разочаровать:
  -Если он единственный близкий родственник, то у него было полное право так поступить. По закону, если сам владелец тела не может согласиться на ритуал по причине своей смерти, то его родичи могут принять это решение сами. Прошение заверяется у священников в Храме, так что тут к нему не подкопаться.
  -У-уу, - насупился молодой эксперт, закуривая новую папиросу. - Ненавижу психов.
  Как ни странно, но я не мог с ним не согласиться. У бедняжки Фениче была совершенно незавидная судьба.
  Зато буквально на следующий рабочий день в Министерстве меня полностью перестал волновать этот вопрос. Бессовестный ди Ландау с упорством и энергией достойной лучшего применения принялся за свою месть.
  В результате его подрывной деятельности весь наш отдел в кратчайшие сроки узнал, что я встретил гомункулуса-девицу и оказывал (!) ей всяческие (!) знаки (!) внимания (!).
  Пришлось вести контрподрывную деятельность и молча игнорировать все вопросы, связанные с этими грязными слухами. Пустых и индифферентных взглядов вполне хватало, чтобы ко мне не лезли с повторными вопросами. В отделе уже привыкли, что я обычно не грешу против правды и подтверждаю слова напарника, когда он действительно не врёт. Поэтому без моего подтверждения все его слова оставались на уровне обычной болтовни. Вот если бы я начал всё отрицать или подтверждать, в общем, как-либо реагировать, тогда - да, у экспертов появилась бы новая сплетня.
  По-настоящему забеспокоилась только матрона Маргарита.
  -Ты совсем мне Фила испортишь, - покачивая головой, сказала она ди Ландау. - Он уже из-за тебя начал учиться драться, что же будет дальше?
  -Поживём - увидим, - беззаботно отмахнулся мой напарник и сделал вид, что очень сильно занят работой.
  Матрона не смогла ни к чему придраться, поэтому временно оставила нас в покое.
  На этом наши приключения в Университете не кончились. Сеньорина Фениче посещала все лекции моего напарника. Больше никаких комментариев со стороны других студентов не поступало. По крайней мере, при нас все вели себя в рамках приличного, зато на занятия Фениче приводил ассистент профессора Альта, сеньор Пикколо. Он же встречал девушку после и уводил её к зданию кафедры её отца и... создателя.
  Я позволял себе осторожно наблюдать за девушкой на лекциях. Она заинтересованно оживлялась, слушая практическо-теоретические выкладки моего напарника. Я удивлялся ей, вспоминал себя. Я бы точно ничего бы не понял, о чём вообще говорит ди Ландау. Развитие Фениче Альта было на совершенно ином уровне, нежели моё в то же время после пробуждения.
  Впрочем, это могло зависеть не только от искусства профессора, но и от данных самой девушки. Похоже, она в прошлой жизни была удивительно талантлива.
  Впрочем, мой напарник тоже постоянно предоставлял возможности ему удивиться.
  В один из хмурых осенних дней нас на аллее перехватил, кто бы вы думали? Ромио!
  Наш затворник шёл в сопровождении какого-то мужчины. Тот был одет в гражданское, но его выправка не позволяла поверить, что он совсем обыкновенный человек. Видимо, это был куратор изобретателя, он выполнял такие же функции, как и я при моём эксперте.
  Если бы Ромио нас не окликнул, мы бы даже его не заметили, до того было непривычно видеть его на улице. Мы с ди Ландау были очень рады его видеть. Молодые маги тут же зацепились языками (куратор Ромио, сеньор Сбирро вытаращил глаза на внезапно оживившегося изобретателя. Он не ожидал, что молчун и отшельник может общаться вообще хоть с кем-то и так свободно).
  Мой напарник тут же получил приглашение в местную лабораторию, где Ромио корпел над каким-то сложным проектом. Я не понял всего, о чём они говорили, но выцепил ключевые слова. Речь шла о каких-то управляющих и распределительных контурах для сложных механических агрегатов и обогащённом топливе.
  Сеньор Сбирро морщился и пытался остановить Ромио (как можно рассказывать о важных, несомненно секретных, проектах первому встречному!), но наш изобретатель с сияющими глазами отрезал:
  -Надо обязательно пригласить сеньора ди Ландау в рабочую группу! Я вам показывал его наброски, они просто изумительные!
  Сеньор Сбирро с сомнением покосился на молодого эксперта, но всё-таки кивнул.
  Мой напарник тут же, как сторожевой пёс, сделал ушки домиком и изобразил на лице крайний интерес. Похоже, у него наклёвывался интересный проект, за который ещё можно и деньги получить. Переводы с агарского давали юноше не так уж много, он выезжал только на объёмах и то с моей помощью.
  Сеньор Ромио был предельно серьёзен (или ему очень требовалась помощь), так что через три дня в наш отдел действительно пришло прошение эксперту ди Ланду присоединиться к некой изобретательской группе. Матрона Маргарита удивилась, ушла консультироваться с патроном Стефано, а потом всё-таки поставила под документом свою резолюцию:
  -Всё равно сейчас от тебя в департаменте почти никакого толку, - проворчала она. - К нормальным проектам тебя не подключишь из-за этих лекций. Иди, послужи своей стране на ниве науки...
  Как вы понимаете, ди Ландау не стал отказываться, тем более, что ему обещали очень даже приличные условия, а так же достойную оплату, да и с основной службы его никто не выгонял. Так что он получил возможность работать сразу на трёх работах и получать соответственно.
  Вы бы видели лицо моего напарника, когда он впервые оказался в Университетских лабораториях корпуса Практической Магии. Это был ребёнок, попавший в магазин сладостей, ну, или я в паровозном депо.
  Молодой волшебник переступил через порог и - пропал. Оживлённо болтающий (!) Ромио встретил его с распростёртыми объятьями. Два мага-изобретателя нашли друг друга.
  Впрочем, в рабочей группе все были такие. Я впервые видел столько увлечённых магов, галдящих на каком-то непередаваемом арго, состоящим исключительно из технических и магических терминов.
  Они с интересом оглядели ту самую коробочку со свечкой, которую мой напарник соорудил ещё зимой. Мы принесли её по просьбе Ромио, а так же предоставили все чертежи, которые мой напарник порывался выбросить, но я аккуратно сложил всё в папочку и хранил на полке до лучших времён. Наконец-то всё пригодилось.
  Ди Ландау с ходу влился в коллектив и разобрался в проблеме. Теперь главное задачей для меня стало вовремя заставить его вернуться к реальности и другим делам.
  В принципе, разумом я понимал, что они делают, но, не обладая даром волшебника, я не мог полностью включиться в работу и помочь моему напарнику. Что поделать, мне их схемы и чертежи были просто рисунками на бумаге, я не видел, как они воплощались в реальности. Что поделать, такова судьба всех простых людей. Я не могу вмешиваться в промежуточные шаги, а вижу только конечный результат магических действий.
  По большей части мне приходилось сидеть в углу и отрывать моего напарника от чертежей и макетов, когда приходило время лекций, которые никто не отменял. Ну, ещё иногда я приносил кофе. Вот и все были мои обязанности в те несколько недель.
  Погода всё ещё стояла хорошая, но всё чаще и чаще приходили с гор холодные дожди, намекая, что уже зима не за горами. Мой напарник был увлечён и очарован Университетом и нёсся туда каждое утро, сломя голову.
  Фениче всё так же ходила на лекции и садилась рядом со мной. Неожиданно для себя я заметил, что она погрустнела, но на мои вопросы отвечать она отказалась, отворачиваясь и отмалчиваясь.
  Зато в один прекрасный день после занятий я обнаружил у себя в кармане записку, сложенную вчетверо.
  На ней изящным почерком значилось:
  "Вы говорили, что у меня есть право просить помощи. Спасите меня, пожалуйста!"
  Надо ли уточнять, от кого было это послание? Фениче Альта попала в беду!
  
  
  59
  Полагаю, будет не лишним сказать, что хоть Фениче и попросила меня о помощи, она не ставила никаких условий. Например, она не сообщила, какого именно типа помощь ей нужна, а так же в какие сроки. Само собой, не имея нужной дополнительной информации, догадаться я не мог, поэтому единственным способом было пойти и спросить её лично.
  На следующую лекцию сеньорина не явилась, поэтому я решил показать записку от юной Фениче напарнику.
  Видимо, я слишком сильно волновался за неё (мало ли в какую беду могло попасть неопытное, едва проснувшееся существо!), поэтому выбрал неудачное время, чтобы подойти к своему подопечному.
  Он как раз увлечённо ковырялся в чертежах, которые дал ему на доработку Ромио. Поэтому на моё предложение сходить и выяснить, что происходит, ди Ландау отмахнулся и сварливо заявил, что если мне нечем заняться, то я могу пойти и разобраться самостоятельно.
  -Не маленький уже! - протирая стёкла очков, буркнул он и даже головы не поднял от бумаг. - Не видишь что ли, занят я!
  Оставив этого грубияна в покое и без свежего кофе (это была моя маленькая месть), я взял его папку с лекциями (нужен же мне хоть какой-то повод, даже совершенно надуманный) и отправился прямо в пасть к дракону. Точнее на кафедру бесконечно увлечённого своей работой профессора Альты.
  Я заранее выяснил, где находится здание факультета Витакреации, чтобы обходить его далеко стороной. Зато теперь мне пригодилось моё знание для совершенно противоположной вещи.
  Среди пышных ароматных пиний и апельсиновых деревьев, посаженных в аккуратные каменные вазоны, расположилось трёхэтажное сооружение. На вид ему было не больше трёхсот лет. Я распознал те самые характерные вариации классического стиля, присущие тому периоду. Элегантные окна и всписанные в камень стен бронзовые амулеты были изукрашены растительными завитушками, цветами, волнами и морскими раковинами, превращая каменную коробку факультета в законченное произведение искусства, этакий гимн жизни в целом. Согласно последним веяниям тогдашней моды в естественных дисциплинах считалось, что море - колыбель всего живого, именно оттуда вышли первые живые существа.
  Первое, что приходит в голову при упоминании о создании жизни, гомункулусах и алхимии, это люди в пробирках. Даже мне стало не по себе, вот переступлю порог - а там будут сплошные колонны из стекла, заполненные физическим раствором, в котором будут дремать, ожидая своего пробуждения искусственные люди...
  Факультет Витакреации меня немного разочаровал в этом отношении. Тут всё было, как и на других, менее прикладных кафедрах. Внизу, в просторном светлом холле, увитом множеством живых цветов и растений, была конторка регистрации. В разные стороны, к флигелям, вели два коридора, а так же широкая лестница, поднимающаяся на второй этаж.
  Я подошёл к регистратуре, представился и уточнил, как найти профессора Альту.
  На меня заинтересованно уставились два глаза за толстыми линзами очков, которые превращали лицо в экзотический аквариум. Судя по выражению его физиономии, регистратор распознал во мне гомункулуса и подробно, как маленькому ребёнку, объяснил, как пройти во внутренний двор и найти лестницу вниз. Видимо, тут знали, как обращаться с подобными мне.
  По местным правилам безопасности, все эксперименты над живыми организмами проводились в этакой каменной коробке, углублённой на целых два (или даже три?) этажа вниз.
  Всё здание покрывал звенящий от обилия магии барьер, чтобы не дай Король-Дракон выпустить в мир неудачные творения профессоров и студентов. Как известно, тут многие работали над улучшением сортов растений и видов животных, используемых в пищу. Но так же именно в подобных подземных катакомбах, к которым был доступ из алхимического корпуса и кафедры фармацевтики, были рождены противоядия от Черной Чумы, полтысячи лет назад пришедшей к нам на кораблях с крысами из Аттау. Говорят, что заражение удалось остановить только благодаря светлым умам, спускавшимся в это тёмное подземелье.
  Вот теперь пришёл и мой черёд, только я не был учёным и искренне сомневался в собственной полезности в этом аспекте. Я мог бы послужить разве что препаратом или образцом, но у меня не было ни единого желания им становиться.
  Я спустился вниз и огляделся. Тут царили совсем другие порядки: всё было гораздо строже. Не было никаких финтифлюшек и цветочков, стены были ровные и выкрашенные простой известью. Сверху шли колодцы световодов, благодаря белым стенам лучи солнца отражались и озаряли переходы. На проходной меня подозрительно оглядел охранник, но всё-таки пустил в глубь чертогов прикладной науки.
  Всё-таки бытие гомункулусом и нашивки на кителе играют не последнюю роль. Никому даже в голову не приходит, что я мог явиться сюда по своему почину, без приказа. Все вопросы будут не ко мне - к профессору Альте, а так же Министерству и моему непосредственному начальству. Что бы я ни сделал, отвечать придётся им.
  Нужную лабораторию я нашёл почти сразу. Дверь была не заперта, поэтому я вошёл. В большой комнате было пусто и тихо, на столах неподвижно замерли различные пробирки и инструменты.
  Часть пространства была перегорожена шелковыми белыми ширмами, поэтому я не сразу нашёл проход в другую комнату. Сориентироваться мне помог не самый приятный случай. Сначала я уловил разговор на повышенных тонах (причём мужской голос кого-то жестоко отчитывал), потом звук удара, тонкий всхлип и брошенную жестокую фразу:
  -...дура косорукая! Убери здесь всё к моему возвращению!
  Мне всегда казалось, что лаборатория это совсем не место для драмы. Что ж, события того дня полностью опровергали мои представления о работе учёных.
  Я не пожелал встречаться с крикуном и отступил за одну из ширм, пока сердитые тяжёлые шаги не прошли мимо. Когда я хочу, я могу быть скрытным не смотря на свои габариты, поэтому уже виденный на Играх ассистент, меня не заметил. Он вышел из лаборатории и хлопнул дверью. Вряд ли у такого недовольного человека я смог бы узнать про сеньориту Фениче.
  Стоило ему скрыться, как я заглянул во вторую комнату. Одинокая фигурка девушки в ассистентской робе собирала раскиданные по полу бумаги.
  Я сразу узнал эту тёмную косу и здорово расстроился, когда понял, кого только что оскорбили и ударили. Насколько могут быть отвратительными люди, когда оказываются рядом с тем, кто не может им ничем ответить! Я даже пожалел, что отпустил профессорского помощника просто так. Кем надо быть, чтобы обижать ребёнка? Ну и что, что она выше его на пол головы и шире в плечах, внешность у нас отнюдь не показатель внутреннего состояния!
  Мне не верилось, что сеньорита Альта настолько уж плоха и совсем беспомощна в лаборатории. Она всегда, сколько я её знал (каких-то пару месяцев три раза в неделю по два часа) была очень внимательной и аккуратной.
  Не успел я войти, как услышал тихий плач. Девушка рассыпала все собранные ранее бумаги, опустилась на пол и закрыла лицо руками.
  Я знаю, что не всякий решится подойти к плачущему человеку и утешить его. Многие просто не знают, что делать в таких случаях. Я в последнее время очень много думал о времени своего пробуждения, поэтому прекрасно помнил, как у меня тоже ничего не получалось: я запинался, ронял посуду, не мог справиться с чуждыми для меня руками и ногами. Но никто, поверьте, никто меня не ругал и уж тем более не бил.
  Я принял решение. Давным-давно, со мной были добры и терпеливы. Пусть мой создатель и воспитатель давным-давно превратился в прах, но память о нём жива в моём сердце и я могу отдать свой долг кому-то другому, поддержать другое, испуганное и угнетённое существо.
  Я осторожно постучал по косяку двери, чтобы на меня обратили внимание. Фениче вздрогнула и обернулась, прижав ладони к щекам.
  -Вы пришли! - ахнула она, поднимаясь с колен и вытирая глаза. - Но как?.. Эмерджильо вас пустил?..
  Эмерджильо? Надо полагать, это сеньор Пикколо, ассистент. Врать молодому гомункулусу мне не хотелось, поэтому я ответил нейтрально:
  -Вероятно, мы разминулись.
  Это было почти правдой. Я стоял за ширмой, когда он прошёл мимо. Мы не видели друг друга, значит, не встретились. Я решил перейти сразу к делу:
  -Я получил вашу записку. Простите, что не откликнулся сразу. Чем я могу вам помочь?
  Лицо девушки исказилось, она закусила губу и на мгновение прижала ладони к глазам, а потом внезапно схватила мою руку своими мокрыми от слёз пальцами:
  -Пожалуйста, пожалуйста, скажите папе, что меня заперли здесь и не выпускают!
  Эта фраза ничего не прояснила, мне пришлось просить подробностей. От истории, рассказанной юной Фениче, у меня окончательно испортилось настроение.
  Те несколько дней, что мы не встречались, повернулись для девушки самым неприятным образом.
  Во-первых, её отцу неожиданно поплохело (похоже, сердце) и он был вынужден удалиться домой отдыхать. Фениче, к сожалению, не могла покинуть территорию Университета. Она была оформлена не как дочь Альты, а как часть эксперимента и приписана к лаборатории Витакреации. Её не выпускали те самые заклинания, призванные защищать граждан от опасных изобретений. Что поделать, могущественная магия не делала различия между чумой и юным гомункулусом. Без разрешения, девушка никуда не могла уйти. Только вот разрешения ей никто давать не собирался.
  На следующий день её отец не явился, Фениче не знала к кому обратиться (надеюсь, вы помните, какое было к ней отношение у студентов, бывшие друзья все отвернулись от неё), поэтому сунула записку мне в карман.
  -...А потом Джильо запретил мне покидать не только Унивеситет, но и лабораторию вообще, - тихо сказала девушка. - Я не смогла снова увидеться с вами. Пожалуйста, попросите папу вызволить меня отсюда... я больше не могу... я хочу домой...
  Я удивился. Разве не здесь её дом? Откуда она может знать о других местах, если не выходила из лаборатории?
  Буквально двух мгновений мне хватило, чтобы сложить головоломку воедино. Как я не додумался сразу! У меня же были все подсказки, но я не обратил на них внимания! И я ещё работаю в Экспертном отделе... какой позор...
  Все эти странные оговорки! То она говорит о себе "Фениче", то внезапно переходит на местоимение "я", которое должно знаменовать её новую ступень восприятия. Я думал, что это просто быстрое развитие. Я читал её отца гением.
  Проклятье! Проклятье! Тысяча подземных демонов!
  Как он только посмел?!
  Никакой он не гений. Он не стёр её память, хотя должен был! Та, предыдущая Фениче Альта, очнулась в новом теле, сохраняя всю свою память о предыдущей жизни.
  До чего же горько и унизительно было ей оказаться не кем-то, а чем-то. Видеть, как близкие люди отворачиваются от тебя только потому, что ты изменился, даже не по своей воле, по злой шутке рока. Оказаться запертым в четырёх белых стенах, потому что ты - не человек более, а просто эксперимент...
  Багратион был прав, её отец - просто сумасшедший! Кем надо быть, чтобы провернуть подобное с собственной дочерью?!
  -Хорошо, - пообещал я девушке, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от сдерживаемой злости, а лицо не исказила мерзкая гримаса. - Я найду вашего отца и... поговорю с ним.
  Похоже, девушка не заметила моего так резко изменившегося настроения. Она просияла, назвала свой адрес и попросила возвращаться поскорее.
  -Сегодня же всё сделаю, - хмуро сказал я и был вынужден откланяться.
  Мне совершенно не хотелось встречаться с сеньором Пикколо. Если бы он посмел в моём присутствии повысить голос на юную Фениче, боюсь, он бы не досчитался пары-тройки десятков зубов.
  Тем более мне приходилось спешить, я должен был вытащить молодого эксперта из-под груды чертежей и отвести на лекцию.
  Я покинул территорию кафедры Витакреации не в самом лучшем расположении духа. Как история с семейством Бьянко, происходящее на территории Университета задело меня за живое слишком сильно...
  
  
  60
  Я был удивлён, что ди Ландау очнулся от своих изысканий сам. Когда я вернулся, он курил сигарету и уже ждал меня на ступеньках лаборатории Ромио, нервно глядя на свой карманный хронометр.
  -Ты где ходишь?! - возмутился он, впившись в меня своими холодными глазами. - Мы из-за тебя опоздаем!!! Спёр мои лекции и вообще!!!
  Я был так смущён своими невесёлыми открытиями и зол на людей вцелом после встречи с Фениче, что пихнул ему в руки папку с бумагами и огрызнулся:
  -Если вы помните, я был занят по вашему же приказу. К сожалению, я не маг и не умею перемещаться мгновенно на любые дистанции.
  Молодой маг так удивился, что сигарета чуть не выпала у него изо рта:
  -Фил, ты чего?
  Я поджал губы:
  -Вы хотели странного, похоже, я кое-что нашёл.
  Ох, уж эти воздушные типы магов... Как им удаётся так быстро и легко перестраиваться из одной ситуации в другую? Он тут же забыл, что недоволен, и встрепенулся:
  -Ого! Ну-ка, колись!
  Вот только я всё ещё сердился на него, поэтому хмуро напомнил:
  -Мы опаздываем. Давайте поговорим и всё обсудим после лекции.
  Ди Ландау засопел, его явно жгло любопытство, но он насупился и поспешил к лекционному корпусу.
  Моя мстительность удивила меня самого, но я ничего не мог с этим поделать. Я всё-таки не мальчик для битья. Почему я вечно должен входить в положение и относиться с пониманием ко всем странностям? Я знаю, что у меня работа такая, поддерживать волшебника и помогать ему, но это не значит, что я должен безмолвно сносить дурное обращение.
  Студенты заметили, что преподаватель задержался. Многие из них хотели уточнить моменты по его предмету до того, как занятие начнётся. Поэтому со всех сторон посыпались вопросы о том, где же был лектор.
  -Трахался, - невозмутимо пожал плечами этот бандит, вызвав у меня страстное желание запустить в него чем-нибудь увесистым, а так же нездоровое возбуждение на слушательских местах. - Работы много. Вот станете все экспертами, вам это тоже предстоит. Учтите - экспертиза не для слабаков!
  Провозгласив сей лозунг, он попытался было перейти к занятиям, но студенты не смогли успокоиться сразу после такого признания, и лектору пришлось потратить некоторое время, чтобы всех угомонить. Поэтому они не успели рассмотреть последнюю задачу, и мой напарник перенёс её на следующее занятие.
  Ди Ландау едва дотерпел до конца лекции. Я пару раз видел, как его рука машинально тянулась к карману с сигаретами. Давно уже выяснилось, что его тянет на табак, когда он нервничает. Мне даже стало его слега жалко. Ведь в его таком взбаламученном состоянии и я был немножко виноват. Зато мой напарник едва ли не прыгал вокруг меня, пока мы покидали территорию Университета. По некоторым причинам мне не хотелось вести разговоры о профессоре Альте и его дочери в стенах альма-матер.
  В результате он так накрутил себя всяческими предположениями, что когда я обрисовал ситуацию на кафедре витакреации, он был даже немножко разочарован.
  -Что? Это вся проблема? - насупился ди Ландау. - Подумаешь, загулял мужик. Или увлёкся книжкой какой-нибудь. Или идея новых экспериментов в голову пришла...
  В его словах был определённый смысл. Мой напарник был тоже удивительно увлекающейся натурой.
  -А ты спросил на кафедре, где Альта шляется? - спросил меня молодой маг.
  Я как-то об этом не подумал, о чём честно сказал. Впрочем, у меня не было времени наводить справки. Ди Ландау оглянулся на далёкие ворота Университета и вздохнул:
  -Возвращаться... - И поленился. - Ну его, пойдём к Альте домой сходим. Вечером-то он должен быть у себя. А если нет, так соседи должны хоть что-то знать.
  Только вот поход домой к отцу Фениче не дал ничего. Окна довольно большого дома были темны и занавешены. На стук и звон колокольчика никто не откликался.
  -Не понял, - хмурился мой напарник и пошёл по соседям, изображая из себя юного коллегу мастистого профессора.
  Я с невозмутимым видом следовал за ним, предоставив юноше полную свободу действий и в который раз поражаясь его талантам общения и добычи нужной информации. Пусть не с первого раза (сначала нам просто не открыли), но он нашёл того человека, к которому смог обратиться. Словоохотливый старичок с явными признаками развитого интеллекта и высшего образования на морщинистом, но добром лице, сидящий в своём маленьком садике и покуривающий трубку, заинтересовался молодым человеком, который стучался во все соседние двери, и сам предложил свою помощь.
  Ди Ландау, включив всю свою природную почтительность и вежливость (всё-таки есть она у него!) представился и пожаловался, что уже который день не может застать своего коллегу и учителя в Универсетете. Там ему дали адрес (почти правда, хоть адрес дали мне) и посоветовали навестить сеньора Альту дома. Старичок признал в моём напарнике человека, явно отягощённого интеллектом, сильного мага (только они появляются в обществе сопровождающих в кителях с нашивками), проникся жаждой юноши приникнуть к источнику знания в лице Альты и с удовольствием нам помог.
  Нас усадили на той же скамейке среди розовых кустов под лозами винограда и напоили домашней апельсиновой настойкой.
  -Самого-то я его уже неделю не видел, - посасывая чубук трубки, сказал сосед, сеньор Гвариджоне. - но Леандро вечно сидит в своих лабораториях, его оттуда и лимончеллой не выманишь. Наверняка, опять заработался.
  -Ой, да что вы несёте, хозяин, - неожиданно для всех вступила в разговор кухарка сеньора Гвариджоне, которая как раз расставляла маленькие миндальные печенья на столе. - За Леандро как вечером третьего дня приехали в коляске с синим верхом, так его не видно и не слышно, как будто самого в пробирку закатали.
  Сеньор-хозяин даже не обратил внимание ни на слова, ни на тон, видимо, они с пожилой кухаркой так всегда и общались, зато заинтересовался новостями:
  -Кто приезжал?
  -Да ассистент его, зануда Джильо. Сказал, что с малышкой Фениче в лаборатории приключилась какая-то беда, - словоохотливая женщина переключилась на нас: - Слыхали, горе-то какое? Несчастная девочка, её все любили... Такое маленькое солнышко было, и что теперь?
  Ди Ландау проигнорировал причитания и попытался было уточнить:
  -Надо полагать, они поехали в Университет?
  -Куда же ещё! - пожала плечами кухарка и удалилась в дом.
  -Очень загадочно, - произнёс сеньор Гвариджоне, покуривая трубку. - Выходит, вам, юноша, надо искать коллегу Альта в Университете, ниточки тянутся туда. Обязательно зайдите ко мне позже и расскажите, чем дело кончится!
  Пришлось ему обещать это. Мы раскланялись и потихоньку отправились в обратный путь.
  Ди Ландау шёл и бормотал себе под нос всякие гадости, наподобие "и угораздило его исчезнуть", "куда делся" и прочее.
  -Быть может, стоит сообщить об этом сеньору Ливио? - осторожно поинтересовался я, чем вызвал у напарника сердитое фырканье.
  -Да ты хоть представляешь, что будет, если Альта сидит в какой-нибудь особо дальней и глубокой лаборатории и клепает ещё одного гома? Ливио этого мне не простит. Он же криминалист, у них принцип: нет тела - нет дела. Он даже пальцем не шевельнёт, если мы ему не добудем какой-нибудь труп.
  В словах юноши был определённый резон. Пока у нас были слова обеспокоенной Фениче и закрытый дом семьи Альта. Ничего более ужасного мы так и не нашли.
  -Эх, добыть бы Альтову какую-нибудь шмотку... - вздохнул ди Ландау. - Поискали бы так, по старинке. Может, в дом к ним залезть?
  Я почувствовал, что у меня волосы становятся дыбом. Слишком уж серьёзно он рассуждал. Я готов был поклясться, что напарник готов перейти от слов к делу. С таким настроением он вполне мог бы залезть в чужие владения, как вор и взломщик.
  Пришлось тут же напоминать ему о том, чем ему это грозит:
  -Сеньор Альта - волшебник, я не думаю, что в его дом можно так запросто проникнуть! Да и этот район не из простых, тут наверняка сильные охранные заклинания на каждом здании. Что будет, если вас поймают? Вы не можете рисковать своей репутацией ради какой-нибудь безделушки.
  Ди Ландау только вздохнул, почесал макушку и уставился на меня:
  -Придётся тебе опять завтра сходить к твоей Фениче, наверняка, у них в лаборатории навалом всяких штучек, которыми пользовался её отец. Халат или фартук его принеси, этого должно хватить, - он ухмыльнулся и хмыкнул: - В конце концов - это же ты заварил всю эту кашу. Тебе и расхлёбывать!
  К сожалению, мой дорогой напарник был прав.
  Мы вернулись в дормиторий, когда начало смеркаться. Было уже довольно поздно, мы оба устали за этот долгий день, поэтому почти не общаясь, разошлись по комнатам и начали готовиться ко сну.
  Как ни странно, но меня охватило непонятное волнение, и я полночи не мог уснуть. Я очень сильно беспокоился за бедную Фениче. Хоть это и не входило в мои обязанности, но я желал знать, что с ней будет дальше. Не оставят же несчастную девушку вечно жить в лаборатории как экспериментальный материал?
  В отличие от меня - она почти настоящий человек. Лишь её тело было восстановлено магическим путём, но её ум и рассудок остались ей из прежней жизни. Интересно, для какой цели она была создана именно такой? Я не верил, что мастистый профессор мог допустить грубейшие ошибки при создании гомункулуса случайно.
  Если бы я мог подойти к патрону Стефано и задать этот вопрос ему, но я не имел права. У меня не было никаких отношений с семьёй Альта, кроме шапочного знакомства. Кто я такой, чтобы лезть в их жизнь, интересоваться их делами настоящими и будущими?
  Мне пришлось напомнить себе цель своего существования. Я должен помогать ди Ландау. Это моя работа, моя служба. У меня нет права интересоваться чем-то другим.
  Только вот все эти важные и серьёзные истины звучали для меня совсем иначе, нежели чем пять лет назад. Когда я успел так сильно измениться?
  Я как будто стал больше, не снаружи, но внутри. У меня появились интересы, мысли и чувства, которых раньше не было. Впрочем, патрон Стефано сказал мне быть собой. Значит, я должен сдерживать все эти странные порывы, давить их в себе и гнать их прочь.
  Я не такой, я был создан не таким и не для такого.
  Сосредоточенность и бесстрастность - вот мои принципы, основа моего существования.
  Если бы я только знал, каким испытаниям мы подвергнемся на следующий день, то заснул бы раньше и не думал обо всех этих странных, но очень важных для меня вещах.
  Впрочем, не буду забегать вперёд, а поведаю вам всё по порядку.
  
  
  61
  Как бы ни был я взволнован и не торопил время, завтра настало ровно тогда, когда ему и следовало. Хоть мне и показалось, что прошло не меньше двух столетий к тому времени, как рассвело.
  Утром мой напарник был как всегда зол, бодр и весел, только его шуточки выдавали некое беспокойство:
  -Если тебя на кафедре витакреации разберут на винтики-шпунтики, можешь не возвращаться. У тебя и так кое-где болтиков не хватает, - и покрутил пальцем у виска, намекая где и что надо подлатать.
  Я на него почти не рассердился. Напарник с самого утра был в своём поросячьем репертуаре. Меня больше заботило то, что я скажу сеньорине Фениче. Ведь я так и не нашёл её отца, а она так надеялась, что её как можно скорее освободят из лаборатории.
  Так же меня беспокоило поведение сеньора Пикколо. Я очень надеялся, что он не стал обижать бедную девушку после того, как вернулся. Фениче - не бессловесная скотина. Она личность и у неё есть свои чувства, которые бессовестный ассистент задевал с таким энтузиазмом. На мой взгляд, его требовалось осадить, слишком уж большую прыть он проявил по отношении к бедняжке.
  Это совсем не вязалось с его поведением на Играх, когда он всячески поддерживал сеньорину Альта, устраивал поудобнее и приносил ей воды. Что же могло так сильно его изменить?
  Он же работает на той же кафедре, что и отец сеньорины. Неужто он до сих пор не понял, что из себя представляем мы, гомункулусы?
  Впрочем, над этим я решил долго голову не ломать, а спросить напрямую, если возникнет такая возможность. У меня создалось впечатление, что сеньору Пикколо надо объясниться.
  Когда мы достигли Университета, наши с напарником дорожки привычно разошлись. Его путь лежал в лабораторию к Ромио, а мой - в лабораторию витакреации.
  Сначала я решил осведомиться в деканате, не слышно ли что-нибудь о профессоре Альта. У меня не было исключительных актёрских способностей и склонности к сбору полезной информации, как у ди Ландау, но даже мне удалось узнать странную вещь:
  -Да в лаборатории же он в своей, - удивлённо сказал секретарь деканата. - Пикколо от него только вчера приносил документы на подпись. Профессор опять ставит эксперименты, на материалы для него просто денег не напасёшься! - посетовал мужчина, показывая мне стопку запросов из лаборатории.
  Заказанные ингредиенты, список которых прилагался к заявке, мне ни о чём не говорили. Это было что-то совсем специфическое, я ни разу не сталкивался с таким набором. Быть может, ди Ландау смог бы что-нибудь понять среди всех этих странных наименований. Хотя такой длинный список мог означать, что профессор (или кто-то иной) занят созданием очередного искусственного существа.
  Впрочем, это не означало, что сеньор Альта действительно на территории Университета. Я слыхал и видал, как иногда недостойные люди могут подписаться чужим именем. Неужели мы имеем дело именно с такой проблемой?
  Я вновь прошёл по знакомым переходам и очутился во внутреннем дворике. Меня вновь пропустили без лишних вопросов. Всё-таки деловой вид занятой своим делом персоны спасает от многих вопросов.
  Я так же осведомился у охраны, в здании ли лаборатории профессор, на что получил положительный ответ.
  Это уже начинало настораживать. Куда мог деться жизнерадостный, толстенький и весьма заметный человек в подземных катакомбах, из которых только один выход на поверхность - и тот нельзя миновать без того, чтобы тебя не пропустила охрана.
  Во множестве лабораторий кипела работа: по коридору туда-сюда сновали студенты, аспиранты и помощники профессоров. Как тут можно спрятать человека? Любопытные юноши и девушки готовы заглянуть в каждый уголок лабораторий, кроме тех, в которые требовался специальный пропуск из-за сложности и опасности проводимых там экспериментов.
  Я снова оказался у нужной двери. Она была незапертой, и я с лёгкостью отворил её. В лаборатории было всё так же тихо, как и в прошлый раз. Часть ламп была пригашена, ширмы стояли на своих местах. Я прислушался, но не уловил голосов и шагов, поэтому решил, что ассистент Пикколо отсутствует, как и вчера. Это было такой ошибкой с моей стороны!
  Следующую я сделал, когда наивно позвал девушку:
  -Сеньорина Фениче? Вы тут?
  В соседней комнате раздался шорох, и тоненький голос юного гомункулуса произнёс:
  -Это вы? Заходите же скорее!
  Я вспомнил, что она не может выйти мне навстречу, поэтому сам поспешил к ней. Это было моей третьей ошибкой. Во второй лаборатории не было света совсем, стоило мне миновать порог, как я временно ослеп. Так всегда бывает, стоит лишь выйти со света в тень.
  Я сделал несколько шагов к центру помещения, продолжая звать сеньорину, и тут на меня что-то обрушилось сзади с такой силой, что я пошатнулся и потерял равновесие.
  Я не успел ответить ударом на удар. Стоило мне развернуться к обидчику, как я снова получил чем-то тяжёлым прямо в грудь. Я не устоял на ногах и упал навзничь.
  В голове сильно шумело, я попытался подняться, но кто-то силой придавил меня к полу и схватил мои руки, прижимая их к кафельной плитке.
  -Отлично, удерживай его, пока я не прикажу, - раздался из темноты злорадный голос.
  Я сразу же узнал эти интонации. Эмерджильо Пикколо!
  У меня немного прояснилось перед глазами, и я предпринял ещё одну попытку освободиться, но... Когда я понял, кто именно удерживает меня, то не смог сдержать стона: юная Фениче коленом давила на мою грудную клетку так, что я с трудом мог дышать. Я узнал её силуэт, фигуру и длинную косу.
  Проклятье! Я не мог освободиться так, чтобы не навредить ей, что совершенно не входило в мои планы. Как я мог ударить женщину, даже причиняющую мне боль?
  Я изо-всех сил старался ей сопротивляться, но я впервые встретил соперника, с кем мои силы были практически равны. Конечно, стоя на ногах, в хорошем самочувствии, без гнусного головокружения, я одержал бы победу. Но я не мог позволить себе ни один из тех трюков, что демонстрировал мне ди Ландау. Бедная сеньорина Фениче не отделалась бы синяками, а скорее вывернутыми суставами и сломанными рёбрами.
  Я вздрогнул, когда на моё лицо упала тёплая капля и покатилась по щеке. Что это? Вода? Слюна? Но следующая капля угодила прямо на мои губы, и я почувствовал солёный привкус. Сеньорина Альта плакала!
  Мне стало гораздо легче на душе, когда я понял, что бедная девушка не пособница гнусного ассистента, а ещё одна жертва.
  Гомункулус не может отказать своему хозяину. Мы выполняем приказы, даже если наше сердце противится этому. Хотел бы я знать, как её хозяином стал этот мерзавец!
  Я потерял несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и это кончилось для меня фатально. Тень из темноты метнулась ко мне и застегнула на моей шее холодную металлическую цепочку.
  -Оbbedisci mi, monstro di Fratellini! - скороговоркой выпалил сеньор Пикколо. - Vero!* [*"Повинуйся мне, монстр, сделанный Фрателлини. Истину говорю!"]
  Хотел бы я закричать, но был не в состоянии. Мне так сдавило горло, что я не мог даже вздохнуть. Глаза мне застлала алая, яркая в этой темноте, пелена.
  -Джильо, пожалуйста... - слабо прошептала сеньорина Фениче, роняя на меня слёзы. - Не надо.
  Я вновь услышал звук пощёчины и презрительное:
  -Ты мне больше не нужна, убирайся в свой угол и молчи, дрянь.
  Я почувствовал, как вздрогнула всем телом девушка, как будто её боль и горечь передались мне. Она выпустила мои руки и отошла. Я тут же воспользовался моментом и поднялся на ноги. Я был очень рассержен таким обращением с юной сеньориной. У меня внутри всё клокотало, но стоило мне сделать шаг по направлению к усмехающемуся мерзавцу (его зубы так и блестели в отсветах ламп из соседней комнаты), как меня снова скрутила боль. Голова закружилась, я опустился на колени, чтобы не упасть, и упёрся ладонями в пол. Поверхность подо мной качалась, как лодка в штормовом море.
  Я застонал, и услышал прямо над собой:
  -Так-то лучше, тупой громила. Вы, уродливые куклы, созданы для того, чтобы подчиняться.
  -Пожалуйста, отпусти его, - тихо попросила сеньорина Альта. - Джильо... он же ни в чём не виноват!
  -Я что тебе сказал?! Умолкни! - рявкнул на неё Пикколо.
  -Но... - попыталась было возразить девушка.
  Ассистент профессора не дал ей договорить:
  -Усни! - даже я распознал магию в его словах.
  Это был не просто приказ, это была команда, наподобие тех, что сковали меня. Я не видел, что произошло с сеньориной, но услышал шорох ткани и слабый звук, как будто тело девушки соскользнуло по стене и опустилось на пол.
  -Теперь, пожалуй, разберёмся с тобой, - я прямо-таки слышал, как усмешка кривит губы этого человека. - Ты с твоим колдуном слишком часто шатаетесь рядом и суёте нос в мои дела. С этим надо что-то делать. Вы слишком много внимания привлекаете к моей лаборатории. Кто вас послал?
  Я сцепил зубы, не желая отвечать, хотя цепочка на шее начала нагреваться и сужаться, причиняя мне боль и перекрывая дыхание.
  -Кто послал вас разнюхивать тут всё?! - громче спросил ассистент Пикколо. - Отвечай! - и весьма чувствительно пихнул меня носком ботинка.
  Мне больше всего хотелось подняться с колен и скрутить этого мерзавца замысловатым морским узлом, которому научил меня Эмилио в Бергенте этим летом. Вот только я был не в силах. Проклятый артефакт подавлял меня так сильно, что я даже соображал с трудом.
  Говорят, что привычка повиноваться входит в плоть и кровь. Невозможно от неё избавиться, даже если на тебе не лежат сковывающие заклинания.
  Но всё-таки общение с ди Ландау не прошло для меня бесследно. Я давно заметил, что я стал более строптивым, чем раньше. Не знаю, что со мной произошло, но я не собирался выкладывать этому негодяю всё, что он только пожелает услышать. Сейчас я даже порадовался этому. Пусть я всё-таки сломался, испортился, что угодно, но я чуял в себе силу противиться чужим приказам.
  -Никто не посылал, - выдохнул я. - Я беспокоился за сеньорину Альта и хозяин позволил проведать её.
  Я не мог винить его, но глупый Джильо слишком сильно полагался на свои заклинания и артефакты. Жестокий человек рассчитывал только на силу и просчитался. Он поверил, что я говорю правду (как я мог ему солгать с его цепью на шее?), впрочем, это и была правда, пусть только и часть её.
  -О, вот как, - хмыкнул Пикколо. - Ты узнал слишком много, так что придётся тебя уничтожить. Пусть все думают, что ты взбесился, как частенько случается с такими как ты. Ты слишком древний, чтобы нормально исполнять приказы. Иди, убей своего хозяина, а потом покончи с собой!
  
  
  62
  Жестокие слова прозвучали и гулом отдались в моей больной голове.
  Джильо был хитёр, он не остановился на простой команде, а поставил мне условия выполнения задания. Я не мог просить о помощи у хозяина и других людей, я должен был производить своё обычное впечатление и вести себя нормально, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Как только мы останемся наедине, я должен был его прикончить.
  На моё счастье, он не знал, что мой хозяин отнюдь не ди Ландау, поэтому у меня была возможности провести его. Джильо отпустил меня из лаборатории, и я зашагал по коридору к выходу из подземелья.
  Моя голова болела и кружилась. Удавка на шее не давала о себе забыть, хотя под воротником её не было видно.
  Эмерджильо Пикколо не зря так долго работал с профессором Альта. Он действительно разбирался во всех этих штучках с правильными приказами для гомункулусов. Его воля была сильна, его заклинание было могущественно. Вот только формулировать его надо было точнее.
  Я видел в его словах малую, но всё-таки уловку выскользнуть из этих омерзительных цепей, которыми меня сковал коварный ассистент. Сама формулировка приказа позволяла трактовать его не столь жестко, как казалось оскорбителю сеньорины Фениче.
  Казалось бы чего проще - "убей хозяина". Как можно понять такой приказ иначе? Джильо посмел сравнить меня с собой, он действительно думал, что двух слов хватит, чтобы заставить меня делать то, чего он хочет. Только вот его желания напрямую расходились с его приказом.
  Мой хозяин отнюдь не ди Ландау.
  Мой хозяин отнюдь не матрона Маргарита, держательница ключа.
  Мой хозяин отнюдь не Министерство Религии и Магии.
  Мой хозяин - государство.
  И чтобы вот так взять и убить его - надо сильно постараться. У меня было такое пространство для маневра, которое давало шанс обернуть все себе на пользу.
  По приказу Джильо я должен уничтожить все структуры, всех людей, всё, что представляет из себя моя родная Солерния.
  Я как минимум должен был начать с короля.
  Пикколо даже не понял, какой приказ отдал мне. Я должен был противопоставить себя всему, что существует в пределах наших гор, долин и рек. Поверьте, это задание не для одного гомункулуса. У меня просто не было шансов завершить приказ.
  Убедить себя в этом было довольно сложно, но вполне реально. Заклинание не видело противоречий. Заклинание - всего лишь отпечаток воли мага. Но я - создание, подобное человеку, у меня тоже есть своя воля. Я не боролся против удавки, я прогибал её условия под себя.
  Я столько времени провёл с магами, что прекрасно знал, как работает их волшебство. Гораздо труднее было бы, если бы я не знал, где источник моего беспокойства. Не понимал, где то, что побуждает действовать меня против своей воли. Я мог бы не ощущать, что что-то заставляет поступать меня так, а не иначе. Найти неизвестное - вот главная проблема, а противодействовать конкретному врагу - совсем другое дело. Что ж, магический артефакт против артефакта - честный бой.
  Я против удавки.
  Только у меня было преимущество. Я был разумен и обладал своей волей, в отличии от бедной заколдованной цепи.
  Мне было приказано убить того, кого я считаю своим хозяином, а не того, кого им считает ассистент профессора. Что ему стоило сказать "убей ди Ландау"? Не знаю, почему он решил, что другая формулировка будет точнее...
  К сожалению, сеньор Пикколо не состоял в государственных структурах, по крайней мере тех, что символизировали нашу страну изначально. Поэтому я не мог просто вернуться и хорошенько поколотить проклятого заклинателя.
  Впрочем, у меня был шанс, если только мой напарник не подведёт.
  Заклинание на удавке требовало крови и убийств. Ближайшим ко мне представителем "государственной структуры" был именно ди Ландау. Я сознательно отрезал образ матроны Маргариты или министра. Мне не хотелось создавать прецедента и покушаться на их жизни.
  Да, они сами были не слабыми магами, у них была хорошая охрана. Меня бы уничтожили в два счёта при одном только подозрении на покушение. Но в мои планы не входило погибать так быстро и так глупо. Сначала я собирался спасти профессора Альту (а в том, что его надо спасать, у меня не было сомнений) и его дочь, юную Фениче...
  Я шёл и молился, чтобы острый ум и сообразительность моего подопечного не подвели его сегодня.
  К счастью, Джильо не дал конкретных указаний, как именно я должен уничтожать "хозяина", значит, я мог выбрать сам. Только бы Багратион понял мой намёк... У меня не будет другой возможности показать ему всего...
  Ди Ландау, как почуяв, что я ищу его, выглянул из лаборатории и спросил, ехидно скалясь:
  -Ну как там твоя подружка? - он передвинул сигарету из одного уголка рта в другой. - Свиданка успешно прошла?
  Я с трудом перевёл дыхание, чтобы подавить желание придушить этого поросёнка на месте. Это совсем не входило в мои планы.
  Вместо этого, я крепко взял его под локоть и потащил во внутренний двор, где так удачно пышно разрослись туи и кипарисы, образуя укромные от людей и солнца уголки. На не было видно из окон второго этажа, да и в этот час дворик пустовал - в лабораториях шла активная работа.
  -Эй, ты чего? Я ж пошутил! - удивился ди Ландау, когда понял, что я не собираюсь его отпускать.
  Я зафиксировал его запястья, прижав к его же предплечьям и сдавив их вместе с грудной клеткой. Мне не составляло никакого труда удерживать его и сжимать одновременно, так что кости и суставы начинали трещать.
  -Проклятье, Фил, какого хрена? - вытаращившись на меня своими голубыми глазами, простонал мой напарник, понимая, что я медленно, но верно выжимаю у него из лёгких воздух, и закричать, чтобы позвать на помощь, он уже не может.
  Он только зря истратил своё дыхание на глупый вопрос.
  Давай же! Соображай, поросёнок!
  У тебя больше нет возможности использовать свои кинжалы. Они крепко прижаты к твоим же рукам. Наверняка, их металлические рёбра больно врезались в твои руки. Тебе не вызволить своих стальных птичек из рукавов.
  У тебя больше нет возможности вывернуться из моего захвата. Ты был беспечен и упустил время.
  И очень скоро у тебя не останется воздуху в лёгких.
  Твои кости будут перемолоты в труху моими руками. Осколки вопьются в мягкие ткани, раздирая и калеча их.
  Я по глазам видел, насколько он в ярости и насколько он испуган. Бедный ди Ландау не ожидал предательства. Возможно, нам больше не придётся работать вместе, если ты сейчас не сообразишь, что ты должен сделать, напарник!
  Я не отводил взгляда от его лица, видя, как вздуваются жилы и вены на лбу.
  Ну, где же твоё второе оружие, которое всегда при тебе? Где твоя магия, упрямый мальчишка?!
  Не надо даже пытаться отбрыкиваться. Мне больно, но не настолько, чтобы отпустить тебя. Ты только зря тратишь силы.
  И воздух, который хватаешь ртом, не дойдёт туда, куда должен.
  Ну же! Ты последний шанс для нас обоих!
  Я не знаю, что он видел в моих глазах, но внезапно он замер, глядя на меня и выпустил последние капли воздуха:
  -Фил, не дыши...
  Ему не хватало громкости, ему не хватало экспрессии, но Силы, настоящей магической Силы, которая суть любого заклинания, ему было не занимать.
  Вы же помните нашу историю с участием семьи Бьянко? Тогда тристе Эрнесто сказал одну важную вещь, которая касается всех магов. Будь он хоть сколько слабым, будь он хоть сколько неумелым, но в момент сильных переживаний, он может рывком, в чувствах, единовременно превзойти самого себя. А что уж говорить о волшебнике, который испуган видом неумолимо приближающейся смерти? Нет ни одного человека, кто остался бы равнодушным, а уж маги, чья эмоциональность широко известна...
  Сказать, что меня снесло, это значит, ничего не сказать. Право слово, святая сеньора Реджина и то била режущим ветром слабее.
  Если бы ди Ландау сказал мне умереть, моё сердце остановилось бы в тот же миг. Но он понял, понял мой намёк! Око за око, зуб за зуб. Сделай с противником то же, что и он с тобой.
  Тебя душат? Задуши его в ответ!
  В глазах у меня потемнело, я отшатнулся и рефлекторно схватился за свой воротник. Я рвал и пытался растерзать несчастную одежду, жаждая вздохнуть, но разве это могло мне помочь против заклинания перепуганного мага?
  Ну, давай же, напарник, докажи, что у тебя в гороскопе действительно Владыка Разума находится в своём дворце! Давным-давно, ты узнал мой браслет с первого взгляда. Твоё мышление быстро, а память не подводит тебя.
  Я даже разорвал ворот, чтобы ты увидел проблему своими глазами. На большее у меня не хватило сил. Я не мог сказать, но я мог показать. Я очень старался объяснить тебе происходящее...
  ...Быть задушенным не так-то приятно. В какой-то момент темнота и боль накрывают целиком, и ты абсолютно теряешь контроль над своим телом.
  Я даже не успел пожалеть о том, что могу больше никогда не проснуться.
  Зато потом сознание начало возвращаться ко мне. Кто-то предпринял разумные меры для обуздания буйного гомункулуса. Первое, что я почувствовал - тяжесть Оков на руках.
  Что ж, похоже, моя миссия служения государству подходит к концу. Я стар, двести лет службы, как никак. Вероятно, мне пора уходить. Происшествие с Пикколо показало, насколько я могу быть опасен окружающим.
  Я с трудом открыл глаза и нашёл ди Ландау взглядом.
  Встопорщенный и взбаламученный юноша сидел без рубашки. К моему ужасу, на его руках красовались жуткие фиолетовые синяки от моей хватки. Сеньор Ромио осторожно наносил на них какую-то мазь, заставляя напарника... то есть, уже бывшего напарника сопеть и морщиться.
  Рядом со мной стоял, держа револьвер наготове, сеньор Сбирро, куратор Ромио.
  -Очнулся? - прохрипел ди Ландау, если не увидев, то хотя бы почувствовав мой взгляд.
  -Полиция скоро будет тут, - револьвер тут же упёрся мне практически в лицо. - Не вздумай вытворить чего-нибудь, гомункулус! - с сеньором Сбирро шутки были плохи.
  -Слава Королю-Дракону, вы живы... - я совсем не узнал свой голос.
  Вместо знакомого гула, раздалось хриплое карканье. Горло саднило внутри и ужасно болело снаружи, где остался след от цепочки. Я попытался было отвернуться, чтобы смиренно встретить свою последующую судьбу (тут уж я был не властен, мне надо было ждать чужих решений относительно меня), как ди Ландау кузнечиком подскочил со стула:
  -Эй, Фил! Не смей корчить такую рожу, как будто не ты только что пытался меня убить!!!
  Для жертвы он был весьма активен. Впрочем, скорее всего это истерика и пережитый стресс выходили из него таким образом.
  -А ну, объясняй мне всё щаз же, што это было?!! - прорычал он фразу, в которой не было ни единого звука "р". - А то я тебя так напинаю, что Маргарита в гробу не узнает! Будешь синий, как баклажан!
  Какое счастье, он не сердился на меня. Он уже сделал свои выводы, ему нужны были только мои слова для подтверждения.
  Я с трудом сглотнул и начал говорить...
  
  
  63
  Не успел я закончить свою историю, как представители из нашего министерства, Храма и полиции прибыли на место событий. Поэтому мне пришлось повторять всё ещё раз.
  Следователь из отдела патрона Ливио, сеньор Пьове, только покачал головой, сочувственно похлопал меня по плечу и сказал:
  -Поднимайся, Фил, боюсь, придётся тебе пройти с нами, - и кивнул на ожидающих карабиньеров. - Это не то дело, в котором можно разобраться на бегу.
  Я было встал, как мой напарник вставил своё слово:
  -Никуда он не пойдёт!
  Все удивлённо уставились на него, а один из храмовников подал голос:
  -Вы только что подверглись нападению гомункулуса, слишком опасно оставлять его на свободе, мы должны...
  -Оставить его в покое! - рявкнул ди Ландау.
  -Ну-ну, успокойтесь, - Ромио попытался было урезонить молодого эксперта. - Вам тоже нужна помощь целителей...
  -Я никуда не пойду! - разбушевался маг. - Не мешайте нам двоим работать!
  Сеньор Пьове нахмурился. Его можно было понять, кому приятно общаться с истерящим волшебником. Только вот оказалось, что ди Ландау ещё не вполне потерял голову от боли и гнева и способен мыслить удивительно здраво для такого эмоционального существа, как он.
  -Вы что, не понимаете что ли, что происходит? Вам не Фила ловить надо, а Пикколо! И чем быстрее, тем лучше!
  -Это только слова гомункулуса о том, что он был околдован, у вас нет никаких доказательств, что он не лжёт, - сказал сеньор Сбирро. - А цепь может быть обычной подделкой, чтобы свалить всю вину на другого!
  Багратион огрызнулся:
  -Вообще-то есть, и если вы изволите включить свой интеллект, то поймёте, что Фил пытается вам сказать. Во-первых, он вообще никогда не врёт, это раз. Во-вторых, вы только подумайте, если он сам решил меня прикончить, то существо, которое пятьдесят лет только и делает, что работает с магами, не может не знать, что убивать волшебника надо сразу и намертво. Филова сила и скорость вполне это позволяют сделать. Я и пикнуть не успел, когда мне бы уже свернули шею! Вместо этого он даёт мне чуть ли не три минуты форы, чтобы я принялся отбиваться! И он прекрасно знает, что я миндальничать не буду. Где логика?
  -Всё равно во всём этом лучше разбираться в управлении, - хмуро сказал сеньор Пьове, попытавшись прервать молодого мага, но это оказалось не так-то просто сделать.
  -И, в третьих, перед тем, как мы сюда пришли, патрон Стефано сказал, что Филу придётся быть собой, а мне - следовать за ним. Фил с его дурацким пацифизмом проявился более чем полностью. Он, по глупости, лучше предпочтёт сдохнуть сам, чем убить кого-нибудь. А теперь лучше не мешайте нам, снимите с него Оковы и пусть он меня проводит, куда надо!
  -У вас уже начался горячечный бред! - отрезал сеньор Пьове, явно прикидывая, куда бы стукнуть моего и без того побитого напарника, чтобы он заткнулся и перестал загораживать меня от всех остальных, мешая работать полиции. - Какое мне дело, что сказал какой-то Стефано?!
  Обстановка накалилась, но внезапно вмешался храмовник:
  -Простите, о каком Стефано идёт речь?
  -О нашем, из Министерства, - проворчал ди Ландау. - Главный аналитик.
  -Стефано Фортунелло?! - одновременно воскликнули сеньоры Пьове, Сбирро и храмовник. - Счастливчик*? [Fortunello - ит. "счастливчик, удачливый человек"]
  -Если не верите, посылайте запросы моей начальнице и своему патрону, - насупился молодой эксперт.
  Окружающие переглянулись, и храмовник осторожно сказал:
  -Не могли бы вы повторить эту историю полностью ещё раз, начиная с того, при каких обстоятельствах сеньор Фортунелло сделал вам это предсказание?
  Я очень волновался, пока напарник кратко посвящал новых действующих лиц в происходящее. У меня почему-то возникло стойкое ощущение времени, утекающего в никуда. Я чувствовал, что мы опаздываем сделать что-то важное. Такое уже было со мной, когда я в одиночестве на поезде догонял ди Ландау на пути в Амбру. Как будто что-то дурное должно было произойти. Я узнал это ощущение и понял, что места себе не нахожу, волнуясь за юную Фениче и её бедового отца. Но я не мог позволить себе поторопить волшебника, я был не в той ситуации, чтобы ему что-то советовать.
  Ди Ландау закончил и повернулся ко мне:
  -Я ничего не напутал?
  Я был ему очень признателен, что он считает моё мнение важным в этой ситуации, поэтому покачал головой, прокашлялся и сказал:
  -Всё верно кроме одной вещи. Я не пятьдесят лет лет общаюсь с магами, а почти двести.
  Наверное, я зря это произнёс, потому что окружающие, даже напарник, вытаращились на меня как на какую-то диковинку.
  -И ты ещё никого из них не пришиб? - обалдело выдохнул сеньор Сбирро. - Да ты святой!
  Сеньор Пьове на самой грани слышимости что-то пробормотал о том, что как раз попытка пришибить мага имела место быть буквально сегодня же, но на его слова никто не обратил большого внимания. Храмовник, явно обладающий большими полномочиями, чем полицейский и следовательский чины, повернулся к представителям этих департаментов и сказал:
  -Я полагаю, сеньор ди Ландау прав. Филинио под его ответственность освобождается от ношения Оков пока предсказание сеньора Фортунелло не сбудется окончательно. Мы все последуем за вами, - повернулся он к моему напарнику. - Это дело явно требует пристального внимания, раз в нём замешаны витакреаторы.
  Ди Ландау, явно чуя драку, просиял и пихнул меня в бок:
  -Давай, веди!
  После этих слов я искренне растерялся. Вести его, но - куда?
  Меня поняли неверно. Сеньор Пьове посчитал, что я жду, когда снимут Оковы. Поэтому пока освобождали мои руки, у меня было несколько мгновений, чтобы принять решение.
  Вести всех к дому профессора Альта было бы глупо. Я не знал, что буду там делать. Зато в лабораторию витакреации меня тянуло как на поводке. Я искренне беспокоился о Фениче, ведь я оставил её в такой дурной компании совсем одну, без возможности защитить себя. Так же, ди Ландау ранее просил доставить ему какую-нибудь вещь профессора, чтобы произвести поиски. В лаборатории добыть нечто такое была высокая вероятность, не говоря уже о том, что до лаборатории было гораздо ближе, чем до профессорского дома.
  Думаю, у меня были ещё какие-то соображения на счёт направления, но я их отбросил и остановился на этих, как на самых важных. Я рассудил так, куда бы я ни пошёл, пророчество главного аналитика должно сбыться. И оно должно сбыться, куда бы я ни пошёл. Поэтому я лучше пойду туда, куда действительно хочу пойти, а не туда, куда мне кажется логичным.
  На всё воля Короля-Дракона
  Сеньор Сбирро запретил Ромио идти с нами, заявив, что он - сокровище нации, а всякими расследованиями и укрощением буйных гомункулусов пусть занимаются те, кто для этого предназначены, то есть полиция и храмовники. Изобретатель проводил нас обеспокоенным взглядом и пожелал удачи.
  Нашими сопровождающими были предприняты важные меры. Во-первых, оповещён ректор о том, что на территории Университета проводится важная операция. Во-вторых, были запрошены дополнительные специалисты от полиции и храма. Прете Нуволо, глава группы священников, был очень обеспокоен происходящим.
  Мы дошли до лаборатории витакреации довольно быстро. По словам охранника, никто не выходил из лаборатории, ни сеньор Пикколо, ни юная Фениче. Это в какой-то мере обнадёживало, что злодей не успел скрыться, но с другой стороны, где-то в глубинах этого здания заблудился профессор Альта, которого никто не видел уже больше недели... Не может же быть, что лаборатория просто поглотила человека?
  Я в третий раз проделал знакомый путь на нижний этаж и, получив разрешение и оповещение от сопровождающих, что они готовы, открыл дверь в помещение, отданное витакреаторам.
  ...Надо ли говорить, что тут было темно, тихо и - пусто. Ни сеньорины Фениче, ни злодея Пикколо не было видно. Полицейские и храмовники отправились прочёсывать территорию лаборатории и ждать разрешения от ректора на вход в закрытые заклинаниями комнаты. Помнится, я упоминал, что не все помещения были доступны в любое время и для всех из-за опасности, потенциальной или реальной, проводимых там экспериментов.
  Нас осталось четверо в лаборатории профессора Альта: ди Ландау, сеньоры Пьове и Нуволо, а так же я. Мы с напарником осматривали дальнее помещение, в то время как храмовник и следователь взяли на себя главное.
  Мы не нашли ничего. Ни следов, ни людей, ни гомунулусов.
  -Вы не находите странным то, что пусты практически все шкафы? - хмуро спросил прете Нуволо. - Такое ощущение, что всё было тщательнейшим образом собрано и унесено куда-то минуя охранника...
  -Это же невозможно! - бурнул сеньор Пьове.
  -Витакреаторы - волшебники, - пожал плечами прете. - От них всего можно ожидать.
  Их разговор продолжился, но по тону и по взглядам в мою сторону, я понял, что они мной недовольны. Я привёл их туда, где не было ничего ни ценного, ни интересного, ни того, что могло бы помочь подтвердить мои слова или хотя бы найти зацепку.
  Я старался к ним не приближаться и следовать за ди Ландау во всём. Смешно признаться, но сейчас это он защищал меня, а не я его. Опять я не мог выполнить свои прямые обязанности, и это угнетало. Вместе с беспокойством за сеньрину Фениче это создавало совсем тяжёлое ощущение в душе. Я хотел ей чем-нибудь помочь, изменить ситуацию, но не знал, что же мне делать.
  Мой напарник в это время почему-то ползал по полу и заглядывал под шкафы, столы и кушетки. Внезапно он, свернувшись калачиком под столом, завопил так, что я едва не подпрыгнул:
  -ФИЛ!!! - потом высунул голову, увидел, что я стою рядом и хмыкнул: - А, вот он ты. Ну-ка, сдвинь этот шкаф!
  Сеньоры Пьове и Нуволо, прибежавшие на крик, попробовали было возмутиться:
  -Не смейте ничего трогать! Вы можете повредить улики и затоптать следы!
  -Да я вам щаз такой след покажу, обалдеете! - фыркнул на них мой напарник, выбираясь из-под столешницы. - Во-первых, смотрим сюда. Кафель на полу обколот и немного обшарпан именно напротив этого шкафа. О чём это говорит? - и тут же ответил себе сам. - Что этот шкаф отодвигали минимум пару раз, может больше. Шкаф довольно тяжёлый, поэтому кафелю пришлось несладко. Вопрос только в том - зачем это делали? Интересный вопрос, не находите? А, во-вторых... Фил, давай резче уже!
  Я, следуя указаниям ди Ландау, передвинул мебель, открывая белёную стену и...
  -Та-да! - драматично пропел молодой эксперт, указывая на штукатурку, испещрённую таинственными знаками и литерами. - Как вам?
  -Это что? - не понял сеньор Пьове.
  -Врата, - нахмурившись ещё сильнее, просветил нас прете Нуволо.
  
  
  64
  Защитные заклятья лаборатории сыграли злую шутку. Они блокировали опасные соединенния, изобретения и произведения учёных, но из-за своей мощи скрывали, что был активирован волшебный проход из лаборатории неизвестно куда. С такой же лёгкостью шум водопада перекроет человечий голос. Так и чужая лазейка была обнаружена молодым экспертом только потому, что он обратил внимание на обшарпанный пол.
  -Можно понять, куда он ведёт? - поинтересовался сеньор Пьове.
  -Нет, - ответил прете Нуволо.
  -Да, - одновременно с ним сказал мой напарник.
  Эти мгновенно двое уставились друг на друга, меряясь взглядами и силой воли, вместо того, чтобы обосновать свою позицию словами для простых смертных вроде меня.
  -Как вы собираетесь это выяснить?! - возмутился храмовник. - Нужны специалисты из храма, тут одних вычислений на неделю! Это слишком сложный ритуал, чтобы сразу в нём разобраться!
  -Активируем его и всё, - невинно глядя на него, предложил ди Ландау. - Мы с Филом пролезем туда с амулетом-передатчиком, а вы нас быстренько засечёте. Или я пойду один, а Фил меня найдёт, он умеет.
  -Это может быть ловушкой, - возразил сеньор Пьове. - Вас может выкинуть, где угодно, и мы просто не успеем найти вас вовремя.
  Ди Ландау фыркнул:
  -Во-первых, я готов съесть свою шляпу, но выход наверняка находится в черте города. Хотя бы потому, что пробиваться наружу за круг опорных точек, которые служат барьером, нужна совсем другая энергия, которую местные стены не скроют. Во-вторых, из лаборатории пропало куча всяческих вещей и целых три человека. Это огромные объёмы переносимой массы. По энергетическим затратам это сравнимо с боевыми заклятьями. Чтобы снизить затраты или уменьшают объём, или расстояние, причём в геометрической прогрессии. Как мы видим, объём был велик, значит, расстояние совсем мало. В-третьих, у нас уже есть примерное направление, особенно если вы притащите компас, потому что по символической директивной системе, дверь должна открываться в ту сторону, которую она ведёт.
  Рассуждения молодого эксперта были не лишены логики. Следователь и прете переглянулись.
  -Мы не можем отпустить вас ни одного, ни с этим, - хмуро кивнул на меня сеньор Пьове. - Он не слишком благонадёжен.
  -Ой, да ладно! Под мою же ответственность, - пожал плечами мой напарник. - К тому же, с другой стороны есть как минимум один волшебник - мой противник - и один гомункулус. С ним придётся справляться Филу. Вдвоём-то мы продержимся, мы и не в таких переделках бывали! - не преминул он похвастаться и похлопал меня по плечу. - А если что, всегда спокойно вернёмся сюда обратно.
  Только его слова не вызвали особого энтузиазма ни у меня, ни у сеньоров. Почему-то я совсем не хотел сражаться с сеньориной Фениче. Поведение ди Ландау и Пикколо меня очень расстраивало, особенно их поползновения стравить нас.
  Пока я сокрушался по этому поводу, волшебники договорились.
  -Я пойду с вами, - сказал прете Нуволо. - Пьове в это время расставит тут посты, чтобы за Вратами наблюдали, и пошлёт на наши поиски людей.
  Следователь согласно кивнул. У меня создалось впечатление, что он не очень горит желанием лезть во всякие подозрительные проходы, чтобы нарваться на злобного колдуна и подчинённого ему гомункулуса.
  -Вот и отлично, - потёр руки мой напарник и повернулся к расчерченной литерами стене. - Ну-с, приступим!
  Не успели наши сопровождающие что-либо сказать или возразить, как он дотронулся до стены, и я почувствовал, как у меня по коже прошла холодная дрожь - явный признак присутствия сильной магии.
  -Ты - первый, - приказал ди Ландау.
  Время на мои размышления и сомнения вышло. В какой-то мере, мне даже полегчало. Я больше не должен был ждать и волноваться, у меня появилась прямая возможность участвовать и действовать! Сеньорина Фениче нуждалась в моей помощи, как можно более скорой. Поэтому без лишних раздумий я сделал шаг прямо в стену.
  Первое, что я почувствовал, это раскалившийся на моей руке браслет. Будь я менее сдержанным или чувствительным, мне не удалось бы удержать восклицания. Видимо, были верны опасения отца Ио, когда он не стал отправлять меня Вратами в Амбру, а усадил на поезд. Я ощупал свою правую руку, но боль прошла так же быстро, как и появилась. Старинный артефакт высказал своё недовольство на перенос, но этим и ограничился.
  Я огляделся, пытаясь в темноте определить, где я оказался, и отшагнул в сторону наугад, надеясь, что не наткнусь на что-нибудь и не привлеку к себе лишнего внимания раньше времени. Мне повезло, у меня было место для маневра, поэтому, когда из слабо светящихся Врат появились мои спутники, они не уткнулись в мою спину.
  Я не видел ничего вокруг, пока сеньор Нуволо не создал маленький сияющий светлячок. Слабые лучи озарили помещение, вызывая нервную дрожь от открывшегося нам зрелища.
  Тут пахло так же как и в самом подземном храме науки - сухостью и чистотой, зато вокруг в огромных колбах, заполненный плотной полупрозрачной жидкостью просматривались фигуры людей... Тайная лаборатория!
  -Наверняка, это незаконные эксперименты! - прошипел сердитый прете. - Иначе зачем было это всё прятать?!
  -Всё потом! - отмахнулся ди Ландау. - Надо найти Пикколо прежде чем он очухается, он в любом случае почует сработавшие Врата! Фил - твоя Фенька на тебе!
  Наша маленькая компания прошла по комнате без окон, но прежде чем мы покинули это помещение и отправились искать дальше, дверь распахнулась и на пороге выросли три фигуры.
  Ассистент Пикколо держал на прицеле револьвера усталого и исхудавшего профессора Альту, а рядом с ними была испуганная и заплаканная Фениче. На руках и ногах профессора красовались цепи, во рту был плотный кляп, а сам пожилой мужчина с трудом стоял.
  Безжалостный ассистент прижал дуло к его виску и произнёс:
  -Ещё шаг, и Альта умрёт.
  Мы остановились.
  Потом он разглядел, кому именно угрожает и нахмурился. Сеньор Эмерджильо ожидал, что мой напарник давным-давно мёртв, да и я не должен расхаживать по его тайной лаборатории так свободно, а сидеть как минимум в кандалах.
  -Отпустите профессора, - подняв руки в примирительном жесте, сказал прете Нуволо. - Давайте...
  -Фениче, убей их всех! - рявкнул на девушку ассистент. - Сожги их!
  И тут произошло то, чего я меньше всего ожидал: юная сеньорина выставила вперёд руки и её пальцы окутались алой дымкой. Гомункулус, владеющий магией?! Как такое возможно?!
  Впрочем, если мы - люди, то и потоки жизненной энергии в теле, которыми пользуется Сила, у нас одинаковы. Значит, и искусственные существа могут быть волшебниками!
  Удивительно, сколько мыслей по этому поводу пронеслось у меня в голове в считанные секунды, пока я шагал вперёд, чтобы загородить своих людей от испепеляющего заклятья. Мне было всё равно, что будет со мной, но я не мог позволить сеньорине Фениче стать убийцей.
  -Проклятый урод! Как ты посмел меня ослушаться?! - выкрикнул Пикколо мне, понимая, что я стою между его живым инструментом и моими коллегами.
  Он на мгновение отвёл револьвер от виска профессора и выстрелил в меня.
  В то же мгновение произошло множество вещей.
  Обжигающее пламя сорвалось с рук девушки, но как и пуля, ударилось о невидимый щит, который был несомненным произведением прете Нуволо. Все солернийские священники славятся защитными и целительными заклятьями, и следователь из Храма показал, что знает эту науку на высоте.
  В воздухе сверкнуло острое лезвие и воткнулось точнёхонько в плечо той руки, в которой Пикколо держал пистолет. Оружие выпало из его ладони и отлетело к стенке.
  Хоть сеньор Альта был обессилен и исхудал, но у него хватило авантюризма поставить своему мучителю подножку. Раненный ассистент запутался в цепях своей собственной жертвы и загремел на пол.
  Я оставил злодея на усмотрение храмовника и молодого эксперта, которые тиграми кинулись к Пикколо, а сам поспешил к юной Фениче. Данный ей приказ никто не отменял, девушка снова начала создавать огненное заклинание. Я схватил её за руки и резко вывернул их, одновременно с этим довольно сильно пнув её под коленку, в самое больное место.
  Я прошу прощения у читателей, что описываю такие отвратительные вещи, которые мне пришлось сделать с бедной сеньориной, которая и так уже немало настрадалась, но позвольте мне объяснить, что именно и зачем я это сделал.
  Ранее я упоминал, что присутствовал в те моменты, когда у господина Евгения, да будет земля ему пухом, происходили срывы и выбросы Силы. Именно тогда я узнал один способ, чтобы минимизировать последствия прерванного заклинания. Во-первых, по общей теории Силы, магическая энергия присутствует во всём теле волшебника, находясь в определённых жизненных меридианах, но благодаря силе воли мага она может быть собрана, сфокусирована и направлена вовне, создавая то, что мы зовём заклинаниями. Так что, если вдруг меридиан был повреждён, пережат или перекручен особым способом, это может заблокировать идущую энергию. Фениче сфокусировала свою силу в руках, поэтому я и схватил её запястья, чтобы заблокировать каналы. Во-вторых, это было безумно опасно. Помните, я уже упоминал, что Сила находится в направляющем её человеке под этаким давлением. Думаю, вы знаете, что бывает с паровыми котлами, когда давление внутри зашкаливает, а аварийный клапан не в силах стравить лишний пар. Они взрываются. Отсюда, в-третьих. Чтобы не получить на руки труп человека, чья Сила не нашла выход вовне, есть определённые ухищрения, этакие аварийные клапаны. Иногда они проявляются сами, как свечение или тепло, окружающие тело, иногда приходится их создавать. Проще всего излить лишнее именно с помощью крика. Голос позволит выйти излишкам, ведь на создание звука требуется энергия. Именно поэтому я и пнул бедную девушку в больное место.
  Она, не в силах ни вырваться, ни остановить своё заклинание, закричала. И в месте с её криком, надрывающим душу, её магия вырвалась наружу, уже безвредная и практически безопасная. Фениче была явно очень сильной волшебницей, потому что звук всё не кончался и не кончался. Мне казалось, что сами стены резонируют от силы её голоса.
  Я держал её, изо всех сил прижимая к себе. Это было единственное, что я мог сделать до тех пор, пока не раздался слабый голос освобождённого профессора:
  -Фениче, слушай меня: хватит, остановись! Не надо больше ни с кем драться! Всё кончилось!
  Девушка всхлипнула, обмякла и уткнулась лицом в мой китель. Я отпустил её запястья и принялся их осторожно растирать. Девушка не вырывалась и просто стояла рядом, прислонясь ко мне.
  Какое счастье, что она тоже была гомункулусом, иначе я просто сломал бы её руки своей медвежьей хваткой. Идиллию испортил ехидный голос моего напарника:
  -Нет, вы гляньте на его рожу, лапает Феньку и довольный такой! Спас-таки свою девицу?
  Сеньорина Фениче удивлённо посмотрела на меня, а потом привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку, вызвав возмущённое фырканье от ди Ландау, удивлённый присвист от прете Нуволо и тихий смех сеньора профессора.
  -Спасибо, - шепнула мне девушка и улыбнулась.
  
  
  65 (эпилог)
  Злодей был повержен без участия дополнительных сил. Мой напарник и прете разделались с ним в два счёта. Теперь человек, который доставил столько горя и бед профессору и его дочери, был связан и обездвижен, а так же на его руках красовались Оковы, не позволяя ему колдовать или попытаться сбежать. Само собой, ему оказали первую медицинскую помощь по извлечению кинжала моего напарника из раны и её перевязке.
  Ди Ландау сдержанно торжествовал, явно не в силах скрыть своё довольство победой. Он вёл себя почти прилично, но не мог перестать самодовольно лыбиться.
  Представьте себе моё удивление, когда я выяснил, где мы находимся!
  Оказывается, хитрый Пикколо сделал себе тайное убежище в подвале дома профессора... Как и всякий учёный, Альта оборудовал себе рабочее место там, где ему удобно. Чтобы иметь возможность трудиться не только в лаборатории, но и дома, если вдруг ему придёт в голову хорошая идея. Ассистент пронюхал об этом, и создал переход из одной лаборатории в другую. Моему напарнику не нужно было есть свою шляпу на спор, конечная точка Врат находилась действительно в черте города.
  Когда к дому прибыли полицейские и храмовники, ведомые следователем Пьове, мы с напарником и прете Нуволо услышали историю семьи Альта в общих чертах, которая объяснила нам произошедшее.
  Оказывается, у сеньора Пикколо были связи с теневым миром Солернии, так называемым воровским и бандитским сообществом. Как именно и когда это случилось, история умалчивала, но итог был таков, что ассистенту за большие и грязные деньги предложили воспользоваться существующей лабораторной базой профессора и тайно создавать гомункулусов из тех, кто оказался неугоден сообществу.
  Те люди, которых мы видели в подвале в колбах, оказались первыми жертвами. Так как их погрузили в трансмутационный раствор совсем недавно, у них ещё была возможность прийти в себя и вернуться к своему прежнему состоянию.
  Пикколо предложил было Альте поучаствовать в этом преступлении, но профессор отказался. Решив, что Альта теперь для него опасен, Эмерджильо заманил его в ловушку и учёный оказался пленником собственного помощника.
  Пикколо, понимая, что в здании Университета спрятать профессора практически невозможно, устроил логово у того в доме. Фениче ничего не знала об этом, потому что была обязана подчиняться приказам учёных, в чей список входил и ассистент. Когда он приказывал ей уснуть, девушка не могла не подчиниться. Из-за этого ассистент вёл себя с ней весьма гадко, понимая, что никто не будет ему перечить. Он не учёл одного, пусть Фениче не смогла спасти своего отца, зато ей удалось подать знак мне, из-за чего всё собственно и началось.
  На этом моменте нам с напарником пришлось последовать в полицейское управление давать показания, но для меня лично ещё ничего не закончилось.
  Так как я напал на человека (пусть и не по своей воле), меня отправили в Храм на проверку. Это был довольно долгий и весьма волнительный процесс. Со мной беседовали, изучали, осматривали браслет. Не знаю, к счастью или несчастью, одним из экспертов был профессор Альта. К тому времени он уже совсем поправился и был жизнерадостным как всегда. По его разумению выходило, что со мной всё в порядке. Строгие храмовники-инквизиторы тоже не нашли никаких паталогических отклонений, и меня признали годным к дальнейшему несению службы. Я был удивлён, я уже настроился на конец своей карьеры, как внезапно жизнь преподнесла удивительный сюрприз. Мне действительно было бы жалко расстаться с беспокойным ди Ландау и прочими министерскими волшебниками, которые составляли значительную часть моей жизни. Мне только оставалось благодарить Короля-Дракона и всех его святых за помощь.
  Самое приятное во всех этих инспекциях и экзаменах было то, что я видел не только профессора-витакреатора, но и его дочь. Фениче приходила проведать меня. Оказывается, её тоже обязали проходить такую же проверку, как потенциально опасного существа. Я был благодарен храмовникам за возможность видеть, как она восстанавливается и приходит в себя. Из её глаз исчезли испуг и боль. Пусть у меня не было много времени на разговоры с ней, но я видел самое главное. Как смятая чужой ногой травинка, она снова распрямилась и теперь тянулась к солнцу изо всех сил.
  Пока я был целый месяц под присмотром, мой напарник времени не терял. Он дочитал курс лекций в Университете, завершил работу в лаборатории Ромио, а так же нашёл удачное предложение среди домов, выставленных на продажу.
  Поэтому в первый же день моей свободы от проверок, меня схватили за рукав и потащили хвастаться. Пока мы добирались по странно знакомому мне району до нужного строения, соскучившегося по обещению ди Ландау было не заткнуть. Он вываливал на меня все новости, которые у него скопились за месяц. Например, я к своему удивлению, узнал, почему Фениче зовут Фениче. Оказывается, ещё молодому учёному Леандро Альта предсказали, что его первенец погибнет. Поэтому родившуюся девочку назвали именем сказочной птицы, которая по легенде могла восстановить себя из пепла, а будущий витакреатор пошёл по пути создания существ, чтобы однажды вернуть жизнь своему ребёнку.
  -Кстати, говорят, что это Пикколо её прикончил на Играх, - без остановки выкладывал мне сплетни мой напарник. - Чтобы посмотреть полный цикл создания гомункулуса. Но это только болтовня, Ливио не дал мне документы и стенограмму допроса по этому делу посмотреть, - сокрушался Багратион.
  Я слушал его одним ухом, мотая на ус и одновременно оглядываясь. В своё время, я очень хорошо изучил дорогу от Министерства к этому району и гадал, куда же приведёт меня напарник. Зато когда мы остановились у кованой ограды, мои сомнения рассеялись...
  -Ну как, круто, а? - раздувшись от гордости, заявил ди Ландау. - Все бумаги будут оформлены через неделю. Отдают за полцены, значит, моих накоплений ещё и на приличный ремонт останется. Как раз успеем до весны! Вот Пассеро обалдеет, что я такое здание отхватил! Кстати, ты в курсе, что там есть офигенная мраморная лестница в холле?
  Я только кивнул.
  Кто бы мог подумать, что я снова буду стоять на пороге дома, который покинул четыре года назад...
  Бывшая усадьба господина Евгения выглядела сильно обветшалой, поэтому выделялась из ряда солидных домов приличного района. Маленький садик пришёл в заросшее состояние, зато виноград оплёл стены чуть ли не до крыши. Окна были закрыты ставнями, а на моём бывшем окне створка покосилась и висела на одной петле.
  Почему-то мне подумалось, что это всё неспроста - снова вернуться в тот дом, где ты уже жил однажды. Сложно было не начать усматривать в этом знаков судьбы. Я решил подумать об этом потом.
  Лишь в одном я был точно уверен. Наши приключения с напарником явно ещё не закончены.
  Оставалось только гадать, что же ждёт нас впереди.
  
  Конец третьей части.
  
  
  Интерлюдия третья (после 'Огненного Феникса')
  Луиджи против Багратиона.
  Встретил его впервые?
  Полагаю, как и все в нашем отделе, когда он явился под начало матроны Маргариты.
  Да, она действительно моя бабушка, точнее прабабушка, но я не вижу связи между этим и вашим вопросом, так что прошу придерживаться изначальной темы.
  Нет, я его не ненавижу. Ненавидеть можно только равного себе. Этого мерзкого вонючего хорька я презираю. Я искренне не понимаю, что люди находят в общении с ним.
  Например, тому же Филу некуда деваться - приказ есть приказ. Но что с него взять, он же гомункулус, у них нет своей воли и разумения. Он не может отличить хорошее от плохого, пока ему не скажут, да даже если бы и отличил, он всё равно обязан подчиняться другим.
  Думаю, я бы так никогда не смог - не иметь собственных желаний и намерений, не иметь никаких амбиций и устремлений. Я не знаю, что он сделал, но, на мой взгляд, лучше было бы казнить на месте, чем так издеваться над человеческим достоинством. Смерть лучше, чем унижение.
  Наверное, поэтому он и ужился с этим оборванцем. Привычка его быть стеснённым - страшное дело. А уж ди Ландау стеснит кого угодно.
  Я окончил Университет раньше, чем он, поэтому в стенах альма-матер мы не пересекались, но до меня доходили слухи. Он отличился даже там. Я поражаюсь, когда у него было время учиться.
  Я не верю, что он всего достиг своими знаниями. Он не из тех, кто всегда идёт по прямой. Он воздушный волшебник - этим всё сказано. Они бестолковые болтуны, двуличные лжецы и проныры. Они просачиваются во все щели. Везде есть такой человек, в каждом отделе и от них нет никакого спасения. Потому что они бесчестны и не знают, что такое - честь и достоинство.
  Да, он общительный, это правда. И соображает быстро. Матрона Маргарита в целом им довольна, но он пока ещё не делал ничего сверх того, чего не может обыкновенный маг.
  Я поражаюсь, насколько часто люди бывают обмануты им, введены в заблуждение. Я не удивлён, что милая и наивная сеньорина Лючия околдована его лживыми речами. Она юная девушка, ей простительно быть доверчивой. Но я до сих пор не могу уразуметь, почему матрона Маргарита сказала, что ди Ландау - мой соперник. Я не могу воспринимать серьёзно этого хорька. Он никак не может быть мне соперником, потому что состязательность может быть только между равными.
  Такой как он, рождённый в какой-нибудь подворотне или лачуге, он даже не сможет достойно соперничать. Он пойдёт на всё, чтобы победить. Я считаю, это ниже моего достоинства, обращать внимание на такого, как он.
  Этот человек не обладает ни талантами, ни достоинствами, ни воспитанием, ничем, что должно быть у почтенного солернийца. Я не сомневаюсь, что однажды он из-за своей жадности и мелочности падёт так низко, как только можно пасть. Его сомнительная удача однажды ему просто изменит, и тогда все увидят, что он из себя представляет.
  Монсеньор Фабио говорит, что Провидение справедливо дарует нам славу, удачу и таланты. Я не понимаю, где тут справедливость, когда всё достаётся таким низким людям, как этот ди Ландау.
  Я не верю, что он действительно сын благородного человека и носит его имя по праву. У его матери наверняка нет никаких доказательств. Наверное, это очень удобно назваться сыном того, кто не может ни подтвердить, ни опровергнуть этого, потому что давно мёртв.
  В ди Ландау нет ничего благородного. Он просто позорит чужое имя, которое ему даже не принадлежит.
  Да, в Солернии принято судить человека по его заслугам, а не по заслугам его семьи, но здесь эта отвратительная личность просто не заслуживает доверия.
  Я не знаю, откуда у его матери были деньги на обучение в Университете, но не думаю, что они добыты честным трудом. Как какая-то кухарка может уплатить тысячи солей? Где ей взять такие суммы?
  Все знают склонность воздушных типов к воровству, я не сомневаюсь, что эти деньги сменили владельца незаконным образом. К сожалению, это только предположения, я никак не могу проверить или опровергнуть эти свои заключения, но само поведение ди Ландау не может свидетельствовать об обратном.
  Он просто везучий сукин сын, мерзкий хорёк, пронырливая портовая крыса.
  Никогда эта тварь, у которой больше от животного, чем от человека, не встанет вровень с достойными сеньорами Латаны.
  Нет, я не завидую его Силе. Да, он родился с большим могуществом, чем я, но в нём нет никакого достоинства. Это не его заслуга! Это просто слепой случай.
  Я соболезную той женщине, которой придётся делить с ним жизнь, и я могу сказать прямо: сеньорина Лючия заслуживает гораздо большего, чем эта скотина. Я уже отправил брачное предложение её родителям и получил благословение матроны Маргариты.
  Я хочу спасти эту девушку от сочетания браком с такой мерзостью, с которой нам приходится делить один отдел.
  И я не отступлюсь.
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Гримм "Формула правосудия" (Антиутопия) | | А.Каменистый "S-T-I-K-S Шесть дней свободы" (Постапокалипсис) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом (читер 3)" (ЛитРПГ) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | C.Возный "Последний шанс палача" (Боевик) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | Г.Вед "Боевой робот Дуся-2" (Боевая фантастика) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса" (ЛитРПГ) | | Е.Халь "Исповедник" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"