Ролдугина Софья: другие произведения.

Забери меня отсюда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.40*64  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мир Лисов графства Рэндалл. Через несколько лет после событий, связанных с Сейнт-Джеймсом, Форестом и Тейлом. Примерно те же края.
    Злые фейри, убийства, тайны маленького города и книги, книги, книги...
    РОМАН ДОПИСАН, ЧАСТЬ ТЕКСТА ОТСУТСТВУЕТ


  
  
  
   ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА
  
   ПРОЛОГ
  
   "Забери меня отсюда".
   Тина услышала эти слова почти три недели назад, на вокзале. Их произнесла молодая чернокожая женщина, месяце на седьмом. Она была одета в джинсовый комбинезон поверх просторной клетчатой рубахи, чтобы не стеснять живот; на скуле чернел синяк. Женщина коленом удерживала на узкой лавке спортивную сумку и говорила в трубку задыхающимся голосом, как после спринта:
   - Я передумала. Забери меня отсюда.
   Её длинные ногти с пластмассово-розовым облупившимся лаком мерно шкрябали по столбу: шварк-шварк, шварк-шварк, шва-а-арк... Вроде бы ничего особенного, звук как звук, но руки у Тины тогда покрылись гусиной кожей, а на лбу выступила испарина. А слова въелись в подкорку, застряли, как песенка на повторе. Они леденили нёбо; они желали прозвучать.
   Пока Тина молчала.
  
   Глава 1
   РЕКА
  
   У дома номер одиннадцать по улице Генерала Хьюстона была репутация. Не дурная и не хорошая - о нём просто знали. Здоровенная махина из красного кирпича, две симметричные башенки, оплетённые до самой крыши вьюнком, глянцевым, синевато-зелёным сейчас, в начале лета, и алеющим по осени. С дороги, впрочем, дом едва просматривался в глубине сада. Груши, искорёженные временем вишни, одичавшая ежевика - настоящее раздолье для мечтательного ребёнка, кошмар для перфекциониста. От соседей участок с двух сторон отделялся чугунной оградой; чёрные пики, завитки и шишки хмеля, такие реалистичные, словно кто-то давным-давно окунул в расплав настоящую плеть и примостил на решётку. С третьей стороны - глухая стена из желтоватого камня, кажется, древнее не только дома, но и самого города. Вдоль дороги - шиповник вперемешку с тёрном. У истока тропинки к дому - дырявый почтовый ящик без номера: одна циферка потерялась ещё до рождения Тины, а другую она лично открутила в младших классах и преподнесла в дар своей первой любви, рыжему похитителю сердец девяти лет от роду. Через год он переехал в другой город, прислал два коротеньких корявых письма, явно под диктовку кого-то из взрослых, и пропал с горизонта. Судьба бронзовой единицы с тех пор была окутана мраком.
   Мальчика Тина, впрочем, почти не помнила: слишком давно всё случилось, больше семнадцати лет назад, ещё до развода родителей, маминого отъезда в Америку и отцовского второго - неудачного - брака. До того, как Тина осталась сперва с дедом, а затем одна, теперь привязанная к дому-с-репутацией навсегда.
  
   Забери меня...
   Тина проснулась прежде, чем темнокожая женщина во сне пробубнила свою отчаянную мантру. В комнате царил зеленоватый аквариумный полумрак; за окном захлёбывались щебетом птицы. Часы показывали без четверти шесть - до звонка будильника оставалось ещё минут сорок, но сон отступил окончательно. Тина сделала глубокий вдох - книги, книги, книги, сырая землистая зелень сада и засахаренный миндаль, привычные запахи, которыми она сама уже пропиталась насквозь - и свесила ноги с кровати, на ощупь отыскивая старомодные домашние туфли. От холода пальцы поджимались; дедов дом не прогревался даже самым жарким летом, но, надо признать, и зимой никогда не вымерзал.
   Четырнадцать комнат на трёх этажах; когда-то ей такой простор казался невиданным счастьем, но теперь только острее заставлял ощущать одиночество.
   Кухня располагалась далековато, на первом этаже. Тина двигалась по маршруту, не приходя в сознание. Привычно сделала зарядку-растяжку на лестнице, опираясь на перила, выпустила кошек в осыпанный росой сад, вхолостую пощёлкала клавишами кофемашины, в очередной раз убеждаясь: нет, не заработала, надо купить новую к Самайну, если налоги на недвижимость не сожрут опять все сбережения. Залила мюсли холодным молоком - как раз будут готовы к возвращению, - влезла в растоптанные кроссовки, сдёрнула серую толстовку и выскользнула на пробежку.
   Кошки в саду провожали её медовыми, ленивыми взглядами.
   Улица Генерала Хьюстона, виляя, спускалась с холма - самая лёгкая часть, когда ноги сами несут вниз. Домики здесь были маленькие, зефирные, аккуратные; они проплывали неясными видениями в утренней прохладе. Песчаные дорожки, гравийные подъездные аллеи, коротко стриженные лужайки - кое-где разбрызгиватели, запрограммированные с вечера, уже крутились, орошая водой и без того сырую траву. Цвели гортензии, розовые и голубые, селекционные, дорогие; из клумб выглядывали пластиковые гномы, зайцы, овечки - на что хватало хозяйского вкуса и кошелька. Царство благородной обыденности, гимн приглаженной аккуратности, где нет места ничему дикому и неправильному... И лишь у самого подножья холма шмыгнул в заросли сирени живой лис - клочковатый, худой, но абсолютно бесстрашный: он подпустил Тину близко-близко, прежде чем насмешливо повёл влажным носом и улизнул по своим лисьим делам.
   Здесь Тина свернула направо, на узкую аллею в тени замшелых коренастых лип.
   Мимо ухоженного парка Ривер-Флойд; мимо городской школы, в этот час ещё пустой и тихой. Сонная хмарь отступила; каждое движение доставляло радость, и хотелось бежать быстрее, быстрее, пока кроссовки не перестанут вовсе касаться земли. На углу, у пекарни лёгкость начала исчезать, и навалилась усталость. Тина пожалела, что не захватила из дома плеер - под музыку отвлечься от утомления было проще, но тут из переулка вырулила Уиллоу на разбитом велосипеде - взъерошенная, с готической синевой под глазами, в растянутой майке и в джинсовых шортах. Ей было семнадцать лет, выглядела она на тринадцать и вела себя зачастую соответственно. Из корзины велосипеда торчала связка газет.
   - Ты сегодня рано, - заулыбалась Уиллоу и, вздёрнув руль на себя, переехала через бордюр и покатила рядом с Тиной по тротуару. - Не спалось? Мне тоже. Река снилась, жуть какая-то. Не ходи туда сегодня, ладно?
   Тина только махнула рукой в знак приветствия; дыхания на разговоры не хватало. Но Уиллоу и не нуждалась в ответах. Некоторое время она ехала рядом, облокотившись на руль, и болтала - о бессоннице, о вещих кошмарах, о благотворительной ярмарке на следующей неделе и о том, что миссис Кирк увидела крысу в пекарне и собралась покупать ультразвуковую ловушку. Потом девчонка замолчала, неожиданно вильнула в сторону, съехала на велосипедную дорожку и прибавила скорости, даже не попрощавшись.
   - Я зайду сегодня в библиотеку! - крикнула вдруг Уиллоу через плечо, притормозив перед перекрёстком. - Верну Томаса Уайетта! Приготовь мне Суррея, а? Заберу домой! - и, мотнув косматой головой, свернула налево, на улицу Грин-Энд.
   Тине нравилась Уиллоу, колючая, непохожая на остальных и действительно заглядывающая в библиотеку, чтобы почитать - большая редкость, на самом деле. Если бы таких было побольше, этот город лучше бы подходил для жизни...
   "Нельзя так думать, - Тина прикусила губу. - У меня всё хорошо. Всё хорошо".
   Злость на себя придала сил. Открылось второе дыхание. На мост через Кёнвальд Тина буквально взлетела; больше половины дистанции осталось уже позади. Только обогнуть стадион, вернуться по мосту, пробежать немного вдоль реки - и можно подниматься наверх, уже шагом, постепенно остывая.
   Издали потянуло свежим картофельным хлебом - похоже, пекарня Кирков открылась.
   Город просыпался.
  
   Вода в душе текла чуть тёплая; зимой это раздражало, но сейчас пришлось кстати. Пока волосы подсыхали, Тина накормила кошек, позавтракала сама и даже успела полистать "Легенду" Ленгленда, машинально отмечая перекличку с Беньяном. Затем затрезвонил телефон.
   - Я сегодня опоздаю, дорогая, маленький что-то капризничает, - сообщила Аманда с ходу усталым голосом. - Откроешь за меня там всё?
   - Ну, конечно. Собирайся спокойно.
   В трубке послышались гудки.
   На памяти Тины Аманда ни разу не приходила вовремя: ни до свадьбы, ни после. Но теперь к тому же и отговорки не отличались особым разнообразием: "маленький" или капризничал, или болел.
   По голой ноге мазануло что-то тёплое, лёгкое. Тина вздрогнула, с запозданием осознавая, что это всего лишь кошачий хвост.
   - Прости, Королева, - повинилась она, наклоняясь и почёсывая под челюстью матёрую серую зверюгу с рваным ухом, увенчанную белым пятном на лбу, как серебряной диадемой. - Я бы с вами ещё посидела, но мне пора.
   Королева - из всей кошачьей банды единственная нахалка, что сама набилась в питомцы, а не была милостиво подобрана на помойке - неопределённо мяукнула и развалилась на полу в квадрате солнечного света. И не поймёшь, то ли обиделась, то ли просто решила подремать.
   - Если ты думаешь, что мне хочется идти на работу, ты заблуждаешься, - вздохнула Тина. - Но нам же нужно на что-то покупать корм, как считаешь?
   Кошка глянула искоса и мявкнула ещё раз более тонким голосом, перекатываясь на спину.
   - Ну, раз вы меня отпускаете, Ваше величество, я, пожалуй, пойду. Присматривайте за нашим родовым замком и не пускайте врагов.
   Не то чтобы Тина действительно верила в чудесную силу кошачьей сигнализации, но в дом действительно ни разу не забирались воры. И даже агенты, продающие косметику, заходили, кажется, только однажды, в прошлом году - две смешные, сильно надушенные женщины с ярко подведёнными глазами, ужасно похожие на Аманду.
  
   По пути на работу Тина храбро устояла перед умопомрачительными ароматами, долетающими из пекарни Кирков, уверенно проигнорировала соблазн посидеть в парке на качелях со стаканчиком кофе и задержалась только в одном месте - на мосту через Кёнвальд.
   Река была неширокой, всего метров двенадцать, но очень-очень глубокой и холодной. В тени ив-плакальщиц и разлапистых дубов она казалась почти что чёрной и гладкой, как зеркало.
   - Нравится глядеть на воду?
   Вопрос прозвучал как гром с ясного неба. Тина обернулась - и увидела рядом, под фонарём у моста, благообразного высокого старика в безупречно белой рубашке, в серых брюках и в жилетке точно в тон. Из кармана свисала цепочка от часов, явно золотая, довольно тонкой работы.
   - Да, что-то в этом духе... Тут спокойно.
   Слова вырвались сами, хотя отвечать Тина не планировала. Но старик отчего-то вызывал безотчётное доверие - то ли в силу своего возраста, то ли из-за неясного сходства со священнослужителем на средневековом портрете.
   - Обманчивое спокойствие, - улыбнулся незнакомец и обласкал взглядом реку, от берега до берега; глаза у него были ясные, голубые. - Ледяные родники на дне и сила течения не оставляют шансов никому. Попадёте в водяной плен, соблазнившись прохладой - и можете прощаться с жизнью.
   Тина пожала плечами.
   - Купаться в Кёнвальде запрещено, это все знают.
   - И всё равно каждый год река забирает несколько жизней, - качнул головой старик, и выражение лица у него сделалось странно злым, вплоть до того, что рассматривать его стало неприятно. - Не горьких пьяниц, заметьте, и не маргиналов, погрязших в наркотических грёзах. Чаще всего - молодых женщин. Или девочек, - он усмехнулся язвительно, словно в его словах было скрыто оскорбление для кого-то неизвестного. - Иногда мальчиков даже.
   В Тине взыграло чувство противоречия.
   - В таком случае у реки хороший вкус, - ответила она с вызовом.
   Старик моргнул, удивлённо и как-то беспомощно, как будто никак не ожидал такого ответа. Он улыбнулся снова, на сей раз примирительно и глядя уже только на Тину; пошарил по карманам.
   - Ну-ну, не сердитесь, милая леди, - произнёс он и протянул руку. - Может, угоститесь?
   На ладони лежал голубой леденец в прозрачной обёртке. Тина уже было потянулась к нему, но потом в голове что-то щёлкнуло; она отдёрнула руку.
   - Нет, спасибо. Мне нельзя сладкое, - зачем-то соврала она.
   - Что ж, бывает, - мирно ответил старик и поднёс пальцы к виску, точно хотел приподнять шляпу, да вовремя спохватился, что никакой шляпы нет. - Хорошего дня.
   Так и не ступив на мост, он развернулся и пошёл по дороге в обратную от парка сторону. Тина осталась одна. Она постояла ещё немного, затем огладила на прощание широкие каменные перила моста, прохладные и шершавые.
   - Не хочу на работу, - пробормотала она с тоской и обернулась, щурясь на солнце.
   Когда-то давно ей казалось, что место младшего библиотекаря - мечта, особенно для замкнутой книжной девочки, которой не на что рассчитывать с одним школьным образованием и парой лет в колледже. Может, если бы это была большая старинная библиотека со множеством редких изданий, что-то изменилось бы...
   - Не хочу, - упрямо повторила Тина - и всё-таки спустилась с моста.
   В конце концов, кошек правда надо было кормить. А дом - содержать и платить налоги на недвижимость. Вот если бы только перешагнуть через себя и решиться сдать часть помещений, например, один этаж... Но это бы означало, что она поставила крест на том, чтобы заполнить все четырнадцать комнат своей собственной семьёй. А ведь дед помнил те времена, когда Мэйнардам даже такой огромный дом был тесен.
   В реке что-то плеснуло.
   Тина обернулась - и подавила нервную дрожь. Вспомнилась отчего-то дурацкая болтовня Уиллоу, потом темнокожая женщина на вокзале - кого она ждала, кому звонила?
   "Забери меня отсюда..."
   По спине пробежали ледяные мурашки, точно кто-то брызнул на блузку водой из реки. Тина рефлекторно ускорила шаг, втягивая голову в плечи и стискивая обеими руками ремень "почтальонской" сумки. Встреча с чудаковатым стариком, странный разговор, пугающее движение в тёмной и будто бы мёртвой воде - всё это казалось дурным знаком.
   Впрочем, в знаки Тина не верила - как и в судьбоносные встречи, и в поворотные моменты жизни, и в прочую романтическую чушь.
  
   Разумеется, в библиотеке никого не было.
   Аманда традиционно опаздывала "на полчасика" - значит, минимум часа на два. Пирс, судя по приоткрытой двери в реставраторскую, успел наведаться на работу, но затем куда-то смылся, и теперь не стоило ждать его раньше полудня. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь жалюзи, парила пыль. Поначалу, года четыре назад, в горле от неё постоянно першило, теперь Тина свыклась, только начала покашливать немного, как и остальные.
   - Наверное, это даже вреднее курения, - вздохнула она.
   Чайник в подсобке успел вскипеть дважды, когда появились первые посетители. Корнуолл и Фогг, ровесники Тининого деда, ныне покойного - одни из многих, кто приходил в библиотеку вовсе не за литературой. Они уселись за дальним столом. Фогг достал шахматы из рюкзака и начал расставлять фигуры на доске; раздутые от артрита пальцы слегка дрожали. Корнуолл развернул газету.
   Никто из них даже для вида не собирался брать книги.
   В десять заявилась знакомая компания прогульщиков - трое мальчишек, взъерошенных и смуглых. Каждый из них мог оказаться младшим братом Уиллоу... если б только Тина не знала наверняка, что у Уиллоу нет братьев. Мальчишки выбирали стол за стеллажом с научными журналами, неприлично громко шушукались, ржали, пили недозволенную в храме литературы колу, оставляя липкие пятна на столешнице, крошили чипсы, поливали колой кактус на окне - и иногда, очень редко, всё же брали с полки пару старых выпусков "Неизведанной планеты" или "Чудес космоса".
   Заглянул высокий горбоносый мужчина, Тина никак не могла запомнить его имени. Он отвесил пару дежурных комплиментов и завязал долгий бессмысленный разговор, перевирая фамилии писателей и поэтов... Когда появилась Аманда, Тина готова была броситься ей на шею.
   - Ещё немного, и я бы уронила на него стеллаж, - призналась она шёпотом, когда навязчивый посетитель наконец ушёл. - Хотя бы за Мэлори, который у него превратился в "Уморли".
   Аманда прыснула в кулачок, оставляя на руке отпечаток морковной помады:
   - А по-моему, подходящая фамилия для автора "Смерти Артура". Не кисни, Тин-Тин. И я бы на твоём месте не была такой переборчивой. Всё же мужчина ухаживает!
   По скромному мнению Тины, под "ухаживаниями" обычно понималось нечто иное, а не визиты раз в несколько месяцев и дурацкие разговоры, однако она благоразумно промолчала. На тему семьи и любви Аманда могла рассуждать часами - особенно теперь, когда в свои тридцать девять наконец обзавелась и вожделенным мужем, и ребёнком.
   "У меня всё правильно", - любила она повторять.
   Эта фраза подразумевала продолжение: "А у тебя - нет". Но Аманда позволяла себе его только во время грандиозных ссор, то есть не чаще раза в квартал, за что Тина была ей весьма благодарна.
  
   Начало обеденного перерыва ознаменовал писк микроволновки и густой запах варёной капусты. Когда Пирс проскользнул в реставраторскую, никто не увидел - чудо, на самом деле, потому что в любой толпе импозантный высокий мужчина с тонкими чёрными усиками и благородными кудрями до плеч неизменно оказывался под перекрестьем любопытных взглядов. Но в библиотеке Пирс точно обращался в призрака, беззвучного и прозрачного... Впрочем, учитывая его кулинарные пристрастия, долго оставаться незамеченным он не мог.
   - Развонялся, - сморщила нос Аманда и сделала страдальческое лицо: - Слушай, я прогуляюсь до кафе? Здесь сидеть невозможно. А потом вернусь и сразу тебя подменю.
   На мгновение у Тины в душе всколыхнулась душная волна: несправедливо, она же только что на работу явилась, так почему уходит первой? Но спорить было бессмысленно; распорядок дня никогда не менялся, и всё, что можно было получить, возражая - хорошую порцию скандала.
   Не нужного никому.
   - Хорошо, - покорно улыбнулась Тина, механически перебирая регистрационные карточки, давным-давно рассортированные. - Не задерживайся только, я на печенье долго не протяну.
   Аманда хихикнула, подхватила сумочку со стойки, накинула на одно плечо пиджак в пайетках - и выпорхнула навстречу солнечному свету, лёгкая, как бабочка, несмотря на десяток лишних килограммов и неустойчивые каблуки розовых туфель.
   Это вызывало чувство... зависти?
   - Ушла? - тут же высунулся Пирс из реставраторской и подмигнул. - Заползай ко мне, Тин-Тин, никто не украдёт твою стойку. Мистер Фогг бдит, если что.
   - Как Соколиный глаз! - донеслось хриплое с дальнего стола, и шахматисты рассмеялись.
   Тина невольно улыбнулась.
   Мистер Пирс, старший и единственный реставратор муниципальной библиотеки Лоундейла, ей нравился - ну, насколько может нравиться мужчина на тридцать лет старше. Во-первых, он действительно обожал литературу и рассуждал о том, что Скелтон вырос из Чосера и народной поэзии, с той же горячностью, с которой его приятели спорили о футболе и крокете. Во-вторых, он дарил книгам новую жизнь.
   Не только редким и ценным - любым, которые попадали в его волшебные руки.
   Потрёпанные школьные учебники; семейные молитвенники в бархатных обложках с шёлковыми закладками; иллюстрированные сказки-раскладушки с объёмными картинками; скучные самопальные мемуары, распечатанные за полвека до того в дешёвой типографии и почти выцветшие... Он скреплял, подклеивал, подшивал, бережно ставил заплатки на корешки, латал надорванные страницы, по кусочкам собирал раскрошенную фотографию владельца на фронтисписе - и вот книга возрождалась и готова была провести ещё не один десяток лет в хозяйских руках, не всегда аккуратных, но благодарных.
   Пожалуй, кроме неувядающей страсти к варёной капусте всех видов и сортов, Пирс имел только один недостаток: неувядающую же любвеобильность, которая распространялась на любых женщин в возрасте от восемнадцати до шестидесяти трёх. На школьниц, слава великому разуму, он не заглядывался, а прекрасные дамы старше его самого не вызывали у него энтузиазма.
   - Сюда, сюда... Сейчас, стул расчищу.
   Даже за суетливыми попытками прибраться Пирс не упустил возможность мимоходом положить руку Тине на талию и провести пальцами вдоль пояса джинсов. Потом улыбнулся виновато и заговорщически, словно говоря: "Ты ведь сто лет меня знаешь, ничего нового, так?" - и сам сел в глубокое, низкое кресло напротив, забавно складываясь пополам. Ткань на коленках натянулась и заблестела; брюки явно не мешало постирать и отгладить, но после третьего развода некому этим было заниматься.
   Тина сама заварила себе чай - непривычно крепкий, чёрный, с бергамотом - и взяла сахарное печенье из банки. На рабочем столе царил идеальный порядок. Книга большого формата, довольно старая на вид, лежала закрытая, корешком от двери.
   - Легенды и сказки Лоундейла, - кивнул Пирс на красную матерчатую обложку, заметив любопытный взгляд. - Довольно редкая штука, раньше таких не видел.
   - Вот бы нам копию в библиотеку...
   - Вряд ли владелец согласится. Весьма, гм, вздорный старикашка, - добавил Пирс и подмигнул: мол, я-то ещё не таков, я-то ого-го!
   Тина спрятала улыбку в чашке с чаем.
   Затем пришлось ненадолго отлучиться к стойке: пришла молодая женщина и попросила подыскать что-нибудь красочное ребёнку. Она жила на окраине города и заходила регулярно, раз в неделю - сдавала прочитанную книгу и брала новую. Телевизора у них дома не водилось, не то по бедности, не то из принципиальных соображений.
   "Ну, хоть кто-то в этом городе вырастет на волшебных мирах, а не на сводках криминальных новостей", - пронеслось в голове.
   Проглядев карточку, Тина с некоторым сожалением поставила обратно на полку увесистый томик Мервина Пика с авторскими рисунками - такое семилетней девочке, пожалуй, читать было рановато - и достала красочно иллюстрированное издание Джилл Мёрфи. На обложке ведьмочка старательно пыталась не свалиться с метлы окончательно, а за ногу её цеплялся полосатый кот.
   - Интересно? - спросила женщина коротко. Её карие глаза словно вспыхнули, а на скулах появился румянец, как если бы она выбирала книгу не дочери, а себе.
   - Мне в своё время очень нравилось, - честно ответила Тина и поймала себя на мысли, что не против перечитать.
   "А что, хорошая будет альтернатива Ленгленду".
   Но ни выписать книгу, ни вернуться в реставраторскую она не успела. Аманда влетела в библиотеку, чудом не свернув стенд с рекламками при входе, и с размаху шваркнула крокодиловую сумку на стойку:
   - У меня пропал кошелёк! - выпалила она, задыхаясь. Зрачки расширились так, что голубого цвета радужки почти не было видно. - Ужасно неловко было! Я не могла расплатиться!
   Тина моргнула, невольно отодвигаясь. Когда Аманда вспотела от быстрого шага, запах её цветочных духов стал неприятно-кисловатым, как пиво.
   - Тебе одолжить? Или хочешь, я возьму тебе что-то на вынос, когда сама пойду обедать? Не расстраивайся так, со всеми бывает...
   Но Аманда ответила неожиданно тихим голосом:
   - Он был в сумке. И к стойке никто не подходил, кроме тебя и меня.
   Фогг отставил ферзя, которого вертел в руках, и обернулся, спуская очки на кончик носа. Женщина, которая пришла за книжкой для дочери, рефлекторно потеребила застёжку своего рюкзака. Мальчишки-прогульщики с дальнего стола безыскусно пялились - и, без сомнения, они всё слышали.
   "Только не возражать. Только не злиться, о, Господи, если мы сейчас начнём орать друг на друга..."
   Тина с трудом сглотнула и заставила себя улыбнуться:
   - Ну да, разве что тот мужчина, который обозвал Мэлори Уморлом. Но ты же не думаешь, что он у тебя кошелёк вытащил? - хмыкнула она и сделала вид, что задумалась. - Слушай, а ты свекрови не звонила? У вас маленький ведь с утра капризничал, в такой суматохе что угодно забыть можно.
   Глаза у Аманды сделались стеклянными. Она выудила из сумки телефон и, набирая номер, ушла за стеллажи. Послышался тонкий голос с капризными интонациями: "Мина, это я, привет. А ты не можешь взглянуть на трюмо? Лежит? Красненький такой..."
   Почти сразу она вернулась, щеголяя неровными розовыми пятнами на щеках, и сообщила, что кошелёк нашёлся. Женщина-посетительница сразу поскучнела; мистер Фогг вернулся к прерванной партии.
   Вся эта отвратительная сцена заняла не больше двух минут.
   До конца дня в горле у Тины стоял комок.
   Из-за стойки она наблюдала за тем, как медленно тускнеет и ржавеет солнечный свет, сочащийся через жалюзи. Сбежали на улицу мальчишки-прогульщики - шататься по парку, пинать мяч где-нибудь на полузаброшенной спортивной площадке или есть мороженое, сидя на тёплых бетонных блоках около недостроенного кинотеатра. Затем Фогг ссыпал шахматы в рюкзак, сложил переносную доску и, обменявшись рукопожатиями с Корнуоллом, ушёл.
   "Иногда меняются лица и люди, - отстранённо думала Тина, глядя на кружащуюся пыль. - Появляются новые книги. Но вообще-то по большому счёту не меняется ничего".
   За полчаса до закрытия Аманда засобиралась домой - "маленький скучает".
   - Ты тоже иди, - высунулся Пирс из подсобки. Кудри были скручены на затылке в фигу, на кончике носа еле-еле держались очки. - Мне тут всё равно кое-что надо закончить, а посетителей вроде нет.
   Тина молча кивнула, глотая дурацкий всхлип, с силой потёрла глаза и выскочила на улицу.
   Домой идти не хотелось.
   Она долго плутала по боковым улочкам, пока не стемнело окончательно. Заскочила в супермаркет, докупила кошачьего корма, обезжиренных йогуртов и хлеба. Зачем-то схватила банку оливок, пусть и знала, что вряд ли откроет её; взяла кофе на вынос и выпила его, сидя на низенькой оградке чьего-то садика. Гортензии, серые в ночном сумраке, колыхались на ветру, словно клубы пены - точно так же, как прошлым летом.
   И позапрошлым.
   "Ничего не меняется".
   Намотав на запястье шуршащие ручки целлофанового пакета, Тина медленно брела по дороге - мимо закрытых магазинов, мимо стадиона, освещённого тусклым прожектором на длинной, шаткой с виду мачте. Мост через Кёнвальд выглядел как сувенирная открытка: широкая каменная дуга, грубоватая и древняя, два жёлтых фонаря - по одному на каждом берегу, согбенные ивы, полощущие ветви в реке. И вода - чёрная, глянцевая, непроглядная.
   Оказавшись на мосту, Тина поставила пакет у ног и перегнулась через перила. Камень ещё не успел остыть; прикасаться к шершавой, рельефной поверхности было приятно. Собственное отражение внизу напоминало то ли утопленника, то ли удавленника; замшевый пиджак цвета топлёного молока, скорее, походил на саван, а свесившаяся через плечо коса - на висельную верёвку. Луна плавала рядом, большое сияющее пятно, единственное по-настоящему яркое, словно свет от фонарей увязал в воде, как мошкара - в мазуте.
   Тоска, смутная после ночного кошмара, стала теперь невыносимой.
   - Кто-нибудь, - выдохнула Тина шёпотом с такой страстью, какой сама от себя не ожидала. - Кто-нибудь, пожалуйста... Забери меня отсюда.
   Пальцы точно примёрзли к перилам.
   Мигнул и погас правый фонарь, затем левый, с тихим хлопком. Луна в реке покачнулась и поплыла против течения, размазываясь по глади реки призрачным человеческим силуэтом. Ветер всколыхнул ивовые ветви, вывернул до противного, стонущего скрипа, ударил в спину - холодно, холодно, слишком холодно для лета. Река выгнулась навстречу мосту, и в мертвенном лунном свете, расплёсканном по воде, из глубины проступил бледный лик...
   - Х-ха!
   Тина с усилием выпрямила спину, точно судорогой сведённую, отодрала ладони от перил, кажется, оставляя ошмётки кожи - и побежала, сперва вниз, с моста, потом по дороге, вдоль парка, и вверх, по холму, всё быстрее, сильными размашистыми шагами, иногда вовсе не чувствуя под ногами земли. Кое-как добралась до дома, отомкнула дверь с третьей попытки, задвинула щеколду.
   Колени ослабели.
   До спальни она добиралась ползком и залезла под одеяло, как была - в пиджаке и джинсах. Тряслась почти до самого утра, едва чувствуя, как кошки сбегаются и укладываются вокруг тёплым мурчащим кольцом.
   "Я сказала не те слова, - проносилась по кругу одна и та же мысль. - Неправильные слова в неправильном месте. И меня услышали. Услышали..."
   Но в дверь так никто и не вломился. Будильник прозвенел ровно в половине седьмого, приглашая на пробежку.
   У порога обнаружился забытый на мосту целлофановый пакет - мокрый насквозь, с кошачьим кормом, хлебом, йогуртом, но почему-то без банки оливок.
  
   Глава 2
   НАЗОЙЛИВОЕ ВНИМАНИЕ
  
   Первым порывом было избавиться от пакета, как избавляется от улик серийный убийца: вырыть яму в саду, залить бензином и поджечь. Но вместо этого Тина разрезала намокший хлеб на ломти и подсушила в микроволновке в режиме гриля, корм одинаковыми горками рассыпала по шести мискам - и обессиленно уселась на холодный пол, поджав под себя ноги. Кошки, изголодавшиеся накануне, набросились на угощение с хищным урчанием. Королева, наполовину опустошив свою миску, принялась тягать сухарики по одному - цепляла когтистой лапой, долго гоняла по плитам и только потом лениво, нехотя разгрызала.
   "Охотится, - отстранённо подумала Тина. - Или играет. Интересно, а со мной?.."
   Доводить эту мысль до логического конца - река, призрак в воде, погасшие фонари, невесомые шаги за спиной, цепочка холодных капель на пороге - не было никакого желания.
   Пиджак давил на плечи; футболка пропахла потом. Когда Королева потёрлась хребтом о колено, а потом вдруг чихнула, Тина словно очнулась. Вскочила на ноги, поставила наконец чайник, грохнула во френч-пресс целых две с половиной ложки кофе и поплескала в лицо водой, в три погибели согнувшись над маленькой раковиной. Глаза горели; веки у отражения в стеклянной дверце были гротескно распухшими, глаза - по-кроличьи красными, а не голубыми.
   - И как я на работу пойду, Аманда меня сожрёт вопросами, - пробормотала Тина.
   В последний раз она так же выглядела наутро после похорон деда, но тогда хотя бы причина была уважительный... Сейчас всё произошедшее ночью казалось просто кошмарным сном.
   Внезапно загрохотало требовательно дверное кольцо - массивное, отполированное множеством прикосновений. Лет сто назад его частенько использовали по назначению, конечно, но теперь этот анахронизм предпочитала нормальному электрическому звонку только одна гостья.
   - Привет, Уиллоу, - болезненно улыбнулась Тина, приоткрыв дверь. Заставить себя снять страховочную цепочку до конца она так и не смогла, но гордилась уже тем, что не слишком долго пялилась в глазок, прежде чем отодвинуть щеколду. - Уже закончила с газетами?
   Девчонка таращилась на неё снизу вверх, сунув руки в карманы: вырвиглазно розовая рубашка, шорты из обрезанных джинсов и кеды; сорок пять килограммов настороженной наглости, обеспокоенного нахальства. Велосипед валялся под кустом пионов.
   Вопрос, разумеется, она проигнорировала.
   - Ты сегодня не вышла на пробежку.
   - Проспала...
   Жалкая попытка, воистину.
   - Врёшь. Мне снилась река. А кола у тебя есть? Холодная? А поесть что-нибудь? Отец с похмелья, не хочу пока возвращаться, он придирается, ну.
   Уиллоу просочилась в дом-с-репутацией напористо и непринуждённо, почти как Королева. До Её хвостатого величества не добрала от силы пару баллов, но кошек в этом плане вообще трудно обставить.
   - Хлебом пахнет. Печёшь, что ли?
   - Сушу. Он... намок.
   - А-а, - протянула девчонка понимающе, словно каждый день перед завтраком сушила отсыревший хлеб. - Тогда лучше его порезать, натереть чесноком и на противень. Ну, или с перцем, сырным порошком и петрушкой... А ты вообще уже ела?
   Тина неопределённо пожала плечами. Уиллоу просияла:
   - Ну, я тогда сделаю что-нибудь! А ты пока голову помой.
   - Зачем?
   Вместо ответа Уиллоу провела рукой от виска к затылку. Тина рефлекторно повторила жест - и нащупала что-то жёсткое. В волосах запуталась плеть высохших речных водорослей, да так сильно, точно ночью её кто-то нарочно вплёл в косу.
   - Да, действительно. - Голос прозвучал металлически и тихо, словно принадлежал другому человеку. - Гадость какая. Холодильник в твоём распоряжении, а я сейчас вернусь.
   Ванная была занята: в раковине дрыхла пёстрая кошка, судя по настороженно торчащему уху - Альвильда собственной персоной. Её подобрал ещё дед, уже взрослой, с целым выводком котят-хулиганов. Малявок потихоньку пристроили по соседям и знакомым, а Альвильда поселилась у Мэйнардов и положила начало кошачьему разбойному отряду. Воды она не боялась совершенно и даже пару раз падала в ванну, когда Тина засыпала с книжкой и не успевала вовремя отгонять питомицу.
   - Сгинь, - вздохнула Тина, махнув на неё полотенцем.
   Альвильда фыркнула и стекла на пол одной большой пёстрой каплей, подтверждая постулат о жидких кошках.
   Ванная была не такой уж большой, особенно если помнить о размерах дома. Однако здесь вполне помещалась не только душевая кабина, но и небольшая ванна, в которой не слишком высокая девушка вполне могла уместиться, согнув колени, и даже старомодный металлический шкафчик со стеклянными дверцами. Окно выходило в сад - хаотичная мозаика из цветного стекла, фиолетового, голубого, зелёного и жёлтого. Оно закрывалось на щеколду, как и дверь - снаружи не откроешь при всём желании.
   Руки у Тины немного тряслись.
   "Надо успокоиться. Дома нет никого, кроме Уиллоу и кошек... Всё в порядке".
   Она уже почти убедила себя в том, что просто увидела странный сон, когда влезла в кабину и открыла кран. Отрегулировала температуру, встала под душ - и только тогда осознала, что не так.
   Вода, которая за все двадцать шесть лет в этом доме ни разу не прогрелась хотя бы до состояния парного молока, стала горячей.
   В горле мгновенно пересохло. Сквозь матовый пластик ванная комната была видна смутно - разноцветное окошко, стул со сменной одеждой, полотенца и халат на крючке у двери, зеркало, раковина, домашние туфли... Никого. Даже Альвильда не царапалась снаружи - наверное, обиделась на бесцеремонное обращение.
   "Даже если всё не в порядке, делай вид. Делай вид".
   Заклинание, которое помогало уживаться в одном помещении с Амандой уже шесть лет, сработало и сейчас. Тина распустила косу, встала под струи воды - какое же блаженство, горячая в кои-то веки - и почти вслепую нашарила на полке флакон с шампунем. Дозатор нехотя выплюнул солидную порцию; пар в кабинке мгновенно пропитался густым сладким ароматом лесных фиалок и горьковато-свежим - ивовой коры.
   Тина прекрасно помнила, что её шампунь пах карамельными яблоками.
   "Делай вид".
   Крепко-крепко зажмурившись - если ты не видишь, то и тебя не видят тоже, наивная детская магия, всегда работает, гарантия сто процентов - она медленно взбила пену на волосах. Ванная заполнилась шелестом ивовых ветвей, скрипом замшелых дубовых сучьев, мелодичным говором реки, который нельзя перепутать ни с чем. Шорох ткани - полотенце упало или халат?
   Тина не открывала глаза.
   "Мертвецы могут идти рядом по той же дороге, - вертелось в голове старое, давно позабытое, кажется, вычитанное в книге, конечно, откуда же ещё? - Запугивать, угрожать, льстить... Но пока ты не заговоришь с ними сама - нет у них над тобой власти".
   Босые пятки прошлёпали от двери к окну - нарочито громко, издевательски.
   "Делай вид. Ты не слышишь. Ничего не происходит".
   Она массировала голову так остервенело, что чуть не вырвала клок волос на затылке. Пальцы немели; дыхание перехватывало от фиалковой сладости и ивовой горечи...
   Наверное, Тина ожидала чего-то подобного - кульминации кошмара, высшей точки невозможного - и только потому не вскрикнула, когда на спину ей легла холодная жёсткая ладонь.
   Во рту появился привкус крови.
   ...а через мгновение в дверь забарабанила Уиллоу, и наваждение исчезло. Шампунь снова пах синтетическим яблоком. Вода, правда, лилась горячая - но, может, это сама Тина просто слишком замёрзла?
   - Эй, ты скоро? Еда остынет!
   - Выхожу!
   Она закрутила кран и выскочила из кабинки. Вода капала с мокрых волос на плитку, прочерчивая пунктирную линию вдоль цепочки следов - только её, маленьких и аккуратных, что бы ни нашёптывало разыгравшееся воображение. Кожу между лопаток саднило от ледяного прикосновения, но запотевшее зеркало отразило чистую спину - никаких инфернальных ожогов и отпечатков.
   "Опухоль мозга иногда провоцирует галлюцинации, - подумала Тина и беззвучно рассмеялась, уткнувшись в зеркало лбом. - Наверно, дело совсем плохо, если мысль о смертельной болезни успокаивает".
   - А ну, кыш! - заорала Уиллоу где-то вдалеке, судя по приглушённому звуку - на кухне. - Вот дуры!
   "Кошки!"
   Мгновенно позабыв о дурной мистике, Тина влезла в халат, в туфли, замотала голову полотенцем и выскочила из ванной. Опыт подсказывал, что ничего хорошего на кухне она не увидит...
   В общем-то, верно. Мэйнардский прайд имени Её хвостатого величества устроил целое представление.
   Уиллоу приготовила простой, но исключительно ароматный завтрак - бросила на раскалённую сковородку ломтики бекона, обжарила, сверху на каждый положила по куску хлеба с выломанной серединой, внутрь залила яйца, запекла, выключила и оставила остывать, присыпав сыром и зеленью. А кошки, которые накануне вообще остались без ужина, не удовлетворились порцией сухого корма и решили пополнить запасы провизии самостоятельно - вдруг и сегодня хозяйка вернётся чёрт знает когда? И пока рыжая красавица Мата Хари томно мяукала в коридоре, отвлекая Уиллоу, банда во главе с Альвильдой общими усилиями спихнула в сторону тяжёлую крышку и попыталась добраться до источника райских ароматов, но в дерзкий план вкрались некоторые просчёты.
   Во-первых, сковорода ещё не остыла.
   Во-вторых, не остыла сама плита.
   В-третьих, крышка не удержалась на краю стола и с артиллерийским грохотом рухнула на пол, вымощенный непробиваемой гранитной плиткой, сея ужас и панику в мохнатых рядах.
   Итог - осколки закалённого стекла по всей кухне, опрокинутые во время отступательных манёвров перечница и солонка, а вдобавок - истошный кошачий ор, который, скорее всего, слышали даже в Форесте, если не в Сейнт-Джеймсе.
   Самое интересное, что завтрак не пострадал - за исключением одного маленького корявого бутерброда, который стащила Королева. Её хвостатое величество благоразумно наблюдала за суматохой с подоконника, устроившись между кривыми геранями, и триумфально явилась лишь в самом финале.
   - А когда ты стекло выносила, тут зазвонил телефон, - доверительным голосом сообщила Уиллоу. Она сидела на стуле задом наперёд, опираясь локтями на спинку, и догрызала второй бутерброд вприхлёбку с энергетиком - элитный кенийский кофе её совершенно не впечатлил. - Тебя женщина искала, с тоненьким таким голосом, говорила в нос: "Аллоу, а могу я услышать Ти-ину Мэйнард?"
   "Аманда, кто же ещё".
   Бутерброд сразу показался каким-то резиновым.
   - А ты что?
   Уиллоу состроила непроницаемо серьёзную физиономию и ответила низким хрипатым голосом:
   - Сеструха избавляется от кое-чьих бренных останков в саду. А что, тебе тоже надо с этим помочь, детка?
   Тина поперхнулась глотком кофе и согнулась пополам. Смеяться было стыдно, да и Аманда вряд ли спустит на тормозах настолько вульгарную шуточку, но после всего пережитого стресс требовал выхода.
   - Больше так не делай, - попросила она, стараясь говорить строго. Получалось так себе, если честно. - А вдруг она вызовет копов?
   Уиллоу ничуть не смутилась и цапнула со стола шоколадный батончик - между прочим, единственный.
   - А ты им покажешь меня. И стекло разбитое. Посмотрят, плюнут и уйдут... Слушай, это ведь та блондинка была, ну, ваша? Миссис Биггл?
   - Да, Аманда, - вздохнула Тина. - Наверняка хотела, чтобы я пришла пораньше и открыла библиотеку. Если один человек опаздывает - это ничего, но двое - это уже катастрофа. Хоть кто-то обязательно должен прийти вовремя.
   - Перетопчется, - фыркнула Уиллоу. - И вообще, раз ты проспала пробежку, то на работу надо идти длинной дорогой. Самой длинной! И знаешь, что? Мы пойдём вместе.
   - Нет, - очень решительно и твёрдо сказала Тина.
   А через пятнадцать минут она уже запирала входную дверь - в коротком вельветовом зелёном платье, коричневых леггинсах и с рюкзаком за спиной вместо опостылевшей сумки. При каждом движении в термосе призывно булькал кофе; запахи из пекарни Кирков у подножья холма обещали неизъяснимое блаженство каждому, кто зайдёт и купит свежую слоёную "улитку" с корицей и грецким орехом.
   - Быстрей, быстрей! - торопила Уиллоу. Она катила велосипед рядом, но время от времени вставала на педаль и проезжала на нём с десяток метров, как на самокате, отталкиваясь одной ногой. - В парке есть стол для пинг-понга. Можно сыграть немного, хочешь?
   Губы сами сложились в улыбку.
   - Я бы с удовольствием. Но вообще-то мне всё-таки надо попасть на работу, и желательно вовремя.
   - Не занудствуй, а? - хмыкнула девчонка. - Надо иногда позволять себе всякие хулиганства. А то рутина может свести с ума, честное слово.
   Лента реки вдали ярко блеснула на солнце - маленький отрезок, где не было ни ив, ни чёрных дубов; между лопаток опять засвербело, как в предвкушении удара.
   - Есть вещи похуже опостылевшего быта.
   - Ну да, - легко согласилась Уиллоу, но тут же добавила: - Только вот куда выше вероятность порезаться тупой бритвой, чем острой, как говорил один поэт в пятнадцатом веке. Или в шестнадцатом.
   - А ты это не в рекламе по телевизору подцепила? - недоверчиво переспросила Тина, силясь вспомнить, где уже слышала нечто подобное.
   Девчонка пожала плечами:
   - Даже если и в рекламе, это не значит, что ничего подобного не мог сказать какой-нибудь древний поэт. Или вообще Шекспир: "Клинок опасен острый - для врага. Для фехтовальщика - тупой вдвойне опасней... Точить иль не точить?"
   Ветер колыхал сирень и гортензии - лиловая ароматная пена, белая, голубая, малиновая. Таращились из травы облезлые гномы и зайцы. Из открытых окон доносились звуки утренних телепередач, обрывки радиоэфира и запахи, запахи: тосты, омлет, чай с бергамотом, какао, апельсины, гречневые оладьи... Безмятежный мир, сладостная обыденность.
   Грубый каменный мост над чёрной рекой казался фрагментом иного мира - фантасмагорического, сюрреалистического, опасного.
   Тина замерла, не в силах сделать ни шагу больше.
   - Как ты думаешь... Только не смейся, пожалуйста... Я не могла случайно рассердить какую-нибудь злопамятную утопленницу?
   Уиллоу уже вкатила на мост переднее колесо велосипеда. Она наклонилась вперёд, почти укладываясь на расхлябанный руль, и негромко сказала:
   - Мне кажется, что утопленницам обычно нет дела до живых. Они ведь прыгают в воду именно затем, чтобы оборвать все связи с этим дурацким миром. Не могу больше терпеть, да пошло оно к чёрту и всё такое... Хотя если бы меня спихнули с моста против воли, я бы постаралась утянуть кого-нибудь с собой, - закончила она парадоксально и, не глядя, протянула руку.
   Облизнув пересохшие до трещин губы, Тина молча вложила пальцы в её ладонь - холодную, жёсткую и влажную.
   "Дежавю".
   По спине прокатилась волна мурашек. На какую-то долю секунды промелькнула абсурдная мысль, что Уиллоу - не взрослеющая, вечно с синяками под глазами, рассекающая по городу на стареньком велосипеде с самого рассвета - и есть одна из утопленниц Кёнвальда.
   Мост они так и перешли вместе. Велосипед дребезжал, подпрыгивая на колдобинах. Река внизу катила свои воды беззвучно - ни шелеста, ни плеска. На другой стороне Уиллоу разжала хватку и машинально обтёрла ладонь о рубашку.
   - Вообще я почти не сплю. И уже привыкла к этому, если честно - лежишь себе, читаешь, сколько влезет, пока весь город дрыхнет. Но сегодня мне приснилась какая-то муть: будто ты стоишь в реке по колени, такая белая-белая. Я испугалась жутко, особенно когда утром тебя не увидела. Но ведь человек не может утонуть, если зайдёт в реку на пару шагов, да? Даже если это Кёнвальд?
   От сердца отлегло.
   - Разумеется, нет. Всё будет хорошо.
   - Тогда мне колу за беспокойство. И пончик от Кирков, - скорчила рожу Уиллоу и, вскочив на велосипед, погнала вперёд.
   Термос с кофе опустел ещё на полпути к библиотеке - на трибунах стадиона, где мальчишки в красных и чёрных футболках пинали мяч, в парке под огромной липой с расколотым стволом, на качелях у заброшенной игровой площадки? В памяти это не отложилось. Потом было мороженое перед детским театром и ещё одно - у неработающей карусели. Отключённый мобильник болтался где-то на дне рюкзака, и кто звонил, когда и звонил ли вообще, разыскивая потерю, знали только всесильные духи сотовой сети и операторы связи.
   Сейчас безмятежно-бездумный город казался благословением.
   Библиотека не рухнула без бдительного ока Мэйнардов - ни в девять часов, ни в десять. Пирс благополучно открыл двери и запустил несколько озадаченных Фогга и Корнуолла, а затем так же невозмутимо набрал номер Аманды и попросил её разок явиться вовремя. Она не обрадовалась, но прилетела на работу через двадцать минут, ненакрашенная и с куцым хвостиком вместо романтического начёса.
   - Не похоже на тебя, Тин-Тин, - заявила Аманда с порога, подозрительно сощурившись. И добавила, явно оценив платье и леггинсы: - На свидании была, что ли?
   Тина не выдержала и расхохоталась.
   "Ну, да, и мой бравый кавалер только что оседлал железного коня и уехал в школу".
   - В восемь утра? Проспала, - соврала она весело.
   - А кто у тебя трубку снял?
   - Уиллоу Саммерс.
   Похоже, девчонка пользовалась успехом не только у копов, потому что Аманду полностью устроило это объяснение.
   - А, та оторва... Так, погоди, а с глазами у тебя что? Ты что, плакала?
   В груди появился мерзкий ледяной ком.
   - Нет.
   Тина наклонила голову и попыталась проскользнуть за стойку, в подсобку. Пыль, потревоженная движением, закрутилась в солнечных полосах; мистер Фогг сделал удачный ход, громко шлёпнув фигуркой по доске, и расхохотался. Из кабинета Пирса доносилась тихая музыка. Пахло чаем и бергамотом, и тикали у кого-то невыносимо громко наручные часы.
   - Нет, ты постой, я же не слепая! - зашептала Аманда, делая шаг в сторону и преграждая путь. - Это не из-за вчерашнего?
   - О, Господи, конечно, нет! - У Тины вырвался смешок; она и думать уже забыла о дурацком кошельке. - Всё в порядке.
   - Ничего не в порядке, - почти беззвучно прошипела Аманда, уперев руки в бока. Она оглянулась на Фогга с Корнуоллом, но они слишком были увлечены шахматами. - Я знаю, как выглядят люди, когда у них всё в порядке, и ты на них не похожа. И красивое платье ничего не скроет, не думай - наоборот, чем выше каблуки, тем, значит, хуже внутри!
   Тина невольно улыбнулась: Аманда говорила так страстно, с таким неподдельным беспокойством...
   "Неужели она правда волнуется?"
   - У меня каблуков, считай, нет, так что бояться нечего.
   - Ну да, - кивнула Аманда покладисто. - А такую физиономию, как у тебя, я видела пятнадцать лет назад, когда Джером меня бросил сразу после выкидыша. В блондинку я перекрасилась, кстати, именно тогда. И знаешь, что? Помогло.
   Стало неловко; некоторые откровения ложатся тяжёлым грузом на сердце, потому что всё случилось слишком давно, и поздно уже рваться помогать и сочувствовать, но и просто сухо кивнуть, принимая к сведению, невозможно. И одновременно - тепло на душе.
   - Я... - Тина запнулась. Слова не шли с языка - все какие-то либо слишком пафосные, либо формальные. - Спасибо. Не переживай, я справлюсь.
   - Ну, смотри, - качнула головой Аманда неопределённо. Сейчас, без слоя туши и желтоватого тонального крема, она выглядела моложе обычного - точнее, ровно на свой возраст, честные тридцать девять, когда вокруг глаз уже есть морщинки, но россыпь бледных веснушек на щеках пока ещё наводит на мысли о беззаботном детстве, а не о старческих пигментных пятнах. - Но если что, обращайся. А то ты совсем одна, сидишь в своём замке, как Рапунцель, косу отращиваешь. У меня хоть Дон есть, да и маленький не даёт заскучать.
   Скулы свело.
   Аманда не была бы Амандой, если бы не ввернула пару слов о своём семейном положении и один высокомерный намёк, даже искренне беспокоясь о ком-то.
   - Я, наверное, пойду осматривать фонды, - улыбнулась Тина, стараясь хотя бы выглядеть благодарно; в конце концов, Аманда правда переживала, да и злонамеренной никогда не была, пусть и доводила временами до нервного тика даже снисходительного к женским слабостям Пирса.
   - Иди, иди, а я пока подежурю на стойке. Ой, только мне в обед надо уйти пораньше, а то я примчалась, как ужаленная, толком не позавтракала даже!
   Самое смешное, что сегодня она имела все основания так говорить.
   - Конечно. Скажи, когда тебя подменить.
   Забросив рюкзак в подсобку, Тина забралась вглубь хранилища, в секцию детской и подростковой литературы. Что бы ни творилось во внешнем мире, о чём бы ни вещали политики, какие безумные моды не навязывало бы телевиденье, но из года в год чаще всего в реставраторской Пирса оказывались именно эти книги. Майн Рид и Купер, Льюис и Монтгомери, Олкотт и Бернетт, Даль и Кэрролл, Баум и Грэм... Вырастая, вчерашние мальчишки и девчонки вспоминали истории, которые вызывали когда-то трепет у них, и советовали теперь уже своим детям. Постепенно обложки приходили в негодность, страницы рвались, а некоторые даже и пропадали, но неизменным оставалось одно - аура волшебства, которая окружала старые полки, хранящие многие и многие миры. Работать здесь было приятно; сидеть на высокой шаткой стремянке, чихать от пыли, перелистывать книги. От прикосновений к вытертым корешкам и растрепавшимся уголкам затягивались кислотные чёрные дыры в душе...
   Время от времени детский фонд приходилось перебирать, чтобы выявить наиболее пострадавшие экземпляры и отправить их к Пирсу. Тина всегда откладывала это про запас, как некоторые приберегают самую вкусную конфету из вазы, съедая сначала все остальные.
   Но сегодня удовольствие оказалось изрядно подпорчено.
   Стоило ей оказаться одной - и появилось назойливое ощущение взгляда в спину. Это не мог быть Пирс - он с утра засел в реставраторской, пытаясь реанимировать один чудесный, но весьма запущенный альбом по искусству. И не Аманда - она всё время оставалась в зоне слышимости, то терзая электрочайник, то болтая по служебному телефону прямо за стойкой. Из постоянных посетителей сегодня заявились только Фогг с Корнуоллом да мисс Рошетт, пожилая леди, которая перечитала уже всю библиотеку и зашла на второй круг.
   А потом из "Тайны Лунной Долины" вдруг выпала лесная фиалка. Не засушенная, что было бы вполне объяснимо, а живая, не помятая даже и благоухающая, как целая цветочная поляна.
   В глазах потемнело.
   Выронив книжку, Тина наугад схватилась за стеллаж, но промахнулась. Стремянка начала заваливаться - или это голову повело? - а потом качнулась обратно, со стуком вставая на место.
   "Не надо, - подумала Тина, прикусив губу. - Хватит. Только не днём. Только не здесь".
   Она собрала повреждённые книги в охапку и направилась в реставраторскую. Во-первых, Пирсу и так забот теперь хватило бы на пару недель, а во-вторых, оставалась кроткая, забитая надежда, что в присутствии посторонних мстительная утопленница из Кёнвальда перестанет напоминать о своём существовании.
   - Тин-Тин, как ты вовремя! - неподдельно обрадовалась Аманда. Она уже была на низком старте - с сумкой под мышкой, в тёмных очках, нетерпеливо постукивая по паркету мыском синей "крокодиловой" туфли. - Я уже изнываю. А подмени меня прямо сейчас? Я с Доном хотела пересечься, он мне кое-что отдать должен. Может, перехвачу его до отъезда.
   - Без проблем.
   Пирс, увлечённый альбомом, до бесед не снизошёл, проигнорировал даже короткое платье с леггинсами. Махнул рукой неопределённо: "Поставь где-нибудь", - и не посмотрел, что за работа ему подвалила. Немного потоптавшись на пороге, Тина вернулась за стойку.
   Библиотека выглядела безмятежной и спокойной, совершенно безопасной, почти как детская, где горит ночник, а дед сидит в кресле и читает вслух сказку. Сегодня в залах практически никого не было. Корнуолл и Фогг довели до логического финала очередную партию и вышли прогуляться, оставив шахматы и доску прямо на столе. Закуток с журналами, облюбованный школьниками-прогульщиками, пустовал - ещё бы, по такой-то великолепной погоде. Мисс Рошетт, в белом с ног до головы, как и всегда, устроилась у окна. На мгновение она подняла руку в королевском жесте приветствия и вернулась к роману; седые косы, уложенные вокруг головы, в ярком солнечном свете напоминали серебряную корону.
   Тина прикрыла глаза, чувствуя, как наваливается сон.
   - Мисс Мэйнард? Добрый день! А Аманда вышла, да?
   - Она? А... да, полчаса назад примерно. - Веки были невыносимо тяжёлыми, как воском залитые - сказывался катастрофический недосып. - Ох, а вы, наверное, Дон Биггл?
   Она наконец-то проморгалась и разглядела нового посетителя. Он оказался смутно знакомым - по фотографиям свадьбы, которые Аманда показывала с планшета. Невысокий, смуглый, с обширным пивным брюшком, но очень хорошо одетый. Щетина была клинышком выбрита на подбородке, а бакенбарды выглядели немного темнее остальных волос. Чёрные на первый взгляд глаза на свету отливали зеленоватым - нечто среднее между маслинами и оливками. Улыбался он скромно, однако обаятельно, как адвокат или врач.
   - Собственной персоной, - серьёзно подтвердил мужчина и обвёл библиотеку глазами. - А у вас тут симпатично. Аманда почему-то не хочет, чтобы я её навещал, хотя мой рабочий график позволяет заглядывать время от времени. О вас я наслышан, к слову.
   Жилка на виске у Тины дёрнулась.
   "Интересно, что Аманда могла обо мне рассказывать?"
   - Это взаимно - можно сказать, что мы заочно знакомы. Вы хотели что-то передать?
   - Ах, да, - спохватился он. - Мобильный телефон. Она забыла его дома и несколько раз звонила матери на домашний, а я как раз проезжал мимо, и до заседания у меня достаточно времени. Дай, думаю, заскочу, а она уже вышла на обед. Странно, я думал, перерыв у вас позже.
   "О, так он действительно юрист", - подумала Тина и по-глупому обрадовалась своей догадливости. Аманда, при всей её болтливости, о супруге рассказывала немного, точнее, трепалась о нём постоянно, но до конкретики не снисходила. Поглазеть вживую на предмет её гордости было по меньшей мере любопытно.
   - Если у вас есть время, вы можете подождать в подсобке. Аманда скоро вернётся, я думаю. Не удивлюсь, если она решила забежать за телефоном домой.
   Дон Биггл обаятельно рассмеялся:
   - О, с неё станется. Пожалуй, оставлю его здесь, - и он положил мобильник на стойку. - Передайте ей, пожалуйста, а я пойду. Очень рад, что у моей Аманды такие милые коллеги, - добавил он и протянул пальцы, вялые и немного пухлые, точно собираясь подкрепить свои слова рукопожатием.
   - Спасибо, мистер Биггл, - откликнулась Тина, протягивая руку и тут же отдёрнула, в тот же самый момент увидев в дверях Аманду, покрасневшую, как от оплеухи. - А вот и ваша жена, кстати, как удачно. Отлучусь, с вашего позволения, - скороговоркой закончила она и позорно сбежала к Пирсу.
   "Я вляпалась".
   Разумом Тина прекрасно понимала, что ни в чём не виновата, но чувствовала себя так, словно попалась на горячем. Пирс препарировал альбом; пытаться привлечь к себе внимание было совершенно бесполезно. Возможно, сработал бы какой-нибудь экзотический способ - например, вскочить на стол и начать отплясывать канкан или повалиться на пол в безудержной детской истерике, но и это без гарантий.
   Аманда наговорилась с мужем за три минуты - обняла его, помурлыкала, проводила до порога и звучно чмокнула в щёчку на прощание.
   "Ладно, недоразумения надо разрешать сразу", - глубоко вздохнула Тина, сделала шаг из владений Пирса - и столкнулась с ней нос к носу.
   - У тебя совесть есть? - прошипела Аманда. - У нас ребёнок! Найди себе кого-нибудь ещё и верти перед ним задницей, а Дона оставь в покое. И вообще, на работу надо одеваться прилично.
   В лицо бросилась кровь.
   Наверное, в другое время Тина бы промолчала и попыталась бы перевести всё в шутку, как обычно, но после бессонной ночи сил попросту не хватило.
   - Я одета нормально. И, ради всего святого, Аманда, он просто пришёл занести твой телефон и вряд ли ещё появится в ближайшие полгода! Если тебе так хочется побеситься от ревности - перебери его коллег, что ли. Наверняка отыщется какая-нибудь симпатичная помощница судьи.
   Речь, которая началась как яростная атака, закончилась жалким оправданием. Но Аманде и этого хватило. Пылая праведным гневом, она встала на цыпочки, шепча:
   - Будешь выпендриваться - и вылетишь отсюда так же быстро, как и пришла. И посмотрим, как ты потом найдёшь работу со своим школьным образованием.
   Она замерла ещё на насколько секунд, раздувая ноздри, как лошадь, а потом процокала каблуками в подсобку. Тина прижала пальцы к губам и низко наклонила голову, чтобы не разрыдаться. Да, Фогг с Корнуоллом уже ушли, но мисс Рошетт по-прежнему сидела за дальним столом, да и другие посетители могли появиться.
   "Только не сейчас... не сейчас".
   Пискнула микроволновка - Аманда поставила что-то разогревать, и почти сразу забурлил чайник. А потом что-то вдруг грохнуло, и раздался пронзительный женский крик, переходящий в стон.
   Мисс Рошетт закрыла роман и встревоженно обернулась. Пирс выскочил из реставраторской, на ходу снимая очки.
   - Что случилось, Тина?
   Она сделала шаг, рефлекторно, потому что заговорить по-прежнему не могла - в горле стоял комок. Под ногами захлюпало.
   Вода.
   Слишком много воды.
   Стоны Аманды переросли в плач. Тина заглянула в подсобку - и заледенела. Чайник был разворочен, словно взрывом, стены - сплошь в брызгах.
   - Какого чёрта здесь случилось? - пробормотал Пирс, переступая порог. - Аманда, ты в порядке?
   - Ч-чайник... плюнул...
   - Ошпарилась? Снимай кофту, усугубишь ожоги. Вот так, хорошо... Тина, не стой столбом, принеси лёд. И вызови... Нет, врачей я сам вызову, у тебя и так руки трясутся. Откуда здесь столько воды?
   Тина догадывалась, откуда - из Кёнвальда. Дурнота медленно затягивала, как болото. Перед глазами всё плыло... С мыслью о том, что её преследует чудовище из реки, Тина уже свыклась. Но она и не предполагала, что пострадать может и кто-то ещё.
   А что, если следующая очередь - Пирса? Или... Уиллоу?
  
   Глава 3
   ПОКЛОННИК
  
   Через четверть часа Аманду, заплаканную и укутанную в оранжевый флисовый плед, забрал на машине Дон. Ожоги оказались нетяжёлые. Краснота на груди и плечах спала почти сразу; горло и подбородок пострадали сильнее, но до волдырей не дошло. Босая, непривычно маленькая и уязвимая, она забралась с ногами в кресло у Пирса в реставраторской и всхлипывала практически беззвучно, пока Тина прикладывала лёд к повреждённым местам; туфли остались в залитой кипятком подсобке - лежали на полу рядом с ошмётками чайника, похожие то ли на подводные сокровища, то ли на крошечные затонувшие кораблики.
   - Ты-то сама как? - спросил Пирс, буквально падая на стул, когда новенький красный автомобиль Бигглов отчалил в сторону больницы. - Тебя не задело?
   - Нет, - глухо ответила Тина, добавляя про себя: "А жаль".
   Она забралась в то же самое кресло - и тоже с ногами. Чувство вины душило, как железное кольцо на горле. Сейчас она бы с радостью поменялась местами с Амандой, забрала себе весь её ужас и ожоги.
   "Это из-за меня".
   Знание, не подкреплённое ничем, кроме смутных предчувствий, ощущалось как нечто абсолютное. Надпись, огненными буквами высеченная на стене библиотеки: ну, признайся, хорошая девочка, ты ведь рада?
   - Точно? У тебя кеды мокрые...
   - Переживу, - хлюпнула носом Тина. И - вывалила на Пирса слова, которые жгли изнутри: - Я никогда, никогда не хотела, чтобы с ней что-нибудь случилось!
   - Знаю, Тин-Тин.
   - Даже когда мы ссорились. Я просто хотела, чтоб она заткнулась, а не... не так.
   - Всё хорошо, - тихо произнёс Пирс и положил ей руку на поясницу - не нахально, как он всегда лапал женщин, а бережно, точно прикасаясь к книге. - Вы поругались перед тем, как это случилось? - Тина молча кивнула, так яростно, что стукнулась подбородком о колено. - Бедная овечка... Слушай, иди-ка ты домой. Мне надо дождаться клининговую службу, а ты ступай. Я попрошу, чтоб тебя кто-нибудь проводил.
   - Кто? - мрачно поинтересовалась она, мысленно перебирая номера в записной книжке.
   За шесть лет школьные друзья куда-то подевались, а новые так и не появились. Раньше это не особенно тяготило, но первый же серьёзный удар заставил её почувствовать себя изолированной. Не часть города, а какой-то старый дом, где никто не живёт, не то зачарованный, не то заброшенный - а может, и то, и другое сразу.
   - Увидишь, - лукаво улыбнулся Пирс - так, словно на самом деле хотел сказать: "Удивишься".
   Выбор компаньона и правда оказался... неожиданным.
   - Ты уверен, что это меня будут провожать, а не наоборот? - шепнула Тина украдкой, выглянув в зал.
   Пирс легонько подтолкнул её в спину:
   - Иди уж. Тебе в любом случае не повредит сейчас компания. И не стоит недооценивать мудрость, которая приходит с опытом.
   Мисс Рошетт, увенчанная короной серебряных волос, невозмутимо поджидала у стойки - с пакетом книг, по обыкновению.
   - А вот и вы, мисс Мэйнард, - расцвела она, завидев Тину. - Окажите любезность, запишите в мою карточку этих очаровательных леди, - и мисс Рошетт выложила на стойку стопку тяжёлых иллюстрированных изданий - Радклиф, Шелли, Остин. - Нынче меня влечёт к романтикам. И я буду вам весьма благодарна, если вы поможете мне добраться до дома с этой нелёгкой ношей.
   Тина обернулась к Пирсу, беззвучно шепнув: "Я же говорила!" - и пролезла за стойку.
   Пакет с книгами оказался не таким уж тяжёлым, но всё равно порвался почти сразу, стоило только за угол свернуть. Часть "ноши" перекочевала в рюкзак, но неформатное издание "Франкенштейна" не влезло, и его пришлось тащить на руках, как младенца. Тине показалось это символичным - и ироничным: сейчас она тоже ощущала себя таким монстром, сшитым из кусков. Вот хороший ломоть чувства вины, шесть килограммов страха, клочок адреналина, какой-то совершенно неподъёмный шматок усталости, а ещё...
   "Странно, - подумала она, прислушавшись к себе. - А тоски нет. Что угодно, только не тоска".
   - А вы, мисс Мэйнард, нынче так себе собеседница, - произнесла вдруг мисс Рошетт. - Неужто небольшая суматоха настолько вас напугала? Ни за что не поверю. Вы похожи на очень храбрую юную леди, никак не на трусишку-зайчонка.
   - Овечку, - машинально поправила её Тина и невольно рассмеялась. - Простите. Дело не только в чайнике и фонтане кипятка, просто навалилось... Всякое.
   - Ах, моя дорогая, - вздохнула мисс Рошетт, аккуратно взяв её под локоть. - Разве есть в вашем возрасте трудности, которые не может излечить чашка чая с мятой, печенье и немного времени?
   - Вообще-то есть, - сдержанно ответила Тина.
   - Вообще-то я не философствую по-старчески, а приглашаю вас в гости, - поддразнила её мисс Рошетт. - Не отказывайтесь.
   Ещё одно открытие - жили они в одной части города, и какое-то время им действительно было по пути, почти до стадиона. Потом одна улица, извилистая и тенистая, убегала к холму и реке, а другая, раскалённое асфальтовое полотно, вонзалась в самое сердце города. Мисс Рошетт владела небольшим крепким домом, затёртом между двумя корпусами торгового центра, и сама жила на втором этаже, а первый сдавала в аренду под кофейню "Чёрная вода".
   - Хозяин, Оливейра, тяготеет к готическому стилю, - улыбнулась мисс Рошетт и постучала пальцем по обложке "Франкенштейна". - Сначала ему вздумалось назвать своё детище "Кости", но я отговорила и предложила кое-что другое, в шутку, разумеется. Но вышло славно: и Кёнвальд почтили, а характер у этой леди - дай Боже, и игра слов получилась недурная. Кофе - чёрная вода, горькая вода, желанная, но, увы, это непозволительная роскошь для слабых сердец вроде моего, разве что слабенький капучино раз в неделю... И, кстати, готические традиции соблюдены, что немаловажно.
   При упоминании реки Тине сделалось дурно; она отвела глаза и буквально уткнулась взглядом в серию черно-белых плакатов - две школьницы, мальчишка, худая женщина лет сорока, а в довершение - размытый фоторобот брюнета с орлиным профилем. От изображений веяло холодком, хотя все, кроме мужчины, улыбались.
   - На самом деле в том, чтобы жить напротив полицейского участка, есть свои преимущества, - деликатно заметила мисс Рошетт. - Во-первых, у Оливейры всегда хватает заказов на американо и пончики. Во-вторых, у меня завелось на удивление много друзей, и все - сплошь достойные молодые люди. А к сиренам посреди ночи и ориентировкам на стенде привыкаешь быстро.
   Тина рассеянно кивнула, наконец разглядев за кустами шиповника и решёткой служебную стоянку и приземистое кирпичное здание участка. Вокруг него тоже цвели гортензии, белые и голубые; на крыльце курили и ржали, как кони на ипподроме, двое - долговязый коп и толстенький приземистый курьер.
   - Не худшее соседство.
   - И замечательный арендатор! - по-девичьи хихикнула мисс Рошетт, мимолётно прикоснувшись к серебристой короне из кос. - По крайней мере, у меня всегда есть лучший в городе чай и неплохая выпечка, вдобавок совершенно бесплатно. Вот мы и пришли, к слову.
   Издали кофейня выглядела непрезентабельно - синий, слегка выгоревший навес, два пластиковых стола да несколько стульев. Вблизи стали видны длинные ящики с чёрно-фиолетовыми...
   Сердце замерло.
   ...нет, конечно, никакими не фиалками, а всего лишь петуниями - рыхлыми, обывательскими цветами, в которых нет ни капли чуда, доброго или злого. Внутри кофейни оказалось весьма уютно: отделка под тёмное дерево, белые двухместные диваны, красные кресла - в основном, свободные, но кое-где сидели посетители, в основном, мужчины и женщины в форме. На стенах красовались зеркала в рамках, сильно смахивающих на траурные, и ретро-плакаты из старых фильмов ужасов - "Носферату", "Кабинет доктора Калигари", "Убийство на улице Морг". Кроме выпечки, кофе с сиропами и без, десятка разных сортов чая и всего трёх - мороженого, обширное меню, написанное мелом на грифельных досках над стойкой баристы, предлагало пиццу и один-единственный суп дня, сейчас - томатный.
   Тина представила его себе, рефлекторно принюхалась, пытаясь уловить среди ароматов корицы, мёда, слоёного теста и крепчайшего эспрессо кисловато-острый запах, и в желудке заурчало. Это было отчётливо слышно даже за бодрой музыкой, фоновой болтовнёй и смехом.
   - Не успела пообедать? - сочувственно поинтересовалась мисс Рошетт, аккуратно подталкивая её к столику у окна с табличкой "зарезервировано". - Не отказывай себе ни в чем. Я не так уж много беру с Оливейры, а он кормит меня и моих гостей. По-моему, довольно выгодное соглашение, учитывая, что готовить я никогда не любила.
   Тина ожидала, что меню принесёт одна из двух проворных смуглых девчонок, которые шныряли по залу, но к столу неожиданно подошёл высокий мужчина с импозантной сединой на висках, чем-то ужасно напоминающий того, орлоносого, с фоторобота. По спине пробежал холодок, и скулы свело. Но мисс Рошетт ничего не заметила и обернулась к нему, сияя улыбкой.
   - Я сегодня раньше обычного, но на то есть причины. Нужно срочно привести эту очаровательную леди в чувство и помочь ей забыть кое-что неприятное.
   - Разбитое сердце? - подмигнул мужчина заговорщически.
   - Взорвавшийся чайник, - резковато ответила Тина; ни шутить, ни флиртовать со случайными знакомыми совершенно не хотелось.
   Мисс Рошетт примирительно улыбнулась, накрывая её ладонь своей:
   - На самом деле, у нас всех был тяжёлый день. Миссис Биггл, подругу этой милой девушки, ошпарило кипятком прямо у нас на глазах, - немного сгустила краски она. Слух царапнуло фальшивое "подруга", и Тина поморщилась.
   "Впрочем, кто знает - может, со стороны мы правда смахиваем на приятельниц?"
   Лицо у мужчины вытянулось:
   - В таком случае, примите мои искренние соболезнования. Миссис Биггл, надеюсь, в порядке?
   - Серьёзных ожогов нет, - уклончиво откликнулась Тина, умалчивая об истерике.
   - Значит, взорвался чайник... Такое случается: пару лет назад здесь разорвало кофемашину. К счастью, никто не пострадал, кроме одного скандалиста с чересчур длинными руками, но вообще-то он бы и так вряд ли ушёл из "Чёрной воды" невредимым: либо я сам засветил бы ему в челюсть, либо кто-то из ребят в зале. У нас тут, знаете, нравы простые, женщин по лицу бить не принято, что б они ни говорили про охреневших блудливых кобелей, которым следует отвалить. - Он так правдоподобно изобразил слегка нетрезвый хриплый женский голос, что Тина представила себе произошедшее в лицах и хохотнула. - А вы, наверно, мисс Мэйнард из библиотеки, да? Я Оливейра, Алистер Оливейра, бариста и пиццайоло. Спасибо, что приглядываете иногда за моим младшим балбесом.
   "За кем?" - хотела переспросить Тина, но потом вспомнила вихрастых мальчишек-прогульщиков. Попадались ли среди них смуглые и темноволосые, она не была уверена, но не сомневалась, что Оливейра-младший - из той компании; не так уж много мальчишек приходило именно за книгами, и каждого она знала по имени и в лицо.
   - Он любит читать?
   - Он не любит школу, - усмехнулся Оливейра. - А у вас ему нравится. Место, говорит, хорошее.
   После короткого и вроде бы бессмысленного разговора бояться и терзаться уже не получалось. Утопленницы Кёнвальда, при всей их бесцеремонности, вряд ли отважились бы заявиться в кофейню, где проводили досуг, кажется, все копы Лоундейла одновременно. По крайней мере, в мистику здесь, на фоне плакатов с гротескным Носферату, верилось с трудом. Тина, поддавшись на уговоры не отказывать себе ни в чём, заказала и божественно острый томатный суп, и большой кусок пиццы с колбасками, свежим авокадо и маринованным перцем, а на десерт -чашку латте и штрудель с вишней; подавался он без мороженого, зато одной порцией могли утолить голод сразу две школьницы на диете... Ну, или побаловать себя - одна оголодавшая библиотечная мышь.
   А публика между тем в "Чёрной воде" подобралась разношёрстная.
   С первого взгляда в глаза, конечно, бросались полицейские рубашки и жилетки с кучей карманов. Но при более тщательном рассмотрении оказывалось, что копов здесь человек пять, не больше. Один из них, лысеющий, крепко сбитый мужчина средних лет, даже подошёл к мисс Рошетт и передал приглашение на ужин от своей тётки, другой - вполне симпатичный, если не считать слишком мускулистых рук, распирающих бледно-зелёную рубашечную ткань - долго пялился на Тину, стараясь этого не показывать. Но боковое зрение у библиотекарей и учителей развито лучше, чем у шпионов, так что она засекла его почти сразу.
   - А, это детектив Йорк, очень достойный молодой человек, - шепнула мисс Рошетт, слегка наклонившись вперёд, когда Тина незаметно указала ей на сталкера в форме. - Вдовец, правда, у него жена пропала два года назад. Нашли только её сумку на берегу реки - и всё, точно в воду канула. Тогда поисковый отряд прочесал русло Кёнвальда, но бедняжку Эмми так и не нашли.
   "Снова эта чёртова река!"
   Вместо страха вспыхнула злость - приятное разнообразие.
   Среди других посетителей Тина узнала молодую мамашу, которая взяла для дочери пятитомник Мёрфи. Её подружка в библиотеку прежде точно не заглядывала. Школьники в углу были похожи на примелькавшуюся компанию прогульщиков, но только издали - и толстяка, и блондинку Тина видела впервые.
   "Сколько же здесь жизни", - пронеслось в голове; накатила вдруг слабость и какое-то неправильное, неуместное счастье, как на качелях в высшей точке, за секунду до падения.
   Худощавый парень за столиком у двери, заметив взгляд в свою сторону, приветственно махнул рукой и улыбнулся - кажется, улыбнулся, потому что лицо у него было скрыто в тени капюшона. На руках красовались перчатки с отрезанными пальцами. Потом он снова уткнулся в свою книгу, ужасы, судя по оскалившимся оборотням на обложке, и вслепую отхлебнул из чашки, практически пустой. Поморщился, заглянул в неё и с сожалением отставил в сторону, а затем окончательно утонул в чтении, отрешившись от внешнего мира.
   - А это кто? - полюбопытствовала Тина.
   Мисс Рошетт только плечами пожала; ответил за неё Оливейра, который как раз принёс ей крошечную коричную пышку к мятному чаю.
   - О, это наш завсегдатай, - улыбнулся он со значением. - Ходит с самого открытия. Занятный молодой человек. Почти всегда берет одно и то же, частенько довольствуется "подвешенным" кофе.
   Всё это так напоминало школьные и студенческие годы... Губы сами изогнулись в понимающей улыбке:
   - Экономит?
   - Я бы так не сказал, - смешно продвигал бровями Оливейра. - Когда он делает нормальный заказ, то сам оставляет "подвешенный" кофе, а иногда и парочку. Правда, в последние месяцы он явно на мели - появляется редко и только если есть бесплатный кофе.
   Штрудель ударил Тине в голову; внезапно захотелось сеять добро - особенно для тех, кто даже в кафе с книжкой не расстаётся. Она покрылась в рюкзаке, достала крупную банкноту и вручила её Оливейре - так, чтоб парень не заметил.
   - А скажите ему, что у вас сегодня совершенно случайно есть "подвешенная" пицца и десерт? И капучино, конечно.
   Если Оливейра и удивился, то никак этого не показал. Купюру он забрал и невозмутимо отчалил на кухню, а через десять минут черноглазая официантка сгрузила на стол перед парнем в толстовке здоровенную чашку кофе, чизкейк и кусок пиццы. Пальцы у осчастливленного незнакомца разжались, и книжка брякнулась на пол. Последовало короткое, но бурное объяснение; парень шептал что-то официантке на ухо - из-под глубокого капюшона виднелся только бледный острый подбородок - а та вертела головой и отнекивалась. Потом она ушла, и Тина поспешно отвернулась, чтобы не обнаружить свой интерес.
   - И что вы делаете, мисс Мэйнард, скажите на милость? - весело спросила мисс Рошетт.
   - Флиртую с незнакомым красавчиком.
   - Разве не стоило тогда попросить Оливейру, чтобы он приложил записку: "От прекрасной незнакомки с косой, словно у леди Годивы"?
   - Ещё чего, он же тогда поймёт, что флиртую именно я, а это пока немного слишком для моих бедных перетянутых нервов, - в тон откликнулась Тина и улыбнулась. - И вообще, разве Годива не была блондинкой?
   Но взгляд мисс Рошетт вдруг сделался серьёзным.
   - Вы так и не расскажете, что происходит с вами?
   Память о чёрной реке шевельнулась где-то глубоко внутри, точно сама река - холодная, тёмная, глубокая до полной непроглядности.
   - Спасибо за участие, я... Все хорошо.
   Тина вдруг осознала, что кофейная ложечка у неё в руках дрожит и звякает о край чашки, и отложила её, а потом сцепила пальцы в замок. Мисс Рошетт проследила за этим молча, и лишь потом сказала, по-старчески пожевав губу:
   - Не знаю, конечно, что случилось, но для начала попробуйте выспаться. Прямо сегодня. А завтра после работы не оставайтесь одна, приходите сюда. Я вас познакомлю со своими подругами.
   - Спасибо. Обязательно.
   Тина уткнулась взглядом в окно. Стекло отражало зал, но сейчас казалось, что он наполнен призраками. Некоторое время спустя ушёл Йорк, коп-вдовец; вскоре за ним поднялся и парень в толстовке - он вышел вместе с другим полицейским, одолжил ему на пороге зажигалку - прикурить, и убежал вниз по улице, зажимая книгу под мышкой.
   Засиживаться до темноты даже в такой прекрасной кофейне не хотелось, да и мысль об оставленных без ужина кошках щекотала обострённую совесть. Мисс Рошетт ещё раз настоятельно попросила заглянуть в "Чёрную воду" завтра вечером; Оливейра, узнав, что Тина собирается по пути завернуть в супермаркет у стадиона, свистнул своего младшего сына - причём не метафорически, засвистел, как птица.
   - Он вас проводит, мисс Мэйнард. И нет, возражения не принимаются. Вы видели ориентировку на стенде полиции? В такие дни жаль даже, что Лоундейл - не моя родная деревушка, где любой чужак как на ладони... Люди пропадают, тут не до шуток, а вы ещё и ходите по собачьим местам, и не докричишься, если что.
   Тина вспомнила орлоносого с фоторобота и только плечами пожала: в маньяков верилось как-то меньше, чем в утопленниц.
   - А как же ваш сын пойдёт обратно один? Он просто ребёнок. Вы за него не волнуетесь? - осторожно уточнила она, стараясь не оскорбить отцовскую гордость, и подумала: "А вообще-то мысль дельная, стоит завтра захватить с собой шокер".
   - Маркос-то? - усмехнулся Оливейра. - Ему уже четырнадцать. Первый нож я ему ещё года два назад подарил, и, поверьте, у нас, в Пуэблосе, каждая собака знала, что с Оливейрой шутки плохи, если он дорос хотя бы до дверной ручки и у него за голенищем кое-что заткнуто.
   Наверное, Тина бы даже впечатлилась этой тирадой, если б на птичий пересвист не явился белокурый кудрявый агнец - в грубых джинсах и в чёрной футболке с красно-белым принтом.
   - А ты знаешь, кто здесь изображён? - спросила она уже на улице. Оливейра остался за стойкой, но вполглаза поглядывал на сына через стекло.
   Маркос оттянул футболку, разглядывая ухмыляющийся скелет во фраке, с цилиндром и тростью.
   - Друг прабабки Костас, барон вроде бы, а что?
   - О, - только и сумела выговорить Тина. - Ну, тогда нам и правда вряд ли что-то грозит на улицах Лоундейла.
   Мальчишка оказался галантным - весь в отца, но немного стеснительным. Отчаянно краснея, он прямо за супермаркетом взвалил на себя сумки с покупками, не слушая возражений. Говорил мало, больше слушал, но на вопросы отвечал по-взрослому чётко. У стадиона он притормозил, жадно разглядывая сквозь трибуны футбольную команду - вечером играли другие ребята, постарше, и мяч они пинали куда как более ловко.
   Покупки Маркос дотащил до кухни, там был обласкан кошками, награждён стаканом охлаждённого чая и отпущен восвояси. Тина закрыла дверь, накинула цепочку, задвинула щеколду и провернула ключи в обеих замочных скважинах, оставив торчать на пол-оборота. Затем обошла дом, проверяя, нет ли где-то распахнутых окон.
   - И почему у меня нет телевизора? - пробормотала она, проходя мимо пустой гостиной, где напротив камина, который не разжигали уже лет шесть, растянулась на паркете рыжая Мата Хари, сощурив глаза. - Села бы, включила бы какое-нибудь шоу, что там смотрит Аманда - "Боб и Роб"? Сделала бы глинтвейн, забралась бы с кошками на диван...
   А потом ей очень ярко представилось, как по телеэкрану идут помехи, и комнату наполняет запах фиалок.
   "Нет. Обойдёмся без телевизора".
   Тина распотрошила аптечку и выпила три капсулы успокоительного, затем подумала - и захватила с полки эфирное масло лаванды. Три капли в аромалампе расслабляли, десять - убивали всё живое в радиусе двух комнат. Кроме, конечно, кошек; храбрых маленьких бестий не так-то просто было вытурить из давно облюбованной кровати.
   "Посмотрим, как тебе это понравится, чёрт-знает-кто из Кёнвальда".
   Дверь в спальню она закрывать не стала, подозревая, что тому, кто пожелает войти, любые замки будут нипочём. И уснула практически сразу - то ли благодаря лекарствам, то ли сказалась безумная, неподъёмная уже к вечеру усталость.
   ...Тине снились руки - бережные, но ледяные; они гладили её по голове, и тёмные пряди струились между бледными пальцами, как воды речные. Но когда прозвенел будильник, и она очнулась, коса была в полном порядке - туго заплетённая с ночи, никаких водорослей и фиалок.
   "Неужели закончилось?"
   Никогда, даже самой себе Тина не призналась бы, что ощутила лёгкое разочарование.
   Пробежка прошла без эксцессов. Уиллоу дважды попалась на глаза: в первый раз издали махнула рукой и целеустремлённо прокатила в гору, сильно налегая на руль, а второй - неожиданно выскочила с боковой дорожки.
   - Как спалось?
   - Да вроде... ничего.
   Заговаривать на обратном пути было ошибкой - дыхание сразу сбилось.
   - А-а, - глубокомысленно протянула Уиллоу, запрокидывая лицо к небу. Солнце ласкало её веки, но не могло стереть вечную синеву, отметину хронической бессонницы. - А мне вот приснилось, что ты стоишь по пояс в реке. Ерунда какая-то, не бери в голову.
   Возвращаясь по мосту, Тина нарочно перегнулась через перила, вглядываясь в обманчиво спокойное течение реки. Глаза заслезились; через какое-то время начало казаться, что там, вдали, у берега, виднеется белёсое лицо...
   "Бутылка, - осознала она вдруг и ощутила невероятное облегчение. - Всего лишь пластиковая бутылка запуталась в корнях ивы".
   Единственное напоминание о вчерашнем кошмаре настигло уже в библиотеке - Аманда на работу так и не вышла. Пирс был вежлив и предупредителен; посетители слетались к книжным полкам, как пчёлы на мёд - правда, привлечённые не литературой, а всего лишь слухами о вчерашнем происшествии. Заглянул даже разговорчивый мужчина, которого Аманда в шутку назвала поклонником Тины.
   - Я слышал, у вас вчера было тут горячо? - интимным тоном спросил он, облокотившись на стойку.
   - Во многих смыслах, - вздохнула Тина. - Правда, я бы не стала шутить на эту тему, всё же миссис Биггл действительно пострадала.
   - Ну, соболезную, - без малейшего намёка на сожаление фыркнул как-его-там поклонник.- Но хорошо, что тебя не задело. Как там писал Вордоворот...
   - Вордсворт?
   - Да к чёрту, я никогда не запомню эти фамилии! Слушай, а давай по-простому: не хочешь выпить со мной сегодня? Я пораньше закончу и заскочу за тобой, пока белобрысой болонки здесь нет.
   От удивления Тина даже оторвалась от сортировки карточек и посмотрела на него - впервые за всё время, честно говоря. Глаза у поклонника оказались красивые - светло-карие, кошачьи, прищур - хитрый, а пальцы, постукивающие по стойке - нервные.
   - Выпить можно, но только если кофе, - неожиданно для самой себя согласилась Тина. - В "Чёрной воде", например. Но сразу хочу предупредить: на большее не рассчитывайте.
   - Ну, я человек терпеливый, - усмехнулся он. На улице посигналили. - А, это за мной. Увидимся вечерком!
   "И я так и не запомнила, как его зовут", - пронеслось в голове.
   Это показалось смешным.
   А потом в глубине библиотеки без всяких видимых причин повалился стеллаж. Поставить его на место было не особенно сложно; Пирс сам проверил крепления - похоже, просто болты вылетели. Разбросанные книжки пришлось собирать почти до самого конца рабочего дня, так что на свидание Тина отправилась взмокшая и раскрасневшаяся. Поклонник уже терпеливо поджидал на углу улицы с жиденьким букетом нарциссов.
   - Цветы из долины мёртвых?
   - А? Не нравятся? - огорчился он всерьёз.
   - Сойдёт.
   К "Чёрной воде" они направились окольными путями - и, конечно же, заплутали. Точнее, плутал поклонник, а Тина не мешала ему, наслаждаясь прогулкой и не особенно вслушиваясь в разговор. Ей думалось, что мисс Рошетт определённо была права: нет пока проблем, которые не лечатся чашкой чая и крепким сном, и шататься по городу вместо того, чтобы запираться дома наедине с кошками - определённо хорошая идея. Солнце постепенно клонилось к закату; город окрашивался в ржаво-оранжевые тона, и некоторые крыши издали выглядели окровавленными. В откровенно заброшенном районе у недостроенного кинотеатра поклонник наконец сдался:
   - Всё, не могу больше. Не знаю, как отсюда выйти к твоей клятой "Чёрной воде". Зато у меня служебная машина стоит чуток подальше, там, за развалинами, у "Перевозок Брайта", я работаю на них. Может, заглянем? Там и карта есть.
   Наверное, всё могло бы сложиться иначе - если б Тина была чуть менее внимательной.
   Если б она не заказывала книги с доставкой на дом.
   Если б не знала наверняка, что курьерская служба "Перевозки Брайта" закрылась два года назад, а офис в буквальном смысле прогорел до закопчённых кирпичей.
   - Обойдёмся без карты, - улыбнулась она онемевшими губами и указала на улицу, которая выводила мимо пустырей и необитаемых домов к оживлённым кварталам. - Надо... туда.
   Мужчина упрямо наклонил голову:
   - Да нет, пойдём к машине. Проедемся заодно, чего ноги-то сбивать? Ну, давай! - и он попытался схватить её за руку.
   - Я люблю гулять пешком, - вежливо уклонилась Тина, продолжая улыбаться.
   Уже не скрываясь, "поклонник" сделал выпад, метя кулаком по виску - молча, резко. Тина отшатнулась, ускользая в последний момент, и хлестнула его нарциссами по лицу, а потом развернулась - и побежала, всё быстрее и быстрее.
   - Стой, мать твою! - заорал он - ближе, чем должен бы. - А, не уйдёшь, стерва!
   Она прибавила ходу, отчётливо понимая, что при таком темпе её хватит минуты на две, на пять - самое большое. Пока выручали ежедневные тренировки, но лёгкие уже начинали гореть; а мужчина нёсся следом - длинными хищными прыжками, и от ужаса мерещилось, что его хриплое дыхание перерастает в мерзкое влажное клокотание.
   Впереди погас фонарь; за ним следующий.
   "Так не бывает, - стучало в висках. - Только не со мной".
   Тина даже не поняла, где ошиблась, где свернула не туда; пустыри всё не кончались, зато показалась лента Кёнвальда, льдисто блестящая в лунном свете. Где-то вдали взвыла полицейская сирена, и промелькнула дурацкая мысль: "Это за мной".
   Грудь разрывалась от боли. Нога попала в яму, и в щиколотке что-то хрупнуло, но Тина слишком отчётливо сознавала: остановка - смерть.
   А потом вдруг воскрес в памяти дурацкий сон Уиллоу.
   "По пояс в воде... по пояс..."
   Не раздумывая, она свернула к реке.
   Поверхность реки сияла - ртутная, живая, дышащая, такая невозможно близкая - и недостижимая за переплетением чёрных ивовых ветвей и корней. Тина уже не бежала - плелась, спиной чувствуя, как сокращается расстояние между ней и тем, жутким, позади. Страх отступил; его место заняла странная, иррациональная сосредоточенность - сделать шаг, и ещё, и ещё, и будь что будет.
   Река на мгновение застыла зеркалом - а потом по ней разбежались круги и показалась человеческая рука. Она небрежно махнула - и поманила пальцем.
   Тина ковыляла почти вслепую, полностью сосредоточившись на жутком видении, но всё равно ни разу не оступилась, точно изогнутые корни ив сами стелились под ноги, не давая даже подошв замочить в реке, а ветви поддерживали под локти, давая опору. Голову вело от ароматов - сладких, фиалковых; острых, как сок нарцисса; солоновато-металлических, как кровь.
   А потом силы просто кончились.
   Она сползла, опираясь спиной на ствол, и приготовилась нырнуть в воду. Оглянулась через плечо - в тот самый момент, когда мужчина с почерневшим лицом сделал первый шаг в реку.
   И река взбунтовалась.
   Воды вдруг стало очень, очень много; она воздвиглась стеной вокруг Тины - и ударила в того, уродливого, на илистой кромке берега. Захлестнула, протащила меж ивовых стволов, придавила ко дну - а затем брезгливо выплюнула.
   Мужчина лежал недвижимо - мертвее мёртвого, к патологоанатому не ходи.
   А полицейские сирены выли уже совсем близко, у пустыря над берегом. Бежали к реке два человека, размахивая фонарями, и один из них кричал что-то про имя закона и прочие глупости, которые ещё ни разу никого не спасли. Когда он съехал по склону прямо в запутанные корни ив, Тина узнала его - вдовец и любитель кофе, детектив Йорк.
   - Мисс Мэйнард, вы живы! - не по уставу выпалил он, ослепив её фонарём. - Вы не пострадали? Кивните, если понимаете вопрос!
   - Пошёл в жопу, - ответила Тина, стуча зубами.
   Теперь, когда адреналин схлынул, стало холодно - и очень мокро. Река умудрилась достать её - хотя бы брызгами.
   - Роллинс, она в порядке, - крикнул Йорк напарнику, склонившемуся над трупом. - Простите меня, это я виноват. Но я могу всё объяснить!
   У Тины затянуло под ложечкой; появилось пугающее ощущение, что эту фразу она слышит далеко не в последний раз.
  
   Глава 4
   ТВАРЬ ИЗ ЛОУНДЕЙЛА
  
   Выбираться на берег Тине пришлось самостоятельно. Йорк дважды пытался продраться к ней через ивовые заросли, но река точно издевалась - сперва делала вид, что не прочь подпустить его поближе, а потом насмешливо разверзала очередную топкую дыру и накрепко стискивала щиколотку неосторожного спасателя корнями. Первый раз детектив всего лишь потерял ботинок, но не внял предупреждению и во второй провалился по пояс в ледяную воду; ила в том месте было почти по колено, и Роллинсу пришлось использовать автомобильный трос, чтобы вытащить напарника из ловушки.
   - Какой... белой обезьяны вы вообще там делаете? - в сердцах ругнулся Йорк, отжимая штаны; его не смущал ни труп в полушаге, ни свидетельница. - А, телефон теперь сдох, чтоб его!
   - Жить очень хотелось, - буркнула Тина и, с трудом поднявшись, на негнущихся ногах ступила на соседний, полузатопленный ствол, затем на корень, и ещё, и ещё, пока к собственному немалому удивлению не очутилась на твёрдой земле. - А как вы здесь оказались?
   - Долго объяснять, - поморщился Йорк, влезая в мокрые штаны. - Как насчёт того чтобы проехаться в участок? Поболтаем за чашкой кофе, расскажем друг другу пару волнительных историй: я вам - о серийном убийце, который орудовал больше пяти лет, вы мне - о том, как помер вон тот счастливчик, - и Йорк многозначительно дёрнул подбородком в сторону трупа.
   Перспектива провести полночи в участке замаячила перед Тиной во всей своей ужасающей полноте.
   - Нет! Мне, м-м-м... Надо в больницу. Я сейчас потеряю сознание, кажется.
   - Так мы тогда труп запишем на вас? - обрадовался Йорк.
   "Чтоб ты правда утопился", - от души пожелала ему Тина и молча поковыляла наверх: её грела мысль, что в салоне полицейской колымаги сухо и, возможно, тепло, если печка не сдохла.
   Роллинс остался у Кёнвальда: стеречь остывающее тело и меланхолично курить, сидя на толстой ивовой ветви; его слегка курносый профиль неплохо смотрелся напротив серебряной реки, внося абсурдистские мотивы в окружающий пейзаж. А Йорк, явно воодушевлённый, заскочил в машину, оглушительно хлопнул дверью и прямо через пустырь, по кочкам, рванул к дороге. Печку он врубил почти сразу - да так мощно, что стало душно, несмотря на приоткрытые окна.
   Водил детектив в специфической манере.
   Сирена оглашала истошным визгом Лоундейл - вечерний, уже наполовину дремлющий; светофоры, по мнению Йорка, работали исключительно для гражданских - благо улицы были уже полупустые, а редкие встречные машины, к счастью, успешно шарахались с перекрёстков; обочины мелькали за окнами с тошнотворной скоростью, и то рывком подбирались вплотную, то отскакивали за разделительную полосу.
   "Бедные кошки, - пронеслось у Тины в голове, когда автомобиль в очередной раз едва вписался в поворот, и её впечатало в дверцу. - Кажется, они останутся без ужина навсегда".
   Когда она наконец очутилась у ворот полицейского участка, её уже мутило по-настоящему, и сознание уплывало.
   - Вы ужасный человек, - простонала она, обвисая на заборе. Ноги не держали.
   - Мне говорили, - отмахнулся Йорк, сосредоточенно пытаясь реанимировать свой мобильник. Судя по трагически заломленным бровям, пациент был непоправимо мёртв.
   - И вы чудовище.
   - А вот это - ещё нет, - польщённо улыбнулся он.
   Обмен любезностями прервался на самом интересном месте. Звякнул дверной колокольчик, и на порог "Чёрной воды" выскочил Оливейра, а за ним, почти столь же проворно - мисс Рошетт в элегантном белом платье и сером жаккардовом пиджаке.
   - Мисс Мэйнард! - всплеснула она руками. - Что случилось? Вам плохо? Вас привёз этот изверг?
   На лице Оливейры промелькнуло занятное выражение: нечто среднее между исполненным ужаса пониманием и тщательно замаскированным сочувствием.
   - Присядьте на бордюр, - посоветовал он со вздохом. - Я сейчас принесу воды с лимоном и льдом. Как вас угораздило? Роллинс обычно не пускает детектива Йорка за руль, гм, из милосердия. А чтобы ещё и с пассажиром...
   Тина тряпочкой сползла на асфальт и уткнулась лбом в колени.
   - Меня позвал на свидание один тип, потом попытался убить, но сам утонул, - лаконично пояснила она, стараясь не обращать внимания на предостерегающее сопение детектива, а потом встрепенулась: - Кошки! У меня дома шесть голодных кошек, а я тут наверняка застряну до ночи!
   - Давайте ключи, - быстро сориентировалась мисс Рошетт. - И скажите адрес. У меня всего два кота, но, видит Бог, я вас прекрасно понимаю.
   Пока Тина выискивала в рюкзаке связку ключей, отчаянно надеясь, что не утопила её в реке, Оливейра успел метнуться в кофейню и вернулся со стаканом ледяной подкислённой воды. Это пришлось весьма кстати. Йорк, правда, старательно портил удовольствие, нетерпеливо притопывая ногой, одетой в один только мокрый носок, но мнение детектива мало кого волновало. А уже оказавшись внутри приземистого здания, прослужившего полицейским участком не меньше полувека, Тина оценила степень преуспевания "Чёрной воды" - и осознала, что процветать это заведение будет вовеки, ну, или по крайней мере до тех пор, пока не переведутся в Лоундейле копы.
   Здание пропахло кофе от порога до самой крыши.
   Урны распухли от использованных бумажных стаканчиков в коричневых подтёках, смятых пакетов из-под пончиков и коробок от пиццы; ополовиненные стаканы красовались на стойке, на подоконниках, на захламлённых столах - в каждом кабинете, куда ей довелось заглянуть по пути в святая святых Йорка. И, надо сказать, даже поздним вечером людей здесь было куда больше, чем в библиотеке в самые удачные дни.
   - Сколько у вас тут человек работает? - поинтересовалась Тина вполголоса, не особо рассчитывая на ответ.
   Детектив поскрёб в затылке:
   - Ну, вообще-то больше сорока, и ещё двадцать - в северном отделении. А что?
   - Не думала, что в Лоундейле столько полицейских.
   - А, так тут же после войны гарнизон долго стоял, - отмахнулся Йорк. - И вообще, подумайте лучше, что будете рассказывать на допросе.
   Тина ощутила, как в груди у неё заворочалось нечто подозрительно похожее на гнев.
   - Так это всё же допрос?
   - Ну, человек ведь умер!
   "Он что, издевается?"
   - А где вы были, когда он пытался меня убить? - вкрадчиво спросила Тина, отчаянно пытаясь успокоиться. Выходило так себе. - И почему вы потом приехали так быстро? И зачем извинялись? Вы что, следили за мной?
   Йорк закашлялся. Из ближайшего кабинета высунулась коротко стриженная рыжая голова неопределённой гендерной принадлежности и ехидно ухмыльнулась:
   - Сдавайся, Заноза. Она тебя уела.
   Голос оказался низкий, харизматичный и стопроцентно женский; Тина невольно прониклась симпатией к рыжей незнакомке.
   - Сама сдавайся, Пэг, - огрызнулся детектив. - И вообще, мне тут надо протокол допроса вести, не займёшься, а? И я был бы не прочь позаимствовать у кого-нибудь сухие штаны.
   Пэг закатила глаза:
   - А твои-то почему отсырели? Хотя нет, лучше не рассказывай, я хочу сохранить веру в твою мужественность.
   - Так ты в меня все ещё веришь? - умилился Йорк. - Ладно, у тебя пять минут, чтобы дохлебать смертоносную сахарную бомбу, которую ты по недоразумению называешь мокко, а потом тащи свою задницу в мой кабинет. И задницы своих приятелей тоже - не выношу, когда кто-то подслушивает в коридоре.
   Рыжая изобразила оскорблённую невинность и захлопнула дверь.
   - Это была наша Катастрофа, то есть Пэгги О'Райли. Держит в порядке полицейские архивы и в ужасе - остальной участок. Её ядом можно два раза отравить весь городской водопровод и канализацию заодно.
   - А мне показалось, что вы друг друга стоите, - заметила Тина, сделав мысленно пометку - обязательно подружиться с этой Пэг.
   - Я?! - ужаснулся детектив. - Да я вообще ангел! И, кстати, добро пожаловать.
   Коридор внезапно закончился - глухой белой стеной, как вначале показалось. Но затем глаз нехотя выхватил в сумраке очертания двери и тёмный провал скважины. Йорк порылся в карманах, отыскал ключ и дважды провернул в замке, а потом с усилием надавил на дверь плечом. Та поддалась не сразу, но всё же стронулась с места - натужно, с пронзительным скрипом.
   - Ну, не дворец, конечно, - весело повинился детектив, проходя первым и щёлкая выключателем. - Зато на самых задворках нашего сумасшедшего дома, так что здесь тихо... Только окон нет.
   - А почему?
   - Ну, так это раньше была кладовка. Тут хранили разную архивную хрень. А когда меня повысили, я потребовал отдельный кабинет, ну, и получил, а Пэг пришлось забрать отсюда свой мусор и выметаться в подвал.
   У Тины вырвался смешок.
   - Я начинаю понимать, почему она к вам так относится.
   Комната оказалась довольно большой, что отчасти компенсировало отсутствие окон. Всю дальнюю стену занимал огромный стереоскопический плакат - мост над бездной, мшисто-зелёные склоны гор, пронзительно синее небо в перьях облаков. Его частично закрывала двусторонняя грифельная доска-перевёртыш вроде тех, что используются в школе, исписанная сверху донизу. Кое-где на магнитах были прилеплены фотографии. У другой стены приткнулся монструозный письменный стол, составленный по меньшей мере из четырёх обычных. На одном углу гудел полуоткрытый ноутбук, на другом изваянием красовался древний стационарный компьютер, облепленный разноцветными стикерами. Документы были рассортированы по стопкам и папкам; над столом слева висела большая карта Лоундейла и окрестностей, сплошь в заметках, записках, картинках, изрисованная стрелками и утыканная булавками. Пожалуй, единственное, что связывало теперь рабочий кабинет детектива с архивным прошлым - огромное количество коробок с бумагами на полу и несколько стеллажей, забитых скоросшивателями.
   - Располагайтесь, - радушно предложил Йорк, выкатывая из-за полок разбитое кресло на колёсиках. - И задавайте вопросы, пока Пэг не пришла, кое-что я бы не хотел видеть потом в протоколе.
   "Что-то у меня нехорошие предчувствия..."
   - Ну... - Тина немного растерялась, не зная с чего начать. - А кто это вообще был?
   Йорк недоуменно сдвинул брови:
   - Труп?
   Тина кивнула:
   - Да, он часто заходил к нам в библиотеку, но ничего особо о себе не рассказывал. Как его вообще звали? И не работал же он действительно в "Перевозках Брайта", они сто лет как закрыты.
   - Причём совершенно безнадёжно, - хмыкнул детектив и сощурился: - Мисс Мэйнард, только не говорите, что вы попёрлись на свидание куда-то к развалинам с мутным типом, не удосужившись даже имя его спросить. Если да, то у меня для вас хреновые новости: вы в группе риска и в списке номинантов на самую дурацкую смерть.
   - Да что вы себе...
   - Секундочку.
   Зазвонил местный телефон, и вовремя: Тина прикусила язык и кое-как сумела справиться с приступом раздражения, пока Йорк хмурился и черкал в блокноте, прижимая плечом трубку к уху.
   - Труп привезли, хорошо, что быстро, пока Гримгроув не свалил из своего царства мёртвых... А, так насчёт биографических данных. Вашего убедительного ухажёра, мисс Мэйнард, я уже почти шесть лет знаю как "Тварь из Лоундейла". На его счёту четыре доказанных эпизода, но я считаю, что их по крайней мере в десять раз больше. Четырежды он был настолько небрежен, что нам удавалось найти части тела его жертв. Остальные пока числятся пропавшими без вести. В том числе моя жена.
   Сердце ухнуло в пятки. Тина рефлекторно облизнула пересохшие губы, ощущая себя последней сволочью из-за того, что только что злилась на Йорка.
   - Соболезную, - тихо произнесла она, уткнувшись взглядом в ярко-розовый стикер на столешнице. - Мисс Рошетт упоминала о том, что вы вдовец, но я и подумать не могла...
   - Что я подсуну вам убийцу своей жены? - криво ухмыльнулся Йорк. - А я люблю, знаете ли, неожиданности. Правда, не такие, как сегодня, я правда испугался. Так вот, про труп... Где-то два года назад у меня появились основания считать, что в миру Тварь из Лоундейла носит имя Джека Доу. Я не шучу сейчас, - наклонился детектив через стол, доверительно понижая голос. - Его правда так зовут, и, по-моему, тут судьба бессовестно потакала своему нездоровому чувству юмора. Наследничек то ли Потрошителя, то ли неопознанного трупа в традиционной юридической практике, родом этак из девятнадцатого века. Его следы в прошлом теряются где-то недалеко от Тейла - по крайней мере, именно этот город он указал как родной, устраиваясь курьером в службу доставки в Сейнт-Джеймсе. Правда, запрос в полицию Тейла ничего не дал: парень то ли соврал, то ли жил там жизнью призрака. Ну, так или иначе, в Сейнт-Джеймсе он не задержался и сбежал оттуда в Форест, а затем в Лоундейл. Работу менял часто, но все время выбирал должности, так или иначе связанные с разъездами.
   За дверью послышался шорох, затем скрип. Тина была почти уверена, что снаружи столпилось пол-участка во главе с Пэг, но детектив предпочитал пока делать вид, что ничего не замечает, и она последовала его примеру.
   - И когда вы поняли, что он причастен к убийствам?
   - После исчезновения Эмми, - скривился Йорк и взлохматил себе волосы - яростным коротким движением, точно пытаясь изгнать воспоминания. - Личная заинтересованность - великая вещь, знаете ли. Я тогда перевернул весь город, но ничего не нашёл. От отчаяния обратился к прошлому, выискивая в газетных заметках и полицейских протоколах хоть малейшие намёки, а когда увидел картину целиком - у меня волосы на руках дыбом встали. Оказалось, что в Лоундейле уже года полтора стабильно пропадали люди - чаще женщины и дети, но бывало по-разному. Никто и подумать не мог, что это резвится один больной ублюдок. Да и я тоже не сразу понял бы, что связывает все случаи, если бы не Пэг: она сразу просекла, что убийства привязаны к лунному циклу - жертвы пропадали за пару дней до новолуния или полнолуния. И Эмми тоже. Я начал прорабатывать её связи по новому кругу, потом других пропавших, и вышел на Джека Доу. Он всегда был поблизости от жертв: курьер, разносчик пиццы, водитель фургона в химчистке, клиент кафе... Я был готов прижать его в любую минуту, но он оказался воистину изворотливой Тварью. Нет трупов - нет и обвинения, а по тем четырём случаям, когда находили части тела, он отмазался. Я даже раздобыл ордер на его арест, но не сумел доказать вину, и ублюдка пришлось отпустить. Он затих на полгода, а потом люди опять стали пропадать. Слежка, обыски - не помогало ничего. Он с лёгкостью избавлялся от любых хвостов, жучки находил и выбрасывал, точно видел меня насквозь.
   Йорк сделал паузу, чтобы глотнуть воды. Тина внезапно вспомнила выражение его лица там, у реки, и по спине холодок пробежал.
   - И причём здесь я?
   Детектив переплёл пальцы в замок и уставился на неё задумчиво.
   - А вот тут начинается самое интересное - и не совсем законное. Я подумал, что если не могу предотвратить преступление, то почему бы его не спровоцировать? Но на таких условиях, которые обеспечат мне победу. У всех жертв Твари имеется кое-что общее: это замкнутые люди, одинокие, несчастные, часто неблагополучные. Такие, которых и хватятся-то не сразу, если что. И вы, мисс Мэйнард, просто подарок - синий чулок с выводком кошек.
   Лицо вспыхнуло.
   - Вы нарываетесь, детектив.
   Он развёл руками:
   - А вы что-то имеете против правды? И, между прочим, это не я придумал, а ваша драгоценная напарница сказала. Я зашёл взять подборку газет, а получил ещё и последнюю деталь для своей гениальной ловушки. Остальное было делом техники - выяснить, куда устроился работать Доу, шепнуть пару слов его коллегам об одинокой красотке в библиотеке и ждать. Надо заметить, клюнул он на вас почти сразу, но, видимо, заподозрил неладное и потом ещё год кружил поблизости. Это стоило Лоундейлу девяти пропавших без вести, чтоб вы знали.
   Тина глубоко вздохнула. Руки слегка дрожали.
   - Вы что, просто подбросили ему меня? Как приманку? Зная, или, точнее, догадываясь, кто он?
   - Всё было под контролем, - как-то слишком быстро откликнулся Йорк и снова наклонился, опираясь на стол. - Прослушка под стойкой, наружное наблюдение. Когда Доу наконец устал терпеть и пригласил вас на свидание, Роллинс подкинул микрофон вам в рюкзак. Мы следовали за вами буквально по пятам, ну, максимум километра на три отставали и готовы были сорваться с места при малейшем подозрительном звуке. И, честное слово, если б вы смирно позволили себя ударить и утащить в тёмный угол, мы с Роллинсом взяли бы Доу с поличным и не тратили бы сейчас время на глупые разговоры.
   За дверью чертыхнулись; кто-то рванулся в кабинет, но его удержали. Тина мысленно сосчитала до десяти, и только потом продолжила:
   - Вы хотите сказать, что я не должна была сопротивляться?
   - Я хотел узнать, где он спрятал тело Эмми. А теперь вряд ли получится это выяснить... Да, мисс Мэйнард, вы кругом виноваты. И, кстати, мы ещё не поговорили о том, как умер Доу, меня это очень интересует.
   Перед глазами появилась золотистая пелена, а в ушах - звон.
   - Незаконно привлекать людей для участия в полицейских операциях. Тем более - с риском для жизни. Я там чуть не умерла! Он мог меня оглушить - а мог просто убить на месте.
   Йорк криво улыбнулся:
   - Да ладно, было бы о чём беспокоиться. Кошек бы пристроили по приютам, а ваша напарница заполучила бы наконец вместо коварной соперницы прелестного студента в рабство, как и хотела с самого начала. Бросьте, мисс Мэйнард. Вам ли меня обвинять? Я не стоял за спиной с топором, чтоб заставить вас умчаться на свидание с Доу. Вы сами сделали это, без подсказок. Точнее, вас толкнуло беспросветное одиночество. Когда жизнь бессмысленна, человек инстинктивно пытается её прекратить. Природа рациональна, знаете ли.
   ...Тина даже не поняла, как это вышло.
   Раз - и кулак хрустнул, и боль отдалась в плече. Два - и Йорк опрокинулся со стула, с воем прикрывая разбитый нос. Три - и дверь распахнулась, и на пороге показалась рыжая валькирия - Пэг О'Райли.
   - Если что, мисс Мэйнард, у вас теперь есть личный фан-клуб, - сказала она.
   А Тина осела в кресло, сжалась в комок и расплакалась.
   Потом в кабинете стало очень тесно: туда разом ввалилось человек десять в униформе, а он явно не был рассчитан на такое засилье копов. Высоченный толстый негр, понукаемый Пэг, ухватился за кресло и вместе с Тиной выкатил его в коридор.
   - Куда её? - пробасил негр, предусмотрительно притормаживая на повороте. - В архив?
   - Не-не-не, у нас там не развернёшься, давай сразу на улицу, - замахала руками Пэг и забежала вперёд, заглядывая Тине в лицо. - Ты как, солнце?
   - В порядке, - вздохнула она прерывисто и попыталась спустить ноги на пол. - Слушайте, спасибо огромное, я дальше сама...
   - А сможешь? - негр остановился и скептически посмотрел на неё сверху вниз - огромный, как гора, седой, черноглазый.
   - Сможет, сможет, - закивала рыжая валькирия и, ухватив Тину за запястье, выдернула её из кресла. - Спасибо, Кид, очень выручил. Ты верни этому засранцу реквизит, а мы поболтаем на крыльце по-женски. Куришь? - повернулась она к Тине.
   - Нет.
   - Хоть кофе-то пьёшь? - с подозрением осведомилась Пэг и, дождавшись кивка, потянула её к лестнице. - Значит, поладим.
   Ночная прохлада отрезвляла. Осточертевшие уже гортензии, синие и малиновые, влажные от росы, наклонялись к крыльцу, облизывали затылок и плечи; ветер колыхал заросли у забора и дёргал флюгер на крыше "Чёрной воды". Издалека доносилась музыка - какая-то старая, но неузнаваемая из-за расстояния. Почти все окна в домах уже погасли.
   - Люди тут рано спать ложатся, ещё одиннадцати нет - а все по койкам, - широко повела сигаретой Пэг, словно очерчивая защитный круг, и стряхнула пепел прямо на порог. - И каждый верит, что уж с ним-то ничего страшного не произойдёт. Ты как, оклемалась?
   Тина сгорбилась и подтянула колени к подбородку, словно обнимая со всех сторон свой стаканчик с приторно-сладким кофе.
   - Насколько это возможно для человека, которого дважды попытались убить, а потом прилюдно унизили.
   Рыжая насторожилась.
   - Первый - Доу? А второй раз когда?
   - Ну, детектив Йорк был за рулём.
   Она сначала моргнула, точно не поняла смысла фразы, а затем рассмеялась:
   - А, ну, ясно. Натерпелась, в общем. Сильно на него злишься?
   - Угу.
   Ответ прозвучал совсем глухо, точно утонул в кофе.
   - Не злись, - попросила вдруг Пэг, и голос её смягчился. - У него есть причины, ну... Быть таким. Всё, что он о тебе говорил, он уже тысячу раз подумал о своей жене. И просто не может перестать думать. Йорк же тогда только назначение получил, пропадал на работе сутками, а Эмми... Ей очень тоскливо было одной, в незнакомом городе.
   Ветер со всей дури врезался в жестяной флюгер, обмотался вокруг него и бессильно обвис. Ночь стала душной, по-настоящему летней; на первом этаже "Чёрной воды" начали гаснуть огни.
   - Он себя не простил, да?
   - И вряд ли простит, такой уж он человек. - Пэг глубоко затянулась и выдохнула дым в ночное небо. - А мучиться будут все остальные. Но, пожалуй, никто, кроме него, не смог бы вычислить Доу. И переиграть этого осторожного подонка.
   Тина на секунду замерла, ожидая, что снова станет обидно, больно, тошно... однако ничего так и не случилось. Внутри было спокойно, словно что-то отгорело.
   - Ты считаешь, что это победа?
   - Ну да. Доу мёртв, ты жива. Сейчас тебе чертовски плохо, но это пройдёт, как только очутишься в родных стенах... Тебя подбросить, кстати?
   Перспектива оказаться наконец в уютном, безопасном месте в окружении кошек заставила сердце встрепенуться.
   - А как же допрос?
   - Сбор показаний, - улыбнулась Пэг и щёлкнула её по лбу. - Не набирайся дурных привычек от Йорка. Отдыхай пока, я напишу докладную-ябедную и подам Элизе... то есть капитану Маккой. Тебе придётся заехать пару раз, конечно, но на сегодня хватит приключений.
   "Хватит приключений".
   Тине показалось, что это звучит божественно.
   Пэг водила здоровенный внедорожник камуфляжной расцветки - новый, навороченный и явно раза в два дороже, чем даже автомобиль Бигглов. Салон пропах запахом кожи, табака и шоколада. Ехала она аккуратно, плавно; из колонки шептал что-то сокровенное голос безымянной джазовой певицы, низкий и убаюкивающий, а в унисон еле слышно постанывали духовые. Лоундейл проплывал за окном - скучный и сонный, и даже тёмные воды Кёнвальда не вселяли тревоги, напротив, успокаивали, словно беззвучно говорили: "Теперь не бойся. Мы рядом".
   Дом-с-репутацией издали радостно приветствовал хозяйку светлыми окнами.
   - Тебя точно не проводить? - осторожно поинтересовалась Пэг, притормозив у ржавого почтового ящика.
   - Не стоит, - улыбнулась Тина, спрыгивая сначала на подножку, потом на дорогу. - Это, наверно, мисс Рошетт, я отдавала ей ключи.
   - Точно, кошки же, - понятливо кивнула рыжая. - Ну, тогда я тем более подожду. Не станет же она у тебя ночевать? А я её подвезу, мне всё равно по дороге.
   Мисс Рошетт была не одна, а в компании двух разбойников, разорителей холодильника и волшебников, укротителей кошек и самых бесцеремонных детей Лоундейла и окрестностей.
   - Привет, - ангельски улыбнулся Маркос, спрыгнув со стола, стоило хозяйке показаться на кухне. Кофемашина, определённо, живая, булькала, наполняя всю кухню ароматом кофе. - А я тут пошуршал, ничего?
   - Это тянет на международную премию в области магии и колдовства, - ответила Тина, когда наконец нашла в себе силы говорить. - Как ты заставил работать эту рухлядь?
   - Покопался немного в механизме, папка научил, - скромно потупился он и - очень-очень быстро - стрельнул взглядом в Уиллоу, которая с зачарованным видом пыталась гладить четырёх кошек одновременно. Нить беседы она, тем не менее, не теряла и отреагировала мгновенно:
   - Мне бы такого папку... А правда, что ты человека убила?
   - Цыц! Не говорите глупостей, юная леди, - строго заметила мисс Рошетт. На коленях у неё мурлыкала главная недотрога дома - сама Королева, распушившаяся вдвое против обычного. - Разумеется, мисс Мэйнард никого не убивала.
   Уиллоу вывернула голову под жутковатым совиным углом и сощурилась:
   - Но он хоть помер?
   - Похоже, что да, - вздохнула Тина, сгружая рюкзак на стол. - Интересно, в этом городе есть хоть кто-то, ещё не знающий о моём неудачном свидании?
   - Если и есть, то через неделю таких не останется, - вздохнула мисс Рошетт. - Детектив Йорк, к сожалению, не самый сдержанный человек, да и Оливейра, при всех его достоинствах, поболтать любит. Я бы вам советовала, мисс Мэйнард, взять отпуск хотя бы на неделю, если получится.
   Маркос обиженно засопел. А потом снаружи загудел клаксон, и Тина наконец вспомнила, что на дороге у ржавого почтового ящика шикарный внедорожник до сих пор ждёт пассажиров - несколько больше, чем рассчитывала Пэг, предлагая свои услуги. Мисс Рошетт очень обрадовалась такому повороту событий и заторопилась к выходу со словами: "Ну, хватит мне здесь изображать дуэнью при несовершеннолетних ловеласах". Уиллоу и Маркос последовали за ней - вроде бы каждый по отдельности, но, без сомнений, вместе.
   Тина проводила их до порога, да так и уселась там, спиной к открытым дверям.
   - Эй, речное чудо с фиалками, - пробормотала она сонно, откидываясь спиной на косяк. Альвильда тут же запрыгнула на колени, тёплая и тяжёлая. - Спасибо тебе. Тогда я не оценила... но это было круто. Вот реально круто.
   Потом накатил сон, неодолимый и вязкий, как болото, только болото горячее и почему-то пахнущее цветами. Тина не помнила, как встала и добралась до дивана в гостиной, но проснулась она именно там - от судорожного трезвона.
   Надрывался телефон.
   - Ох, чёрт, - вырвалось у неё. Часы показывали почти девять. Будильник если и звенел, то в спальне, катастрофически вне зоны досягаемости. - Кажется, проспала.
   К её удивлению, телефон так и не умолк - кто-то был очень настойчив. Завернувшись в плед, Тина пересекла гостиную и сняла трубку.
   - Алло?
   В трубке смущённо задышали.
   - Мисс Мэйнард, простите! - произнёс наконец телефон голосом Йорка, когда Тина собиралась уже нажать на сброс. - Я не хотел вас будить и вообще сожалею о вчерашнем. Но мне надо сообщить вам две новости. Очень важные, правда.
   Кошки - все шесть - таращились на неё из углов гостиной с одинаковым неодобрением в круглых глазищах.
   - Мисс Мэйнард?..
   - Говорите, - сдалась Тина.
   - Вы только не волнуйтесь, - начал Йорк осторожно - с такими смиренными интонациями, что хотелось бросить трубку, отключить телефон и забаррикадироваться в доме изнутри - от греха подальше, потому что чем дольше вступление, тем хуже новости. - В общем, Гримгроув провёл вчера вскрытие, и, согласно заключению, Джек Доу к тому времени был мёртв уже две недели. И ещё... это зафиксировали камеры, значит, ошибки быть не может, хотя я не понимаю, как такое могло случиться... В общем, он ушёл.
   На плечо словно бы легла рука - ледяная и невыносимо тяжёлая.
   - Что?
   - Джек Доу ушёл из морга, - повторил детектив Йорк. - После вскрытия. На своих двоих. И чтоб я сдох, если понимаю, как он это сделал.
  
   Глава 5
   АЛЬЯНС
  
   Ничего не случилось. Небо не упало на землю, ломая ветви груш и вишен за окном, и бездна не разверзлась под ногами, в столетнем паркете. Угольно-чёрная Норна сощурила глаза и принялась демонстративно умываться, словно не было ничего важнее, и шерсть её отсвечивала белесоватым, флуоресцентным в косом солнечном луче.
   Тина приготовилась мысленно считать до десяти, но это не понадобилось: руки не дрожали, голос тоже, и голова оставалась совершенно ясной.
   - Это все, что вы хотели сказать, детектив Йорк?
   Трубка обречённо вздохнула:
   - Вы мне не верите? Ну, конечно, я бы и сам себе никогда не...
   - Я верю, - мягко прервала его Тина, ощущая, как островок спокойствия внутри - Норна, вылизывающая собственную лапу, сощуренные на свету кошачьи глаза, герань на пыльном подоконнике, нежный стебелёк лесной фиалки на полу у двери - разрастается, заполняя всё её существо. - Если я увижу Доу, то не стану вступать с ним в контакт и сразу свяжусь с вами. Хотя не совсем понимаю, что вы сможете противопоставить существу, которое вышло из морга со вскрытым черепом, распоротым животом и без части внутренних органов, если я правильно понимаю слово "вскрытие".
   - Если быть точным, то без сердца и желудка. Вы вообще всё правильно понимаете, мисс Мэйнард, мне хочется размолоть блендером то, что я вам наговорил вчера, и сожрать без соли, - доверительно признался Йорк. И продолжил, торопливо, точно ожидал, что его в любую секунду могут прервать: - Будьте осторожнее. Не открывайте дверь незнакомцам, если будете выходить - бывайте только в людных местах, попробуйте переехать к знакомым на время или пригласите кого-то к себе. Я, скорее всего, не смогу связываться с вами какое-то время, но Пэг позвонит вам ещё насчёт показаний, так что постарайтесь дожить до этого радостного момента.
   - Дожить - и в моих интересах. И я бы на вашем месте больше беспокоилась о том парне, который сделал богатый внутренний мир Джека Доу чуть менее богатым.
   - Я передам Гримгроуву, что вы о нём волновались, - хохотнул детектив. - До встречи, мисс Мэйнард.
   Йорк повесил трубку. Тина помедлила минуту и набрала Пирса; к заявлению о том, что вчерашнее свидание закончилось не в "Чёрной воде", а в полицейском участке напротив, он отнёсся на удивление сдержанно и спросил только, не собирается ли Тина остаться сегодня дома.
   - Я приду, - ответила она, чувствуя, как к щекам приливает кровь. - Прости, пожалуйста. Вообще я не собиралась и сегодня опаздывать, просто будильник не услышала...
   - Не оправдывайся, Тин-Тин, слишком уж это похоже на Аманду, - рассмеялся Пирс; на линии появились помехи, делая его голос неузнаваемо хриплым. - Если кто-то за шесть лет не позволяет себе ни единого опоздания, то две небольшие задержки могут обеспокоить, но никак не рассердить, честное слово. У нас не атомная станция и не диспетчерская, ничего не рухнет, если ты придёшь немного позже... Но вообще-то я должен сказать тебе нечто серьёзное.
   Сердце замерло. Норна перестала умываться и заинтересованно распахнула глазищи, на солнце похожие на чистый, светящийся изнутри янтарь.
   - И что же?
   Пирс выдержал драматическую паузу - и ворчливо откликнулся:
   - Если ты когда-нибудь ещё захочешь подцепить мужчину с сомнительной репутацией и дурной предысторией, то обращайся сразу ко мне. Решим вопрос к взаимному удовольствию и без всяких полицейских участков.
   Тина прыснула прямо в трубку:
   - Ну, спасибо! А потом мне придётся работу менять, потому что я в глаза тебе смотреть не смогу из-за неловкости.
   - Неловкость? - удивился Пирс. - Нет, неловкость - это когда твоя бывшая жена ещё и твой стоматолог. До встречи, Тин-Тин.
   Стоило положить трубку - и в доме стало тихо, слишком тихо. Кошки, кроме Норны и Королевы, перекочевали на кухню в ожидании кормёжки; солнечный свет потускнел, и окно задрожало от ветра.
   "Джек Доу ушёл из морга".
   В одиночестве, без голосов с телефонной линии, поверить в это было одновременно и проще, и сложнее, и страшнее в тысячу раз. Дом-с-репутацией казался теперь не крепостью на холме, неприступной и прочной, а лёгким фургончиком, который первый же ураган зашвырнул в страну ужасов.
   - И никаких тебе серебряных башмаков, - пробормотала Тина и, механически скользя взглядом по интерьеру, остановилась на приоткрытой двери. - Зато есть белые кроссовки. И что-то мне подсказывает, что пробежка - не худшая идея.
   Она должна была чувствовать себя обессиленной, растоптанной, уязвимой, но отчего-то ощущала только необъяснимую жажду деятельности. Эта жажда торопила её, пока Тина раскладывала корм по кошачьим мискам, делала разминку на лестнице и переодевалась для бега. После вчерашнего спринта с препятствиями теоретически должно было всё тело болеть, но о нём напоминали разве что синяки на голенях и царапины на ладонях от жёстких ивовых корней и ветвей, и даже подвёрнутая накануне лодыжка ныла где-то на периферии сознания, почти неощутимо.
   Погода тем временем испортилась совершенно: ветер почти стих, а небо затянули серые облака, спускающиеся всё ниже. Воздуха поначалу не хватало отчаянно, особенно пока Тина не спустилась с холма. Сегодня аромат слоёных "улиток" с корицей из пекарни Кирков почти растворился во влажном, горьковатом запахе реки. Сыроватые камни моста гулко откликались на каждый шаг, как огромный барабан.
   ...Джек Доу умер там, на берегу. В этом Тина не сомневалась. Но почему-то и в том, что он вернулся, сомнений не возникало.
   "А Джек Доу ли?.."
   По спине, вдоль позвоночника, точно царапнули колючим колоском.
   Конечно, у страха глаза велики - чего только не померещится, когда тебя пытаются убить на пустыре у неоконченной стройки. Но память упорно подкидывала подробности, которые никак не вписывались в привычную картину мира. Доу был слишком быстр, невероятно вынослив, чертовски хорошо ориентировался в темноте. И догонял он не по-человечески: не равномерно, а словно бы прыжками, рывками. И его дыхание...
   Тина вспомнила хриплые полувсхлипы-полурыки и едва не сбилась с шага.
   На стадионе мальчишки-футболисты что-то не поделили; двое сцепились в драке и покатились по траве, а тренер, седой спортивный мужчина, тщетно пытался их разнять, но только получал - то коленом по челюсти от одного, то непробиваемым лбом от другого.
   "Река... река ужасна по-своему, но вчера она спасла меня".
   На одну долгую-долгую секунду Тине искренне, от всего сердца захотелось получше узнать то, что вчера дало отпор Доу. Но потом она представила мертвенное прикосновение в душе, и галлюцинации, и белый силуэт в глубине, и руку с тонкими, музыкальными пальцами, торчащую из воды...
   Всё-таки пришлось перейти на шаг. Сердце не выдерживало нагрузки.
   На обратном пути она задержалась на мосту - присела на перила и уставилась на реку, сейчас спокойную, гладкую, как зеркало, и непроглядно тёмную. Воды отнюдь не выглядели страшными, враждебными - скорее, чужими и непонятными.
   Правила просты: не суйся, куда не следует, и не пострадаешь. А что делать тем, кто уже сунулся?
   - Знаешь, мы ведь могли бы начать всё заново, - в сердцах бросила Тина и щелчком скинула с моста мелкий камешек. Он без плеска ушёл на дно. - Познакомиться по-человечески, без этих дурацких запугиваний... Хотя кому я говорю.
   Внезапно в плечо ей стукнула капля - тяжёлая, холодная. Рядом шлёпнулась ещё одна, и ещё; издали нахлынул шелест, звук усилился, окружил со всех сторон, а потом с неба рухнула монолитная стена дождя. В первое мгновение холодная вода оглушила, дезориентировала, но затем в груди вспыхнуло что-то... что-то...
   "Живая, - осознала вдруг Тина. - Я чувствую себя живой. Вот как это бывает, оказывается".
   Она вскочила на перила моста, раскинув руки, и побежала, балансируя между рекой и потоками ливня. У самого края едва не потеряла равновесие, успела схватиться за фонарь и буквально выбросила саму себя на дорогу, а затем понеслась вверх по холму.
   Струи дождя молотили лицу и плечам; пластиковые гномы пялились из-под гортензий с недоумением.
   Тина не с первого раза попала ключом в замочную скважину, потом влетела в дом, раздеваясь на ходу. Зашвырнула мокрую одежду в машинку, нырнула под душ - горячо! - и застыла. Кошки, точно заразившись настроением, носились в коридоре и на лестнице; судя по звукам, герань на подоконнике веселья не пережила, и всё это удивительно бодрило.
   - И зачем я шла в библиотеку? - поинтересовалась Тина в потолок, нахлебалась воды с шампунем и раскашлялась. - Из меня, похоже, вышел бы неплохой кризис-менеджер.
   Самое смешное, что на работу она успела почти вовремя - вызвала такси и уселась в него прямо с чашкой кофе. Попросила остановиться у пекарни и взяла целый пакет круассанов на вынос; миссис Кирк выглядела откровенно невыспавшейся, но всё равно улыбнулась и доложила сахарный "язычок" в подарок к покупке.
   - Что-то хорошее случилось, мисс? - спросил таксист, кудрявый и цыганистый. - О, пахнет-то как! А дайте мне попробовать, я цену скину.
   - А счётчик?
   - О, он у меня послушный-послушный!
   Тина расхохоталась.
   Из-за дождя библиотека пустовала и не слишком-то отвечала рекомендациям Йорка "бывать только в людных местах". Даже Корнуолл с Фоггом не рискнули пойти против разгула стихии и продолжить сражение на шахматном поле. Аманда не появилась тоже - взяла ещё три дня за свой счёт.
   - Без неё даже грустно, да? - улыбнулся Пирс через плечо, не отвлекаясь от очередной книжки-пациентки, когда Тина заскочила к нему в реставраторскую на чашку чая. - Слишком тихо.
   Тина хотела отшутиться и предложить навестить Аманду с букетом цветом от любящих и тоскующих коллег, но зацепилась взглядом за морщины на руках Пирса - красивых, ухоженных руках настоящего мастера - и прикусила язык.
   "Это для меня она - дамочка средних лет с невыносимым характером. А для него - вредная девчонка, которой лёгкая истеричность только шарма придаёт".
   - Ничего, заскучать не успеем. Скоро она вернётся.
   Пирс выпрямил спину и снял очки, затем потёр переносицу. Глаза у него немного запали, как будто он тоже маловато спал этой ночью.
   - Не расскажешь подробнее, что случилось вчера? Я помню этого Доу, не выглядел он опасным... Хотя внешность обманчива.
   - Я... - Тина осеклась; говорить о Твари Лоундейла в пустой библиотеке казалось неразумным - всё равно что демона в полночь на перекрёстке звать. - Расскажу. Только не здесь, ладно? Заскочу домой вечером, покормлю свою ораву, а потом можно встретиться где-нибудь, хоть в "Чёрной воде".
   Входная дверь вдруг заскрипела надрывно - так, словно кто-то вытягивал на разрыв металлический каркас. Пирс выронил очки; Тина вскочила и метнулась к стойке, машинально схватив что-то тяжёлое с реставраторского стола.
   Через всю библиотеку тянулась цепочка следов - отпечатков массивных милитаристских ботинок.
   - Что за... Эдгар По? - глянул через её плечо Пирс, проглотив неинтеллигентно крепкое словцо. - Это что, грязь?
   Дверь была распахнута настежь. Дождь всё ещё лениво моросил, и порывы ветра перехлёстывали его через порог, как шёлковую занавеску.
   - Не знаю, - откликнулась Тина и наконец положила на стойку облезлый красный топорик. - Но лучше убрать это поскорее. У нас ведь были тряпка и ведро?.. И откуда у тебя топор на рабочем месте?
   - С пожарного щита, - рассеянно ответил Пирс. - Тяжёлый, гладкий, самое то для пресса. Теперь думаю, может, из дома притащить что-нибудь побольше? На всякий случай.
   Грязь оказалась густой, липкой и чёрной, как мазут. Она плохо оттиралась и пахла мокрой газетой пополам с ржавым металлом и дохлятиной. Тряпку Тина потом выбросила, а руки долго отмывала в реставраторской, пока не заболела кожа.
   К вечеру небо немного расчистилось. От земли поднимался пар - следующий день обещал быть жарким. В розоватом закатном свете все казалось нереальным, частью сна или фата-морганы. Горожане, одуревшие от вынужденного заточения в четырёх стенах, выбрались на улицы: парочки обсиживали мокрые скамьи, кто-то фотографировал дрожащие в паутине капли воды, кто-то - пламенеющий запад, молодые мамочки болтали по телефону и друг с другом, пока дорвавшиеся до свободы детки с гиканьем носились по игровой площадке у карусели.
   У реки двое длинноногих, коротко стриженных подростков сражались в бадминтон. Воланчик улетел в воду; волна плеснула и вынесла его на берег, но, кроме Тины, никто этого не заметил.
   - Кафе? Напротив участка, серьёзно? - Пирс не поверил глазам и даже остановился посреди улицы. - Я думал, ты пошутила.
   - А на втором этаже живёт мисс Рошетт, дом вообще-то ей и принадлежит, - добила его Тина и потянула за рукав: - Идём. Я тебя познакомлю с самым потрясающим кофе в Лоундейле, а может, и в целом графстве.
   Почти все столики были заняты - полицейскими, среди которых она узнала только великана Кида, влюблёнными, школьниками. В углу собрался целый клуб изысканных пожилых леди, возглавляемых мисс Рошетт; они так азартно резались в карты, что дрожали и звякали чашки, высокие прозрачные с латте и маленькие изящные с чаем. Парень в толстовке с капюшоном сидел на своём любимом месте, полностью погружённый в чтение кровавого детектива тридцатилетней давности с полуголой красоткой на обложке. Тина совсем было отчаялась найти свободное место, когда заметила у окна, за столом на шестерых, встрёпанную шевелюру Уиллоу.
   - Привет, слушай, можно к тебе присоединиться... Оу, - Тина осеклась: из-под того же стола вынырнул Маркос, взлохмаченный и раскрасневшийся. - Ты не одна?
   - У нас свидание, знакомство с родителями и урок литературы, - отстранённо ответила Уиллоу, покачивая ногой, перелистнула страницу и только потом подняла голову. - Ой, это ты! - засияла она улыбкой и подвинулась, хлопая рядом с собой по стулу. - Слушай, а у кого был такой доктор с безумной нервной сестрёнкой? В старом огромном замке? И там ещё была такая гранд-дама, хозяйка, с кучей белых кошек?
   - Мервин Пик, - не задумываясь, откликнулась Тина и подсела к ней. - Что делаете? Пирс, ты тоже присаживайся, тут места полно. Да, кстати, знакомься. Этот белокурый ангел - Маркос Оливейра, сын баристы и хозяина "Чёрной воды", ну, а Уиллоу Саммерс ты знаешь.
   - Коул Пирс, - представился реставратор, улыбаясь поверх очков. Он крепко пожал мозолистую ладонь Маркоса и поцеловал руку Уиллоу. - Меня обычно зовут просто по фамилии.
   - Я помню, спасибо за Чосера, он смешной, - хмыкнула девчонка. - А я тут подбираю Маркосу кое-что на вечер, притащила вот про Озму, но он вообще на лету схватывает, нужно что-то покруче, Пик подойдёт. Ой, Тина, тут такие пирожные! И у них есть горячий шоколад, в маленькой такой чашечке, с перцем, прямо как у ацтеков.
   - Прекрасный выбор для вечера после такого ливня, безупречный вкус, юная леди, - коварно похвалил её Пирс, вполглаза наблюдая за реакцией Маркоса. Мальчишка, впрочем, держался настолько самоуверенно, что это даже смахивало на оскорбление.
   Потом появилась официантка, судя по обмену взглядами, старшая сестрёнка Маркоса. Заказывали наперебой; Пирс широким жестом предложил заплатить за всех. Всё это время Тина ощущала спиной пристальный взгляд и грешила то на баристу, то на Кида, но скоро поняла, что они тут ни при чём. Конечно, Алистер Оливейра нет-нет, да и посматривал из-за стойки и даже махнул рукой однажды, но подходить не стал - видимо, решил не вмешиваться в нарождающуюся личную жизнь сына и, главное, в его литературное образование. А чернокожий коп и вовсе ушёл вскоре, забрав остатки пиццы на вынос.
   Иногда появлялся едва ощутимый запах фиалки - и тут же исчезал, сводя с ума своей эфемерностью.
   - Ну, рассказывай, - то ли попросила, то ли приказала Уиллоу, когда ей принесли вторую порцию шоколада, и толкнула Тину в бок локтем. - Я так и не поняла вчера, что там произошло на реке. Тот мутный тип утонул? Я жажду кровавых подробностей.
   Тина и рот раскрыть не успела.
   - Тайны Лоундейла - и без меня? - вместо приветствия произнесла мисс Рошетт, занимая место рядом с Маркосом. - Позвольте выразить протест, господа. Начнём с того, что это место принадлежит мне, значит, и все рассказанные здесь секреты - тоже.
   Уиллоу бесстыже расхохоталась:
   - Ага, почти как право первой ночи!
   - Вы понимаете моё положение исключительно правильно, - чопорно кивнула мисс Рошетт. В серебряной короне волос поблёскивали шпильки, украшенные прозрачными камнями, а в глазах плясали огненные черти. - Теперь продолжайте, мисс Мэйнард. Я с нетерпением жду.
   Капучино горчил - но не как кофе или алкоголь, а словно его варили на терпких травах; молочная пенка почти не смягчала привкус и лопалась на языке щекочущими пузырьками. После первого же глотка голову слегка повело.
   "Если бы приворотные зелья существовали, то на вкус они были бы именно такими", - пронеслась вдруг мысль.
   - А что, если я скажу, что у меня сразу две истории? - произнесла Тина неожиданно для самой себя. - И одна началась четыре дня назад, и в неё я влезла сама, а другая, если верить детективу Йорку, тянется уже несколько лет, и туда меня впутали.
   Зрачки Уиллоу расширились; глаза стали чёрные, блестящие, птичьи - с нечитаемым выражением и очень внимательные. Она сидела, неудобно вытянув ногу, и Маркос, судя по его позе, тоже; наверняка они касались друг друга под столом. На протяжении всего рассказа эта парочка даже не шелохнулась. Мисс Рошетт иногда вклинивалась с вопросами: "Во что был одет Доу? Точно ли пахло ивами и фиалками? Правда ли, что сердце мертвеца осталось в морге?". Но чувствовалось, что она воспринимала историю несколько отстранённо - верила и не верила одновременно. Пирс поначалу выглядел довольно спокойным, потом стал крутить и растягивать канцелярскую резинку на запястье, над ремешком часов, а под конец стянул свои кудри в куцый низкий хвостик, как делал только в реставраторской, за работой.
   - Мне очень не по себе, - произнёс он, первым нарушив молчание, когда Тина договорила. - Всё это слишком напоминает сюжет фильма ужасов, - взгляд его метнулся к плакатам с Носферату и доктором Калигари. - Беда в том, что мы оказались с неправильной стороны экрана... Да, мы все. Не знаю, что бы я подумал, если бы не видел сегодня следы в библиотеке - но я их видел. И я уверен, что, кроме нас двоих, там не было ни одного живого человека. Я с тобой, Тин-Тин.
   Тина опустила глаза и уткнулась в чашку с капучино. Хотелось одновременно закрыться от всех, спрятаться - и заорать в голос. Сердце колотилось, как после часовой пробежки, от кончиков пальцев и до корней волос, от пяток и до лопаток.
   Мисс Рошетт, перед тем как заговорить, выдержала паузу; взгляд её был устремлён в окно, но не в здешнюю темноту, а в какое-то очень старое "давно".
   - Я живу долго, - произнесла она наконец со вздохом и машинально прикоснулась к массивному серебряному кольцу на безымянном пальце. - Восемьдесят шесть лет - солидный срок. Не поверите, но когда-то я даже участвовала в гонках по пустыне и бывала за штурвалом самолёта, маленького и лёгкого, как стрекоза... Впрочем, пустое. В моей жизни случалось всякое, но лишь две встречи я запомнила как нечто необъяснимое и притягательное в то же время, да. Первая случилась, когда мне было лет восемь или семь, словом, ещё до школы - да и до школ ли было тогда, сразу после войны? Я подружилась с девочкой по имени Таррен, и тогда она мне показалась ужасно взрослой. С ней ходили два лиса, красно-рыжий и чернобурый с проседью, крупные, как волки, или даже больше. Одного она звала "дедом" или "Валентином", а другого "дядей" - ну, или чаще "глупым колдуном"... И как-то раз, накануне того, как она покинула наш город навсегда, я увидела, как эти лисы обернулись. Чернобурый - высоким мужчиной благородных кровей, с сединою в волосах; красно-рыжий - прекрасным юношей в короне из золотых цветов, вот только босым. С Таррен судьба меня больше не сталкивала, но где-то в наших краях, кажется, живёт её внук или правнук. Говорят, хороший юноша.
   Мисс Рошетт ненадолго замолчала вновь, а потом поцеловала серебряное кольцо - отстранённо, не отдавая себе отчёт в собственных действиях.
   - Вторая встреча случилась позже, - продолжила она, с усилием моргнув, точно разгоняя пелену перед глазами. - Я гостила у своей двоюродной сестры на материке, в маленьком городе Йорстоке - вы, наверное, и не знаете такого. Там я встретила двоих - мальчика, который умел летать, и настоящего волшебника. Они путешествовали с бродячим цирком... да-да, знаю, что вы хотите сказать - наверное, это были всего лишь фокусники? Я бы согласилась, если б в прошлом году не увидела их, вдвоём, как и прежде, на городской площади - и они не постарели ни на миг.
   У Тины все заготовленные слова застряли в горле. В кофейне стоял гул, звякали чашки, бурлила кофемашина - но всё это было так невероятно, невероятно далеко.
   Торжественность сакрального момента испортила Уиллоу - вытянула руку и практически легла на стол, пальцами царапая противоположный край, встрёпанная и нахальная, как воронёнок.
   - А сейчас - третья? - спросила она.
   - Что - "третья"? - рассеянно улыбнулась мисс Рошетт, поправляя шпильки в "короне".
   - Судьбоносная встреча? В сказках их всегда три.
   - Возможно, - улыбка её стала грустной. - Но тогда это означает, что конец близок.
   - Не переживайте, - фыркнула Уиллоу. - В сказках про рэндалльских лисов обычно счастливый финал. А ты что думаешь? - повернулась она к Маркосу.
   Тот пожал плечами.
   - Ну, бабка Костас много странного рассказывала. У неё б совета спросить - это да, а я что? Но вообще детектив, который Йорк, умную фигню сказал: одной нельзя.
   Тине стало смешно:
   - Хочешь сказать, мне необходима защита?
   Маркос переглянулся с Уиллоу; та едва заметно кивнула.
   Ресницы у него были длинные, светлые, кукольные.
   - Нужна, - серьёзно ответил он. - Ты не отказывайся. Бабка Костас говорила, что когда Оливейра научится владеть ножом, то даже Смерть при встрече с ним будет здороваться и с уважением приподнимать цилиндр. А я умею. Так что я в твоей банде.
   - Это не банда, а альянс, - наставительно подняла палец девчонка. - Прекрасной принцессе из древней башни угрожает злое чудовище. И для её защиты заключают союз четверо героев: разбойник с отравленным клинком, храбрая книжная ведьма, заклинающая деревья, мудрая королева, которая знакома с другими монархами и прочими влиятельными особами, и волшебник, чьи знания неисчислимы. Правда, рыцаря и дракона не хватает, - задумалась она. - Но ничего. Сказка не терпит пустоты, они появятся, никуда не денутся.
   Тина вспомнила реку и мелькнувшее в глубине серебристое нечто - и содрогнулась.
   - А без драконов и прочих монстров никак?
   Уиллоу посмотрела на неё искоса:
   - Разумеется, нет. И как ты будешь изничтожать вражеское чудовище, если своего нет?
   - Э-э... Пойду-ка я попрошу ещё что-нибудь попить у Оливейры, - попыталась в шутку уйти от ответа Тина, но девчонка схватила её за рукав; с облупившимся чёрным лаком на коротких ногтях, пальцы немного напоминали птичьи когти.
   - Погоди! Я не договорила. Насчёт реки... в общем, мне есть, что добавить, насчёт утопленниц и прочей нечисти. Кажется, я знаю, в кого ты вляпалась.
   Тина так и села. На плечи навалилась дикая тяжесть. В дальнем углу зала мигнула лампочка и потускнела; Оливейра обернулся и, указывая на неё пальцем, крикнул кому-то на кухне - коротко, на незнакомом языке.
   - Статистика по Кёнвальду не намного хуже любой другой реки с омутами и холодными родниками, - с едва ощутимым укором заметил Пирс, ободряюще прикоснувшись к Тининому локтю. - Да, Кёнвальд - капризная речка, можно сказать, леди с норовом, но по большому счёту не вреднее нашей Аманды.
   Уиллоу вдруг совершенно по-девичьи хлопнула ресницами - и заливисто рассмеялась; успокоиться не могла долго, минуты две, по меньшей мере.
   - Ой, да, вам-то откуда знать, - вздохнула она, вытирая выступившие слёзы. - Это я - безотцовщина, можно сказать, живу или в библиотеке, или у реки вот. Раньше, когда совсем маленькая была, чаще ошивалась именно у реки. Столько всего наслушалась - ужас. Воды у Кёнвальда тёмные, жуткие, наверно поэтому к нему часто приходят порыдать. Жалуются: лучше сдохнуть, чем так жить, не могу больше и так далее. Ну, и всплывают потом ниже по течению. Какая просьба - такой результат. А я... я тоже была дура, конечно. Подошла, села под мостом и говорю: "Давай поиграем?"
   - А... дальше? - Тина облизнула губы.
   Снова померещился пристальный взгляд в спину, только обернуться сейчас не было никаких сил.
   Уиллоу дёрнула уголком губ - не то нервно, не то усмехаясь.
   - Да неважно. Что было, то было. Но одно я знаю точно: Кёнвальд - не "леди". Но и не джентльмен, увы нам всем. Честно говоря, он просто засранец.
   С тихим "чпок" лопнула злосчастная лампочка в противоположном конце зала. Оливейра выругался и, обтирая руки о фартук, обошёл стойку. А в горле у Тины пересохло по-настоящему.
   - Я отлучусь, ненадолго, правда. Попрошу воды, что ли, - растерянно произнесла она, поднимаясь.
   На сей раз её никто не остановил; между лопаток точно горел отпечаток призрачной руки.
   Девушка, которая подменила Оливейру на месте баристы, к просьбе отнеслась с пониманием, однако попросила вернуться за столик и подождать минуту. Тина деревянно кивнула и, почти не глядя по сторонам, попыталась пройти на своё место, но практически сразу налетела на человека и едва не упала. На пол шмякнулась книжка с полуголой красоткой на обложке.
   - О, поосторожнее, - вкрадчиво, с насмешкой произнёс парень, подхватывая Тину и не позволяя ей снести свободный столик.
   - Спасибо, - от души поблагодарила она, оглядывая своего спасителя - толстовка с низко надвинутым капюшоном, острый подбородок, светлая кожа, сильные, но по-женски изящные руки...
   А потом он поцеловал её.
   По-взрослому, нагло, словно имел полное право, и вокруг никого не было - или все оглохли и ослепли, и он знал это совершенно точно, а потому мог неторопливо покусывать губы, ласкать языком - и заставлять её прогибаться в спине, и запускать холодную руку под рубашку, прикасаясь между лопаток, в точности там, где тогда.
   Когда он отстранился, она с трудом могла различить, где пол, а где потолок; всё кружилось, плыло, дрожало в запахе фиалок, в ивовой горечи, в непроглядно тёмной речной глубине.
   - Считай, что это моё "спасибо" - за кофе и за приглашение, - шепнул он на ухо Тине. И добавил, словно издеваясь, ещё тише: - Давай поиграем?
   ...Тина возненавидела себя - потому что едва не сказала "да".
  
   Глава 6
   КАМНИ
  
   Он ускользнул прочь так же естественно, как течёт река. Вот прохладные пальцы вычерчивают линию от затылка до шеи, пересчитывают позвонки - а через секунду тёмно-серая толстовка мелькает в другом конце зала, и капюшон скрывает лицо, так, что только и видно подбородок и горло, и звонкий, но одновременно вкрадчивый голос спрашивает, мистическим образом перекрывая все шумы:
   - Помощь не нужна?
   На мгновение Тина зажмурилась сильно, до боли, пытаясь прогнать блаженную золотую муть, и даже не сразу поняла, к кому обратился тот, из Кёнвальда... Нет, не так.
   Кёнвальд.
   Имя ему подходило настолько, что больше напоминало прозвище. Работая в библиотеке, Тина невольно вбирала в себя уйму бесполезных сведений и, разумеется, знала, что означает этот гидроним: он родился от соединения двух старых-старых корней, "кённа" и "вальд", "дерзкий" и "владыка". Но только сейчас ей пришло в голову, что реку, пусть и своенравную, так вряд ли назвали бы. А вот человека... не человека... словом, засранца-из-реки - запросто.
   Оливейра что-то ответил ему, неразборчиво, но экспрессивно. Кёнвальд...
   Не додумав, не досмотрев, Тина резко выдохнула, прижимая руки к горящим щекам: имя, даже произнесённое про себя, пробуждало тёплое, тянущее чувство глубоко внутри, словно интимный шёпот на ухо.
   "Да когда же это кончится?!"
   ...Кёнвальд махнул рукой, протиснулся к двери - и исчез. Никто ничего не заметил - ни посетители, ни хозяин "Чёрной воды", ни Пирс, явно слишком увлечённый беседой с мисс Рошетт. И только Уиллоу, вытянувшаяся как струна, злющая, уж слишком выразительно взвешивала в правой руке ботинок.
   - Ты видела? - обречённо спросила Тина, присаживаясь рядом с ней.
   Девчонка хищно обвела взглядом кофейню, убедилась, что кидаться обувью не в кого и плюхнулась на диван.
   - Я охренела, - призналась она откровенно. - А то бы съездила ему по роже. Ничего, в следующий раз он меня врасплох не застанет, гарантирую. А ты чего, проспал всё, что ли? - обернулась она к Маркосу.
   Тот плечами пожал:
   - У нас можно целоваться. Если особо друг друга не лапать.
   Уиллоу извернулась и пнула его под столом; Маркос в долгу не остался. Заплясали чашки. Пирс наконец вынырнул из пучины светского трёпа:
   - Что за шум... Ох, чёрт, Тин-Тин, что с тобой случилось?
   - Случилось, - пробормотала Тина, обмахиваясь салфеткой. - И я сама думаю, что это было такое.
   Мисс Рошетт и бровью не повела, но молча вытащила из сумочки зеркало и протянула Тине. Отражение подкинуло пару неприятных сюрпризов: щёки, оказывается, пылали так, что с другого конца зала видно, а губы выглядели неприлично искусанными.
   "Он меня словно пометил, - промелькнула неприятная мысль. - Только штамп на лбу не поставил".
   - Иногда следует проявить деликатность, - заметила мисс Рошетт, забирая зеркальце. - Уточню только. Это был он? Тот, кто услышал твою просьбу, произнесённую у реки, и откликнулся?
   - Кёнвальд, - первой успела ответить Уиллоу и тяжело вздохнула, утыкаясь в скрещённые на столе руки. - Это какая-то чума на оба наши дома, а ещё на тот, вон тот и четыре развалюхи на окраине. Вот представьте себе: жуткая жара, духота, тело распаренное, джинсы к заднице липнут, и вот вы с разбегу прыгаете в реку, такую красивую, алчете освежающей прохлады... А вода ни черта не прохладная. Она убийственно ледяная. Что первое придёт в голову? Ну, вот запомните слова и ощущения, потому что это и есть Кёнвальд.
   Пирс вдруг улыбнулся:
   - Ты его ругаешь, но не похоже, что ты его боишься.
   Новый вздох Уиллоу, скорее, напоминал стон умирающего от чахотки.
   - Ой, да было б кого. Но я уже лет десять пытаюсь понять: как можно быть таким добрым, хорошим, умным - и в то же время такой... таким... таким Кёнвальдом. И ты не бойся, - повернула она голову и искоса посмотрела на Тину. - Я бы на твоём месте больше беспокоилась о том, втором.
   Подошла официантка и поставила на стол стакан воды со льдом; стекло запотело, а льдинки толкались и трескались с суховатым, костяным звуком.
   Тело охватил озноб. Тина рефлекторно стиснула край столешницы.
   - Ты имеешь в виду Джека Доу?
   - Угу, - мрачно согласилась Уиллоу. - Проблема в том, что мы о нём почти ничего не знаем.
   - Вообще-то, мы знаем довольно много, - возразил Пирс, задумчиво переплетая пальцы перед лицом. - Джек Доу родом не из Лоундейла, его подозревают в серийных убийствах. Он умён, ловок, хорошо развит физически, возможно, у него несколько сообщников... Вот, так сказать, материалистические факты о нём. С необъяснимыми, но неоспоримыми сложнее, но давайте попробуем упорядочить информацию, - и он принялся загибать пальцы. - Во-первых, если верить заключению судмедэксперта, Доу был мёртв уже две недели. Невероятно, потому что трупный запах - не совсем то, что трудно заметить.
   Мисс Рошетт величественно подняла руку, призывая к молчанию.
   - Отважусь предположить, что здесь возможны два варианта. Либо мистер Доу обладает способностью скрывать своё состояние, либо его тело сильно изменилось за малое время. Детектив Роллинс оставался на берегу и затем сопровождал машину с телом мистера Доу, если мне не изменяет память, - кивнула она самой себе. - Да, именно так и было. Детектив Роллинс не любит и не может завтракать рано утром, поэтому обязательно появляется у нас здесь около одиннадцати часов. Пожалуй, переброшусь с ним завтра словечком, не откажет ведь он безобидной любопытной старушке, которая дружна с его тёщей.
   В зале резко стало светлее - Оливейра наконец совладал с заклинившим цоколем и вставил новую лампочку. Пирс рассмеялся, хоть и немного принуждённо:
   - Похоже на угрозу, мисс Рошетт. С нетерпением буду ждать результатов разведки. Что ж, раз "во-первых" относительно прояснилось, переходим к необъяснимому и туманному "во-вторых". Джек Доу ушёл из морга после вскрытия - невероятно, но факт. Не то чтобы я не доверял детективу Йорку... Но он не мог преувеличить? Хотя бы насчёт записей с камеры наблюдения?
   По контрасту с освещённым залом темнота за окном казалась совершенно непроглядной.
   - Проверить его слова мы никак не можем, - пожала плечами Тина, подавляя нервную дрожь. Сидеть с как-бы-друзьями в обычной кофейне, беспечно обсуждать речных духов и ходячих мертвецов, словно капризы погоды - всё это отдавало ночным кошмаром, сюрреалистичным, однако неотличимым от яви. - Неделю назад я бы решила, что он меня разыгрывает. Но сейчас лучше поверю - просто для того, чтобы потом возвращение Доу не стало неприятным сюрпризом. Безопаснее быть... готовой к худшему.
   - Куда уж неприятнее, - буркнула Уиллоу. - Толку-то от готовности? Если он запросто бродит по городу без сердца, то вряд ли ему повредит ещё пара дырок в теле. Я подозреваю, что единственное безопасное место в Лоундейле - речное дно. Только нас туда, к сожалению, не позовут. А если попросить у Кёнвальда убежище, он может понять всё немного не так. Есть желающие утопиться? Не, что, правда никого? - она изобразила удивление. - Ну, тогда попробуем уладить проблемы самостоятельно.
   Тина сглотнула. Стакан незаметно опустел, и горло опять пересохло; вода становилась навязчивой идеей.
   - А он... он мог бы справиться с Доу?
   - Наверное, - неопределённо качнула головой девчонка и наклонила пальцем свою чашку; край накренялся ниже, ниже, пока на белой бумажной салфетке не появилось некрасивое коричневое пятно. - Смотря что такое этот ваш Доу.
   Пирс следил за пятном, как заворожённый.
   - Ничего хорошего, если судить по тому, какие он оставляет следы.
   - Думаешь, в библиотеке Доу нашлёпал? - спросила Тина тихо, хотя в глубине души сама не сомневалась в ответе.
   Пирс только плечами пожал.
   - Ну, я предположил бы...
   - Здесь что, нет ни одного мужчины?
   Вопрос прозвучал настолько жёстко, что в первую секунду никто и не понял, что произнёс его Маркос.
   - Прошу прощения?.. - натянуто улыбнулся Пирс, всем своим видом предлагая продолжать.
   Но белобрысого мальчишку это нисколько не смутило.
   - Настоящий мужчина должен дело делать, а не рассуждать, - ответил он по-взрослому, болтая трубочкой в молочном коктейле. - Ну, то есть рассуждать тоже надо, если он не дурак ли типа того. Но не вместо дела, а заодно. Чего болтать, если можно сходить к реке, где умер Доу?
   - А толку? - живо откликнулась Уиллоу. - Его уже там нет. И хорошо, кстати, что нет, лично я не очень представляю, что сказать ему при встрече. Вариант заорать и кинуть кроссовкой не прокатит, это ж не Кёнвальд.
   - У меня есть нож.
   - О, ну, это, конечно, многое меняет, - ласково-ласково ответила она. Маркос прикусил трубочку и захлюпал молочным коктейлем так шумно, что наконец стал выглядеть на свой реальный возраст. - Но вообще-то я за. Нет ничего глупее, чем сидеть по домам, трястись и ждать. Так что давайте-ка в субботу устроим рейд по округе. А до тех пор будем собирать информацию. Слухи всякие, городские легенды. Не с неба же свалился этот Доу со своими чудесными привычками - гулять по городу после вскрытия, людей убивать.
   На том и порешили. Маркос, правда, почти всё оставшееся время дулся совершенно по-детски, и иногда изрекал что-то глубокомысленное, явно заимствованное у старших и, как ему, вероятно, казалось, язвительное. Но Уиллоу только хохотала - и парировала любые выпады с такой лёгкостью, словно играла в пинг-понг с дошкольником. Мисс Рошетт наблюдала за военными действиями с лёгкой полуулыбкой, а Пирс, памятуя о том, что его не посчитали "настоящим мужчиной", тоже коварно помалкивал в чашку из-под шоколада. Наконец Маркос обернулся к Тине, широко распахнув честные-честные голубые глаза.
   - А можно меня записать в библиотеку? Ну, реально как бы, по-настоящему.
   Тина опешила: она ожидала чего угодно, но только не такого вопроса.
   - Зачем?
   - Хочу научиться, как она, - тыкнул он пальцем в девчонку. Та прыснула в кулак. - Сколько нужно читать, чтобы болтать так же?
   Уиллоу посчитала, что победа за ней, и, смилостивившись, пересела рядом с ним, обняла и пристроила голову на плече. Маркос положил ей руку на талию и затих, словно заснул, только щёки у него пламенели.
   Тина обводила взглядом зал, представляла свой огромный дом - пустой, если не считать кошек, а они вряд ли смогут дозвониться в полицию, если что-то произойдёт, - и в груди у неё начинало ворочаться что-то тёмное, скользкое. И почему-то не верилось, что после выходки в кофейне Кёнвальд бесцеремонно заявится в гости, а ведь сейчас она согласна была даже на запах фиалок в ванной и присутствие незримого вуайериста с холодными руками.
   "Мне... страшно?"
   - Уиллоу, ты не хочешь переночевать у меня сегодня? - спросила она, пока не успела устыдиться и передумать.
   Девчонка вскинулась так резко, что заехала Маркосу головой в челюсть и даже не заметила этого.
   - А можно? У тебя ведь есть кровать, да? - Тина кивнула. Глаза у Уиллоу алчно загорелись. - Тогда без вопросов! А-а, как же меня задрало в спальнике дрыхнуть!
   Пирс настаивал на том, чтобы вызвать такси, но Тина, поразмыслив, отговорила его. Садиться в машину к незнакомцу представлялось сейчас куда менее разумным, чем пересекать тёмный город на своих двоих.
   - Один раз я уже убежала от Доу, смогу и во второй, - твёрдо сказала она, вовсе не чувствуя уверенности на самом деле. Но что-то подсказывало: решение верное, и внутренний голос подозрительно напоминал перекат волн Кёнвальда на чёрных ивовых корнях. - Из машины вряд ли получится выскочить на полном ходу, если водитель окажется заодно с Доу. И мне не хотелось бы закончить жизнь в автомобильной аварии, если на дорогу выбежит нечто условно живое и бессердечное. И вообще, Уиллоу на велосипеде, в такси он не влезет.
   Пирс сломался под гнётом аргументов, однако вызвался быть провожатым хотя бы до стадиона; Маркос порывался тоже составить компанию, но из ниоткуда возник глава семейства Оливейра и резонно заметил, что для сопровождения леди довольно и одного мужчины, а на кухне полно работы, и сама она себя не сделает. Мальчишка согласился - вроде бы спокойно, однако взгляд Пирсу достался уж слишком сумрачный.
   - Продолжай в том же духе - и заработаешь врага, - шепнула Тина уже на улице.
   Пирс рефлекторно ослабил узел шейного платка и отшутился:
   - О чём речь, Тин-Тин? Все, кто собирает на том же поле те же прекрасные цветы - мои естественные соперники, и чем раньше юноша поймёт это, тем больше пользы извлечёт.
   - Если он окажется глупее собственных комплексов, я сильно разочаруюсь, - добавила Уиллоу.
   - Комплексов? - не поняла Тина.
   Девчонка резко прибавила скорости и вздёрнула руль, чтобы въехать на бордюр; велосипед задребезжал, как рыцарская кляча в полной сбруе.
   - Очаровательный хрупкий блондин или типа того. Он-то ещё надеется вырасти, наивный... Ладно, чего объяснять, сама скоро поймёшь.
   У стадиона Пирс распрощался, но долго потом смотрел им вслед. Только он - больше ничьи взгляды не смущали ночной покой Лоундейла.
   А между тем город после дождя невообразимо похорошел. Небо вознеслось оглушительно высоко - взглянешь на звёзды, мерцающие в бездне, и голова закружится. Листва и ветви влажно поблёскивали и источали особый, майский аромат свежести и жизни, который через месяц уже должен был смениться суховатым, пыльным запахом выжаренной солнцем земли. Тина любила лето - тепло, свет, изобилие, праздность и негу, но вот это ощущение чуда где-то рядом - гораздо, гораздо больше.
   У каменного моста Уиллоу вдруг скорчила заговорщическую гримасу из разряда "у-меня-есть-идея", бросила велосипед и спустилась на берег, к ивовым зарослям. Поболтала руками в воде, шепча что-то ласковое - и вернулась.
   - Вот, - гордо продемонстрировала она улов, два тонких голых ивовых прутика. - Должно получиться, хотя я не уверена, никогда этого не делала.
   В ушах слегка зазвенело - как бывало в детстве, в сумрачном саду за домом, под волшебной древней вишней; когда Тина повзрослела, дерево стало просто старым, без чудес.
   - Что ты собираешься делать? - хрипло спросила она.
   - Увидишь, - загадочно выгнула брови Уиллоу и, сжав веточки губами, вскочила на велосипед.
   На холм она забралась гораздо быстрее Тины и пристроила своего дряхлого железного коня под навесом крыльца.
   - Тебе лопату не дать? - выпалила Тина, когда добежала до собственного дома и застала её за порчей имущества: Уиллоу ковырялась в клумбе у порога. - Или хотя бы острый совок?
   - Не-а, я уже, - сосредоточенно откликнулась девчонка и отползла в сторону, демонстрируя результат своих трудов - прутик, врытый в землю почти до половины.
   Тина присела рядом на корточки.
   - Думаешь, приживётся?
   - А то, - вздохнула Уиллоу и прикоснулась к веточке перепачканными пальцами - нежно, с болезненным состраданием. - Ивы очень живучие. А эти вообще в своё время даже умереть толком не смогли... У тебя есть ваза? - поинтересовалась она вдруг, наставив на Тину вторую ветку, как волшебную палочку. - Хорошо бы её в твоей спальне поставить.
   Ваза нашлась, и не одна. Пока Уиллоу разглядывала во все глаза фамильную коллекцию хрусталя, Тина попыталась задать несколько наводящих вопросов - о реке, об ивах и той давней "игре" с Кёнвальдом, но добилась только лаконичного "потом" и на время смирилась. Ивовый прутик поселился на подоконнике - в высоком, слегка изогнутом роге из хрустального стекла; кошки во главе с Королевой привередливо обнюхали новый элемент декора, сочли его негодным в пищу и утратили интерес.
   Уиллоу обосновалась в комнате напротив, не устояв перед огромной двуспальной кроватью и подборкой морских книг, вольготно расположившихся в шкафу-витрине. Тканевые переплёты, кожаные, деревянные, украшенные вышивкой и инкрустацией; толстые по сравнению с современными изданиями страницы, запах старой-старой бумаги, изысканные закладки-хлястики из шёлка, из атласа, расписного пергамента... И под каждой обложкой - истории о неверных глубинах, об отважных капитанах и о необитаемых островах, где человечьи черепа в гротах напоминают о мрачном прошлом.
   - Кому это раньше принадлежало?
   Тина подошла к бюро, покрытому пылью - в последний раз тряпка и пылесос нарушали покой спальни года два назад - и взяла чёрно-белое фото в массивной медной рамке. Чуть вытянутый овал лица, большие удивлённые глаза, чётко обозначенные скулы, толстая коса через плечо, кружевная блуза под горло - почти как доспех.
   - Моей двоюродной прабабке, Селестине Мэйнард. Говорили, что я на неё похожа, с самого рождения, и дед даже настаивал на том, чтобы меня назвали в её честь.
   Уиллоу отдёрнула пальцы от стеклянной витрины, точно обжёгшись.
   - Почему передумали?
   - Селестина Мэйнард умерла молодой, - пожала Тина плечами. - Вышла замуж за морского офицера и через год утонула с ним - на прогулочном катере, где-то на курорте. Очень глупо.
   Она положила рамку на бюро, фотографией вниз; бабкин взгляд был слишком открытым, счастливым, предвкушающим долгую, полную невероятных приключений жизнь. Уиллоу отошла от витрины на шаг, другой, крутанулась на месте - и, раскинув руки, рухнула на кровать, вздымая клубы пыли.
   - Если задуматься, то тебя всё равно в какой-то мере назвали в честь неё... Надеюсь, в честь её счастливой части. А мою маму звали Кейн. А бабку - Лили, её сестру - Иви, а их мать - Уиллоу. Видишь закономерность?
   Тина закрыла глаза; на обратной стороне век, словно в проекторе, вспыхнул образ: тенистый берег, чёрная вода и белые кувшинки, поваленные стволы, увитые плющом, шелестящий тростник, согбенные ивы...
   - Кажется, да.
   - Мы всегда были у реки, - вздохнула девчонка и зажмурилась. - Надо же, спать хочется. Сто лет такого не случалось.
   Пока они перестелили постель и с мокрыми тряпками пробежались по комнате, изничтожая пыль, уже пробило полночь. Сил хватило только на то, чтобы доползти в ванную и умыться. Двери спален так и остались открытыми - друг напротив друга, так, что ветер вольготно гулял по дому, влетая в одно распахнутое окно и вылетая через другое. Занавески колыхались, отбрасывая тени.
   Ночью Тина проснулась - или ей показалось, что она проснулась. Комната была залита лунным светом, холодным и мокрым, как ливень, и шелестящим, как ивовые ветви у реки; на подоконнике сидела Уиллоу, свесив ноги наружу, а рядом с ней, привалившись плечом - светловолосая молодая женщина, гибкая, в почти что прозрачном белом платье.
   - Спи, - сказала Уиллоу, не оборачиваясь, и задрала голову, подставляя шею голодной луне. - Это у меня бессонница, а ты спи.
   И Тина послушалась.
  
   Утром девчонка проснулась на целый час раньше и унеслась развозить газеты. Но к завтраку вернулась - голодная, бодрая, с синяками под глазами. Дом-с-репутацией давно не видел столько веселья, не слышал смеха. Потом они разбежались в разные стороны - в школу и в библиотеку; никто не сказал: "Увидимся вечером, здесь же", но это подразумевалось, и Тина прикидывала, в какой бы супермаркет завернуть после работы, потому что еды в холодильнике явно не хватало на двоих - а может, и на троих, если учесть, что Маркос наверняка завернёт к подружке после уроков.
   Пирс сразу, как пришёл, засел в реставраторской, но не с очередной пациенткой, страдающей разрывом страниц и надломом обложки, а с библиотечным каталогом. Когда Фогг и Корнуолл заняли привычные места и расставили шахматы, Тина выждала некоторое время для приличия, а затем направилась к стеллажу, где хранились подшивки газет, и начала пролистывать подряд, постепенно углубляясь в прошлое. В основном обращала внимание на письма с историями читателей, криминальную хронику и раздел с мистическими происшествиями, но иногда в разделе объявлений попадалось такое, от чего волосы дыбом становились.
   "Ищу работу: ритуальные услуги, консультация по надгробным сооружениям; расширение клиентской базы, поиск новых клиентов; работа с наработанными клиентами. При необходимости ведение переговоров с клиентами, выезд на встречи".
   Она дважды перечитала объявление, прежде чем сообразила, что под клиентами подразумеваются не мертвецы, а родственники и близкие усопших, но по хребту всё равно пробежал холодок.
   Некоторые заметки были явно шуточными - как, например, хэллоуинская статья об Одноногом Джоне-Прыгуне, якобы замеченном на окраине Лоундейла. Другие навевали жуть: оживающие ночью деревья у реки, стенающие души утопленниц, убийца детей, обитающий в омуте... Что из этого было правдой, что выдумкой - знал разве что сам Кёнвальд, но знаков он не подавал.
   Одна из статей пятнадцатилетней давности была озаглавлена вульгарно: "Мой потрясный любовник живёт в реке". Перед текстом красовалась фотография готического вида толстушки. Тина пробежала глазами начало, перескочила в середину, попала аккурат на описание ласк "холодного любовника" и спешно захлопнула подборку.
   - Какой бред, - с чувством произнесла она, глядя поверх стойки на солнце, сочащееся сквозь жалюзи. - Неужели такие дамочки в его вкусе?
   Со стороны реставраторской закашлялись. Тина обернулась, ожидая увидеть Пирса, но тот обнаружился в подсобке, у микроволновки; он сосредоточенно выставлял режим, намереваясь разогреть очередную порцию зловонной капусты, и никаких признаков простуды или аллергии не проявлял.
   "Наверное, показалось".
   Ту газету с непристойной статьёй она больше не открывала, но искать подходящие материалы продолжила. И через некоторое время поняла, что одно объявление, короткое и неброское, повторялось из года в год, из газеты в газету, в незначительных вариациях.
   "Белые камни".
   "Ищу белые камни, кости".
   "Камни для реки".
   "Ищу кости города".
   Но чаще всего оно состояло из одного-единственного слова, обведённого траурной рамкой: "КАМНИ".
   Пирса объявления также заинтересовали. Он быстро просмотрел отмеченные закладками фрагменты, а затем тщательно перепроверил подшивку газет за последние три года, обнаружив несколько совсем свежих объявлений.
   - Ничего странного не заметила Тин-Тин? - спросил он, постукивая карандашом по строкам, безмолвно вопящим: "Камни белые, кости, хочу СРОЧНО".
   По скромному мнению Тины, странным там было всё, однако она сделала над собой усилие и попробовала взглянуть на объявления непредвзято.
   - Обратного адреса нет. И телефона тоже.
   - Да, бессмыслица какая-то, - задумчиво протянул Пирс. - Бесполезное объявление, раз даже с автором связаться нельзя. Но кое-что не даёт мне покоя, Тин-Тин, где-то я уже видел эти камни, причём совсем недавно...
   - В книге? - предположила Тина. Он усмехнулся и слегка дёрнул её за косу, змеёй свернувшуюся на стойке:
   - В книге, разумеется, но вот в какой...
   - Может, что-то из того, что недавно приносили на реставрацию?
   - Точно! - Пирс хлопнул себя по лбу. - Слушай, ты полистай ещё подшивки, а я посмотрю свои рабочие записи. Там наверняка остались контакты.
   - А потом неплохо было бы позвонить в газету и узнать, кто подаёт объявления...
   - Размечталась, - осадил её Пирс уже из реставраторской. - Так тебе и скажут, это ж коммерческая тайна.
   Тина досадливо вздохнула: энтузиазм поувял. На стойку легла очередная пыльная подборка - на сей раз почти двадцатилетней давности; страницы были такими хрупкими, что оставляли на пальцах частички бумаги.
   "Интересно, а Йорк смог бы разузнать про объявления хотя бы в порядке ответной любезности? Или Пэг?"
   Мысли незаметно свернули на другие рельсы. Вспомнилось вдруг: детектив обещал, что Тине скоро перезвонят из участка, но мобильный безмолвствовал уже два дня, не считая короткого утреннего звонка от Аманды, явно заскучавшей дома наедине с "мелким" и с обожаемым мужем. Мисс Рошетт накануне туманно намекала, что у Йорка-де возникли некоторые проблемы на работе, а сам он прямо говорил, что не сможет выходить на связь некоторое время. Было похоже, что его или отстранили от дела, или вызывали к начальству для разбирательств; поводов хватало: и незаконные приёмы вроде ловли на живца, и провокации во время беседы со свидетелем - потерпевшей? - и, наконец, исчезновение трупа подозреваемого.
   "Да ещё и это сердце Доу... Оно до сих пор хранится в морге, или его увезли куда-нибудь в более надёжное место?" - задумалась Тина, несколько выпадая из реальности, и когда рядом деликатно кашлянули, едва не вскрикнула.
   - Простите, мисс Мэйнард, - смущённо прокряхтел Фогг, поглядывая на неё поверх очков в массивной оправе из зелёной пластмассы. Под мышкой у него была зажата складная доска-футляр с шахматами. - Я, эгрхм, не хотел подслушивать, нехорошо получилось... Но, в общем, у меня дочь работает в газете, в "Болтушкиных сплетнях". Если вам там надо что-то узнать - она может.
   - О... - Тина даже растерялась немного. - Большое спасибо, очень любезно с вашей стороны. Только знайте, это не какое-то срочное дело, просто, э-э... Любопытство взыграло.
   Фогг улыбнулся - лицо даже не сморщилось, а точно сложилось в самое себя; сухая старческая кожа напоминала растрескавшуюся землю.
   - Ну, грхм, в любопытстве-то ничего дурного нет. А я рад буду вам с мистером Пирсом чутка помочь. Так о чём спросить-то?
   Большинство загадочных объявлений в последние несколько лет появлялись в "Деловом ежедневнике", но парочка отыскалась и в "Сплетнях". Мистер Фогг сначала пытался переписать данные в древний блокнотик с кожаной обложкой, но затем плюнул на эту затею и по-простому сфотографировал объявление и номер газеты на мобильный, заговорщически подмигнув Тине.
   Настроение стремительно улучшалось.
   Сложив в стопку подшивки, она отправилась в "интернет-комнату" - лет десять назад её оборудовал городской совет, якобы для нужд бедного, но отчаянно нуждающегося в информационных технологиях населения. Некоторое время крохотная каморка без окон действительно была популярна, однако теперь безбожно устаревшими компьютерами не пользовались даже заядлые прогульщики. Постепенно туда переехала и другая офисная техника: два сканера, устройство для прошивки брошюр, ламинатор и огромный копировальный аппарат. Разложив первую подшивку, Тина наклонилась, прижимая массивную крышку, чтобы на копии не было чёрных полос, и вдруг почувствовала, как атмосфера в комнатке изменилась.
   Резко стало темнее; аромат фиалок заполнил пространство, проник в грудь, отзываясь странным теплом. Лампа копировального аппарата мигнула, застряла на половине страницы и погасла.
   А потом Тина ощутила присутствие.
   - Пирс? - севшим голосом позвала она, зная, что её никто не услышит - никто, кроме того, кто стоял сейчас за плечом, источая мягкую, опасную прохладу.
   - Нет.
   Голос Тина узнала мгновенно.
   - Кёнва...
   К губам прижалась ладонь, призывая к молчанию. Воздуха стало невыносимо мало; он со свистом проходил в лёгкие - и вылетал, не успевая насытить кровь кислородом. В висках застучали молотки.
   - Тс-с, - усмехнулась прохлада за спиной. - Ты хоть понимаешь, куда лезешь по незнанию?
   Тина мотнула головой, пытаясь освободиться от хватки, но слишком слабо; Кёнвальд, кажется, и не удерживал её, просто силы внезапно закончились.
   - Нет. - Губы касались ладони, и незажившая ранка-укус начинала горячо пульсировать. - Вот и расскажи мне, чтобы я поняла.
   Он замер, точно задумавшись. А потом провёл пальцем вдоль её позвоночника, с нажимом, до самого пояса юбки.
   - Приходи завтра ночью на берег реки. Если, конечно, не струсишь.
   Ощущение присутствия исчезло - вместе с прикосновениями и фиалковым запахом. Тина, опираясь на стену, присела на пол и привалилась к тёплому боку копировального аппарата. Лампа ожила и поехала, продолжая сканирование.
   "Сначала встреча альянса, потом свидание у реки... Похоже, день у меня будет насыщенный".
   Тина засмеялась - тихо, почти беззвучно.
   Одно ей было известно точно: она не испугается и не отступит. Только не теперь.
  
   Глава 7
   КРЫСЫ
  
   Правильное субботнее утро начинается ближе к полудню - в маленьких городках этот сомнительный принцип превращается в аксиому. Лоундейл исключением не был. Позже открывались пекарни и магазины, парки и детские площадки до одиннадцати оставались почти безлюдным, на стадионе - и то царило затишье, ибо раз в неделю даже чокнутым энтузиастам из юниорского футбольного клуба требовалась передышка. Маленький личный бунт Тины состоял в том, что будильник на выходные она ставила на полчаса раньше, чем в будни - и дистанцию для пробежки выбирала вдвое более длинную, от улицы Генерала Хьюстона, обвивающей холм, до заброшенного кладбища. Пока город предавался неге в плену пуховых одеял или на ортопедических подушках, набитых шелухой, пока в мультиварках томилась исключительно полезная цельнозлаковая каша, а особо развращённых гурманов ждал в холодильнике бекон, Тина выжимала из себя на пробежке максимум - и приползала домой едва живая, но с невыразимым чувством собственного превосходства.
   Сегодня всё было иначе.
   Приметы обещали жару и оголтелое солнце до самого вечера - ни облачка на небосводе, обильная роса на траве и особенный ветер, сухой и тёплый. Цветы благоухали как в последний раз; от реки тянуло ледяной свежестью. Но каждый шаг отчего-то давался невероятно трудно, и заныла щиколотка - уже, кажется, давно зажившая. У пекарни Кирков, сбоку, у мусорных баков, пировали крысы - две нагло, в открытую, а одна сочла за лучшее спрятаться при появлении человека, только лысый хвост и мелькнул.
   Они были тощие, черноглазые и очень большие - размером с кошку. Пожалуй, из всего мэйнардского прайда в схватке Тина поставила бы только на Гекату, дикую серую бестию, настоящую ведьму ночи, которая время от времени удирала охотиться на болота и притаскивала к порогу удушенных гадюк.
   - Брысь, - громко сказала Тина, притормозив у пекарни. Крысы обернулись на звук, обе разом, и что-то заскреблось за баком. - Брысь, я сказала!
   Она подобрала камень и швырнула почти не глядя; промазала, естественно, но крысы драпанули в тень и, как жидкая грязь, просочились сквозь канализационную решётку.
   "Мерзость какая".
   Эта встреча надолго испортила настроение. Теперь глаз всюду выхватывал апокалиптические знаки: обглоданная фигурка гнома на клумбе, заваленная набок, засохшее дерево в парке, автомобиль без стёкол и дверей... Добравшись до кладбища, Тина взяла паузу на несколько минут и перешла на быстрый шаг, но всё равно едва не споткнулась и не упала, когда вдали, среди бурьяна, заметила вдруг белый камень, торчащий, как сломанный зуб.
   "Ищу камни, кости города, срочно".
   - Какого чёрта? - Тина невольно навалилась на ограду, пытаясь рассмотреть белеющую среди зарослей полыни и вереска глыбу. - Это же всего лишь памятник, почему...
   Но в затылке всё равно появилось неприятное щекочущее чувство.
   Обратно она бежала через силу, на одной только здоровой злости, а под конец не выдержала духоты и свернула с привычного маршрута к берегу реки. В тени шепчущих ив пришло успокоение, точно прохлада вытягивала не только жар из перегретых мышц, но и тревогу из крови. Тина разулась, по колено зашла в воду, ступая только на подёрнутые зеленцой валуны, и поплескала водой в лицо. От ледяных капель, стекающих по шее и спине, пробежали мурашки.
   "Вот бы искупаться сейчас голышом".
   Мысль была неожиданной, острой. Тина не к месту вспомнила поцелуй Кёнвальда, его холодные, ласковые руки, и вспыхнула. Собственное поведение показалось ей вызывающим, на грани непристойности, и она выскочила из реки - в два длинных рискованных прыжка, оскальзываясь на камнях. Пульс опять зачастил.
   Уже дома, после душа и завтрака, она вслух обругала себя дурой и сама же посмеялась. Кошки, привыкшие и не к такому, внимания на это не обратили, и лишь Королева спрыгнула с обжитого местечка на холодильнике и потёрлась о хозяйские ноги, вопросительно заглядывая в глаза.
   - Я в порядке, - вздохнула Тина, почесав её за ухом. - Удивительно, на самом деле.
   Она вытянула наугад книжку с полки в гостиной - это оказался третий том "Повести о Гэндзи" - и, прихватив с собой шезлонг и плед, выбралась в сад. Под вишнями, в полутени, её вскоре разморило; сон накатил незаметно, однако неостановимо. Веки стали тяжёлыми-тяжёлыми, раскрытая книга соскользнула на грудь...
   - Опасно вот так дрыхнуть, знаешь ли.
   Тина сперва узнала голос Уиллоу, потом сообразила, где находится, проснулась, чихнула, отталкивая чужие ладони, накрывающие глаза - и только тогда запоздало испугалась.
   Девчонка прокралась в сад не одна. Под сенью старых деревьев собрался весь альянс, и сложно было сказать, кто привлекает больше внимания: Пирс в цветастой гавайской рубашке и в белых брюках, мисс Рошетт, которая выбрала утончённый сафари-стиль в духе "Копей царя Соломона" и где-то раздобыла не только шляпу-котелок песочного цвета, но и старомодный бинокль на ремне, или Маркос в просторных грубых джинсах с миллионом карманов и в камуфляжной футболке.
   Тина, впрочем, была готова вручить первый приз именно Маркосу - за выразительно утыканную гвоздями биту, взваленную на плечо.
   - Даже не знаю, во что бы такое переодеться, чтобы влиться в вашу компанию...
   - Оставайся в шёлковом пеньюаре, он тебе очень идёт, - серьёзно ответил Пирс. - Привет, Тин-Тин. Вот уж не думал, что ты проспишь.
   - Я не спала, просто отключилась ненадолго, - зевнула Тина, одёргивая полу, расписанную экзотическими цветами и хищниками, до коленей. - А что, уже много времени?
   - Полдень, - улыбнулся он.
   - Вы собирайтесь, мисс Мэйнард, не спешите, - сказала мисс Рошетт. - А мы пока немного похозяйничаем у вас на кухне. Ведь найдется там немного холодного лимонада для страждущих?
   - Нет, но есть лимоны, мята и лёд, - хмыкнула Тина, складывая шезлонг. - Чувствуйте себя как дома.
   Уже поднимаясь на порог, она услышала, как мисс Рошетт шепчет:
   - Вы знаете, мистер Пирс, у меня в молодости был точь-в-точь такой же пеньюар...
   - Может, это бабушкин? - с сомнением предположила Уиллоу. - У неё вообще старых вещей - завались.
   - Прабабушкин! - весело крикнула Тина с лестницы. - Эффи Мэйнард очень любила всё восточное, а в конце войны вышла за торговца пряностями и уехала в Китай!
   Готова она была уже через четверть часа - полностью, от туго заплетённой косы до спортивных сандалий, в которых при желании можно было бы устраивать спринт не хуже, чем в кроссовках. Уиллоу к тому времени настрогала чудовищных бутербродов и, едва не угробив старенькую соковыжималку, намешала лимонад. И как-то само по себе образовалось на ровном месте стратегическое совещание, совмещённое с ланчем; из библиотеки была извлечена карта Лоундейла, ещё довоенная, без новых кварталов, стадиона и внесённого во все справочники, но так и не достроенного кинотеатра.
   - Вот, - величественно постучала мисс Рошетт ложкой по холму, обвитому улицей Генерала Хьюстона. - Мы здесь. Нападение, если я правильно поняла, что промямлил спросонья Роллинс, произошло тут, - и она прочертила длинным черенком ложки прямую линию через добрую половину города. - Вот полицейский участок... Ах, тут он ещё обозначен как казармы. Отсюда Джек Доу сбежал после приятного вечера в компании доктора Гримгроува. Куда направимся в первую очередь, леди и джентльмены?
   - К реке, - заявила Уиллоу непреклонно и сощурилась, вглядываясь в карту. - Ух ты, прикольно. Не знала, что поперёк Кёнвальда столько мостов. Тринадцать чёрненьких и семь беленьких... Интересно, а почему они разным цветом закрашены?
   Тина только плечами пожала.
   - Кто знает. Эта карта - ровесница моего деда... К слову, кто-нибудь разузнал что-то за вчерашний день?
   Пирс бросил на неё пытливый взгляд, указав на себя пальцем, и она незаметно качнула головой: странные объявления о камнях отчего-то хотелось приберечь на десерт.
   Но тайные знаки и не понадобились - инициативу мгновенно перехватила мисс Рошетт.
   - Я поговорила с детективом Роллинсом, - азартно начала она. - Весьма достойный молодой человек, между прочим, с уважением относится к старости... Так вот, он поведал несколько прелюбопытных новостей. Во-первых, детектива Йорка временно отстранили от расследования и запретили ему общаться с вами, мисс Мэйнард. Кому передадут дело Доу - пока не решили. Во-вторых, запись с камеры пропала. Её, впрочем, успели просмотреть несколько респектабельных офицеров, чьё мнение имеет вес, в том числе капитан Маккой.
   - Маккой? - Тина нахмурилась. - Я где-то уже слышала это имя...
   - Элиза Маккой приходится тётушкой Пэгги О'Райли, - охотно пояснила мисс Рошетт. - Поверьте, мисс Мэйнард, увидите их вместе - сразу поймёте, что это близкие родственницы. Капитан Маккой возглавляет участок уже пятнадцать лет - а вы ведь понимаете, какой характер надо иметь, чтобы прийти на такое место вполне ещё молодой женщиной, когда до того лет сорок его занимал сварливый вояка, к тому же слепой на один глаз... Так вот, капитан Маккой видела, как Джек Доу покидает здание. Но и часть его внутренних органов в холодильнике она видела тоже.
   - Парадокс, - кривовато улыбнулся Пирс и сделал крошечный глоток лимонада. - Точнее, головоломка. Интересно, как её будут решать на бюрократическом уровне.
   - Вроде бы объявили, что у Доу был помощник, - откликнулась мисс Рошетт, и взгляд её на секунду стал стеклянным. - Я бы на их месте больше волновалась о том, что делать с сердцем. Если смерть - не конец, такие детали становятся очень важными... жизненно важными, я бы сказала.
   Внезапно Тине представилось, как Джек Доу возвращается за своим сердцем в участок ночью, в фальшивом желтоватом свете, и проходит здание насквозь, как раскалённая спица - через брусок масла. И массивные двери сразу показались хрупкими, как промасленная бумага, а все в Лоундейле полицейские пистолеты - бесполезными.
   Уиллоу фыркнула, утащила с бутерброда у Маркоса ломоть розовой ветчины - и хищно вцепилась зубами.
   - Хлупошти, - невнятно проворчала она. Маркос оглядел осиротевший кусок хлеба, вздохнул и галантно подложил даме на тарелку. - Точнее, не глупости в том плане, что сердце - важная штука. Но я не думаю, что Доу вот прямо сразу за ним вернётся. Во-первых, он ушёл ночью, а не при свете дня. Во-вторых, он оставил своё сердце в холодильнике у этого, который доктор для трупов...
   - У доктора Гримгроува, - подсказала мисс Рошетт тихонько. Глаза у неё заблестели, точно отступили наконец призраки неких неприятных воспоминаний.
   - У него, ага. Хотя легче и разумнее было бы всё своё забрать сразу, - кивнула Уиллоу в такт своим мыслям. - Значит, либо он не мог так поступить, либо не догадался. И то, и другое нам на руку.
   - Либо тупой, либо слабый, - пробормотал Маркос. - Лучше тогда уж тупой.
   - Не хочу разрушать ваши прекрасные воздушные замки, но есть ещё один вариант, - подал голос Пирс и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. - Гм, возможно, что Джек Доу на тот момент просто не свыкся со своим новым состоянием. А вот теперь...
   Кубик льда звонко треснул в лимонаде, и мисс Рошетт сцепила пальцы в замок.
   - Ну, хватит, - встала Тина резко, улыбаясь, хотя радости никакой не чувствовала. - Если рассуждать логически, то поимку Доу можно оставить копам: он вернётся за сердцем и наверняка попадёт в ловушку. А я хочу показать вам кое-что другое.
   Она принесла копии газетных объявлений - пухлую подборку в папке на завязках - и молча положила на стол. Карта города скрылась под ворохом дешёвой, зачернённой по краям бумаги - копировальная машина печатала грязно. И с каждого листа щерилось одно и то же слово.
   - Кто-нибудь что-нибудь слышал? - мрачно спросил Пирс. - Этот бред повторяется из года в год почти пятьдесят лет. Слишком долго для розыгрыша.
   Мисс Рошетт только головой покачала, прикусив губу. Маркос откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, размышляя; глазные яблоки едва заметно двигались под веками, и смотрелось это жутковато.
   - Что-то слышала, - произнесла Уиллоу таким тоном, что сразу стало ясно - врёт, вопрос только, в чём именно. - И у меня есть одна мысль... вы только не смейтесь сразу, ладно? В общем, мне кажется, что тот, кто подаёт эти объявления, сам работает в редакции. Вы смотрите, они же периодами идут, - и она принялась тасовать блёклые копии, словно карты, раскладывая поверх Лоундейла чудовищный пасьянс. - Первые восемь, самые старые - из "Делового ежедневника". Потом пять штук - в "Болтушкиных сплетнях". И опять в "Ежедневнике". И затем в "Сплетнях"... Знаете, как будто он работал то там, то там. Потому и обратного адреса не оставлял - зачем, если он и так мог отслеживать все звонки и письма читателей?
   Некоторое время царило выразительное молчание. А потом Пирс залпом осушил свой бокал с лимонадом, звучно стукнул им по столу и заявил:
   - Юная леди, вы гений! - и сразу же очень естественно отодвинулся от Маркоса подальше.
   - Да? - обрадовалась Уиллоу так искренне, что мальчишка воздержался от мрачных взглядов в сторону Пирса, только потянулся опять к кувшину.
   - Определённо, - уверила её мисс Рошетт нежным голосом. - И почему это мы должны смеяться, скажите на милость? Мысль ведь вполне здравая, трезвая...
   - ...и некурящая, - закончила Тина, усмехнувшись. Она-то прекрасно знала, что причина смущения Уиллоу - список классических детективных романов в её библиотечной карточке, за последние месяцы удлинившийся втрое. - Поддерживаю - мне такое в голову не приходило, но звучит очень правдоподобно. Но сколько же лет уже должно быть человеку, который эти объявления рассылает...
   - Если он человек, - задумчиво протянула девчонка.
   Воцарилась могильная тишина.
   "Вот так - действительно неприятные предположения никто даже не осуждает, чтобы случайно не услышать аргументов "за"", - пронеслось у Тины в голове.
   По самым скромным прикидкам, идти до места неокончательной смерти Джека Доу нужно было часа полтора - это притом, что мисс Рошетт вышагивала весьма бодро даже в своей классической юбке-сафари. Вылазка больше напоминала пикник, хотя и без сэндвичей в живописно прикрытых салфетками корзинках. И уже в городе, когда позади осталось около половины пути, Маркос вдруг приотстал и поравнялся с Тиной.
   - Хочешь что-то сказать? - спросила она, понизив голос.
   - Не-а, - нахохлился мальчишка, сунув руки в карманы. - Но скажу. Но это по-настоящему дурацкое, а не как у Уиллоу было, - предупредил он, глянув искоса. Тина ободряюще кивнула. - В общем, про камни... У нас такой слушок ходил, ну, как бы типа испытание храбрости, враньё про призраков и всё такое... Короче, в городе есть камни, которые меняют цвет, если пролить над ними кровь.
   Тина нахмурилась.
   - Любой камень окрасится, если облить его кровью.
   - Не так, - мотнул головой Маркос. - Эти становятся красные везде, понимаешь? Насквозь. Правда, их не видел никто, - добавил он. - Но все слышали.
   На краю тротуара лежал камешек; самый обычный, серый, наверняка отколовшийся от бордюра - но на секунду он предстал в ином свете и превратился в зловещий магический артефакт. Тина поджала губы и пнула его изо всех сил.
   Камень перелетел через дорогу, проскочил сквозь низенькую оградку и сбил пластикового зайца с альпийской горки.
   - Крутяк, сеструха, - хмыкнул Маркос. - Прямое попадание, - и, поправив биту за плечом, прибавил шагу, чтобы догнать Уиллоу.
   Доу и камни, камни и Доу...
   Эта мысль крутилась у Тины в голове всё то время, пока альянс слонялся по городу, не особенно спеша добраться до места преступления - от мороженщика к мороженщику, от кафе и до кафе. С одной стороны, никакой связи между серийным убийцей и объявлениями. С другой...
   "Пирс говорил: ищите любые странности, Лоундейл - достаточно маленький город, чтоб они оказались связанными между собой", - подумала она.
   Такой подход выглядел логичным, но всё же чего-то не хватало, некоего промежуточного звена, которое могло объединить две жутковатые загадки в стройную систему. Что-то гибкое... вездесущее, как плесень...
   ...живое?
   - Тин-Тин, а дальше куда?
   - А? - очнулась она от размышлений и посмотрела на часы. Маленькая стрелка зависла между четырьмя и пятью, а большая натужно дёргалась, силясь перескочить на двенадцать; батарейки сели, и механизм замер - и казалось, что время остановилось тоже. - Даже не знаю... Может, к развалинам "Перевозок Брайта"?
   Взгляд Пирса стал острым.
   - Хочешь взглянуть на место, где тебя должны были убить?
   Мисс Рошетт сидела на берегу, на толстой ивовой ветви, и обмахивалась шляпой-котелком; Уиллоу и Маркос носились по мелководью, босые, брызгали друг на друга водой, и неизвестно, кто визжал громче. Но стоило Тине закрыть глаза, и она видела другую картину: всё тот же берег, но залитый мертвенным лунным светом, изменчивое серебро реки и мёртвый Доу, лежащий в траве, лицом вниз.
   "Недостаточно мёртвый".
   - Наверное, хочу убедиться, что ничего страшного в закопчённых кирпичах нет.
   - Разрушить злое заклинание? - понимающе выгнул брови Пирс. - Что ж, почему бы и нет, - заключил он и зябко потёр свою руку от локтя до плеча. - Зря я надел рубашку с короткими рукавами. Холодает.
   "Думаешь?" - хотела спросить Тина, но промолчала. Было невыносимо душно; футболка липла к спине. Только от реки тянуло свежестью - нездешней, точнее, принадлежащей другому времени суток.
   Идти пришлось неожиданно долго. Мимо пустырей, где должен был бы вырасти новый квартал, если б не кризис, а потом и грандиозный коррупционный скандал с Диксоном, председателем Совета графства. Мимо зарослей полыни, розмарина и вереска - благоуханного косматого бурьяна, столь непохожего на прилизанные клумбы в центре города. Мимо развалин кинотеатра; по очередному мосту через Кёнвальд - каменному, древнему, напоминающему тот, другой, у холма. Солнце успело порядочно склониться к горизонту, и свет сделался оранжевым.
   - Кажется, нам туда? - неуверенно предположила мисс Рошетт и поднесла к лицу бинокль, прокручивая колёсико. - Ох, и неприятное место...
   "Перевозки Брайта" стояли на самой окраине. Не так далеко пролегало шоссе; повернёшь направо - рано или поздно попадёшь прямиком в сердце графства, налево - пересечёшь все болота, промчишься сперва сильно южнее Тейла, затем аккурат рядом с Форестом, наконец севернее Сейнт-Джеймса - и вырулишь к морю. Казалось бы, удобное расположение для курьерской службы, однако "Перевозки Брайта" в основном занимались доставкой в пределах города, а потому место для конторы становилось не таким уж и выгодным. Дела у них не заладились с самого начала. Какое-то время они умудрялись держаться на плаву, но сейчас, после давнего пожара, о неказистом офисе напоминала только единственная полуразрушенная стена с зияющей дырой окна и груда кирпича.
   Ни вереск, ни полынь, ни тем более розмарин эти развалины вниманием не почтили.
   - Гм... - прокашлялась Уиллоу и упёрлась кулаками в бока. - Значит, так. Мы с Маркосом исследуем объект. Мистер Пирс прикрывает авангард. Мисс Рошетт обозревает горизонт в поисках врага, ну, и не горизонт тоже.
   - А я? - спросила Тина, не испытывая ни малейшего желания приближаться к развалинам.
   Уиллоу пожала плечами.
   - Как хочешь. Но я бы на твоём месте без хорошей палки туда не совалась.
   - Почему?
   - Предчувствие.
   Первым под сень полуобвалившейся стены шагнул Маркос, затем - девчонка, оставляя на пыльном асфальте следы от мокрых кроссовок. Собственный совет насчёт оружия она проигнорировала, но выглядела при этом отнюдь не беззащитной. Вблизи развалины казались отчего-то ещё меньше, самая длинная сторона была шагов пятнадцать-двадцать, но стена отбрасывала несуразно вытянутую тень - даже для низкого на закате солнца. А ещё... ещё эта тень была сплошной, словно окно забили чем-то невидимым.
   - Эй, Тин-Тин, лови!
   Она обернулась - и вовремя, чтобы поймать здоровенную рогатину самого что ни есть ведьминского вида.
   - Ты с ума сошёл? - от неожиданности Тина рассмеялась и взвесила палку в руке. - Тяжёлая... Откуда?
   Пирс показал большим пальцем за плечо, на ивовые заросли у оврага.
   - Выпала на меня, когда я хотел отломить прут. Не трусь, - улыбнулся он тепло. - Эта гора кирпичей как на ладони, а нас тут целая толпа. И, готов спорить, копы ещё два дня назад тут всё обшарили в поисках улик. Так что иди и прикончи свои глупые страхи, а потом мы вместе отпразднуем победу в "Чёрной воде". Хорошо?
   В груди стало тепло.
   - Хорошо. А ты защищай пока мисс Рошетт.
   - Но-но, юная леди, - заметила мисс Рошетт, лихо заломив котелок. - Не стоит меня недооценивать.
   Тина зажала рогатину под мышкой и направилась к развалинам. Маркос успел к тому времени оббежать их кругом и теперь сосредоточенно ковырял битой груду кирпичей. Уиллоу по-обезьяньи ловко вскарабкалась по разрушенной стене и засела в проёме окна; в чернильной тени появилась прореха света, перечёркнутая человеческим силуэтом.
   "Может, померещилось?"
   Перед офисом когда-то была довольно большая стоянка - собственно, она и сейчас никуда не делась, асфальтированная площадка десять на двадцать метров, рассечённая множеством трещин. У выезда отчётливо чернели следы от шин, словно кто-то затормозил на большой скорости. Тина переступила их с опаской, словно переходя незримую грань... но ничего не случилось.
   Ничего не произошло и потом, когда она начала медленно обходить развалины посолонь, и под ногами захрустели обломки. Вблизи это место не выглядело таким зловещим и безжизненным. Кое-где между камней пробивались розетки одуванчиков, самых упрямых цветов на свете. По массивному фрагменту стены, вдоль бороздки раствора между кирпичами, полз большой зеленовато-бронзовый жук. Ближе к северному краю, от дороги, под офисом, вероятно, располагался подвал - по крайней мере, осталась часть лестницы, внизу то ли обрушившейся, то ли заваленной. Тина присела рядом с дырой и ткнула рогатиной в груду камней в глубине.
   - Солнце садится, - громко сказала Уиллоу. - Надо возвращаться.
   И в этот самый момент внизу что-то зашевелилось.
   Тина вскрикнула, отпрыгивая; осознала почти сразу, что существо у лестницы не опасное, маленькое, но инстинкты оказались сильнее. Они заставили её броситься вбок, уходя из тени, поближе к остальным. Маркос быстро и бесшумно рванул наперерез, очутившись между ней и той тварью из подвала. Уиллоу, держась за стену, вытянулась в окне, как дозорный, и выкрикнула:
   - Крысы!
   Они прыснули из подвала в разные стороны - десяток, не меньше. Тина успела подумать, что сейчас вот-вот грохнется в обморок, но глаза наоборот стали видеть чётче, а в руках появилась сила.
   Тина очень-очень ясно видела, как Маркос размахивается битой, сосредоточенно, коротко - и бьёт; как верещащий комок плоти отлетает в темноту; как ещё одна крыса, большая, грязно-серая, тощая, несётся к ней...
   "Почти что гольф".
   Тина заехала палкой крысе точно в бок - а ощущения были такие, словно по пятикилограммовому тюку с ватой попала. Тварь мягкой игрушкой проехала по кирпичам, а затем развернулась и медленно-медленно поползла обратно.
   Дыхание перехватило.
   "Что за?.."
   - Дай сюда!
   Уиллоу возникла, как чёрт из коробки, и выдернула у Тины из рук ивовую палку. Бесстрашно выпрыгнула вперёд, обращая на крыс не больше внимания, чем на просыпанную картошку из "Ямми" - и резко воткнула палку в остатки фундамента, в окаменелую землю, в кирпичи...
   ...ивовая рогатина вошла почти на полруки.
   Уиллоу с усилием разжала пальцы и отступила. Палка торчала криво, как осиротевший флагшток.
   Крысы исчезли.
   - Что это было? - пробормотала Тина, рефлекторно отступая на шаг. Маркос невозмутимо осматривал свою биту; на обломках гвоздей отчётливо виднелась тёмная кровь. - Галлюцинации, нет?
   - Да не похоже, - тихо ответила Уиллоу, вытерла лоб и с омерзением посмотрела на собственную руку. - Мне нужно в душ, срочно. Я бы и в реку сунулась, но Кёнвальд не поймёт.
   - А... палка? - Тина осторожно коснулась рогатины. Ивовая кора казалась влажной и будто бы пульсирующей.
   - Забудь, ладно? - Уиллоу хлопнула её по плечу. - Не надо было забираться сюда вечером, вот и всё. В следующий раз придём утром.
   Девчонка развернулась и, слегка прихрамывая, направилась к дороге. Тина последовала за ней - и почти сразу заметила, что с Пирсом что-то не то: он присел, закатав штанину, и осматривал собственную лодыжку.
   - Меня укусила крыса, - мрачно объявил он ещё издалека. - Ну, я хотя бы рассчитался с ней - пинком... Интересно, у меня теперь будет бешенство? Или чума? А если у неё трупный яд на клыках? У крыс вообще есть клыки?
   - Скоро узнаем, - мисс Рошетт, бледная, как полотно, однако совершенно спокойная, положила ему руку на плечо. - Я вызвала два такси. На одном мы с вами, мистер Пирс, отправимся в больницу, а другое развезёт по домам мисс Мэйнард, мисс Саммерс и мистера Оливейру. И - нет, возражения не принимаются, леди и джентльмены. Спорить не советую, я не в духе.
   Никто, впрочем, и не собирался.
   Машины прибыли быстро, в течение пятнадцати минут. За рулём Тининого такси оказалась женщина - брюнетка средних лет с жизнерадостными хвостиками, как у школьницы. Это почему-то успокоило - в то, что сообщником Доу может быть такая особа, верилось с трудом. Вела она осторожно, пожалуй, даже слишком, и к дому-с-репутацией подъехала уже в глубоких сумерках.
   - Береги себя, ладно? - высунулась Уиллоу из окна, провожая Тину взглядом.
   - Договорились, - улыбнулась она и махнула на прощание рукой.
   Машина отъехала. Тина углубилась в сад, зябко поводя плечами; замечание Пирса оказалось пророческим - к вечеру сильно похолодало, и особенно это чувствовалось на контрасте с полуденной жарой. Ключи в кармане джинсов были тёплыми; они сами просились в руку, словно торопя...
   За спиной, у перекошенного почтового ящика послышался шорох.
   Оглядываться Тина не стала - резко стартанула и со спринтерской скоростью понеслась по дорожке, привычно пригибаясь там, где ветви вишен слишком сильно наклонялись к земле. Позади слышался топот и скрежет - да такой, словно мчалась по пятам бойцовая собака с железными когтями. Взлетев на порог, Тина отпихнула в сторону ветки - "Откуда они взялись?" - и воткнула ключ в скважину. Провернула, нажала на ручку, ввалилась в холл, хлопнула ладонью по выключателю, резко задвинула щеколду - и сползла на пол.
   Снаружи что-то слабо царапалось, но не в дверь, а словно бы поодаль, за крыльцом. Кошки пялились с безопасного расстояния - кто с лестницы, кто со шляпной полки, и только Геката бродила из угла в угол, выгнув спину и вздыбив шерсть.
   "Надолго же хватило моей выдержки и решения быть храброй".
   Тина подтянула колени к груди, обнимая, и уткнулась в них лбом.
   - Прости, Кёнвальд, - прошептала она и сморгнула влагу в уголках глаз. - Кажется, свидания сегодня не получится. Если хочешь - приходи сам.
   Шорохи снаружи стихли.
   Геката перестала злобно таращиться - и распласталась по паркету, перекатываясь на спину.
   ...а потом в дверь постучали - трижды, сильно и требовательно.
  
   Глава 8
   КЁНВАЛЬД
  
   "Прямо как в сказке".
   В глубине души Тина почти не удивилась. Третья попытка подружиться с рекой, три удара дверным кольцом - это было так канонично, что даже немного ирреально. Классический литературный опыт подсказывал единственно верное решение: молчать и притворяться, что ничего не происходит, пока не сделан ещё роковой шаг в жадную трясину приключений.
   Вместо этого Тина глубоко вздохнула и негромко спросила, полуобернувшись:
   - И как я узнаю, что это именно ты?
   - Э-э, м-м-м... - Голос ответил весьма приятный, но преисполненный замешательства. - Спасибо за кофе, это было очень кстати. И у тебя родинка между лопатками, а на груди...
   Из горла у Тины вырвалось какое-то кошачье шипение. Она подскочила, защёлкала замками и задвижками, распахнула дверь - и высунулась в темноту, пылая праведным гневом. Темнота предусмотрительно отступила, поднимая руки:
   - Ты же сама просила доказательств, так зачем злиться? Между прочим, я мог бы войти и без приглашения, так что цени мою деликатность.
   "Кажется, я понимаю, почему у Уиллоу рука сама тянется к тяжёлым предметам, когда речь заходит о реке", - подумала Тина, а потом наконец увидела гостя...
   "...или он позволил себя увидеть?"
   Сначала ей показалось, что она смотрит в небо. Такое небо, которое бывает над бескрайней водой - над уснувшим океаном; над глубокой водой - над омутом; над водой, когда солнца нет, но свет льётся откуда-то изнутри, издали, отовсюду одновременно. Синий - безжалостный цвет, спокойный, изменчивый, завораживающий, синий-синий-синий...
   Тина заставила себя сделать глубокий вздох, затем ещё один и ещё.
   Глаза его были квинтэссенцией цвета, и на всё остальное красок попросту не хватило. Волосы густые, прямые, но белёсые и паутинно тонкие - почти младенческие. Ресницы тоже густые, опускающиеся от собственной тяжести, но едва ли не прозрачные; кожа, не тронутая ни загаром, ни румянцем; обескровленные губы. В нём не было ничего плавного - острый подбородок, острый нос, даже зубы, мелковатые и ровные, казались очень острыми. Он стоял на пороге, стиснув кулаки в карманах серой толстовки, застывший от напряжения - и с безупречно спокойным взглядом. Глубокий капюшон лежал на плечах, как складки плаща у героев со старых иллюстраций.
   Если Кёнвальд и напоминал реку, то зимнюю, промёрзшую до самого дна, с источником колдовского света, скрытым подо льдом.
   - Ну, что? Ты меня здесь всю ночь продержишь?
   Он шагнул на порог, и волшебство рассеялось. Тина прыснула в кулак и отвернулась: грозный дух реки оказался ниже её на полголовы.
   "Так вот что Уиллоу имела в виду".
   - Значит, очаровательный хрупкий блондин, который уже и не надеется подрасти?
   Кёнвальд нахлобучил капюшон, немного прибавив себе роста, и проскользнул мимо Тины в дом, бормоча:
   - "Ты не похож на воина", говорили они. "У тебя не растёт борода", говорили они. "Ты занимаешься колдовством, что мужчине не подобает", "У тебя нет вассалов", "И приятелей при дворе у тебя нет", "Отцу моему ты не нравишься"... Ты правда думаешь, что скажешь мне что-то новое, Тина Мэйнард?
   На секунду в голове засвербела мысль, что злить могущественного хозяина реки как-то нехорошо, но почти сразу исчезла. Он бурчал себе под нос, горбился, угрюмо расхаживал по холлу, трогал без спросу вещи и кошек - но глаза у него улыбались. Так, словно жили сами по себе - или говорили правду, в отличие от уст.
   - М-м... Мы можем обсудить варианты за чашкой кофе и канапе с оливками.
   Он развернулся на пятке и резко подался к ней, глядя из-под капюшона.
   - Вот такого правда не говорили.
   Тина замерла, чувствуя, что опять проваливается в синее. Законы гравитации исказились, осталась одна точка притяжения...
   Моргнуть получилось только с опустошающим усилием.
   - Значит, ты не злишься, Кёнвальд?
   - Кённа или Кён. "Кёнвальд" - скорее, титул.
   - Ты не злишься, Кён?
   - Нет, - нахально ухмыльнулся он. - Сделать меня немного смешным - это твой способ не влюбиться сразу и по уши, Тина Мэйнард. Я не возражаю, так даже интереснее. Торопиться некуда. - Он встал на мыски и прошептал ей на ухо. - И кофе я тоже терпеливо подожду, пока ты будешь смывать с себя пот, грязь, облачаться в лучшие одежды - или что там принято делать, чтобы произвести впечатление?
   Лицо вспыхнуло.
   "Вот мерзавец!"
   Она замахнулась для пощёчины, но Кёнвальд со смехом перехватил её руку и легко поцеловал запястье, уклонился от второго удара - и, словно так и надо, по-хозяйски направился на кухню. Оставшись наедине с Гекатой, Тина осторожно принюхалась к футболке и поморщилась: после целого дня на жаре, сражения с крысами и финального спринта душ бы точно не помешал.
   "Крысы!" - вспыхнуло в голове.
   Дверь по-прежнему была открыта, но никакие ожившие кошмары не пытались вскарабкаться на порог; сад в сумраке окутывала тишина - ни ветерка, ни вздоха. У самого порога высилась раскидистая плакучая ива, верхушкой достающая до второго этажа. Молодые побеги, точно иглы, пронизывали что-то некрупное, тёмное...
   К горлу подкатила тошнота.
   Тина захлопнула дверь и один за другим закрыла все замки.
   Заходя в ванную, она пообещала себе, что просто умоется и руки ополоснёт - чем попало, хоть противным антибактериальным мылом, но незаметно для себя вытащила из запасников флакон из тяжёлого лилового пластика. Когда-то невообразимо давно, года три назад, его подарила Аманда вместе с крошечной пробиркой духов. Они тоже пахли фиалками - засахаренными, сухими, а ещё медовыми ирисом, сандалом, еловой смолой, кислыми чёрными ягодами... Парфюм закончился, пробирка закатилась под мойку и намертво застряла там в щели - хоть разбивай, а масло для ванны с тем же запахом, только чуть ослабленным, ещё плескалось на донышке.
   "Я делаю это для себя, - думала Тина, яростно растирая ароматную пену по плечам под струями горячей воды. - Мне нужно взбодриться. День выдался тяжёлый, да..."
   Обманывать себя получалось не очень. Но, по крайней мере, она сумела повесить на место синее бархатное платье до колена, замешкавшись всего на полторы минуты, и достать вполне будничную бледно-голубую рубашку и чёрные джинсы. В кухню Тина входила, мысленно приготовившись ко всему...
   Кёнвальд, раскинув руки, лежал на столе - босой, в одной тёмно-серой футболке с вылинявшей короной на груди и в джинсах. Толстовка валялась на полу, под стульями. А на нём и вокруг него сидели кошки: Геката, урчащая, точно самолётный мотор, в ногах; кокетливая рыжая Мата Хари поперёк живота; пёстрая Альвильда под мышкой, как огромный шерстяной мяч; маленькая чёрная Норна под боком; снежно-белая пушистая Юки - на левом колене, как ворох бинтов. Королева развалилась на столешнице, осторожно вылизывая Кёнвальду ухо.
   - Твои кошки меня пленили. Кажется, они меня любят, - пробормотал он, блаженно щурясь. И добавил, подумав: - Не бойся, я чистый.
   - Освободить тебя из плена? - с сомнением поинтересовалась Тина, наблюдая за тем, как Мата Хари втягивает и выпускает когти, оставляя зацепки на футболке.
   - Не надо, - откликнулся Кёнвальд и прикрыл глаза. - Я их тоже люблю. Кажется. У нас полная взаимность.
   Можно было бы и не суетиться - включить машину и выставить режим "капучино", но отчего-то в присутствии особенного гостя хотелось делать всё правильно. Достать старую ручную мельницу и измельчить зёрна в пыль, растереть в ступке мускатный орех и кардамон, разломить надвое палочку корицы, отрезать четверть стручка ванили - и долго-долго варить кофе на медленном огне, пока аромат не станет умопомрачительным, а пенка не займёт почти третью часть турки.
   - Не забудь оливки, - напомнил Кён вполголоса. - И шоколад.
   Тине стало смешно.
   - Есть ещё пожелания?
   - Есть, - усмехнулся он и открыл один глаз. - Но для них пока рано.
   Рука дрогнула, и благоуханный кофе плеснул мимо чашки.
   - Слушай, тебе когда-нибудь говорили, что ты...
   - Говорили. Часто, много, красноречиво.
   Пока она методично вырезала квадратики из хлеба под канапе, Кён перебрался в кресло, умудрившись ни одну кошку не потерять по дороге. Королева теперь воротником возлежала у него на плечах, остальной прайд рассредоточился по коленям и подлокотникам. Еле ощутимо пахло фиалками. Но не теми, парфюмерными, из масла, а лесными, горчащими, свежими, и от этого становилось так спокойно и хорошо, словно лихо и впрямь осталось за дверью, беспомощное перед речным волшебством.
   В голове крутились десятки вопросов - о камнях и костях города, о Доу, о той первой встрече на мосту, об Уиллоу, об ивах и крысах. Но спросила Тина почему-то совсем иное.
   - Слушай, давно хотела узнать... Почему в душе у меня появилась горячая вода? Это какая-то магия?
   Кёнвальд двумя пальцами подцепил крошечный бутерброд, подозрительно вглядываясь в зубочистку, которая удерживала сплющенную оливку.
   - Вроде того. Я починил нагреватель.
   Лампочка вопросительно мигнула. Порыв ветра толкнул яблоневые ветви к окну и выбил по раме нестройную дробь - похоже, затишье подходило к концу.
   "Я ослышалась?"
   - Ты сделал что?
   Кёнвальд был невероятно занят тем, что расставлял в шахматном порядке канапе с оливками и без; Королева ободряюще урчала ему на ухо. Однако до ответа он снизошёл, пусть и через две минуты.
   - Там четыре параллельных нагревательных элемента. Были бы последовательные - и ты бы поломку сразу заметила, горячая вода от ледяной отличается разительно, уж поверь. А так они потихоньку перегорали, пока не остался один... - Кён осторожно двинул канапе с оливкой вперёд, делая ход на воображаемой шахматной доске. - Я их заменил, хотя, честно говоря, найти такое старьё - непростая задача.
   Тина сделала целых три глотка кофе, пытаясь осмыслить сказанное.
   - То есть ты просто взял отвёртку и дальше, ну?..
   Невидимый противник, играющий сырными канапе, двинул свою пешку вперёд. Кён смешно нахмурил белёсые брови:
   - Именно. Что такого? Это раньше могли сказать, что мужчине благородного рода не подобает осквернять свои руки грязными механизмами. Но сейчас вроде бы нет таких предрассудков.
   - Да ничего, - Тина откинулась на спинку стула. - Я думала, что фейри не очень хорошо ладят с железом.
   - И с рябиной, - рассеянно подтвердил Кёнвальд, обдумывая ход. - Но я не фейри, пусть и провёл много времени среди народа холмов.
   В памяти всплыл отчего-то образ Доу, и сердце ёкнуло.
   - А кто ты?
   Из-под ресниц плеснуло синевой - невинной, чистой, очень-очень древней.
   - Я колдун.
   - А я думала, что дух реки, - призналась Тина, чувствуя себя донельзя глупо. - Сначала вообще приняла тебя за мстительную утопленницу.
   Кёнвальд рассмеялся, закинув руки за голову. Потревоженная Королева вцепилась когтями ему в плечи и настороженно повела ушами.
   - Да ну, мои девочки не мстительные, - выдавил он сквозь смех. - Я вас как-нибудь подружу, и, право слово, ты поймёшь, почему мне сейчас так весело. Объяснить не получится, только показать... Кстати, не хочешь прогуляться?
   - Познакомишь меня с утопленницами? - Тина невольно напряглась, снова вспомнив о Доу.
   "Этот мертвец никак не оставит меня в покое... Хоть бы уже лично появился".
   Мысль оказалась неожиданной и напугала до побелевших костяшек.
   - Не совсем. К ним тебе рано. - Кён огладил взглядом Тинины судорожно сжатые кулаки и мягко улыбнулся. - Но кое-что ты должна увидеть, чтобы избавиться от беспечности. Вы сегодня столкнулись с противником, с которым просто не могли справиться. Ива-хранительница выкрутилась, конечно, но без моей помощи у неё ничего не вышло бы, и она это прекрасно знает. Потому и злится... очаровательное дитя.
   - Ива - Уиллоу Саммерс? - Тина сама не заметила, как осушила чашку, и ощутила настоятельную потребность в ещё одной порции кофе. Сонливость и усталость как рукой сняло. - Ты что, наблюдал за нами?
   Он фыркнул и перешагнул оливковой "пешкой" фигуру противника.
   - Ещё бы, - Кён повертел канапе с сыром в пальцах и осторожно надкусил. - Разумеется, я кладезь талантов и мастер на все руки, но кое-что у меня получается особенно хорошо - убивать. Возможно, потому что с этого я и начинал... А тут вышла осечка.
   Его "убивать" прозвучало очень ровно, даже, пожалуй, мягко, однако у Тины руки мурашками покрылись. Отчего-то просто было представить, как бледная музыкальная ладонь насквозь пробивает грудную клетку вместе с доспехом, выворачивая рёбра и лёгкие.
   Или обращает живое дерево в высохшее.
   Или...
   Дальше она думать себе запретила.
   - Ты Доу имеешь в виду?
   Кёнвальд потерял интерес к оливковым шахматам; взгляд у него потемнел. Кошки, точно почуяв неладное, стекли с коленей и подлокотников, рассредоточившись по кухне. Лишь Королева осталась верна своему новому фавориту, хотя и прекратила мурлыкать.
   - Доу, Доу... Тогда я не задумывался о том, как зовут его, омытого кровью, овеянного смертью. У реки он появлялся редко, как чувствовал. Потерял осторожность только однажды, два года назад, и тогда я сумел перехватить его трофей, его обманутую нимфу, и обратить её...
   - В тростник? - вспомнила Тина гравюру из энциклопедии мифов.
   Кён улыбнулся:
   - Чтобы печально играть потом вечерами на тростниковой флейте? Уволь. Нет, в иву, естественно, как и всех этих невезучих девочек. Вместе им веселее. А за этим... как ты сказала, Доу? Издали я за ним следил давно, однако всё никак не мог подловить на горячем. Да и не стремился особенно, если честно, всё откладывал на потом... Наверное, стоило бы взять пример с дракона Сейнт-Джеймса - он гнильё и шелуху из своих владений выметает быстро. Чистюля, невротик и нытик, - усмехнулся вдруг он. - А я гениальный лентяй.
   - Самокритично.
   - Правды не утаишь, - невозмутимо развёл он руками. - В тот вечер, когда ты отправилась на свидание с Доу, у меня появился шанс разобраться с паразитом раз и навсегда. Но я его упустил. Я был расстроен, сердит на тебя, на себя, я ревновал - словом, не лучшее состояние духа. И когда за помощью в отчаянный момент ты обратилась ко мне, я на радостях просто отмахнулся от Доу, а потом и вовсе о нём забыл. Ошибка.
   Тина встала из-за стола и прошла к плите. Хотелось срочно занять чем-то руки, новой порцией кофе или уборкой - неважно. Кёнвальд наблюдал за ней из-под ресниц и молчал, словно выжидая.
   - Не знаю, что меня больше удивило, - произнесла она наконец. - То, что ты знал о маньяке, то, что ты так легко признаёшь ошибки или то, что ты ревновал. Меня. На самом неудачном свидании в истории Лоундейла.
   - О, это ты пока о моих свиданиях ничего не знаешь, - развеселился Кён. - И я же сказал - не торопись, успеешь ещё потерять от меня голову.
   Руки, кажется, сами по себе действовали - механическая мельница для кофе, ступка для специй, вода из кувшина, спички...
   Спички ломались и гореть отказывались.
   - У меня и так уже голова кругом, - призналась она. - Сначала ты сказал, что мы рисковали, когда связались с крысами, а потом заговорил о неправильно убитом Доу. Я не понимаю, как всё это связано.
   Кёнвальд неожиданно оказался сзади - обнял со спины, отобрал наполовину опустевший коробок и прижался щекой к шее.
   - Не крысы, о моё очарование. Тени. Внутри Доу была тень. Вопрос в том, был ли внутри Доу сам Доу - хотя бы поначалу... Пойдём со мной. Я покажу тебе кое-что.
   Так и не сваренный кофе остался на плите безмолвным напоминанием о незаконченном разговоре, символом заброшенности. Кошки влезли на стол, обнюхивая недоеденные канапе. Яблоня настойчиво колотилась ветками в раму, точно просилась переночевать.
   Неожиданно Тина поняла, что уходить никуда не хочет - в темноту, к теням или крысам, к Доу...
   "Да пропади оно пропадом!"
   - Не бойся, - шепнул Кёнвальд на ухо. - Рядом со мной вообще ничего и никого не бойся, кроме меня самого. И это тебе не понадобится, - добавил он, когда Тина потянулась к кроссовкам.
   - Босиком я на свидание ещё не ходила.
   - О, на хорошем свидании не только обувь, но и одежда - лишнее, - усмехнулся он - и, шагнув через порог, резко потянул её за руку.
   Опомнилась Тина, только когда поравнялась с крышей. Крыльцо, дорожка, ива, от которой несло пылью и звериной кровью, старые вишни - всё осталось далеко внизу. По сторонам ещё мелькали ветви самых высоких яблонь, никогда не знавших, что такое обрезка; за домом белела, как воткнутый в землю костяной гребень, полуразрушенная каменная ограда. Окна у соседей горели мягким уютным светом. Они проплывали, сменяясь одно другим, словно обжитые купе в поезде дальнего следования - мимо вокзала, быстрее и быстрее, а ветер трепал полы рубашки. Сердце рванулось к горлу, как бывает, когда оступаешься на лестнице, и нога нащупывает пустоту.
   - Я-а-а-а...
   - Завизжишь - уроню, - то ли в шутку, то ли всерьёз предупредил Кёнвальд, приобнимая её за талию.
   Сердце зачастило; сильнее всего пульс ощущался в том месте над поясом джинсов, где прижималась к коже прохладная ладонь.
   - Не буду.
   С инстинктивным ужасом Тина совладать так и не сумела - и попросту зажмурилась. Ни головокружение, ни ощущение бесконечного падения не исчезли, но теперь стало чуточку легче их выносить. Мышцы свело до каменного состояния, и только это не давало в ответ обвить Кёнвальда, как лиана, всеми конечностями.
   - А ты неплохо держишься, - похвалил он, точно подслушав мысли. - Думал, бросишься ко мне с плачем, прицепишься, как речная пиявка, ещё и зубами в загривок вопьёшься для верности.
   - Слишком ст-трашно. П-пошевелиться не могу.
   Он расхохотался.
   А потом встречный ветер вдруг утих.
   - Открой глаза, - попросил Кён и ласково погладил её по волосам, убирая растрепавшиеся пряди со лба.
   - Я не...
   - Тина Мэйнард, - прошептал он, опаляя дыханием шею, и кончиками пальцев погладил поясницу. - Открой глаза, не разочаровывай меня.
   "Трусиха", - мысленно обозвала себя Тина и разомкнула ресницы.
   Лоундейл раскинулся внизу, как россыпь драгоценностей в наклонённой чаше. Бархатные склоны холмов, расшитые янтарём сияющих окон, жемчужные нити фонарей вдоль улиц, стадион, мерцающий исполинским опалом... Ветер налетал порывами на парк, обращая его в неведомого зверя, неровно вздыхающего во сне. И город, насколько хватало глаз, пронизывала река; она то распадалась на множество узких серебристых рукавов и нитей, часть которых угасала в болотах и терялась в лесах, а часть разливалась во всю ширь, петляла, изворачивалась, танцевала.
   - Я тебе нравлюсь? - усмехнулся Кёнвальд, слегка царапнув ногтями кожу на пояснице.
   Тина вздрогнула, рефлекторно прогибаясь в спине.
   - Да, - ответ получился хриплым, точно голос был сорван от крика. - Очень.
   - Взаимно, - фыркнул он. - Не удержался, хотя и собирался показать кое-что другое. Обрати внимание: кажется, что река повсюду, но есть места, куда она не дотягивается. И их много. В пределах реки мои силы почти безграничны, но вне её я отнюдь не всемогущ и не всеведущ. И они пользуются этим.
   Фрагмент сияющей мозаики внизу потемнел; окна в чьём-то доме погасли, а хозяева отошли ко сну.
   - Тени?
   - Или крысы, как ты их назвала, - сосредоточенно кивнул Кёнвальд, и сияние его глаз сделалось электрическим, злым. - Они отнюдь не так глупы, как принято думать. В Лоундейле нет ни воронок, ни трещин, откуда могла бы лезть эта дрянь, но им здесь как мёдом намазано. Если бы река перешла под их власть - земли на много-много дней пути вокруг стали бы отравленными, и тогда... Впрочем, я такого не допущу.
   - А откуда вообще взялись тени... крысы?
   Земля немного накренилась и стала приближаться - не так быстро, чтобы закружилась голова, но достаточно, чтоб дух захватило.
   - Откуда... Точно никто не знает, - откликнулся Кён. - Но я, пожалуй, догадываюсь, почему. Мир не терпит пустоты, и если нечто уходит - следом является что-то иное. Фейри бежали от Войны железа, и тридцать лет земля пропитывалась кровью, порохом и ржавчиной. Семена зрели, зрели и вот, наконец, проросли - на смену жажде чуда пришла просто жажда, ненасытная темнота, сомнение, гниль. Там, где раньше отверзались холмы, открывая путь в зачарованные долины доброго народа, твердь земная стала тонкой, ненадёжной. Она испещрена трещинами, кавернами и воронками - того и гляди лопнет.
   Ветви снова замелькали по сторонам, и стали доноситься звуки цивилизации - рёв двигателей на дороге, бормотание телевизора, включённого в гостиной, у открытого окна, меланхолические напевы Нины Симон из радиоприёмника, человеческие голоса.
   Всё казалось невыносимо далёким и эфемерным.
   - И что будет тогда?
   - Не знаю, - задумчиво ответил Кёнвальд. - Но вряд ли что-то хорошее. То, что рождено долгой, изматывающей войной, без чуда, без надежды, даже без победителей - куда оно склонит мир? Не знаю, - повторил он. - Но туда я определённо не хочу. Мы на месте, к слову.
   Тина повела плечом, пытаясь сбросить липкое, удушливое ощущение потери, которое навалилось после рассказа, и огляделась. Дорога, тротуар, качели, мусорные баки, глухая стена без окон, всё знакомое и одновременно неузнаваемое...
   "Пекарня Кирков!"
   От асфальта тянуло сухим холодком. Внезапно накатило необъяснимое желание - спуститься, прочувствовать рельеф босыми пятками, впитать ощущения кожей. Кён подхватил Тину в самый последний момент и предостерегающе ожёг взглядом:
   - Не ступай на землю. Коснёшься - и они нас заметят.
   Тина рефлекторно поджала ноги, зависая в воздухе поплавком.
   - Кто?
   - Увидишь, - пообещал он нехорошим тоном.
   Дверь не стала преградой. Тина даже зажмуриться не успела - шагнула сквозь неё, следуя за спутником, словно сквозь дым. Внутри было темно - Кирки и ложились, и вставали рано. На кухне вздыхало в больших холодильниках тесто, от печей веяло предчувствием жара; остатки резких запахов чистящих средств перемешивались с густым духом специй - в основном, ванилин и корица, но чувствовался и мускатный орех, и гвоздика, и сухая лимонная цедра, и анис, и ещё что-то едва узнаваемое, тропически-сладкое.
   - Славное место, - выдохнул Кён шелестяще. - И такая мразь тут поселилась. А ведь я бы и не заметил, если бы не следил сегодня за тобой, а ты не поссорилась с ними.
   Тина вспомнила утреннее сражение у мусорных баков и сглотнула.
   - С крысами?
   Кёнвальд не ответил и увлёк её дальше, на второй этаж, где и располагалась жилая половина. Здесь было светлее. В гостиной работал телевизор, правда, без звука, и по стенам бродили синеватые отсветы - на экране кого-то убивали во тьме, и растрёпанная белобрысая девица отчаянно разевала рот и закатывала глаза. Книги на полке стояли корешками назад, и почему-то от этого становилось жутковато.
   За следующей дверью обнаружилась спальня - маленькая, тесная, но очень уютная. Из-за сдвинутой на середину шторы выглядывал уличный фонарь и разливал розоватый свет на половину комнаты; развешанные по стене фотографии в рамках стеклянно бликовали, а лица людей выглядели радикально белыми пятнами, безглазыми, безносыми, с агонически искривлёнными губами. Хозяева дома, мистер и миссис Кирк, лежали на кровати поверх одеяла, в халатах.
   На груди у пожилой женщины сидел бледный карлик с болванкой вместо головы и полной ладонью вычерпывал что-то между рёбер.
   "Он её жрёт".
   Тина захлебнулась вздохом и прижала к губам ладони, но не закрыла глаза и не закричала. Она смотрела - и с каждой секундой замечала всё больше.
   Густую тень под боком у мистера Кирка, одновременно похожую на младенца и на шарпея.
   Дёргающиеся пальцы миссис Кирк.
   Крысиные хвосты, высовывающиеся из-под кровати, из ящиков комода, из разомкнутых губ...
   - Тише, тише, - Кёнвальд заставил её отвернуться, обнял. Тина крючилась и прижалась к нему, словно упала к нему - к единственному источнику притяжения в мире со сломанной гравитацией. - Всё не так скверно. Они сильные люди, добрые, чуткие - они оправятся. Я просто немного помогу.
   Продолжая обнимать её одной рукой, Кён шагнул по воздуху к прикроватной тумбочке и взял кувшин с водой. Взболтал, прислушиваясь - омерзительный карлик на груди у миссис Кирк ничего не заметил - и опрокинул кувшин.
   Хлынула вода - очень, очень много воды, словно в одно мгновение в маленькую спаленку вместилась вся река целиком. Тина беспомощно выдохнула - к потолку взлетели гуртом пузыри, потом инстинктивно рванулась в сторону...
   А затем наваждение исчезло.
   Комната осталась прежней. Чёрно-белые фотографии на стене, фонарь за окном, деревянная кровать, пожилая супружеская пара в трогательно одинаковых халатах - всё то же самое, но без теней и без крыс.
   - Воду все горожане берут у меня, - произнёс Кёнвальд и улыбнулся. - Большое преимущество. Это значит, что у меня есть ключ от любого дома, да и оружие всегда под рукой... Ты испугалась?
   Тина прислушалась к себе и честно ответила:
   - Меня чуть не стошнило. Нам тоже угрожало что-то подобное?
   Он ответил долгим внимательным взглядом, затем произнёс ровным голосом:
   - Вам - нет. Особенно тебе. Некоторых нельзя перетянуть на свою сторону, таких они просто убивают. Но, поверь, тебе не понравятся их способы убивать. Мои лучше. Идём, Тина Мэйнард. Больше нам тут нечего делать.
   Он галантно проводил её до самого дома, как настоящий джентльмен, не позволив и шагу по земле сделать. Отпустил только на пороге. Дверь так и была распахнута, но поперёк тянулась тоненькая ивовая веточка, а из глубины холла сверкал глазами мэйнардский прайд, а значит внутрь никакие злодеи не проникли. В голове у Тины всё перемешалось: крысы, камни, о которых он так и не произнёс ни слова, речная вода, тени и янтарный свет окон, ароматы пекарни и город с высоты соколиного полёта.
   - Внутри Доу тоже живёт нечто подобное?
   - Похоже на то. - Кёнвальд нахохлился, спрятал руки в карманы толстовки, а взгляд за капюшоном, и замер, не переступая порога. - И когда я по-простому приложил его головой о валун, оно заполучило его тело полностью. А если Доу был убийцей... Возможно, он впустил это добровольно. Бывают и такие люди.
   Кён повернулся, словно собирался уходить, и Тина, не рассуждая, рефлекторно схватила его за толстовку.
   - Погоди... Ты больше ничего не расскажешь?
   Он выжидающе замер.
   - О чём, например?
   К щекам прилил жар.
   - О себе.
   - Значит, так? - Кёнвальд беззвучно хохотнул и шагнул вверх по ступеням, заставляя Тину отступить к стене. - Вот ведь любопытный котёнок. Ну, ты можешь меня уговорить, - добавил он, понизив голос. А потом мягко перехватил Тинину ладонь, положил к себе на бедро и заставил провести вверх, к животу, потом вниз. - Ты знаешь, как, м-м?
   Тина замерла на секунду, осознавая происходящее - и вспыхнула до корней волос. Оттолкнула его, захлопнула дверь, щёлкнула задвижкой, взлетела по лестнице, не чуя ног под собой. Кошки следовали по пятам, то ли рассчитывая на ночной перекус, то ли утешая.
   Конечно, Тина покормила их, и слова в укор не сказав из-за растерзанных канапе и разбитой вдребезги чашки на кухне. А затем умылась ледяной водой, забралась под одеяло и уснула как убитая, и никакие крысы и тени её покой не тревожили.
   Ей снилось другое.
   Дурацкая сцена на крыльце - но продолженная иначе. Вот Тина сама, без принуждения, ведёт ладонью вниз, потом вверх, к животу, и дыхание у Кёнвальда сбивается. Она толкает его к стене, зажимает, как футболист - восторженную фанатку. Задирает нелепую серую футболку с короной, до самых ключиц - Кёнвальд вздыхает прерывисто, но не сопротивляется, так ему и надо, паршивцу. Оглаживает ладонями бока, ласкает чуткую бледную кожу, целует шею, прикусывает, оставляя синяки, прижимается крепко-крепко-крепко...
   "Да-да-да, - шепчет он, и из-под полусомкнутых ресниц жутковато светится безупречный синий цвет, словно огонь расплёскивается. - Пожалуйста, да, всё, что угодно, только продолжай, только не просыпайся..."
   Осознание было резким и болезненным, как пощёчина.
   Тина поняла, что спит, и тут же очнулась.
   Часы показывали почти ровно полдень. Рыжая Мата Хари понимающе щурилась в изножье кровати и урчала, как маленький мотор. В порыве слабости духа Тина отчаянно пожелала, чтобы сон был просто сном - или, по крайней мере, наваждением, навеянным бесстыжим речным владыкой. Но слишком хорошо она понимала, что и то, и другое здесь ни при чём.
   "Это всё я".
  
   Глава 9
   ИНФОРМАЦИОННЫЙ ШУМ
  
   Городская библиотека оставалась единственным официальным учреждением в Лоундейле, которое практически не охранялось. Из года в год мэр торжественно обещал поменять в стареньком двухэтажном здании окна, двери и установить сигнализацию, но всякий раз находились дела поважнее, и финансирование незаметно перетекало туда. Пирс хмыкал и вспоминал восточную пословицу: "Читатели не воруют, а воры не читают". И добавлял глубокомысленно: "Значит, нам беспокоиться не о чем".
   То ли криминальная общественность Лоундейла не подозревала о существовании библиотеки, то ли и впрямь уважала печатное слово, но до сих пор из хранилища не пропал ни один том.
   Ключи от входа хранились у четырёх человек - у трёх сотрудников и у старенькой уборщицы-китаянки. Поговаривали, что пятый был у директора библиотеки - двоюродного племянника мэра. Но в это мало кто верил: за девять лет на более чем почётной должности молодой амбициозный политик даже не появился в библиотеке, предпочитая разъезжать по конференциям, встречам и тренингам; правда, выделять средства на обновление и поддержку фондов он не забывал, в отличие от прежнего руководителя, а потому каждую весну, аккурат ко дню рождения, удостаивался поздравления на третьей странице в "Болтушкиных сплетнях" - с благодарностью от подчинённых.
   Итак, заветные ключи были всего у четырёх человек; Пирс накануне предупредил, что заедет в больницу и задержится, а уборщица приходила исключительно по средам. И тем не менее, в понедельник утром, примерно за сорок минут до официального начала рабочего дня, Тина с удивлением обнаружила, что дверь приоткрыта.
   Сердце пропустило удар.
   Из тёмных глубин подсознания полезли версии, одна другой абсурдней: Доу, крысы, обнаглевший вконец Кёнвальд, грабители-библиофилы?..
   - А, привет, Тин-Тин, - раздался высокий женский голос, стоило Тине осторожно переступить порог. - О, ты похудела за выходные!
   - Аманда, - с облегчением выдохнула Тина. Никогда ещё сонное, но живое лицо напарницы не вызывало у неё таких тёплых чувств. - Да... тренировками увлеклась. А ты рано что-то, во всех смыслах.
   - Ну, конечно, я имела полное право поправлять свою пострадавшую психику до вторника... Но целыми днями напролёт быть с маленьким - невыносимо, знаешь ли, - легко созналась она в уклонении от материнского долга, налегая грудью на стойку; синтетическое малиновое кружево блузки выразительно заскрипело. - И рассказывай, что тут произошло, пока меня не было. А то сплетни ходят одна краше другой: то ли ты умерла, то ли убила кого-то, то ли тебя оклеветали, то ли оклеветала ты - "Много шума из ничего" отдыхает, бедняга Шекспир от зависти грызёт край гроба.
   - Скорее, Лавкрафт или Клайв Баркер, - вырвалось у Тины.
   Аманда вопросительно выгнула щипаные брови:
   - Объяснишь? Я не завтракала, так что не откажусь от чашки кофе. Твои любимые шахматисты придут ещё нескоро, времени у нас предостаточно. Только вот чайник... - она выразительно покосилась на подсобку.
   По хребту пробежал холодок; пригрезился залитый водой пол - ярко, как наяву.
   - Сделаю, - пообещала Тина - в кои-то веки без всякой задней мысли, без крохотной, но гадкой занозы в душе: "А почему именно я?"
   Впрочем, пауза для размышлений пришлась весьма кстати. Отмеряя кофе, лаванду, ванильный сахар и соль, Тина мысленно выстраивала упрощённую, официальную версию событий. С серийным убийцей Джеком Доу - но без крыс и теней; с чудесным спасением в реке - но без Кёнвальда; без аромата фиалок и горечи ив, без откровенных прикосновений, без жути в пекарне Кирков... Без умопомрачительных снов, которые сперва выгнали её на выматывающую пробежку, затем подвигли на капитальную уборку, а когда сил уже не осталось никаких - усадили в кресло с "Историей безумия" Фуко.
   Просто чтобы не вспоминать.
   - Значит, твой поклонник оказался маньяком, попытался убить тебя - неудачно, умер сам, а потом его тело пропало из морга, - подытожила Аманда задумчиво. - Что-то я себя даже немного чувствую виноватой.
   - Почему? - машинально переспросила Тина и улыбнулась, чтобы вопрос сошёл за шутку.
   Лаванды в кофе оказалось многовато; язык холодило терпким привкусом.
   - Потому что сватала тебя к уроду, - ответила Аманда неожиданно прямо. - А ведь есть простая истина: нельзя ходить на свидание от скуки, назло или с тем, кому ты не доверяешь.
   - Звучит как цитата из сборника афоризмов.
   - Хоть раз послушай человека, который старше, умнее и опытнее тебя, - поджала Аманда губы. - И завтра я принесу шокер. И только попробуй без него высунуться из дома, хоть даже на свою дурацкую пробежку.
   Тина растерялась.
   - О... спасибо. А у тебя шокер откуда?
   - Дон купил, - поморщилась она. - У нас вообще много чего дома лежит, потому что Дон обычно выигрывает дела, и не всем это нравится. А тебе защита сейчас точно не помешает.
   "Только от той дряни вряд ли спасёт электроток".
   - Вряд ли Доу рискнёт вернуться, если он вообще жив. Думаю, что он правда умер, а труп выкрали хулиганы... У всех ведь разное представление о хороших шутках.
   Лицо у Аманды стало страдальческим, как на средневековых гравюрах с инквизиторами и еретиками. Тина рефлекторно ощупала стул под собой, убеждаясь, что он не превратился в горку промасленных дров.
   - Всегда считала, что, пока женщина не родит, мозгов у неё не прибавится. Вот ты - прямо эталонный пример, хоть сейчас вызывай свидетелей и заноси в анналы, - проворчала Аманда. Но прозвучал это не обидно, как обычно, а слегка наигранно, словно чушь она несла исключительно по привычке, пока её внимание было сконцентрировано на чём-то совершенно ином. - Трупы ради шутки не воруют, тем более вскрытые, на это не у каждого медика выдержки хватит. А уж пакостить под носом у Элизы Маккой...
   Картина мира поколебалась - к счастью, пока с небольшой амплитудой.
   - Погоди. Откуда ты знаешь про капитана Маккой?
   - Оттуда же, откуда знаю всех прокуроров, судей и мэра, хотя с последним предпочла бы не знакомиться, - фыркнула она и демонстративно подняла чашку с кофе, оттопырив мизинчик. - Дон очень ценит связи, а его мать - настоящая светская львица... ну, была, пока её не погребло под пелёнками и подгузниками. В общем, поверь мне на слово, полицейский участок под началом Маккой - не вертеп, куда любой бродяга в два счёта влезет, а укреплённая цитадель. Нет, Тин-Тин, кто-то очень постарался, чтобы выкрасть Доу, живого или мёртвого. И, кроме того... - Аманда задумчиво сощурилась. - Этот псих никогда не приезжал в одиночку, с ним всегда торчала женщина, седоватая такая, клокастая. И ещё я однажды видела его в городе с каким-то скользким хлыщом в дорогущем костюме-тройке.
   В груди образовался холодный комок.
   Если все прочие рассуждения, несмотря на их кажущуюся разумность, были сущей трескотнёй - никто не похищал мертвеца, он ушёл сам, вот невероятная истина - то это стало неприятным откровением. Сообщники Доу, прежде умозрительные, обрели плоть и кровь. В случайные, ничего не значащие знакомства твари, ожившей после нескольких часов в морге, с удалённым сердцем и выскобленной брюшиной, верилось с трудом.
   - Ты уверена?
   - Насчёт костюма? Ну да, у Дона есть похожий, только в коричневых тонах, а у хлыща был тёмно-серый, мокрый асфальт или вроде того, - прищурилась Аманда. - Стоит он - как моя полугодовая зарплата, уж поверь, у меня глаз намётан. И насчёт приятелей Доу я уверена - рассудок вполне ясный, до маразма ещё лет сорок. Так что не вздумай отказываться от шокера... Кстати, а куда Пирс запропастился? Уже десятый час, а тишина - и даже никакого капустного амбре.
   - Его укусила крыса, - чистосердечно призналась Тина, всё ещё погружённая в размышления.
   Аманда подавилась кофе.
   Следующие сорок минут ушли на пространные рассуждения о помойках, дератизации и о лживых политиках, которые-де не в состоянии обеспечить порядок в городе. Дискуссия предсказуемо скатилась к образу Пёстрого Флейтиста в мировой литературе и плавно завершилась с появлением Корнуолла и Фогга. Тина вздохнула с облегчением: она могла сказать пару слов о Крысолове, ссылаясь на фон Арнима, Брентано и Браунинга, но на этом её познания благополучно заканчивались. В то время как Аманда, потягивая через трубочку приторный остывший кофе, щебетала что-то о крестовых походах, о чуме, о хореомании - и на границе между гениальностью и паранойей заново разрабатывала версию появления легенды, убедительную, как ложь.
   - Запиши потом всё это, - шепнула Тина, выбираясь из-за стойки; Фогг стоял у шкафа, протирая очки рукавом, и всем своим видом показывал, что ему есть что сказать. - А то рассуждений вполне хватит на докторскую по литературе. Или даже по культурологии.
   Аманда только отмахнулась:
   - Если б я защищала докторскую всякий раз, когда увлекалась чем-то новым, то мне уже некуда было бы складывать регалии. Но пускай столичные профессора спят спокойно - я не настолько тщеславна.
   Фогг принёс обнадёживающие новости. Заговорщически оглядываясь то на Аманду, которая подкрашивала ноготь прямо за стойкой, то на своего партнёра по шахматам, он сообщил, что племянница нешуточно заинтересовалась объявлениями и собирается провести небольшое расследование.
   - Пара мыслишек у неё есть, мисс Мэйнард, - поведал он громким шёпотом. - Вроде был один сотрудник, одинокий мужчина, он в том году помер. Так вот, объявлениями он и заведовал, эргхм. Ну, и как помер - камней больше не было.
   Параллели с историей Доу напрашивались сами собой. Тина ощутила лёгкое головокружение; померещился на мгновение недобрый пристальный взгляд - оттуда, снаружи, с улицы, где солнечный свет льётся сквозь кленовую зелень и слышится дребезжание велосипедного звонка...
   "Это просто совпадение".
   - Думаете, объявления размещал он?
   Вопрос прозвучал с такой страстью, что Фогг смутился.
   - Эргхм... Может, я ваш телефон Долли передам? Она сама тогда позвонит и скажет, что через меня-то передавать.
   - Вы очень добры, мистер Фогг, - улыбнулась Тина, устыдившись порыва. - Большое спасибо за участие.
   - Я-то что, - смутился он.
   Номер мобильного Фогг старательно переписал - и тут же отправил племяннице сообщение. Затем ещё раз отвесил старомодную любезность, прижав шляпу к груди, и отправился в угол у окна, где Корнуолл уже нетерпеливо постукивал ферзём по доске.
   - Нашла нового поклонника, когда старый только-только остыл? - хихикнула Аманда, заглядывая через плечо в экран телефона. - Я слышала, что у него внук примерно твой ровесник... - в её голосе проскользнули знакомые ревнивые нотки.
   "Полуправда убедительнее любого вранья, - пронеслась мысль в голове; фраза была почему-то знакомой - то ли прямая цитата из классики, то ли наблюдение, повторенное в стольких романах, что оно стало банальностью. - И уж точно полуправда не настолько заманчива, как таинственное умолчание".
   - Да так, нашла кое-что забавное в подборке "Болтушкиных сплетен", - ответила она рассеянно, как будто задумавшись. - А у него племянница как раз там работает. Если всё получится - я тебе расскажу, честное слово.
   - Ну, если так... - разочарованно протянула Аманда, и в этот момент телефон Тины разразился навязчивой трелью.
   "Неужели племянница Фогга? Так быстро?" - пронеслось в голове.
   Номер на экране был незнаком. Телефон трезвонил всё громче, настырнее, синтетическая мелодия ввинчивалась в уши, причиняя почти физический дискомфорт. Корпус сделался тяжёлым и скользким, как покрытый водорослями камень с речного дна.
   - Вот она, сила психосоматики, - пробормотала Тина, с трудом удерживая мобильник. Аманда покосилась на неё с подозрением:
   - Отвечать-то будешь?
   - А?.. Да, конечно.
   Она пробралась за стеллажи, вглубь помещения, где на полках теснились неактуальные, а потому практически бесполезные энциклопедии и словари. Телефон в какой-то момент умолк, а потом заверещал с новой силой. Тина мысленно влепила себе оплеуху за трусость - и ткнула в зелёную кнопку.
   - Алло?
   - Мисс Мэйнард? - сухо поинтересовался бесполый низкий голос.
   - Да, это я.
   - С вами говорит капитан Маккой, полиция Лоундейла, - представился голос.
   У Тины отлегло от сердца; пожалуй, никогда прежде она не чувствовала такого облегчения из-за звонков от стражей правопорядка.
   "Собственно, до сих пор они меня и не баловали вниманием".
   - Чем могу помочь?
   - Это по поводу дела Джека Доу. Им теперь занимаются детектив Мёрфи и офицер О'Райли, и вам надлежит явиться сегодня в половине шестого в участок для дачи показаний. Не знаю, чем вы так проняли Пэгги, - неожиданно смягчился голос, точно суровая капитан Маккой там, на другом конце провода, улыбнулась. - Но она впервые была так настойчива, чтобы вас передали именно ей - или хотя бы Киду Мёрфи.
   "Так он был детективом", - ахнула про себя Тина, вспомнив громилу-негра, который вёз её по коридорам полиции прямо в офисном кресле. Ей очень хотелось спросить, почему отстранили Йорка, но она вовремя прикусила язык.
   - Буду рада содействовать расследованию, капитан Маккой.
   - Благодарю за гражданскую сознательность, мисс Мэйнард, - произнёс голос. И добавил веско: - Мы и в дальнейшем рассчитываем на вашу сознательность, бдительность и благоразумие. Особенно - на бдительность и благоразумие.
   В трубке послышались гудки.
   "Ага, - подумала Тина, спиной откинувшись на пыльные стеллажи. - Похоже, это была попытка объясниться иносказательно. Вот только что мне такое сообщили?"
   Аманда не пришла в восторг от известия, что-де напарница вынуждена будет уйти пораньше, однако недовольство своё оставила при себе. Правда, на том период невиданного добродушия и закончился: ещё в полдвенадцатого Тина к собственному удивлению осталась в библиотеке совершенно одна - вот синяя крокодиловая сумка и тёмные очки ещё лежат в подсобке, а через пять минут их уже и след простыл.
   - Она передавала, что уходит на обед пораньше, а вернётся немного позже. Привет, Тин-Тин, - послышалось вдруг вкрадчивое, когда Тина, стоя у микроволновки, размышляла, сейчас разогреть сэндвич или чуть позже.
   Пирс обнаружился тут же, у входа в реставраторскую - непривычно сумрачный, в растянутых классических брюках и относительно свежей рубашке, с внушительной коробкой капусты в руках. Волосы выглядели несколько более неопрятными, чем обычно - не благородные смоляные кудри с проседью, а кое-как прочёсанная пакля.
   - Иногда мне кажется, что я работаю в окружении призраков, которые способны просачиваться сквозь стены.
   - Ну ты даёшь! - Пирс расхохотался от неожиданности, и тень, омрачавшая его лицо, растаяла. - Дело не в нас с Амандой, уж поверь. Просто ты - единственный человек, который уходит в библиотечные карточки с головой, как в детектив.
   - Чаще - как в триллер, - вздохнула Тина и всё-таки сунула сэндвич в микроволновку - после коробочек Пирса там надолго задерживался густой капустный дух, намертво прилипающий к любой еде. - Как там твой укус?
   - Не мой, а крысиный, - снова помрачнел Пирс. - Знаешь, на удивление хорошо. Я морально приготовился к тому, чтобы ночами не спать и каждый час менять пропитанные гноем повязки... Но обошлось. Когда милая медсестра сняла с меня сегодня бинты, мы вдвоём едва нашли следы от укуса. Три точки, два пятнышка - как будто ничего и не было. Дьявольщина какая-то.
   - Или просто рана не была такой глубокой, как померещилось с испуга, - с сомнением предположила Тина, вспомнив, как он с трудом доковылял до такси. - В любом случае, береги себя.
   - И ты тоже.
   Внезапно в глубине библиотеки раздался жутковатый шум - такой, словно через проход между стеллажами прокатилась ржавая бочка из листового железа, внутри которой колыхалась болотная жижа. Расслышали его все - и рассеянный Пирс, и глуховатый Фогг, и Корнуолл; на пороге библиотеки замер одутловатый мужчина с тощим сердитым мальчиком, видимо, сыном - лица у них были искажены то ли страхом, то ли отвращением. Несостоявшиеся посетители развернулись и вылетели на улицу, сверкая подмётками.
   - Скатертью дорога, верно, Тин-Тин? - хмыкнул Пирс, проводив их взглядом. - Человека, который по-настоящему любит книги, не напугает какая-то там чертовщина в библиотеке, а трусу я не выдал бы даже "Третий ежегодный альманах поэтов Лоундейла".
   - У нас есть поэты?
   - Есть. Но не в этом альманахе, увы.
   Заручившись рыцарской поддержкой крепкого для своих лет Корнуолла, вооружённого тяжёлым зонтом, Тина со шваброй наперевес исследовала все дальние закоулки, но не нашла ничего подозрительного. Только на дальней стене, обращённой к саду на заднем дворе, в самом тёмном и глухом углу обнаружились концентрические круги плесени - скользкой, пышной, бархатистой на вид. Пришлось снова звонить в клининговую службу и заказывать комплексную обработку помещения. Беглый осмотр книг с ближайших полок, к счастью, показал, что фонды не пострадали - пыли хватало, разумеется, но страницы оставались сухими и совершенно чистыми.
   "Может, Кёнвальд?" - заскреблась вялая надежда.
   Но тщетно. Он не напомнил о себе - ни взглядом, от которого становилось то жарко, то холодно, ни запахом дурманных лесных фиалок, утопающих во мхах.
   - Струсил, - пробормотала Тина зло, разматывая плёнку на раскисшем за несколько часов бутерброде. - Ведёт себя как стыдливая дева после развратной ночи в клубе.
   - Кто и с кем? - Уиллоу резко навалилась на стойку, появляясь из ниоткуда. Следом в библиотеку неторопливо вплыла мисс Рошетт в умопомрачительной шляпке и с корзиной для пикника, прикрытой салфеткой. - Я что-то пропустила?
   - Много чего, - вздохнула Тина, раздумывая, что из субботних приключений оставить при себе, а что - донести до широкой общественности. - Я была на свидании с Кёном.
   Глаза Уиллоу вспыхнули, как свечки.
   - И как?
   - Примерно так же, как с Джеком Доу.
   - Доу же тебя чуть не угробил, - непонимающе нахмурилась она. - Хотя вообще ему простительно, он ведь серийный убийца... А что Кёнвальд натворил?
   - Я бы тоже послушала, мисс Мэйнард, - присоединилась к светской беседе мисс Рошетт, веско поставив между двумя стопками карточек свою корзину. - За ланчем. Судя по плачевному состоянию вашей провизии, - она многозначительно покосилась на размазанный бутерброд в ошмётках плёнки, - вы не откажетесь от дегустации нового фирменного блюда из "Чёрной воды" С наилучшими пожеланиями от Оливейры.
   "Новое фирменное блюдо" оказалось эталонным кулинарным хаосом: крупно нарезанные овощи, маринованные и свежие, с соломкой из жареной говядины и салатными листьями четырёх видов - и всё это было щедро приправлено острым мексиканским соусом и завёрнуто в тончайшую поджаристую кукурузную лепёшку.
   В волшебной коробке мисс Рошетт нашлись четыре такие лепёшки - неслыханная, оглушительная щедрость.
   - У меня такое чувство, будто я года два не ела нормально, - промычала Тина, не в силах оторваться от своей порции. Пирс, который от угощения отказался, теперь посматривал издали с завистью, но хранил верность печёной капусте. - Или даже дольше.
   - Когда Оливейра впервые угостил меня своим фирменным кофе, мне показалось, что я вообще никогда не пила кофе, - снисходительно заметила мисс Рошетт. Она умудрялась откусывать от лепёшки, не пачкая губы соусом, и со стороны это выглядело как волшебство. - Впрочем, так оно и есть, если вспомнить, как давно у меня начались проблемы с сердцем.
   - Вот у кого Кёнвальду надо поучиться галантности - у Оливейры, - вздохнула Уиллоу. Она со своей лепёшкой уже расправилась, но выглядела так, точно запросто могла бы съесть ещё три такие же. - А то цветы, глюки, домогательства... Он ничего не понимает в ухаживаниях.
   - Совершенно верно, - чопорно кивнула мисс Рошетт. - Крепкий сладкий кофе с утра, когда так хочется спать, вкусный обед, когда ты голодна и чашка мятного чаю на ночь, когда хочется согреться в саду, близ зарослей жасмина - и вот девица уже влюблена по уши. А он что натворил?
   Тина усмехнулась, припоминая.
   - Нахамил мне, очаровал моих кошек и разорил холодильник - для начала.
   - Тоже неплохо получилось, - вставила Уиллоу авторитетно. - Особенно с кошками.
   Остальная часть истории на юмор не тянула, поэтому Тина понизила голос, чтобы Фогг с Корнуоллом не услышали ничего лишнего. Пирс подобрался поближе; на свою беду - рассказ о тенях в доме Кирков впечатлил его до тошноты.
   - Надеюсь, что крыса, которая меня цапнула, была просто крысой, - выдохнул он, отчётливо зеленея.
   - Всякое может быть, - откликнулась мисс Рошетт философски. - Рекомендую вам в ближайшее время держать свою тёмную сторону под строгим контролем. Если верить тому, что сказал Кёнвальд, то, чем бы ни были эти крысы, люди сильные и чистые им не по зубам.
   - О, ну, спасибо, успокоила - тогда у меня нет шансов, - едко отозвался Пирс. - Тин-Тин, это всё? Он наотрез отказался откровенничать, и вы мирно расстались на пороге?
   Мучительную секунду Тина размышляла, стоит ли рассказывать нечто настолько личное, а потом собралась с силами и решительно соврала:
   - Да... - и быстро добавила, маскируя заминку: - Но мне действительно интересно, откуда он взялся. Думаю, это пролило бы свет на то, что творится в городе. Ты знаешь Кёнвальда дольше, - обернулась она к Уиллоу. - Он никогда не пробалтывался о своём прошлом?
   Уиллоу пожала плечами.
   - Треплется он действительно много. Но если задуматься, то очень скоро станет ясно, что ничего особо важного Кёнвальд не говорит. Точнее, он рассказал уйму всего крайне важного для меня, а вот насчёт себя - ноль целых одна сотая. Даже про то, что он колдун, я слышу впервые... - Уиллоу сощурилась. - Хотя это какая-то страшно знакомая история.
   - Может, местная легенда или сказка? - предположила мисс Рошетт, отодвигая опустевшую коробку из-под Оливейровских деликатесов. - Мы в библиотеке - так почему бы не провести небольшое расследование?
   Меньше через минуту стол был расчищен от крошек и чашек - и завален книгами. По краям высились дозорные башни из фольклорных справочников - сложных, а потому мало востребованных; перед мисс Рошетт громоздились друг на друга волшебные лирические поэмы разных лет - от классических до послевоенных; Уиллоу обложилась разномастными сборниками сказок - детскими, в ярких обложках, традиционными обзорными изданиями, этнографическими трудами...
   - Не знала, что у нас столько всего о фейри и духах, - поёжилась Тина, созерцая книжные горы; ей пришлось вернуться за стойку, потому что Аманда не торопилась возвращаться с обеда, а библиотека после случая с взорвавшимся чайником и широко разлетевшимися слухами о серийном убийце стала популярным местечком. - Особенно среди старых книг. Такое чувство, что раньше эту волшебную братию можно было скопом за каждым поворотом встретить - они стадами бродили.
   - Да-да. Дома выпил пива со старичком клураканом, который ещё твоих родителей знал, на улице вежливо поздоровался с зажиточным лепреконом. Подцепил в баре златокудрую красотку в зелёном платье, но вовремя заметил у неё вороньи перья в причёске - распознал баван ши, сделал ноги. В саду еле отбился от стайки пикси, но угодил прямо в длинные руки броллахан - тут-то и смерть пришла, - поддакнул Пирс, выглянув из мастерской. - Но бомбардировок эти дивные могущественные существа не пережили... Как-то нелогично, Тин-Тин. Думаю, что просто после войны сказки были ни к чему, вот их и стало меньше по сравнению с прошлым веком. Ну как, откопали что-нибудь?
   - Не-а, - разочарованно откликнулась Уиллоу. - Даже примерно похожего нет. Одни келпи, мерроу и корриган, никаких тебе колдунов на выстрел от реки. Хотя... Вот, смотри, есть какая-то сказка про древний волшебный тис, который рос у омута, - нахмурилась она и зачитала сосредоточенно: - "Тис этот помнил времена, когда владения его простирались на восток - до восхода солнца, на запад - до заката, на север - до ледяных равнин, а на юг - до самого моря. И было ему предсказано, что смерть свою он примет от воды"... бла-бла-бла... Не, не то. Какие-то злобные фейри, тонущие мальчики, которых надо спасать, и благородная жертва.
   - А вот баллада о юноше, который жил у реки и полюбил девушку с серебряными волосами, облачённую в зелёное платье наизнанку, - подхватила мисс Рошетт. - Правда, кончается дело тем, что девушка оказывается коварной келпи, принявшей человеческий облик, и юноша расторгает помолвку. А потом забивает возлюбленную железной мотыгой и сбрасывает в реку... О времена, о нравы, - вздохнула она. - На месте этой бедняжки я бы вернулась и хорошенько вразумила бы дурака - копытом по лбу.
   - На Кёнвальда не похоже, - подытожила Тина; тут вошёл новый посетитель, старичок, обожающий кровищу и детективы, и ей пришлось отвлечься.
   В следующий час она прослушала уйму историй: о селки - о морских девах, облачённых в тюленьи шкуры; о драках, являющихся беспечным женщинам в образе деревянного блюда тонкой работы; о речных невестах корриган, падких на мужскую красоту; о глейстингах, что передвигаются на козлиных ногах по воде, как по суше; о мерроу, чьи мужчины настолько же уродливы, насколько прекрасны женщины... Но ни слова о колдунах.
   Информации было слишком много; новые сведения словно сливались в монотонный шум, бесполезный и даже утомительный. "Возможно, - крутилось у Тины в голове, - если прочитать все сказки, они сложатся в одну историю, непротиворечивую и подробную... Историю целого мира. Но где взять столько времени?"
   Она чувствовала, что захлёбывается.
   - Нет, я знала, что Кёнвальд - тварь самого редкого вида, - раздражённо буркнула Уиллоу, отпихнув от себя очередной сборник сказок без всякого почтения. - Но не в буквальном же смысле! Его надо в Красную книгу занести и кормить сиропом с ложечки.
   - А почему сиропом? - опешила Тина от неожиданности и рассмеялась.
   Но Пирсу отчего-то было не смешно. Он выскочил из реставраторской прямо с очередным реанимируемым фотоальбомом в охапке и едва не сшиб стойку.
   - Повтори, что ты сказала! - выпалил он.
   Уиллоу немного стушевалась.
   - Кёнвальд - редкая тварь...
   - Нет, дальше!
   - Ну, надо записать его в Красную книгу и кормить...
   - Вот! - торжествующе воздел Пирс альбом к потолку, словно языческий жрец - подношение богам. - Вот оно! Я вспомнил, где видел историю о колдунах и о реке! "Легенды и сказки Лоундейла", красная матерчатая обложка, издание шестьдесят первого года, тираж - триста экземпляров, владелец... владельца посмотрю в карточке. Но это точно оно!
   Тина ощутила лёгкое головокружение. Шум отодвинулся, усталость откатилась, как морская волна, первобытный фольклорный хаос начал упорядочиваться.
   "Попался, Кённа".
  
   Глава 10
   РЫЦАРЬ И ГРОБОВЩИК
  
   В пять вечера Тина стояла перед полицейским участком - не то что преисполненная энтузиазма, а ровным счётом наоборот. От охотничьего азарта остался один пшик: Пирсу не удалось выйти на книгу, потому что владелец - "вздорный старикашка", согласно пометкам в рабочей тетради - сбрасывал звонки, а после двадцатой попытки и вовсе, кажется, отключил телефон. Аманду оживление в библиотеке только раздражало: обед она затянула почти до двух часов, а когда вернулась, то заявила, что завтра-де выйдет во второй половине дня:
   - Поработаешь за меня, Тин-Тин. Я же сегодня за тебя отсижу!
   "Ага, минут сорок".
   С трудом подавив желание съязвить что-нибудь насчёт альтернативной математики, Тина улыбнулась и вслух ответила, что, разумеется, это будет в высшей степени справедливо. Конфликт угас, толком и не разгоревшись, но горло теперь саднило - то ли от несостоявшегося крика, то ли от несуществующего дыма, который, как известно, порой заводится и без огня - если трение слишком сильное.
   Из "Чёрной воды" доносились дразнящие запахи кофе и пиццы, а старенький телевизор внутри транслировал немой фильм ужасов; тени в гротескных плащах разбегались по стенам, блики света рассыпались по стеклу витрины. Тина зацепилась взглядом - да так и замерла.
   "Итак, встреча с колдуном, про которого снятся эротические сны, или допрос в полицейском участке?" - подумалось внезапно, и её бросило в жар.
   - Налево пойдёшь - коня потеряешь, - пробормотала она. - Направо пойдёшь - себя потеряешь... Как-то так себе выбор.
   Но тут дверь кофейни натужно распахнулась, и оттуда показалась согбенная спина и рыжий затылок. Спина чертыхнулась знакомым голосом и посетовала на всю улицу:
   - И как я это всё одна донесу?!
   Тина проглотила смешок.
   "Наверное, судьба".
   - Вам помочь, офицер О'Райли? - вкрадчиво поинтересовалась она, когда Пэгги еле-еле выгреблась задом наперёд из "Чёрной воды" с плоской коробкой, источающей аромат пепперони, двумя объёмистыми пакетами с выпечкой и картонкой, в которой уместилось целых шесть стаканов кофе против положенных четырёх.
   - Буду очень благодарна, с меня потом пончик в знак благодарности, - последовал невозмутимый ответ. - Я видела тебя в окно, но, честно, думала, что Кид быстрее затащит тебя в участок, чем я расплачусь за всё это... ага, спасибо, - искренне обрадовалась Пэг, когда Тина забрала картонку с кофе. - Чего ты топталась на пороге? Неохота вспоминать опять всю эту дрянь, да?
   Жаловаться на Аманду, рассказывать о фиаско с владельцем "Легенд и сказок Лоундейла" и уж тем более вываливать на здравомыслящего человека ведро несвежей мистики Тине совершенно не хотелось, и она неопределённо пожала плечами:
   - Что-то вроде того.
   - Не переживай, долго мы тебя мучить не станем, - сочувственно пообещала Пэг, поудобнее перехватывая пакеты, и почесала наискосок через дорогу, даже не глядя по сторонам. - Капитан Маккой хочет немного с тобой поболтать, потом мы с Кидом уточним кое-какие детали для протокола, ты подпишешь бумажки, и я отвезу тебя домой. Кофе и сладости прилагаются. Звучит не так уж плохо, ага?
   - Ага, - рассеянно согласилась Тина, снова оглядываясь на "Чёрную воду".
   Там, в глубине зала, люди превращались в условные силуэты, почти неотличимые друг от друга.
   "Интересно, а мисс Рошетт там? - пронеслось в голове. - А... Кённа? Не может же он спокойно читать свои кровавые детективчики после того, что произошло... Или может?"
   - Знаешь, у тебя сейчас очень интересное выражение лица, - задумчиво произнесла Пэгги О'Райли. - Даже не представляю, как его поточней описать и не схлопотать за это по морде.
   - Эй, я не какая-то там неуравновешенная маньячка, - искренне возмутилась Тина.
   - Само собой разумеется, но сломанный нос старины Йорка и твой мастерский удар войдёт в анналы. Точнее, уже вошёл.
   Крыть было нечем.
   По сравнению с прошлым разом участок практически опустел. Не хлопали двери, не трезвонили телефоны, сигаретный дым пополам с кофейным паром не застилал коридоры и лестницы. Пэг быстро раздала половину своих покупок, сунувшись по пути в два кабинета, а потом остановилась перед поцарапанной железной дверью.
   - Ну, вот, владения капитана Маккой. Секундочку... - Петли пронзительно заскрипели, как в фильме ужасов. - Кэп, мисс Мэйнард доставлена в целости и сохранности. Что? - Ответ прозвучал неразборчиво. - Окей... - Пэгги обернулась в растерянности. - Давненько меня так прямо не посылали, со вчерашнего дня, что ли. Ну, удачи.
   После ободряющего хлопка по плечу Тина чувствовала себя как на пороге драконьей пещеры. А вошла - и неожиданно очутилась в рыцарской келье.
   Комната очень редко рассказывает правду о том, кем является её хозяин, зато как на духу выкладывает, кем бы он хотел стать. Необработанная штукатурка, узкие металлические шкафы под потолок, по правую руку на стене - репродукция средневековой гравюры с мучениками и львами, по левую - меч с чернёной рукоятью и ножны.
   - Наградное, - сухо, точно кашлянула, пояснила капитан. - Прошу, - и по-мужски широкая ладонь указала на кресло.
   Элиза Маккой сидела спиной к окну; жалюзи были опущены, но наполовину открыты, и вечерний свет контрастными полосами расчерчивал её силуэт и ложился на пол, вплотную подбираясь к порогу. Светло-серый деловой костюм из плотной ткани, чёрная рубашка с воротником-стойкой, узкий светлый галстук, больше похожий на ленту; короткая графичная стрижка, седина, бугристый шрам на виске, аккуратные зелёные серьги - то ли крест, то ли четырёхлистный клевер...
   Безусловно, Пэгги О'Райли сильно напоминала свою тётку, капитана полиции, но это было сходство шкодливого уличного пацана и чёрно-белой фотографии деда-героя в городском музее. И то, что Маккой не носила формы, только усиливало контраст.
   - Не знала, что сейчас ещё награждают именными клинками, - запоздало нашлась с ответом Тина, усаживаясь в кресло.
   Оно оказалось ненамного удобнее "железной девы", но ёрзать и жаловаться под строгим взглядом хотелось меньше всего.
   - Для меня это также стало сюрпризом в своё время, - так же сухо и неприветливо кивнула капитан Маккой. - Но не скажу, что неприятным. С одной стороны, конечно, орденом удобнее хвастаться на ежегодном приёме в особняке мэра. С другой... Посеребрённый "бастард" - весьма пикантный аксессуар при вечернем платье, да на случай зомби-апокалипсиса куда более полезный. Ну же, улыбнитесь, мисс Мэйнард, я ведь пытаюсь шутить.
   Тина недоверчиво всмотрелась в её лицо - и не без труда различила в контрастном свете пару лишних лучиков морщин у глаз и слегка приподнятые уголки губ.
   "Надо же, действительно".
   - Зачем вы пригласили меня? Я думала, сбором показаний занимается офицер О'Райли.
   Элиза Маккой опустила взгляд и пробарабанила пальцами по столу.
   - С некоторых пор - да. Тем не менее, мне хотелось бы задать несколько вопросов. Скажите, мисс Мэйнард, вам не показалось странным в тот вечер поведение детектива Йорка?
   - За исключением ужасной манеры водить машину и того, что он легко списал со счетов мою жизнь, чтобы поймать маньяка? - ангельским, не раз отработанным на Аманде голосом уточнила Тина.
   Капитан же точно не заметила сарказма:
   - Да.
   Тон не подразумевал возражений. Пришлось задумываться по-настоящему - и заново прогонять в памяти события того вечера, когда состоялось самое неудачное свидание в истории Лоундейла. Опять зазвучала в ушах издевательская фраза про синий чулок с выводком кошек...
   Свет в прорезях жалюзи покраснел. Потянуло табачным дымом - наверно, снаружи кто-то курил под кондиционером.
   - Нет, - сдалась Тина. - Ничего необычного. Разве что... Тогда мне показалось, что детектив Йорк злился на меня из-за несчастного случая с Джеком Доу, потому что хотел заполучить убийцу своей жены именно живым.
   - Вы утверждаете, что это несчастный случай?
   Незажжённая лампа на столе вдруг тихо чпокнула - точь-в-точь, как у Оливейры в кофейне. Маккой, нахмурившись, подвинула её к себе, разглядывая, а Тина невольно заозиралась, высматривая среди полосатых теней силуэт человека в капюшоне. Но комната по-прежнему казалась пустой - никого постороннего, а воздух пах только табаком и сырой штукатуркой.
   Никаких фиалок и речной воды.
   - Он полез в воду, не удержался на ногах и, по-моему, ударился головой о камень, - не моргнув глазом, ответила Тина.
   "И ни словом не соврала, между прочим".
   - На берег Джек Доу выбрался самостоятельно?
   А вот это было уже опасно.
   - Рекой вынесло.
   Неудобный вопрос, дурацкий ответ... Взгляд капитана Маккой стал острым, как скальпель нейрохирурга, но Тина выдержала его с достоинством, даже голову в плечи не вжала, пусть и хотелось.
   - Мисс Мэйнард, скажите без утайки: детектив Йорк что-нибудь делал с телом предположительно погибшего Джека Доу на берегу?
   Тина опешила. Ассоциации появились мгновенно, причём исключительно дурацкие; львы, пожирающие мучеников на репродукции, косились как-то уж слишком понимающе. Смысла за вопросом не просматривалось никакого - с точки зрения нормального человека, разумеется.
   "Чего она от меня добивается?"
   - Йорк вообще не подходил к нему, - наконец ответила Тина, осторожно подбирая слова. - Он помогал мне выбраться из реки, а трупом занимался его напарник.
   - Детектив Эдвард Роллинс?
   - Наверное.
   - Хорошо... - Капитан Маккой точно задумалась. Затем достала из стола тоненькую пластиковую папку и вынула из неё несколько фотографий. - Внимательно посмотрите на этих людей. Вы кого-нибудь узнаёте?
   Карточек было семь - две женщины, пятеро мужчин. Одно фото Тина отложила сразу, уверенно опознав в горбоносом красавце с кошачьим прищуром Доу, только на пару лет моложе. Среднего возраста круглощёкая брюнетка в джинсовом комбинезоне не вызывала никаких ассоциаций, пепельная блондинка с запущенным каре - тоже. Взгляд зацепился за старика с удивительно породистым лицом, точно у какого-нибудь средневекового кардинала на парадном портрете, и родинкой на скуле, но только из-за необычной внешности; такой типаж всегда кажется располагающим, словно бы давно знакомым, даже если встречаешь человека в первый раз. Двое других мужчин выглядели почти что братьями - темноволосые, угрюмые, смуглые, оба - в синих рубашках с логотипом "ПБ" на нагрудных карманах.
   "Ага, значит, они работали в "Перевозках Брайта", - запоздало сообразила Тина. - Курьеры, наверное".
   О своих догадках она честно сообщила, добавив, что ни одного из людей на фотографиях никогда прежде не встречала. И только последний мужчина казался смутно знакомым - светло-русые волосы, зачёсанные на правую сторону, чисто выбритое узкое лицо, серые глаза... На карточке он был запечатлён в сером деловом костюме - по пояс, вполоборота, точно его сняли украдкой на приёме для провинциальной газеты.
   "Жилет, а поверх пиджак! - осенило вдруг Тину. - Аманда же говорила про какого-то щёголя в дизайнерской тройке".
   Сердце зачастило.
   - Этого где-то видела, - вслух произнесла она, понимая, что вряд ли сумела скрыть заинтересованность от внимательного взгляда Элизы Маккой. - Возможно, он приходил в библиотеку, хотя сомневаюсь... А можно, я сниму его на телефон? Вдруг потом вспомню, где мы встречались и встречались ли вообще.
   - Возьмите фотографию, только особенно её не светите, - разрешила капитан великодушно и внезапно подалась вперёд, переплетая пальцы замком. - Мы предполагаем, мисс Мэйнард, что у Джека Доу могли быть сообщники. Возможно, среди влиятельных людей... или даже в полиции.
   - Вы серьёзно? - вырвался глупый вопрос.
   Элиза Маккой пожала плечами.
   - Вероятно. Как иначе объяснить исчезновение тела?
   Тину бросило в жар.
   "Она же видела съёмки с камеры - видела, что Джек Доу ушёл на своих двоих. Так зачем?.."
   Версии бурлили в голове, как ведьмино варево. От вполне вменяемых - капитан не хочет разглашать тайны следствия или казаться чокнутой, излагая сказочки о зомби - до параноидальных.
   "Меня испытывают? А если... если она заодно с Доу и прощупывает почву?"
   - Вы в порядке, мисс Мэйнард? - донёсся, точно издали, голос.
   - Нет, - предельно откровенно откликнулась Тина. - Вы меня напугали до чёртиков.
   - Сожалею, иногда приходится. Офицер О'Райли сейчас за вами поднимется, - добавила капитан Маккой и потянулась к телефонной трубке. - Вы можете подождать в коридоре. Там есть стулья. Благодарю за сотрудничество, мисс Мэйнард, и рассчитываю на ваше благоразумие.
   - А также сознательность и бдительность? - не удержалась Тина, припомнив телефонный разговор.
   Губы у Элизы Маккой дрогнули, а взгляд потеплел - градуса этак на три.
   - Именно. Мой телефон вы теперь знаете, так что не стесняйтесь обращаться за помощью. И почаще смотрите по сторонам. Нередко людей спасает старая добрая паранойя, - и она постучала пальцем по шраму на виске, что можно было истолковать двояко. - Шучу, мисс Мэйнард. Ну же, улыбнитесь.
   Тина не просто улыбнулась - беззвучно расхохоталась, но только в коридоре, когда замок за спиной щёлкнул. Выпрямилась, отбрасывая волосы с лица, расстегнула верх блузки, чтоб дышалось полегче, и лишь потом заметила, что перед кабинетом Маккой она не одна.
   Точнее, сначала почувствовала одуряющий запах одеколона.
   Йорк поджидал её в полной боеготовности - рукава форменной бледно-зелёной рубашки демонстративно закатаны, чтоб внушительные бицепсы было виднее, именная бляха приколота к жилету, воротничок без единого пятна, щетина сбрита начисто, причём, судя по кровоточащей царапине на челюсти, пару минут назад. Светлый образ примерного копа несколько портили синяки под глазами и изрядно распухший нос.
   Детектив открыл рот, закрыл, снова открыл... и выдал фразу, явно отличающуюся от заготовленной:
   - У нашего Робокэпа что, проснулось чувство юмора? Прямо не верится. Я думал, она только лазерами из глаз стрелять умеет. - Подумал и добавил: - Замораживающими.
   - Вы тоже умеете удивить, - сощурилась Тина, немного обидевшись за капитана Маккой, первую и единственную леди-рыцаря Лоундейла. - Только не говорите, что вы брились в общественном туалете только ради того, чтобы произвести на меня впечатление, детектив.
   Йорка это, впрочем, не смутило.
   - Бинго. А ещё я переоделся в свежую рубашку и одолжил у Кида его вонючку, - подтвердил он и принюхался к собственному воротнику. Скривился: - По-моему, перестарался, ну да ладно. Вы не откажетесь прогуляться со мной, мисс Мэйнард, пока по наши души не явилась Катастрофа? Если вы ещё сердитесь, могу встать на колени.
   - Уржаться, - серьёзно ответила Тина. - А не много ли чести для жалкого синего чулка со стаей кошек? И я, конечно, могу ошибаться, но дело передали детективу Мёрфи и офицеру О'Райли.
   Тщетная попытка - легче усовестить слетевший с тормозов скорый поезд. Йорк воровато оглянулся, убеждаясь, что в коридоре свидетелей нет, и наклонился к ней, ткнув себе пальцем в подбородок:
   - Ладно, бейте сюда, и закончим с этим. Я рад бы поуговаривать вас ещё немного, но, честное слово, времени нет, на меня повесили это чёртово дело о контрабанде взрывчатки, и я зашиваюсь. Пэг страшно трясётся за вашу задницу и вряд ли пустит вас к Гримгроуву. А мне бы очень хотелось, чтоб вы с ним перебросились парой слов, для всеобщей пользы.
   И он зажмурился, словно и вправду ожидал удара.
   Ситуация была феноменально неловкая. Причём в самом прямом смысле. Наверное, недели две назад Тина бы страшно смутилась только оттого, что мужчина - симпатичный, надо сказать, если не считать расквашенного носа - склоняется над ней, тяжело дыша, и умоляет пойти с ним. Но Кёнвальд изменил слишком многое - в том числе её представления о личном пространстве, о флирте и о мужчинах в целом.
   А уж Доу...
   Настоящий, чистый страх перед близкой смертью хорошо прочищает мозги - если есть, что прочищать. И учит отличать важное от неважного. Предложение Йорка явилось на редкость своевременно, как по заказу.
   "Мне нужны любые сведения, которые помогут избавиться от Доу".
   К тому же сейчас она чувствовала себя немного виноватой за тот удар. И вместо того чтобы воспользоваться подарком судьбы и хорошим хуком повторно отомстить за унижение - осторожно провела пальцем вдоль свежей царапины.
   - У вас здесь кровь, детектив, - сказала Тина доверительно. Он часто заморгал от неожиданности. - Поаккуратнее в следующий раз с бритвой.
   Йорк просиял:
   - Это значит, что вы согласны? - и, не дожидаясь ответа, он достал из кармана пачку малиновых стикеров и начал черкать что-то на верхнем.
   "Прости, Пэгги".
   - Это значит, что я с удовольствием зайду сказать "спасибо" человеку, который вырезал Доу сердце.
   Детектив прилепил записку на дверь Маккой, обернулся и смерил Тину особенно неприятным, цепким и профессиональным взглядом.
   - Честно говоря, я ещё полдня назад думал, что вам страшно не повезло с Доу, мисс Мэйнард. А теперь мне начинает казаться, что наоборот, это он облажался.
   Со стикера ехидно пялилась лупоглазая рожица с высунутым языком. А чуть пониже плясали неровные буквы: "Утрись, Катастрофа, твоя девочка в логове ..." - и дальше стояла совсем уж непонятная закорючка, похожая скорее на иероглиф или пиктограмму.
   Чтобы добраться до "царства мёртвых", пришлось сначала подняться на два этажа, выйти на тёмную потайную лестницу - и спуститься до самого конца. Под участком, если верить планам эвакуации на случай пожара, предусмотрительно развешанным во всех ключевых точках, размещалось два бункера. Повыше и поменьше, самый натуральный подвал - архив; пониже - старое бомбоубежище, отведённое под морг и место работы единственного на два полицейских отделения судмедэксперта.
   - Ну, от бомбоубежища там много чего ещё осталось. Вы только представьте, мисс Мэйнард, - вещал Йорк, размахивая руками для усиления эффекта. - В одной комнате - холодильник для трупов, камера для органов, как положено. А в другой - склад консервов. Телятина, фасоль в томатном соусе и прочая ерунда. Время от времени это добро инспектируют, банки с истекающим сроком годности раздают по рукам, а в хранилище закупают новые. Ну как, вы бы рискнули закусить заливным из языка, которое лежало по соседству с несвежими утопленниками?
   Тина вспомнила урну с прахом прапрадеда, Эстебана Мэйнарда, который уже в солидном возрасте пережил войну, все тридцать лет, на всех фронтах побывал, а умер через пару месяцев после подписания мира. Урна стояла в застеклённом шкафу в гостиной, окружённая частоколом тонких восковых свечей, а полкой выше красовалась хрустальная "лодочка", где бабушка хранила по старой привычке карамель в пёстрых фантиках. Отец иногда рассказывал, как в детстве охотился за конфетами, неизменно добавляя в финале: "Вот поэтому и не получилось привить мне почтение к предкам".
   Карамельки в цветных обёртках изредка всплывали в самых ранних Тининых воспоминаниях, однако она не могла сказать с уверенностью, были ли это те самые похоронные сласти.
   - Не люблю заливное, - ответила она с запозданием. - Но я бы не отказалась от чашки чая.
   - О, этого добра у Гримгроува полно, - хмыкнул Йорк, притормаживая на последних ступенях. - Обеспечим. Добро пожаловать в мертвецкую.
   Лестница упёрлась в вымощенное голубым кафелем помещение, "вертушку" пропускного пункта и массивную дверь. Камера под потолком явно работала - красноватый мерцающий огонёк напоминал единственный глаз циклопа, неустанно следящего за входом.
   "Микроскопического, - уточнила про себя Тина. - И механического".
   Температура внизу упала градусов на шесть по сравнению с верхними помещениями. Пар изо рта не вырывался, но пальцы стали гнуться хуже, и ногти казались синеватыми. Почти половину эффекта, разумеется, создавало холодное освещение и кафель, гулкий и голый, но уютнее от этой мысли не становилось; идея спуститься в морг уже не виделась такой удачной, как поначалу. Йорк явно часто сюда наведывался и потому замогильную атмосферу переносил намного лучше - не ёжился, не ускорял шаг, чтоб согреться. Правда, рукава рубашки раскатал до запястий почти сразу - и то, скорее всего, для соблюдения приличий.
   - Скажите "сыр", мисс Мэйнард, нас снимают, - ткнул он большим пальцем через плечо, в сторону камеры, и толкнул металлическую вертушку.
   - Доу здесь попал под прицел объектива? - Тина прошла следом.
   - Угу. И на выходе тоже. - Йорк нахмурился, вслепую набирая код на двери. - Записи исчезли - у кого-то оказались длинные руки, которые и до архива дотянулись. Но я готов поклясться, что видел, как вскрытый труп, шатаясь, спускался по ступенькам и плёлся к воротам. И полдесятка человек вместе со мной, включая Робокэпа, то есть, пардон, капитана Маккой.
   Замок пискнул.
   Морг встретил их жизнерадостно - ароматом крепкого чёрного чая с бергамотом и тостов с клубничным джемом. Холод голубой плитки несколько смягчался янтарным светом большой лампы-тарелки, низко опущенной над журнальным столом, вокруг которого грудились кресла, закиданные ковриками и шалями.
   В одном из них и обнаружился хозяин подземелья - в белом халате поверх рокерской футболки и в бандане; чёрные как смоль волосы собраны в высокий самурайский "хвост", длиннющие ноги вытянуты на полкомнаты и скрещены в щиколотках.
   - Добро пожаловать, - с несильным картавым акцентом дружелюбно поздоровался он и, отставив чашку с чаем, поднялся навстречу. - Я Рюноске Гримгроув, занимаюсь мертвецами по будням здесь и живыми - по выходным в кабинете на улице Южного Фронта, практикую иглоукалывание.
   - Тина Мэйнард, - осторожно пожала Тина протянутую руку, сильную, но довольно изящную; роста судмедэксперт был воистину великаньего, метра под два, а за счёт худощавого сложения казался ещё более долговязым. - Наслышана... И часто у вас пациенты сбегают, доктор Гримгроув?
   Он шелестяще рассмеялся, щуря и без того узкие азиатские глаза.
   - Здесь я, спасибо вывертам бюрократической машины, офицер Гримгроув, а в своём частном кабинете - доктор Рю, так услуги лучше продаются. Поэтому ко мне лучше на "ты" и по имени... Нет, к счастью, раньше такого не случалось. На практике в столице нам рассказывали, как иногда люди впадали в летаргический сон, а в себя приходили уже в морге, но это байки. Лично я знаю только об одной такой счастливице. Собственно, на ней я и женился, - улыбнулся он и снова указал на кресло. - Не стесняйся, Тина. Или Йорк уже тебя запугал? О, это он занимается самореализацией за твой счёт, - и Гримгроув, не слушая возражений, усадил её в мягчайшее кресло и вручил чашку с чаем. - Помню, когда он только поступил на службу, то страшно боялся крови и мертвецов.
   Детектив расхаживал от стены к стене, умело делая вид, что понятия не имеет, о ком вообще речь. Выдавали его только пламенеющие уши. Тина прикусила губами краешек чашки, чтоб не расхохотаться.
   - Наверное, он вас... тебя тогда редко навещал?
   - Часто, - возразил Гримгроув, усаживаясь напротив. - Против собственной воли - с делами ему не везло. К слову, мертвецы - довольно редкие клиенты у меня, ужасы работы судмедэксперта изрядно преувеличены. Большую часть времени я провожу не в морге, за вскрытиями, а в лаборатории, она, кстати, за соседней дверью. Исследую образцы тканей, вожусь с уликами. Да и Лоундейл - городок спокойный, поэтому даже жертвы семейных скандалов ко мне приходят чаще на своих ногах, чтобы зафиксировать побои, чем приезжают на каталке. Правда, был недавно один неприятный случай с темнокожей женщиной на седьмом месяце, зря она вернулась к своему любовнику...
   Рюноске Гримгроув говорил размеренно и мягко, точно убаюкивая. Даже страшное слово "труп" в его устах звучало безлико и безобидно, как "вещь", а сколько бы раз он не произнёс "кровь", при взгляде на банку с клубничным джемом мысли дрейфовали в сторону лета и детства. И не верилось, что здесь, в тиши и покое старого бомбоубежища, могло произойти нечто необъяснимое и дурное.
   "Но ведь произошло", - подумала Тина, смыкая пальцы вокруг тёплого фарфора.
   И только сейчас становилось ясно, насколько это было необъяснимо.
   Доу не просто очнулся, огляделся по сторонам и нырнул в кусты. Он умудрился открыть по крайней мере три двери. Сперва - из морга в лабораторию, затем - из лаборатории в кабинет, а напоследок - бронированную, с кодовым замком, чтоб только на лестницу попасть. Поднялся по ступеням, прошёл насквозь весь участок, не встретив никого - впрочем, как раз это-то и неудивительно, посреди ночи; не потревожив сигнализацию, он выбрался наружу - и скрылся в переплетении улиц, так никем и не узнанный.
   По спине пробежал холодок.
   - Рюноске, скажи, - произнесла Тина, кажется, перебив его, но он не обиделся - умолк на полуслове, слушая. - У кого ещё есть ключи и коды от морга?
   Судмедэксперт сделал маленький глоток из своей чашки, щурясь в пространство. Потом вздохнул:
   - Такой хороший чай, а никто не ценит, беда... Код вписан в памятку со служебными телефонами, раздобыть его - дело нехитрое. Ключи есть у меня и у капитана Маккой, но ей я верю даже больше, чем себе. А, ещё запасные хранятся в опечатанном сейфе, их уже проверили.
   Йорк невозмутимо подсел к Тине - на ручку кресла, перегнулся, цапнул со стола тост с джемом и захрустел, роняя крошки. Гримгроув слегка поморщился, но ничего не сказал.
   - На записях было чётко видно, как наш добрый доктор уходит последним, запирает всё за собой, - невнятно пояснил детектив. - Потом дежурный активировал сигнализацию. Потом был небольшой сбой электроснабжения, включился генератор, камеры засбоили, но вскоре заработали снова. И вот тогда двери уже были открыты, и холодильник в морге тоже, а Доу пялился в объектив. Всё это заняло минуты полторы, не больше. Ну, а потом он торжественно свалил в ночь, оставив нам на память свои потроха, и я как-то не особо осуждаю старину Джефферсона за то, что он носа не высунул из комнаты с мониторами, похерив все инструкции. Такие дела, мисс Мэйнард. Я вот не представляю, как всё это объяснить, а вы?
   Тина тоже не могла - с человеческой точки зрения. Но ведь существовали и другие...
   Она помнила Кёнвальда и то, как взбунтовалась река, помнила полёт над городом, злобных карликов в пекарне, бешеных крыс на развалинах "Перевозок Брайта"...
   - Почему вы ко мне обратились? - прямо спросила она.
   Йорк отвёл взгляд, а Гримгроув по-восточному нейтрально улыбнулся:
   - Но ведь всё началось с тебя. Ты справилась с Тварью Лоундейла и предоставила мне свежий труп, который за полчаса превратился в двухнедельный. Когда ошибки накапливаются, нужно вернуться к изначальному коду, а если тайны захлёстывают с головой, следует обратиться к истоку, где вода почище и помельче.
   Тина заколебалась.
   "Из меня вытягивают показания, - пронеслось в голове. - Правду - ту, которой бы не добилась Пэгги О'Райли".
   Мысль отнюдь не успокаивала, но и не злила. В какой-то степени детектив имел право знать, с чем столкнулся, хотя бы для того, чтобы в следующий раз вовремя убраться с дороги. Джек Доу ведь не делил людей на гражданских и военных, то есть на непричастных тайнам - и посвящённых; напротив, он, похоже, с наибольшим удовольствием убивал тех, кто не мог ему противопоставить ничего.
   ...чай был терпкий, плотный, с ощутимым привкусом орехов и чернослива, с запахом дыма. Тина подумала, что с удовольствием попробовала бы его снова - в этой же компании, но в другое время и в другом месте.
   "В конце концов, мне не обязательно рассказывать о Кёнвальде всё".
   - Рюноске, детектив Йорк... - Язык едва слушался. - А вы верите в мистику? В чудеса?
   Гримгроув оживился, и глаза у него заблестели.
   - О! - воздел он палец. - Очень интересный вопрос. Одну минуту.
   Он скрылся в лаборатории. Йорк понимающе хмыкнул и принялся расчищать журнальный столик, сгружая чашки и чайник прямо на пол, подальше, у стены. Гримгроув не задержался - вернулся почти сразу же с небольшим белым ящиком, от которого ощутимо несло холодом. Поставил на стол, щёлкнул цифрами на кодовом замке... Крышка отскочила, как на пружинке.
   Внутри лежало человеческое сердце - тёмное, влажно блестящее.
   Тину замутило. Как во сне, она протянула руку, точно хотела коснуться его - против воли, как под гипнозом.
   "Что я делаю?"
   За секунду до прикосновения сердце точно пошло рябью - и забилось.
   Йорк выругался и вскочил, шаря по карманам; особо удивлённым он не выглядел, словно внутренне был к этому готов. Гримгроув захлопнул крышку и положил руку сверху, окончательно запечатывая.
   - Возвращаясь к вопросу... Думаю, да, я верю в чудеса.
   Его голос долетал, точно из-под воды. Тина часто моргала и не могла отвести взор от белой коробки. А в ушах продолжало звучать: Тумм, тумм, тумм...
  
   Глава 11
   МЁРТВОЕ И ЖИВОЕ
  
   Не чувствуя вкуса, Тина залпом осушила чашку, налила новую и принялась пить медленнее, крохотными глотками. Белая коробка гипнотизировала. Сейчас, когда первый шок прошёл, наступило престранное состояние: собранность, прилив сил... но часть функций-эмоций словно отключилась.
   "Режим мобилизации - экономия ресурсов", - пронеслось в голове, и стало весело.
   - А вы не пробовали его проткнуть? Или сжечь, например?
   Гримгроув провёл кончиками пальцев по гладкому пластику крышки, улыбаясь краешками губ.
   - Ты не напугана.
   Он даже не спрашивал, потому Тина и не ответила, а заговорила уже о другом.
   - Меня спасла река. Точнее, то, что там обитает... властвует, - она запнулась. Кёнвальдом делиться не хотелось, как никогда не делятся подслушанной тайной, выстраданным подарком, четырёхлистным клевером, спрятанным между страниц "Саги о Кухулине" - на удачу. - Хозяин реки. Он убил Доу, но сделал это неправильно. Уже тогда в Доу что-то жило, и неправильная смерть...
   - Его изменила? - негромко подсказал Гримгроув.
   Тина мотнула головой и снова уставилась на белую коробку.
   - Не знаю. Но результат вы видели.
   - Ну зашибись! - неожиданно вспылил детектив. - Шикарно! Зомби против речной нечисти! Вы вообще себя слышите, мисс Мэйнард? Бред!
   Это было ожидаемо, но обидно. Доверительная атмосфера лопнула мыльным пузырём. Йорк вращал руками, как мельница, и орал что-то про впечатлительных дев и про то, что его всё задолбало; Тина кусала губы, стараясь не слышать слишком явственно призрачное сердцебиение, но оно становилось громче, эхом отдавалось под черепной коробкой, вливалось в кровоток подобно тому, как городские сточные каналы отравляли реку...
   Но потом Гримгроув подмигнул - и как-то полегчало.
   - А вот он испуган, - кивнула она на Йорка.
   - О, он справится, поверь, - лукаво посмотрел Гримгроув поверх сплетённых в замок пальцев. - Но определённо не сразу, есть у него некоторая косность мышления... Когда я надрезал сердце во время вскрытия, то ничего особенного не произошло. Но теперь, стоит мне поднести скальпель, как появляется острое чувство опасности - или даже, скорее, знание. Это сердце - словно дремлющая змея, быстрая и ядовитая. Чтобы сделать с ним что-то, нужно переступить через инстинкт самосохранения, а он силён.
   Тина вспомнила тени, крыс, отвратительных карликов в пекарне Кирков - и содрогнулась.
   - Может, я и поторопилась тогда насчёт уничтожения. А кто-нибудь другой его, ну?.. - она не договорила, но патологоанатом понял.
   - Сердце Доу отзывается не каждому. И всякий раз - иначе. Я только видел, как затянулся надрез, и ощутил нечто вроде дрожи. Капитану Маккой примерещились капли свежей крови на срезе аорты. Реджи оно не показало ничего.
   - Реджи? - мимолётно удивилась Тина.
   - Детектив Реджинальд Йорк, к вашим услугам, - несколько смущённо поскрёб щёку тот, с размаху присаживаясь на подлокотник кресла приятеля. - Ну, да, в прошлый раз я уже думал, что меня нехило так разыграли, но сейчас эта хрень расщедрилась на шикарное шоу. Может, на мобильник заснять?
   - А не боитесь звонков с того света? - не удержалась Тина.
   Йорк в пяти непристойных выражениях поведал о своей храбрости, но телефон почему-то так и не достал. Зато выдал предупреждение:
   - О потрохах Доу мало кто знает, мисс Мэйнард, так что помалкивайте. Мы тут распустили слушок, что все материалы отправлены в центр, - выразительно подвигал он бровями. - Потому что чертовщина чертовщиной, а записи с камер наблюдения и протокол вскрытия свистнул кто-то из своих. Ну, что, будем сотрудничать со следствием? Сольёте контакты своего речного дружка? - так же развязанно спросил он, однако в голосе чувствовалось напряжение.
   Живо представился Кёнвальд в комнате для допросов - и из горла вырвался смешок. Мысль была, в общем-то, рациональная; Тина понимала, что сердце Доу надо показать кому-то более сведущему, но вот как дело провернуть... В голову упорно не лезло ничего, кроме просьбы в лоб, а это могло и не сработать.
   Или - в худшем случае - всё разрушить.
   - Я попробую, - неуверенно согласилась Тина.
   И тут кодовый замок на двери запищал, и на пороге возникла разъярённая рыжая валькирия:
   - Вы, два извращенца, спёрли мою пострадавшую!
   - Привет, Катастрофа, и тебе не хворать! - жизнерадостно осклабился Йорк. - Чаю? Тушёнки? Кишок чьих-нибудь? - Пэгги О'Райли поднесла два пальца ко рту и сделала вид, что её тошнит. - Ну, как всегда. И ладно меня обругала, я подлец, меня можно, но старину Гримгроува-то за что?
   - Ну, в его случае - это не оскорбление, а констатация факта, - развела Пэгги руками, и азиат беззвучно рассмеялся. А она повернулась к Тине: - Тебя тут не обижали? Не склоняли ни к чему ужасному?
   Против воли взгляд метнулся к белому ящичку.
   "Вот с ужасным - прямо в яблочко".
   - Нет, они себя хорошо вели, - отшутилась Тина, чтоб скрыть охватившую её дрожь. И добавила тоном примерной девочки: - Угощали вкусным-превкусным чаем, рассказывали всякое интересное. А детектив Йорк даже извинился по-настоящему.
   Пэгги возвела очи к потолку - за неимением неба:
   - Ты слишком доверчивая.
   - Неправда. Я потеряла веру в человечество с тех пор, как купила в магазине шоколадный батончик, а он оказался надкушенным.
   Йорк выразительно раскашлялся.
  
   Третий акт "полицейской драмы" оказался самым коротким - Пэг извлекла из объёмистой папки пару листов и попросила подписать. Первый текст издевательски казенным языком повествовал о том, как подозреваемый в серийных убийствах Джек Доу бежал-бежал за несчастной жертвой, да на свою беду поскользнулся, упал, умер, был течением вынесен на берег и, спасибо бравым офицерам, доставлен в морг. Про похищение трупа и про возможных сообщников - ни слова. Второй текст был сильно подкорректированным протоколом допроса у Йорка, естественно, без откровений, оскорблений и элементов бокса.
   - Так проще, - повинилась Пэгги в ответ на выразительный взгляд. - Подпишешь? Или есть что добавить?
   Скрепя сердце, Тина ответила, что нет - и размашисто черкнула на отведённой строчке. Офицер О'Райли напустила на себя формальный вид и задала ещё пару-тройку вопросов, делая пометки на жёлтых стикерах, а когда закончила - предложила подбросить Тину до дома.
   - Да вроде бы не так поздно... - начала она отвечать, но в тот же самый момент заметила у ворот участка, над ровно подстриженными кустами, смуглый профиль.
   Сердце скакнуло к горлу.
   Пэгги проследила за направлением взгляда, метнулась к окну и посмотрела вниз, пальцем оттягивая планку жалюзи. Горбоносый человек у ворот, точно почувствовав, что за ним наблюдают, задрал голову и оскалился. Даже издали было видно, что его раскосые глаза светились зеленовато, по-кошачьи.
   - Что за... - прошептала Пэг, бледнея, и нащупала кобуру под мышкой. - Это же не...
   Мужчина разболтанным жестом приложил сомкнутые пальцы к губам, посылая воздушный поцелуй, затем развернулся и медленно, сутуля спину, пошёл вдоль ограды. А потом исчез, точно сквозь землю провалился - на углу, там, где под распростёртыми ветвями каштана сумерки становились гуще.
   - Просто похож, - очень твёрдо сказала Тина, понимая, что это враньё. - Он просто похож на... на него.
   Если бы знать наверняка, что пули и резиновые дубинки сгодятся против того, чьё сердце ровно бьётся в белом ящичке, в холодильнике для органов, на пятнадцать метров под землёй... Тогда бы она прямо сейчас поставила на уши весь участок, хоть мытьём хоть катаньем добилась бы, чтоб за Доу выслали пару крепких полицейских, вооружённых до зубов. Но интуиция нашёптывала, что вряд ли можно избавиться от восставшего из мёртвых так легко.
   При одной мысли о том, чтобы случайно подставить под удар весёлую, шумную, добрую О'Райли, становилось тошно.
   - Гм, тебе виднее. Ты ведь его, э-э, того, - напряжённо кашлянула Пэгги, поправляя кобуру. - Но и не надейся, что я теперь тебя отпущу домой одну.
   Тина всё никак не могла отвести взгляда от оконного проёма, и только потому заметила, как шваркнула об ограничитель дверь кофейни напротив, и по улице - к счастью, в противоположную от Доу сторону - припустил белобрысый подросток в растянутой чёрной футболке.
   "Маркос? - промелькнула мысль. - Заказ относит, что ли?"
   Но почти сразу же на крыльцо "Чёрной воды" выскочила Уиллоу, проорала что-то ему вслед, взлохматила себе волосы - и принялась распутывать парковочный шнур, чтоб выкатить велосипед на дорогу. Рядом нарисовался Пирс - тут уже брови у Тины поползли вверх - и перегородил путь. Завязался спор, явно на повышенных тонах; до кабинета на втором этаже не долетало ни звука, но бурная жестикуляция говорила сама за себя.
   - Что там происходит? - Тина прикусила губу. - Слушай, может, сначала к ним заглянем? - кивнула она на спорщиков.
   - Чего? - нахмурилась Пэгги и присмотрелась повнимательнее. - Твои знакомые, что ли? Так, а девчонку-то я знаю вроде бы, Уиллоу, что ли? Как она недавно с разносчиками пиццы отожгла, мы всем участком ржали...
   Под аккомпанемент феерической истории о том, как Уиллоу вызвала на состязание "мотоциклетных мальчиков" из "Пепперони" и ловко свела их всех с дистанции, сея хаос и разрушение на улицах Лоундейла, они покинули участок. Пэг много шутила, смеялась, руками размахивала, но чувствовалась в этом некая неестественность, крепко замешанная на страхе. И ещё - облегчение, что можно забыть о необъяснимом и кошмарном, разбираясь с привычными бытовыми неприятностями. Например, вмешаться в уличную ссору или...
   "Пэгги О'Райли не идёт быть детективом, - внезапно осознала Тина. - Она добрая и хорошая, даже смелая, наверное... Но ей чего-то недостаёт".
   Чего-то такого, что у грубого, нечувствительного, самовлюблённого Реджинальда Йорка имелось в избытке. Он ведь тоже испугался, растерялся, но всё же принял вызов и готов был связаться даже с "речной нечистью", в которую и не верил-то почти, лишь бы распутать дело. А Пэг... Пэг при первой же возможности сдала назад и сделала вид, что ничего не происходит.
   Эта мысль свербела, как комариный укус.
   - Тин-Тин, ну наконец-то! - издали, с той стороны дороги закричал Пирс, и Тина ощутила к нему смутную благодарность за то, что можно выбросить из головы дурацкие терзания на пустом месте. - Я хотел тебя встретить, чтобы домой проводить, но тут такое... Хоть ты ей скажи!
   Уиллоу в последний раз, уже безнадёжно, рванула руль велосипеда и сдалась.
   - Именем закона и ужасающего духа понедельника приказываю - говорите, какого беса здесь творится! - Пэгги расставила ноги чуть пошире, как боцман, и упёрла руки в бока. Полицейская жилетка встопорщилась. - С вами всё в порядке, мисс Саммерс?
   - Тут творятся два грёбанных идиота! Один типа умный, а другой типа смелый, - в сердцах бросила Уиллоу, отступая и ссутуливаясь; выглядела она страшно злой. - И вам я ничего рассказывать не буду. Копы - враги, - и она искоса, со значением глянула на Тину.
   "Либо Доу, либо Кёнвальд", - догадалась та. И умоляюще обернулась к офицеру О'Райли:
   - Пэг, слушай, спасибо тебе огромное, правда. Но мы тут сами разберёмся. Пирс меня проводит.
   - Ну-у...
   - Ты меня действительно очень поддержала, - доверительно произнесла Тина - и обняла её, вспомнив "женские" приёмчики Аманды. Потом прошептала на ухо: - Похоже, Уиллоу с мальчиком поссорилась, не сыпь ей соль на раны, ладно? Я спроважу Пирса к баристе, а сама с ней тихонько поболтаю.
   - Ну, если так, - неохотно согласилась Пэгги. Голос у неё звучал немного смущённо. - Хорошо. Но если что, помни - у тебя тут под боком целый отряд накачанных парней и прекрасная я с шестым даном по... по... надо спросить, кстати, в каком виде спорта-то наш штатный извращенец ногами машет. А то учусь у него, учусь... Короче, если что - кричи.
   - Покричу, - серьёзно пообещала Тина.
   А про себя загадала, чтоб не понадобилось.
   Уиллоу, по-прежнему мрачная, как профессиональная плакальщица на оплаченных похоронах, пришвартовала свой побитый велосипед у входа и кивком позвала за собой. Говорить она начала ещё по пути к столику, где сиротливо стыла недоеденная пицца.
   История оказалась... неприятной.
   Собрался-то альянс в почти что полном составе - мисс Рошетт с мигренью отдыхала наверху - ради благих целей: выловить Тину после задушевных разговоров в полиции, взбодрить, развеселить и под конвоем отправить домой. Пока ждали её, разговорились. Сперва прикидывали, чисто теоретически, как бы избавиться от Доу: перебрали все популярные зомби-блокбастеры и добрались до малоизвестных мифических тварей. Вспомнили о драуграх, которые стучали по ночной поре в дверь только один раз, а потому уберечься от них можно было, уговорившись стучать трижды; о каннибалах-вендиго, великанах с прозрачными телами; о вечно голодных нахцерерах, что сперва пожирают собственный саван, а после принимаются за охоту на людей, распространяя чуму...
   Всё это, разумеется, рассказывали Уиллоу и Пирс - наперебой, в какой-то степени рисуясь друг перед другом. Маркос ревниво слушал, изредка пытаясь вклиниться в поток историй, а потом сорвался.
   - Упёрся, как баран, - досадливо пробурчала Уиллоу, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки. Сейчас становилось ясно, что злится она в большей степени на себя. - Собрался идти и искать Джека Доу, типа он наверняка поблизости ошивается, а Маркос его ножом чует. Ножом, прикинь? Дебил. Я поорала на него, потом он на меня, потом Пирс на нас обоих. Маркос психанул, а дальше ты знаешь.
   Тина едва уняла нервную дрожь.
   "Повезло, что он рванул в противоположную от Доу сторону".
   - Плохо, - резюмировала она, ещё раз прокрутив в голове рассказ. - Вы ему звонили?
   Уиллоу вытащила свой старенький мобильник, демонстративно ткнула в кнопки - и из-под стола взвыла на два дурных голоса и пару электрогитар рок-группа, одна из тех, что вечно популярны и совершенно неотличимы друг от друга.
   - Рюкзак-то он свой здесь оставил. Так что гнилое дело...
   - Может, остынет и сам вернётся? - предположила Тина неуверенно. Пирс покачал головой:
   - Сомневаюсь. Страшнее девочек, недовольных своими бровями, только мальчики, которые хотят произвести впечатление.
   На Уиллоу эта фраза подействовала как детонатор.
   - Супер! Охренеть! И чем ты думал, такой умный, когда его дразнил? - рявкнула она так, что даже Алистер Оливейра отвлёкся от кофейного автомата и бросил в её сторону тревожный взгляд. Уиллоу глубоко вздохнула раз, другой, потёрла виски с усилием и медленно опустилась на стул. - Ладно. Извини...те. Я сама хороша была. Но я всё ещё думаю, что надо было за ним двинуть.
   - Надо, - примирительным тоном согласился Пирс. - Но не в одиночку. Не переживайте, юная леди. Он вряд ли далеко убежал. Как насчёт того, чтобы вдвоём проверить ближние улицы? А Тин-Тин пока посидит здесь и тут же наберёт нам, если Маркос вернётся.
   "Бережёт меня, - поняла Тина. - Боится, что натолкнусь на Доу?"
   Забота льстила, но в то же время оставляла какое-то душное впечатление, как воздух в шикарном, но наглухо забитом гробу.
   - Хорошо, - не стала она спорить. - Но только не задерживайтесь. Не сможете найти его сразу - возвращайтесь, я позову Пэг О'Райли и будем искать тогда уже силами полиции.
   - Угу. То-то Маркос обрадуется, когда за ним приедет камуфляжный внедорожник, - елейным тоном поддакнула Уиллоу, но из-за стола вылезла и направилась к дверям.
   Пирс поспешил за ней. Тонко и рвано прозвенел колокольчик над дверью, постепенно затихая. За окном, в густеющем полумраке, зашевелились ветки гортензий, выворачивая листья, заколыхались рыхлые шапки цветов - точно прокатилась по ним тревожная волна.
   "Ветер", - подумала Тина.
   И - заметила вдруг, что громадные каштаны недвижимы. И нежные, воздушные петунии - тоже, как в штиль.
   - Мисс Мэйнард, - прозвучало над ухом. - Вы готовы сделать заказ?
   Она узнала голос, но всё равно дёрнулась от неожиданности и отвела взгляд от окна, а когда посмотрела вновь, то уже загорелись и фонари, а гортензии застыли, как на стекле нарисованные.
   Оливейра, в отглаженном зелёном фартуке поверх рубашки и в брюках в тонкую бело-коричневую полоску, протягивал меню - без улыбки, и выражение его лица было сложным.
   - Да, - отмерла Тина и прикинула, сколько ещё ужинов в кофейне может себе позволить без ущерба для кошачьего рациона. - Какой-нибудь не очень сладкий латте и... э-э... А какой сегодня суп дня?
   - Суп-пюре из сельдерея со сливочным сыром и морковью, - тоном профессионального соблазнителя ответил Оливейра. - Подаётся с тёплым кукурузным хлебом по нашему семейному рецепту. На суп дня с семи вечера, то есть через десять минут - скидка тридцать процентов.
   - Звучит очень здорово, - улыбнулась Тина. Больше сельдерея она ненавидела только сырой лук-порей и варёную морковь, но, во-первых, ей хотелось поскорее остаться одной, а во-вторых, волшебное слово "скидки" немного успокаивало совесть, изгоняя с горизонта призраки оголодавших кошек. - Тогда сделаю заказ через десять минут.
   Она думала, что Оливейра кивнёт по-деловому и вернётся за стойку, однако он сел напротив, всё с тем же напряжённым выражением лица.
   - Маркос опять доставляет проблемы?
   Если честно, Тина ожидала чего угодно, только не такого усталого отцовского вопроса - и даже оторопела на мгновение.
   - Э-э... Я бы не сказала. Просто они с Уиллоу, ну, немного повздорили.
   - Немного? - вежливо усмехнулся Оливейра. - Позвольте усомниться, мисс Мэйнард... Я слишком хорошо знаю это белобрысое наказание, и, видит Святая Дева, с трудом балансирую между двумя желаниями: сгрести его за шкирку, чтоб научить уму-разуму, или отправить барахтаться и набивать шишки самостоятельно. Вот только если в первом случае он подумает, что его считают ещё ребёнком, а во втором - решит, что всем на него плевать.
   - Непростая дилемма, - ответила она осторожно, не зная, как реагировать.
   - Дети просто устроены, мисс Мэйнард, но дети очень сложно устроены - оба утверждения верны, такова страшная правда, - комично выгнул брови бариста. - А такие парни, как Маркос... Он ведь мало того, что младший, так ещё и от второй жены. Братья-сёстры у него смуглые, в меня, а он в родичей по материной линии, маленький, светлый. Вот у него и зудит внутри - доказать, что не маменькин он сынок, а мужчина, Оливейра, да ещё пооливейристей, чем я сам.
   Тине стало смешно. Она вспомнила рассуждения Маркоса о "настоящих мужчинах", на грани агрессии - и взглянула на это по-другому.
   "Интересно, каково так жить - постоянно соревнуясь с самим собой, только выдуманным, идеальным?" - пронеслось в голове.
   - Да, он очень привязан к семье и к фамильным традициям, - сказала Тина, чтоб поддержать беседу, но не слишком уходить в сторону личных откровений. - Все эти ножи, мужественность... Хотя чаще всего он вспоминает свою бабушку, видимо, они были дружны.
   Оливейра растерялся.
   - Бабушку?..
   - Ну, он называет её "бабка Костас", - смутилась Тина, лихорадочно соображая, где и что могла напутать. - Якобы ему достался от неё нож и всё такое.
   - Он такое говорил, мисс Мэйнард? Странно, - ответил Оливейра, нахмурившись. - Потому что Мария Костас - это была моя бабка, и она умерла лет за пять до того, как я переехал сюда и женился. Я о ней и не рассказывал-то почти.
   Внутренности точно в ледяной комок сжались.
   - Тогда, наверное, я что-то путаю, - напряжённым голосом ответила Тина и заставила себя улыбнуться. - Не берите в голову. И за Маркоса не волнуйтесь: Уиллоу - не самая плохая компания, поверьте, а избавиться от неё практически невозможно, если уж она решила стать кому-то другом.
   - Хорошо бы, - кивнул Оливейра, поднимаясь. - Вот и десять минут прошли, пойду-ка я за вашим заказом. И спасибо, что выслушали.
   Суп из сельдерея оказался неплох - возможно, потому, что варили его не из листьев, а из корня, перетирая затем в пюре вместе с парой картофелин и щедро сдабривая мягким сыром. Сладковатый кукурузный хлеб вообще таял во рту и смутно напоминал пищу богов из какой-то непроглядной древности и дали, за океаном, до пришествия белого человека, и это несколько мирило с необходимость просто сидеть и ждать звонка Уиллоу. Затем черноволосая девица, наверняка одна из старших сестрёнок Маркоса, принесла латте - с отчётливой кардамоновой горчинкой и пряным мёдом. Тина загодя попросила счёт, оплатила и устроилась на диване, потягивая кофе через соломинку.
   "Чёрная вода", и без того слишком тихая для вечера понедельника, постепенно пустела. В половину восьмого вошёл кто-то в толстовке с низко надвинутым капюшоном, и сердце замерло.
   "Кён?"
   Но почти сразу стало ясно: нет, не он, а какая-то молодая женщина с совершенно незапоминающейся внешностью, а-ля дружелюбная соседская девчонка. Она показала баристе фотографию и что-то негромко спросила, потом взяла два больших капучино на вынос, села в припаркованный перед кофейней "жук" и укатила, а через пять минут Тина не могла бы уже с уверенностью сказать даже, блондинкой та была или брюнеткой.
   Да и не имело это значения.
   Медовый латте остыл, и навалилась сонливость; Тина откинулась на спинку и на секунду прикрыла глаза, а очнулась оттого, что Уиллоу трясла её за плечо, а часы показывали полдевятого.
   - Что? - Голос спросонья звучал хрипло.
   - Не нашли, - коротко сказала Уиллоу. Глаза у неё были красные и сухие, безжизненные. - Зато около "Перевозок Брайта" валялось вот что, - и она протянула линялую тряпку приметной чёрно-красной расцветки. - Бандана. Он её то на голове носит, то на руку повязывает, как браслет.
   Можно было переспросить: "А это точно она?"
   Или: "А если Маркос её раньше там потерял?"
   Или рассказать, не упоминая о Доу, Оливейре - пусть тот разбирается, он отец или кто...
   Но после долгих и бесплодных поисков в библиотеке, трудного разговора с капитаном Маккой, после бьющегося в коробке мёртвого сердца отстраняться было невыносимо. Точно окончательно расписаться в собственном бессилии, поставить штамп на лбу - "слабак, к жизни не годен".
   "Как там говорил Оливейра - баланс между недееспособным ребёнком и никому не нужным ребёнком? - всплыла идиотская мысль. - Тут, скорее, тонкая грань между трусливым дураком и дураком бесшабашным".
   - Где Пирс? - спросила Тина, поднимаясь.
   Голову вело, пульс зачастил, но зрение точно прояснилось.
   - На улице, - кивнула Уиллоу. - Стрельнул у кого-то сигарету и курит.
   Это показалось дурным знаком - с табаком Пирс завязал по своим собственным словам лет тридцать назад.
   - Пусть докуривает, а потом вызывает такси, - распорядилась Тина, надевая пиджак и перебрасывая ремень сумки через плечо. - Проводит нас до моего дома, мне кошек покормить надо, а потом пусть едет, куда хочет.
   Уиллоу встрепенулась и немного ожила. По крайней мере, глаза у неё хоть и были по-прежнему красные, как после долгих рыданий, но уже не потухшие.
   - А велосипед как же?
   - Постоит здесь, не украдут же его.
   - Украдут - прокляну, - мрачно пообещала Уиллоу, и на шутку это походило меньше всего. - А потом куда?
   Тина засомневалась на секунду, но пересилила себя:
   - К Кёнвальду. За помощью.
   "И пусть только попробует отказать".
   Если Оливейра и удивился просьбе перезвонить, когда Маркос вернётся, то виду не подал, зато аккуратно записал оба номера, и Тины, и Уиллоу. Только прощаясь, заметил:
   - Он частенько всю ночь гуляет, мисс Мэйнард. Возраст такой, не волнуйтесь.
   "Если б только возраст", - вертелось на языке, но Тина промолчала. Теперь уже казалось, что появление Доу у полицейского участка было не случайно и каким-то образом спровоцировало ссору. Слишком хорошо это согласовывалось с тем, что раньше Кёнвальд говорил о тенях: то, что рождено долгой, изматывающей войной, без чуда, без надежды, даже без победителей - куда оно клонит мир?
   А к чему склоняет людей?
   Пирс воспринял план без особого энтузиазма, но спорить не стал. Дёрганый, усталый, злой, он выглядел сейчас лет на десять старше, чем прежде, и пахло от него не книгами и винтажным парфюмом, а дешёвым табаком.
   - Я не для того разводился, чтобы нянчиться потом с чужими детьми, - едко припечатал Пирс, но такси всё-таки вызывал. - И что-то меня уже сомнения гложут: а правда ли этот ваш речной колдун на светлой стороне? Если бы он действительно хотел, то давно бы зачистил город от Доу и ему подобных. А вы только на него и надеетесь, будто... Ладно, чего я жду от двух не обласканных мужским вниманием девиц.
   Тину в жар бросило:
   - Притормози. Тебя Аманда покусала, что ли?
   Он ругнулся сквозь зубы и с усилием потёр ладони друг о друга, точно от грязи избавляясь.
   - Прости, Тин-Тин. Не знаю, что на меня нашло... Устал, наверное. Берегите себя, ладно?
   Тут наконец подъехало такси, избавляя от необходимости продолжать неловкую сцену. Пирс с видимым облегчением взял на себя оплату - не иначе, извинялся по-своему.
  
   Дом-с-репутацией встретил их темнотой, уютной после уличной предгрозовой духоты прохладой - и кошачьим голодным хором. Терзаясь муками совести, Тина ссыпала им двойную порцию корма и выставила целый литр молока в хрустальном блюде для фруктов. Кошки толкались вокруг подношений с голодным урчанием, и только чуткая Норна, маленькая, чёрная и гибкая, статуэткой замерла на лестнице, напротив входной двери - словно ждала кого-то.
   - Ива подросла, - рассеянно заметила Уиллоу, когда Тина переоделась, и они наконец вышли из дома. - Уже десятый час, а Оливейра так и не перезвонил.
   - Мы не допустим, чтоб он пострадал.
   Кто "он" - уточнять не потребовалось.
   Вниз с холма бежали вприпрыжку. Потрёпанные пластиковые зайцы и гномы пялились с клумб злобно и подозрительно, как вражеские шпионы, а небо, затянутое плотными грозовыми тучами, точно давило на плечи, подгоняя - быстрей, быстрей, споткнись и катись под уклон, пока не разобьёшься... На мост Уиллоу влетела, задыхаясь, и плюхнулась на камни, спиной приваливаясь к бортику. Тина чувствовала себя лучше, спасибо ежедневным пробежкам, но пульс всё равно колотился в горле.
   - И что... что теперь делать?
   - Зови, - вяло махнула рукой Уиллоу и запрокинула голову. Горло ходуном ходило. - Он, это... услышит.
   Вдалеке громыхнуло. Ветер прокатился по берегу, спутал опущенные к воде ивовые ветви, землистой сыростью дохнул в лицо. Тина пересекла мост и спустилась к берегу, к самой кромке, пока кроссовки не начали вязнуть в топком иле.
   "Может, надо было пройти дальше? Туда, где камни?"
   Фонари мигнули по цепочке - сначала вдали, на холме, потом ближе, ближе, словно сверху катилась тень.
   - Кёнвальд, - сипло позвала Тина. Нога соскользнула - и ушла в ледяную воду сразу по колено. - Да что такое... Кёнвальд! Кённа!
   Уиллоу свесилась через перила моста:
   - Ты погромче покричи. И пару пуговиц на рубашке расстегни - красивые женщины из него верёвки вьют.
   - Чтоб потом вешаться? - огрызнулась Тина, с трудом выбралась на берег и стащила кроссовку. Воды из неё натекла целая лужица. - Вот чёрт... Кёнвальд! Покажись, пожалуйста! Нам очень нужна твоя помощь! - Река ответила издевательским плеском волн в ивовых корнях. - Мне что, правда пуговицы расстегнуть?
   Оба фонаря на мосту погасли разом, но сильно темнее не стало - в разрыв между тучами высунулась бесстыжая луна.
   - А давай. Можно даже не пару.
   Кёнвальд стоял в тени моста, плечом привалившись к каменной опоре. Одна нога была отставлена назад, джинсы держались на честном слове, футболка задралась, губы влажно блестели... Тина выругалась уже от души и демонстративно расстегнула три пуговицы.
   Не сверху, снизу рубашки - а полы по-ковбойски завязала узлом на талии.
   Кён разочарованно вздохнул.
   - Так нечестно... Ладно. И чего же ты хочешь от меня, Тина Мэйнард?
   Она сглотнула, набираясь моральных сил, чтобы заговорить... и в тот самый момент в небе громыхнуло оглушительно.
   И - погасли все городские фонари.
  
   Глава 12
   НЕБЛАГОЙ СЛЕД
  
   Холм почернел, точно порчей захваченный. Набережную и парк Ривер-Флойд тоже накрыла тьма. Кёнвальд настороженно оглянулся, а потом поднял руки, точно сдаваясь:
   - Я тут ни при чём. Это подстанцию вырубило. - Он повёл пальцами, над каждым своим плечом зажигая по синему огоньку. - Итак?..
   - Маркос пропал, - ответила Тина. В горле тут же пересохло, и накатила жуть, точно слова, произнесённые вслух, обладали некой магической силой претворять худшие ожидания в жизнь. - Он наш друг, Уиллоу и мой, и он в курсе насчёт Доу.
   - Мы поссорились, - добавила Уиллоу приглушённо и уткнулась лбом в перила. Говорила она отрывисто, словно через силу. - Я его дразнила. Он убежал. Мы нашли его бандану около крысиного логова.
   Взгляд Кёнвальда стал неожиданно мягким, соболезнующим; жутковатый потусторонний свет глаз несколько померк.
   - Если бы ты училась как должно, Ива, то сейчас не просила бы о помощи, прикрываясь своей подругой.
   Он произнёс её имя по-особенному - так, словно обращался не к человеку, а к одному из старых-старых деревьев на берегу реки, и Уиллоу дёрнулась, как от пощёчины, ещё сильнее вжимаясь в камень, врастая в него невидимыми корнями. Тина сглотнула.
   - Окей, - произнесла она хрипловато, совершенно не чувствуя себя вправе вмешиваться - но отстраняться и вовсе было невозможно. - Окей, у вас свои тайны и куча нерешённых вопросов, но о них потом. Ты поможешь?
   Кённа ссутулился, точно вслушиваясь во что-то недоступное простому человеку, и прикрыл глаза.
   "Что, умолять его? - пронеслось в голове. Мысль отчётливо отдавала паникой. - Если дойдёт до торга, что я вообще могу ему предложить такого, что он не может взять сам?"
   Интуиция подсказывала - ничего. Тина рефлекторно сжала кулаки; руки были болезненно пустыми, лёгкими, и отчего-то некстати вспоминался наградной меч капитана Маккой. Нахлынули фантомные ощущения: шершавость вычерненной гравировки на эфесе, витая рукоять, постепенно нагревающийся в ладонях металл...
   - Хорошо, - наконец ответил Кёнвальд, открывая глаза. - В конце концов, этот город принадлежит мне, а с ним нынче вечером явно что-то не то. Вы чувствуете?
   - Ветер... горький. - Уиллоу словно выталкивала из себя слова.
   Она выглядела так, будто хотела позвать на помощь, хоть как-то сместить болезненный фокус внимания речного колдуна в сторону от себя. И Тина выпалила, почти не раздумывая:
   - Я видела сегодня Доу напротив полицейского участка.
   Кённа вздрогнул.
   - Что? При свете дня?
   - Ну, в сумерках. Но солнце ещё не село, - подтвердила она. - И это третья причина, по которой я хотела тебя увидеть, - ляпнула она.
   Сообразила, что имела в виду.
   Щёки вспыхнули.
   - Первая - пропавший мальчишка, а вторая - собственно, я? - сощурился Кёнвальд и выразительно провёл большим пальцем по нижней губе. - Жаль даже, что нельзя продолжить прямо сейчас. Но если дела обстоят именно так, как вы рассказываете, времени у нас почти нет... - он запрокинул голову к небу, глядя на луну, облекаемую тёмными густыми тучами. - Во многих смыслах. Будет гроза. У тебя есть какая-то вещь твоего избранника, а, мелочь? - обратился он к Уиллоу.
   Та, на удивление, даже не обиделась на обращение. Она наконец отлипла от перил и спустилась на берег, на ходу шаря по карманам.
   - Вот, - протянула Уиллоу линялую тряпку. - Бандана.
   - Ну, так много мне не понадобится, - улыбнулся Кён плутовски. - Придётся подпортить твой трофей.
   Кёнвальд взвесил бандану на ладони, разглядел на просвет, обнюхал даже. Затем отставил руку, не глядя, точно наощупь что-то разыскивая... и отломил лунный луч с тем особенным хрустким звуком, с которым трескается лёд. Обломок сиял холодно, потусторонне, как призрачный кинжал.
   Тина отчётливо вздрогнула.
   А Кённа словно и не заметил реакции. С тем же сосредоточенным выражением лица отпорол от банданы узкую полоску ткани, небрежно отбросил лезвие - оно на лету рассеялось искрами над рекой, а вниз по течению поплыло зыбкое отражение луны - и приказал вскользь:
   - Воды набери. Или это ты забыла тоже?
   Уиллоу раздражённо дёрнула плечом, чертыхнулась, а потом, зло печатая шаг, спустилась к самой кромке берега. Села, сложила руки лодочкой - и зачерпнула воды. Но не в пригоршню, а словно бы в невидимую чашу; часть реки, пленённая, продолжала перетекать, пенясь на незримых крошечных порогах, и закручиваться в самое себя.
   - Что? - угрюмо спросила девчонка.
   Тина поймала себя на том, что пялится на неё, и вымученно улыбнулась:
   - Не знала, что ты умеешь такое.
   - О, она очень способная ученица, - елейным голосом произнёс Кёнвальд, вклиниваясь. - Только вздорная, мстительная и вспыльчивая. И ещё она сама не знает, чего хочет.
   - Чтоб ты сдох, - буркнула Уиллоу, на вытянутой руке протягивая ему "чашу".
   - К сожалению, не вариант, - откликнулся он - и очень-очень осторожно опустил обрезок ткани в воду. - Ну-ка... Под большим камнем течёт река, кипит река. Один подойдёт - отопьёт, другой - лицо сполоснёт, третий - прочь пойдёт, да всё ж ноги омочит. Так и отрок, именем Маркос, приходил, у реки воды просил; вот у меня есть твоё, а у тебя - моё, давай меняться?
   Тина так и застыла, прижимая мокрую кроссовку к груди. Кёнвальд не говорил ничего особенного - нескладная, нелепая присказка, без ритма и без рифмы. Но один образ возникал из другого, словно расходились по поверхности концентрические круги - слова порождали эхо, и на них что-то... откликалось?
   - Есть, - нахмурился он. Полоска ткани закружилась по поверхности воды и прибилась к краю невидимой "чаши". Нитки тянулись ко дну. - Радуйтесь, ваш мальчишка жив. Но у него большие проблемы. Смотрите.
   Кён провёл вдоль поверхности пальцем, и у Тины вырвался вздох: то, что она сначала приняла за нитки, было тонкими-тонкими жгутиками крови.
   - Маркос ранен?
   - Нет, - хрипло ответила Уиллоу. Глаза у неё сделались чёрные-чёрные и блестящие, как полированный обсидиан. - Просто в опасности. Был бы ранен - вода стала бы красной. А умирал бы...
   - Вода бы убывала, - тихо закончил Кёнвальд. И ласково погладил девчонку по волосам. - Вот, а говорила, что не помнишь. Пойдём за твоим мальчишкой, Ива. Я спрямлю дорогу.
   Это всё больше напоминало ночной кошмар.
   Они передвигались странной процессией, по цепочке. Первой шла Уиллоу, прижимая невидимую чашу к груди; обрезок ткани прибился к краю, подобно стрелке компаса указывая направление. Затем следовал Кёнвальд, отставая всего на полшага, и то бормотал что-то вроде "тише-тише, придержи ливень, красавица", то аккуратно направлял Уиллоу, придерживая за талию или плечо. Грозовые тучи бурлили в небе, опускаясь ниже, ниже - и уже почти нанизывались на флюгеры; если запрокинуть голову, можно было различить, как беснуется ветер, расшвыривая туманные клочья, как закипают молнии - и рассеиваются, не порождая грома. Небо напряглось, готовое обрушиться шквалом... и застыло.
   Но самое необъяснимое творилось в самом городе.
   Ривер-Флойд, набережные, мосты и улицы - Тина знала Лоундейл как свои пять пальцев, исходила его вдоль и поперёк, но теперь чувствовала себя заблудившейся туристкой. Не было никогда извилистой, поросшей тимьяном тропы через парк, упирающейся в стоянку за бургерной "Ямми". Не было хода между табачной лавкой и книжным магазином на Пекарской улице - стены там смыкались так плотно, что и ребёнок бы не просунул кулака между ними. Не было бузинного куста, скрывающего позаброшенную бетонную дорогу за недостроенным кинотеатром...
   Но именно там и пролегал их путь - по местам, сокрытым от взгляда непосвящённого.
   Голова начинала кружиться.
   - Тропы фейри, - скосил взгляд Кёнвальд. - Даже смешно - фейри ушли, а их дороги остались. Не страшно, Тина Мэйнард?
   Она сердито мотнула головой - и вдруг уловила что-то в прищуре синих глаз, в линии неосознанно сжатых губ, какое-то болезненное выражение. И спросила резковато:
   - А тебе?
   Кён уставился себе под ноги и ускорил шаг, поторапливая и Уиллоу.
   - Нет. Страшно было после войны - выныриваешь на поверхность, а вокруг никого, гарь одна. Теперь, пожалуй, грустно - кто-то вернулся, но не все, не все... Стоп.
   Он остановился так резко, что Тина врезалась в него - да так и застыла, рефлекторно обнимая. Уиллоу остановилась тоже, и вода текла сквозь её пальцы, точно невидимая чаша распадалась на части. В груди похолодело.
   - Маркос же не... - начала Тина, и Кёнвальд жёстко оборвал её:
   - Нет. Наша боевая пигалица просто концентрацию потеряла. Но указатель больше и не понадобится - смотри.
   Повинуясь движению кисти, огонёк спорхнул с его плеча и полетел вдоль улицы, выхватывая из темноты низкие оградки, почтовые ящики, клумбы, припаркованные автомобили... Под фонарём лежало что-то, издали похожее на манекен в деловом костюме - руки вывернуты, ноги чуть ли не узлом завязаны. Тина потянулась вперёд, вглядываясь, и поняла, что никакой это не манекен, а человек без лица.
   По булыжной мостовой кувыркался щегольской цилиндр, гонимый ветром. Уиллоу наклонилась за ним - и схлопотала несильный шлепок по руке.
   - Назад, - нахмурился Кёнвальд. - Это тебе ещё не по силам.
   "Нападение взбесившейся шляпы?" - хотела съязвить Тина, но онемела: до неё дошло с запозданием, что никакого ветра и в помине не было, а цилиндр катился сам по себе, и не куда-то, а прямо к ним, неторопливо, жадно, с омерзительной грацией жирной гадюки. Уиллоу тоже побледнела и отступила, стискивая в кулаке мокрый обрезок банданы.
   Цилиндр встал на тулью, основанием кверху, и замер - а потом начал медленно-медленно вытягиваться, подобно чудовищной живой трубе.
   - Какая отъевшаяся тень, - усмехнулся Кёнвальд. Он стоял немного впереди, одной рукой то ли заслоняя, то ли удерживая Тину и Уиллоу. - Сильная, но тупая, и это прекрасно. Умная бы сбежала, и гоняйся потом за ней... секунду, мои прекрасные.
   Он слегка оттолкнул их назад - и с размаху наступил на цилиндр.
   Под подошвой что-то сверкнуло, как маленькая молния, чпокнуло, зашипело. Клякса растеклась по булыжникам, попыталась скрыться в щелях между камнями, но Кён свистнул тонко и тихо - и от его ноги разбежались юркие синеватые искры, облизали мостовую, забираясь во все трещины, и угасли. От цилиндра не осталось даже пятна.
   - Позёр, - буркнула Уиллоу. Судя по участившемуся дыханию, то, что вокруг творилось, пугало даже её. - Нарочно ведь выёживаешься.
   - Ты так говоришь, будто это что-то плохое, - фыркнул Кён. - Магия должна поражать и удивлять, иначе грош ей цена. Ты что думаешь, Тина Мэйнард? - сказал - и уставился выжидающе, глядя через плечо.
   Синие глаза были бесстыжими-бесстыжими.
   - Я поражена, удивлена и обескуражена, - честно ответила Тина, остро жалея, что не разжилась у Аманды электрошоком помощнее. И перевела взгляд туда, где у погасшего фонаря всё ещё кружился в воздухе лепесток огня: - А что с тем трупом?
   - О, вопрос интересный...
   Кёнвальд первым осмотрел безликого человека и даже пнул его в бок для верности, но, вероятно, ничего опасного не усмотрел. Махнул рукой - мол, подходите - а потом указал пальцем на "труп".
   - Видите? Аккуратный косой надрез, - и он провёл в воздухе пальцем над распоротой рубашкой. - Не кровоточит - нет у слепков крови. Сделан весьма острым лезвием, но, Холмы и Корона, как же небрежно! - цокнул он языком. - Похоже, ваш мальчик поработал. Не знаю, что у него за оружие, но оно вполне подходит, чтоб избавляться от теней. Бьёт только как истеричка, куда попало - заехал бы по цилиндру, и тень бы сгинула. Впрочем, для первого раза неплохо. Вот оно, рассыпается.
   Тина пригляделась.
   Труп - или "слепок", как назвал его Кёнвальд - действительно истлевал на глазах. Причём не вокруг надреза, а весь одновременно, словно из него изъяли некий жизненно важный элемент, каркас, поддерживающий материальное существование. Монолитная издали, вблизи плоть напоминала сгнивший осиновый лист - обнажившееся переплетение тончайших жилок. И их становилось всё меньше: нити истощались, рвались и наконец распадались блеклой мучнистой пыльцой, истаивающей быстрее, чем удавалось её рассмотреть.
   - Оно умирает? - вырвался вопрос.
   - Нет, - суховато ответил Кёнвальд, поднимаясь, и снова усадил огонёк-светлячок себе на плечо. - В нём изначально не было жизни. О тенях мало что известно, но я думаю, что они порождение несбывшегося, нечто наполовину осуществлённое. Тени движимы одним стремлением: зацепиться за мир, закрепиться здесь любой ценой, используя топливо чужой жизни, мечты и чувств... И они никогда не являются поодиночке. Поспешим же.
   Ещё один полуразрушенный слепок, уже без цилиндра, обнаружился выше по улице, у самого поворота. Живот рассекали два глубоких крестообразных надреза, и плоть уже превратилась в каркас эфирных паутинок. От тела разбегались в разные стороны мелкие чёрные отпечатки, кружили по брусчатке - и стягивались за угол трёхэтажного кирпичного дома с медным флюгером-змеем.
   Оттуда доносился неумолчный шелест и писк.
   - Не нравится мне это, - тоскливо пожаловался Кён, запрокидывая голову к бурлящей над крышами грозой. - Очень-очень не нравится...
   А потом случилось много всего почти одновременно.
   За поворотом, в слепой зоне, раздался искажённый, исполненный страдания выкрик-выдох.
   Уиллоу без раздумий кинулась на звук.
   Кёнвальд ринулся за ней, но врезался в чудовище - шар в человеческий рост на гротескно тонких ногах, без рук, зато с добрым десятком зубастых ртов.
   Со всех сторон - из палисадников, с боковых улочек из подвалов и даже из-под карнизов - хлынул чёрно-коричнево-серый поток.
   Крысы.
   ...Руки были пустыми и лёгкими - ни жердины, ни дубинки, ни даже кирпича. Летние джинсы и рубашка облегали тело - слишком, слишком тонкая, ненадёжная ткань, плохая защита от зубов и когтей...
   Ни оружия, ни доспехов - у Тины не было ничего, кроме её собственного уязвимого человеческого тела, кроме сердца, пылающего в клетке из рёбер, колотящегося так сильно, источающего столь ослепительный жар, что в глазах резало, а кончики пальцев начинало саднить.
   Страха она не чувствовала - только ярость, клокочущую, огненную... правомерную?
   - Пошли прочь! - свистяще выдохнула Тина, и горло осипло, как от крика. - Пошли прочь, твари!
   "Как они смеют, у меня под носом, на моих улицах, здесь, - стучало в висках. - Лезут к Кёну, к Уиллоу, к Маркосу... Как?"
   Первых крысят она расшвыряла пинками; твари верещали как ошпаренные. Потом они уже стали сами разбегаться, давая дорогу, заманивая за угол дома - туда, где и мостовой не было уже видно под живым-неживым крысиным ковром, который Уиллоу утюжила свёрнутой в рулон джинсовкой, а над скрюченным мальчишеским телом склонялась вытянутая гротескная фигура.
   "Ну уж нет".
   Тина не поняла, как это получилось - вот она здесь, а вот уже рядом с Маркосом, и кулак рассекает воздух в мощном, на Йорке испытанном замахе, а потом врезается в гадкое, тестообразное, податливое тело. Силы удара хватило, чтобы отбросить тварь на пару шагов, и жар от сердца хлынул в голову - получилось, получилось!..
   А потом тень встряхнулась по-собачьи, распрямилась... и заинтересованно обратила к Тине гладкое, как полированный чурбак, лицо.
   Ярость угасла; бушующее пламя обернулось кисловатым жидким дымком.
   Тина отшатнулась, внутренне собираясь в комок, отгораживаясь от наступающего ужаса скрещёнными на груди руками - и краем глаза заметила позади себя холодное синее свечение.
   Кёнвальд тоже был зол, и смотрелось это куда как внушительнее.
   - Исчезните, - произнёс он тихо, и улица опустела.
   Остались только согбенная Уиллоу, Тина, замершая в ожидании удара, и распластавшийся на брусчатке Маркос.
   Хлынул дождь.
   Одежда намокла сразу, до последней нитки. Стало холодно; кожа покрылась мурашками, зубы выбили чечётку. Молнии прошивали тучу непрестанно - на такой высоте, что звук добегал до земли с задержкой почти в минуту; грозовой фронт, который лишь недавно едва ли не стелился по шпилям, отдалился.
   - Ты от них избавился? - спросила Тина, инстинктивно ёжась. Ресницы слиплись от дождя. - От крыс.
   - От этих - да, - сдержанно ответил Кённа. Находиться рядом с ним всё ещё было жутковато, как стоять под оборванным кабелем высокого напряжения. - Но придут другие. Их слишком много для Лоундейла, в конце концов, у нас здесь разломов нет... Не понимаю. Да, мальчишка...
   Он присел рядом с Маркосом, двумя пальцами нащупал пульс на горле, затем наклонился, упираясь одной рукой, принюхался к дыханию и хмыкнул.
   - Как он? - хрипло каркнула Уиллоу, совершенно по-девчачьи тиская мокрую джинсовку.
   - Крепкий. Обязательно придёт в себя, надо только немного ему помочь. - Кёнвальд с неожиданной для его телосложения лёгкостью взял Маркоса на руки и улыбнулся: - Ну что, Тина Мэйнард, приютишь на ночлег трёх странников, исстрадавшихся от дождя?
   После приглашения на свидание от Доу это было самое удивительное предложение за последние лет пять.
   - Я?!
   - Ну, не на дно речное тащить же его. - Кённа встряхнул мальчишку. - И не под сень отчего дома, у старины Алистера будет инфаркт, а мне вообще-то нравится тамошний кофе. Так что?
   - Добро пожаловать, - вздохнула Тина.
   "Словно у меня есть выбор".
   По пути Уиллоу позвонила Оливейре. Её голос звучал ужасно виновато, когда она тихо врала в трубку: "Да, нашли... помирились... в порядке... у мисс Мэйнард. Мы останемся ночевать? Ну, дождь... Знает! Разрешила!". Оливейра, как всякий здравомыслящий человек, сбивчивым объяснениям не поверил, но проявил такт и не стал унижать её просьбой передать трубку хозяйке дома и подтвердить сказанное. Тина сама забрала у Уиллоу телефон и коротко подтвердила:
   - Да, остаются с моего разрешения. Что? Комнат хватает... Нет, не в порядке, но как всё может быть "в порядке" у двух вспыльчивых подростков?
   - Нет ничего убедительней полуправды, верно? - почти беззвучно шепнул Кён.
   - Нет ничего убедительней репутации, но только пока её ресурс не исчерпан.
   - Это из книги? - заинтересовалась Уиллоу, слегка ожив.
   Тина пожала плечами.
   Дорога к дому в памяти не отложилась - запоздало накатил шок, ноги отнимались, перед глазами всё плыло. В какой-то момент мостовая обратилась ненадёжным, топким речным дном и скользкими валунами; ивы хихикали, перешёптывались за плотной завесой дождя, но нет-нет - да и протягивали ветку помощи. Поддерживали под локти, подталкивали в спину... Кён тоже посмеивался и болтал с кем-то - просил быть поласковей с гостями, интересовался, не осталось ли "подарков от Эйлахана".
   "Больше не выдержу", - подумала Тина - и споткнулась о собственный порог.
   - Ну, приехали, - пробурчала Уиллоу, удерживая её от падения. Девчонка, хоть и хорохорилась, и сама выглядела так себе - бледнющее лицо, чернота под глазами. - Выдохлась? Ты же бегаешь по утрам, зря, что ли?
   - Трудный день, - пробормотала Тина и с усилием выпрямилась. Кёнвальд с Маркосом на руках выжидающе замер на пару ступенек выше. - А, ключи... сейчас...
   Он хмыкнул - и нажал на ручку. Дверь душераздирающе медленно отворилась, являя перепуганное кошачье воинство в холле. Только Геката на передовой всем своим видом выражала намерение драться до последней капли крови - вражеской, разумеется.
   - У меня ведь было закрыто?
   - А это проблема? - вопросом на вопрос ответил Кённа, перешагивая через порог, и щёлкнул выключателем. Вспыхнул свет - видимо, поломку на подстанции устранили. Кошки тут же перестали выгибать спины и шипеть, а предательница Мата Хари даже выбежала навстречу, норовя потереться о ноги. - Марш под душ, красавицы. Стресс, потом переохлаждение - и привет, затяжная простуда.
   - И откуда ты таких умных слов набрался? - проворчала Тина, закрывая дверь и задвигая щеколды по очереди.
   Он усмехнулся:
   - Взял у друга медицинскую энциклопедию. - Это прозвучало как шутка, понятная только своим. - Вы ещё здесь?
   Горячая вода пришлась как нельзя кстати: вымыла из волос въедливый речной запах, а из головы - сонную дурь. Привычная яблочная отдушка шампуня на сей раз обернулась не пудровой сладостью фиалок, а острой, бодрящей ивовой горечью. Дожидаясь своей очереди под дверью, Уиллоу едва не уснула; с её джинсовой куртки, брошенной на лестнице, натекла целая лужа, о ботинках и говорить нечего. Найти чистую сухую одежду подходящего размера, протереть полы, заплести волосы... Тина подгоняла себя, но всё равно загадочная чёрная дыра сожрала почти сорок минут: на часах была уже половина одиннадцатого. Тело налилось горячей свинцовой усталостью, но почему-то казалось, что если лечь спать прямо сейчас - ни за что не уснёшь.
   Кёнвальд нашёлся на кухне - сидел себе на краешке стола, подтянув колени к подбородку, и настороженно наблюдал за путаными перемещениями мэйнардского прайда. Мата Хари в авангарде мурлыкала и жмурилась, используя врождённое очарование на полную катушку, Альвильда подкрадывалась с левого фланга, явно готовясь к абордажу, Королева координировала операцию с холодильника, остальные делали вид, что играют, но то и дело стреляли глазками.
   - Твои звери определённо чего-то от меня хотят, - сообщил Кён, не оборачиваясь.
   - А чего обычно хотят коварные женщины от красивых наивных мужчин? Не верь им, - вздохнула Тина. - Я их уже кормила. Как там Маркос?
   - Спит. Он крепче, чем выглядит, не волнуйся за него. - Речной колдун беспечно свесил ногу и пошевелил пальцами перед носом у Гекаты. - Тени не сумели ему серьёзно навредить - забытьё, кошмары и тоска, ничего, с чем бы не справился подросток. Я лишь немного помог ему и развеял наваждения. А, ещё позаимствовал у тебя пару полотенец и шерстяной плед: что сейчас действительно необходимо сему достойному отпрыску семейства Оливейра, так это тепло и покой. И желательно сухие трусы, но чего нет, того нет.
   Она прыснула против воли - до того по-дурацки это прозвучало.
   - А тебе ничего не нужно?
   - Тина Мэйнард, ты разбиваешь мне сердце, - трагически задрал брови Кён. - Чего стоит колдун, если он и о своих-то штанах не в состоянии позаботиться ... ах ты!..
   Геката устала терпеть какие-то посторонние пальцы у себя под носом и хорошенько саданула когтями. Поминая холмы, корону и холеру, Кёнвальд вывернулся, как индийский йог, и принялся дуть на царапины.
   - Ну, с кошками ты, похоже, не справляешься, - хмыкнула Тина и украдкой погрозила Гекате. Та напустила на себя вид оскорблённой невинности.
   - С ними даже Эн Ро Гримм не справляется, а он, между прочим, Пастырь бедствий, - рассеянно ответил Кён. И поднял на неё кристальной чистоты синие глаза: - Но если ты серьёзно говорила насчёт нужд и надобностей, то не откажусь от лёгкого ужина. Потому что я задолжал беседу из тех, что надо заливать хорошим вином из-под Холмов, а вино на голодный желудок - это какая-то богема.
   - Вином?
   Он молча указал на подоконник, где прохлаждалась пузатая синяя бутылка, облепленная речными ракушками и высохшими водорослями. Тина уважительно присвистнула и полезла потрошить морозилку в поисках достойного дополнения, загадывая про себя: "Только бы не просроченная пицца, только бы не просроченная пицца".
   Фортуна решила, что на сегодня неприятностей хватит, и благосклонно провернула колесо.
   Когда на одной сковородке уже подрумянивались размороженные бифштексы, а на другой скворчала мексиканская смесь, в кухню влетела Уиллоу:
   - А у меня бальное платье! - и покружилась.
   Разглядев синий плиссированный шёлк и серебристое кружево, Тина улыбнулась:
   - Вообще-то это бабушкина ночная сорочка.
   - Да ну вас, уже и помечтать нельзя, - Уиллоу плюхнулась за стол, растопырив локти. Принюхалась, присмотрелась... - О, а в честь чего ночной жор?
   - В честь плохих новостей, - в тон ей откликнулся Кёнвальд и посерьёзнел. - Помните, там, на улице, ещё до появления крысиных полчищ, я сказал, что дело дрянь? Так вот, всё даже хуже.
   Жуткое, парализующее ощущение недоброго и очень внимательного взгляда, образ гладкого, как чурбак, лица - воспоминания накатили тошнотворной волной. Тина поворошила овощной микс на сковородке и отложила лопатку. Руки снова начали подрагивать.
   - Поясни.
   Кённа наклонился, сцапал Гекату и усадил себе на колени, расслабленно поглаживая; вот только было в его безмятежности нечто очевидно ненатуральное.
   - Мне уже тогда показалось странным, что в округе развелось столько дряни, а я ни слухом ни духом, - произнёс он негромко. - И сейчас, когда мы шли по следу мальчишки, я понял, что не так. Некто скрывал от меня присутствие теней. И шелухи вроде безликих и крыс, и мерзости покрупнее вроде Доу... Некто достаточно сильный и умелый, чтобы противостоять мне, ученику Эйлахана, Короля-Чародея. Тени могущественны, но даже их генералы на это не способны; из человечьих колдунов со мной сравнится разве что Энна, сын Сирше и Фэлана, но он друг мне. Остаётся только один вариант... - Кёнвальд помолчал. Пальцы его, массирующие загривок Гекаты, замерли, и её мурлыканье стало громче и требовательней. - Мы шли сегодня тропами фейри. Прежде я не обращал на это внимания, грешил на свою невнимательность, но теперь уверился: среди них появились новые, странные. Значит, в Лоундейле обитает кто-то из фейри, переживших Войну Железа, кто-то из неблагих фейри. Не Пастырь дымов и пожаров, он обвенчался с Госпожой зелёной надежды - ныне он, скорее, свет, чем тьма; не Эн Ро Гримм - ему хватает своих Игр. Не Тёмный - он погиб, давно погиб... Кто-то другой и очень сильный. И знаете, что самое скверное?
   Уиллоу глядела исподлобья настороженным злым зверьком. Тина качнула головой.
   - Я... догадываюсь.
   - Он заодно с тенями, - резко ответил Кёнвальд. - Это невозможно, но факт. И... кажется, я встречал его прежде. Вот только где...
   Тина выключила плиту, оставив мексиканскую смесь и бифштексы доходить на горячей сковородке, и села. Ноги не держали. Столкнуться с тенями-крысами было страшно. С безликими - ещё и мерзко. Но мысль о том, что врагом может оказаться древний чародей фейри, по силам равный Кёнвальду, уже не пугала - парализовала.
   Один - два. Подавляющий перевес у врагов.
   "Следующий ход?.."
  
   Глава 13
   В ОМУТЕ
  
   Всё это было похоже на дурной сон, в котором смотришь со дна глубокого чёрного озера вверх - и не видишь даже проблеска света.
   ...Только бесконечная зыбкая тьма, только холод; неизмеримая толща воды сдавливает, не даёт шевельнуться даже мысли. Единственное слабое напоминание о жизни - резь в лёгких, сквозь которые прорастают ржаво-бурые водоросли с узкими листьями...
   - Вот. Пригуби, Тина Мэйнард, - Кёнвальд вложил ей в руку кривоватый стакан из обожжённой глины. - Не слушай, как шепчет отчаяние - это голоса теней.
   Она с натугой, словно веки были залиты воском, моргнула, затем провела кончиком пальца по кромке стакана, считывая по неровностям историю - тот же шрифт Брайля, но не для всех, а лишь для двух человек на земле. И онемевшие губы дрогнули в улыбке:
   - Откуда ты их достал? Это же мама делала.
   - Выскочили из кладовки, когда я призвал хоть какую-то подходящую посуду, - пожал плечами Кёнвальд, взгромождаясь, как на насест, на спинку стула. - Ты впервые упоминаешь о своих родителях.
   - А чего о них говорить? - Тина вздохнула, то ли грея, то ли баюкая в ладонях глазированные глиняные бока. - Если ты рассчитываешь на трагическую историю, то вынуждена тебя разочаровать. Развод, у каждого новая счастливая жизнь в чудесном новом доме, всё с чистого листа. Мама в Америке, отец... - она запнулась, вспоминая, какой штамп стоял на последней рождественской открытке. - Отец, кажется, в Корнуолле. А стаканы... Мама какое-то время увлекалась гончарным делом, потом бросила, правда - она всё бросала рано или поздно. Но мне очень нравилось смотреть, как её руки касаются глины.
   Тина осеклась. У Кёнвальда сделалось такое потерянное, беспомощное лицо - заломленные брови, опущенные уголки губ и глаза, сияющие, как мертвецкие синие огни на дне колодца... Она отвернулась.
   - Ужин готов, я разложу по тарелкам.
   - Ты сказала - "всё бросала, рано или поздно".
   "Как на пробежке - вдох, выдох, главное - не сбиваться с ритма".
   - Бифштексы остынут, - возразила она непререкаемым тоном, выставляя полные тарелки на стол. - Сам же говорил, что нельзя пить вино на голодный желудок... Эй, а почему несовершеннолетним тоже наливают? - спохватилась Тина, заметив стакан в руках Уиллоу.
   Кённа пальцем подманил бутылку, отхлебнул прямо из горлышка - и усмехнулся:
   - Вин фейри глупые человеческие запреты не касаются. И учениц колдуна - тоже. О, кстати, о несовершеннолетних! Надо и мальчишку угостить, ему не помешает.
   Сказал - и исчез.
   - Его уносит с одного глотка, - доверительным тоном поделилась Уиллоу, перегибаясь через стол. - Меня - нет, так что не переживай. И попробуй уже наконец, а? Это правда не вино.
   Тина с подозрением заглянула в стакан. Жидкость была тёмно-синей и густой, как ликёр; в глубине мерцали редкие искры, как звёзды в вечернем небе.
   - А что же тогда?
   - Сумерки. Лето. Безмятежность... - Уиллоу вздохнула и сделала глоток. Зажмурилась. - Шоколад из ежевики. Горячее мороженое. Костёр из реки... М-м, неужели я опять высплюсь? Наконец-то...
   Палец слегка прилипал к поверхности напитка, точно к желе. На ощупь оно пружинило; аромат от потревоженного вина становился сильнее - сухие травы, ягоды, трудноуловимые запахи древнего-древнего леса, цветов без названия, высокого холма, дыма, всё одновременно и гармонично. Чувствуя себя котом-параноиком, Тина сперва принюхалась к капле, затем осторожно слизнула - и не почувствовала ничего особенного. Действительно, не холодное и не горячее, вроде бы сладкое, тягучее, обволакивающее нёбо. Осмелев, она пригубила вино - и застыла.
   ...Уиллоу сказала - ежевичный шоколад.
   А Тина вспомнила, как валялась, ещё маленькая, в саду за домом, и ела малину из большой миски. Брала ягоду, смотрела на просвет, на яркое солнце, и фантазировала, как лучи, проходя насквозь, обретают малиновый вкус. И - ловила их языком. А дед смеялся, когда она рассказывала ему про малиновое солнце, и предлагал совершенно серьёзно разливать его по банкам. А ещё черничное, яблочное, грушевое - чего добру-то пропадать? Зимой зато какое счастье будет!
   И они правда запасли одну такую банку; она стояла в кладовке, тщательно укутанная алой бархатной бабушкиной накидкой, и, как уверял дед, по ночам легонько светилась и благоухала малиной...
   Тина не грезила наяву, просто вспоминала; но щёки отчего-то сделались мокрыми, а тело - лёгким.
   - Равновесие, - удивлённо пробормотала она. Незаметно вино в стакане убавилось вполовину. - Точнее, гармония. И солнечная малина.
   - Шоколад из ежевики, - фыркнула Уиллоу. - Ну, да, оно приводит в чувство. А можно мне ещё бифштекс? Когда я ещё нормально поем...
   Вечер запомнился смутно, урывками. Повеселевший Кённа, который обещал, что-де вытащит "паршивого колдуна" из дыры, в которую тот забился, а тени перетопит в реке - даже тени от фонарей; тарелки, которые сами, повизгивая, прыгали в раковину, натирались губкой, ополаскивались и заскакивали на решётку сушки в шкафу; Уиллоу, которая показывала, как правильно танцевать танго с воображаемым партнёром и уверяла, что делать это положено не иначе, как в шёлковой ночной сорочке, а иначе - "не зачёт и вообще профанация!"...
   - Сердце, - втолковывала Тина Кёнвальду, когда он вёл её в спальню. - Понимаешь, у Доу живое сердце. С этим надо что-то делать.
   - Я займусь, - обещал он ласково. - Вот только надеру зад колдуну-фейри, и сразу разобью сердце этому твоему Доу. Будет знать, как таскать тебя на свидания.
   - Разбивать не обязательно... может, ну, хватит пяти минут в микроволновке? Или там порубить топором...
   - Иногда ты меня пугаешь.
   Последнее, что запомнилось - руки Кёнвальда, которые помогают расстегнуть замок лифа на спине и переодеться в мягкую, широкую футболку, облюбованную для сна; руки, которые аккуратно расчёсывают гребнем подсохшие волосы и заплетают косу - уверенно, явно не впервые; руки, которые обнимают, гладят по плечам, по спине, опрокидывают на подушки...
   И возмущённый голос Уиллоу: "Ну ни хрена себе, его только оставь на минуту! А ну свалил!"
   Снилось Тине малиновое солнце на просвет и вечер на высоком речном берегу. Она пересыпала бусины из одной руки в другую и считала: раз - белый камешек, два - чёрный, три - белый...
   Чёрные камни шли на ошейник. Внутри белых текла Река.
  
   ...Бусина выпала из руки, покатилась, поскакала по берегу. Тина резко наклонилась, ловя её - и сверзилась с кровати.
   Уиллоу, наполовину одетая, замерла на одной ноге, пытаясь другую протиснуть в просохшие не до конца джинсовые бриджи. Глаза - виноватые, волосы стоят дыбом...
   - Разбудила? - трагическим шёпотом спросила она.
   Тина мотнула головой:
   - Нет, я выспалась, похоже. Хорошо, что проснулась, надо на пробежку выбраться.
   - О, круто! - так же тихо, но куда веселее откликнулась Уиллоу. - Тогда одолжи мне что-нибудь сухое, а? Надо газеты раскидать, а я проспала, домой за шмотками мотаться некогда, мне ещё велик забирать от Оливейры. Чёрт, ну седьмой час уже, меня ж прибьют на работе, а!
   Она застонала и плюхнулась на ковёр, обнимая себя за коленки. Потом подумала - и повернулась на бок, видимо, для пущей трагичности. Сквозь щель между задёрнутыми шторами сочился блёклый солнечный свет - погода, похоже, стояла пасмурная. Побег в вазе на подоконнике пустил корни - целую паутину спутанных белёсых ниток. Пахло книгами, сырой землёй, миндалём от саше в тумбочке для белья, а ещё душноватой сладостью фиалок и ивовой горечью; последние два запаха были новыми, но отчего-то казались родными и очень-очень правильными.
   - Так... - Тина моргнула пару раз, потом глубоко вдохнула, стимулируя мышление - не особо помогло. - Одежда, одежда... В моих вещах ты утонешь, разве что старые подойдут, из школьных времён, посмотри на чердаке, в зелёном сундуке, там ещё на крышке ножом череп нацарапан. Велосипед - можешь пока взять мой, в пристройке за домом, она не заперта. Он вроде нормальный, только шины надо подкачать.
   Уиллоу развернулась пружиной и восхищённо выдохнула, почти беззвучно:
   - Ты гений и герой!
   - Просто у меня дом, в котором слишком много вещей, - улыбнулась Тина невольно. - А почему ты шепчешь, кстати?
   Девчонка молча кивнула на кресло у стены. Издали могло показаться, что там просто валяется ком из одеял и пледов. Но, если посмотреть попристальнее, то незваного гостя выдавала пятка, торчащая из-под клетчатого флиса, а с определённого угла проглядывались нечёсаные патлы, белеющие между складками ткани.
   - Дрыхнет, - свистящим шёпотом поделилась Уиллоу. - Вообще его не разбудишь, даже если по ведру половником колотить, но мало ли что. Он вчера, то есть сегодня, нас до рассвета сторожил и грустил, пусть хоть отоспится, бедняжечка.
   - А ты откуда знаешь, что сторожил?
   Она ткнула пальцем в ивовый побег на подоконнике, словно это всё объясняло, и на цыпочках выбралась из комнаты. Тина тоже встала, но слегка замешкалась, когда выходила.
   Её, как на крючке, вело к креслу.
   Кёнвальд спал, свернувшись по-кошачьи в клубок, с головой под одеялом - точнее, под двумя одеялами и, как минимум, одним пледом. От жары при этом явно не страдал, да и вообще неудобств не испытывал - дышал размеренно, легко. Хотелось что-то сделать - расправить складки ткани, запустить руку в светлые пряди, взъерошить, наклониться и поцеловать в висок... Это нисколько не было похоже на наваждение из сна, тяжёлое, чувственное, и на обычную тягу между ними наяву - нечто более нежное, глубокое, от чего щемило сердце.
   - У меня такое странное чувство, - прошептала Тина, кончиками пальцев касаясь белёсых волос, невесомых, как горячий пепел. - Такое чувство, словно когда-нибудь я тебя обязательно потеряю.
   Горло перехватило. Не медля больше, она достала свежую одежду из комода и вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Размялась на лестнице, умылась, потолкалась среди кошек, распределяя еду, влезла в леггинсы и толстовку, выскочила на улицу, под серое-серое низкое небо - и лишь тогда почувствовала, что дышится легче.
   Бег прочищал мозги.
   Вниз, по улице Генерала Хьюстона, по мосту, мимо парка Ривер-Флойд - пока размеренная пульсация не вытеснила из головы стылую печаль, пока не стало жарко, а собственное тело не начало казаться безупречно отлаженным механизмом. Щиколотку, пострадавшую на свидании с Доу, слегка тянуло - миражное ощущение, не стоящее внимания. Река змеилась справа, за ивовыми зарослями, ещё черней и мертвее обычного; вдалеке за первым рядом домов кто-то пытался завести машину, видимо, старую - двигатель чихал и кашлял, но никак не запускался. Зябкие серые тучи оседали на город разреженным туманом. Один раз на параллельной улице, за палисадником, промелькнула Уиллоу на одолженном велосипеде, но звук разболтанного звонка увяз в сыром воздухе.
   "Доу набирает силу, - думала Тина, поднимаясь по холму. Раньше в конце пробежки мышцы наливались тяжестью, но сегодня усталости не было - только прилив энергии. - У него есть покровитель-колдун. Как ни крути, преимущество сейчас не на нашей стороне. Надо что-то делать..."
   Что именно - никак не получалось придумать. Слишком многое зависело от Кёнвальда, а он упорно не желал открывать карты и делиться козырями.
   "Надеется сам справиться, - пронеслось в голове. - Идиот".
   Тина так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила рядом с калиткой, у почтового ящика, сутулого мужчину в поношенной серо-коричневой одежде. А когда увидела - едва не вскрикнула от неожиданности, и сдержалась лишь потому, что овал лица и чёрные когда-то, а ныне тронутые сединой мелкие кудри, стянутые резинкой, показались ей знакомыми.
   - Доброе утро. Вы кого-то ждёте? - осведомилась она с долей вызова, положив руку на калитку.
   Мужчина замялся.
   - Мисс Мэйнард? Эта... Доброе утречко, - сиплым пропитым голосом откликнулся он, отступая на шаг назад. - Я вот, того... Моя засранка не тут кантуется? Саммерс, Бобби Саммерс я, - спохватился он и запоздало представился. - Вы звиняйте, что так внезапно, но она, это, про вас много чего рассказывала, вот я и подумал...
   - А, вы отец Уиллоу? - смягчилась Тина. И улыбнулась: - Да, она ночевала у меня. Сейчас развозит газеты.
   Мистер Саммерс вздохнул, шумно поскрёб давно небритый подбородок - и угрюмо глянул исподлобья. Радужки у него были мутные, водянистые, неопределённого цвета, белки - желтоватые. Вблизи отчётливо ощущался запах перегара с той особенной кисловатой ноткой, которая говорит о глубоком нездоровье.
   - Ну, это... Вы тогда моей засранке передайте, чтоб домой возвращалась. Отец я или не отец, а? И, это... скажите ей, что ли, что я извиняюсь.
   - Чего? - от неожиданности переспросила Тина.
   Мужчина сплюнул себе под ноги, ругнулся - и заковылял вниз с холма, сунув руки в карманы пиджака. На повороте его шатнуло; врезавшись плечом в указатель, мистер Саммерс снова выбранился и тяжело привалился плечом к столбу. Обернулся, заорал через плечо:
   - Ну, чего пялишься, жопа с глазами? Твою, а... - Мотнул головой, тронулся с места. Голос его осип совершенно, звуки тонули в сгущающемся тумане. - Пусть возвращается, срань мелкая, я полночи не спал... Вся в мать, стерву, упокой, Господи, её душу, вот дура-то...
   Он удалялся, и его бормотание стихало. Тина постояла немного у калитки - и направилась к дому, где, склонившись над порогом, шелестела, точно плакала, склонённая ива.
   Часть мэйнардского прайда во главе с Гекатой, охотящейся на кротов, резвилась в мокрой траве под яблонями. Остальные переваривали завтрак, отсыпаясь в укромных местах. Лишь Королева, как положено царственной особе, восседала на столе, оглядывая свои владения, и урчала, как маленький мотор. В остальных четырнадцати комнатах особняка стояла тишина: гости пока проснуться не соизволили.
   "Им же хуже, - подумала Тина, заскакивая в душ. Горячая вода каждый раз доставляла острое, почти болезненное удовольствие - после стольких-то лет еле тёплых омовений. - Сама решу, чем всех кормить".
   Когда-то давным-давно этот большой дом с самого утра наполнялся божественными ароматами. Все Мэйнарды были ранними пташками, и работу себе выбирали под стать: дед с летним рассветом уходил на почту, отец уезжал в автомастерскую на другом конце города, мама... мама сначала устроилась в банк, но потом уволилась, благо доходы позволяли, и начала "искать себя". Но чем бы она ни увлекалась - гончарным делом, плетением украшений из шёлка, музыкой или иностранными языками - каждый день начинался с алхимического таинства: под действием её волшебных рук дурацкие рецепты из женских журналов и стандартный набор продуктов из холодильника преображался в дивные кушанья с разных концов света. От рулетов из сладкого омлета и рисовых шариков с начинкой до нежнейшего пудинга и жаренных на сковородке пирожков - чего только не перебывало на столе! Затянувшийся развод ознаменовался периодом пресных каш и холодного молчания. Позже завтраки легли на плечи деда: он предпочитал что-то сытное, убийственно ароматное и подходящее к эспрессо - кофе-машину Тина подарила ему на первую же зарплату в библиотеке. Потом, когда под крышей большого дома остался только один человек, утренний приём пищи стал действом исключительно утилитарным - обеспечить себя достаточным количеством калорий, чтобы хватило до обеда, желательно чем-то полезным.
   А теперь опять накатило вдохновение - не иначе, пробудились мамины гены.
   Тина сама не заметила, когда стала мурлыкать себе под нос детскую песенку про кошек, у которых полные кладовые окорока, сушёной рыбки и десять кринок молока, а потому мышкам бояться нечего. То ли когда выпекала пышные гречневые оладьи к кофе, то ли когда взбивала яйца для омлета и резала бекон, памятуя о том, что мужчинам, как говаривал дед, надо с утра перехватить что-то поосновательнее... Но в какой-то момент она поймала себя на том, что чувствует иррациональное, уютное счастье.
   "Странно... А я думала, что мне нравится жить одной", - пронеслось в голове.
   - А вот я! Велик поставила на место, спасибо огроменное! - воскликнула Уиллоу, влетая в кухню. Принюхалась: - Офигеть, как круто, а можно я останусь на завтрак?
   Тина скосила взгляд и чуть не рассмеялась: из всего многообразия её подростковых шмоток, девчонка выбрала леггинсы дикой кислотно-зелёной расцветки и чёрную тунику в россыпи фиолетовых, жёлтых и голубых феечек.
   "Начинаю думать, что розовые рубашки вкупе с обрезанными джинсами - это у неё не от бедности", - подумала Тина, а вслух сказала:
   - Не можно, а нужно - я зря готовила, что ли? Кстати, твой отец заходил. Извинялся за что-то и просил, чтоб ты возвращалась.
   Уиллоу сразу приуныла.
   - А куда я денусь? - пожала она плечами и привалилась спиной к косяку. Поморщилась: - Папаша же без меня пропадёт... Вот только не пойму, за что он извинялся. Вроде насчёт того, что он мою заначку с зарплатой распотрошил, мы уже перетёрли... А, ладно! - Уиллоу махнула рукой. - Пойду растолкаю Кёна, а то он самое интересное проспит. В смысле, самое вкусное.
   За дело она взялась с энтузиазмом - вскоре сверху послышался грохот, да такой, словно кресло не только опрокинули, но и перевернули пару раз для верности. Потом раздался визг, дробный топот босых пяток по лестнице, отчётливое "шмяк", какое бывает, когда кроссовка попадает в стену, истошный кошачий мяв...
   "Альвильда, - с замиранием сердца опознала Тина басовитые ноты. - На хвост наступили. Сейчас будет мстить".
   В кухню Кённа, завёрнутый в плед наподобие тоги, и Уиллоу влетели синхронно - и подозрительно резво захлопнули дверь. С той стороны доносилось зловещее рычание, переходящее в шипение. Если не знать наверняка, что там выражает недовольство изящная трёхкилограммовая кошечка, то можно было подумать, что это беснуется разъярённый тигр.
   - Обидели даму, - укоризненно вздохнула Тина, подцепила со сковородки кусочек бекона и подула на него, остужая. - Изверги.
   - Да она сама кого хочешь обидит!
   - Я вообще просто мимо проходила!
   Оправдывались они синхронно - хоть смейся, хоть плачь, и рожи строили одинаково невинные.
   Хозяйку Альвильда калечить не стала, хотя глазищами сверкала на зависть всем ночным монстрам и ломтик бекона из повинной руки взять соизволила далеко не сразу. Потом оттаяла, зафыркала, ткнулась в ноги мохнатым лбом - простила. Омлет за это время стараниями Уиллоу дошёл до нужной кондиции и запросился на стол. Тина отсчитала три тарелки, на четвёртой замешкалась:
   - А как там Маркос? Уже почти восемь...
   Кёнвальд мгновенно посерьёзнел и прекратил флиртовать с Альвильдой.
   - Надо будить, - коротко ответил он. - И лучше, если вы пойдёте со мной.
   Что дело предстоит неприятное, стало ясно, когда Кённа на ходу сбросил полосатый плед, а под ним оказались не привычные джинсы с футболкой, а нечто строгое, жёсткое, церемониальное. Всё чёрное - и узкие бриджи, и рубашка, и камзол, и сапоги до колена, только по рукавам змеилась синяя и серебряная вышивка, а воротник был скреплён сияющим лазоревым кабошоном, оправленным в тусклый белый металл. Кто-то другой, наверное, выглядел бы в этом нелепо; но у Тины мурашки пробежали по спине, и сделалось холодно - так холодно, как становится осенью над тёмным омутом.
   Река была страшной; она забирала жизни, она текла от начала времён к их концу и помнила очень, очень многое.
   Маркос спал на диване в гостиной - расслабленный, безмятежный, сейчас похожий скорее на ребёнка, чем на без-пяти-минут-мужчину из грозной семьи Оливейра. Кёнвальд сел у его изголовья, сдёргивая одеяло почти до пояса; на груди слева у мальчишки виднелся отчётливый отпечаток руки, сероватый, немного похожий на старый-старый шрам.
   Уиллоу свистяще выдохнула и притиснула запястье ко рту, кусая саму себя, чтоб не выпустить наружу крик, но с места не сдвинулась.
   - Ты слышишь, а я приказываю, - тихо произнёс Кёнвальд и пальцами прикоснулся к его лбу. - Проснись, Маркос, сын Алистера.
   Мальчишка вдруг скривился, раскашлялся, словно в лёгких его была вода - и резко сел, распахивая глаза.
   - Я спал на дне реки. - Взгляд у него был испуганный, мало вменяемый. - Там было холодно, тихо и... - Маркос моргнул, точно приходя в чувство, и только тогда, кажется, заметил колдуна рядом с собой. - ...и страшно. Ты там был.
   Кёнвальд сгрёб его за волосы, заставляя обернуться; даже со стороны это выглядело больно.
   - Чтобы сбить гончих из плоти и крови со следа, надо перейти ручей, - произнёс он отчётливо; каждое слово точно проворачивалось внутри головы осколком льда и ранило. - Чтобы сбить со следа тени, надо вброд перейти через смерть. Ты упрям и глуп, Маркос Оливейра. Против этого врага нельзя идти, неся в сердце обиду, страх и сомнения.
   Губы у мальчишки задрожали, однако он упрямо насупился.
   - У меня есть нож. Особенный. От... от бабки Костас.
   Кённа ударил его по щеке коротко, без замаха. Тина рванулась вперёд, сама не зная, зачем - остановить, удержать, защитить? Но Уиллоу обхватила её руками за талию, лбом утыкаясь в лопатки, безмолвно умоляя: "Не надо, подожди".
   - Доставай свой нож, - приказал колдун. - Давай. Попробуй обратить его против меня.
   Маркос задышал чаще; глаза у него были на мокром месте, а из носа капало.
   - Я не... я...
   - Попробую угадать. Ты не можешь этого сделать - потому что ты наг, перепуган и унижен... А ведь я не тень. Я даже не фейри зимней, ночной стороны, из тех, кому достаточно взгляда, чтобы ужасом сковать человеческое сердце, - голос его смягчился. - Я просто пафосно одетый ублюдок, который оттаскал тебя за волосы и залепил пощёчину, а ты уже трясёшься, как чихуа-хуа. Стыдно? А стыдиться бы следовало другого. Ты выступил против твари, которая ещё долго будет тебе не по зубам. Ты мог бы погибнуть там, как дурак, или даже хуже - стать такой же тварью. - Кёнвальд приложил руку к его груди; ладонь оказалась куда меньше чудовищного отпечатка. - Опоздай я на минуту - и ты принёс бы очень, очень много горя тем, кто любит тебя. Мало одной бравады для того, чтоб стать героем. Нужно что-то ещё. А вот что - подумай. Время есть.
   Кённа поднялся, походя взглянул на Тину - и она сама не поняла, когда успела оказаться вместе с ним за дверью, на полпути к лестнице. Уиллоу плелась рядом, и губы у неё были искусаны в кровь, глаза покраснели, однако она продолжала молчать.
   В груди что-то жарко полыхнуло.
   - Больной садист. У него теперь травма на всю жизнь... Как же мне сейчас хочется съездить тебе по уху, ты бы знал! - вырвалось у Тины.
   - Такое мне уже говорили, но всё равно - очень храбро с твоей стороны. Хвалю, - мрачно отшутился Кёнвальд. - За мальчишку не беспокойся. Свой худший кошмар он только что пережил - значит, хотя бы этим тени его не проймут. А он оклемается даже быстрее, чем ты думаешь. Я знаю, о чём он грезил на дне омута, и, поверь, это не свидание с Уиллоу в "Ямми" с захватывающим продолжением на заднем сиденье автомобиля... Впрочем, и это тоже.
   Тут Уиллоу не выдержала - замахнулась, метя ногой в поясницу. Он уклонился с пугающей лёгкостью, поймал её за щиколотку и дёрнул на себя, отправляя в полёт по лестнице. Девчонка зажмурилась... и плавно, точно пёрышко, опустилась на паркет в холле.
   Тина сглотнула, хватаясь за перила. Подступающий гнев ощущался почти как тошнота, и справляться с ним приходилось так же.
   Мелко дышать и держать всё под контролем.
   - Хватит провоцировать детей, - произнесла она наконец, и Кённа, поймав её взгляд, вздрогнул. - Завтрак остывает. Мойте руки и садитесь за стол.
   Омлет в горло не лез. Тина ела, не чувствуя вкуса, словно пенопластом давилась. Кёнвальд напротив, всем своим видом демонстрировал, что получает от еды огромное удовольствие, а Уиллоу выбирала бекон, яйца размазывая по тарелке. Когда стрелки часов доползли до четверти девятого, на пороге появился Маркос - явно заплаканный, но аккуратно одетый и умытый.
   - Твоя порция, - вилкой указал Кённа на тарелку, не оглядываясь. - Остыло уже, но довольно вкусно. А оладьи вообще выше всяких похвал...
   Договорить он не успел.
   Маркос, печатая шаг, подошёл к нему, угрожающе навис, упираясь одной рукой в его плечо, а другой - в стол, и произнёс хрипло:
   - Расскажи про тени. Как их убить? Научи!
   Кёнвальд со смертельно серьёзным лицом подцепил с тарелки кусочек бекона вилкой и на полслове сунул Маркосу в зубы. Тот закашлялся, отпрянул, потом свирепо взглянул - но место за столом всё-таки занял.
   - Учить тебя я ничему не стану. Ты меня ненавидишь, - вздохнул Кённа, подпирая щёку рукой. - Ну, ничего, пройдёт. Затем будешь ненавидеть себя, но пройдёт и это, и вот тогда уже можно поговорить серьёзно. Хотя колдун из тебя, конечно... Ты пытался ударить Доу этим своим ножом?
   - Я его ударил. Попал, - хмуро ответил Маркос. Омлет он поглощал с такой скоростью, словно считал его злейшим своим врагом. - И ни черта не получилось. Потом он меня пнул ногой в живот, а дальше не помню.
   - И как ощущения?
   - Хреновые.
   - Терпи, - без усмешки посоветовал Кёнвальд. - Расплата за дурость. В следующий раз увидишь Доу или подобного ему - беги к реке или в людное место. Не рассчитывай на свой нож: он силён, но обращаться ты с ним не умеешь. Не пытайся преследовать тени, обо всех странностях рассказывай мне. Никакой самодеятельности. И это всех вас касается.
   В висках застучало.
   Тина с грохотом отодвинула стул, сунула чашку в кофемашину, нажала на кнопку. Упёрлась руками в край стола, стискивая зубы.
   Маркос, распластанный на брусчатке в окружении крыс и безликих; цилиндр, чудовищной пиявкой вытягивающийся, словно чующий живых; карлики-уроды в доме Кирков...
   Она понимала, что Кёнвальд прав, что он всеми силами пытается оградить их от опасности, принимая удар на себя. И не надо усложнять ему положение, влезая в такие дебри, где человеку, обычному человеку попросту не выжить.
   Но...
   - Ты ничего не расскажешь? - отрывисто спросила она. - О камнях? О реке? Об этом колдуне-фейри? Зачем тени ищут камни?
   - Сделай и мне капучино, пожалуйста. Прекрасное утро для кофе.
   Тина проглотила обиду и достала вторую чашку. Наполнила, поставила перед Кёнвальдом, села напротив. Руки немного тряслись.
   "Кто-то в этом дурдоме должен включить голову".
   - Спасибо за Маркоса, - заставила Тина себя заговорить. С каждым словом становилось легче, точно развязывался узел в груди. - Я не знала, что делать, и страшно перепугалась. И я правда благодарна, нет, мы все благодарны. Хотя это, конечно, не отменяет того, что ведёшь ты себя иногда, как грёбаный социопат. Спасибо за вчерашний вечер, за вино фейри, за помощь и вообще. И за нагреватель в душе тоже. Приглядывай за нами, пожалуйста...
   Она не поняла, когда он встал и как оказался рядом - обнял со спины, поперёк груди, уткнулся лбом в плечо, потом поцеловал в шею.
   - Вот поэтому, - прошептал Кёнвальд, - вот поэтому у них и нет над тобой власти. Ну что же ты делаешь, я ведь не должен... А, Холмы и Корона! - резко выпрямился он, отступил, пряча лицо, и исчез.
   Уиллоу опомнилась первой.
   - Стесняется, - задрала она брови и придвинула к себе тарелку с оладьями. - Не умеет быть ублюдком, совершенно никакого таланта. Слушай, а тебе на работу не пора?
   Тина взглянула на часы, охнула - время поджимало. Мытьё посуды пришлось оставить на Уиллоу и Маркоса: они клятвенно пообещали не прогуливать школу, отзвониться родителям, а во второй половине дня обязательно занести ключ от дома в библиотеку. Впрочем, несмотря даже на это послабление, всё равно пришлось вызывать такси, благо приехало оно быстро.
   В машине Тина лихорадочно потрошила сумку, проверяя, не забыла ли чего - и естественно обнаружила, что телефон разрядился. На работу она добралась первой, даже раньше Пирса. Разыскала в ящике стола запасную зарядку, включила мобильный - и обнаружила четыре пропущенных звонка за утро от Йорка и одно сообщение:
   "Жена и старшая дочь Гримгроува в реанимации. Ехали в школу, отказали тормоза".
   Детектив не прибавил что-то вроде "будь осторожнее" или "вряд ли это случайность", просто проинформировал сухо и по-деловому. Но Тина и сама понимала, что для несчастного случая слишком уж удобное время.
   "Видимо, Доу потихоньку осваивается с новыми обстоятельствами..."
   - Он действует по-человечески, - почти беззвучно пробормотала она, облокачиваясь на стойку. - Значит, Кённа не сумеет его отследить и помешать ему.
   Мысль была неприятной - и, что хуже, походила на правду. А это значило, что совету Кёнвальда последовать не получится: будут они сидеть тихо или нестись навстречу опасности, рано или поздно до них доберутся. Бежать некуда.
   Разве что в омут.
  
   Глава 14
   ОСКОЛКИ ПРОШЛОГО
  
   Весь вторник Тина была как на иголках. Ждала, сама не зная, чего именно: то ли очередного появления Доу, то ли звонка из полиции, то ли апокалипсиса. Но, как назло, воцарилось затишье. Ближе к полудню небо затянуло облаками, затем разверзлись хляби - и на город обрушился дождь, сперва проливенный, но постепенно мельчающий, стихающий. Однако заканчиваться он не спешил; микроскопическая морось, больше похожая на взвесь тоски в воздухе, продержалась почти двое суток, до четверга, и лишь к вечеру в тучах появились прозрачно-голубые оконца.
   Незадолго до закрытия в библиотеку заскочил детектив Йорк, сумрачный и слегка небритый.
   - Запрет капитана Маккой ещё в силе, и я тут неофициально, так что держите рот на замке. У меня и так от квартальной премии почти ничего не осталось, - предупредил он вместо приветствия, налегая локтями на стойку. Тина возблагодарила судьбу за то, что сегодня Аманда ушла пораньше, почти сразу после обеда, иначе расспросов было бы не миновать. - В общем, Рэйко пришла в сознание... Это старшенькая Гримгроува, такую оторву ещё поискать. Так вот, она вспомнила, что около машины с утра крутилась женщина, волосы светлые, пепельные, острижены до плеч, рост средний, телосложение спортивное.
   Пирс, привлечённый звучанием незнакомого голоса, высунулся из своей каморки, но тут у него зазвонил телефон. Тина невольно дыхание перевела: сталкивать этих двоих не хотелось, тем более что настроение у реставратора было стабильно паршивое.
   - Сообщница Доу? - спросила она тихо, подаваясь вперёд. И нахмурилась. - Где-то я уже её видела. Или слышала описание...
   - Постарайтесь припомнить, мисс Мэйнард, - порекомендовал Йорк и, услышав что-то на улице, отступил. - Мне пора. Берегите себя, если что - сразу вызывайте службу спасения, Робокэпа и этого своего речного дружка. А что касается Доу и его сообщников... Клянусь, я доберусь до них. Чего бы мне это ни стоило.
   Прозвучали его последние слова пафосно и - Тина гнала от себя мысль, однако она упорно возвращалась - беспомощно. Если бы такую речь произнесло действующее лицо какого-нибудь романтического сюжета, например, "Корсара" или "Гяура", то оно было бы обречено в финале на печальную смерть после долгих душевных мук.
   "Вдовец, - пронеслось в голове, и пальцы сами потянулись к картотеке, к тому разделу, где томились непопулярные в саркастической и жестокой современности книги Байрона с единомышленниками. - Молодой, вечно мрачный, падающий всё глубже в бездну, где добро неотличимо от зла..."
   - О чём задумалась, Тин-Тин? - прозвучало совсем рядом жизнерадостное.
   Тина вздрогнула и обернулась. Естественно, это спрашивал Пирс, кто же ещё - только немного посвежевший и словно бы взбодрившийся. Глаза у него сияли азартом.
   - О раннем романтизме, - честно призналась она. - И о том, что детектив Йорк хорошо бы смотрелся в какой-нибудь трагичной поэме.
   - Благородный пират-мститель, летящий навстречу собственной смерти? - понимающе улыбнулся Пирс, и взгляд у него стал лукавым. - Осторожнее, Тин-Тин. Сперва ты сравниваешь мужчину с книжным персонажем, затем приписываешь ему несуществующие достоинства - и вуаля, ты влюблена. Впрочем, женщин это касается тоже... Но я не о том хотел сказать. Угадай, кто мне перезвонил?
   В этот момент в желудке у Тины жалобно заурчало. Захватить с собой бутерброды она благополучно забыла, потому что задержалась на пробежке, а пообедать в ближайшем кафе не позволили простейшие расчёты. Если затянуть ремень потуже и денёк продержаться на чае с печеньем ещё можно было, то экономить на кошачьем корме - а его запасы требовалось пополнить не позднее, чем сегодня - не дала бы совесть.
   - Директор библиотеки. И сказал, что всех премирует.
   - Лучше, - светло улыбнулся Пирс, и Тина поняла, что речь идёт о книгах. - Мне перезвонил Альберт Барри. Оказалось, что звонки он сбрасывал из-за мигрени, а не из-за склочности характера, так что я на него грешил. В общем, мы немного поговорили по-стариковски об антикварных книгах... И нас пригласили в гости. Прямо сейчас. Поедешь?
   Она замерла над картотекой.
   "После Доу внезапные приглашения как-то не радуют".
   - К кому?
   - Да к мистеру Барри же! Владельцу "Легенд и сказок Лоундейла"! Чует моё сердце, мы сможем уговорить его на фотокопию! Или даже на завещание в пользу городского фонда!
   Хватило одной секунды, чтобы страстный библиотекарь в душе Тины возобладал над зашуганной девицей с признаками паранойи.
   - Ну, разумеется, едем!
   Посетители в библиотеке к тому времени уже закончились, а высокое начальство в лице двоюродного племянника мэра не нарушало благородного уединения своих подчинённых - как, впрочем, и всегда. Потому Пирс волевым решением, как он сам выразился, "прикрыл лавочку" чуть пораньше, за полчаса до официального окончания работы. Лёгкое головокружение от голода, ясное небо после нескольких дней непроглядной хмари, особая свежесть в воздухе, ощущение бунта и свободы, словно у школьницы, сбежавшей с уроков, - всё это пьянило, рождало предчувствие необыкновенного приключения.
   "Держись, Кённа, - весело думала Тина, лавируя между осколками неба на асфальте. - Скоро я проникну в твои секреты".
   Жил мистер Барри на полпути между библиотекой и домом-с-репутацией, что также виделось сейчас добрым знаком. Адрес, записанный второпях на оранжевом стикере, выглядел смутно знакомым: Грин-Энд, сорок три. Возможно, маршрут утренних пробежек мимо этого дома, который в воспоминаниях представал солидным особняком в окружении ухоженных лужаек и клумб с петуниями...
   - Притормози-ка, попрыгунья, мы уже пришли.
   ...а в реальности оказался перекошенным домиком в глубине заросшего сада. Бал здесь правили не приглаженные, цивилизованные цветы, но дикое буйство наперстянки, тимьяна, папоротников и - тут сердце замерло, пропустило удар - бледных лесных фиалок, вроде тех, что иногда встречались в Лоундейле по тенистым речным берегам. Забора не было. Но вдоль всего участка, поперёк даже пешеходной дорожки рос клевер - узеньким извилистым ручейком. Переступая через него, Пирс замешкался, и лицо у него странно исказилось. Тина хотела просить, всё ли в порядке, но тут из тёмной глубины террасы вылетел клуб воистину драконьего дыма, и их окликнули:
   - Вы проходите, проходите! Я вас давненько жду, да.
   Альберт Барри оказался низеньким, круглым старичком с невероятно косматой шевелюрой. Облачился он - не иначе, по случаю торжественного приёма гостей - в костюм-тройку линялого зелёного цвета; на кармане жилетки горел эмалевый клевер о четырёх лепестках.
   - Садитесь тут, - указал хозяин на стулья, расставленные вокруг добротного дубового стола, потемневшего от времени. - В кувшине эль, в чайнике - ромашка для юных мисс, а я пока что притащу угощение.
   - А книгу? - встрепенулся Пирс. И пихнул очарованную Тину в бок локтем: мол, хватит пялиться, поздоровайся хоть.
   Она плавно кивнула, чувствуя, как по губам расползается улыбка.
   Мистер Барри усмехнулся в усы:
   - Всему своё время. Эх, молодость, никакого терпения...
   Он поднялся из плетёного кресла, откладывая трубку, и стало заметно, что одна нога у него не гнётся. Тина тут же спохватилась:
   - Вы хотели принести что-то? Давайте я вам помогу.
   Альберт Барри доковылял до дверей и обернулся, придирчиво рассматривая её. Глядел полминуты, не меньше, прежде чем снова усмехнулся и пожал плечами:
   - Ну, помогите, мисс...
   - Тина. Тина Мэйнард.
   Воров это жилище могло не бояться: вряд ли посторонний человек мог отыскать что-либо ценное в таком нагромождении коробок, старой мебели, покрывал, полуистлевших кружевных салфеток, детских игрушек, статуэток, картин и книг. Передвигаться приходилось осторожно, чтобы случайно не обрушить очередную гору хлама, небрежно прикрытую вышитым покрывалом. По сравнению с холлом и гостиной, кухня выглядела почти стерильно: всего-то два буфета и полки, занимающие почти всё место, которое ещё оставалось после плиты и разделочного стола, кресло-качалка, и восемь связок пожелтевших газет на окне. Зато запах тут стоял изумительный.
   - Пирожки с крольчатиной, - кивнул мистер Барри на духовку. - Мне внучка раз в месяц привозит, у неё ферма своя в Суссексе. Славная девчонка... Не забывает меня, старика. Ну-ка, доставай сама, мисс, коли пришла.
   Здоровенных, с мужскую ладонь, пирожков уместилось на противень ровно девять штук. Тина едва выволокла его на плиту, но потом дело пошло веселее. Вместе с хозяином дома, в четыре руки, они быстро выложили выпечку на блюдо, расписанное гномиками и зайчатами. Пирс за это время успел заскучать в одиночестве, но к элю не притронулся, и на дивные ароматы выпечки никак не отреагировал.
   - Мне, право, неудобно вас торопить, мистер Барри, - сходу начал он, - Но как насчёт книги...
   - Сперва перекусим и немного поболтаем, а потом уж и перейдём к сути, - ответил Альберт Барри, садясь в кресло и придвигая к себе кувшин с элем. - Вы угощайтесь, угощайтесь. Мы не на Флит-стрит, я не Тодд, а фамилия моей покойной жены была отнюдь не Ловетт, - кивнул он на тарелку с пирожками.
   Тина против воли рассмеялась и схватила один пирожок, тем более что желудок начало сводить от невероятных запахов.
   - Фильм или мюзикл? - только уточнила она.
   - Мюзикл, - важно кивнул мистер Барри. - Восьмидесятого года, его только-только к нам завезти успели, и дочка очень хотела послушать. Вот мы всей семьёй в столицу и поехали... На самом деле я не просто так время тяну,- обратился он к Пирсу. - В том, что касается этой книги, эрхм... История-то не простая. Суть в том, что "Легенды и сказки Лоундейла" написал мой дед. И не придумал он ни словечка, вот так-то. Всё - совершеннейшая правда.
   Он пригубил из кружки. Тина рефлекторно облизнула кончики пальцев, испачканные маслом, и только тогда осознала, что за небольшую паузу умудрилась умять целый пирожок.
   - Книга... Книга - часто лишь способ поговорить откровенно с теми людьми, которых никогда в жизни и не увидишь, - негромко произнесла она и, тщательно отерев руки салфеткой, налила себе ромашкового чаю в кружку. Он был странным, почти прозрачным, и пах не аптечными пакетами, а живым летним лугом, всем сразу. - Расскажите, - попросила она.
   Мистер Барри помедлил с ответом. А потом начал говорить - медленно, точно не просто вспоминал старую историю, а мысленно воскрешал её перед глазами.
   - Вы, должно быть, заметили, что домишко у меня странный. А всё дело в том, что его тут не строили вовсе: дед привёз его из родных краёв в кармане сюртука. Мы, видите ли, не отсюда...
   ...Семейство Барри было родом из Дублина и считалось по тогдашним меркам преуспевающим, ибо содержало - и небезуспешно - паб "Счастливчик". Дед Альберта, Шон Барри, появился на свет прямо накануне войны, в смутное дурное время. Его родители даже обвенчаться не успели - отца призвали на фронт, где он и сгинул; мальчику досталась фамилия матери. Мать-то сама тогда была ещё сущей девчонкой, ей и двадцати лет не сравнялось, но сына она любила и баловала, насколько это получалось в те страшные годы.
   Но только до поры.
   - ...их там много было, хватало глаз - за младенцем приглядеть, - неторопливо, размеренно рассказывал мистер Барри, загибая пальцы. - Тётка Лизбет с муженьком, тем ещё выпивохой, и с кучей детишек - шестеро их было, что ли? Тётка Маргарет, вдовая; тётка Анна и дядя Джон - они-то тогда с пабом уже управлялись... Ну, и, собственно, дед, Фергюс Барри. Когда война началась, он сильно захворал, но держался, пока рядом жена была. А когда она скончалась... В общем, в один день, как рассказывают, всё семейство проснулось на пустыре. Фергюс Барри исчез - вместе с пабом "Счастливчик" и годовым запасом лучшего эля в округе.
   - Что, прямо так и пропал? - удивился Пирс. Удивился слишком наигранно, чтоб это не прозвучало издевательски, но мистер Барри словно ничего не заметил и кивнул:
   - Истинно так. Про старика Фергюса давно поговаривали, что роду он не совсем человечьего, да и паб ему достался непростыми путями, но никто не верил. Ибо выглядел он, рассказывают, точь-в-точь как обычный старикан, прижимистый и вздорный. Ну, прямо как я, - хмыкнул он. - Как он исчез - так и семья распалась, каждый стал справляться, как мог. И Сьюзен Барри попросилась на постой к старшей сестре, Эмили Ли Макбрайт, которая давненько уже наособицу жила. Вот за тёткой Эмили-то и водилось... всякое. Деду Шону тогда целых восемь лет стукнуло, так что жизнь в тёткином доме он запомнил хорошо. И всё, что услышал своими ушами, увидел своими глазами, Шон Барри записал. Так-то и было положено начало "Легендам и сказкам Лоундейла".
   - Не "Сказкам старого Дублина"? - полушутя-полусерьёзно переспросила Тина.
   Альберт Барри рассмеялся, хрипло и надсадно; смех перешёл в кашель, и его пришлось запивать элем.
   - Нет. По правде сказать, следовало бы книгу обозвать "Лисы графства Рэндалл", потому что к концу войны Шон Барри покинул родные края и переехал сюда, в Рэндалл. Тётка Эмили Ли его научила многому, не сказать, чтоб совсем бесполезному. Потому с собой он привёз в кармане вот этот домишко - думается мне, что раньше на нём болталась вывеска "Счастливчик". Ну, и быстро дела завёл с местными лисами, без этих рыжих прохвостов ни одна стоящая история не начиналась ни до войны, ни тем более после, - усмехнулся старик, и глаза его, помутневшие от возраста, на мгновение сверкнули травяной зеленью. - Дед продолжил записывать, а потом и издал книгу. Правда, название пришлось переделать, чтоб городской совет денег дал, потому на обложку и вылез Лоундейл.
   Он повёл рукой над столешницей...
   ...и опустил ладонь на отдалённо знакомую тёмно-красную обложку. Книга, на корешке которой было вытеснено "Легенды и сказки Лоундейла", преспокойно лежала на столе - так, словно всегда здесь находилась. А между тем Тина ясно помнила, что никакой книги тут не было.
   По крайней мере, когда она сгружала поднос с пирожками, теперь уже ополовиненный.
   - Скажите... - вопрос застрял в горле, и пришлось прокашляться. - Скажите, мистер Барри, а в этой книге есть истории о реке? О чёрных и белых камнях? И о колдунах?
   Лицо у него приняло невероятное выражение - такое, словно он совершенно не ожидал, что его россказням поверят, а потому одновременно испугался и обрадовался.
   - О реке... Реки всякие там упоминаются не единожды, но чтоб ещё и камни... - мистер Барри задумался и умолк. Зато Пирс оживился и перестал наконец взглядом сверлить столешницу. - Впрочем, кое-что припоминаю. Вот, посмотри-ка.
   Он бережно раскрыл книгу и придвинул её к Тине; та углубилась в чтение.
   Сперва история показалась, в общем-то, не новой. Это было изложение знакомого уже сюжета о графе Валентине, который подружился с Лисьим Чародеем, Эйлаханом.
   "Эйлахан, Эйлахан... - пронеслось в голове. - Где-то это имя уже всплывало. Кённа, что ли, упоминал его?"
   Побратимство человека и фейри для многих вскоре стало как бельмо на глазу, особенно для епископа и науськанного им короля. Но после первого испытания, когда графу-де приказали найти жену за три дня, фабула неуловимо поменялась.
   Во-первых, появлялся сообразительный "ученик чародея", мальчишка, который и выполнял большую часть неприятных заданий от епископа и короля, пока Валентин с Эйлаханом пировали под Холмом.
   Во-вторых, концовка от милой детской сказочки куда-то подевалась, а вместо неё Шон Барри влепил финал от триллера.
   ...Вот король, которого епископ убедил в предательстве графа Валентина, посылает войска; граф же веселится под Холмом с другом-чародеем, не слышит жалобных песен птицы-оберега; вот солдаты врываются в замок, убивают красавицу жену, связывают старшего сына и бросают в реку, младшего насмерть затравливают собаками...
   - Это что такое? - пробормотала Тина, хмурясь. И - подняла голову, перехватывая взгляд хозяина дома. - Детей-то зачем?..
   - Лисы уверяют, что всё так и было, а врать им незачем, - мягко ответил мистер Барри, откидываясь на спинку кресла, и выпустил из трубки клуб дыма. - Ты читай дальше, читай. Жаль, что деда сейчас нет рядом. Ему бы понравилось, как ты переживаешь за героев.
   ...Как ни спешил граф Валентин вместе с другом-чародеем на выручку своей семье, а спасти сумел только младшую дочь. За жизнь старшего сына Хозяин Реки затребовал кровавую плату - сердце; конечно, Валентин согласился, мучимый чувством вины, и тут же упал замертво.
   И - тут сюжет окончательно расходился с детской сказкой - попал в ловушку.
   Мальчишку возвращать Хозяин Реки отказался, пока не отдаст своё сердце и Эйлахан тоже. Лисий Чародей готов был уже согласиться на смертельную сделку, когда в дело вступил его ученик, тот самый пронырливый юноша: он бросил на бережок ожерелье графской жены, а когда к камням потянулся жадный Хозяин Реки - отрубил тому голову.
   И сам стал Хозяином.
   Пленённого мальчишку ученик чародея тут же вернул на сушу, и с этого момента сказка свернула на привычные рельсы. Эйлахан нашёл способ оживить Валентина, вложив ему в грудь половину собственного сердца; друзья обернулись огромными лисами и растерзали злого короля с епископом заодно.
   На трон взошёл выживший графский сын.
   Двух лисов, чернобурого и красного, якобы видели потом не одно столетие в графстве Рэндалл, да и в других местах.
   А ученик чародея...
   - ...возвёл на реке мосты из тех камней, которые остались от рассыпавшегося ожерелья погибшей графской жены, дабы навеки связать реку обетом, - вслух прочитала Тина. - Мосты из бусин? Серьёзно?
   - Он ведь был учеником великого чародея, Эйлахана, - улыбнулся в собственные усы мистер Барри. - Нравишься ты мне, мисс Мэйнард. Чем-то на мою внучку похожа, та тоже под хорошую книжку могла умять целый противень пирогов.
   Тина покосилась на практически опустевшее блюдо - и почувствовала, что момент удачный.
   - Может, тогда передадите книгу библиотеке? - набралась наглости она. - Или хотя бы позволите сделать фотокопию...
   Старикан раскашлялся дымом.
   - Вот ещё, - фыркнул. - Но ты приходи, когда надо, читай. Помру - может, и тебе книгу завещаю. Только мы, Барри, живучие, ждать придётся долго, - и он подмигнул.
   Тина искренне хотела бы задержаться подольше - посидеть над книгой, прикончить оставшийся пирожок, остывший, но всё ещё божественно вкусный, поболтать с мистером Барри о пустяках и задать ему кучу очень важных вопросов... Но Пирс глядел исподлобья уже не сумрачно, а откровенно зло.
   - Ладно, - протянула она. - Ладно, спасибо вам огромное, я в восторге, честное слово. Последний вопрос только... Ваш дед что-то унаследовал от Фергюса Барри и чему-то научился у своей тётки Эмили. Но ведь всё это не исчезло, думаю. Оно досталось вам.
   Альберт Барри откинулся назад, медленно качнулся в кресле. Дым повис над ним кольцом, очерченным чётко, словно циркулем.
   - Это не вопрос ведь, милая.
   Пирс пнул Тину под столом и что-то прошипел, но она его проигнорировала, мысленно пообещав себе устроить разборки уже после ухода.
   - Нет. Вопрос вот какой: вы когда-нибудь замечали тут, в Лоундейле, похожих на вас?
   Вспыхнул огонёк в чубуке трубки - и отразился в глазах зеленцой.
   - Похожих людей?
   - Нет. Не их.
   - Ну... - мистер Барри затянулся. - Случалось. Одну такую встречаю часто, особенно по утрам. Она развозит газеты, молоденькая совсем. Ещё был юноша, очень состоятельный по виду, почтительный. Лет шесть назад он подвозил меня к дому, - нахмурился старик и провёл над своей головой ладонью справа налево. - Волосы он зачёсывает вот так, одет с иголочки. Хозяина реки видел однажды, издали. И ещё...
   Пауза затянулась.
   Тина поджала ноги, и очередной пинок от Пирса пришёлся в пустоту.
   - Да, мистер Барри?
   - Уж не знаю, стоит ли упоминать их, потому что они не люди, но и не... не старого рода, - нахмурился тот и отложил трубку. - Раньше они часто разъезжали по городу на фургонах, одинаковых таких. Теперь я их вижу редко... Но мне всё время чудится, что они поблизости. Помню, я как-то шёл с почты - и вдруг увидел сразу двоих, такие угрюмые, горбоносые, похожие как близнецы. Струхнул я тогда, надо признаться, очень сильно. Домой возвращался кружным путём, а потом всё мерещилось, что они толкутся на пороге. Но обошлось, - вздохнул тут мистер Барри и опустил глаза. - Видать, им не стариковские кости нужны, мисс Мэйнард.
   Перед внутренним взором замелькали газетные объявления, и пронеслась неприятная мысль:
   "Ага, конечно. Им нужны камни, кости города. Причём срочно".
   - Большое спасибо, мистер Барри, - вслух сказала Тина. - Вы нам очень помогли, правда. Я, наверное, ещё воспользуюсь вашим приглашением и обязательно загляну.
   - Заглядывай, милая, заглядывай, - кивнул он несколько сонно и смежил веки. - А эль хорош... Такого сейчас не делают...
   Провожать гостей Альберт Барри не стал, потому прощание вышло коротким и суховатым. Да и сам визит в целом оказался недолгим, но стемнеть за это время успело окончательно; идти по пустынной Грин-Энд было жутковато, под каждой гортензией мерещилось по Доу, под особо раскидистыми - аж по два. Тина терпеливо дождалась, пока дом мистера Барри останется достаточно далеко, и только тогда напустилась на Пирса:
   - Что на тебя нашло? Я думала, ты в хорошем настроении из-за книги. Что за гримасы такие?
   Пирс ссутулился и по-мальчишески сунул руки в карманы брюк.
   - Зуб разболелся. Не бери в голову, Тин-Тин, я завтра заскочу к своей второй, она посмотрит... Это действительно так ужасно выглядело?
   Совесть не упустила случая вцепиться Тине в холку.
   "Получается, человек страдает, а я себе выдумываю всякую ерунду на ровном месте".
   - Нет, - соврала Тина и улыбнулась виновато. - Я просто за тебя беспокоюсь в последнее время, вот и... - она прикусила язык.
   Почему-то вспоминать о крысином укусе вслух показалось не к добру.
   Пирс повернул голову; свет от фонаря графично разделил его лицо на две части, точно половины от белой и чёрной маски. Одной - усталой. Другой - оскаленной.
   - Да, время нелёгкое какое-то... Тебя проводить? Или ты сама?
   Она с готовностью заверила его, что доберётся до дома и одна, благо здесь не далеко, и, прощаясь, неловко наказала обязательно зайти в круглосуточную аптеку и купить обезболивающего. Потом, уже почти добравшись до холма, вспомнила про кошачий корм и чертыхнулась: ближайший магазин был в половине квартала отсюда, ближе к стадиону. Кошки, впрочем, возблагодарили её мелодичным мурлыканьем и жадным урчанием, собравшись вокруг наполненных мисок.
   - Бедные вы, бедные, - вздохнула Тина, оглаживая вертлявые спины. - Совсем я вас забросила. Плохая хозяйка, да?
   Королева исполненным достоинства жестом потёрлась о её голень, заверяя в том, что нет, хорошая, даже очень.
   Мобильник на столе тренькнул. Пришло сообщение от Уиллоу, что само по себе было странно: хоть номерами они обменялись давно, ещё в достопамятный вечер заключения альянса, но смс девчонка воспользовалась впервые. А теперь написала коротко и совсем не понятно:
   "Новости про фонтан. По нашей части? Или дебилы?"
   Только Тина собралась написать ответ, как мобильник дёрнулся ещё раз:
   "Включи новости прямо счас!"
   И ещё:
   "*сейчс"
   И:
   "Да чёрт! Ну ты поняла"
   - Ага, прекрасно поняла, - вздохнула Тина, откидываясь на стул и закрывая глаза. - Вот только телевизора у меня нет. Замечательно.
   - Вообще-то есть. На чердаке, среди хлама. И он вполне в рабочем состоянии.
   Кённа обнаружился посреди кухни, прямо на столе, в задравшейся футболке, с Королевой под боком - незваный, непристойный и неотразимый.
   Впрочем, как обычно.
   Тина про себя сосчитала до десяти, потом решила, что уже успокоилась, и голос будет её слушаться.
   - Мне прямо неудобно давать советы многомудрому колдуну, но на столе обычно не лежат. За ним едят.
   - О, - улыбнулся Кёнвальд мечтательно. - Я бы с удовольствием развеял твои невинные заблуждения насчёт столов и способов их использования, но сперва я хотел бы всё-таки включить телевизор. Ива редко бывает столь настойчива, даже любопытно, что её так обеспокоило...
   Он осёкся.
   Медленно, очень медленно Тина склонилась к нему, дохнула на полоску бледной кожи под задравшейся футболкой - мышцы на животе у него отчётливо напряглись - и выпрямилась, сграбастав разнежившуюся в тепле Королеву.
   - Что... ты делаешь?
   Голос у Кённы был хриплым и более глубоким, чем обычно.
   - Иду на чердак, за телевизором, - с деланой невинностью ответила она, обернувшись на пороге. - Кошку я у тебя конфискую, прости, а то одной там страшно и темно.
   Мысли в голове разбегались во все стороны, как мыши в чулане, где внезапно зажгли свет. И к расследованию они не имели совершенно никакого отношения, зато щёки от них пылали так, что, кажется, светились в темноте.
   "Я бы не смогла так заигрывать с Йорком, - думала Тина, тревожно стискивая Королеву в объятиях. Та беспокойно мела хвостом, да и мурлыкать перестала, но попыток вырваться и убежать от взбудораженной хозяйки не делала. - Ни с Йорком, ни с тем парнем из старшей школы... Боже, как его звали-то? Забыла..."
   С Кёнвальдом она постоянно чувствовала, что балансирует на грани между дозволенным и недозволенным, между благопристойной явью - и сном, где можно всё. И останавливали её даже не соображения приличий - какое там кокетливое целомудрие в двадцать шесть лет! - а ощущение необратимости. С ним всё было слишком по-настоящему, весомо, навечно, как в легендах и сказках, где единственный поцелуй венчает двоих, связывает до конца жизни.
   Сам Кённа делал немыслимые вещи, говорил такое, отчего вскипала кровь. И в то же время - сам реагировал невероятно остро на то, что делала Тина.
   На тёплое дыхание на своей коже.
   На сны.
   "Я хочу, чтобы это продолжалось, - промелькнуло в голове. - Пусть в комплекте с Доу и крысами, но лишь бы было. Лишь бы..."
   - Я посмотрел на Маркоса одним глазом, - сообщил Кён, как ни в чём не бывало возникая на полшага впереди. - Крепкий парень, уже почти оклемался. И не озлился.
   - Ты сильно рисковал.
   - Обиженный мальчишка - лучше, чем мёртвый мальчишка, - пожал он плечами.
   - А сам-то ты готов к тому, чтобы тебя "обидели", но уберегли от опасности? - спросила Тина. И тут же прикусила язык, почувствовав, что перегибает палку. - Ладно, проехали. Скажи лучше, почему ты решил, что телевизор работает? Вообще-то дед отнёс его на чердак именно потому, что там чего-то сломалось.
   - Гнездо для антенны там сломалось, - фыркнул Кённа, снисходительно улыбаясь через плечо. - Ничего такого, что нельзя было бы исправить паяльником и десятью минутами работы.
   - Я даже не буду спрашивать, откуда ты вообще знаешь, что такое "паяльник". Потому что я не знаю.
   Он рассмеялся.
   На чердаке было тихо и пустынно. Чернел распахнутый зёв дальнего сундука - видимо, Уиллоу поленилась захлопнуть крышку, когда искала вещи на смену промокшим. Под самыми откосами, в пыли, виднелись отпечатки кошачьих лап; над окном висела жутковатая африканская маска - сувенир, привезённый из дальнего плаванья кем-то из непоседливых прадедов.
   Телевизор стоял наособицу, на трёхногой табуретке - явно не так давно протёртый от пыли, сияющий буквально.
   - Признайся, ты всю технику в моём доме уже изучил? - весело поинтересовалась Тина.
   Королева, почувствовав перемену настроения, с облегчением выскользнула из объятий большой мохнатой каплей и, мазанув по ногам хвостом, скрылась среди сундуков.
   - Надо же мне было как-то коротать ночи, когда я сторожил твои жаркие сны, Тина Мэйнард, - улыбнулся он и сел прямо на пол, похлопав рядом с собой. - Устраивайся поудобнее. Надеюсь, мы не опоздали.
   Помедлив секунду, она села подле него - и боком прижалась, опуская голову к нему на плечо, совсем как на свидании в старших классах, где-нибудь в кинотеатре, на ночном сеансе, на последнем ряду...
   "Может, позвать Кённу в кино? - подумала она вдруг. - Потом. Когда всё утрясётся".
   Мысль отдалась сладкой дрожью в конечностях; до сих пор спираль событий раскручивалась столь стремительно, что времени подумать о том, что будет "после", отчаянно не хватало. Не получилось довести размышления до логического конца и сейчас: провод с вилкой сам собой дополз до розетки, и телевизор действительно заработал. На втором канале сюжет про фонтан, упомянутый Уиллоу, как раз закончился, но, видимо, это была новость дня, потому что крутили её по всем каналам с разной периодичностью.
   Удача улыбнулась им уже минут через пятнадцать, на шестом канале. И Тина обрадовалась про себя, что смотрит видео не одна, а вместе с Кёнвальдом, чья уверенная холодная рука придерживает её за плечи, защищая от любой беды.
   На первый взгляд, для непосвящённых, в сюжете не было ничего ужасного. Пока на экране показывали картинку с видеорегистратора в такси, зафиксировавшего ужасающий акт вандализма - похищение скульптуры девы с кувшином, украшавшей фонтан последние лет двести - голос диктора возмущённо перечислял убытки, нанесённые городскому бюджету. Но для нескольких наблюдателей и фургон с полузакрашенным логотипом, и люди, которые затаскивали в него разбитую на куски деву, представали не просто вандалами.
   - Это же "Перевозки Брайта", - хрипло выдохнула Тина, узнав фрагменты логотипа, которые столько раз видела на бейсболках курьеров, доставлявших ей книги. - И та женщина, полная блондинка с косматым каре... Она точно сообщница Доу. И это она чуть не угробила жену и дочь Гримгроува. И... О, Господи, капитан Маккой же показывала мне её фотографию! А Йорк-то знает? А...
   Хватка Кёнвальда на плече стала жёстче.
   - Похоже, что здесь многое упускаю именно я, - произнёс он задумчиво, опустив веки. Из-под ресниц полыхнуло синим пламенем, ледяным и гневным, и успокаивало лишь то, что этот гнев направлен не на неё, а на тех людей или нелюдей с видео. - И хотел бы развеять своё неведение, ибо нет ничего опаснее. Ты поможешь мне, Тина Мэйнард.
   Она тоже зажмурилась, набираясь храбрости.
   - Конечно. Расскажу всё, что мне известно. Но...
   Он поцеловал её в висок, ободряя и поощряя:
   - Но?
   - Расскажи мне правду о камнях, - отважилась Тина. - Я читала историю о Валентине и Эйлахане. Ведь это ты - ученик Лисьего Чародея? Там говорилось, что ты сделал мосты из камней, которые остались от ожерелья графини. Тогда причём тут статуя? И почему тени ищут именно белые камни?
   Мучительно долгие полминуты тянулась пауза. Бродили отсветы телеэкрана по смежённым векам, ведущий бодро перечислял результаты теннисных матчей в одной шестнадцатой финала, Королева нарочито шумно барахталась в сундуке...
   - Ты злишься? - тихо спросила Тина, сжимаясь, точно стараясь стать меньше. - За вопрос?
   - Нет, - ответил Кёнвальд необыкновенно ласково. - Посмотри на меня, пожалуйста.
   Она послушалась.
   Его лицо выражало не раздражение, не ярость, не досаду - всего лишь печаль.
   - Я не могу сердиться на тебя, тем более - за желание узнать правду, - мягко произнёс он. - Однако некоторые осколки прошлого даже великая река времени не сумела обкатать. Мне кажется, если я возьму их в руки, то станет больно... Я отвечу на твой вопрос, Тина Мэйнард, хотя бы затем, чтобы ты не искала ответов у кого-то другого. Но немного позже. Давай посидим так ещё немного.
   Он умолкнул, и в этот момент в груди у Тины что-то хрупнуло, треснуло, сломалось.
   Как прочная скорлупа.
   И проглянул нежный росток; и та смутная нежность, которая появлялась при взгляде на спящего Кёнвальда, и жар, поднимающийся от его слов, и вот это страстное желание какого-то общего "потом" - всё обрело новое-старое имя.
   "Я его люблю", - подумала Тина, обмирая от ужаса.
   И - кивнула, готовая ждать ответов сколько угодно.
   ...например, сорок минут, пока идёт дурацкое шоу "Роб и Боб", кошки не просят жрать, а Доу и прочую нечисть можно выкинуть из головы.
  
   Глава 15
   ТРИНАДЦАТЬ И СЕМЬ
  
   Когда Роб и Боб традиционно завершили свой издевательский - и, к слову, совершенно непонятный для тех, кто к политике равнодушен - диалог безобразной потасовкой, а на чёрно-белом экране замелькали кадры какого-то детективного сериала, Кёнвальд зябко передёрнул плечами:
   - Мне что-то холодно.
   Тина подскочила на ноги, выскальзывая из-под его руки, и суетливо предложила:
   - Давай я сделаю чего-нибудь согревающего. В идеале, конечно, сейчас глинтвейна бы, но вина у меня дома нет, так что...
   - Мне всё равно, - ответил Кённа рассеянно. И добавил, противореча своим собственным недавним словам: - Что-то мне душно. Подожду в саду.
   А потом исчез.
   Тина постояла немного одна, перекатываясь с мыска на пятку, потом выключила телевизор, окликнула Королеву и спустилась на кухню. В печальных недрах буфета обнаружилась почти пустая коробка с надписью "Шоколад в порошк. Ямайка 99%". Как он туда попал и, главное, когда, спокойнее было не задумываться, благо аромат от него исходил более чем привлекательный. Тина поставила закипать молоко в ковше, на глаз добавила туда сливок, сахара и разведённого в холодной воде крахмала, потом всыпала шоколад, кинула маленький, с половину спички, стручок красного перца... Действо походило на колдовство, тем и успокаивало. Пока густело чародейское зелье на огне, мысли как-то сами по себе упорядочивались.
   "Может, мама поэтому любила готовить?"
   Впервые за долгое время воспоминание о той доисторической эпохе, когда семья всё ещё была целой, не отозвалось колющей болью в районе солнечного сплетения. Словно те люди и события остались далеко-далеко позади, за чертой, через которую, как через круг, очерченный солью, не могло переступить ничего дурное.
   ...выбираясь в сад с двумя чашками горячего шоколада и пледом, Тина морально была готова к тому, что Кёнвальд в очередной раз таинственно и не вполне храбро растворился во тьме, однако он ждал - в траве, под старыми вишнями. Вокруг мерцали светляки; сидела большая сова на развилке ветвей; из кустов таращился лис.
   - В это трудно поверить, - произнёс Кённа в звёздное небо. Глаза его были слепо распахнуты - два холодных омута под луной. - Но когда-то мне было десять лет. Я появился на свет в бедной, полуголодной семье - нежеланный седьмой сын седьмого сына. Говорят, что моей матери, когда она была на сносях, бродяжка посулила великую судьбу для нерождённого ещё ребёнка, и, наверное, только поэтому меня не уложили спать в колыбели лицом в тряпки. Лишний голодный рот, знаешь ли... Я болел много, выживал чудом, летом чаще спал на холме, чем дома. Там-то я впервые и увидел его. Лисьего Чародея, Эйлахана. Всю ночь он с друзьями носился по лесу, то в зверином облике, то в человечьем, пил вино и плясал, пел, обращаясь к звёздам и древним деревьям, разыгрывал припозднившихся путников... И на рассвете, видно, притомился и решил вернуться под Холм вместе со свитой. Высокий, статный, в расшитом плаще - но без сапог и с венцом набекрень. Смеясь, он вёл под локоть какую-то дочь человеческую. Я был, разумеется, очарован, и в помутнении рассудка принял самое верное решение в своей жизни: с холма я бросился опрометью к Королю-Чародею, проехавшись на животе, вцепился руками и ногами в его королевскую ногу и заорал, что если он не возьмёт меня в услужение - я его не отпущу.
   Тина представила - и не удержалась от смешка, едва не расплескав шоколад из кружек. Лис в кустах расфыркался, словно понимал каждое слово.
   - И что же дальше?
   Губы Кёна растянулись в самодовольной улыбке; в глазах появился живой блеск, точно тёплый свет коснулся омутов.
   - Прекрасная дева завизжала и убежала. Эйлахан какое-то время пытался стряхнуть меня со своей царственной ноги, но я для верности ещё и зубами в штанину вцепился - голодное детство научило меня, по крайней мере, не упускать добычу. Потом он смирился, обернулся лисом, закинул к себе на спину и умчал под Холм. В слугах великий Эйлахан, конечно, не нуждался. Так я стал учеником чародея.
   Напряжение, которое поначалу пронизывало даже воздух в саду, спало, и Тина отважилась наконец опуститься на траву под вишнями. Передала Кённе чашку с горячим шоколадом - он принял подношение с небрежным, неосознаваемым достоинством принца в изгнании, который остановился утолить жажду у простецкого деревенского колодца в жаркий день.
   - А что было потом?
   - О, много чего, - улыбнулся Кёнвальд. - Эйлахана можно описать двумя словами: добрый и весёлый. Но это доброта и весёлость фейри, для человека они не всегда во благо. Моё ученичество началось с того, что он умыл меня, нарядил в лучшие одежды и усадил на чёрного коня в серебряной сбруе, сам же обрядился нищим и пошёл пешим, держась за стремя. За год мы объехали почти всю страну, стучались и в бедные дома, и в богатые... Эйлахан жестоко наказывал спесивых, льстивых и жестоких хозяев и щедро награждал тех, кто относился равно ласково к нам обоим. Я же понял к концу путешествия, что между людьми по большому счёту нет разницы, а поучения старших не всегда правдивы: человек нуждающийся не станет сразу благочестивым только оттого, что ему есть нечего, а достаток не обязательно развратит. Ещё я разучился стыдиться, бояться и лгать; тогда Эйлахан решил, что я готов наконец к серьёзным делам, и начал учить меня колдовству.
   Шоколад Кённа пил медленно, осторожно, дул на него перед каждым глотком - и зябко грел пальцы о чашку. Рассказ он вёл странно - порой нелогично, очень интимно и отстранённо в то же время; так течёт река - то быстро, то медленно, то грохочет на порогах, то задумчиво умолкает. О проказах Эйлахана он говорил так, словно это было только вчера, о своих чувствах - так, словно читал книгу, написанную кем-то другим. Тина часто не могла удержаться от смеха, но в горле у неё постоянно ком стоял, как на похоронах.
   Двойственное ощущение; мучительное.
   - Вот примерно в таком духе прошло лет двести, - внезапно произнёс Кёнвальд, на полуслове прерывая занимательную историю о том, как он по заданию учителя за ночь спрял стог соломы в золотую пряжу, чтобы удачно выдать замуж добрую и смышлёную дурнушку. - Однажды я заглянул в омут и увидел, что на меня пялится всё тот же тощий мальчишка, только волосы у него стали седыми как снег. Конечно, я возмутился и потребовал у Эйлахана ответа: мол, не его ли рук это дело. Он отпираться не стал, обещал снять заклятье, только промолвил печально: "Лучше бы ты оставался ребёнком, ибо всякая женщина, которую ты полюбишь не как сестру или мать, разобьёт тебе сердце".
   Тина похолодела, сама не понимая, отчего.
   - А ты? - спросила она тихо.
   Кённа усмехнулся - и бледным языком слизнул шоколадный подтёк с ободка чашки.
   - Разумеется, я ответил, что не собираюсь никого любить. Видимо, два века - слишком малый срок, чтоб набраться ума, если всё это время заниматься исключительно учёбой. Но не прошло и пяти лет, как я безоглядно влюбился... В женщину по имени Гвенда, предназначенную в жёны другому человеку. Лучшему другу Эйлахана.
   Перед глазами у Тины замелькали книжные страницы.
   - Ох...
   "Прямо Гвиневра, Ланселот и король Артур".
   - Не вздыхай с ужасом, Тина Мэйнард, - улыбнулся Кёнвальд беспечно, вытягиваясь на траве. Опустевшие чашки сами собой покатились по ночному саду, подпрыгивая на кочках - прямо к порогу, к приоткрытой щели, держа путь, очевидно, на кухню. - Я был тем ещё высокоморальным засранцем, а потому никого не подвёл, не предал и не соблазнил - страдал исключительно в одиночку. От учителя разве что отдалился, а это была непростительная ошибка... Возможно, будь я поблизости, всё бы сложилось иначе. Ты читала сказку о лисах графства Рэндалл? О графе Валентине и его друге-чародее?
   Тина рассеянно кивнула, кутаясь в плед, хотя никакого холода не чувствовала.
   - Да. - И зачем-то уточнила: - В расширенном варианте, с учеником чародея и расчленёнкой в конце.
   Она прикусила язык, вовремя сообразив, что для участника событий выбрала не самые деликатные слова.
   Кёнвальд закрыл глаза. Губы у него побелели.
   - Я не знаю, какая версия истории вошла в легенды, их немало ходило потом. Но в жизни... в жизни это было море крови. Они не щадили никого, королевские солдаты. Одну служанку, молоденькую совсем, обезглавили прямо на кухне, и голова у неё свалилась в очаг. Мальчишку, который помогал на конюшне, затоптали конями - а он-то что сделал? Немой был, не понимал ничего. Не знал даже, наверное, кто вообще в стране король... Гвенду, конечно, одной из первых убили. Она вышла защищать замок, как воин - с мечом в руках. И... - он сглотнул и накрыл глаза тыльной стороной ладони. - Наверное, руки ей отрубили поэтому. У меня не то что сердце разбилось - дыра развезлась в груди, причём размером с Тисовый Омут. Я искал хоть кого-то живого, на ком злость сорвать, но всё уже было кончено: враги повержены, замок изрядно разрушен. А единственный, кто мог бы хоть что-то изменить, сидел на берегу реки над телом бездыханного друга.
   - Валентина?
   - Валентина Рэндалла, да, - выдохнул Кённа. - Я говорил ведь, что Эйлахан был весёлым и добрым? Так вот, тогда я впервые увидел его не таким. И сделал... Наверное, глупость. У меня в руке было ожерелье Гвенды, тринадцать чёрных бусин и семь белых. И до того как Эйлахан успел что-то предпринять, не знаю, реку осушить вместе с её жадным Хозяином, или наслать тысячу бедствий на королевство, или истребить род людской... В общем, пока не случилось непоправимое, я бросил это ожерелье, самое дорогое, что было у меня тогда, на берег реки. Хозяин тут же почуял жертву, потянулся за ней... - он осёкся.
   Тина перевернулась набок. Ей хотелось обнять Кёнвальда или хотя бы придвинуться к нему, но она не могла, словно между ними появился невидимый барьер, и страшно было разрушить хрупкое равновесие.
   На траву ложилась роса. Становилось зябко.
   - Ты его убил?
   Кёнвальд привстал, опираясь на локте; приоткрыл глаза - они полыхнули потусторонней синевой.
   - О, это было бы мало, Тина Мэйнард. Я отнял не его жизнь, но суть, и присвоил её - саму реку, от истока до устья, со всеми притоками и ручейками. Отыскал графского первенца - живого; отыскал сердце Валентина - мёртвое... Готов был собственную жизнь положить, чтоб спасти хоть кого-то ещё, но тут Эйлахан наконец пришёл в себя. Друга он спас великим колдовством, которое вошло в историю, и повторить его никто не смог: он разделил своё сердце надвое. А я... я вдруг понял, что не могу покинуть реку.
   Профессия библиотекаря и тысячи с жадностью проглоченных книг привили Тине навык, почти утерянный ныне: в то время когда большинство людей читали, увы, мимо строк, она умела читать между. И пока Кёнвальд вёл свой сбивчивый рассказ, то перескакивая на несколько веков вперёд, то возвращаясь к истоку, она выстраивала цепочку причин и следствий, восстанавливая реальную историю.
   ...Кённа повзрослел среди фейри, обучился удивительным вещам, заработал себе звучное имя и отчасти перенял способ мышления своих воспитателей. Однако фейри он не стал. До поры до времени роли это не играло, но в роковой момент стало той самой соломинкой, что переломила спину лошади. Когда он в отчаянной попытке спасти хоть кого-то, не умножая жертвы, отобрал бразды правления у Хозяина Реки, то случилось непоправимое: невероятная мощь, которая текла от истока к устью, бурлила на порогах, дремала в омутах - вся она разом хлынула в Кёнвальда. А как человеку, пусть и необыкновенному, вместить целую реку? Совершить такое можно, лишь безжалостно расчистив место внутри себя; отказавшись от человеческой сути, от личности, от судьбы...
   Не каждый на это способен. Кёнвальд не смог; он запаниковал. Если б кто-то разделил с ним ношу, подобно тому как Эйлахан разделил надвое своё бессмертное сердце фейри, вложив половину в помертвевшую грудь друга... Но не было никого рядом.
   - Я и опомниться не успел, как начал исчезать, - глухо произнёс Кённа, глядя на собственные сжатые кулаки. - И на моём месте стал появляться кто-то... кто-то... Но Эйлахан сказал: "Укроти реку!"
   - И ты?..
   - Укротил, - без тени иронии ответил он. И посмотрел в упор - нечеловеческими глазами; от этого взгляда затылок становился лёгким-лёгким, а в ушах начинало звенеть, как на большой высоте. - Для могущественного колдовства нужна вещь, которая дорога заклинателю. Ожерелье Гвенды всё ещё лежало на берегу. В семь белых камней я заключил семь благих воспоминаний, и они усмирили гнев реки, очистили её. В тринадцать чёрных камней я поместил тринадцать горестных воспоминаний, и они сковали реку. Эти двадцать бусин я обратил в двадцать мостов. Чёрные сдерживают силу; если высвободить её, то никакой враг не устоит передо мной, и одно половодье омоет город так, что ни единой тени не останется. Но река выйдет из берегов, и люди пострадают.
   Тина вспомнила объявления в газетах и сглотнула.
   - А... белые камни?
   - О, тут гораздо интереснее, - сощурился Кёнвальд недобро. - Они позволяют мне оставаться собой. Пока хоть один белый камень остаётся чистым, благим - я не растворюсь в реке и останусь собой. С полвека назад кто-то пытался уже меня одолеть, и три белых моста тогда были разрушены. Но он просчитался: разрушить-то мало. Камни сохранили чистоту. А теперь...
   Он отвернулся.
   Лис в зарослях, точно почуяв перемену настроения, шмыгнул куда-то в темноту. Сова застыла на ветке изваянием; мерцание светлячков угасло.
   "Да он напуган", - поняла вдруг Тина.
   - В том фонтане был фрагмент камня?
   - Кувшин, - кивнул Кёнвальд нехотя. - Мне показалось забавным, что камень использовали для реставрации скульптуры. А теперь я жалею, что не отследил тогда, куда растащили обломки остальных белых мостов. Если тени разыщут их раньше меня, ничего хорошего ждать не придётся. Впрочем, - он оскалился, - пусть ещё доберутся до тех мостов, которые пока целы. Они прямо над рекой. А если тень приблизится к берегу - она окажется в моей власти.
   Прозвучало это по-настоящему угрожающе. У Тины от сердца отлегло. А потом она вспомнила автомобильную катастрофу, в которую попали жена и дочь Гримгроува, и загадочного фейри-колдуна, вполне способного укрыть своих слуг от бдительного ока Кёнвальда - даже в пекарне Кирков, построенной прямо у реки...
   - А ты сможешь вовремя заметить крыс, если они воспользуются человеческой помощью? - спросила она деликатно, чувствуя себя той ещё злодейкой: древний колдун, понимаете ли, только обрёл душевное равновесие, а кое-кто, не будем тыкать пальцем, его опять расшатывает. - На семью того патологоанатома, который проводил вскрытие Доу, уже напали. Очень по-человечески: тормоза в машине испортили. Камни может осквернить только тень?
   Удар он выдержал стойко: и бровью не повёл, продолжая излучать уверенность и опасность.
   - Нет.
   Это было очень веское "нет". Всякая более-менее разумная тень, услышав такое, свалила бы из города на первом же такси.
   "Не меня надо впечатлять, чудо, - подумала Тина, прикусывая губу. - Я уже и так влипла по уши".
   - А фейри-колдун?
   - Пусть только покажется - посмотрим, кто сильнее в прямом противостоянии, - ответил Кёнвальд. И добавил ворчливо, отводя взгляд. - Довольно меня поучать, Тина Мэйнард. И это, и многое другое мне уже говорили - и не раз. К тому же я не одинокий боец. У меня есть... скажем так, помощницы. Надсмотрщицы, подружки и защитницы, точнее.
   Тина почувствовала, что брови у неё сами вверх ползут.
   - Подружки?
   Он моргнул непонимающе - а потом рассмеялся, бархатно и щекочуще.
   - О, какая сладкая ревность. Забавно, что именно это слово ты услышала - из четырёх произнесённых. Как-нибудь я вас познакомлю. Уиллоу должна была бы стать их генералом, но гонору у девчонки... - он поморщился. Затем рукой махнул: - Она повзрослеет и придёт ко мне снова, нужно лишь дать ей время. А что до тех помощниц... Не моя вина, что топиться во все века приходили в основном молодые несчастные женщины - и они же всегда искали защиты у реки. Хотя если взглянуть на это иначе, то вечность гораздо приятнее коротать в компании прекрасных дев, пусть и несколько печальных, нежели унылых и бесхребетных мужчин, бросающихся в омут вместо того, чтоб бороться. Или вовсе пьяниц... Что?
   Тина быстро опустила глаза, пойманная на горячем, и машинально прижала холодные ладони к щекам, чтоб унять румянец. Только что она осознала, что написано у Кёнвальда на футболке: "Лучший любовник". Такое барахло ворохами продавалось летом: нещадно линяющее, безразмерное, в заклёпках или резаное, с идиотскими слоганами поперёк груди. Обычно смотрелось подобное сущей безвкусицей.
   Но не сейчас.
   Потому что надета эта вопиющая пошлость была на Кённу - гибкого, бледного, ошеломляюще красивого и с совершенно потусторонним взглядом. Потому что ремень на джинсах был слишком тяжёлым и массивным; потому что задралась дурацкая футболка бесстыдно; потому что вокруг опять мерцали светлячки, и лунный свет просеивался через частое сито вишнёвых ветвей...
   - Не скучно тебе там, в реке? - наобум спросила Тина, машинально облизав пересохшие губы.
   Просто чтоб не молчать; молчать было невыносимо, в голову лезли глупости, а предательские руки тянулись к тому, кого инстинкты не советовали трогать.
   ...если Кённа и брился, то очень-очень чисто. Кончики пальцев ощущали только гладкость; кожа его была слегка влажноватой, как после купания.
   "Может, из-за росы?"
   - Когда как. До войны здесь всегда было шумно и весело, а теперь Лоундейл вполне оправдывает своё...
   Тина всё-таки не выдержала: она заткнула его самым примитивным способом, потому что ну нельзя так провоцировать целый вечер - и оставаться безнаказанным. Кёнвальд целующий от Кёнвальда, застигнутого врасплох поцелуем, отличался разительно. Он сперва замер, словно не веря, потом инстинктивно прогнулся, позволяя себя повалить и обнять, потом спохватился, что он вообще-то сам соблазнитель и мужчина ого-го, а потом...
   ...потом всё понял неправильно.
   Он мягко оттолкнул её, упираясь в плечи. Выражение лица у него было страдальческое.
   - Это ведь из-за моих рассказов? - спросил Кённа тихо-тихо. И, не дожидаясь ответа, отчеканил: - Не надо меня жалеть.
   И исчез.
   Лишившись опоры, Тина повалилась на землю; лицо горело.
   - Да-а, - длинно выдохнула она. Закрыла глаза руками, растёрла щёки - не помогло. - Дебил. Идиот трепетный. Да чтобы я ещё хоть раз...
   В горле заклокотало - от злости даже голос отказал. Тина повалялась под вишней с полминуты, поняла, что легче не становится - и поднялась рывком. Ворвалась в дом, распугивая дремлющих в холле кошек, ураганом пронеслась по этажам - сначала просто так, потом со шваброй, протирая и так чистые полы.
   Но и этого оказалось мало.
   В тот вечер мэйнардский прайд имел удовольствие наблюдать, как хозяйка с остервенелым лицом колотит свёрнутый рулоном матрас, перекрученный верёвкой и подвешенный к лестничным перилам. Реагировали они на это, впрочем, на удивление спокойно; боевая Геката даже поучаствовала в избиении матраса, то ли показывая Тине пример, то ли наоборот, подражая.
   Кёнвальд, если он и наблюдал за ними, показаться не рискнул.
  
   После всех волнений и впечатлений Тина думала, что вообще не уснёт. Но, против ожиданий, провалилась в беспамятство почти мгновенно, стоило лишь под одеяло забраться. Городилось такое, что хоть садись и записывай: какие-то сказочные сюжеты про фейри вперемешку с криминальной сводкой, аферы теней с недвижимостью и заброшенные здания, где сквозь трещины в полу сочилась в мир людской всякая гадость. Периодически поперёк сна, как поперёк экрана в кино, пробегал мультяшный блондин, за которым гналась девочка с косичкой - и с топором наперевес.
   "Какой бред", - подумала Тина и проснулась.
   Часы показывали полшестого. Во всём теле ощущалась восхитительная лёгкость, какая бывает, только когда хорошо выспишься. Жрать хотелось зверски.
   - Ну, здравствуй, новый день, - пробормотала Тина и сладко потянулась.
   Она привычно размялась на лестнице, покормила кошек и, залив мюсли холодным молоком, выскочила на пробежку. Ещё только-только рассвело; всё было чистое, свежее, нетронутое, точно бы слегка нездешнее, от розовато-белой патины, затянувшей небо, до крупных капель на листьях и траве - дрожащих, живых, дышащих.
   За ночь Тина почти успокоилась и переключилась, но стоило увидеть тёмные речные воды под мостом - и опять кулаки сами собой стиснулись. Она искренне обрадовалась, когда вдалеке знакомо тренькнул велосипедный звонок, и из тумана и жасмина вокруг Ривер-Флойд выехала Уиллоу.
   - С добрым утром! - жизнерадостно возвестила она. И спросила, ткнув в почти опустевший проволочный ящик под рулём: - Я тут почти закончила с газетами, можно к тебе на завтрак заскочить?
   Тина невольно улыбнулась:
   - У меня только мюсли с молоком. Режим экономии до следующей недели - ради кошек.
   Уиллоу издала радостный вопль, увязший в зябких рассветных туманах, и рванула на себя руль, въезжая на тротуар.
   - Да хоть опилки! У меня дома вообще ничего нет, прикинь? Папаша навёл гостей, всё сожрали, сволочи, даже рис. А ты уже назад, да? Хочешь, я тебя провожу? - заискивающе предложила она. - Мне надо только в пекарню закинуть "Болтушкины сплетни" и в парочку домов по улице Генерала Хьюстона.
   В голове опять всплыл вчерашний диалог с Кёнвальдом и его абсурдное окончание. Усилием воли Тина заставила себя переключиться на конструктив и кивнула на бегу:
   - Уговорила. Только по дороге расскажи мне про утопленниц Кёнвальда. В смысле, про ивы. Он говорил, что ты должна быть их генералом...
   Уиллоу нахмурилась, разом делаясь старше лет на пять; попросту говоря, сейчас она хотя бы стала выглядеть на свой возраст.
   - Так и сказал - генералом? Вообще подходящее слово... Слушай, короче.
   И она раскрыла речные секреты - доходчиво и охотно.
   У Кёнвальда была скверная репутация: омуты, глубинные течения, холодные ключи... Каждое лето, когда начинался купальный сезон, в двух главных городских газетах публиковались обширные статьи с предостережениями, однако редкий год обходился без некролога на последней странице. И мало кто знал, что эти смерти не имеют никакого отношения к трагической беспечности в частности и к несчастным случаям в целом.
   Река забирала жизни лишь у тех, кто просил об этом.
   Причём мало было после ссоры с родителями или, скажем, с любовником сигануть в омут с моста. Чаще всего в критический момент появлялся невысокий мужчина в капюшоне и с горестным криком "Куда?!" выволакивал несостоявшегося самоубийцу на берег. Потом, в зависимости от возраста и пола, предлагал банку газировки, стакан кофе, сигарету или бутылку вина на двоих, выслушивал все беды и печали, изрекал что-то мудрое и, похлопывая по плечу, уводил подальше от реки. Но случалось, что уходить действительно было некуда, или на душе у человека скребли радиоактивные кошки таких размеров, что больше уже туда ничего не помещалось.
   И тогда - очень-очень редко - Кёнвальд предлагал остаться.
   Наутро у кого-то прибавлялось седых волос: трупы река выносила исключительно в людные места. А на берегу появлялась молодая ива - с дурной привычкой лунными ночами обращаться в деву в белых одеяниях и с тяжёлым посохом.
   - Или, что бывает гораздо реже, прям раз лет в десять - дуб, - закончила Уиллоу повествование, не глядя запихнув газету в ящик дома номер тридцать один. - Парни всегда становятся дубами, что с ними не делай. И человеческий облик они очень редко потом принимают... Зато силищи у них немерено.
   - Ты их видела? - осторожно уточнила Тина.
   Дом-с-репутацией уже показался за поворотом; как всегда, на исходе дистанции сил и воздуха начинало не хватать, а тоска по горячему душу и завтраку становилась неодолимой.
   - Не только видела! - смешно наморщила нос Уиллоу. - Когда у нас дома шкаф сломался, один из этих дубов пришёл и починил его. Молча. Типа потому что я... э... потому что я из особого рода, со способностями, а Кённа начал меня уже учить, - невнятно объяснила она, всем своим видом показывая, что не желает распространяться на эту тему. - Вообще когда посреди ночи плечистый парень в белом стучится посохом в твою дверь, аккурат когда ты пытаешься присобачить на место полку... Ну, с непривычки может и крыша протечь. А, но вот с девочками-ивами я часто тусуюсь, они клёвые, - добавила она поспешно. - Они, знаешь, такие... Река словно взаправду все их печали уносит. Они становятся очень ровные, улыбчивые такие, храбрые, как будто самое страшное уже произошло, бояться больше нечего.
   Тина хотела пошутить в ответ, но вдруг вспомнила о погибшей жене Йорка, об Эмми. Мисс Рошетт сказала однажды, что женщина пропала без вести, удалось найти только сумку на берегу реки. Детектив считал, что Эмми убил Джек Доу...
   "Но, может, ей удалось спасти? - пронеслось в голове. - Что, если Кёнвальд дал ей убежище?"
   - Слушай, - неуверенно позвала Тина, когда Уиллоу припарковывала велосипед у порога. - А ты знаешь этих ив по именам? Нет среди них девушки по имени Эмми? Она года два назад пропала.
   - Наперечёт не знаю, при случае спрошу, - легкомысленно пообещала Уиллоу и подхватила выбежавшую навстречу Юки, белую и пушистую подлизу. - А сейчас меня надо кормить! Я расту. И вообще, мне сегодня много сил понадобится.
   - Почему? В школе контрольная?
   Девчонка мотнула головой, ссаживая кошку в холле, и скрестила руки на груди.
   - Нет. Мне просто приснился сон, что ты стоишь в воде по горло. А это как-то хреново выглядит... Но не бойся. Я с тебя сегодня глаз не спущу.
   - Спасибо, - растерянно поблагодарила Тина.
   Уже потом, после восхитительно горячего душа, за завтраком она пообещала себе, что хотя бы сегодня не будет никуда влипать, оставив проблемы на выходные.
   Мысль о том, что никогда и никому такие обещания сдерживать не удавалось, она старательно гнала прочь.
  
   Глава 16
   ВРАГ В ТЕНИ
  
   Традиционно пятница была в библиотеке наполовину выходным днём, по крайней мере, для самой прекрасной трети коллектива. Но сегодня Аманда преподнесла всем сюрприз, сообщив, что готова задержаться. Причём озвучила эту шокирующую новость не когда-то, а с самого утра, за первой чашкой чая.
   - Золотце моё, ты себя хорошо чувствуешь? - поинтересовался Пирс ласково, и на лице у него на мгновение появилось выражение искренней тревоги. - Дома всё хорошо?
   Аманда - сегодня в белом платье с крупным цветочным принтом - отпила из чашки с таким лихим видом, словно там неразбавленный коньяк был, и ответила:
   - Вполне. Всё чудесно. Я тут... А, ладно, вы так или иначе скоро узнаете... В общем, я вам раньше, чем Мине, говорю. У меня будет ещё один маленький.
   Пирс даже застыл, выгнув бровь: мол, я не ослышался. Дождался кивка - и ослепительно улыбнулся.
   У Тины же все мысли о паранормальщине вылетели из головы. Замаячила восхитительная перспектива тянуть на себе несколько месяцев всю работу в одиночку. Удалось выдавить только:
   - Слушай, мои поздравления!
   - Аманда, дорогая, как я рад! - за двоих просиял Пирс. - Поздравляю вас с Доном! Ты ему рассказала?
   - Первому, - кивнула она и замялась. - На прошлой неделе, после... Когда чайник взорвался. Я тогда испугалась, что что-то не так пойдёт, ну и... В общем, Дон решил меня поддержать. И подарил мне машину.
   - О, поздра...
   - Тин-Тин, помолчи секунду, - перебила её Аманда так устало, что даже злиться на неё не получалось, тем более что поздравление всё равно шло не от чистого сердца. - Это большая высокая машина, внедорожник. Я на такой не ездила никогда. Она слишком мощная! Я всё время боюсь кого-то сбить... А иногда наоборот, прямо хочется раз - и наехать на кого-то, чтоб потом уже больше не бояться, - призналась она мрачно. - С пассажирами мне спокойнее.
   Пирс явно был не в восторге от идеи сесть в машину к, мягко говоря, не вполне уверенному водителю, однако он заверил Аманду, что обязательно вернётся к этому разговору вечером, а потом подлил ей чаю. Тина воспользовалась тем, что пришёл посетитель, и трусливо сбежала за стойку.
   Там со стопкой приключенческих книг - Жюль Верн, Фенимор Купер и Майн Рид - стоял старый знакомый - мужчина лет шестидесяти трёх, школьный учитель по географии.
   - Понравилось? - спросила Тина машинально, перебирая карточки в деревянном ящике.
   Уже который год племянник мэра обещал выбить средства на цифровую картотеку, но пока обходились по старинке, достижениями пятидесятилетней давности.
   - "Путешествие к центру Земли" с двадцатого раза только лучше становится, - улыбнулся учитель. Очки у него были старомодные, под стать всему вокруг - массивные, в роговой оправе. - Красивые у вас цветы, мисс Мэйнард.
   - Цветы?..
   Она рассеянно оглянулась, не понимая, о чём речь. И только тогда заметила, что за тот короткий перерыв на чашку чая, пока Аманда излагала свою новость года, на стойке появилось кое-что новенькое: приземистая круглая ваза, полная лесных фиалок. Стоило взгляду упасть на неё - и дымчатые лиловые лепестки затрепетали, точно сырой речной ветер дохнул на них, а библиотека наполнилась благоуханием. Тина инстинктивно потянулась к цветам, провела над ними ладонью - кожа повлажнела. На дне вазы что-то мерцало...
   "Жемчуг, - поняла Тина, приглядевшись. - Там на три пальца отсыпано жемчуга".
   Кёнвальд явно раскаивался в содеянном - и извинялся, как умел.
   Лично заявиться он, впрочем, не рискнул. И правильно сделал: первый порыв - врезать ему хорошенько - уже прошёл, но на смену явилось не менее разрушительное желание выяснить отношения. Возможно, даже прилюдно; в самом тяжёлом случае - с привлечением в свидетели всех доступных условно разумных существ. Наверное, что-то такое витало в воздухе, потому что даже Аманда вела себя тихо и не докапывалась по пустякам... Только уточнила пару раз, не нужно ли Тину после работы подбросить куда-нибудь:
   - Может, в зоомагазин? Ты вроде бы вечно корм таскаешь мешками для своих зверюг?
   - Пакетами. Мешок я не потяну.
   - Я подвезу!
   - Финансово не потяну, - уточнила Тина, немного смущаясь. - Конец месяца, свой лимит я уже выбрала, так что теперь экономлю. Вот в понедельник начислят зарплату - и я тут же наберусь наглости и попрошу тебя о помощи. Хорошо?
   - Хорошо, - вздохнула Аманда, сдаваясь. И обхватила себя руками, парадоксальным образом становясь одновременно старше и юнее. - Мне за тебя тревожно, Тин-Тин. Наверное, из-за того ублюдка, как ни крути, это я тебя к нему подтолкнула... Да ещё и машина эта новая...
   Как всегда, в такие минуты она казалась почти хорошей. Обиды забывались; все недоразумения с ней отдалялись, подёргивались дымкой. Тина вспоминала, что именно Аманда настояла на том, чтоб взять её на работу - вчерашнюю школьницу, без образования, без перспектив, с одной угрюмой злостью в душе.
   "А ведь библиотека поначалу мне нравилась, - подумалось вдруг. - Нет, даже приводила в восторг".
   Но тут сеанс ностальгических воспоминаний был прерван самым банальным образом: зазвонил мобильный телефон. Номер высветился незнакомый.
   - Может, из полиции? - пробормотала Тина. И, махнув Аманде рукой, мол, подмени, шагнула за стеллажи. - Слушаю вас.
   - Это Харди, "Болтушкины сплетни". Хочу задать вам несколько вопросов, мисс Мэйнард.
   Если первая мысль была о полиции, то вторая - о папарацци.
   "Ах, да, мисс Рошетт же упоминала о том, что Оливейра не умеет держать язык за зубами. Наверняка весь город в курсе, что маньяк самоубился о меня, и теперь жаждет подробностей... Ну, не дождётся".
   - Боюсь, вы ошиблись, - мягко ответила Тина, стараясь не показывать волнения. - Где вы получили этот номер?
   На том конце провода возникла заминка. Кто-то зашуршал, потом сказал что-то в сторону, зашипел...
   - Я Долорес Харди, - уточнил наконец голос после долгой паузы. - Ну... Долли. Племянница Фогга. Он ведь говорил про меня, да?
   "Так это та самая!"
   Тина почувствовала себя пристыженной.
   - Конечно, упоминал. Простите, мисс Харди, я не признала вас сразу, - повинилась она. - Большое спасибо за помощь с объявлениями.
   - Пустое! - бодро ответила трубка. - Я и сама ужасно заинтересовалась всем этим. Собственно, потому и звоню. Как насчёт того, чтоб встретиться сегодня вечером где-нибудь в парке, на ваш выбор, и пообщаться? У меня есть новости.
   Неделю назад Тина бы, не раздумывая, согласилась на любое время и место. Но теперь перед внутренним взором развернулся диафильм с погонями и кровищей - "Свидание с Доу у развалин кинотеатра, часть первая, только этим летом". И паранойя тут же ласково обняла за плечи, шепча на ухо отборные ужасы; превалировали в её увлекательных рассказах маньяки, тени и расчленённые трупы.
   - Ривер-Флойд. Знаете такой парк, прямо у реки? В половине седьмого. И ничего, если я приду не одна?
   Долорес Харди не возражала. Попросила только особенно не распространяться об этой встрече: "Деловая репутация, работа, начальство. Вы ведь понимаете, мисс Мэйнард?".
   На том и сошлись.
   Отбой Тина нажимала в растерянности. Фогг и Корнуолл сегодня не пришли; впрочем, они по пятницам частенько заменяли традиционный шахматный матч прогулкой на свежем воздухе. Из старшего поколения только мисс Рошетт заглянула и устроилась на своём привычном месте с "Замком Отранто". Так или иначе, уточнить, настоящая ли племянница, не у кого было.
   "Так, а кого мне с собой позвать-то в группу поддержки?"
   Дверь реставраторской после утреннего чаепития так и осталась гостеприимно приоткрытой. Пирс, убрав волосы в куцую косицу и нацепив очки, склонился над очередным пациентом - томиком стихов издания конца семидесятых, в отвратительном состоянии.
   - Слушай, какие у тебя планы после работы? Не хочешь поучаствовать в детективном расследовании? - с преувеличенной жизнерадостностью спросила Тина.
   Он обернулся, глядя поверх очков:
   - Неужели тебя опять на допрос вызвали, бедная ты овечка?
   - Лучше. Позвонила племянница Фогга, предложила встретиться и поболтать насчёт объявлений. Ну, тех, которые про камни. Договорились пересечься сегодня в Ривер-Флойде, в шесть тридцать.
   Пирс снял очки, отложил на край стола, потёр виски.
   - Ривер-Флойд, значит... Я пас, наверное, устал как собака. И вот ещё, Тин-Тин, подежуришь в обед здесь? Я хочу сегодня перекусить в кафе.
   - Забыл дома капусту? - посочувствовала Тина, сообразив, что время уже позднее, а микроволновка не источает пугающее амбре.
   - Да нет, принёс, - ответил он и поморщился, снова дотрагиваясь до лица. - Просто захотелось чего-то... Не знаю, бифштекса, что ли.
   - С кровью? - вырвалось у неё. - Бэринг-Гулд или Брэм Стокер?
   От неожиданности Пирс заморгал, часто и подслеповато, потом сообразил, в чём дело, и сделал страшное лицо:
   - Бу! - оскалил он зубы, как на подбор, белые и ровные. - Нет, к счастью, проблемы ликантропии и вампиристики меня обошли. Сплю что-то мало, только и всего. Люди вообще склонны откладывать визит к стоматологу до последнего, а если уж...
   - А если уж твой стоматолог - ещё и твоя бывшая жена, то пиши пропало, - закончила за него Тина. - Ладно, выздоравливай. А я как-нибудь выкручусь, не съест же она меня, эта Долорес Харди.
   Сказать-то сказала, но червячок сомнений никуда не делся. Наоборот, разросся в благодатной почве до размеров хтонического чудовища. Помощь пришла с неожиданной стороны - от мисс Рошетт.
   - А почему бы вам не обратиться к детективу Йорку? - предложила она за чаем в обеденный перерыв. Её и Уиллоу, непривычно молчаливую, допустили ненадолго в святая святых библиотеки, комнату для персонала, где перемигивался зелёными огоньками новый чайник и призывно сверкала на столе ярко-красная жестяная коробка с печеньем. - У него может быть много недостатков, но человек он достойный.
   - И он в курсе про Доу! - оживилась Уиллоу, отвлекаясь от выковыривания изюма и орехов из песочных "ушек". - И двинуть может, если что. Не, можно, конечно, Кёнвальда попросить на стрёме постоять...
   Кулаки у Тины рефлекторно стиснулись.
   - Нет, обойдёмся пока без него. Если что - река недалеко от парка, добежать успею.
   - Накосячил, - с явным удовлетворением в голосе предположила девчонка. - Привыкай. Он, конечно, великий колдун и вообще существо древнее и непостижимое, но потому и косячит не по-человечески, а в масштабах греческих трагедий. Если охотиться, так на священного оленя Артемиды, если спросить совета насчёт урожая яблок - так у богини раздора.
   - А перевоспитать? - мрачно предположила Тина.
   Воображение рисовала методы, очевидно запрещённые к применению в школах этак с конца девятнадцатого века.
   - Мужчины не перевоспитываются, - с улыбкой ответила мисс Рошетт, и седая коса, уложенная вокруг головы, как никогда напомнила корону. - В исключительных случаях они радикально меняются, но, как правило, ценою личной катастрофы. Если он не натворил ничего непоправимого, то помучайте его и простите с лёгким сердцем.
   - А пока что я вас с этим копом сама посторожу, - заключила Уиллоу воинственно. И добавила зачем-то: - И Маркоса позову. Ему полезно.
   В чём именно заключается польза, она не пояснила.
   Мысль позвать Йорка была, в общем-то, здравой. Но к ней Тина привыкала почти весь рабочий день, лишь под самый конец решившись на звонок. Трубку на той стороне взяли не сразу, но зато откликнулись с невиданным энтузиазмом.
   - Живая? Травм нет, никто не гонится?
   - Да, - вырвался смешок. - Я по делу, честное слово.
   - Ну понятно. Таким отъявленным негодяям удовольствия ради не названивают, - согласился Йорк. - Так что за дело? Сразу предупреждаю, что меня тут завалило контрабандной взрывчаткой, идиотами и отчётами, так что подъехать я смогу не раньше чем через полчаса.
   Эти слова отозвались неясным теплом в груди: он готов был бросить всё, что угодно, сорваться с места и приехать по первому зову. Пришлось напомнить себе, что детектив никогда не был похож на альтруиста, и разгадка, скорее всего, заключалась в желании поймать Доу - живого или мёртвого.
   "Хотя сейчас, пожалуй, уже без вариантов".
   - Одна женщина предложила мне встретиться, - честно призналась Тина. - И сообщить информацию, которая может касаться Доу и его сообщников. Точнее, того, что они, скорее всего, ищут. Я при встрече расскажу.
   - Умеете заинтриговать, мисс Мэйнард, - усмехнулся в трубку Йорк. Потом крикнул куда-то в сторону, глухо и раздражённо: - А? Нет, Роллинс. Какое к чёрту свидание? Да, по работе. Нет, не взрывчатка. В жопу отчёт... Простите, мисс Мэйнард, я тут улаживал кое-что. Так где встречаемся? Вас забрать из библиотеки?
   Между откровенно экстремальным вождением детектива и потенциально опасным - Аманды, по большей части осторожной, выбор был очевиден.
   - Давайте встретимся у парка Ривер-Флойд, рядом с детской площадкой. В двадцать минут седьмого. Меня подвезут.
   - Не садитесь только в машину к подозрительным мужикам, - проникновенно посоветовал Йорк и повесил трубку.
   Как только уговор свершился, Уиллоу смылась в парк - обустраивать засаду, как она выразилась. Чуть позже ушла и мисс Рошетт; с её отбытием библиотека опустела. Фиалки после долгих размышлений Тина оставила на стойке, подумав, что странно будет тащить их на деловую встречу с журналисткой. И только в последний момент, уже окинув прощальным взглядом тёмное помещение, ссыпала в сумку горсть жемчуга, мокрого и холодного, а в нагрудный кармашек - крошечный букет, буквально с дюжину цветков.
   На удачу.
  
   Подарок Дона Биггла, одного из самых высокооплачиваемых адвокатов Лоундейла, оказался воистину устрашающим: настоящий внедорожник из тех, что проедет осенью по раскисшему полю, только выкрашенный в пламенно-алый цвет. Серебристая решётка бампера агрессивно скалилась тремя буквами "А", издали похожими на драконьи зубы.
   - Ого! - вырвалось у Тины. - Слушай, кажется, я тебя понимаю. Он просто создан для того, чтобы таранить врагов.
   - Вот-вот, - мрачно откликнулась Аманда, цепляясь за свою крокодиловую сумочку, словно за последний оплот женственности и нежности. - А учитывая мой характер... Честно слово, мне бы хватило кольца с бриллиантом или туфель от "Селестино". Но у Дона свои представления о прекрасном. Я не рассказывала, что он мне первым делом подарил супермощный шокер? Нет?
   Против ожиданий, водила она аккуратно, почти по-пенсионерски: загодя притормаживала перед "зебрами" и перекрёстками, дотошно соблюдала скоростной режим и даже музыку не включала, чтобы не отвлекаться. Лицо у неё сперва аж побелело от сосредоточенности; но вскоре напряжение отпустило, и завязался разговор. Заболтавшись, Тина едва не совершила непростительную ошибку.
   - Вот досюда, останови! - выпалила она в последний момент, заметив припаркованную под падубом полицейскую машину, а чуть поодаль на качелях - мускулистую мужскую фигуру. Фигура грустно обнимала коричневый бумажный пакет и потягивала кофе из одноразового стаканчика. - Отсюда мне уже рукой подать до дома, а я ещё прогуляться хочу. Слушай, спасибо тебе огромное.
   - Всегда пожалуйста, - несколько кисло отозвалась Аманда и, притормозив, отогнула зеркальце. - Боже, ну и рожа, шире... не скажу чего. Тин-Тин, ответь честно, я поправилась?
   Уже открыв дверь и спустив одну ногу, Тина послушно присмотрелась. Лицо и впрямь казалось несколько оплывшим, припухшим, но Аманда явно не этого ответа ждала.
   - Ты чудесно выглядишь, не бери в голову. Духота просто, вот и мерещится всякое. До понедельника!
   Ярко-красный внедорожник чуть сдал назад, аккуратно развернулся на парковке у пекарни и двинулся обратно, к центру города. Выждав немного для надёжности, Тина перешагнула низенькую оградку детской площадки и подошла к Йорку со спины. Велик был соблазн резко опустить ему руки на плечи и крикнуть что-нибудь страшным голосом, но кобура под мышкой несколько охлаждала трикстерский пыл.
   - Добрый вечер. Прощу прощения...
   - Вот только не извиняйтесь за три минуты опоздания, мисс Мэйнард, вам не идёт. Отослали начальницу, значит? И правильно, только сплетен о неуставных отношениях нам не хватало, - хмыкнул детектив и поднялся, протягивая пакет. - Тем более что вот он, повод. Там два горячих пончика. Не хотите подкрепиться? Я угощаю.
   Пакет был без логотипа, с жёлтой наклейкой.
   "Купил у Кирков, похоже".
   - С удовольствием, - откликнулась Тина, принимая неожиданный подарок. Пончики оказались самые что ни есть классические - тёплые ещё, масляные, в сахарной пудре. - А вы как же?
   - Ну, Эмми никогда не одобряла фаст-фуд, говорила, что я такими темпами к сорока годам стану типичным жирдяем в униформе из полицейского сериала... - он резко отвернулся, взъерошил себе волосы, потом отхлебнул капучино из бумажного стаканчика. - Ладно. Проехали. Давайте мне один, уговорили.
   В этой торопливой трапезе чувствовался привкус запретного плода, как в сигарете, выкуренной тайком на школьной крыше. Вытирая руки влажной салфеткой, отхлёбывая из любезно предложенного - чужого, чужого - стаканчика, Тина ощущала себя немножко преступницей или бунтовщицей.
   "Но не изменщицей".
   Мужчину в Йорке она упорно не видела: не помогали его репутации ни закатанные рукава рубашки, ни бицепсы, ни даже рискованные шутки. Словно тот самый первый разговор в участке и последовавший за ним удар в челюсть навсегда сломали что-то в отношениях.
   - Наверное, нельзя запасть на человека, который тебя мусором считает, - пробормотала Тина, забывшись. В библиотеке проговаривать что-то себе под нос было делом обычным - подобное и за Амандой водилось, и за Пирсом. - Что бы по этому поводу ни думали авторы любовных романов...
   - Чего? - удивлённо обернулся детектив.
   К щекам прилила кровь.
   - Ничего, я просто... А, вон, наверное, и мисс Харди! - Женщина в шортах и короткой джинсовой куртке подвернулась весьма кстати. - Та сотрудница из "Болтушкиных сплетен", я о ней говорила!
   Йорк скривился:
   - Ненавижу писак!
   С Долорес Харди, а это оказалась и впрямь она, чувство было взаимным.
   - Ненавижу копов, - призналась женщина, косясь из-под густой неровной чёлки мышастого цвета. Потом сунула руки в карманы. - Ну, допустим, согласна, я сама предложила, и если вам так спокойнее... Давайте присядем.
   Ей было, как вскоре выяснилось, сорок семь лет, но выглядела она в худшем случае на тридцать с хвостиком - точнее, года на тридцать два непростой жизни за хрупкими женскими плечами, полной коллизий и испытаний. Круглое лицо, острый нос, маленькие глаза - Долорес сильно напоминала своего дядю, мистера Фогга, особенно в профиль. Шахматы она обожала, играть научилась именно в его доме и по дядиному же наущению пошла в журналистику.
   - Но не вытянула, - честно призналась Долорес, завершая свою короткую автобиографию. - Все эти люди, общение, нахальство как второе имя... Тяжело было. С другой стороны, я всегда мечтала провести собственное репортёрское расследование. Такое серьёзное, секретное, все дела. Ну и вот.
   И она извлекла из потрёпанного рюкзака на удивление аккуратную папку на резинке, полностью забитую распечатками. Лицо у Йорка вытянулось.
   - Мисс Харди...
   - Я миссис, - поправила она, вздёрнув круглые бровки. Взгляд из-под чёлки получился пронзительный, тяжёлый, напоминающий о реальном возрасте. - Была замужем три года, развод, двое детей, четыре собаки, счастлива. Так вот, про расследование. Меня заинтересовали эти объявления, и я заметила вот что. Смотрите, там за годы целая куча объявлений о белых камнях - и у нас, в "Болте", и в "Еже". И ни в одном объявлении нет...
   - ...обратного адреса, - закончила за неё Тина.
   Долли поймала её взгляд; в чёрных мышиных глазах светилось обожание.
   - Значит, мне не мерещится... Да, именно. Но это не единственная странность.
   Возможно, миссис Харди не годилась в репортёры, но архивный работник из неё вышел бы на загляденье. Дорвавшись до архива личных дел и сопоставив некоторые даты с публикациями объявлений, она усмотрела любопытную закономерность.
   - Вот, к примеру, Брайтон Холлиуотер, - выудила она одну мятую распечатку из кипы таких же. - Год поступления, год увольнения... Видите? В этом же месяце объявления в "Болтушкиных сплетнях" исчезают, зато появляются в "Деловом еженедельнике" - через три недели примерно. К ним как раз поступает на работу Лили Джонс. Через полтора года она умирает в больнице от инфаркта. Снова пауза в публикациях. На сцену выходит вот этот старичок, Берне его фамилия... И знаете, что у них общего?
   Тина пригляделась к нечётким, зернистым фотографиям на копиях. Лица были разные: одутловатые, худые, перекошенные, с заплывшими глазами и навыкате... Йорк аккуратно подвинул к себе папку и профессионально скупым, отточенным жестом пролистал её.
   - Больные они все какие-то, - выдал он вердикт.
   - Бинго, сэр, - кивнула Долли. - Поглубже копнуть я успела только в одиннадцати случаях, но все, все без исключения эти люди умерли не позднее чем через год после увольнения. И в личном деле у каждого - по десятку больничных листов, ей-богу, для нашей профессии - перебор.
   Детектив принялся вновь просматривать папку, на сей раз внимательнее.
   - Вы проделали большую работу, мэм. Я могу забрать это?
   Долорес Харди переглянулась с Тиной; та кивнула.
   - Там последние четыре листа - выписки из личных дел сотрудников, которые могли приложить руку к объявлениям в "Еже" за последние годы. Ну, и адрес места, где похоронен последний человек, печатавший эту чертовщину у нас, в "Болте". И ещё... По всем я проверить данные не смогла, но поговорила с одной женщиной у нас в отделе, она дольше всех работает... Так вот, вон тех шестерых, - Долли быстро отсчитала из общей кипы несколько выписок, - пристроили в газету по блату. Насчёт "Ежа" не скажу, у меня там таких связей нет, может, вам будет легче проверить, - кивнула она Йорку и пихнула ему папку. - Забирайте, что уж.
   - Спасибо, - поблагодарила Тина от всего сердца.
   Долорес стушевалась, ссутулилась, пряча кулаки в карманах шорт.
   - На здоровье, - резко, по-кукольному деревянно кивнула она. - Я не для вас старалась, если честно. Заинтересовалась просто, начала копать, а потом - как в стену уткнулась. И, знаете, такое чувство, что к лучшему. Если дороетесь до чего-то толкового - сообщите мне, хорошо? А я пойду, пожалуй. У меня шестеро мужиков в доме, но что-то я сомневаюсь, что двуногие в состоянии позаботиться о четвероногих. Хорошего вечера, мисс Мэйнард.
   В этой части парка по вечерам становилось зябко. Выползал из-за густых самшитовых изгородей туман, укрывал детскую площадку - яркие пластиковые башенки, лесенки и горки, качели с облупившейся краской, точно доставшиеся от прошлого века в нагрузку, и лавки напротив песочницы. Так сложилось, что школьники облюбовали себе местечко посветлее, под фонарями, и поближе к источнику пищи - на другом конце парка, там, где допоздна работал мини-магазин с золотым запасом колы и чипсов. Выгуливать здесь собак запрещалось; случайные же пешеходы предпочитали идти по другой, более светлой стороне...
   Детектив Йорк с его мускулами, загаром, пронзительным одеколоном и мужественным профилем подходил этому воистину мистическому месту примерно так же, как розовый чепец - бультерьеру.
   - Ну, - протянул детектив задумчиво, взгромождаясь на оградку. На соответствие пейзажу ему, очевидно, было глубоко наплевать. - А теперь рассказывайте мне, мисс Мэйнард, причём тут Доу и эти идиотские объявления про белые камни.
   Фиалки, небрежно засунутые в нагрудный карман, источали пьянящий аромат - неожиданно сильный, сладкий и немного землистый. Тина отступила на полшага, скрещивая руки.
   - Пообещайте, что не станете соваться к ним в одиночку. И отдайте мне папку, я сниму себе копию.
   Йорк сощурился:
   - Да вы, похоже, считаете себя супергероем, мисс Мэйнард? Для этого маловато разок выжить в схватке с маньяком. В другой раз может и не повезти.
   Она могла бы разозлиться, наверное.
   Если б не Кёнвальд; если б не крысы в подвале "Перевозок Брайта"; если б не чудовищные существа, окружившие Маркоса тогда, на исхлёстанной ливнем улице...
   - То же самое и к вам относится. Большое спасибо, что составили мне компанию. Папку я у вас не отбираю, да и информацией поделюсь, только пообещайте, что не станете совершать опрометчивых поступков.
   Детектив, кажется, оторопел от такой наглости. Открыл рот, закрыл, потом наставил на Тину палец:
   - Вы говорите это мне, что ли? Вы... Ладно, я согласен, - неожиданно успокоился он, и взгляд у него стал цепким. - Рассказывайте, в какое дерьмо я вляпался.
   На секунду у Тины появилась мысль, что вот прямо сейчас можно перескочить через оградку и дёрнуть к берегу реки. Йорк ни за что не смог бы догнать её вовремя.
   "Я ведь не совершаю ошибку?"
   - Хорошо, - произнесла она. И добавила, чтоб только время потянуть: - Хорошо... Вы ведь помните сердце Доу?
   Детектив отчётливо вздрогнул.
   - Такое забудешь.
   - Доу был одержим, - сказала Тина. И продолжила, с каждым следующим словом всё чётче формулируя для себя смутные догадки, компонуя подозрения в стройную теорию: - Скорее всего, одержим по собственному решению, осознанно, то есть с сущностью внутри у него было нечто вроде соглашения. Подобные сущности называют тенями - или крысами, и в городе их слишком много, чтоб спокойно гулять по вечерам. Единственное, что защищает нас - это река. Белые камни - нечто важное для реки...
   - И тени охотятся за ними, - заключил Йорк без тени улыбки. - Примем за рабочую версию - за неимением лучшего. Пойдёмте, мисс Мэйнард, я вас провожу. И не надо так смотреть, я же не подвезти вас предлагаю.
   Он галантно предложил свой локоть в качестве опоры, Тина его деликатно проигнорировала. Тем не менее, атмосфера как-то разрядилась, сделалась комфортной. Каждый шёл и думал о своём - рядом, но не вместе. Изредка мимо проезжали машины; горели фонари - яркие, тёплые, оранжевые, и тени то удлинялись, то ныряли под ноги.
   Стоял удивительно тихий вечер, безветренный и влажный. Ещё немного - и он стал бы душным. Воздух казался свежее, когда дорога прижималась к берегу, и застревал в горле, когда она, огибая скопление домов с ухоженными лужайками, врезалась далеко в парк.
   ...у Йорка были отличные рефлексы.
   Он прицельно оттолкнул Тину в любовно выстриженный самшитовый куб, а сам резко развернулся, перехватывая руку с кухонным тесаком.
   И - охнул от натуги.
   Его противник, невысокий и рыхлый, обладал удивительной силой. Достаточной, чтобы медленно, но неуклонно преодолевать сопротивление, приближая лезвие к взмокшей шее Йорка.
   Или - толстыми пальцами сжать его второе запястье до хруста.
   Или...
   - И-эх!
   Тонкий ивовый прут со свистом опустился на сутулую спину, обтянутую свитером крупной вязки... и рассёк. Нож вывалился, чиркнул Йорку по груди и упал на асфальт. Фонари погасли, а когда вспыхнули вновь, то детектив уже валялся на проезжей части, ругательски ругаясь, и пытался спихнуть с себя очевидно бездыханное тело пожилой женщины в жёлтых шлёпанцах, свитере и комично облегающих бриджах. Над этой эпической картиной возвышалась Уиллоу с ивовой ветвью в руке, а чуть поодаль маячил бледный, но решительный Маркос.
   - Уф, успела, - демонстративно выдохнула девчонка. И, повернувшись к Йорку, царственно приказала: - Вы тут разберитесь пока, а мы её проводим. Удачи и спасибо за службу.
   Прежде, чем Тина успела опомниться, Уиллоу подхватила её под локоть, помогла выбраться из самшита и быстро-быстро потащила в сторону моста.
   - Эй! Куда спешим-то? А детектив?
   - Ничего ему не сделается, я эту бабу обезвредила, - буркнула Уиллоу, затравленно озираясь. - Мы у тебя ночуем, ладно? У нас тут проблемы.
   - Да я уж вижу, - Тина обернулась, успев увидеть до поворота, как Йорк наконец-то стряхивает с себя тело.
   - Не эти, - мягко возразила девчонка, ускоряя шаг. И дёрнула головой: - Ты сам расскажи.
   Маркос, который до тех пор был тише воды ниже травы, наконец поравнялся с ними и нервно облизнул губы.
   - Я... Я гулял вокруг библиотеки...
   - Мямля, - хмыкнула Уиллоу.
   Маркос вспыхнул.
   - Я за вами приглядывал, - заявил он, вздёргивая подбородок. - И подслушивал. И когда вы с детективом созвонились, время назначили, то почти сразу та тётка подвалила к библиотеке и тоже стала за вами следить. Ну, а мы с Уиллоу - за ней.
   Сердце у Тины сжалось.
   - И что это значит?
   - То, что у нас завелась крыса, - с убийственной прямотой ответила Уиллоу. - И, к сожалению, в переносном смысле.
  
   Глава 17
   ОХОТА НА ОХОТНИКА
  
   Пока альянс, урезанный ровно вполовину, добрался до основания холма, стемнело окончательно. Зато вместе с темнотой явился ветер, холодноватый для лета, но воистину живительный: дышать стало легче, а одежда прекратила липнуть к телу.
   В супермаркете слева от моста пришлось сделать остановку и закупить провиант для кошек; ритуальное действо, которое повторялось несколько раз в неделю, сейчас подействовало не хуже успокоительного. Пусть кипел где-то незримый бой детективов с серийными убийцами, унывали и куксились на дне речном великие колдуны, шныряли в подворотнях потусторонние тени, а ивы по-девичьи плакались на берегу, кое-что оставалось неизменным - кошки хотели жрать.
   - А это нам, - заявил Маркос, выгружая на ленту замороженную куриную тушку. - Чего? Я сам заработал, между прочим. Велик вчера починил парню из старшего класса, он честно заплатил.
   Судя по нежному взгляду Уиллоу, этот бройлер в пакете помог Маркосу заработать больше репутационных очков, чем все до этого, вместе взятое. Вверх по холму она поднималась вприпрыжку, лихо размахивая ивовым прутом, а в саду протараторила: "Я-вот-прямо-щас-уже!" - и скрылась во мраке, явно держа курс на запах розмарина и тимьяна.
   В спокойной обстановке, в толпе сытых довольных кошек, Тина вновь прокрутила в памяти события прошедшего вечера. Проклюнулись вопросы, далеко не все приятные.
   - Слушай... - позвала она Маркоса, сосредоточенно разделывающего курицу под ленивыми взглядами прайда. - Ты ведь с близкого расстояния следил за нами, да? - Он яростно кивнул, так, что простенький кожаный шнурок с костяным амулетом едва не свалился с головы. - Ты не обратил внимания, после моего разговора с Йорком кто-то ещё в библиотеке звонил?
   Мальчишка задумался. Движения ножа, взмывающего над замороженным бройлером, стали более экономными.
   - Тётка эта белобрысая звонила, ну, миссис Биггл, но она тихо говорила, я не разобрал ничего. Мисс Рошетт читала, Пирса я не видел, он у себя заперся. Всё. А, ещё один коп мимо проезжал, - спохватился он. - Ну это прям перед тем как ты к белобрысой села в джип.
   - Понятно, - протянула Тина, заглядывая в холодильник. Он был трагически пуст, если не считать шести пакетов молока, но молоко к курятине не подходило. - Я вот о чём подумала. Не обязательно ведь меня сдал кто-то из библиотеки. Это могли быть и коллеги Долорес Харди - да и она сама тоже. Или Йорк кому-то сболтнул лишнее, он же говорил, что мистика мистикой, а записи с камер наблюдения в участке удалил кто-то свой.
   Маркос не нашёлся, что ответить. Зато Уиллоу почти сразу сообразила, стоило только ей появиться на кухне со здоровенным пучком пряных трав и по второму кругу выслушать Тинины размышления.
   - Йорк - коп, а это диагноз, - припечатала девчонка, промывая зелень под струёй холодной воды. По кухне разнёсся аромат смятых стеблей тимьяна, розмарина, базилика и шалфея - всего того, что вообще-то росло в саду исключительно ради украшения пейзажа. - Он будет держать рот на замке, тем более - если уже своих заподозрил. Ты не заметила, когда он с тобой разговаривал, то в офисе это делал?
   Тина напрягла память.
   "Вроде бы там птицы чирикали... или нет?"
   - Вряд ли у себя в кабинете, у него там окон нет, стены толстые, полно железа - связи почти нет, а я его слышала хорошо, - наконец ответила она. - Звуки были вроде уличные, но Йорк говорил про отчёты, значит, далеко от участка не уходил. Скорее всего, в машине сидел, - осенило её. - И он обращался к кому-то, кажется, к некоему Роллинсу.
   - Ну вот этот Роллинс разве что мог нас сдать, если слух у него, как у кролика. Потому что Йорк наверняка говорил в сторону и голос понижал, он ведь не совсем дебил, - заключила Уиллоу, встряхивая зелень и хищно нависая над порубленной курицей. - Что тут у нас? Перец чили? Круто, будет острая курица в травах. В духовку её, в духовку...
   - А Долорес Харди? Нет, погоди, - Тина нахмурилась. - Если бы тень следила за ней, то она бы за ней и увязалась, а не к библиотеке ехала.
   - Бинго, - согласилась Уиллоу, запихивая форму с порубленной курицей в духовку. - Поэтому я и говорю, у нас проблемы. Либо в библиотеке стоит прослушка, либо кто-то слишком много болтает. А с претендентами негусто: ты, я, Маркос, блондинка Биггл или Пирс.
   "Аманда или Пирс", - готова была уточнить Тина, но задумалась. И вспомнила совершенно отчётливо, как Йорк говорил: "Прослушка под стойкой, наружное наблюдение. Когда Доу наконец устал терпеть и пригласил вас на свидание, Роллинс подкинул микрофон вам в рюкзак".
   Полноватый, курносый, флегматичный; завсегдатай "Чёрной воды"; словоохотливый информатор мисс Рошетт; бессменный напарник детектива Йорка, помогавший ему всё то время, пока он безуспешно гонялся за Доу; тот, кто остался с трупом Доу на берегу в ту роковую ночь...
   - Детектив Роллинс, - хрипло выдохнула Тина. - Ставлю на него. Может, это совпадение, но он везде, куда ни ткни пальцем.
   Она быстро перечислила вслух свои аргументы; внимали ей молча и внимательно, все, даже кошки. Уиллоу присела на корточки, гипнотизируя взглядом курицу в духовке.
   - Убедительно, - сказала наконец. - Но это не объясняет, почему тётка с тенью внутри шпионила за вами от библиотеки. Понимаешь, проблема в том, что предатель не обязательно один. Это как подлый вопрос на выпускном тесте: отметить можно несколько вариантов.
   - И?
   - Подождём. Посмотрим, на кого нападут следующим, на тебя или на Йорка. Да, и чуть не забыла: метила та баба не в него, а в тебя.
   Повисло неудобное молчание - и длилось до тех пор, пока Тине не явилась светлая мысль перетащить чёрно-белый телевизор с чердака на кухонный подоконник. Под задорное бормотание рекламы и новостей сразу стало повеселее. О том, чтобы отправить Уиллоу и Маркоса по домам - одних, в темноте - и речи уже не шло.
   Дом-с-репутацией, возведённый на холме, где когда-то стояли оборонительные сооружения, вновь превратился в крепость.
   В половине двенадцатого, выдернув из постелей и хозяйку, и гостей - Маркос тоже оказался ранней пташкой, сон его свалил до десяти вечера - заявился детектив Йорк.
   - Ну и работёнку вы мне подкинули, - устало заявил он с порога. Лицо у него было такое серое, что шутить на эту тему как-то расхотелось. - Поздравляю, мисс Мэйнард, с вашей подачи я написал самый идиотский отчёт в истории: я вроде как ехал домой со службы, почему в другой район - догадайтесь сами, а потом совершенно случайно увидел на обочине мёртвую женщину с ножом в руке. Неделю как мёртвую.
   Тина зябко обхватила себя руками. Уиллоу, как раз доковылявшая до второго лестничного пролёта, шарахнулась назад, в темноту, захватывая заодно и сонного Маркоса, который явно с трудом понимал, что к чему.
   "И правильно. Детектив думает, что мы одни".
   - Доу.
   - Я тоже вспомнил этого красавца, - кивнул Йорк. - Ну, больше от нас трупы не убегут, я вам гарантирую, капитан Маккой взяла дело под личный контроль. Но я хотел показать вам кое-что другое.
   И он передал Тине уже знакомую папку с распечатками. На первой же странице красовалась косматая женщина с апатичным лицом.
   - Это она? Та, которая напала с ножом?
   - В точку, наблюдательная вы моя, - оскалился Йорк. - Пэйдж Филлипс, тридцать шесть лет, до прошлого месяца - редактор в "Деловом еженедельнике". Подборку оставьте себе, я снял копию. Доброй ночи.
   Он развернулся и размашисто пошёл через сад. Тина выскочила на крыльцо, под ивы.
   - Погодите! Спасибо за информацию... Вы ведь не собираетесь предпринимать ничего рискованного?
   Детектив остановился на полпути к калитке, почти теряясь во тьме под старыми деревьями. Лицо его превратилось в бледное пятно с двумя чёрными провалами на месте глаз.
   - Рисковать вообще-то моя работа, мисс Мэйнард.
   Вскоре хлопнула дверца автомобиля, и заурчал двигатель.
   Тина запоздало сообразила, что изложить свои соображения насчёт Роллинса так и не успела и пообещала себе это сделать при следующей встрече.
   "Надеюсь, я не опоздаю".
  
   Сон после этого навалился почти сразу, однако неприятный, поверхностный. Мерещилось постоянно лицо тридцатишестилетней редакторши - старушечье, словно флюсом перекошенное. Тина ворочалась с боку на бок, сбивая простыни в ком, сгоняла кошек с кровати; под утро привиделось что-то аморфное и жуткое, накатывающее со всех сторон, и крик застрял в горле, а мышцы одеревенели...
   На лоб легла прохладная ладонь.
   Бесформенный кошмар откатился, исчез, оставив по себе только частое, сорванное дыхание. А ласковая рука задержалась: убрала со лба налипшие пряди, отёрла пот с висков, одёрнула ночную сорочку... Сквозь забытьё, как сквозь толщу воды, Тина смутно ощущала не то прикосновения, не то поцелуи - плечо, беззащитно открытая шея, губы.
   - Кённа... - выдохнула она, полуосознанно пытаясь удержать этот призрак.
   И снова рухнула в сон, как в омут, теперь уже до утра.
  
   Около половины пятого её разбудил шум: Уиллоу, полностью одетая, кралась по лестнице, пытаясь одновременно расчесаться, и уронила щётку вниз, аж до первого этажа. Тина высунулась из спальни, так ничего не поняла и пошлёпала к перилам.
   - Извини, - виновато прошептала девчонка снизу, из прохладного полумрака холла. - Спи, рано ещё. Я вернусь, хочу только газеты развезти... И отцу вот завтрак приготовить.
   - Отцу?.. - переспросила Тина растерянно, соображая, какой нынче день недели.
   Выходило, что суббота.
   - Он на работу устроился, в кои-то веки. Надо его побаловать, в смысле, поддержать, как подобает благодарной дщери. Ну, до встречи!
   Утром, как известно, лишний час отдыха идёт за три. Но у измученного стрессами организма было своё мнение на сей счёт, и в следующий раз Тина проснулась в восемь, бессовестно пропустив еженедельную субботнюю большую пробежку. Уиллоу уже вернулась и окопалась на кухне, колдуя над мукой и молоком; кошки отирались там же, рассчитывая на поживу.
   Весь же остальной город, похоже, спал - не стрекотали газонокосилки, молчали радиоприёмники, и даже вездесущие собаковладельцы выгуливали своих питомцев на удивление тихо, деликатно позёвывая в кулак. Под ясным небом, на ветру бежалось легко; ускорялся ток крови по венам, пока всё тело не прониклось горячей пульсацией. В какой-то момент мысли растворились в ней - осталось только движение, только потрясающее чувство настоящего времени, бесконечного мига "сейчас"... Но некоторые образы оставляли занозы в сознании, сбивая с ритма.
   Крысы у мусорного бака.
   Непроглядная чернота реки вдали, под ивами.
   ...кладбище.
   "Там был белый памятник, - подумала вдруг Тина, рефлекторно вглядываясь в то место, где рано или поздно находили последнее пристанище почти все жители Лоундейла. - Белая каменная стела. Где она?"
   На том месте, где раньше стояло надгробие, почудилась яма, полная крови.
   Тина моргнула, и иллюзия рассеялась: там всего-навсего рос куст барбариса с тёмно-красными листьями.
   Пробежка затянулась на час. За это время Уиллоу успела напечь тонких дырчатых блинчиков. В одни она завернула остатки вчерашнего куриного мяса и поджаривала на сковороде, а другие пересыпала сахаром.
   - Уловки нищеты! - с гордостью провозгласила она за завтраком. - Когда на тебе с девяти лет висит домашнее хозяйство, волей-неволей учишься из двух яиц делать три разных блюда.
   Маркос пробурчал что-то насчёт того, что тоже круто готовит. Тина вспомнила о спрятанных на голодный день рыбных консервах в подвале и пяти килограммах риса в буфете - и благоразумно промолчала, дабы не портить себе репутацию взрослой самостоятельной женщины.
   После завтрака мыли посуду - споро, в шесть рук. Потом Уиллоу приспичило помочь с уборкой, но убиралась в итоге одна Тина, а двое бессовестных подростков закопались в книжном шкафу Эстебана Мэйнарда и пропали без вести. Кошки были в восторге; гости им явно понравились. За окном тем временем до неприличия распогодилось: солнце сияло изо всех сил, перистые облака можно было для открыток фотографировать, а температура уверенно подбиралась к отметке в двадцать пять градусов.
   Телефон зазвонил в разгар попыток домыть пол в кухне и одновременно не пустить Альвильду в ведро с мыльной водой. Номер высветился незнакомый.
   "Из полиции? Или Долорес Харди звонит с домашнего?"
   Тина кое-как отёрла руки о джинсовые шорты и нажала на зелёную трубку.
   - Алло.
   - Это Рюноске Гримгроув, - произнёс голос с приятным акцентом. - Прошу прощения за вторжение в личную жизнь, к тому же в такой дивный выходной день. Однако мне срочно нужна твоя помощь, Тина. Твоя - и тех, кого только ты можешь привести.
   Она замерла. В горле мгновенно пересохло.
   - Что-то с Йорком?
   С другого конца провода долетел невесёлый смешок.
   - Угадала. Сегодня я пришёл на работу и обнаружил, что сердце Джека Доу пропало. Камеры на сей раз не выключались. А в морг спускался, кроме меня самого, только один человек.
   Ноги ослабели; стул очень вовремя ткнулся под колени. Секунду в голове царила пустота, гулкая и бессмысленная, как ночью в школьном спортивном зале. А затем точно свет вспыхнул; паника отступила, и вариантов развития сюжета, по большей части подсказанных Эдгаром По и Уилки Коллинзом, сразу стало слишком много, а приятных среди них не было ни одной.
   - Исчезло одно только сердце? Или вместе с контейнером?
   - С контейнером, - ответил Гримгроув после запинки. Голос его звучал теперь несколько иначе, без скрытого напряжения, зато с любопытством. - Почему ты спрашиваешь?
   - Потому что если бы это был замаскировавшийся Доу, то он не стал бы тащить бесполезную коробку и забрал бы только свои потроха, - сказала Тина, с усилием прижимая пальцы к вискам, чтобы выдавить призрак головной боли. - Ты пытался дозвониться до Йорка?
   - Телефон у него отключён.
   - А полицейская рация?
   - Она в служебной машине, а Реджи, к величайшему моему сожалению, приехал не на ней, а своей древней развалюхе. Служебную машину легко было бы отследить, однако её на выходные взял детектив Роллинс, у него дежурство в эти выходные, - пояснил Гримгроув. Он выдохнул в трубку, словно захлёбываясь, и голос у него стал выше, а акцент ярче: - Я понимаю твои подозрения и готов ответить на любые вопросы. Но, клянусь, Тина, я обеспокоен именно потому, что сам ничего толком не знаю: Реджи ещё вчера днём утверждал, что в субботу собирается отоспаться, а потом вместе со мной пойти в больницу. И я понятия не имею, что за двенадцать часов перевернулось в его чёртовой лохматой башке... Прошу прощения.
   В самом начале разговора ещё маячила на горизонте гаденькая мысль, что патанатом в лучшем случае чего-то не договаривает, а в худшем - находится под влиянием теней и заманивает в ловушку. Но то, как Гримгроув произносил имя своего друга, и то, как он сорвался в конце - в этом было слишком много настоящего, того, что нельзя подделать.
   Тина хорошо знала, как звучат отчаяние и усталость.
   Рюноске Гримгроув, как всякий сильный человек, хорошо прятал их; и, как всякий действительно загнанный в угол человек, не мог спрятать до конца.
   - Я помогу, чем сумею, - пообещала она тихо. - И расспрашиваю я тебя не потому, что не верю, мне просто надо понять, от чего отталкиваться в поисках.
   В трубку нервно рассмеялись:
   - Тебе следовало избрать другую стезю. И я даже знаю, какую именно.
   Разговор продлился ещё минуты четыре, не дольше. Выяснить удалось немного, но картина складывалась откровенно дурацкая, абсурдная, и потому тревожная.
   Детектив Йорк явился в участок прямо с утра, в гражданской одежде, приехал на личном автомобиле. Сперва зашёл в свой кабинет, пробыл там, по словам дежурного, совсем недолго, затем воспользовался личным кодом и открыл запечатанный сейф, где хранились запасные ключи - в том числе и от морга. Спокойно спустился в подвал - дежурный ничего не заподозрил, потому что Йорк часто проводил время у приятеля-патанатома - и вышел обратно через четверть часа. Вернул ключи в сейф, сел в машину, уехал, и больше его не видели. Телефон молчал.
   Из морга не пропало ничего, кроме сердца в контейнере - ни единой записи или улики.
   - Будь это кто угодно другой, рапорт бы уже лежал на столе капитана Маккой, - завершил рассказ Гримгроув. - Но это Реджинальд. Я не верю, что он мог пойти на преступление ради выгоды, но совершить трагическую глупость - увы, вполне в его духе. И я боюсь, что обычному человеку не под силу одолеть то существо, с которым он имел не осторожность связаться.
   - Поэтому ты обратился ко мне.
   - Не к тебе, - мягко поправил он её. - Ты ведь понимаешь это.
   И повесил трубку.
   Фиалки, которые на удивление терпеливо пережили бурный вечер, благоухали в стакане на подоконнике; внизу, в прихожей, на дне сумки всё ещё перекатывались неровные речные жемчужины; работал в гостиной чёрно-белый телевизор.
   И это были далеко не все следы Кёнвальда в доме-с-репутацией.
   Самые глубокие отметины остались под рёбрами, в районе сердца: прозрачная холодная вода словно бы текла наквозь, из бесконечности в бесконечность, превращая Тину из человека - в берега, обнимающие реку, сдерживающие её, придающие форму и смысл.
   - У тебя сейчас такое потерянное лицо, - сказала Уиллоу серьёзно, останавливаясь в дверях. За плечом у неё маячил Маркос с индейской раскраской от пыли на щеках. - Я слышала, как телефон звонил.
   - Детектив Йорк забрал из участка сердце Доу и уехал в неизвестном направлении. Сомневаюсь, что ради того, чтоб вернуть пропажу владельцу.
   - П... прекрасно, - слегка запнувшись, точно собиралась произнести нечто иное, выдохнула девчонка. Обернулась на Маркоса: - Эй, у вас что, эпидемия, что ли? Болезнь, передающаяся от мужика к мужику?
   Он хлопнул её по руке, увернувшись от прикосновения, и боком протиснулся на кухню; сел за стол и принялся молча перебирать газеты, которые Уиллоу не смогла доставить с утра.
   - Не язви, - попросила Тина. - Я и так не знаю, что делать.
   "Только свар внутри команды нам не хватало".
   - Ага, ага. Вру, у Йорка ещё более запущенная стадия: у него даже ножа нет.
   - Он взрослый брутальный мужчина, который регулярно посещает спортзал и имеет бицепсы больше средних. Это примерно равняется двум умозрительным волшебным ножам, - улыбнулась Тина и исподтишка подмигнула Маркосу. Тот фыркнул и глубже закопался в газеты. - А ещё у него полицейский жетон, то есть практически карт-бланш на совершение смелых, но глупых поступков... Скажи лучше, ты сможешь найти Йорка? Как тогда?
   Уиллоу пожала плечами, подсаживаясь за стол.
   - Ну, если ты раздобудешь какую-нибудь его личную вещь - то никаких проблем.
   Тина потянулась за телефоном, чтобы перезвонить Гримгроуву, но тут Маркос хмыкнул, тыкая пальцем в предпоследнюю страницу "Делового еженедельника".
   - Не надо никого искать. Так и думал, что это не чей-то прикол.
   В жирной чёрной рамке - за такую платили вдвое - красовалась лаконичная надпись:
   "Сердце, свежее. Отдам в плохие руки".
   И там же, ниже, более мелким шрифтом:
   "Пер.Брайтона, 9, с.д."
   - Перевозки Брайтона, в девять, сего дня, - мгновенно расшифровала Уиллоу. - Вечером, наверное. Идиот.
   - Сейчас четыре, - встрял Маркос воинственно. - Что делаем?
   Глаза у Уиллоу, всегда такой рассудительной, вспыхнули азартом. Тина в кои-то веки почувствовала себя единственной взрослой в компании подростков - коей, собственно, и являлась.
   - Обедаем, - сказала она строго. - И домываем пол. Вряд ли Йорк будет весь день куковать на развалинах, а за пять часов можно даже государственный переворот совершить. Или сделать домашнее задание, не говоря уже о проведении спасательной операции.
   ...У неё была одна неприятная догадка, которую она вслух не высказала, приберегая потом.
   Объявление появилось в утренней субботней газете. То есть заказали его как минимум в среду. Во-первых, это означало, что уже накануне, во время встречи с журналисткой, Йорк собирался предпринять чудовищную глупость, но даже не намекнул. Во-вторых, если версия насчёт гнездовья теней в редакции была близкой к истине, то у Доу в распоряжении оказалась почти целая неделя, чтобы подготовиться к убийству.
   Например, установить слежку заранее. Или привлечь сообщников, способных беспрепятственно разгуливать днём, при свете солнца. Или...
   Или прощупать возможности детектива.
   "Таким ли случайным было вчерашнее нападение?"
  
   План был прост до невозможности: спуститься к реке, дозваться Кёнвальда и честно изложить ему ситуацию, а дальше надеяться на его совестливость. Но, как известно, идеальные построения имеют исчезающе мало шансов на воплощение в жизнь.
   Кённа не отзывался.
   Не работали ни угрозы, ни ласковые посулы. Обещать свидание, правда, Тина отказалась наотрез, это было дело принципов и по большому счёту честности: превращать личные отношения в торговые означало удешевлять их.
   - Ладно, - протянула Уиллоу разочарованно. - Ладно... - повторила она уже задумчиво. - Судя по всему, никого нет дома, все ушли в гости. В смысле, Кёнвальд же не всеведущий и не вездесущий. Если он где-то шляется по городу невидимкой, то наши вопли, скорее всего, не слышит. Другое дело, если нырнуть в омут и попробовать докричаться оттуда.
   Маркос без слов начал расшнуровывать кроссовки.
   Тине резко подурнело.
   - Куда? - дёрнула его за шиворот она. - Вода ледяная. Пневмонию ещё никто не отменял. К тому же там течение, ты что, хочешь стать молодым дубком на берегу? - Мальчишка непонимающе моргнул; видимо, Уиллоу ничего не рассказывала ему об утопленниках Кёнвальда. - Никакого экстрима для несовершеннолетних. Есть же другие варианты?
   Уиллоу задумалась.
   - Ну, можно оставить что-то типа записки на холодильнике. В смысле, я девочкам шепну, а они ему передадут, когда он вернётся. Вообще Кённа надолго не исчезает, он та ещё амфибия. Погреется где-нибудь на солнышке - и опять бульк в воду.
   - Ты его неплохо знаешь, похоже.
   В голосе проскользнула ревность; не заметить её было практически невозможно сколько-нибудь разумному человеку.
   - Пришлось в своё время пообщаться, - фыркнула Уиллоу и заговорщически округлила глаза. - Ничего, наверстаешь. Вы идите вперёд, я вас догоню.
   - Куда? - спросил Маркос недоверчиво, заново завязывая шнурки.
   - К развалинам "Перевозок", - ответила за неё Тина. - Будем действовать на опережение. Днём у нас преимущество. Если повезёт - перехватим Йорка ещё до того, как стемнеет... Хотя нет, ждите здесь оба. Я скоро вернусь.
   Она оставила Маркоса на мосту, пока Уиллоу лазала по ивовым зарослям, а сама бегом возвратилась домой. Там вихрем пронеслась по дому, ворвалась на чердак, открыла один сундук, другой - и только в комоде обнаружила то, что искала.
   - Что это? - весело поинтересовалась Уиллоу, в позе йога восседая на перилах моста.
   В одной руке у неё было мороженое, поперёк узлом завёрнутых ног - длинный и прочный ивовый посох.
   - Потом покажу. Хотя надеюсь, что не придётся, - одними краешками губ улыбнулась Тина, поудобнее перехватывая под мышкой увесистый продолговатый свёрток. - Сюда бы капитана Маккой с её наградным мечом... Но чего нет, того нет.
   - Зато у меня есть нож, - сказал Маркос на удивление спокойно, без обычной своей вызывающей бравады. - И я смогу его использовать. Наверное.
   Тина едва не рассмеялась.
   "Несовершеннолетняя колдунья, трус с волшебным ножом, который пока никто не видел, и я. Чудесный спасательный отряд... Интересно, у нас шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят?"
   Логика подсказывала, что нет.
   Но там, где должен был появиться страх, кипело нечто иное.
   То, что толкнуло Эстебана Мэйнарда в ряды первых добровольцев, когда война только началась, и помогло пережить ему все ужасы тридцатилетней бойни. То, что дало Эффи Мэйнард смелость уехать в Китай и основать там маленькую торговую империю, а её племянницу Селестину звало в море - увы, на погибель.
   ...То, что позволило остановить безликую тень в цилиндре одним ударом, когда она склонилась над Маркосом.
   Тина ясно ощущала, что эта сила - отнюдь не иллюзия, она реальна... и надеялась, что её будет довольно.
  
   К развалинам "Перевозок Брайта" альянс прибыл первым.
   - На поле боя у нас было бы преимущество, - сощурилась Уиллоу, закидывая посох за плечи, как завзятая хулиганка - биту. - Но с крысами засады и ловушки - не лучший метод.
   Тина была с ней согласна. К тому же она не представляла, где тут устроить засаду, если только не в подвале разрушенного здания, а там крысы явно имели превосходство.
   - Нам надо не на драку нарваться, а спугнуть их заранее.
   - Тогда садимся на виду? - полувопросительно произнёс Маркос, сунув руки в карманы и набычившись.
   Одет он был по-летнему: шорты защитного цвета, чёрная майка с бароном Субботой, дырявые кеды. Где там можно спрятать нож, не прибегая к экстремальным методам, представлялось с трудом.
   - Здесь всё на виду, - ответила Тина задумчиво, слегка ослабляя завязки на свёртке. - Надеюсь, у врага снайперов нет.
   - Зачем им стрелять? Они же людей обычно живьём жрут, - оптимистично хмыкнула Уиллоу. И добавила уже более серьёзно: - Не переживайте, я сейчас пройдусь по периметру и расставлю сторожей. Если кто-то приблизится, мне сообщат, - и она извлекла из кармана горсть ивовых листьев.
   Был шестой час; тени начали удлиняться. Тина с Маркосом уселись на самом видном месте - на куске поваленной стены прямо перед разрушенным зданием. Разговор не клеился, потому что каждый по-своему приглядывал за окрестностями и прислушивался к тишине. Изредка доносился издали гул мотора - основная дорога начиналась в сотне метров от "Перевозок", а сюда дотягивался только жалкий аппендикс, по которому после закрытия конторы вообще никто не ездил, кажется.
   "Насколько я успела узнать Йорка, хладнокровно терпеть посторонних в разгар операции - не в его стиле, - крутилось в голове. - Только бы он пришёл раньше Доу".
   Уиллоу как сквозь землю провалилась.
   Когда маленькая стрелка часов стала подбираться к семёрке, со стороны трассы послышался надрывный рыкающий чих - или чихающий рык, в котором с трудом опознавался звук работающего двигателя. Тина переглянулась с Маркосом; тот отчего-то прижал руку к груди.
   "Началось?"
   Интуиция не подвела.
   Через десять минут из зарослей на отшибе донёсся подозрительный шорох, потом отчётливо прозвучало грязное ругательство. Телефон завибрировал.
   С номера Йорка пришло красноречивое сообщение:
   "Вы рехнулись? Валите оттуда".
   Маркос бесцеремонно заглянул в мобильный, а потом показал кустам средний палец.
   После этого телефон дёргался, уже не переставая. Тина демонстративно, чтоб издали было видно, сунула его в рюкзак, а сама поудобнее переложила свёрток на колени, полностью снимая завязки.
   - Как думаешь, когда у него терпение кончится? - шепнул Маркос. Льняные локоны вились у его лица, и он чем-то напоминал сейчас пакостных херувимчиков со старинных открыток. - Спорим, что через десять минут? На один обед.
   У неё вырвался смешок.
   - Я бы поспорила, что раньше, но неприлично обдирать молодёжь, - и она кивнула в сторону кустов, из которых как раз выдирался детектив.
   Выражение лица у него было, мягко говоря, недоброе.
   - У вас совсем крыша поехала, мисс Мэйнард? - рявкнул он ещё на подходе. - Сказал же, свалите отсюда! И что это коротышка-недоросток, а? Его родители вообще в курсе?
   У мальчишки отчётливо напряглась жилка на виске, а глаза нехорошо потемнели. Детектив умудрился за какие-то тридцать секунд отдавить аж две больные мозоли.
   "А возможно, и три", - пронеслось в голове.
   - Дяденька, а дяденька, - широко улыбаясь, позвал Маркос и развернулся, свешивая одну ногу со стены. - Отдайте мне сердце, а? У меня очень-очень плохие руки.
   Йорк припомнил вслух пару таких слов, которые при детях вообще-то не употребляют, и уставился исподлобья, выразительно положив руку на поясную сумку.
   - Почему несовершеннолетний шпингалет в курсе всего этого дерьма?
   - Потому что у него гораздо больше шансов выйти живым и невредимым из схватки, - спокойно парировала Тина, осторожно притягивая к себе мальчишку за плечо, чтоб удержать от опрометчивых действий. - Детектив Йорк, вы ведь пообещали не совершать необдуманных поступков. Пока ещё не поздно вернуть сердце на место.
   Он побагровел.
   - Послушайте, мисс Мэйнард, если вы испоганите мой единственный шанс поймать этого ублюдка, то...
   - То вы что? - спросила она, повышая голос. - Вы вообще хоть понимаете, с чем связались? Вот ваш друг Рюноске, видимо, хорошо понимает, потому что пока вы тут в одинокого волка играете, он прикрывает вашу прекрасную задницу от начальства. И с ума сходит от беспокойства.
   Йорк несколько стушевался и отвёл взгляд.
   - У него есть и более серьёзные поводы для волнения.
   - Вот и не добавляйте, - мягко попросила Тина, чувствуя, что ещё немного - и победа за ней. - Знаете, у меня прекрасная идея. Сейчас все вместе мы сядем в вашу ужасную машину, её, кстати, за квартал слышно, поедем в "Чёрную воду" и там...
   Слова присохли к нёбу, когда между зарослями и развалинами, на широком асфальтовом поле заброшенной стоянки она заметила того, кого предпочла бы вовсе не видеть.
   - Поздно, - пробормотал Маркос, спрыгивая со стены, и притиснул руку к груди. - Доу здесь.
   Он был практически таким же, как в тот роковой вечер - высокий, прекрасно сложенный мужчина в тёмно-синем рабочем комбинезоне с нашивкой "Перевозки Брайта" и в мятой клетчатой рубашке. Только орлиный профиль ещё более заострился, делаясь откровенно хищным, ногти удлинились и почернели, а глаза даже издали сияли, как два бледных болотных огня.
   Джек Доу растянул губы, обнажая ряд великолепных белых зубов.
   - Я пришёл забрать кое-что своё, - сказал он тихо, и его голос отдался низкой вибрацией в костях. - Иногда хорошо быть непунктуальным, э?
   Йорк словно остолбенел. Ещё мгновение назад он готов был растерзать любого, а теперь весь пыл испарился. На висках выступили бисеринки пота, рот открывался и закрывался, но не доносилось ни звука.
   "Впрочем, слова здесь явно лишние".
   - Маркос, назад! - отрывисто приказала Тина, соскальзывая со стены, и отбросила бесполезные уже тряпки.
   Доу стоял неподвижно, словно насмехаясь.
   Без резких движений, как учил дед, Тина вскинула приклад к плечу, прицелилась и нажала на спуск.
   От грохота заложило уши, плечо едва из сустава не выбило, а мир перед глазами дрогнул.
   Доу покачнулся, но устоял. Он расправил замятый воротник, оттянул его и заглянул под рубаху. Снова оскалился:
   - Мёртвым тоже быть хорошо.
   Зато Йорк наконец-то очухался - испугался, вспылил, удивился, и всё это одновременно, в одном бешеном взгляде:
   - Какого чёрта?!
   - У меня есть разрешение и охотничья лицензия, - хладнокровно парировала Тина, краем глаза продолжая следить за Доу, который сдвинулся с места и плавно, слегка враскачку, шагнул вперёд. - Дед настоял. Правда, в зайцев и кабанов я стрелять не могу - жалко.
   - А в людей, значит, можете? - рыкнул Йорк и вытащил из кобуры пистолет.
   - Он и не человек, - одними губами улыбнулась Тина и сбросила рюкзак с плеча. У неё было шесть патронов двенадцатого калибра - и никакой уверенности, что она сумеет выстрелить хотя бы трижды. Плечо ныло, как от удара кочергой. - Вы серьёзно думали, что справитесь с ним одним только крошечным служебным пистолетиком?
   Детектив взглянул на Доу - рана на груди у него затягивалась, зарастала, и даже края дырки в комбинезоне тянулись друг к другу - и коротко взвыл. Сунул бесполезный пистолет обратно в кобуру, отобрал у Тины ружьё и патроны, поставил приклад на согнутое бедро, быстро вогнал один патрон в зарядное отверстие.
   - Не в первый раз, да?
   - Заткнитесь, мисс Мэйнард.
   Она целилась в корпус, потому что здраво оценивала свои возможности. Йорк - в голову, и попал он с первого же выстрела.
   Доу медленно, с резиновой гибкостью откинулся назад; башка у него была наполовину разворочена, но кости уже срастались снова, и кровь, как живая, ползла вверх по комбинезону, втекая обратно в рану.
   Маркос дышал мелко и часто, приняв защитную позицию. В правой руке его, побелевшей до синевы, был зажат изящный белый нож, скорее ритуальный, чем боевой.
   Доу скалился.
   - Стреляйте по зубам, детектив, - резко попросила Тина. - Бесит.
   Йорк посмотрел на неё почти опасливо.
   "Пять патронов, - напомнила себе она. - Пять патронов, а потом эта немёртвая мерзость доберётся до нас".
   Опустевшие руки гудели от иллюзорного ощущения тяжести и металлической прохлады ружья. Не слишком жизнеутверждающая мысль - "Нам конец" - уже маячила на периферии, когда обстановка радикально переменилась ещё раз.
   Они внезапно оказались посреди рощи - печальной ивовой рощи; шелестели текучие, тонкие ветви, трепетали серебристо-зелёные листья, пахло сыростью и горьковатой корой. Обгорелые развалины "Перевозок Брайта" терялись за деревьями. Свободным остался лишь небольшой пятачок, часть заброшенной стоянки.
   Доу, целёхонький, выпрямился и огляделся. На его потусторонне-притягательном лице промелькнуло выражение растерянности.
   - Что за?..
   Уиллоу выступила из-за переплетения ветвей. В нелепой кислотно-оранжевой майке и в обрезанных джинсовых бриджах, тонкая и угловатая, она нисколько не походила ни на ведьму, ни на фею. Но на челе у неё был венец из ивовых ветвей и листьев, в руках - посох, а глаза светились уверенной силой.
   - Исчезни, - приказала Ива, наставляя посох на Доу.
   И Доу закричал.
   Ибо десятки побегов проклюнулись из земли, стремительно вытянулись - и пронзили его. Руки, ноги, корпус... Побег, проткнувший шею насквозь, развернул нежные листья, и ещё один пророс через желтоватый, точно кошачий глаз.
   Крик стал вибрирующим; он точно раздирал барабанные перепонки.
   Вокруг запястий и щиколоток Доу вспыхнули и закрутились тёмные кольца, сотканные из незнакомых символов. Уиллоу отшатнулась, заслоняясь посохом. Из подлеска, опутывающего развалины, хлынула крысиная волна, слитная, жуткая - и потекла, потекла сквозь ивы, огибая лишь крохотный островок, где Маркос с почерневшими от напряжения глазами стоял с костяным ножом наизготовку.
   Ивы плеснули ветвями - по ним словно дрожь прошла.
   Вскрикнула Уиллоу; рассыпался её венец.
   Налетел ураган, призрачный, свирепый и разметал всё - и рощу, и крыс. И Доу тоже исчез, оставив после себя только обожжённый участок на стоянке.
   Всё стихло.
   Уиллоу сидела на асфальте, обняв иссохшую палку, и мелко дрожала.
   - Мы, это... - Йорк кашлянул, прочищая горло, и опустил дуло ружья. - Мы победили?
   - Нет, - честно призналась девчонка, глядя исподлобья. - Оно... То есть он сбежал. Ему помогли. И хорошо, потому что я выдохлась... Это плохая новость.
   Тина облизнула пересохшие губы.
   Теперь, когда ивы исчезли, развалины и заброшенная стоянка выглядели ещё более мёртвыми, пустынными.
   - А что, есть и хорошая?
   Уиллоу улыбнулась; губы у неё растрескались до крови.
   - Есть. Девочки сказали, что он вернулся. Помощь идёт.
   И только тогда Тина позволила себе в изнеможении сползти, приваливаясь спиной к остаткам разрушенной стены.
  
   Глава 18
   ГИБКОСТЬ ИВЫ
  
   Тишина была как после взрыва: не настоящая, а словно бы следствие временной глухоты. Ветер успел перегнать банку из-под колы поперёк стоянки и пронестись по верхушкам зарослей в отдалении, Йорк что-то спросил, Маркос ответил ему какой-то запредельной дерзостью, судя по выражению лица... но Тина не слышала ничего.
   "Надо же, мы не умерли, - подумала она с лёгким удивлением. - И даже не ранен никто".
   Кёнвальд соткался из воздуха, подобно призраку, и одним своим появлением изменил абсолютно всё. Такие тёмно-синие облегающие джинсы и серая толстовка с кошачьей усатой мордой на спине могли принадлежать кому угодно - парню-подростку, девчонке-бунтарке, усталой мамаше, пенсионеру на пробежке... Но капюшон был откинут, и даже в ржавом вечернем свете паутинно лёгкие волосы оставались холодно-белыми, без намёка на цвет, а глаза сияли так ярко, что хотелось зажмуриться - или наоборот смотреть, смотреть, пока не перегорит в пепел воспоминание о пережитом кошмаре.
   Можно было не знать, что явился речной колдун, но даже самый скептически настроенный чурбан опознал бы в нём сейчас источник такой силы, которая отменяет любую другую.
   Кённа огляделся медленно, отрешённо, точно восстанавливая по одному ему видимым знакам ход событий. Задержал взгляд на Тине, дождался кивка и слабой улыбки - "Со мной всё хорошо" - и обратился к девчонке, которую било крупной дрожью.
   - Я горжусь тобой, Уиллоу Саммерс, - произнёс тихо он, тихо, но отчётливо, неуловимым образом приблизившись к ней. - Ты прекрасна.
   Уиллоу длинно, клокочуще выдохнула:
   - Да па... па... пошёл ты... - У неё вырвался всхлип. Она уронила свою палку, теперь уже явно бесполезную, и обхватила себя руками. - Нет. Обними меня. Сейчас. Пожалуйста.
   И расплакалась отчаянно, навзрыд, как ни за что нельзя было ожидать от неё.
   Кёнвальд только полшага сделал к ней, а она бросилась к нему на подгибающихся ногах и сама уткнулась в плечо. Он обнял её, погладил по волосам, по спине, шепнул что-то на ухо; потом улыбнулся Маркосу и сказал, умудрившись ни одной покровительственной ноты не подпустить в голос:
   - Ты почти справился. Маленький Оливейра - настоящий боец, так? - и отвёл одну руку в сторону.
   "Куда делся белый нож?" - успела подумать Тина.
   И ещё:
   "Вот Маркосу-то наверняка гордость не позволит расклеиться на виду у всех".
   И ошиблась.
   Он отлип от стены, не слишком уверенно добрался до Кённы и молча упёрся ему лбом в шею. Плечи у него не тряслись, и сбитого дыхания слышно не было, но отчего-то отчётливо представлялось, как жжёт у него глаза, а горло перехватывает; наверное, потому что мальчишка, гордый как демон, бестрепетно позволил и обнять себя, и успокоительно погладить по спине.
   А Кёнвальд наконец посмотрел на Йорка, точно впервые увидев его - совершенно ледяным взглядом, невыносимым:
   - Я знал, что с женщинами ты не умеешь обращаться - это не новость. Но и с детьми, оказывается, тоже. Так какой из тебя защитник?
   - Кто бы говорил, - не удержалась Тина и на мгновение закусила губу, чтоб в голосе не прорезалось слабины. - Где тебя носило?
   - Я советовался кое с кем, - уклончиво ответил Кённа. И снова глянул на детектива, на сей раз насмешливо: - Язык проглотил? - Йорк побагровел. - О, с такими дуболомами это временами случается. Особенно после эпичного, даже легендарного провала, достойного места в поучительной детской сказке. Нет, безусловно, зрелый муж может умереть, как ему заблагорассудится, но других-то зачем за собой тянуть? Подыхать веселее в компании? Или хочется отомстить хоть кому-то, если не получается дотянуться до истинного виновника? О, он близко - да не достать, а ударишь - только зеркало разобьёшь.
   В этот момент Тине показалось, что Йорк или заорёт, как раненый буйвол, или вскинет к плечу ружьё и выстрелит, или по-простому вмажет насмешнику в челюсть кулачищем...
   - Заткнись. Много ты понимаешь.
   - Много ли? - Кённа вздёрнул белёсые брови. - Хороший вопрос. Иди за мной.
   Он в последний раз бережно погладил подростков по спинам, поцеловал бледную, но спокойную уже Уиллоу в краешек губ, а Маркоса - в висок, и отстранил обоих - не отпуская рук, впрочем.
   И - потянул за собой, в сторону от стоянки, от лоснящегося, обугленного пятна на асфальте, к зарослям, что послушно расступились зелёным коридором. Тина, как зачарованная, двинулась следом, точно её на верёвочке вели, потому что решительно невозможно было оставаться здесь, у развалин, от которых разило крысиным смрадом. И даже Йорк, закостеневший от унижения, не смог противиться и тоже ступил на эту тропу.
   "Да Кённа просто уводит нас подальше отсюда, - осенило Тину вдруг. Пальцы речного колдуна смыкались на запястье Маркоса крепко и непреклонно, а ладони Уиллоу касались едва-едва, лишь кончиками щекоча. - Куда угодно, только бы прочь от этого места. Как будто оно... загрязнено?"
   Догадка пугала.
   Тина свистяще выдохнула; кожа гудела от иллюзорного ощущения несвершившихся объятий, недоданной ласки, но просить о чём-то - эй, ты, а ну живо обними, видишь, я тоже сама не своя, поцелуй, скажи, что ты здесь ради меня - было невозможно физически. Только не после того, как он сам её оттолкнул, испугавшись выдуманной жалости.
   "Из двоих должен быть хоть кто-то умным, а не тонко чувствующим, - промелькнуло в голове. - Иначе это катастрофа".
   - А вы неплохо стреляете, мисс Мэйнард.
   Она скосила глаза.
   Йорк шёл рядом, упираясь взглядом в собственные ботинки. Он до неловкости явно старался не смотреть по сторонам - вероятно, чтоб не увидеть стремительно меняющийся дикий пейзаж, который никак не мог принадлежать насквозь урбанистическому Лоундейлу. Зато ружьё, которое Тина после дедовых похорон ни разу до сегодняшнего дня не доставала, смотрелось на его плече настолько гармонично, словно детектив с ним родился.
   "Как Маркос со своим ножом".
   - Стреляю я паршиво, - ответила она поспешно, чтоб не плодить неудобные паузы. - Дед считал, что одинокая молодая женщина в старом доме на отшибе - это сюжет, который подходит для дешёвых триллеров, а не для качественной жизни, вот и заставил меня заморочиться с лицензией. Скажу честно, лучше б он мне шокер оставил. Бабахает та штука на славу, но патроны обходятся в такие суммы, что распугивать хулиганов, собак и воришек дешевле кастрюлей и половником.
   Дурацкая шутка достигла цели: Йорк так удивился, что, похоже, на секунду забыл о своих обидах и мрачных помыслах:
   - Чем-чем?
   Тина потянулась к нему, понижая голос до интимного шёпота:
   - Ну как же. Слышишь среди ночи, как кто-то ковыряется в дверном замке, берёшь кастрюлю, берёшь половник, начинаешь спускаться по лестнице... - Он заинтересованно наклонился, и Тина гаркнула ему прямо в ухо: - И бах-бах-бах!
   Детектив чертыхнулся, потом заржал.
   Кённа бросил многозначительный взгляд поверх плеча, который был непонятно кому адресован и мог означать, например, "Ты мне весь педагогический эффект портишь".
   Или, скажем, "Перестань клеиться к моей девушке".
   Последний вариант льстил самолюбию, но казался маловероятным.
   ...а потом все лишние мысли и слова попросту вылетели из головы, потому что Кёнвальд с ошеломляющей прямотой напомнил о том, что он не только засранец-из-реки, мастер пикапа и обладатель сомнительных социальных навыков, но ещё чёрт знает насколько древний колдун.
   И, скорее всего, не вполне уже человек.
   Он вывел их к реке... к незнакомой реке поздней осенью, ночью, под колючей молодой луной. Вода мерцала холодной синевой; ивы клонились к ней, щедро рассыпая старое золото листьев, когда ветер начинал перебирать из гибкие ветви; выржавленные дубы стояли недвижимо. Сперва пейзаж оставался безлюдным, но потом сквозь заросли к воде продралась невысокая женщина в красном клетчатом пальто и берете. Она затравленно оглянулась, прижимая сумку к груди, затем бессильно опустилась на берег, прижимая ладони к лицу.
   Справа сквозь пальцы по виску текла кровь.
   - Эмми! - выдохнул Йорк с такой болью, что дыхание прервалось. - Эмми, я здесь! Я...
   Кённа, невесть как очутившийся рядом, легонько стукнул детектива в грудь - и тот окаменел, как был, с приоткрытым ртом и вытянутыми руками.
   А светловолосая женщина на берегу вдруг подскочила на ноги, шарахаясь к воде. Лицо её исказил первобытный ужас; взгляд заметался - где, где найти убежище?
   Обернулась к реке.
   Шагнула в ледяные волны, проваливаясь сразу по колено...
   ...Тина словно находилась одновременно в двух местах - в промозглой октябрьской ночи и в жарком летнем вечере; её било ознобом. А беглянка в клетчатом пальто стояла, обнимая себя руками и раскачиваясь, и глубокое, смертельное отчаяние волнами исходило от неё, как холод - из глубокого колодца. Она дёрнулась, точно услышав что-то, зажала уши...
   И тут появились они - девы в белых одеждах.
   Выскочили, высыпались из ивовых зарослей на берегу, окружили её, улыбаясь, потянули за собой; оплели руками, заслонили ветвями, пока ало-чёрная клетка пальто не потерялась окончательно за желтизной листьев. Казалось, женщина исчезла.
   И вовремя, ибо на берег ступило нечто хищное и тёмное, едва сдерживаемое изношенной человечьей оболочкой. Обернулось по сторонам, принюхиваясь к осеннему возрасту - и по-крысиному шмыгнуло обратно в сумрак безвременья, колеблющийся за пределами видения. Какое-то время картина оставалась неизменной; потом налетел ветер, срывая с ив листву, оголяя дубовые ветви.
   Женщины нигде не было.
   На берегу валялась сумка, испачканная кровью.
   - Как видишь, я знаю довольно много, - произнёс Кёнвальд, снова хлопнув Йорка ладонью в грудь; тот раскашлялся, отмирая, а мир опрокинулся в жаркое лето. - Я не спрашиваю имён у своих девочек - и от чего они бежали тоже. Но эту я запомнил: ивы привели её, не интересуясь моим мнением. Наверное, я слишком их разбаловал, но всё к лучшему - им это идёт. И, нет, предугадывая вопрос: она не желает встречаться с тобой, Реджинальд Йорк. С сёстрами ей спокойно и хорошо. А тебе пора бы перестать гоняться за смертью; она не поможет тебе со свиданием, честное слово.
   Детектив с помертвелым лицом сделал несколько шагов наугад и упёрся плечом в дубовый ствол. Зажмурился; стиснул кулаки.
   Тина подумала, что он был всё-таки очень сильным человеком, потому что сумел справиться и с яростью, и с отчаянием - пусть и со второй попытки.
   - Кто такой, чёрт возьми, Доу? - спросил Йорк хрипло, выпрямляясь. - И кто такой ты? И что это, вашу мать, за древнегреческая трагедия?
   Уиллоу, которая обнималась с Маркосом на бережке, ничуть не впечатлённая представлением, вскинула подбородок:
   - Вау! Чтобы коп - и был в курсе мифа о Пане... Вы что, книжки читаете?
   - Уиллоу! - укоризненно воскликнула Тина, пытаясь замять ситуацию, но только всё усугубила.
   Маркос подозрительно захрюкал девчонке в плечо. Кёнвальд сделал постное лицо а-ля учитель математики - секунды на три, а потом рассмеялся.
   - Вы бессовестные дети, - сказал он. Обернулся к Йорку, доставая из кармана пачку сигарет: - Хочешь одну?
   - Я не... - начал было детектив, потом осёкся. Отлепился от дуба, мотнул головой, как большой пёс, в уши которому попала вода. - А, ладно. Давай. Прикурить-то найдётся? - спросил он невнятно, уже зажав сигарету зубами.
   Кёнвальд усмехнулся - и аккуратно поджёг её огоньком, вспыхнувшим на сложенных щепотью пальцах.
   - Я позёр, - признался он доверительным тоном. - А ещё я колдун и река. Полный список можешь вот у неё уточнить, - кивнул он на Уиллоу; та выразительно покраснела. - А вот что такое Джек Доу - большой вопрос даже для меня. Собственно, за авторитетной консультацией я и отлучался сегодня в Форест. Там живёт один мой старый приятель. У него некоторое время назад были проблемы с крысами, так что теперь он крупный специалист по этой теме.
   Йорк снова затянулся, на сей раз почти не поморщившись.
   - Значит, Форест... И что же интересного сказал твой специалист?
   - Не вздумай искать его самостоятельно, - предупредил Кёнвальд слишком резко, чтобы это показалось шуткой. - Господин звонких флейт и багряных закатов и раньше был весьма капризным и непостоянным даже для фейри - не угадаешь, одарит он тебя при встрече или сыграет шутку. Смешную только с его точки зрения, замечу. А уж после войны... К тому же с недавних пор он завёл личное чудовище, которое весьма трепетно относится к его приватности. Так что нет, никаких самостоятельных расследований.
   - Я и не собирался примазываться к вашей потусторонней тусовке, - возразил детектив с таким выражением лица, что стало ясно: он уже мысленно прокладывает маршрут до соседнего Фореста. - А чудовищ мне хватает и здесь. Удалось узнать что-то о нашем местном монстре?
   - Как сказать...
   Кёнвальд помедлил перед ответом, словно сомневался, стоит ли вовлекать людей в колдовские дела, но потом всё же начал рассказывать. Наверное, если бы Тина не столкнулась с Доу лично каких-то полчаса назад, у неё бы сейчас волосы дыбом встали. Но теперь в ней наоборот проснулось любопытство: а как устроен кошмар? Что приводит его в движение?
   ...как его остановить?
   Сперва, точно настраиваясь на нужную волну, Кённа вновь, специально для Йорка и Маркоса, повторил рассказ о тенях: когда они появились, откуда пришли, на что похожи. Затем мягко свернул в прошлое и сообщил, что когда-то в окрестностях трёх городов были особые холмы.
   - Точнее, города появились неподалёку от трёх Холмов, откуда начинался путь в земли фейри, - поправился он, и выражение его глаз стало мечтательным. - Как прекрасны были эти места! Я помню, как раскрывалась земля навстречу небу, полному звёзд - так дитя распахивает объятья навстречу матери. И тянулись, змеились танцующие процессии; звучала музыка, что слаще мёда, и смех, что мелодичнее песни. Проносились стремительно босоногие всадники в драгоценных коронах, кружили над ними совы, а у ног шныряли проворные рэндалльские лисы. Иногда смертные присоединялись к процессии, околдованные открывшимся зрелищем, и редкий человек потом возвращался к своему родному очагу. Близ одного из Холмов, у залива, построили город и нарекли его в честь Святого Иакова; там издревле обитал дракон с глазами цвета расплавленного золота. Около другого Холма вырос городок под названием Тейл, где поселился колдун - а где один колдун, там жди ещё одиннадцать. Ну, а третий город построили за лесом и назвали Форестом.
   ...между городами - а, точнее, между Холмами - тянулись болота. В давние времена за топями закрепилась слава зачарованного места, где всякое может случиться. А попробуй-ка заслужи такое звание, когда фейри свободно ходят меж людей, а столкнуться с чудом так же легко, как попасть под дождь! После Войны Железа многое изменилось. Дивный народ исчез, кажется, без следа. Появились голодные тени - тогда, поначалу, ещё пугливые и осторожные. Но что было тонким - тонким и осталось. И каждый из трёх городов - Сейнт-Джеймс, Тейл и Форест - по-прежнему располагался неподалёку от приоткрытых створок, но вели эти врата теперь отнюдь не в земли фейри, а туда, где всё лишалось смысла.
   Где всё обращалось в тени...
   "То, что существует лишь наполовину, отчаянно жаждет воплотиться целиком", - сказал Кёнвальд, и это звучало так, будто он цитировал чьи-то слова. Где тонко - там рвётся; тени чувствовали, где мир может поддаться, и удваивали напор. В Сейнт-Джеймсе тот, кто некогда был драконом, а потом переродился и стал самим Городом, дотошно следил за чистотой. К себе он не подпускал ни единой крысы. В Тейле предательство одного из колдунов-хранителей привело к тому, что это место полностью оказалось во власти теней-безликих. А в Форесте, где последний из фейри, переживших Войну Железа, сколотил нечто вроде ночного патруля, дело ограничилось воронками. Их запирали в безвременье, однако иногда случались прорывы; здания поглощала скверна, а люди просто исчезали.
   - Мы долгое время думали, что бесследно, - суховато, а потому особенно жутко сообщил Кённа. - Но затем Господин звонких флейт и багряных закатов столкнулся с одной... с одним... с некой тварью. Выглядела она как обычная смертная женщина, однако от человеческого в ней осталась лишь оболочка. И эта оболочка, начинённая отвратительной силой, не только могла передвигаться в солнечном свете, но и представляла опасность даже для фейри.
   - И что сделал твой друг? - спросила Тина, чувствуя, что голос садится. - Убил её?
   - Он уронил на неё луну, - совершенно серьёзно ответил Кёнвальд. - Этого, к счастью, оказалось достаточно. Но не всякий колдун или фейри способен на такое. А Уил.. кхм, Господин звонких флейт и багряных закатов всегда был склонен чрезмерно реагировать.
   Тина поперхнулась. Судя по округлившимся глазам Йорка, он только сейчас начал осознавать, с кем связался, и потенциальное общение с капризным и непредсказуемым существом, способным походя уронить луну на досадную помеху, больше его не привлекало.
   - Э-эм... - протянул он. Потом с некоторым трудом справился с собой и включил мозги: - Так значит, наш Джек Доу - что-то типа той твари? Человеческая оболочка, внутри которой эти, как их, тени? Крысы?
   - Зови, как угодно, - пожал плечами Кённа. - Они крысы, поскольку часто принимают облик этих зверьков, особенно поначалу, когда слабы. Они тени, потому что обитают в темноте. Мой друг так долго наблюдал за ними, что целую классификацию разработал, хотя вообще-то научная работа ему чужда. Есть тени - бесформенные пятна, далее идут крысы, затем безликие чурбаны в цилиндрах, и с ними обычному человеку уже не справиться одной силой воли. Тот, в ком поселилась тень, становится одержимым. Внешне он похож на оплывшую свечу - понятия не имею, что это значит, просто цитирую чужие слова. Одержимые могут передвигаться днём и притворяться людьми, порой долгие годы. Но и это не предел.
   Йорк наклонил голову, глядя исподлобья:
   - Что, бывает и хуже?
   - Намного, - поморщился Кёнвальд. - Ступенью выше располагаются "генералы теней". Они не только организуют всю эту дрянь и заставляют двигаться в одном направлении, но и способны на... назовём это "колдовством". Та тварь, с которой столкнулся мой друг, назвала себя "маршалом" и утверждала, что она стоит над генералами, и я, увы, знаю только один надёжный способ уничтожить нечто подобное.
   - Луна? - мрачно пошутил детектив.
   - Именно, - последовал ответ без намёка на иронию. - Ты внимательно слушал. Это хорошо. Внушает определённые надежды.
   Кёнвальд с совершенно независимым видом стоял, заложив большие пальцы в карманы джинсов, и словно чего-то ждал. Тина намёков упорно не понимала; Уиллоу, которая знала его немного получше, быстро оценила обстановку и сделала нужные выводы.
   - Слушай, по-моему, он тебе предлагает сотрудничество, - доверительно сообщила она Йорку. - Ну, мы-то в деле давно, а тебе советую долго не раздумывать.
   - Деятельных идио... ммм, энтузиастов всегда лучше пристроить к делу кучно, чем потом отлавливать по одному в местах, для жизни мало приспособленных, - не стал отпираться Кённа. И сощурился: - Итак?
   - Сделаю всё, что в моих силах, - неожиданно просто и покладисто ответил Йорк. - Это похоже на правду. Джек Доу... Насколько я знаю, он родом из Тейла. Пытался обосноваться и в Сейнт-Джеймсе, и в Форесте, но безуспешно.
   Кёнвальд помрачнел:
   - Тейл... Плохо. Дела там стали налаживаться только в последнее время, а до тех пор даже я не хотел бы очутиться там ночью. Сейчас мне нужно вернуться к месту вашей битвы. Попробую выяснить кое-что о Доу по-своему. Уиллоу, ты в порядке?
   Девчонка вздрогнула, но сумела состроить уверенную гримасу:
   - Более чем.
   - Тогда проводишь всех по домам, - распорядился Кёнвальд.
   Заросли расступились, открывая путь прочь от реки - к цивилизации. Йорк послушно двинулся по тропе, но в последний момент замешкался. Странно было видеть, как рослый и сильный мужчина оробело мнётся.
   Наконец он решился.
   - Эмми... Эмми жива или мертва?
   Кёнвальд улыбнулся - и, приблизившись к нему, встал на мыски.
   - Слишком прямой вопрос, мой большой друг, - шепнул он на ухо. - Учись быть более гибким... как ива.
   И исчез.
   Тропа, впрочем, осталась.
   Она вывела к полицейскому участку, точнее, чуть дальше, к полузаброшенному дому с большим яблоневым садом. Первым от компании откололся Маркос; он нахально поцеловал Уиллоу в щёку и юркнул куда-то на задворки "Чёрной воды". Затем настала очередь Йорка.
   - Наверное, загляну к Гримгроуву, извинюсь, что ли, - произнёс он несколько смущённо, поскрёбывая затылок.
   - Хорошая идея, - одобрила Тина, украдкой посмотрев на телефон. Последнее сообщение, отправленное патанатому, значилось прочитанным, но ответа до сих пор не пришло. - Кстати! - спохватилась она. - А где сердце Доу?
   Лицо у детектива стало примерно таким же, как у читателя, который на две недели просрочил сдачу книги, но пришёл за следующей.
   - Как сказать... - протянул он, глядя в сторону. - В общем, оно у меня не с собой. Я догадывался, что пистолета для Доу может быть недостаточно, ну и решил подстраховаться и сделать ставку на переговоры. Контейнер с сердцем я спрятал в надёжном месте. И, в общем, Доу бы ничего не получил, пока не сказал бы, куда дел тело Эмми.
   У Тины даже слов не нашлось.
   "Тихо, - успокаивала она себя мысленно. - Это я лично уже какое-то время назад столкнулась с потусторонними ужасами, а Йорк только по чужим рассказам был с ними знаком. Вполне понятная реакция, достаточно предсказуемая..."
   Уиллоу была менее деликатна: она хлопнула себя по лбу всей пятернёй и застонала.
   - Дорогие духи предков, великие матери! - торжественно произнесла девчонка, глядя в небо. - Если я когда-нибудь буду упрекать Маркоса за необдуманные поступки и снова скажу, что у него вместо мозга - мешок тестостерона, напомните мне, пожалуйста, этот случай!
   Тина поперхнулась смешком. Йорк, конечно, глумления двух хрупких молодых женщин не вынес.
   - Какие все умные пошли, охренеть! - рыкнул он, скрестив руки на груди. - И что делать?
   - Отдайте сердце Доу мне, - попросила Уиллоу, мгновенно посерьёзнев. - Я его спрячу в действительно надёжном месте, а потом передам Кёнвальду. Слушай, ты?.. - вопросительно обернулась она к Тине.
   Та махнула рукой:
   - Идите. Во-первых, солнце ещё не село, так что обычных теней можно не бояться, это нам авторитетный эксперт подтвердил. Во-вторых, Доу вряд ли выйдет на охоту сразу после того, как едва ноги унёс. Скажи лучше, тебя ждать к ужину?
   Уиллоу с визгом повисла у неё на шее, словно получила приглашение не на скромную тарелку риса с чем-угодно-по-скидке, а на вручение престижной международной премии и фуршет для избранных.
   Это грело душу.
  
   До одиннадцатого дома по улице Генерала Хьюстона Тина добралась без приключений, только в супермаркет заскочила и купила пачку рыбных котлет, успокаивая себя тем, что они, во-первых, вдвое дешевле курицы, во-вторых, полезнее, а в-третьих, терпеть их ровно до понедельника.
   "И консервы - определённо вариант похуже", - уговаривала она себя, пробивая на кассе по совету продавца вторую пачку: "Две по цене одной, мэм, очень выгодно!"
   У порога Тина вежливо поздоровалась с изрядно разросшейся ивой; померещился даже игривый шёпот в ответ, но, скорее всего, это просто ветер запутался в ветвях. А затем вечер покатился по знакомым рельсам выходного дня: завершение уборки, скворчащий на плите ужин... Кошек пленил запах котлет, и вся банда отиралась у ног, возбуждённо урча; им вторил в гостиной телевизор.
   Уиллоу заявилась через час после заката - взъерошенная и взволнованная.
   - Жуткая штука! - заявила она с порога. - И прямо удача, что её хранили в холодном железе, на десять метров под землёй. Получилось что-то вроде ритуала похорон, и эта хрень заснула.
   - Ты про сердце? - на всякий случай уточнила Тина, раскладывая скромное угощение по тарелкам.
   Девчонка яростно кивнула - и вгрызлась в котлету с такой страстью, что даже голодные кошки были посрамлены.
   - Угу. Про него, - невнятно ответила она. - Вот серьёзно, повезло. Я ещё обернула контейнер цепями, а на крышке запирающий знак нарисовала. Засунула всё это добро к нам в подвал, на дальнюю полку, так что теперь до сердца даже Доу не доберётся. Тупо не найдёт, - ухмыльнулась она по-ведьмачьи. - У меня вокруг дома целая ивовая роща, старые-старые деревья, от матери остались, если не от бабки, а вокруг отвороты раскиданы. Чужой чёрта с два найдёт дорогу, иногда даже папаша с собутыльниками дойти не мог, ух, потом ругался... Но вообще чем раньше я сбагрю контейнер Кённе, тем лучше, - заключила она.
   Тина была с этим полностью согласна.
   Но речной колдун не появился ни к вечеру, ни назавтра; он словно избегал встречи любой ценой. Можно было бы даже решить, что его вовсе нет поблизости... Но когда она после воскресной пробежки завернула к берегу, волна вынесла к её ногам большую розоватую лилию с блестящими, вощаными лепестками.
   - Возвращайся, - попросила Тина очень тихо, прикасаясь кончиками пальцев к поверхности воды. - Пожалуйста. Я беспокоюсь.
   Оправдывая гордое звание засранца, Кёнвальд не ответил.
  
   Понедельник начался по классической схеме - с хорошей новости и с плохой.
   Хорошая новость нагнала ещё по дороге на работу, явившись в виде сообщения о пополнении банковского счёта. Оценив размер премиальной части и ежеквартальной доплаты за инспекцию фондов - не иначе как Пирс подал докладную записку высокому начальству, расписывая сей неблагодарный труд - Тина вполне реально подпрыгнула на месте и мысленно завопила: "Гуляем!"
   Воображение рисовало дивные перспективы: безудержный шоппинг вечером, гурманские изыски и полки в кладовой, доверху заполненные кошачьим кормом. В качестве особого шика, можно сказать, разгульности - карамельные и фисташковые капсулы для кофемашины в библиотеке. Но все эти мысли благополучно вылетели из головы, стоило добраться до работы.
   Пирс и Аманда скандалили - как никогда до сего дня.
   Они кричали друг на друга одновременно, беснуясь по разные стороны от стойки. Аманда была в дурацком, совершенно не красящем её платье змеиной окраски; лицо раскраснелось, глаза опухли - так, что только щёлочки остались. Тушь лежала на щеках. Пирс выглядел не лучше: какой-то нечёсаный, патлатый, с помятым и будто бы пропитым лицом, расцарапанным вдобавок. Когда Тина входила, он выхватил из-под стойки бутылку с водой для полива гераней, отвинтил крышку - и плеснул Аманде в лицо.
   - Иди остынь! - проорал он, брызгая слюной. - Дура набитая!
   Аманда резко замолчала, отёрла лицо рукой, окончательно размазывая тушь, и опрометью бросилась вон. Тина на мгновение растерялась, не зная, куда идти, но потом ринулась к Пирсу и хлопнула по мокрой стойке ладонями:
   - Ты рехнулся? Что вообще происходит?
   Он потерянно моргнул, точно в сознание приходя... а потом из той же бутылки вылил воду себе на голову.
   - И я тоже - старый дурак, - произнёс Пирс с невероятной усталостью. - Надо извиниться потом, я палку перегнул. Но, Тин-Тин, она меня выбесила! Я с утра, ещё до открытия созвонился с мистером Барри, договорился о второй встрече - и вдруг заметил, что эта змеюка записывает мой разговор! На свой чёртов мобильник! Специально припёрлась пораньше! Я спросил зачем, а она... Она сливает наши разговоры! Вот на черта? Тин-Тин?..
   Тина не ответила.
   Ей казалось, что она падает в какую-то бесконечную чёрную трубу.
  
   Глава 19
   СКВЕРНА
  
   Нашествие крыс, потусторонние мерзости, немёртвый Доу - всё это оказалось сущими пустяками по сравнению с тем, что Пирс - такой спокойный, ироничный, улыбчивый, обожающий женщин - накричал на Аманду и даже поднял на неё руку. Появилось дурацкое ощущение, что мир раскалывается на части, земля рушится под ногами, а конец света четыре конных курьера доставят не позднее полудня, вместе с пиццей и колой без сахара.
   - Ты... ты уверен? - переспросила Тина, мысленно собираясь, как перед дракой. - Что она записывала и пересылала разговор? Это не может быть недоразумением?
   У Пирса верхняя губа дёрнулась, открывая желтоватые зубы.
   - И ты туда же! У вас бабский сговор, что ли? Гендерная солидарность? Ты мне не веришь?
   Она колебалась перед ответом ровно секунду, потом решила, что промолчать будет подло.
   - А ты посмотри на себя в зеркало. Ты никогда таким не был. Что с тобой происходит? Мне уже страшно, честно говоря.
   Это был, конечно, подлый удар.
   Пирс всегда втайне - и очень заметно со стороны - гордился своей внешностью и чувством стиля, тем редким сочетанием шика и элегантности. Но в последние дни даже об элементарной ухоженности речи уже не шло, и списывать перемены на плохое самочувствие никак не получалось.
   "Крысиный укус не прошёл бесследно".
   Мысль зудела, как комариный укус, возвращалась постоянно, сколько её ни гони. Успокоительные мантры - вроде "а вдруг он только на настроение влияет" - помогали слабо.
   И вот теперь - скандал.
   Прежний Пирс бы ни за что такого не допустил.
   Тина помедлила немного, до боли цепляясь пальцами за стойку, а затем быстрым шагом вышла на улицу - искать Аманду. На Пирса, с ошеломлённым видом ощупывающего своё лицо, она старалась не оглядываться.
   Пламенно-алый внедорожник с серебристым хищным бампером обнаружился метрах в тридцати ниже по дороге - видно было его издалека, даже напрягаться не пришлось, чтоб отыскать. Одним колесом он заехал на тротуар. Из сбитой урны выкатилась одинокая жестяная банка то ли с рентгеновским снимком, то ли с изображением поражённого молнией человека на этикетке.
   "Энергетик", - догадалась Тина.
   И, как часто случается от таких мелочей - полегчало и попустило.
   К внедорожнику она приближалась с опаской, ожидая в любую секунду, что автомобиль взревёт мотором и умчит, вихляясь, по улице. Однако ревела там только Аманда - в голос, упёршись лбом в руки, сложенные на руле. Спина у неё ходуном ходила, как в астматическом приступе.
   - Эй? - Тина дёрнула ручку - закрыто, потом робко постучала по стеклу. - Откроешь?
   Аманда подняла заплаканное лицо, всмотрелась - и щёлкнула кнопкой общего замка. В салоне резко пахло малиновым освежителем воздуха, в прошлый раз из-за работающего кондиционера это было не так заметно. На заднем сиденье валялись пакеты с покупками, что-то из обувного магазина и из цветочного, и лежало на боку детское кресло. Между водительским местом и пассажирским, туда, куда нормальные люди ставили напитки, втиснулись целых три книги - педагогика Монтессори, какая-то малотиражная садоводческая ерунда под заголовком "Удивительные орхидеи" и "Искусство войны" Сунь Цзы.
   - Интересный набор, - кивнула Тина на книги.
   Аманда всхлипнула ещё раз - и полезла в бардачок за бумажным полотенцем.
   - Педагогика - это Дона, он читает, пока я утром завожу его на работу. Решила потренироваться с вождением на нём... Поэтому приезжаю теперь пораньше.
   - Понятно, - кивнула Тина. Рефлекторно поджала ноги, отвернулась к лобовому стеклу. - Что у вас с Пирсом произошло? Ты правда записывала его разговор с Барри?
   - Конечно, нет, я не записывала никакой разговор с Барри!
   Она ответила быстро, с напором, более высоким голосом, чем обычно. Глядела прямо в глаза; зрачки у неё резко расширились, а правая рука с использованным бумажным полотенцем быстро поднялась к лицу, точно намагниченная.
   Тина вздохнула.
   - Слушай, мы ведь обе читали ту статейку в журнале про распознавание лжи. Недавно совсем. Ты даже признаки жёлтым маркером выделяла. И? - Аманда упорно молчала, только опять начала давиться всхлипами. - Давай подойдём с другой стороны. Ты ведь в курсе, что у Доу были подельники?
   - Да, ещё бы, я сама тебе рассказывала про ту кудлатую болонку... - умудрилась ответить она почти нормальным голосом, но в конце опять дала петуха. - Блондинку.
   "Ненавижу давить на чувство вины".
   - В пятницу я вместе с детективом встречалась с одним свидетелем. В парке, куда ты меня подвозила. На нас напали - был хвост от самой библиотеки, кто-то слил информацию, про встречу. Пирс в курсе, я ему отзванивалась.
   И тут Аманда действительно испугалась - настолько, что даже рыдать перестала.
   - Тина, клянусь, я тут ни при чём! Во-первых, я не записывала разговор, а фотографировала. Во-вторых, я это делаю уже лет пять, посылаю одному человеку, как договаривались, но он к Доу никакого отношения не имеет, я слово даю! Слушай, я бы никогда не... - и она захлебнулась воздухом от нахлынувших чувств. - Я никогда не поставлю под угрозу ни тебя, ни Пирса, никого!
   И Тина отчего-то поверила.
   Кристально честным человеком Аманда, разумеется, не была. Она легко врала, когда дело касалось опозданий, и ещё легче - когда хотела пораньше слинять с работы. Но представить её пособницей серийного убийцы, на голубом глазу клянущейся в своей невиновности, действительно не получалось.
   Машинально Тина потянулась к книгам; вытащила из стопки "Искусство войны", открыла на произвольной странице и заскользила взглядом по строкам. Смысл ускользал.
   "Идти вперёд туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились..."
   - А почему бы и нет? - пробормотала Тина и улыбнулась. - Слушай, извини, что я надавила на тебя, сама вся изнервничалась. Давай пока зайдём куда-нибудь и выпьем по чашке кофе, а? Премия пришла. А Пирс пусть там отдувается за троих, сам виноват.
   Аманда явно не ожидала этого предложения, но ухватилась за него по-бульдожьи цепко. Резко отогнула зеркальце, вытащила из пачки влажную салфетку и оттёрла лицо, потом высморкалась в неё же и, яростно скомкав, запихала в карман на двери. Потом провернула ключ в замке зажигания; двигатель мягко заурчал, машина дёрнулась назад, затем плавно вырулила на дорогу и поехала вперёд, медленно и осторожно.
   Ближайшим местом, где можно подавали хоть что-то съедобное, была забегаловка "Аффогато". Там делали умопомрачительный эспрессо с шариком сливочного мороженого, карамельным соусом и солью - вполне себе такой десерт и напиток в одной чашке. Аманда заказала себе сразу два и горячий сырный хлеб с розмарином, Тина ограничилась одной порцией - после плотного завтрака есть ещё не хотелось. На заднем фоне играло что-то в стиле соул, старое и ненапрягающее, а бариста, женщина средних лет, сидела у самого конца стойки и перекрашивала ногти в ярко-оранжевый. Резкий химический запах лака смешивался с ароматом кофе и выпечки, и оттого ощущения были почти как дома, на террасе, в выходные.
   - Для кого фотографии? - рискнула Тина через четверть часа, когда чашка почти опустела. - Расскажешь?
   Аманда застыла над своей порцией. Потом вздохнула, отложила сырный хлеб и потянулась за планшетом в сумочке.
   - Покажу.
   Фотография была мутноватой, явно сделанной с реального снимка, судя по шапочкам с кистями - из выпускного альбома для колледжа. В худощавой, улыбчивой шатенке с очаровательными ямочками на щеках с трудом узнавалась сама Аманда, и то исключительно по глазам. А вот высокий парень, с которым она обнималась, показывая фотографу на пальцах триумфальное "V", выглядел совершенно незнакомым.
   "Хотя если задуматься..."
   Он явно происходил из очень-очень благополучной семьи, судя по безупречному деловому костюму. Светло-русые волосы его были зачёсаны на косой пробор, на левую сторону, глаза - то ли серые, то ли бледно-голубые - были насмешливо сощурены, а справа на скуле виднелась игривая родинка. Узкое лицо, манера слегка наклонять голову в полуобороте...
   - Я его видела, точно! - Тина едва сумела понизить голос, чтоб не переполошить баристу и редких утренних посетителей. Она перекинула сумку на колени и принялась потрошить отделение для документов. - Капитан Маккой мне давала фотографию, где же она... Да вот же!
   Франт в элегантной тройке и впрямь оказался тот самый. Вот только возраст не сходился: выглядел он на полицейской фотографии ненамного старше себя самого из времён колледжа, а отучилась Аманда по приблизительным прикидкам лет тринадцать-пятнадцать назад.
   - Ну да, он самый, Киан Джеймс О'Ши. Откуда, говоришь, его фотография?
   - Из полиции, - рассеянно откликнулась Тина. - Слушай, а разве ты не его имела в виду? Франт в костюме-тройке, которого видели рядом с Доу?
   Аманда непонимающе сдвинула брови к переносице, но потом точная память библиотекаря возобладала над растерянностью после стресса. Лицо просветлело.
   - А-а-а, поняла. Ну ты даёшь, Тин-Тин! - рассмеялась она, становясь немного похожей на свою старую фотографию. - Вообще стыд и позор - не знать своего начальника!
   - Начальника?..
   - Боже, ну и лицо! - развеселилась Аманда ещё больше. - Ладно, открою тебе страшный секрет. Я в библиотеке работаю по блату, потому что училась с племянником нашего замечательного бессменного мэра. Он тут не появляется, потому что раз в неделю мы с ним встречаемся, и я ему отчитываюсь обо всём. В итоге и у него вагон времени, и у меня прибавка к зарплате. Так и живём - лет девять уже. Ну, я сюда устроилась пораньше, но с тем же прицелом, просто Киан не сразу сумел расплеваться с администрацией и перевестись на местечко потише.
   Ситуация потихоньку начала проясняться.
   "Ну, что ж, по крайней мере теперь ясно, почему премии начисляются справедливо, а фонды финансируются вовремя, несмотря на то что формальный начальник сюда носа не показывает".
   - А с фотографиями что?
   - Маленькая слабость Киана, - пожала плечами Аманда и взялась за вторую порцию эспрессо с мороженым, уже почти растаявшим. - Любит держать руку на пульсе. Ну, а насчёт Пирса... Ты этого не помнишь и помнить не можешь, потому что позже пришла, но его уже увольняли из библиотеки и назад брали под честное слово. Ну, и потому что руки у него золотые. Он после второго развода ушёл в запой, подрался тут с посетителем и едва не спалил библиотеку. Не веришь - у мистера Фогга спроси, он помнит. А вообще знаешь, что? - вдруг обернулась она с азартом. - Я вас познакомлю. В смысле, тебя с Кианом. Он тоже чудак страшный, вы явно поладите.
   - А Пирс знает?
   Она закатила глаза:
   - Ну да, посмел бы он так на меня орать и водой в лицо плескать, если бы знал, что может вылететь отсюда по одному моему слову. Кстати, чего он в последнее время как сам не свой? Не запил опять?
   "Хуже", - подумала Тина. Но сказать истинную причину было невозможно, поэтому пришлось ограничиться лаконичным:
   - Нет, болеет. Вроде с зубами что-то...
   - Знаешь, даже когда у моего маленького резались зубки, он себя так не вёл, - доверительно сообщила Аманда.
   Два эспрессо по фирменному рецепту "Аффогато" привели её в хорошее расположение духа. Она отлучилась в туалет со своей неизменной крокодиловой сумкой, вернулась ярко накрашенная и благоухающая духами - словом, обычная. А когда приехала в библиотеку, то ни жестом, ни даже взглядом не дала понять, что помнит о ссоре. Пирс, немного посвежевший, причёсанный и, похоже, выбрившийся наконец молча принёс ей чашку крепкого чая - и конфликт на этом был исчерпан.
   Впрочем, своё обещание Аманда не забыла. Незадолго до обеда она выскочила во двор позвонить, а когда возвратилась, то сообщила непререкаемым тоном, что на перерыв Тина пойдёт с ней, и никак иначе. Когда же они вдвоём сели в машину, Аманда поинтересовалась весело:
   - Не хочешь сесть на диету до ужина?
   - Не поняла, - честно ответила Тина.
   - Обеда не будет, - последовало многообещающее пояснение. - Потому что ты, дорогая, едешь знакомиться со своим шефом. Спустя пять лет, замечу. А он ест только овощи, фрукты, хлеб... ну, и винишком балуется. Такая вот диета, и придётся тебе её с ним разделить. Говорю же - чудак.
   Перечисление прозвучало так абсурдно, что до последнего Тина не верила и думала, что над ней насмехаются. Но Аманда сосредоточилась на дороге, изрядно прибавила скорость, и через пятнадцать минут внедорожник остановился у ворот пафосного белокаменного особняка, сплошь заплетённого диким виноградом. Она позвонила по мобильнику, набрала код на панели справа от калитки и с достоинством заправского дворецкого провела Тину в светлый кабинет на втором этаже.
   Он и правда там был - человек с фотографии.
   Гладкий, словно намасленный зачёс на левую сторону, молодое лицо, которое никак не могло принадлежать ровеснику Аманды...
   - К-Киан О'Ши, - торопливо представился он, подскочив навстречу гостьям, по очереди пожал им обеим руки - да ещё и поклонился. - Очень рад вас в-видеть. Аманда, золотце, к-как дела?
   - Страшно голодна, ибо ем теперь за двоих, - с намёком провела она ладонью над животом. - Поэтому оставляю тебя, сэр кролик-алкоголик, с этой милой леди, а сама удаляюсь в поисках нормального обеда. Вызови ей потом такси, ладно?
   - Б-без проблем, - склонил он покорно голову. А когда Аманда вышла, по-свойски хлопнув дверью, усадил Тину в кресло и выразительно покосился на её сумку. - Скажите, мне ведь не ч-чудится? Там слёзы реки? Не могли бы вы открыть молнию?
   Просьба была до крайности идиотская, но вроде бы не опасная.
   "Почему бы и нет?"
   Тина, которая и думать уже забыла о подарке Кённы, расстегнула сумку и в среднем отделении, сама изрядно удивившись, действительно обнаружила целую горсть жемчуга.
   - Ой...
   Киан О'Ши, неуловимый начальник библиотеки, взял одну жемчужинку, покатал между пальцами - и трагически откинулся на спинку кресла.
   - Т-так и знал, - задрал он брови и вздохнул. - Т-тогда с вами разговор особый, мисс Мэйнард... Наверное, проще будет начать объяснения т-так.
   Он с неожиданной, почти кошачьей гибкостью поднялся, отодвинул кресло, качнулся из стороны в сторону...
   ...и боком взбежал по стене на потолок, несколькими длинными изящными прыжками. Там завис, как летучая мышь, встряхнул стремительно отрастающей и зеленеющей шевелюрой, в которой проклёвывались полевые цветы, застенчиво улыбнулся зелёными губами, трепыхнул длиннющими ресницами...
   Тина порадовалась, что радушный хозяин в первую очередь её усадил - так удалось сохранить достоинство и невозмутимость.
   - Вы не человек.
   - Наполовину, - грустно признался он. - И страшный т-трус при этом. Может, вина?
   И, хотя день был в самом разгаре, да ещё и понедельник, Тина яростно кивнула.
   Бокал вина, по её мнению, пришёлся бы сейчас весьма кстати.
   Хозяин кабинета так же непринуждённо спустился по стене между портретами премьер-министра и королевы, достал из шкафа пузатую бутыль, спрятанную за баррикадой из книжек, и разлил по бокалам тёмно-красную жидкость. Потом из верхнего ящика стола извлёк миску с яблоками, черешней и чищеной морковкой - и её тоже поставил на стол.
   - Угощайтесь, - предложил щедро. - Аманда меня п-постоянно дразнит, но что бы она сказала, если б узнала, что на самом деле я п-питаюсь цветами?
   Если бы Тина не бегала уже вторую неделю от бессердечного в буквальном смысле типа, то сейчас, наверное, очень удивилась бы. А так сумела даже переспросить нормальным голосом:
   - А как же фрукты и хлеб?
   - П-переношу без всякого удовольствия, - невозмутимо ответил Киан О'Ши и тряхнул зелёной гривой, сейчас уже больше напоминающей копну луговой травы, скошенной вместе с цветами. - Немногие фейри п-пережили войну. Мой отец был одним из них, он из свиты п-пастыря бедствий, Великого Неблагого из Эн Ро Гримм. Садовник - вы наверняка о нём слышали. Вот это: "Я Садовником родился, не на шутку рассердился, все ц-цветы мне надоели, кроме розы". Т-так вот, Роза - это моя мать. Старшая сестра мэра, светская леди... Не знаю, где п-папа её заметил, но лучше б не замечал.
   Это прозвучало так горько, что горло на секунду перехватило.
   - Почему?
   - Я словно п-плющ, мисс Мэйнард, - грустно ответил он. - Мне нужна опора, чтобы стоять п-прямо. Сын влиятельной женщины и фейри, я несвободен в выборе. Есть те, к-кто желает воспользоваться моими ресурсами, а я не имею сил отказать. Я отовсюду устранился, оставил себе т-только светские п-приёмы и библиотеку.
   Киан О'Ши резко замолчал; потом открыл рот, словно хотел сказать что-то, но раздумал и опустил голову, утыкаясь взглядом в сложенные на столе руки. Потёр себе горло, моргнул - и, словно делая усилие, вновь придвинул вазу с фруктами и морковью к Тине, предлагая угощаться, и сам схватил одно яблоко.
   "С этим парнем что-то не то, - укрепилась Тина в подозрениях. - Может, у Йорка спросить потом? У него-то хоть опыт есть в допросах и всяком таком".
   А вслух она спросила что-то про библиотеку, чтоб немного разрядить обстановку. Обругала деревянные картотеки и пыльные, рассыпающиеся уже от времени дела. Киан ухватился за тему с отчаянием утопающего и почти двадцать минут рассуждал о том, что ещё год-другой - и он додавит нужных людей в администрации, чтобы на реформацию выделили нужное финансирование. Бутылку он прикончил почти в одиночку, но не захмелел, только глаза у него заблестели и заикание пропало.
   И, кажется, появилось немного храбрости.
   - Скажите, мисс Мэйнард, - произнёс он с видом смертника, провожая Тину до такси. Шевелюра у него к тому времени пришла в норму - в человеческую норму, однако за ухом всё ещё торчал василёк. - Какие вам больше цветы нравятся - полевые или садовые?
   Перед глазами, как живые, встали фиалки в вазе.
   - Дикие, пожалуй.
   - Мне тоже, - серьёзно кивнул Киан. - А сажать приходится гортензии. Кстати, вы знаете, что они ядовиты?
   Тина покачала головой.
   - Честно говоря, от садоводства я довольно далека.
   За поворотом показалось такси. Киан оглянулся по сторонам и зябко обхватил себя руками.
   Но взгляд у него прояснился - и подёрнулся нечеловеческой зеленью.
   - Гортензии - не лучший выбор для сада, если у вас есть дети, - с нажимом выговорил он. - Обязательно запомните это и передайте своему любовнику... Жарко, - пожаловался он вдруг и поник. - Я бы с удовольствием перебрался поближе к реке. Но не могу. Не могу.
   В такси Тина садилась с бардаком в мыслях и, как она подозревала, весьма сложной физиономией. Водитель даже дважды переспросил адрес - видимо, не поверил с первого раза.
   "Интересно, какую часть фразы услышит Кённа, если я передам ему послание дословно, - подумала она мельком. - Про любовника, про детей или про гортензии?"
   Но ветер, задувающий над опущенным стеклом, изрядно проветрил голову, возвращая способность здраво мыслить. И поэтому первое, что Тина сделала, оказавшись на улице - набрала Йорку. Причём, памятуя о гипотетических жучках в библиотеке, сделала это, не заходя в помещение.
   - Вам снова нужен телохранитель, мисс Мэйнард? - угрюмо откликнулась трубка после седьмого гудка. - Сразу предупреждаю, меня похоронило под отчётами. Никогда не откладывайте на завтра то, что лучше вообще никогда не делать. Особенно если это касается бумажек.
   Тина невольно улыбнулась.
   - Бумажками меня не запугать. И охрана мне не требуется, можете пока расслабиться и посвятить себя работе. Скажите только сначала, что бы вы подумали о человеке, который ведёт себя так... - и она описала свой донельзя странный диалог с Кианом, не вдаваясь в подробности и не называя имён.
   Детектив взял долгую паузу.
   - Конечно, по телефону диагноз не поставишь, это вам любой врач скажет, - произнёс он наконец. - Но вообще этот ваш мистер Неизвестный похож на жертву шантажа. Есть категория людей, которых по разным причинам вовлекают в незаконную или неприятную для них деятельность, и ведут они себя похоже. Мнутся, страдают, отпускают многозначительные намёки. И ждут, что кто-то добренький придёт и решит все проблемы за них. А я могу взглянуть на этого типуса?
   - Нет.
   - Тогда не ждите от меня помощи. Без обид, мисс Мэйнард.
   Тина заверила его, что она напротив страшно благодарна и повесила трубку.
   На душе скребли кошки, причём отнюдь не из мэйнардского прайда.
  
   После работы Аманда была так любезна, что не только подбросила Тину до торгового центра, но и прогулялась с ней по магазинам. Сама ничего не купила, но зато подбила её заглянуть, кроме продуктового и зоомагазина, почти в каждый бутик, а затем подвезла со всеми сумками до калитки. На то чтобы распихать покупки по свободным полкам в холодильнике, в кладовой и в буфете, примерить новые туфли и нежно-розовое батистовое платье - "Ты в нём как невеста, Тин-Тин, конечно, бери!" - ушло порядочно времени; за окнами стемнело.
   Уже засыпая, Тина подумала, что Кёнвальд так и не появился.
  
   Утром на пробежке она свернула к реке и позвала его с берега; он не откликнулся - снова, и беспокойство плеснуло через края, как позабытое на плите молоко. Рабочий день тянулся бесконечно, хотя Пирс в кои-то веки привёл себя в порядок и вернул прежние галантные манеры, а Аманда на волне дружелюбия казалась почти милой.
   После партии в шахматы к стойке подошёл Фогг и передал от племянницы привет. Уиллоу с Маркосом явились после обеда и сидели за дальним столом до самого закрытия, обложившись учебниками - близились экзамены, и потусторонние проблемы ушли на второй план.
   Позвонила Пэг и попросила назавтра заглянуть в участок; голос у неё был встревоженный.
   Мисс Рошетт не пришла вовсе, но через Маркоса передала, что приболела.
   Тину из этого не тревожило ничего.
   Она едва дождалась шести часов, а затем, распрощавшись со всеми, едва ли не бегом рванула к реке. Наискосок, дворами, больше ориентируясь на чутьё, чем на память... Добралась до берега в незнакомом месте, где-то в ивовых зарослях за школой, протиснулась меж шершавых стволов - и наклонилась к воде, опуская в неё кисти рук.
   - Кённа, покажись, - попросила она тихо, но твёрдо. И соврала: - Я знаю, что ты слышишь, Уиллоу тебя сдала. Выходи. Я останусь тут, пока тебя не увижу, даже если придётся до утра просидеть.
   Почти четверть часа ничего не происходило. Тина лежала на берегу, окунув руки в воду; в живот впивались корни, перед глазами вереница муравьёв текла куда-то, перетаскивая кусочки листьев и лепестков. Квакали в тине лягушки, издалека, со спортивной площадки, доносились гулки звуки удара по мячу и вопли.
   - А как же кошки? - спросил Кёнвальд глухим голосом.
   Тина обрадовалась до одури, до потемнения в глазах, и даже не сразу поняла, что не так.
   Он появился чуть поодаль, по колено в реке. Стоял, повернувшись спиной; капюшон накинут, руки в карманах... Свет, пока ещё дневной, но по-летнему тёплый, желтоватый, сочился меж ивовых ветвей и пятнами ложился на серую толстовку, делая линию плеч ещё более напряжённой.
   - Кошкам я оставила еду с утра, - хрипло произнесла Тина.
   Она медленно поднялась, точно боясь спугнуть дикую птицу, вылезла из кроссовок, смяв задники, и ступила в воду. Кёнвальд вздрогнул.
   - Не надо. Тина Мэйнард, уходи.
   Первый шаг был как по льду - ноги обожгло холодом, джинсы намокли и прилипли к коже. Второй уже проще - по мелким камням на дне, гладким и чистым, словно по мосту из человеческого мира в королевство фейри.
   - Не убегай.
   Кённа дёрнулся едва заметно, словно хотел отпрянуть, исчезнуть - но не успел. Она обняла его со спины, прижалась лбом к плечу, зажмурилась. Чужое сердце ощущалось совсем близко и ясно, точно билось не где-то под рёбрами и пушистым серым флисом, а прямо в ладони.
   Его пробрало дрожью; прошло страшно много времени, пока он успокоился, затих, а пульс у него выровнялся. Ноги успели совершенно заледенеть и ощущались теперь, как чужие.
   - Что с тобой происходит? - спросила Тина прямо, открывая глаза.
   - Я попался, - произнёс Кённа севшим голосом. - Очень глупо. Знал ведь, что на той стороне - тоже колдун. Но понадеялся на свою силу, забыл, что толковых противников у меня уже лет триста не было, одна мелочь и шушера. Повёлся на след, думал, прихлопну этого Доу и разберусь, кто там его за ниточки дёргает... А на том конце пути оказалось нечто вроде святилища. Белые камни, те самые, бусины из ожерелья Гвенды... Осквернённые.
   Он наконец-то вынул руки из карманов, и Тина захлебнулась вздохом.
   Сначала ей показалось, что его кисти покрыты копотью. Кожа потрескалась, как старая масляная краска, и точно облупилась. В трещинах проступило что-то тёмное, пульсирующее, неприятное даже на вид.
   - Больно? - спросила она тихо.
   Кёнвальд усмехнулся сквозь зубы.
   - Если не считать отдавленную гордость, то уже почти что нет. В колдовском искусстве мне действительно нет равных - кроме учителя, Эйлахана, и доброго друга Энны. Но тот, с другой стороны, тоже неплох. И, что скверно, он знал пределы моей силы, а я... я думал, что имею дело с тенью. Могущественной, странной - но всё-таки тенью. И с размаху влетел в собственные чары, только искажённые и обращённые против меня самого же. Это было... поучительно.
   Он говорил отрывисто, ломко; его точно лихорадило. Тина хотела ему поверить, но никак не могла, потому что вот он был рядом, словно разбитый на части и склеенный второпях одной запредельной силой воли и той самой гордостью.
   "Когда не больно - держатся иначе".
   Не выпуская его из объятий, она скользнула пальцами ему по плечу, до локтя, потом ниже - и, пока не опомнился и не отстранился, сжала запястье кольцом.
   Кённа вдохнул тихо и свистяще, точно в беспамятстве.
   Быстро, не размышляя, Тина поднесла его руку к губам и поцеловала - тыльную сторону, сбитые костяшки, кончики пальцев, потом запястье...
   - Ты сильнее их. И ты не один, Кёнвальд.
   - Да, да, - ответил он елейным тоном, почти нормальным в теперешних обстоятельствах. - Парочка смертных, колдунья-недоучка и юнец со смертью за плечом - дивные союзники.
   Не договорил ещё - и крепко сжал её руку.
   Тина фыркнула ему в плечо.
   - О, ещё увидишь, мы на многое способны.
   Поколебавшись, он обернулся и скинул капюшон. Лицо, вопреки опасением, было обычным сказочно прекрасным лицом, только синяки под глазами залегли воистину эпические.
   У Тины отлегло от сердца.
   - Потрепало меня, да, - произнёс Кённа теперь уже с иронией, без стоической ноты, от которой делалось жутко. - Шрамы останутся, наверное.
   - Ерунда, - рассеянно произнесла она, поглаживая его по скуле. - У меня тоже есть здоровый шрам под коленкой. И на пояснице один.
   - Я видел, - бесстыже кивнул Кёнвальд. - Отчего, кстати?
   С трудом ей удалось побороть желание ущипнуть его за щёку.
   "Вуайерист".
   - Неудачно съехала с холма на велосипеде, в детстве ещё. И если твоим обидчикам отомстить можно, то с той кучей строительного мусора, куда я приземлилась, свести счёты вряд ли получится.
   В глазах у Кённы промелькнуло что-то ледяное и жуткое.
   - О, я поквитаюсь. Мне бы только намёк отыскать, что это был за выродок.
   Тина скользнула взглядом по искалеченным рукам и ощутила приступ кровожадности.
   "Ну, хоть с этим я могу помочь".
   - Насчёт намёков... Кое-что есть. Я тут встретилась с одним интересным... ой!
   В самый торжественный момент ноги не выдержали холода, и мышцу свело. Кёнвальд молча подхватил Тину на руки и взмыл в небо.
   - А обувь и сумка? - только и сумела пискнуть она, обхватывая его за шею.
   Ивы стремительно отдалялись. Кёнвальд присвистнул - и из кроны вынырнула и воспарила пара потрёпанных кроссовок, а за ними, виляя ремешком, подтянулась и сумка.
   Полёт над оживлённым вечерним Лоундейлом оказался тем ещё испытанием для нервов, ночной опыт с ним ни в какое сравнение не шёл.
   "Скорее всего, потому что в темноте всё было ирреально, - подумала она отрешённо, стараясь не смотреть вниз и не слишком душить Кённу. - И потому что ночью птицы рядом не летают".
   - Так что ты хотела сказать насчёт намёков? - спросил речной колдун как ни в чём не бывало. - Извини насчёт реки, я-то холода от воды не чувствую... Ничего, сейчас тебя отогреем.
   Щёки вспыхнули.
   - Как ты умудряешься так говорить простые вещи, что они звучат, как отборная пошлость? - вырвалось у неё.
   - На самом деле я говорю отборно пошлые вещи, Тина Мэйнард, - доверительно сообщил Кённа. - Это твой ум хорошей девочки заставляет их звучать прилично. Некоторую часть времени.
   "Рискнуть или нет?"
   Тина мысленно досчитала до трёх и, приготовившись рухнуть с убийственной высоты, нанесла ответный удар.
   - У меня тут состоялся занимательный разговор. С фейри. И собеседник очень настойчиво велел передать моему любовнику, что гортензии ядовиты, и это неподходящие цветы для сада, если есть дети.
   Самоконтроль у Кёнвальда оказался на уровне - полёт не превратился в падение. Только выражение глаз стало мечтательным.
   - Интересно... У Ивы будет четыре дочери, надо ей подсказать. А вот мне обещаны сыновья от женщины, которая заберёт у меня всё и растерзает моё сердце в клочья, - протянул он задумчиво. - Так что для меня это предупреждение, пожалуй, не актуально. Кто его передал, кстати?
   - Он назвался сыном Садовника.
   - О! А вот это уже действительно любопытно. Но продолжим позднее. Сначала позаботимся о тебе, - улыбнулся он.
   Воздушное такси оказалось куда шустрее наземного, и дома Тина очутилась уже через десять минут. Оставив Кённу на кухне в окружении кошек, она шмыгнула в спальню и избавилась наконец от мокрых джинсов. "Невестино" бело-розовое платье в шкафу мозолило глаза.
   "У него будут сыновья от какой-то там жадной стервы, - сосредоточенно размышляла Тина, расправляя складки на батисте. - Которая отожмёт у него реку и что-то нехорошее сделает с сердцем. Вот идиот. Идиот..."
   В итоге спустилась на кухню она нескоро, только когда по всему дому поплыл уже пряный запах. Кошки на него реагировали, впрочем, на удивление спокойно.
   - Овощной суп, - усмехнулся Кённа, оборачиваясь. Он стоял у плиты, в фартуке; толстовка висела на спинке стула. - Ты говорила, что кормила их, но рисковать и дразнить этих жестоких зверей я не отважился.
   Тина двинулась к буфету за тарелками, невольно задержав взгляд на искалеченных руках. Сейчас футболка не скрывала почти ничего, и видно было, что порча простирается почти до локтей, а отдельные ожоги тянутся по предплечью.
   - Ну и правильно, они коварны и беспощадны, - отшутилась она автоматически. - Насчёт сына Садовника... Ты так отреагировал. Слышал о нём что-то?
   - Нет, - спокойно признался Кёнвальд. - Но был знаком с самим Садовником. Весьма любвеобильный и необязательный тип, но детей своих всегда одаривает щедро. Правда, колдовского искусства среди тех даров нет, так что на главный козырь теней это не тянет. Но...
   Он затянул паузу, провалившись в раздумья. Тина вопросительно выгнула бровь:
   - Но?..
   - Странно, что он не явился ко мне сам, чтобы передать предупреждение. Формально я хозяин здешних мест, это было бы по меньшей мере вежливо. Значит, ему что-то не даёт это сделать - или кто-то. Ни Садовник, ни его потомство не станет по своей воле работать на тени, но вот пойти на уступки злу во имя сохранения собственной жизни - вполне в его духе... - произнёс он, почти повторяя мысль Йорка насчёт шантажа. - Он слаб, слабы и его сыновья - открыто бунтовать они не станут, скорее, попросят о помощи через чужие руки. Что, говоришь, он точно сказал?
   Тина собралась с духом - и второй раз за день изложила содержание непонятного разговора, на сей раз - со всем подробностями. Вспомнила даже, как старик Фергюс упоминал "почтительного юношу", который подвозил его к дому. Кённа слушал, не перебивая.
   - У реки много гортензий, - заметил он нехорошим голосом, когда Тина, едва не охрипнув, завершила повествование. - Да и в городе тоже. И появились они не так давно. Лет десять-пятнадцать назад, тогда же, когда вновь начали пропадать белые камни. Не думаю, что это совпадение.
   - Кстати, о камнях, - спохватилась Тина. Подхватилась, метнулась в спальню и вернулась с двумя папками. - Смотри, вот что мы нарыли. Тут все объявления в "Болтушкиных сплетнях" и в "Деловом еженедельнике", которые касались камней. Всё, что выглядело подозрительно, в общем. А тут, - она открыла вторую папку, - наши подозреваемые. Мы с Йорком считаем, что они могут быть причастны к размещению объявлений, а значит, и к теням. Посмотри на эту женщину, - попросила Тина, вытаскивая из стопки бледно переснятую копию личного дела. - Пейдж Филлипс, она работала как раз в "Еженедельнике". И она напала на нас с Йорком, когда мы встречались с информатором. Уиллоу сказала, что эта женщина была одержимой.
   Кённа отёр руки фартуком, склонился над столом и поворошил бумаги.
   - Как интересно, - протянул он. - Похоже, в ближайшее время я буду много ходить по гостям. Неторопливо, - сжал он искалеченную кисть. - И очень-очень осторожно. Большое спасибо Джеку Доу за урок.
   И, хотя Тина была однозначно на стороне добра, и уж ей-то ничего не угрожало, по спине пробежал холодок. Сейчас Кёнвальд выглядел устрашающе.
   "Он не из породы тех, что ломаются, раз оступившись, - появилась мысль, от которой по коже прокатилась вторая волна мурашек. - Нет, обжёгшись, он станет беспощаднее и опаснее".
   Тени нажили себе воистину смертельного врага.
   Игра только начиналась.
  
   Глава 20
   ЗА ГОРЛО
  
   Ещё совсем недавно в полицейском участке царила оживлённая, однако несколько ленивая атмосфера. Как на южном курорте вечером, когда после захода солнца все разом выползают на улицы и куда-то идут, но никто не спешит, а большинство прохожих - праздные туристы. Копы истребляли пиццу в галактических масштабах, заваливали урны смятыми стаканчиками из "Чёрной воды" и ржали за закрытыми дверями своих кабинетов, посрамляя сферических коней в вакууме.
   Теперь же, проходя мимо кабинета, скорей можно было услышать потрескивание рации и прерывающиеся переговоры на служебной частоте. К аромату кофе, чёрного и горького, добавился многозначительный запашок ношеной одежды - не откровенно грязной, а как если человек прошатается где-то всю ночь, выкуривая сигарету за сигаретой, и под утро войдёт в замкнутое помещение.
   - У нас аврал, - мрачно сообщила Пэг О'Райли, взъерошивая явно немытые волосы. - Ещё немного, и я поверю в мор среди журналюг. Мрут как мухи - на той неделе была одна баба-редакторша, на этой - двое репортёров и корректор, причём все трое скончались сегодня ночью. Признаков насильственной смерти нет, но что-то здесь нечисто... Вот ты веришь в такие невероятные совпадения?
   "Я верю, что Кённе было нескучно", - подумала Тина, однако вслух ответила, что-то в духе "какой ужас, страшно выходить на улицу". Прозвучало это на редкость фальшиво, но Пэгги, в край замотанная, ничего не заметила.
   - Вот, - бросила она на стол распечатку. - Прочитай и распишись. Типа записано с твоих слов.
   "Похоже, быстро разделаться не получится", - с угасающей надеждой подумала Тина, придвигая к себе разрозненные бумаги. С работы её формально отпустили, тем более что капитан Маккой официально отправила факс в библиотеку с утра, но Аманда прозрачно намекнула, что не желает трудиться до вечера в одиночку.
   Текст казался отдалённо знакомым. Но чем больше Тина вчитывалась, тем сильнее крепло недоумение.
   "Что за?.."
   - Я ведь уже подписывала это, - нахмурилась она. - За той же датой причём.
   Пэг снова взлохматила волосы, выглянула на секунду в коридор, потом в окно. И лишь тогда, изрядно понизив голос, сообщила:
   - На Маккой давят. Даже мне не говорят, кто именно, но, судя по оговоркам, уровень мэра, не меньше. Требуют закрыть дело, забыть о Доу и так далее. Не на ту напали, - оскалилась она. - Наша Кэп только разозлилась. А когда она злится, то копает глубже. У нас исчезла часть документов, в том числе - твои показания.
   На мгновение Тине стало страшно, и это был несколько иной страх, чем с Доу - более приземлённый, рациональный. Но почти сразу она успокоилась.
   "Это всего лишь люди".
   - Не проблема. Подпишу снова. Может, сразу в нескольких экземплярах?
   - А там три штуки и лежит, - заулыбалась Пэг, и азартным выражением лица в тот момент напомнила Йорка. - Один оставим на видном месте, то бишь в архиве, и посмотрим, у кого к рукам бумажки прилипают.
   Глаза у неё сверкнули так, что не осталось никаких сомнений в том, что случится с теми шаловливыми ручками.
   На официальную часть ушло не так уж много времени. Скорее, Тина сама затягивала процесс. Здесь, в участке, крепло ощущение причастности к чему-то большому, общему; так в доме, который большая семья украшает к празднику, чувство единения с близкими и душевный подъём возникают даже у тех, кто занят своим делом и в приготовлениях не участвует. Так в городе, что готовится отразить вражескую атаку, возникают узы крепче родственных между теми, кто разливает по котлам на стенах и кипятит смолу.
   По сравнению с атмосферой, которая царила здесь, в библиотеке было сущее болото.
   Когда злополучный протокол подошёл к концу, и осталось только поставить под ним свою подпись, дверь вдруг распахнулась - без стука, и на пороге появился взмыленный детектив Йорк с двумя стаканами кофе на подставке, один из которых венчала пышная шапка сливок, посыпанных шоколадом, тёртыми орехами и прочими греховными орудиями соблазна.
   - Пэгги, вот твоя сахарная отрава. Может, правда мозги заработают, хотя, моё мнение, если их нет... - Тут он заметил Тину и резко сбавил тон: - ...если их выжать бессонницей, даже гений ничего путного не надумает.
   Он поставил стакан на край и ретировался. Повисла неловкая пауза; даже Пэг что-то заметила, но истолковала по-своему.
   - Всё ещё дёргаешься из-за того случая? Не переживай, он своё получил, ему теперь точно не до тебя.
   Тина не любила врать по пустякам, но сказать правду - "Знаешь, мы с ним на днях стреляли по мертвецу из моего охотничьего ружья, а потом мой приятель-колдун, кстати, я в него влюблена, устроил нам всем киносеанс по мотивам глубоко личных событий из жизни Йорка" - было категорически невозможно, потому она сочла за лучшее неопределённо кивнуть.
   А потом, в мучительных попытках как-то увести фокус внимания с неудобной заминки, вдруг вспомнила кое-что важное.
   "Вандалы у фонтана!"
   - Мне нужно сообщить кое-что капитану Маккой, - сказала Тина, ставя подпись под документами. - Лучше сейчас. Это по поводу того нашего разговора.
   Пэг, золотая душа, не стала уточнять ничего - поверила на слово. Она тут же набрала короткий номер по внутреннему телефону, не дождалась ответа, нахмурилась. Потом позвонила ещё куда-то, спросила отрывисто: "Кэп на месте?". И, удовлетворённая ответом, поднялась, кивая самой себе.
   - Элиза... то есть капитан на месте, так что я тебя сейчас провожу к ней. Долго пообщаться вряд ли получится, но по понятным причинам дело Доу у неё сейчас в приоритете, так что наверняка она тебя хотя бы выслушает.
   Начиналось всё оптимистично, однако дойти до нужно кабинета они не успели, потому что встретили капитана Маккой в коридоре. С каменно невыразительным, а потому особенно жутким лицом она теснила к лифтам кучерявого мужчину средних лет в безупречном костюме и чеканила по словам:
   - Вон. Отсюда. Немедленно. Если я хоть раз, - понизила она голос, и в нём звякнул металл клинка, слишком острого для наградного, - если я ещё хоть раз увижу вас около участка, то арестую на десять суток. За попытку. Давления. На следствие.
   - Мэм, боюсь, вы не понимаете... - безупречно вежливым голосом начал было кучерявый.
   Капитан Элиза Маккой молча преодолела разделявшее их расстояние, взяла его за грудки, отрывая от земли...
   ...он по-мышиному пискнул и побелел...
   ...и аккуратно поместила в лифт.
   - Офицер О'Райли, - обернулась она к Пэг. - Проводите мистера Мизери. Он сам не найдёт выход.
   Судя по лицу мистера Мизери, он бы сейчас нашёл даже сокровища инков в общественном парке или путь из лабиринта Минотавра, лишь бы оказаться подальше от страшной женщины по фамилии Маккой.
   Пэг сделала круглые глаза, исподтишка потыкала в Тину пальцем и, приняв официальный и непреклонный вид, скользнула в лифт. Те немногие копы, кто был свидетелем этой сцены, поспешили скрыться - кто в кабинетах, кто на лестнице. Капитан оглядела стремительно пустеющий коридор и негромко заметила:
   - Вот так из-за назойливых клопов рушится репутация зрелой терпеливой женщины. Но нет худа без добра. Теперь около месяца отчёты мне будут сдавать вовремя. Шучу, мисс Мэйнард.
   - Есть ситуации, когда без юмора никуда, - согласилась Тина машинально. К горлу у неё отчего-то подкатила тошнота, словно из-за какого-то омерзительного зрелища, которое толком и в памяти не отложилось. Даже думать о кудрявом хлыще и представлять себе его было гадко, как ковыряться палочкой в голубе, сбитом автомобилем. - Кто это был? Мистер Мизери?
   - Личный помощник господина мэра. И очень скользкий человек, - ответила капитан Маккой, и на её безэмоциональном лице точно тень залегла. - Разговор не для открытых пространств, мисс Мэйнард. Продолжим в моём кабинете.
   Она шла по-армейски размашисто - даже в женственных на сто процентов туфлях из замши жемчужного цвета. Изумрудные серьги-крестики - счастливый клевер-четырёхлистник? - покачивались в ушах в такт шагам. Но в том, как вхолостую царапнул ключ по замочной скважине, и в чересчур размеренных, точно тщательно контролируемых движениях сквозило напряжение. Очутившись в родных стенах, капитан сперва заперла дверь, потом извлекла из нижнего, закрытого отделения железного шкафа флягу и две крохотные кофейные чашки-напёрстка, "под эспрессо".
   - Иногда требуется срочная дезинфекция, - сухим голосом сообщила Элиза Маккой, разливая по чашкам прозрачную коричневую жидкость с резким травяным запахом. - Странно. Вроде бы не кусаешь человека, а вкус во рту поганый.
   - Шутите?
   - Нет, мисс Мэйнард.
   Тине досталась крохотная порция - не на полглотка даже, а так, язык смочить. Свою долю капитан выпила залпом, отсалютовав мученикам и львам на гравюре, долила себе ещё до краёв и вернулась за стол.
   - Присаживайтесь, - указала она на стул напротив. - Судя по гримасам, которые корчила Пэг у лифта, вы хотели поговорить со мной. Слушаю.
   Жидкость в чашке оказалась такой терпкой, сладкой и крепкой, что у Тины слёзы брызнули. Язык на секунду стал ватным; в горле заскребло. Но прежде чем подступила паника - хорошие девочки не употребляют неизвестные напитки в компании рыцарей, так? - неприятные ощущения ушли, зато появилось расслабляющее тепло.
   - Я видела женщину с фотографии, которую вы мне показывали здесь, - не стала тянуть с разъяснениями Тина. - И мужчину с пробором на левую сторону, оказывается, это мой... то есть наш начальник. И его, похоже, шантажируют. Не знаю, кто, чем и зачем.
   - Похвально - на пятый год работы наконец познакомиться с руководством, - кивнула капитан и, сощурив один глаз, вновь пригубила свою отраву. - Что заставляет вас думать, что ему угрожали?
   На несколько секунд Тина подвисла, соображая, как бы переформулировать слова Киана О'Ши, не искажая смысла, но и не скатываясь в паранормальщину.
   - Он пригласил меня для приватного разговора, но всё время вёл себя опасливо, точно боялся, что его подслушают. Или что вот-вот войдёт кто-то, кому не стоит видеть меня в его кабинете, - медленно произнесла она. - И мистер О'Ши сказал буквально следующее: "Мне нужна опора, чтобы стоять прямо. Сын влиятельной женщины, я несвободен в выборе. Некоторые желают воспользоваться моими ресурсами, а я не имею сил отказать. Я везде самоустранился, оставил себе светские приёмы и библиотеку".
   Маккой отставила чашку с недопитой настойкой подальше и извлекла из сейфа под столом невзрачное дело в потрёпанной картонной обложке. Открывать его пока, впрочем, не стала; села, сложив руки крест-накрест на нём, и спросила:
   - У вас нет версии, почему мистер О'Ши сказал это именно вам?
   Мысленно сосчитав до трёх, Тина призвала на помощь всё своё скромное обаяние библиотечной мыши с косой до пояса и сказала чистую правду.
   - Он считал, что у меня есть влиятельные знакомства.
   - И?
   - Я не знаю, насколько вы влиятельны, капитан, однако только что убедилась, что вы неподкупны, а запугать вас практически невозможно, - ответила она, не покривив душой. - А что насчёт второго случая... Вы мне показывали фотографию женщины в комбинезоне с нашивками "Перевозок Брайта". Такой светловолосой, немного неряшливой, что ли... В общем, недавно показывали сюжет в новостях, про акт вандализма. Ну, что несколько неизвестных разломали скульптуру у фонтана и увезли часть камня... И в ролике мелькнула та женщина.
   Элиза Маккой позволила себе пробарабанить пальцами по столу.
   - Вы уверены?
   - Нет. Но если вы мне дадите снова взглянуть на то фото, я скажу точнее.
   Капитан смахнула с картонной обложки невидимые пылинки, затем провела по ней ладонью, точно считывая шрифт для слепых. Помедлила, раздумывая.
   Тикали часы - оглушительно громко; сначала источник звука ускользал от внимания, но затем Тина заметила за пресс-папье массивный наручный хронометр, явно мужской. Пахло горьковатой настойкой, сдержанными холодными духами хозяйки кабинета и ещё чем-то неприятным, затхлым и сладковатым, точно промокшие старые газеты. Сквозь решётку жалюзи дневной свет стекал расплавленным мёдом, оставляя пятна на стенах и на полу.
   - То, что вы сейчас услышите, относится даже не к служебной информации, - в конце концов сказала Маккой. - Признаться откровенно, я даже не знаю, как это охарактеризовать. И зачем я вообще вам это рассказываю. Возможно, - уголки губ у неё едва заметно дрогнули, - мне тоже кажется, что у вас могут быть влиятельные знакомства, мисс Мэйнард.
   И она раскрыла папку.
   Сверху лежал крупный снимок женщины лет тридцати в чёрном платье, даже на вид запредельно дорогом. Её лицо без грана косметики напоминало не то слегка оплывшую восковую маску, не то фотографию post mortem. Она улыбалась; опухшие и сильно опущенные веки наполовину закрывали зрачки, а на щеках играли ямочки, похожие на отпечатки карандаша в рыхлом пластилине.
   - Эту женщину звали Кристин Хангер, - произнесла капитан Маккой. - В городе Форесте она организовала благотворительный фонд "Новый мир", который фактически служил прикрытием для манипуляций с недвижимостью. В схемы фонда были вовлечены довольно влиятельные люди, такие как адвокат Рональд Уэст, Найджел Гриффит - он был фактически вторым лицом в совете графства после председателя. Шло расследование деятельности этой группы сразу по нескольким каналам, одним из которых занимался мой друг и сокурсник, детектив Джин Рассел, полиция Фореста. Так вот, несколько лет назад "Новый мир" бесследно исчез, вместе с арендуемым зданием. Пропала мисс Хангер, мистер Гриффит вместе со своим адвокатом и ещё несколько десятков человек. Более того, все, кто раньше с ними контактировал, теперь утверждают, что никогда не были знакомы ни с кем из них. Включая моего друга Джина, которому я всегда верила, как себе самой. Любопытная ситуация, не правда ли, мисс Мэйнард?
   - Очень, - кивнула Тина.
   И, хотя в кабинете было довольно жарко, она почувствовала сильный озноб; костяшки пальцев побелели. Почему-то вертелись в голове слова Кёнвальда: "А потом он уронил на неё луну".
   - Я часто просматривала это дело, мисс Мэйнард, - продолжила между тем капитан Маккой. - Меня, признаюсь, влекут неразгаданные тайны. Поэтому, когда впервые появились подвижки в деле серийного убийцы, "Твари Лоундейла", я сразу вспомнила, где видела лицо нашего подозреваемого.
   Она вынула из папки газетную вырезку с фотографией. Оттуда, с зернистой бумаги, томно и мёртво улыбалась Кристин Хангер; руку у неё на талии держал долговязый мужчина в костюме-тройке с неразличимым из-за качества съёмки лицом. А вокруг толпились другие люди в комбинезонах, пятеро или шестеро.
   Хищный горбоносый профиль одного из них Тина узнала тотчас же - слишком часто являлся он ей в кошмарах.
   Заголовок статьи гласил:
   "Честный путь - свободный путь для всех!"
   И чуть ниже было написано:
   "При участии благотворительного фонда "Новый мир" открыта курьерская служба, сотрудниками которой стали люди с ограниченными физическими возможностями, а также те, кто имел трудности с социальной адаптацией или подвергался ранее психологическому насилию. Благодаря усилиям основательницы фонда, мисс Хангер, все они получили возможности для нового старта в дружелюбном и открытом коллективе..."
   Дочитывать Тина не стала. Руки у неё ощутимо тряслись, и стоило больших усилий унять дрожь.
   - Ещё плеснуть? - бесстрастно предложила капитан. - Полглотка. Больше не предлагаю, с непривычки валит с ног.
   Тина мотнула головой, потом с усилием надавила на виски.
   "Почему именно когда хочется отключить мозги, они работают как проклятые?"
   - Когда точно закрылись "Перевозки Брайта"?
   Элиза Маккой и бровью не повела, явно готовая к этому вопросу.
   - Два года и четыре месяца назад. Однако проблемы у них начались сразу после исчезновения Кристин Хангер. Эпизод не был доказан, но некоторые данные указывают на то, что через "Перевозки" отмывались довольно крупные суммы.
   Тина прикусила губу на мгновение.
   - Вот только фургоны "Перевозок" время от времени видят в городе, а некоторые сотрудники "с особенностями" засветились даже в полицейских хрониках, - пробормотала она. - Простите, я... Мне нужно возвращаться на работу.
   - Конечно, мисс Мэйнард, - кивнула Элиза Маккой вежливо и отпила из чашки с таким видом, словно там был обычный эспрессо. - Благодарю за бдительность. Мы учтём вашу информацию, в рамках дела она будет весьма полезной.
   Из участка Тина вылетела как ошпаренная. Пронеслась по коридорам, уже почти родным, подавила идиотское желание спуститься в морг к Гримгроуву и напроситься на чай с душеспасительными беседами, с кем-то поздоровалась - с великаном Кидом? Или с полноватым курносым Роллинсом? - и выскочила на свежий воздух.
   Солнце палило, как из пушки.
   На языке горчило - от настойки остался привязчивый привкус. В голове билась только одна мысль: добраться до работы, погрузиться в рутину, отвлечься. Тина так и собиралась поступить, даже пообещала себе это, когда вдруг заметила смутно знакомый кудрявый затылок.
   Мистер Мизери с серым дипломатом под мышкой стоял напротив "Чёрной воды" и пялился в стёкла. А там, в прохладной затемнённой глубине, за столиком у окна мелькала кислотно-розовая футболка, хорошо различимая даже на расстоянии, а напротив неё белело смутно пятно белобрысой шевелюры.
   "Уиллоу и Маркос. Они же говорили, что собираются позаниматься к экзаменам после обеда".
   Дальше всё происходило на инстинктах - отвлечь, перебить внимание, заслонить собой.
   Цепочка лёгких шагов, головокружение, улыбка.
   - Мистер Мизери, - услышала Тина точно со стороны собственный насмешливый голос. - Тень на солнце? Какой сюрприз. Не даёт покоя судьба Кристин Хангер?
   Бесконечно долгий миг ей чудилось, что под кучерявым чубом Мизери - только гладкая болванка вместо лица. Но затем иллюзия развеялась, и проступили человеческие черты, слегка перекошенные и потёкшие, как оставленный на жаре пластилин. Вокруг точно клубилось облако - гаденький запах отсыревших газет, приторный, пудровый.
   - Кто ты? - очень мягко спросил секретарь.
   Тина приложила руку к губам и шепнула, делая заговорщические глаза:
   - Спросите у Доу.
   И, развернувшись, рванула вниз по улице так быстро, как могла.
   Сначала не происходило ничего необычного. Жаркий день, духота и дурнота, шелест шин по асфальту, детские вопли на спортивной площадке и радиоприёмник, с чьего-то подоконника вещающий о матче по теннису в прямом эфире. Но потом за спиной точно завёлся гигантский каток, сминающий звуки и движение воздуха, и меньше всего Тине хотелось оборачиваться и смотреть, что же там такое творится. Она, в общем-то, и так догадывалась.
   Мистер Мизери заинтересовался, развернулся и двинулся следом.
   "Интересно, у кого больше шансов выкрутиться: у речной колдуньи, которую застали врасплох, или у обычной женщины, которая готова к трёпке?"
   Простая человеческая логика утверждала, что первое. Но, как Тина уже успела усвоить, она ни черта не работала, когда речь шла о тенях, колдовстве и о чём-либо, хотя бы косвенно связанном с Кёнвальдом.
   Сумка, переброшенная через плечо, колотилась в бок.
   Тина сама не заметила, когда перешла на бег и свернула к реке - это произошло рефлекторно. Наверно, потому Мизери, кем бы он ни был, ничего и не заподозрил: от него убегали, а он догонял, как мог и умел.
   На полнеба наползла чёрная туча, но воздух оставался сухим.
   Впереди показались ивы - ещё ужасно далеко, в просвете между аккуратными домами, обнесёнными по периметру багрово-пенной изгородью гортензий. Преследователь замешкался, сбавил, темп.
   "Пора".
   Тина перебежала дорогу, имитируя хромоту, и тоже замедлилась. Нырнула в просвет между домами, где царил полумрак, одновременно запуская руку в сумку...
   ...развернулась на ходу...
   ...мистер Мизери был совсем близко, совершенно не запыхавшийся, с неизменным дипломатом под мышкой и оплывшим восковым лицом...
   ...и швырнула полную горсть жемчуга, сипло крикнув куда-то через плечо:
   - И где тебя носит, когда ты так нужен? Кёнвальд!
   Жемчужинки застучали, отскакивая от глянцевитых бортов пиджака. Из горла у мистера Мизери вырвался свист, как из шарика, из которого воздух спускают. Щёки затрепетали, глаза выпучились.
   Тина замерла в неизвестности, тяжело дыша.
   "Этого хватит? Бежать дальше? Или уже поздно?"
   Но река всё-таки пришла.
   Ударил сырой ветер - со всех сторон разом, выдувая из проулка между домами гниловатый бумажный запах. Из жемчужин брызнула вода - фонтаном, водопадом, сплошным потоком.
   А потом появился Кённа. Он держал секретаря - или то, что им притворялось - за горло одной рукой, а вторую брезгливо вытирал о джинсы.
   - Стоит отвернуться, и ты уже вляпалась, - с жестокой весёлостью заметил он. И глянул через плечо пронзительно-сине: - Ты в порядке?
   Тина выдохнула и привалилась к стене.
   - Не-ет... У меня ноги гудят... и голова чугунная... наверное, неприлично уже жаловаться, да?
   - Ничего страшного, если ты жалуешься на свою голову, - успокоил её Кённа. - Плохо, если на неё жалуются другие... Интересный улов, однако. Что это за дрянь?
   - Не знаю, - устало ответила Тина. - Ты поймал, ты и разбирайся. Но оно пыталось надавить на капитана Маккой, а потом пялилось на Маркоса и Уиллоу. Конечно, оно мне не понравилось.
   - Ещё бы... - пробормотал Кённа. И приказал вдруг незнакомым металлическим голосом: - Отвернись.
   Она не успела.
   Точнее, замешкалась на какие-то секунды - и потому успела заметить краем глаза, как, повинуясь колдовскому жесту, тело Мизери обмякает, скручивается жгутом и лопается по шву, а наружу течёт, течёт нечто...
   Её замутило так резко и сильно, что даже в носу стало кисло.
   На четвереньках - ноги не слушались - она доползла до края дома и, завернув за угол, распласталась там на траве. Сквозь яблоневый шатёр свет едва пробивался, да и немного его было - над кварталом всё ещё висела туча, уже не инфернально-чёрная и сухая, но по-прежнему свинцовая, тяжёлая. Воздуха не хватало; грудь ходуном ходила. Тина лежала навзничь, широко распахнув глаза, не прислушивалась к течению времени и старалась не думать ни о чём.
   Ни о том, что же такое бродило среди людей, лишь слегка прикрытое антропоморфной оболочкой.
   Ни о том, сколько таких же, как он, ещё осталось.
   Ни о том, может ли Кённа сделать нечто подобное с обычным человеком, если ему вздумается.
   - Как ты себя чувствуешь?
   Прохладная ладонь легла на лоб, скользнула ниже. Тина перевернулась на бок, прижимаясь к ней щекой, и зажмурилась.
   - Отвратительно. Побудь немного джентльменом, сделай вид, что не замечаешь, а?
   - О, так это называется "быть джентльменом", а не "вести себя, как хладнокровная скотина"? - хмыкнул Кённа и пощекотал ей шею кончиками пальцев.
   Тина захихикала, открыла глаза и попыталась сесть; на удивление, дурнота прошла. Выглядел речной колдун примерно как маньяк, который наскоро снял заляпанный кровью любимый фартук и прямо в одежде заскочил под душ, услышав звонок у входной двери.
   То есть сыро и крайне подозрительно: с волос и подбородка капала вода, а одежду выжимать можно было.
   - Не зря старался?
   - Как сказать, - пожал он плечами. - Начну с хорошей новости: то, что осталось от человеческой оболочки Мизери, больше напоминает сухую змеиную шкуру или старый носок, чем кожу. А вот внутри сидела весьма упрямая мерзость. Как-то я ходил взглянуть на воронку, из которой лезут тени, чтоб понимать потом, с чем имею дело... я не рассказывал?
   - Нет.
   - Да, для свиданий - не лучшая тема, - вздохнул он, подгибая под себя ноги. Сорвал травинку, прикусил, поморщился - но не выбросил, а воткнул обратно в землю; былинка встряхнулась и быстро потянулась вверх, выбрасывая новые узкие листочки. - Представь себе такую дыру в земле... Как конус, вывернутый наизнанку. Ты смотришь и понимаешь, что это совершенно точно труба, но выглядит она с твоей точки зрения как воронка. Стенки вращаются и сползают вниз, а по ним и друг по другу карабкается вверх, в мир, нечто бесформенное. Мёртвая гнилостная волна - накатывает, откатывается... А потом одна из теней вдруг поглощает другую, уплотняется, отращивает лапы, голый хвост и масленые чёрные глазки. И - продвигается чуть выше. Теперь она жрёт других уже намеренно - и аморфную слизь, и таких же крыс, пока не трансформируется в чурбана без лица, зато в деловом костюме. Он машет длинными руками, высоко вскидывает колени, карабкается, падает, снова карабкается - но не может преодолеть мембрану, отделяющую наш мир от чёрной бездны. Пока не появляется кто-то, протягивающий руку извне. А он всегда появляется, Тина Мэйнард. Где есть сила, пусть и грязная - есть и соблазн.
   Что дальше происходит с незадачливым смертным, алчущим дармовой силы, Тина прекрасно додумала сама и в кои-то веки пожалела, что книжное детство слишком хорошо развило в ней фантазию. Слишком ярко всё представлялось: и неживая колышущаяся масса, которая вечным прибоем колотится в берега человеческого мира, и бесконечные трансформации теней, пожирающих друг друга, и вялые толстые пальцы, скребущие невидимый щит... И руку кого-нибудь обыкновенного - немного обиженного, слегка недовольного, не реализовавшего мечту или опоздавшего на свидание; кого-то, кому для счастья не хватает малой толики.
   Картинка развивалась дальше.
   Вот свершается чудовищное рукопожатие, и в человека вливается нечто отвратительное; двум сущностям тесно в одном теле, и они начинают то ли растворяться, смешиваясь, то ли поглощать друг друга, а оболочка тем временем растягивается, деформируется, и вот уже даже близорукие соседи начинают замечать неладное.
   - Слушай, - усилием воли отогнала от себя Тина отвратительные образы. - Но ведь кто-то был первым, да? Когда только появилась первая воронка. Ну, тот, с кого всё началось.
   - Первый падший смертный? - протянул Кённа, глядя в пространство. - Конечно. Захватили его, соблазнили или он хладнокровно пошёл на сделку с тенями - кто знает. Наверное, если его отыскать, многое бы прояснилось... Ну, или на земле стало бы на одного самонадеянного колдуна меньше, - фыркнул он и пальцами зачесал мокрые волосы от лица, стряхивая капли воды. Глянул искоса. - Но нам это мало поможет сейчас, как бы то ни было. Ты рассуждаешь теоретически?
   Тина уже собиралась кивнуть, когда вдруг ухватила за хвост одну скользкую и вёрткую мысль.
   - Нет. Практически. Я так поняла, что в Лоундейле этих самых воронок нет, верно? Он ведь не у холма построен, тут не было тонких мест.
   Кённа склонил голову к плечу:
   - Всё так. К чему ты ведёшь?
   - Никаких гениальных умозаключений, исключительно догадки... Если тени не сами просачиваются, значит, их кто-то завозит. Ну, импортирует. И надо только его найти.
   Он хохотнул.
   - Ну да, очень свежо. А чем, думаешь, я занимаюсь? Этих тварей легче размазать, чем разговорить. Они не боятся ни боли, ни смерти, ни отчаяния, ибо сами и есть всё это - и гораздо хуже.
   Идея окончательно сформировалась.
   "Есть!"
   - Когда гора не идёт к мудрецу - мудрец идёт к горе, - с деланым равнодушием ответила Тина, едва сдерживая радость и гордость. Додумалась, догадалась! - Но если не работает магия и пытки, может, подключить обычную архивную работу? Зачем копать вглубь, если ответ может лежать на поверхности?
   Лицо у Кёнвальда посерьёзнело.
   - Поясни.
   Тина воскресила в памяти подборку фотографий капитана Маккой, затем статью; фоном звучали слова Аманды: "И ещё я однажды видела его в городе с каким-то скользким хлыщом в дорогущем костюме-тройке... у Дона есть похожий, только в коричневых тонах, а у хлыща был тёмно-серый, мокрый асфальт или вроде того".
   - Легче показать. Но мне нужен компьютер с доступом к интернету. А ещё подборка газет за июль... э-э, примерно пятилетней давности. Я уточню.
   Кёнвальд изобразил сокрушённый вздох. Получилось почти натурально, только глаза горели азартом, причём в буквальном смысле - синие сполохи разбегались от зрачков и искрами гасли на ресницах.
   - В общем, тебе нужно на работу. Кем только не перебывал за тысячу лет, а вот подвизаться на поприще извоза не приходилось.
   - Только не по воздуху... Ой! - успела пискнуть Тина, а потом он взмыл в небо, хватая её за руку.
   Ветер ударил в лицо.
   Внизу замелькали улицы и дома...
  
   ...Через пятнадцать минут, приземляясь на задворках библиотеки, Тина решила, что главное её достижение за день - не разговор с Маккой, не победа над тенью и даже не теоретически возможный прорыв в расследовании.
   - Чему так радуешься? - весело поинтересовался Кённа.
   Вода с волос у него больше не капала, но следы на дорожке он по-прежнему оставлял неприлично заметные.
   "Тому, что меня сегодня всё-таки не стошнило", - подумала про себя Тина мрачно и, блюдя репутацию принцессы, далёкой от физиологических трудностей, неопределённо пожала плечами в ответ.
   Аманда возвращения коллеги даже не заметила и не подняла голову от стойки; Пирса нигде не было видно, а свет в реставраторской не горел. За столом у окна играли в шахматы Фогг и Корнуолл; удача сегодня была на стороне последнего, судя по количеству "съеденных" фигур. Мисс Рошетт дремала на стуле, прислонившись виском к книжному шкафу.
   "Комната высоких технологий" предсказуемо пустовала. Компьютер включился не с первого раза, да и потом заработал, кажется, больше от удивления: что, я кому-то понадобился? Зато интернет не подтормаживал - Киан О'Ши, видимо, платил по счетам вовремя.
   - Что ищем? - спросил Кённа, склоняясь к экрану.
   Тина щёлкнула по любопытному носу - инстинктивно, она так тысячу раз отгоняла Королеву, так и норовящую закопаться в хозяйкину книжку и прикоснуться к прекрасному миру литературы.
   - Для начала - дату открытия "Перевозок Брайта". Подозреваю, что это было самое начало июля... Ага!
   Профессиональная память на тексты и цифры не подвела - мельком увиденная статья действительно рассказывала о событиях июля пятилетней давности. Именно тогда фонд "Новый мир" при содействии меценатов открыл "Перевозки Брайта", куда якобы брали на работу только людей с "особенностями" или с непростой судьбой.
   Зная о происхождении Кристин Хангер, не оставалось ни малейших сомнений в том, какие особенности подразумевались под этим расплывчатым определением.
   Разыскать исходник в сети не получилось - то ли его удалили, то ли изначально не размещали в электронном виде. Но в подшивках за соответствующую неделю статья нашлась быстро - в двадцать седьмом номере "Делового еженедельника". Фотография там была более чёткая, но всё ещё слишком мелкая и некачественная для опознания всех действующих лиц, зато в конце статьи приводился полный список спонсоров.
   По нему-то Тина и пошла.
   Главный подозреваемый скрывался за символичным восьмым номером, вставшей на дыбы бесконечностью. Старик с породистым, утончённым лицом средневекового кардинала на парадном портрете, с запоминающейся родинкой на скуле и в сером костюме-тройке. Ещё и глаза у него были удивительные - голубые-голубые, яркие, чистые.
   Тина торжествующе выдохнула и развернула к Кёнвальду монитор.
   - Вот, гляди. Чейз Ривер, меценат, почётный гражданин города, сооснователь "Перевозок Брайта"... сам Дональд Брайт тот ещё хмырь, кстати, на него б взглянуть поближе... Так вот, основатель "Перевозок" и, внимание, владелец "Делового еженедельника". Его фотография точно была у Маккой в деле Доу, я ещё тогда подумала, что харизматичный тип, медийный, наверняка мелькал где-то в газетах или на телеканалах, уж слишком знакомым он кажется. Надо ещё уточнить у Аманды, этого ли "хлыща" видела она вместе с... Кёнвальд?
   Он не побледнел - куда уж бледнее! Просто как-то выцвел разом; потух взгляд, и кожа мертвенно посерела.
   - Я его помню, - отстранённым голосом произнёс Кённа. - Очень хорошо помню. Только он ведь умер давным-давно...
   Тине стало страшно.
   - Кто умер?
   В глазах у Кёнвальда отражался не экран - высокий зелёный берег, ожерелье из чёрных и белых бусин, скрюченная старческая рука.
   - Хозяин реки.
  
   Глава 21
   ЗАБОТА
  
   Когда жизнь с хохотом засаживает несчастной жертве тортом в лицо - в лучших традициях "Роба и Боба", то реагируют все по-разному. Кто-то ошеломлённо замирает, промаргивая ресницами дырки в клоунской маске из крема, кто-то кричит и носится кругами, кто-то утирается скатертью и идёт искать виноватых. Тина подозревала, что лично на неё больше всего повлияли два фактора: ежеутренние пробежки и пять лет наедине с библиотечными фондами, и потому в любой непонятной ситуации она либо убегала, либо начинала сортировать впечатления.
   Сейчас на ней - в переносном смысле, разумеется - гирей висел озадаченный, мягко говоря, Кённа, а потому разбегаться было особенно некуда.
   - Да, это он, - подвинула Тина к себе газетную вырезку и вперила взор в фотографию. - Вон, стоит в обнимку с Кристин Хангер, а справа от него, во втором ряду - Доу. Вот эта потрёпанная тётка с заросшим каре - та самая, которая на видео засветилась. Все подозреваемые на месте... Кён?
   Он поднялся с каменным лицом.
   - Мне надо пройтись.
   - Ну уж нет! - От испуга Тина ухватилась за него обеими руками и, кажется, оставила ему на плечах неслабые синяки. - Нет! Сиди здесь, чтоб я тебя видела... Нет, пойдём в зал, я тебе дам книжку, почитаешь. А я пока позвоню Йорку и кое-что уточню. Идёт?
   - Зачем?
   Вопрос был резонный, и вразумительный ответ на него никак не придумывался. Однако Тина подспудно чувствовала, что если позволит сейчас Кёнвальду исчезнуть, то больше его никогда не увидит, и потому не позволила ни тени сомнения проскользнуть в голосе.
   - Потому что ты мне нужен, - с жаром сказала она и обняла его. Сначала ей показалось, что его сердце не бьётся, но затем пошёл слабый отклик, становившийся всё сильнее; удары резонировали, и ритм постепенно выравнивался. - Не бросай меня сейчас, ладно? Побудь рядом. И вообще, ты наша козырная карта. Не надо показывать этому фальшивому хозяину, что ты его узнал, надо сначала провести разведку. Доверь это детективу Йорку. Он бесстрашный, безрассудный и у него есть доступ к полицейской базе, а это в нашей ситуации - то, что надо. Ну?
   Губы у Кённы порозовели и - она проверила это поцелуем - потеплели.
   - Ты права, конечно. Один раз меня уже подловили... - Кёнвальд посмотрел на свои обожжённые руки. - Больше этого не повторится. А почитать... Дай чего-нибудь с картинками, - усмехнулся он кривовато.
   Вместо ответа Тина ухватила его за руку и потащила в зал.
   - О, Тин-Тин, я не заметила, как ты вернулась, - сказала Аманда, не поднимая глаз от стойки. - Очень вовремя, тут гора работы, а я, знаешь ли, не тысячерукая богиня Гуаньинь. Так что давай, отрабатывай премию, и... Твою ж... О-о... Кхм...
   Она наконец оторвалась от листания журнальчика и увидела Кёнвальда, несколько выбитого из колеи, однако производящего сногсшибательное впечатление своими запредельными синими глазищами, импозантной сединой и, что уж греха таить, на редкость безвкусной футболкой с кляксой в форме лисы и подписью: "Всю власть хвостатым!"
   "Надо потом спросить, где он берёт этот хтонический ужас", - пообещала себе Тина. А вслух пояснила, добивая Аманду, и так лишённую дара речи:
   - Это мой парень. Он пока посидит тут, у нас планы на вечер.
   - О-о-окей, - протянула Аманда. И сделала страшное лицо, мол, ты ещё выложишь мне подробности. - О-о-окей. Может, ему, э-э, чаю?
   - Кофе, - с неповторимым апломбом воспитанного фейри оборванца приказал Кёнвальд через плечо. - Только, ради Холмов, не сублимированный. Покрепче, с двумя кубиками сахара, на обезжиренном молоке.
   Целую секунду Тина была уверена, что в ответ прозвучит что-нибудь до боли знакомое, вроде "тут вам не ресторан". Однако Аманда заворожённо кивнула, облизала Кённу взглядом и поцокала каблуками к кофемашине.
   - У нас обезжиренного молока в холодильнике не водилось сроду, - шепнула Тина, шмыгнув за стеллаж с журналами.
   Кённа прищёлкнул пальцами и откинулся на спинку стула, запрокинув голову под болезненным углом.
   - Внизу, на дверце. Осторожнее, оно открытое.
   Заглядывая в холодильник, Тина подумала, что в жизни тысячелетнего колдуна определённо есть свои преимущества.
   Через какое-то время беспокойство за Кёнвальда отступило. Во-первых, он больше не порывался исчезнуть, ни слова не сказав; во-вторых, ему действительно пришёлся по вкусу и кофе, и старые иллюстрированные журналы "Дневник путешественника" - сейчас он листал уже выпуски второго послевоенного десятилетия, потихоньку продвигаясь к настоящему. Внимание Аманды тоже удалось усыпить - уклончивыми обещаниями непременно рассказать всё позднее, тихими жалобами на бардак в полицейском участке и монотонной работой. Тина чувствовала себя гребцом на утлой лодчонке, лавирующим между Сциллой и Харибдой.
   Спустя час или около того она рискнула набрать номер Йорка.
   - Мисс Мэйнард, вы меня сегодня решили уничтожить, да? - хриплым шёпотом ответил детектив после десятого гудка.
   - Только не говорите, что вы в засаде сидели. Это клише.
   - Я не скажу вам, где я сижу, потому что это чертовски неудобно, - хмыкнула трубка. - Итак?
   Тина хотела выложить всё про Чейза Ривера, мистера Мизери и прочие дивные открытия, совершённые после полудня, однако вспомнила о прослушке и прикусила язык.
   - Заходите в гости после шести, - попросила она невозмутимо. - Запасной ключ под резиновой уткой справа от порога. Если дома будет Уиллоу, скажите ей, что я разрешила.
   На том конце воцарилась подозрительная тишина.
   - Это всё?
   - Разумеется, нет! Кошек не вздумайте гладить, они не любят посторонних мужчин. Особенно Геката.
   Йорк нажал на отбой. Кёнвальд, который, без сомнения, слышал весь разговор, ухмыльнулся поверх журнала.
   - Значит, не любят посторонних?
   - Ты слишком прекрасен, а потому являешься редчайшим исключением, - подтвердила Тина с гробовой серьёзностью.
   Аманда за стойкой раскашлялась.
  
   Пирс до конца рабочего дня так в библиотеке и не появился. Зато из запертой реставраторской повалила невероятная вонь. Источник удалось обнаружить не сразу, тем более что он оказался не один - в разных ящиках стола и даже в шкафу для "пациентов" в твёрдых обложках лежали нетронутые коробки с едой. Аманда остервенело покидала их в чёрный мешок для мусора и выволокла на улицу, в урну.
   Кёнвальд, воспользовавшись случаем, заглянул в тёмную комнату и пальцем начертал на стене пару знаков, похожих на маленькое раздавленное насекомое и на кривоватую спираль соответственно.
   - Вот и посмотрим... - пробормотал он себе под нос. И добавил уже громче: - Значит, у тебя нынче гости?
   - Ну да, - кивнула Тина. - Но готовить мне страшно лень. И поэтому мы позвоним Оливейре и закажем у него две большие пиццы. Ты какую хочешь?
   - С маслинами.
   - Кто бы сомневался...
   Однако игривое настроение как ветром сдуло, стоило им распрощаться с Амандой - "Нет, нас не надо подвозить, мы с огромным удовольствием прогуляемся" - и пройтись немного по улице. Между лопаток словно хлестнули мокрой грязной тряпкой; Тина заозиралась, сглотнула и машинально прижалась боком к Кённе.
   - Тс-с, не подавай виду. - Он натянул капюшон до самого носа и странно сгорбился. - Видимо, тот кудрявый хлыщ с дипломатом под мышкой успел на тебя наябедничать. За тобой выслали эскорт.
   У неё в горле пересохло.
   - Что, и тебя не побоялись?
   - Я спрятал свою сущность, - оскалился Кённа. - Обожаю подлые ходы.
   Некоторое время они плелись по людным улицам. Гаденькое ощущение пристального внимания постепенно усиливалось. Какое-то время Тина держалась стойко, даже пиццу по телефону заказала недрогнувшим голосом, но затем дискомфорт моральный перешёл в физический - начался нестерпимый зуд.
   - Они что, излучают что-то в эфир? - еле слышно простонала она, почёсывая загривок. - Вот твари...
   Кёнвальд свистяще выдохнул.
   - Терпи. Это теперь у тебя надолго.
   - В каком смысле?
   - У тебя меняется восприятие мира, - пояснил он рассеянно, явно следя параллельно за чем-то ещё. - Увы, необратимо. Во все времена самым простым способом получить какую-никакую колдовскую силу было переспать с могущественным колдуном.
   Тина прокрутила мысленно его слова, потом вспомнила вуайеристские замечания - и аж поперхнулась.
   - То есть? Мы же ещё не... Или ты уже?
   - Я не понимаю, о чём ты... - начал было Кённа, но тут запнулся на ровном месте и едва не пропахал своим великолепным носом асфальт. - Нет! - в ужасе обернулся он. - Слушай, я, конечно... Но не до такой же степени!
   Некоторое время они пялились друг на друга с одинаково дурацкими, как подозревала Тина, выражениями, а затем расхохотались - так же синхронно. Обманутое мнимой беспечностью, нечто тёмное и гадкое заинтересованно приблизилось, и неприятные ощущения сразу усилились. Кённа быстро умолк и потянул Тину в подворотню.
   - Всё, хватит, - шепнул он. - Хорошего понемножку. Я не мог понять, сколько их там, но теперь убедился - тварь одна. До темноты тянуть нет смысла, незачем давать ей преимущество.
   - И что теперь?
   - Держись рядом и ничего не бойся.
   В чистеньком, кукольном Лоундейле хватало и таких мест - грязных, обшарпанных. За углом круглосуточного супермаркета располагалось нечто вроде гаражей или ангаров; там парковались трейлеры на пару часов после того, как их разгружали, а ещё чуть дальше, между двумя глухими стенами, торчал под одним-единственным рассохшимся вязом мусорный контейнер для неперерабатываемых отходов. Кёнвальд уверенно прошагал мимо шофёров, курящих на заднем крыльце супермаркета и направился к переполненной помойке.
   "Будь я тенью - наверняка бы уже заподозрила, что меня заманивают, - подумала Тина. - Или они все, как Доу? После вскрытия, с вынутым мозгом?"
   Один из шофёров, постарше, проводил их долгим взглядом; другой даже не дёрнулся - залип в своём мобильнике.
   Свет заходящего солнца померк.
   За мусорным контейнером предсказуемо обнаружился тупик, где пованивало гнилыми овощами. Кёнвальд прошёл почти до самого конца и толкнул Тину к стене.
   - А теперь делаем алиби - за каким лисом нам понадобилось переться сюда. Давай, - шепнул он в губы. - Помоги мне усыпить бдительность этой твари.
   Тина от избытка ощущений не придумала ничего умнее, чем положить ему руку на поясницу - и медленно спустить ниже.
   Кённа выдохнул прерывисто, причём, кажется, нисколько не притворяясь.
   - А мы так не забудем, зачем сюда пришли?
   - Нам напомнят... ммм... - пообещал он и прикусил её за нижнюю губу.
   Поцелуй всё меньше походил на спектакль для заинтересованных зрителей. Ноги у Тины стали подгибаться, а умные мысли - со свистом вылетать, не задерживаясь. И только неприятное ощущение давящего, грязного, липкого внимания не позволяло окончательно забыться. Ход времени замедлился, исказился... Тень приблизилась - рывком. Пискнули где-то рядом крысы.
   А дальше всё развивалось слишком быстро, чтобы осознавать что-либо.
   "Ой, мамочка!"
   Хлынула крысиная волна. Кёнвальд исчез - и вновь появился у помойного контейнера с сияющим клинком наперевес. Неприятное чувство у Тины тяжестью скопилось в кончиках пальцев, почему-то именно левой руки.
   Клинок поднялся - и опустился.
   Тина рефлекторно отмахнулась от крыс, сбрасывая тяжесть с кромки ногтей.
   Крыс некрасиво расплющило.
   - Неплохо для первого раза, - похвалил Кённа, не оборачиваясь. - Иди сюда, посмотришь на мою добычу. Ну, смелее, я их ещё не вскрывал.
   Последняя фраза прозвучала до жути многообещающе.
   В последний раз обернувшись на раздавленных крыс - внутри они оказались чёрными и липкими, быстро обращающимися в ничто даже на скудном закатном солнце - Тина подошла ближе. Против ожиданий, жертвами колдуна стали сразу двое: отдалённо знакомая кудлатая блондинка в синем комбинезоне конвульсивно дёргалась и хрипела; голова у неё болталась на одном шматке кожи, а развороченные рёбра торчали наружу. Вторым был тот самый нелюбопытный шофёр, рассечённый наискосок, от плеча до бедра.
   Оба они, впрочем, угрожающе пучили глаза и помирать явно не собирались.
   Тина некоторое время смотрела то на них, то на Кённу, раздумывая, какой вопрос задать первым. Затем решилась:
   - Я что, э-э... Колдовала?
   - Какое там колдовство, - отмахнулся он. - До первого случайно превращённого в свинью соседа можешь не беспокоиться. Лучше подумай вот о чём. Я ведь был прав: нас преследовала только эта дамочка, - невежливо пнул он блондинку. Та издала змеиное горловое шипение и затихла только после второго тычка, явно подкреплённого чем-то незримым. - Но вот их двое. О чём это говорит?
   Тина честно попыталась сообразить, куда он клонит, но потом сдалась. Голова трещала; мистических переживаний для одного дня было многовато.
   - Понятия не имею. Но пиццу нам привезут уже через двадцать минут.
   - Успеем... А говорит это о том, что у них союзники на каждом углу. И прячутся они достаточно хорошо, чтобы я их не замечал.
   Тина похолодела.
   Вид располовиненного шофёра, вращающего глазами, не так пугал, как перспектива узнать внезапно, например, что прыщавый кассир в супермаркете, регулярно предлагающий ей клубничную жвачку на сдачу, на самом деле такая же тварь.
   - И что, вообще ничего нельзя сделать?
   - Ну, если загнать их в реку хотя бы по щиколотку, когда я буду на месте и в полной силе... - всерьёз задумался Кённа. - Жаль, они слишком осторожны, даже на берег не выходят. А ведь было бы удобно: достать всех разом и очистить город от мерзости. Мой друг часовщик справился с этим за одну ночь, но ему к тому же помогали трое других - фонарщик, проводник и ключник. Я бы мог управиться за несколько часов.
   - Так может, устроим наводнение? - предложила Тина.
   Он рассмеялся:
   - Любишь ты соседей, я вижу. Нет, слишком сложно и рискованно: надо было бы, во-первых, разрушить чёрные мосты, все до единого, а во-вторых, не сойти мне с ума. Учитывая, что белые камни растасканы по всему городу... - он резко оборвал себя. Потом улыбнулся, фальшиво и беспечно: - Не бери это в голову. Я найду выход. А ты пока ступай к супермаркету, я догоню тебя через минуту... - Кудлатая блондинка пошевелилась и зашипела. Кённа поправился: - Через две минуты. Иди, не бойся, я за тобой присматриваю одним глазком.
   Задворки магазина Тина миновала на деревянных, не сгибающихся толком ногах. Второй шофёр всё так же курил на ступеньке; ни исчезновения приятеля, ни появления явно пришибленной чем-то девушки он не заметил.
   "Людям нет дела даже друг до друга, - подумалось вдруг. - Что уж говорить о тенях..."
   Ждать у стеклянных дверей супермаркета в одиночестве было невыносимо. Она помялась немного, зачем-то достала телефон - разряженный, конечно, как всегда к концу дня. Из магазина вышла нагруженная пакетами женщина с дочкой лет двенадцати, узнала Тину, вежливо поздоровалась и поблагодарила за помощь с выбором книжек. Криво остриженная девчонка робко улыбнулась и пискнула из-за материного плеча, что "Милли классная, спасибо".
   "Джилл Мёрфи, все пять историй, прошлая или позапрошлая неделя, - вспомнила Тина. - Боже, как летит время".
   Она вошла в залитый белым светом торговый зал и бездумно пробежалась мимо полок. Пластиковая корзинка быстро наполнилась доверху, но вот чем... в сознании это не отложилось. Расплатившись карточкой и машинально отметив, что сумма вписывается в бюджет на месяц, Тина вывалилась на улицу с двумя пакетами.
   - Давай помогу, - Кёнвальд появился ниоткуда и выхватил один из них, безошибочно выбрав самый тяжёлый. - О, не знал, что ты любишь сушёную морскую капусту и жгучий перец.
   С трудом возвратившись в реальность, она заглянула в пакет и едва сдержала ругательство: среди упаковок молока, которое при таком количестве кошек всегда можно было использовать рационально, и безусловно нужных вещей, вроде туалетной бумаги, спагетти и консервов разного вида, притулилось восемь пачек прессованных водорослей и шесть пакетиков чили.
   - Ну, у меня есть рис... К рису всё идёт, - с сомнением протянула она.
   Кёнвальд вздёрнул бровь, затем открыл рот, но так ничего и не сказал.
   Тина подумала, что это и есть главный показатель внутреннего благородства.
  
   Ещё на подходе к дому-с-репутацией стало ясно, что репутация его изрядно подмочена.
   Во-первых, были распахнуты все окна на первом этаже. Во-вторых, из них лилась громкая музыка и доносились подозрительные вопли, периодически перемежающиеся гоготом. В-третьих, перед калиткой был крайне неаккуратно припаркован древний кабриолет канареечно-жёлтого цвета с брезентовой крышей-гармошкой, а на запущенном газоне валялись, слившись в любовных объятиях, два брошенных впопыхах велосипеда, один другого страшнее.
   Чуть сглаживала впечатление мисс Рошетт в безупречно белом костюме, с блестящими шпильками в волосах, попивающая какао в кресле-качалке у порога.
   - Внутри несколько шумно, - сообщила она, блаженно прикрывая глаза на мгновение. - А тут в самый раз.
   - Что там происходит? - обречённо спросила Тина.
   - Детектив Йорк и дети поспорили, у кого лучше музыкальный вкус, - улыбнулась мисс Рошетт. Вокруг глаз разбежались лучики-морщинки. - А вы, молодой человек, полагаю, тот самый волшебник Кёнвальд? Наслышана, наслышана.
   Он шагнул к креслу и, непринуждённо склонившись, поцеловал ей руку.
   - Мы уже встречались, Мари-Франсуаза, - произнёс он, лукаво подмигнув. - Шестьдесят с чем-то лет назад, на мосту у почтового отделения. Я тогда был без ума от полосатых жилеток и беретов.
   Глаза у мисс Рошетт недоумённо округлились... а потом она рассмеялась:
   - Тот смешной юноша, который рассказал мне о гонках и посоветовал бросить мужа! Ох, конечно, я помню! Но как?..
   - Я тоже помню - всех вас, - ответил Кёнвальд бесхитростно, помогая ей подняться из кресла. - Путешествия пошли тебе на пользу. Ты светишься.
   - Чего не могу сказать о вашем вкусе, юноша. Что за странный зверь у вас на футболке? Смею заверить, что лисы выглядят несколько иначе. Например, у них только четыре лапы...
   Пикируясь подобным образом, они вошли в дом. Тина помедлила; она остановила кресло-качалку, положив ладонь на колеблющийся подлокотник. В мыслях царил сумбур. Кённа рядом с мисс Рошетт выглядел удивительно гармонично; то, что этих двоих, оказывается, связывали воспоминания, отзывалось в душе странным теплом... и горечью.
   "Когда-нибудь и я так постарею. А он останется молодым".
   Думать об этом не хотелось.
   Тина перешагнула порог, закрыла дверь и оставила дурацкие страхи снаружи.
   "В конце концов, нам пока надо хотя бы выжить".
  
   Йорк, видимо, решил выступить в поддержку клуба по-дурацки одетых людей, где уже состояли Уиллоу с её кислотными футболками и шортами, держащимися на честном слове, и Кённа со своей коллекцией идиотских принтов. В свободное от работы и бесплодной охоты на маньяков время детектив, оказывается, носил мешковатые застиранные джинсы и аляповатые гавайские рубашки. В сочетании с мощными бицепсами и покрасневшим от криков лицом это производило мощное впечатление, подобное выставке кубистов, перенесённой в позднее Средневековье.
   Тина досчитала до пяти и ткнула пальцем в главный источник шума и бардака.
   - Кто. Притащил. Сюда. Это? - чётко и раздельно спросила она, указывая на старенькую переносную стереосистему, орущую на подоконнике на четыре писклявых голоса разом.
   - Он, - быстро сдала Уиллоу детектива. И добавила с гордостью: - А диск мой. Раритет! Таких уже лет пятнадцать не купишь!
   - И хвала небесам, - тихо заметила мисс Рошетт в сторону.
   Следующие пять минут фальцет-квартет с раритетного диска даже несколько померк по сравнению с тем, что творилось в действительности. Уиллоу проникновенно защищала своих кумиров, Маркос горячо её поддерживал, Йорк пытался поставить на место "наглых сосунков, ничего не понимающих в музыке", а Тина - заткнуть всех, включая стереосистему, но, избалованная библиотечной тишиной, никак не могла перекричать гам. Ситуацию разрулила мисс Рошетт: она выдернула шнур из розетки, потом воскликнула:
   - Моё сердце! - и, добившись относительного затишья, продолжила уже спокойным голосом: - Моё сердце требует джаза, а оно уже немолодое, его желания следует уважать. Юноша, не будете ли вы так любезны?..
   Кёнвальд, конечно, был.
   Когда адскую стереосистему вернули в машину детектива, а с чердака на подоконник перекочевал дедов ещё граммофон с коллекцией пластинок, когда забулькала кофемашина, подпевая Нине Симон, а Маркос наконец-то вспомнил, что приехал он не порожняком, а с двумя заказанными пиццами - тогда наконец воцарился мир.
   - Так, а что мы празднуем? - спохватилась Уиллоу, когда коробки из "Чёрной воды" опустели. - Да к тому же в такой идиотской компании. Не, к копам я почти привыкла, так что я не на вас намекаю, детектив, - добавила она и выразительно уставилась на Кённу.
   Тот жестом фокусника извлёк из пакета с покупками коробку пирожных и предположил:
   - Понятия не имею. Спрашивай у неё, - кивнул он на Тину. - Может, то, что я сегодня трижды стал убийцей, а один раз едва не заделался самоубийцей? Ты только не спеши радоваться, Ива, у меня ещё всё впереди.
   Эта была неудачная шутка - из тех, после которых устанавливается гробовая тишина, двое сверлят друг друга глазами, а все остальные непонимающе переглядываются. Тина кашлянула и на правах хозяйки дома поинтересовалась:
   - Уиллоу, я не настаиваю, но, возможно, пора уже закопать топор войны?
   Девчонка насупилась, скрещивая руки на животе. Видно было, что она сама уже пожалела, что начала это, но сдавать назад отказывалась - из чистого упрямства.
   - А он тебе не поведал, наш правильный сладкий зайчик, почему я вообще топор наточила, нет? - спросила она вызывающе. - Ну тогда я сама скажу, чего уже терять. Кёнвальд предложил мне укокошить моего папашу. И даже вызвался сделать это сам и немедленно. А мне тогда было, на минуточку, десять лет.
   Детектив Йорк поперхнулся своим капучино и раскашлялся. Маркос широко распахнул глаза. Мисс Рошетт промахнулась и насыпала сахар мимо чашки.
   Кёнвальд и бровью не повёл.
   - Может, расскажешь тогда, почему я это предложил? Заодно расскажи, сколько швов тебе наложили в больнице и почему тебе нельзя биться упрямой башкой, даже когда очень хочется. Кто вытащил тебя с того света - можешь не говорить, так уж и быть.
   - Слушай, ты, я тебя хоть раз о чём-то...
   Тина поняла, что у неё снова пухнет голова от избытка впечатлений. Причём на сей раз без вмешательства теней.
   "Будто у нас новых проблем мало, чтобы старые обиды из могил выкапывать".
   - Хватит, - попросила она тихо. На удивление, на сей раз все, кто надо, услышал. Уиллоу замолкла на половине слова. - Мне казалось, вы помирились... Я нисколько не умаляю твоё право дуться на Кённу хоть всю жизнь, просто напомню кое о чём. Твоего отца я видела на днях, он жив и здоров. И мы тоже живы, но если мы продолжим собачиться по любому поводу - долго это не продлится. За последние две недели меня чуть не убили четыре раза. Из них два - сегодня. Знаете, как это называется? Прогрессия. И она мне не нравится. Мне чертовски страшно, настолько, что я готова ползарплаты спустить на патроны к дедушкиному ружью, хотя знаю уже, что не больно-то огнестрельное оружие помогает против теней. И я... - она запнулась, начисто забыв, о чём хотела сказать. - О, Господи, как же мне всё это надоело... В буфете был аспирин, в деревянной такой шкатулке. Уиллоу, две таблетки. Пожалуйста.
   Тина скрестила на столе руки и уткнулась в них лбом. В затылок точно шурупы ввинчивали.
   "Ну вот, докатилась, - подумала она, слушая, как в полнейшем молчании Уиллоу роется в ящичке для лекарств. - Как Аманда. Шантажирую людей своим здоровьем... С другой стороны, у меня-то правда голова болит... А если и у Аманды тоже? И про маленького вдруг правда?"
   - Держи, - робко произнесла девчонка, ставя перед ней стакан с водой и таблетки. - И, ну... Извини, в общем. И, Кённа... Тоже извини, короче, - добавила она скороговоркой.
   Он усмехнулся, закладывая руки за голову.
   - И я прошу прощения за резкость. Кстати, Реджинальд Йорк, объясни-ка ей потом на досуге, как единственный взрослый и трезвый мужчина в её жизни, что когда некто говорит: "Я убью этого ублюдка", он не всегда идёт на уголовное преступление.
   - Ну, по статистике... - задумался было Йорк. Потом мотнул головой, хлопнул себя по щекам. - Бред какой, почему сам-то не объяснишь?
   Кёнвальд посмотрел на него... очень ласково посмотрел.
   - Потому что мне одиннадцать лет. Потому что мне тысяча лет. Потому что я грёбанный засранец и вообще река. И да, у меня тоже иногда болит голова и просто лень.
   - Самокритично, - пробормотал детектив.
   Тина чувствовала себя сапёром, который обезвредил мину, самоотверженно подорвав её. Но, хотя обстановку ещё штормило, основное напряжение спало. Кёнвальд проигнорировал щедро рассыпанный перед ним аспирин, зато всыпал в кофе целых три ложки сахара. Выпил половину, очень по-человечески помассировал виски - и начал рассказывать.
   С самого начала, когда ему пришла в голову идея выманить хозяина реки и отобрать его силу.
   Некоторые части истории были внове даже для Тины. Остальные вообще слушали, как впервые, и если мисс Рошетт воспринимала всё философски, то на Уиллоу смотреть было больно - так явно она то терзалась чувством вины, то ужасалась, проникаясь безысходностью положения. Когда Кёнвальд дошёл до фразы "и тогда она размазала армию крыс одним жестом и в некотором роде стала моей ученицей, что делает ситуацию вдвойне пикантной", Йорк, не обращая ни на кого внимания, достал из кармана пачку сигарет, зажигалку - и закурил.
   "Мы ему совсем нервы испортим. И здоровье, - ощутила Тина укол совести. - Мало было Доу".
   - Поправь меня, если я ошибаюсь, парень, - с неожиданной для него деликатностью заговорил детектив, когда Кённа умолк. - Но у тебя есть враг, твоей породы, в общем, у которого ты отжал реку. И это было тысячу лет назад?
   - Примерно так.
   - Тогда у меня плохие новости. Если перефразировать, у тебя есть враг, который тысячу лет копал тебе персональную, учитывающую все твои индивидуальные особенности яму. И вероятность того, что он сам в неё навернётся - примерно такая же, как если бы сейчас в эту дверь вошла Эмми и сказала, что она за йогуртом отлучалась.
   Кёнвальд растянул губы в ухмылке, глядя исподлобья.
   - А ведь я вполне могу это устроить, Реджинальд Йорк.
   - Не сомневаюсь, - кивнул он. - В общем-то, одна надежда на то, что ты, чёртов колдун, умеешь договариваться со статистикой. Но как человек, который все шишки собрал на свой чугунный лоб, могу посоветовать пару вещей. Первое: будь осторожен и не доверяй никому, включая собственную интуицию. Второе: от помощи всё-таки не отказывайся, задействуй все связи.
   Выражение лица у Кёнвальда стало мучительным, словно он мысленно пытался примириться с неким ужасно неприятным решением.
   - Хорошо, - кивнул он наконец. - Я отправлю весточку учителю. Если кто здесь и поможет, то только он. Энну ветра носят не пойми где, а Господин флейт и багряных закатов прекрасно справляется там, где нужно кого-то быстро уничтожить, но хитрые многоходовки и коварные враги - не его конёк. Да и Форест надолго оставлять без внимания не стоит, тени только этого и ждут.
   - Ну, тебе видней, - хмыкнул Йорк, выпуская дым в потолок. - Но пока опускать руки и отдавать инициативу неприятелю - худшее, что можно сделать. Так что мы тоже будем копать. Я установлю слежку за этим Чейзом Ривером - как я понял, ваша колдовская братия на обычных людей не особо внимания обращает, так что дело может и выгореть. Заодно подниму по архиву случаи вандализма, где фигурируют белые камни, скажем, лет за двадцать пять. Залезу в долги, Пэг будет в восторге... - добавил он тише. - Она меня давно мечтает затащить на какую-нибудь чёртову мелодраму.
   - А я попытаюсь выяснить, куда могли подеваться белые камни. Своими путями, - добавил Кённа. И вдруг улыбнулся - светло и холодно, точно вышла из-за облака ясная луна: - Спасибо. Давненько обо мне... не заботились.
   Йорк закряхтел, отвёл взгляд, зачем-то смял недокуренную сигарету.
   - Вообще я просто хочу дотянуться до Твари Лоундейла.
   Но ему не поверил, кажется, никто, даже снисходительная к человеческим слабостям мисс Рошетт.
   Тина спрятала улыбку в чашке с кофе.
   "Альянс наносит ответный удар, да?"
   В этот момент казалось, что всё непременно закончится хорошо - просто не может быть иначе.
   ...Пирсу за вечер позвонили дважды. В первый раз он сбросил звонок. Во второй его телефон был отключён.
  
   Глава 22
   СОБРАТЬ ФРАГМЕНТЫ
  
   Кённа всё-таки исчез - по его собственному выражению, "отлучился омыть руки в чужой крови". Но, надо отдать ему должное, не пропал бесследно и периодически напоминал о себе. Крошечный букет фиалок на подушке; тройная радуга вдали над городом во время обеденного перерыва; бумажный стаканчик с латте из "Чёрной воды", появившийся на стойке ближе к закрытию библиотеки - очень вовремя, к слову, потому что Тина обнаружила, что, естественно, оставила все загодя купленные капсулы для кофемашины дома. На следующее утро - поджаренные до хрустящей корочки кукурузные оладьи, которые ждали на столе аккурат после пробежки, и записка рядом:
   "Это не я, а девы-ивы, но с горячим приветом от меня!"
   Подоконник и кухня были засыпаны ивовыми листьями.
   На работе дела обстояли гораздо хуже. Аманда рассчитывала на пикантные подробности из личной жизни коллеги и, не дождавшись ни намёка, вернулась к обиженно-сварливому модусу. Посыпались тут же дурацкие задания - "Надо протереть полки с редкими изданиями, и нет, уборщице это доверить нельзя!", "Обзвони тех, кто просрочил сдачу книг", "Нужно срочно сделать объявление о дне открытых дверей в августе". Тина с ног сбивалась, пытаясь успевать всё, никого не злить и не забывать о расследовании.
   - И чая мне завари, - деспотично приказала Аманда, листая женский журнал, для приличия прикрытый библиотечным каталогом. - Вообще за такую зарплату ты могла бы всегда это делать, не дожидаясь напоминаний.
   Были, впрочем, у её поведения и вполне объяснимые, уважительные причины: в среду она на обратном пути, несмотря свою неизменную осторожность за рулём, едва не сбила собаку и сама перепугалась до жути, а в четверг "маленький" проснулся с жаром, и ей пришлось выйти только во второй половине дня. Об отгулах, однако, она и не заговаривала - к её чести.
   А всё потому, что Пирс взял больничный.
   - Может, навестить его? - спросила Тина с сомнением в пятницу, подбивая в блокноте недельный отчёт за троих.
   - Вот не хватало только, чтобы и ты свалилась с гриппом, - поморщилась Аманда, обмахиваясь журналом. - Кто потом работать будет, я, что ли? Я уже на всю жизнь вперёд наработалась, между прочим, и сюда я устраивалась не для того, чтобы жилы рвать... И сделай мне уже чай, наконец, с лимоном только. Как же меня тошнит...
   Тина вспомнила восхитительные утренние оладьи, потом - жалобы Аманды на то, что-де Мина совсем разучилась готовить в последние дни и потчует её чем-то несъедобным... и сжалилась.
   "Ладно, от меня не убудет, - подумала она. - А неделька была адская, похоже, не только для альянса".
   Неприятный зуд между лопаток, который впервые дал о себе знать, когда их с Кённой преследовали тени, теперь появлялся время от времени, с пугающей частотой. Тина даже научилась различать оттенки ощущений - или что-то вроде того: теперь ей мерещилось, что "зуд" начинается от уколов сотни микроскопических иголок одновременно, под определённым углом. Поначалу это казалось несущественным, но потом...
   "Откуда-то слева, издалека, - поняла она внезапно, закрывая двери библиотеки в пятницу вечером. - На дороге?"
   Осторожно, стараясь не выдавать своей осведомлённости, она обернулась и сделала вид, что ищет что-то в сумке, а сама украдкой оглядела окрестности.
   На зелёном пятачке газона, под деревьями, стояла девчонка с корги на поводке. Собака обнюхивала траву, хозяйка смотрела в телефон.
   "Не эти".
   Дальше стояла припаркованная машина с затемнёнными стёклами; обострённое чутьё упрямо твердило, что пустая. На противоположной стороне прогуливалась пожилая пара, он - низенький и худой, она - кругленькая, полнокровная ещё, несмотря на неопрятные седые волосы. А ещё чуть дальше курьер в низко надвинутой кепке, зажав подмышкой картонную коробку, искал что-то на планшете. Поднял глаза, прощупывая взглядом округу...
   Невидимые иголочки закололи быстрее.
   Медленно, чтобы не выдавать волнения, Тина двинулась к дороге, лихорадочно размышляя, что же делать.
   "Позвонить Йорку? Нет, что он сможет им противопоставить... Может, Уиллоу? У неё вроде был экзамен, но не в пять же часов вечера..."
   Ход мыслей прервало настойчивое бибиканье.
   Напротив дорожки, ведущей к дверям, стоял пронзительно-алый внедорожник с гостеприимно распахнутой дверцей. Внутри, в полумраке, Аманда нетерпеливо барабанила по рулю.
   - Запрыгивай! - крикнула она, махнув рукой. - Я передумала в магазин ехать. Подвезу тебя.
   Никогда ещё Тина не была её так рада видеть.
   Хлама в салоне прибавилось. Грабли и лопата валялись прямо на заднем сиденье вместе с кучей ящиков, перчаток и пакетов с логотипом "Эльдорадо для садовода". В промежуток между креслами спереди теперь были впихнуты целых четыре книги, причём сверху красовался томик с говорящим заголовком "Как правильно рассчитывать время" за авторством некоего Е.Саксесса.
   У Тины вырвался смешок.
   - Это Дон, - буркнула Аманда. Внедорожник тронулся, вырулил на вторую полосу и поехал резвее. - Не поверишь, ему эта дребедень действительно помогает. Всегда мечтала увидеть человека, которому правда идут на пользу тренинги и тому подобная мура, и вот я за ним замужем... Тебе куда? Хочешь, заскочим в зоомагазин за кошачьим кормом?
   Покалывающее ощущение ослабело; тень в обличии курьера то ли решила не преследовать машину, то ли вообще изначально и впрямь шаталась по своим делам, не собираясь выслеживать скромных библиотекарш.
   Телефон тренькнул. Тина полезла в сумку, на сей раз не для маскировки, а по делу.
   - Ну, за кормом мне уже, наверное, не надо, хотя стоило бы купить про запас побольше, пока есть деньги... - Она открыла сообщение и невольно выдохнула. - Ты не поверишь, мне надо в полицейский участок.
   - Опять допрос или что-то в этом роде? Доу и из могилы тебя достал, - пошутила Аманда, сама не подозревая о том, насколько близко к истине подошла. - Ладно, не проблема, подкину. Я в последнее время иногда сажусь за руль и пару часов просто катаюсь по городу. Сначала ездила, чтоб навык выработать, а теперь привыкла, что ли... Это успокаивает. Ставлю аудиокниги, слушаю и катаюсь.
   - Хорошая привычка...
   Сообщение пришло от Йорка. Он приглашал заглянуть в морг на чашку чая и обсудить ход дела. Какого - не уточнял, но это ясно было и так.
   - Ты бледная что-то, - заметила Аманда. - Всё в порядке?
   - Нет, - созналась Тина неожиданно для самой себя. - У меня скоро начнётся паранойя. У Доу были сообщники, парочка из них даже засветилась на съёмке с видеорегистратора, они мне теперь везде мерещатся. И сейчас, когда я библиотеку закрывала, тоже вот... Ещё и Пирс сам не свой какой-то был в последнее время.
   - За Пирса не беспокойся, - поморщилась Аманда, как от зубной боли. - У него, конечно, целый музей скелетов в шкафу, но в целом он человек неплохой. Знаешь, люди делятся на два типа: со стержнем и без. Первые могут быть не очень приятными, могут глупостей наворочать или приложить так, что мало не покажется... Но они никогда не перейдут определённую грань, ну, как во время войны: кто-то становится убийцей, а кто-то остаётся просто солдатом. А вторые... иногда и добренькие, но внутри такая размазня, что разом протухает, чуть только условия изменятся. Пирс отдохнёт на больничном и будет как новенький, в первый раз, что ли.
   "А она его любит по-своему, - осознала Тина вдруг. - И тоже волнуется, похоже".
   Наблюдать эту сторону Аманды было, мягко говоря, непривычно; до сих пор складывалось впечатление, что она даже к собственному ребёнку относится как к некоему абстрактному достижению, галочке в резюме: есть семья, дети, квест выполнен. Дона она на первый взгляд больше ревновала, чем любила; к свекрови, Мине, относилась потребительски, по своим же собственным словам - "сделала из бесполезной светской львицы средней паршивости домохозяйку и кухарку". Однако ноты горячей, не знающей сомнений уверенности, которые проскочили в монологе о Пирсе, заставили задуматься о том, что же происходит в душе у самой Аманды.
   "Что я вообще знаю о ней?"
   - Наверное, ты права, - вслух ответила Тина, когда молчание неприлично затянулось, а впереди показался поворот на улицу, где располагалась "Чёрная вода". - Когда он выходит, кстати?
   - Да вроде бы на следующей неделе...
   Аманда добросовестно подвезла её до самого полицейского участка, аккуратно, как отличница, развернулась на пятачке у ворот и поехала обратно. Тина прошла на территорию, мысленно репетируя, что сказать дежурному в холле, однако говорить ничего не пришлось: Йорк по-джентльменски поджидал на ступеньках в компании мрачно дымящих копов. Сам он, впрочем, не курил, что настраивало на позитивный лад: можно было предположить, по крайней мере, новости есть - и они не самые плохие.
   - А, это ко мне, - быстро свернул он трёп, увидев Тину. - Ладно, всем хороших выходных, а меня ещё ждёт гора работы высотой с...
   "С Эверест? С Фудзияму? С Килиманджаро"? - с замиранием сердца загадала Тина.
   - ...с гору чёртовой работы.
   У неё вырвался смешок.
   Реджинальд Йорк себе не изменял.
   - О нас не пойдут сплетни? - в шутку поинтересовалась Тина, когда они спускались в морг.
   - Да бросьте. Все знают, что я вдовец, который вторым браком женат на работе, - откликнулся детектив с преувеличенной язвительностью, по которой уже можно было понять, что это предположение ему польстило. - Расслабьтесь, мисс Мэйнард, никаких романтических приключений этим вечером. Только тишина, прохлада и пара неболтливых ребят за стенкой. Гримгроуву вчера ночью подвалила удача, ещё двое бывших сотрудников "Болтушки"... - Он оглянулся через плечо; несмотря на натужно весёлые интонации, взгляд у него был настороженным. - Я так понимаю, ваш белобрысый приятель пошёл по моему списку. Эти ребята точно не оживут?
   Она равнодушно пожала плечами, скрывая охвативший её озноб.
   "Да уж, не хотелось бы оказаться под землёй, в замкнутом помещении вместе с одержимыми".
   - Кёнвальд говорил, что убивать он умеет.
   - А Доу - что, первый блин был комом? - мрачно пошутил детектив. - Ладно, проехали, мы уже почти на месте. Если что, я рассказал кое-что Гримгроуву.
   - Кое-что?
   Он усмехнулся, мельком посмотрев прямо в красный немигающий глаз камеры наблюдения.
   - Есть хороший способ найти крысу, мисс Мэйнард. Подкинуть разным людям версии, которые незначительно отличаются друг от друга и очень похожи на правду, а потом смотреть, за какую верёвочку потянут. И какая дверца откроется.
   Тина запнулась и едва не влетела в турникет.
   - Вы же друзья. С Рюноске Гримгроувом.
   - Я перед ним потом извинюсь, - ответил Йорк грубовато, но у него в голосе проскользнули те самые металлические интонации, которые напоминали о капитане Маккой.
   И вроде бы не было сказано ничего особенного, всё это тысячу раз Тина читала в тысяче книг, но тут внезапно не просто услышала слова, а прочувствовала значение всей шкурой. Однозначные характеры-ярлыки - "грубиян", "приятный доктор", "ловелас", "весёлая и милая женщина" - вдруг обрели глубину, обзавелись связями, как если бы хаотично рассыпанные по земле кусочки разноцветного стекла оказались бы фрагментами одной большой головоломки.
   "Я совсем не знаю мира, - подумала Тина с удивлением. - Ещё три недели назад я не сомневалась, что девяносто процентов людей вокруг хуже эрудированы и гораздо проще устроены, чем я. И что я понимаю многие вещи лучше, и именно потому в библиотеке такая тоска... А теперь выясняется, что я не понимаю ничего. Ни-че-го..."
   В первую секунду эта мысль вызвала оторопь.
   Во вторую - дрожь предвкушения, словно при виде огромного, роскошно упакованного подарка в детстве, с сотней слоёв хрустящей разноцветной бумаги и хитроумно завязанными лентами.
  
   В самом морге практически ничего не изменилось. Та же неуютно стерильная и блестящая голубая плитка, неживая прохладца; и вместе с тем - аляповатые пледы, явно дома связанные под уютное бормотание телевизора, а не бездушной машиной сделанные где-то на далёкой фабрике, и продавленные кресла вокруг журнального столика... Только лампа не горела, и единственным источником освещения была яркая белая скобка-щель между стеной и дверью. Там, в смежном помещении, текла вода, что-то металлически звякало и временами шипело.
   - Реджи, ты один? - крикнул Рюноске Гримгроув.
   Голос у него был всё таким же мягким, приятным, но как бы немного выцветшим, точно закончился некий запас внутренних сил, наполнявший каждое движение и слово этого человека чем-то особенным, ласкающим мир вокруг.
   "Он раньше будто мурлыкал фоном, - подумала вдруг Тина, вспомнив мэйнардский прайд. - А теперь замолчал".
   - С дамой, - буркнул Йорк. - И это не Робокэп.
   - А, понятно. Тогда ещё полторы минуты.
   Детектив по-хозяйски прошёлся по помещению - включил лампу, щёлкнул кнопкой чайника, сунул нос в жестянку с загадочными коричневато-зелёными шариками и бросил парочку в литровый френч-пресс. Гримгроув тем временем закончил свои загадочные дела и появился на пороге - всё такой же восхитительно высокий, длинноногий, в чёрных джинсах, в чёрной же водолазке с заклёпками и с белым халатом поверх, прикрывающим это безобразие. Лицо выглядело слегка помятым, и Тину даже шарахнуло на секунду дежавю - у Пирса тоже начиналось примерно так же, но потом она пригляделась и выдохнула. Тёмные блестящие волосы были явно вымыты не позднее чем нынче утром и аккуратно собраны в хвост.
   - О, как приятно тебя видеть! - заулыбался Гримгроув. - Я не поверил поначалу, что Реджи сумеет второй раз заманить тебя к нам в гости... О, что я вижу, друг, ты собираешься испортить мой лучший сливовый чай? Кипящая вода - убийство вкуса, преступление, можно сказать.
   - Ну и заваривай сам, - буркнул Йорк, бухаясь в кресло. - Денёк был адский, самое то, чтоб возненавидеть людей... Да, и мне с сахаром.
   Патанатом обернулся почти в ужасе.
   - Сахар - в зелёный чай?!
   - Чёрт, да рядом кусок положи, если это ранит твою нежную душу!
   - Ай, такой хороший человек, такие плохие манеры...
   Тина не выдержала и расхохоталась; Йорк посмотрел на неё, как на врага, а Гримгроув исподтишка подмигнул.
   - Ладно, повеселились и хватит, ржать особо не над чем, - буднично перешёл детектив к делу и жестом фокусника извлёк из-под вязаной льняной салфетки с десяток листов - распечатки, чёрно-белые зернистые картинки, широкие мазки жёлтого и розового текстовыделителя. - Вместе с городским фонтаном у нас всего восемнадцать случаев вандализма за десять лет, где так или иначе в материалах фигурирует белый камень и изделия из него. В трёх случаях отследить, откуда и когда был взят материал, не представляется возможным. Ещё десять разбитых камней, это, кстати, в основном кладбищенские монументы, никакого отношения к мостам не имеют. Ну, и остаются пять объектов, которые ввели в эксплуатацию примерно в тот же период, когда были демонтированы мосты.
   Тина наугад вытащила пару листов бумаги из-под низа; это оказались две карты города - одна довоенная, другая современная. На первой было проставлено тринадцать ярко-розовых крестов и семь кислотно-жёлтых, а на второй...
   - Белых мостов больше нет? - вырвалось хрипловатое.
   - Очень наблюдательно, мисс Мэйнард, - хмыкнул детектив. - Да, на данный момент - ни одного. Я не поленился объехать сегодня с утра на машине почти весь Лоундейл - и, представьте себе, ни одного белого моста не нашёл. Ни следа. Так что в худшем случае, - он постучал по распечаткам пальцем, - тени уже заполучили все камни. Пять фрагментов сосчитано, ещё три - под сомнением. Учитывая, что об исчезновении с клумбы какого-нибудь мраморного ангелочка подслеповатая старушка могла и не доложить... Вашему блондинчику следовало бы лучше следить за своим имуществом.
   "Это кошмар", - хотела сказать Тина... но прикусила язык.
   Она подумала про семь мостов - небольших, но прочных белых мостов, которые простояли несколько веков. Их разбивали колёса повозок и подкованные копыта, их чинили - чем попало, что под руку попадётся. Камни были расколоты, но не осквернены; обломки растащили, куда придётся, из одного сделали кувшин - часть скульптуры для фонтана, из другого - надгробие.
   Фрагменты остались чистыми.
   Вполне возможно, что тени заполучили уже больше семи осколков, продолжала рассуждать она, однако не смогли навредить Кёнвальду, заставить его утратить форму и человеческую сущность, потерять контроль над собой. И если цепочка предположений действительно приближалась к истине, то реке невероятно повезло - всем повезло: вместо семи мостов, чьё расположение известно, получилось некоторое множество.
   Неизвестная, переменная, икс.
   Тина могла бы озвучить свои размышления, ей даже хотелось этого; но для кого - для Гримгроува, которого проверял и подозревал даже лучший друг? Или для самого Йорка, который же и учил её осторожности?
   - Да уж, ничего хорошего, - наконец сказала она вслух.
   Рюноске Гримгроув заботливо поставил перед ней чашку с чаем, который пах настолько восхитительно - свежо, сладко и терпко одновременно, что в голове прояснилось.
   - Как ощущения? - спросил Гримгроув, когда она сделала первый глоток.
   Тина улыбнулась.
   - Как будто обычный крепкий чай... только пью я его в цветущем сливовом саду, где воздух ломтями резать можно и подавать как десерт.
   Детектив нарочито громко хлюпнул, прильнув к своей чашке, и хмыкнул:
   - Ну сразу видно человека, которому делать на работе нечего, а книг вокруг дохрена. Сырые веники, ещё и несладкие, - скептически взболтнул он жидкость в чашке, обжёгся, плеснув себе на пальцы, чертыхнулся и полез за салфеткой. - Хорошие новости вообще тоже есть. Один из мостов, вот этот, - и он постучал по карте, - разломали ещё до войны. Задо-о-олго до. И у меня есть пара намёток, куда могли растащить камни.
   Тина склонилась над картой; изображение было устаревшим по крайней мере лет на сорок, однако петля Кёнвальда, изящно накинутая на холм, узнавалась с лёту. Мост через реку, упиравшийся в улицу Генерала Хьюстона, был обозначен чёрным цветом; белая чёрточка, в которую упирался обгрызенный ноготь Йорка, располагалась на противоположной стороне.
   "Минут пятнадцать быстрым шагом от моего дома, - прикинула Тина про себя. - Сходить, что ли, посмотреть?"
   - Примерно в то время реставрировали старую ратушу, - продолжал тем временем Йорк. - И один... одна из этих штук... как их... барельеф? Ну, такая круглая херовина на фасаде?
   - Медальон, - подсказала Тина вполголоса.
   - Издалека видно библиотечную мышь, - кивнул детектив; беззлобно, впрочем, потому необидно. - Короче, там один из медальонов на уровне второго этажа, такой круглый, с деревом или чем-то типа того, сделан из белого камня. И по виду он сильно отличается от других. Рекомендую твоему приятелю взглянуть на него, как будет свободная минута от зверских убийств пишущей братии... Ну, не то чтобы я сильно его торопил, - двусмысленно добавил он.
   Тина помедлила с ответом.
   - Это всё, что мне надо передать?
   - Вроде того, - подтвердил Йорк. И сощурился: - Ну, за кем надо я приглядываю, но пока ничего интересного. Люди входят, люди выходят, есть даже знакомые рожи... Давайте-ка я вас провожу, мисс Мэйнард. Сообщите вашему скользкому типу информацию, а там уже пусть он сам решает, что с ней делать.
   Что-то в его просьбе показалось ненатуральным; оно царапало, оставаясь невидимым, как еле заметная шершавость на губах после долгих прогулок на холодном ветру - касаешься её языком рефлекторно, прикусываешь, пытаясь избавиться, и так до тех пор, пока она не превращается в кровоточащую трещинку.
   - Окей, - протянула Тина. И повторила: - Окей. Как скажете, я за связного.
   Она поблагодарила Гримгроува за чай - от души, вполне искренне. Спросила, уже прощаясь, тихо и неловко: "Как там ваши?". Получила в ответ какую-то бестелесную, неживую улыбку до смерти уставшего человека и короткое: "Поправляются". И сразу стало понятно, что прогресс вроде и есть, но дела по-прежнему скверные, и что ночует патанатом дома только потому, что у него ещё и младшие дети есть, и о них тоже надо заботиться, быть сильным рядом с ними, а хочется просто закрыться на работе - и выйти, когда дела по-настоящему наладятся.
   Тина сама не знала, додумала она это или уловила новым, обострившимся чутьём. Но даже такая подобная иллюзии тайна сковывала язык; поэтому они с детективом поднимались из морга по длинной лестнице молча - каждый по своим причинам. И только у ворот участка, в ожидании Пэг О'Райли, которая с минуты на минуту должна была закончить работу и выйти на улицу к припаркованному с краю монстру камуфляжной раскраски, Тина решилась заговорить.
   - Вы действительно считаете, что камень медальона на ратуше - тот самый?
   - Бинго, мисс Мэйнард, - рассмеялся детектив Йорк грубовато. - Я уж думал, вы не спросите. Естественно, чёртовы украшения на ратуше не имеют никакого отношения к разрушенному мосту. Я проверял. Ну, и та же песня с монументом павшим воинам - защитникам города, скульптурой в саду у мэра... Двери и верёвочки, мисс Мэйнард, двери и верёвочки. Посмотрим, где потянут. Хотя насчёт моста - это чистая правда, - добавил он, понизив голос. - Его действительно развалили до войны, причём кому это понадобилось - большой вопрос. Видите ли, Пэг нарыла записи в архиве, по которым мост пропал за одну чёртову ночь. Такие дела.
   "За одну ночь".
   Фраза точно обожгла что-то внутри; Тина обхватила себя руками, унимая дрожь.
   - Я спрошу у Кённы.
   - Спросите, - откликнулся Йорк серьёзно. - Только мне ответа не говорите. По крайней мере до тех пор, пока я не узнаю, кто и как сливает информацию. А, ещё. Новости будут скоро: Чейз Ривер завтра устраивает званый обед, плавно перетекающий в ужин, я разместил камеры и жучки в стратегических местах... жаль, в особняк проникнуть не удалось. Но трёп во дворе дома и лица всех приглашённых, считай, у нас в досье.
   Она улыбнулась невольно:
   - Вы ужасный человек. И очень хороший детектив.
   Йорк поскрёб в затылке.
   - И это единственная причина, почему капитан Маккой не отправила меня пинком под зад ещё лет пять назад... А, вон Пэгги идёт. Ну, хорошего вечера, дамы, а я возвращаюсь к работе, - произнёс он громко и махнул рукой, направляясь обратно к крыльцу. - Грёбанная взрывчатка, никаких нормальных выходных теперь... Между прочим, перекрывать нелегальные поставки - не мой конёк. Не мой, слышите?
   Последняя фраза явно была сказана то ли для Пэг О'Райли, то ли для тощего бледного копа, который курил на порожке. Но никто из них не отреагировал; к шумному и грубоватому Йорку и его выходкам давно привыкли.
   - Ну, на то он и Заноза, - так и сказала Пэгги, подвозя Тину к холму. - И захочешь не заметить, а не выйдет. Но мы как-то притерпелись... А ты не терпи! Жалуйся на него! Вообще-то Элиза, то есть капитан Маккой не отменяла приказ насчёт того, чтобы Йорк к тебе не приближался.
   - Да он не мешает... Наоборот.
   - Ой, да ладно, - фыркнула она. - Он всеобщее наказание. Хотя, честно сказать, в последнее время стал поадекватнее.
   Несмотря на сеанс ни к чему не обязывающей болтовни и терапию голодными кошками, мысли о белых камнях не выходили у Тины из головы. Возможно, потому что Уиллоу сегодня ночевала у себя, в кои-то веки, чтоб порадовать отца, и дом теперь казался особенно пустым и тихим; возможно, потому что темнота опустилась на город слишком внезапно, и спуститься к реке в относительно безопасных сумерках не вышло... А Кённа, как назло, не показывался.
   Стоя в душе и разглядывая светлый кафель, Тина думала о камнях. И потом тоже - отогнутая ручка оконной рамы походила издали на мост, перекинутый над рекой лунного света. Память, словно заведённое механическое устройство, один за другим выдёргивала образы, хоть отдалённо связанные с белыми камнями: мамины жемчужные бусы, холодная бабушкина камея, обнесённая мрамором клумба у соседей, фонтанчик для питья в парке - старый, облицованный мелкими плиточками молочного цвета...
   Наверное, поэтому ей приснился донельзя глупый сон.
   Будто бы они с Кёнвальдом гуляют по саду, прямо как дурацкая киношная парочка - под руку, в старомодных нарядах а-ля пятидесятые, и фоном играет задорная музыка, этакое соло на расстроенном кабацком пианино. Проходят под зелёной аркой из сомкнутых яблоневых ветвей и оказываются у полуразрушенной стены за домом - во сне кипенно-белой, разумеется, и украшенной гирляндами из фиалок, словно какой-то языческий алтарь. И Кённа по-рыцарски встаёт на одно колено, целует трепещущую Тинину ладонь и шепчет, глядя снизу вверх своими невозможными синими глазищами:
   - Ты - моё лучшее воспоминание, моё лучшее воспоминание...
   ...очнулась она, задыхаясь. Грудь точно обручем сдавило. И неудивительно: Королева разлеглась прямо поверх одеяла, а весила она немало.
   - Брысь, ваше хвостатое величество, - зевнула Тина, спихивая её с кровати. - У меня тут эта, как её... Субботняя пробежка. Наверное.
   Дождь за окном старательно намекал, что раз в пару месяцев можно и пожертвовать ритуалом, оставшись дома. Но привычка брала своё. Тина всё-таки размялась на лестнице и наскоро умылась, потом прошла на кухню, зябко переступила с ноги на ногу и включила кофемашину. Потом накинула толстовку прямо поверх ночной сорочки, влезла в шлёпанцы и вышла в сад.
   - Я просто посмотрю, насколько там сильно льёт, - доверительно сообщила Тина Королеве, так и следующей по пятам. - По-моему, уже в тучах просветы.
   Кошка, не будь дурой, не поверила - и громко, насмешливо чихнула.
   А сад пах рекой; здесь всё дышало сыростью, горечью - с тончайшей цветочной вуалью поверх. Ноги быстро промокли, потом онемели. Тина брела вокруг дома, точно сомнамбула, пока не оказалась на задворках, у той самой древней стены. Раньше помнилось отчего-то, что она из желтоватых блоков, грубых и пористых, чем-то похожих на известняк.
   Но камень под цепким плющом оказался гладким.
   И - белым.
   Глава 23
   УЧЕНИКИ И ВАССАЛЫ
  
   Разумеется, уснуть после этого было невозможно.
   Тина пролезла в зарослях вдоль всей стены, кажется, ощупала каждый сантиметр белого камня. Теперь многое выглядело странным: и его гладкость, и монолитность - ни единого шва между гипотетическими кирпичами, и призрачное тепло, которое то чувствовали, то не чувствовали озябшие ладони... Издали, то ли из-за освещения, то ли из-за густого плюща стена по-прежнему смотрелась обыкновенной: цвет издали как-то загрязнялся, становился более охристым, проявлялся даже рельеф кладки.
   - Оптическая иллюзия, - бормотала Тина. Кошки, теперь уже две, Королева и Альвильда, смотрели на неё из кустов с опаской. - Просто обман зрения, да.
   "Ну-ну, - шептало что-то внутри, полжизни до того скромно промолчавшее, забитое семейными неурядицами в совсем ещё ранней, школьной юности, а позже окончательно загнанное под плинтус необходимостью содержать огромный дом и мэйнардский прайд. - Продолжай пудрить себе мозги, если хочешь. Но ты же знаешь, что это магия".
   Потом дождь усилился, и пришлось срочно ретироваться под крышу. А на кухне ждал сюрприз: букет цветов и записка, гласившая:
  
   "Да-да, я опять не лично, промельком и полусловом. Но не позднее полуночи, обещаю, вернусь уже целиком, и тогда мы займёмся чем-нибудь интересным.
   Так что отоспись днём и будь готова.
   Ко всему.
   (даже к тому, что окажусь непригоден ни к чему, кроме как сетовать на жизнь и пить вино)
   Или нет... Есть пределы тому, как низко я могу пасть?
   (Эйлахан считал, что нет)
   Целую.
   P.S. Я не предлагаю своё общество дважды! Хорошенько подумай... и согласись".
  
   ...Когда Тина дочитала до предпоследней строчки, то действительно ощутила поцелуй - торопливый, тёплый, скользящий от края губ к шее.
   После долгих и бессмысленных блужданий под дождём это было как ожог.
   - О, да-а-а, - длинно выдохнула она, откидываясь на стуле. Королева, тут как тут, уже взобралась на стол и принялась обнюхивать букет - яркие жёлтые нарциссы, бледные лиловые тюльпаны, белые лилии, вереск и горечавка - всё подряд, несочетаемое, восхитительное, дикое. - Да, мы займёмся чем-нибудь интересным. Например, поговорим по душам.
   И она расхохоталась, закрывая лицо руками - до повлажневших глаз, до колик в груди.
   А потом всё-таки отправилась на пробежку.
  
   Уиллоу заявилась ближе к полудню, ещё более взъерошенная и бледная, чем обычно. Издали казалось, что синяки вокруг глаз у неё достигли рекордных размеров, но когда она подошла ближе, стало ясно, что это неудачная попытка накраситься. Но даже больше, чем растёкшаяся подводка и смачные фиолетовые тени, поражала одежда: девчонка вырядилась в явно детское платье с экстремально короткой юбкой и леггинсы.
   Тина как раз, вооружившись тяжеленными садовыми ножницами, пыталась обстричь ветки и побеги самшита и одичавшей вишни, которые в некоторых местах почти перегородили дорожку.
   Щёлк - ножницы хищно клацнули вхолостую, в опасной близости от косы.
   - Ты сегодня, э-э... Выглядишь удивительно, - дипломатично исправилась Тина на полуслове и от греха подальше опустила смертоносный садовый инструмент, пока сама себе не отхватила чего-нибудь под впечатлением.
   - Не выспалась, - коротко ответила Уиллоу, накручивая прядь волос на палец. - Ночью недалеко от дома появились две крысы, мои ивы их издалека засекли... в общем, стало шумно.
   - Ты поэтому... ну, э-э...
   Выражение лица у девчонки стало в десять раз мрачнее и в пять - решительнее.
   - Нет. Мы с Маркосом вчера сдали первые экзамены, вроде неплохо... Ну, и короче у нас сегодня свидание. В связи с этим вопрос: ты можешь меня накрасить и, того, одолжить какое-нибудь нормальное платье?
   Ножницы вывернулись из ослабевшей руки и ухнули в самшитовый куст. Уиллоу проводила их печальным взглядом и душераздирающе вздохнула:
   - Это значит - "нет"?
   Тина сообразила, что любое промедление равносильно катастрофе, и торопливо ответила:
   - Это значит, что у меня нет красной помады. Так что на яркий макияж даже не рассчитывай, - быстро соврала она. - Но что-нибудь милое изобразить можно. Кстати, как ты относишься к пастельным цветам?
   - К постельным? - буркнула Уиллоу, скрещивая руки под грудью. - Для первого свидания рановато.
   Тина сначала не поняла, потом прыснула со смеху:
   - Прекрати, я не могу на такие темы шутить с несовершеннолетними.
   - Даже с теми несовершеннолетними, с которыми ты обсуждала телесность, карнавализацию и эротические мотивы в "Декамероне"?
   - Это была литература! - искренне возмутилась Тина и, согнувшись в три погибели, с трудом выудила из зарослей самшита садовые ножницы. - Ладно, идём. Попробуем что-нибудь придумать...
   Самым сложным оказалось уговорить Уиллоу не только удалить остатки неудачной любовно-боевой раскраски, но и вымыть голову. Не помогали даже веками проверенные аргументы, что лучше опоздать на первое свидание, чем прийти с грязными волосами, от которых за километр несёт дешёвым лаком, причём отдельные слипшиеся пряди напоминают скорее макаронины. Пришёл черёд панических возгласов, вроде "У меня осталось всего полтора часа", "Теперь час пятнадцать!", "Я опоздаю" и "Он подумает, что я совсем девчонка". Не поддаваясь панике, гневу и приступам гомерического смеха, Тина аккуратно подсушила феном густую шевелюру, затем откопала в глубине комода круглую щётку и принялась вытягивать пряди по одной.
   - Хочу локоны, - бубнила Уиллоу и косилась в зеркало так яростно, что рисковала остаться кривой на один глаз. - Такие, ну, спиральками. Как в рекламе про блондинку, каблуки и красную машину.
   - Слушай, у вас на свидании уже будет кудрявая блондинка, - не выдержала Тина наконец. - Может, одной довольно?
   Девчонка зависла секунд на пять, соображая, потом поняла, кого подразумевают под этой метафорой, и захрюкала в кулак.
   Чуть позже Тина выдержала не менее ожесточённую битву за сдержанные цвета в макияже: Уиллоу всё-таки влезла в косметичку, обнаружила там чёрную помаду, красную подводку и решила, что именно их-то и не хватает, чтоб навести ошеломительную красоту, и чем жирнее линии, тем лучше.
   - Да ну тебя! Делаешь из меня какую-то неженку, - искренне обиделась она, когда прозвучало сакраментальное, непоколебимое "нет, только через мой труп".
   - Зато представь, как Маркос удивится! - выкрутилась Тина. И добавила в сердцах: - Я не понимаю, как в одном человеке может умещаться такой хороший вкус к литературе и такой плохой - во всём остальном!
   Помогло, но ненадолго - ровно до тех пор, пока Уиллоу, предоставленная сама себе, не выудила из шкафа обтягивающие кожаные брюки и не влюбилась с первого взгляда. Спасло их от поругания только то, что размер оказался неподходящим. Зато простое синее платье до колена с белым пояском пришлось впору.
   - Не, получилось ничего так, - согласилась девчонка нехотя, крутясь у зеркала напоследок. И вдруг сощурилась задумчиво: - Я только одного не пойму. Откуда у тебя-то всё это? Ну, чёрная помада, штаны в облипку...
   "Как хорошо, что альбомы школьных времён я убрала далеко и надёжно", - мысленно похвалила себя Тина.
   И сделала самое невинное лицо, на которое была только способна.
   - Не помню. Может, для вечеринки с переодеванием покупала?
   - Ну-ну, - скептически вздёрнула брови Уиллоу. - А ещё ружьё это... Чувствую, отжигала ты в молодости.
   - Что-что?..
   - Э-э... В детстве? - заискивающе переспросила она. - Ну ладно, спасибо! Ты меня спасла. Если всё будет так ужасно, как я себе представляю, то рыдать я приду к тебе ближе к вечеру.
   У Тины духу не хватило сказать, что на вечер у неё самой тоже большие планы.
  
   Уиллоу унеслась прочь, воодушевлённая; через некоторое время от неё пришло панически-восторженное сообщение: "Ты представляешь, он в костюме с бабочкой и с БИТОЙ!!!" - причём восклицательных знаков там было столько же, сколько и всех остальных вместе взятых. Потом телефон притих. Тина посчитала это хорошим знаком и со спокойным сердцем вернулась к своим делам.
   Субботний день покатился по накатанным рельсам - ритуальные пляски вокруг стиральной машинки, затем танго со шваброй под бормотание новостного канала, потом чтение в своё удовольствие... Впрочем, с последним не заладилось. Под руку почему-то попался вольтеровский "Кандид", но обещанного заглавием оптимизма там не обнаружилось. На очередном витке злоключений главного героя откуда ни возьмись навалилась неодолимая дремота, не помог даже крепкий кофе без сахара. Когда Тина очнулась, сначала ей показалось, что уже глубокая ночь, но на самом деле только едва-едва стемнело. До появления Кёнвальда оставалось ещё несколько часов.
   - Прогуляться, что ли? - спросила она у дремлющей на коленях Юки. Та дёрнула белоснежным хвостом, намекая, что приличные люди никуда не ходят, пока их питомцы изволят почивать. - Да ладно, я ненадолго. Зайду в магазин и куплю что-нибудь к ужину. Кённа наверняка ведь голодный придёт... Интересно, чем он промышляет, когда не питается по гостям?
   Пополнение запасов продовольствия рассудительная Юки сочла достаточно уважительной причиной и, встряхнув головой, спрыгнула с коленей.
   Дождь к тому времени давно прекратился, мостовые немного просохли. Но было свежо, зябко даже, и дул ветер. Пока Тина догадалась накинуть капюшон, с деревьев на шиворот порядочно накапало, и кофта стала прилипать к спине. В супермаркете, около огромных промышленных холодильников, это ощущалось особенно остро, стало даже свербеть между лопатками.
   "Неужели тени? - промелькнула трусливая мысль. - Нет, чего им делать среди замороженных куриных тушек... Померещилось, может?"
   Очередей на кассе не было. Быстро расплатившись, Тина вышла и, завернув за угол, поставила сумки на лавку. Потом сняла и хорошенько встряхнула спортивную кофту; помогло это мало, потому что футболка намокла тоже. Однако дурацкое свербящее ощущение ослабело.
   - Наверное, правда показалось, - прошептала она, оглядывая пустую улицу. - Нервы сдают.
   Несколько раз по пути домой чудилось, что следом кто-то идёт, но засечь никого так и не удалось. Уже у самого парка Ривер-Флойд Тина заметила вдали, под деревьями, огоньки и вздрогнула: крысиные глаза, почему так высоко? Но потом пригляделась и выдохнула с облегчением: это просто кто-то курил в темноте. Губы невольно дрогнули в улыбке.
   - О, смотри, какая идёт, - грубовато хохотнул один из курящей компании - крепкий парень, явно только недавно расставшийся со школой, а возможно, ещё и доучивающийся последний год. - Эй, мисс! Выпить с нами не хочешь? - и он высоко поднял бутылку пивом, болтнул ею в воздухе.
   Запахло кисловато и неприятно.
   Улыбка стала шире и ненатуральнее - рефлекс. Таких компаний Тина опасалась раньше, до того, как узнала о тенях; но, по крайней мере, хулиганов могла приструнить полиция - или, до её приезда, электрошокер.
   - Эй! Иди к нам! Ответить не судьба, не?
   - Большое спасибо, в другой раз! - крикнула она вежливо и ускорила шаг.
   Зашуршали ветки, стекло грохнулось об асфальт и звонко, дробно прыснуло в стороны. Кто-то басовито выругался, кто-то зашипел.
   - Не, так не пойдёт! - Парень, перескочив через оградку, вывернул на тротуар. - Эй, ну леди в пледе, ну ты чего, не ломайся. Давай с нами по бутылочке, хорошее же пиво. Ну?! - повысил он голос требовательно.
   Во рту пересохло.
   Пьяных - а парень одолел уже явно не одну бутылку - Тина не выносила. Не будь у неё сумок, нагруженных всякой всячиной, она давно перешла бы на бег, а там - попробуй-ка угнаться за молодой тренированной женщиной, которая каждое утро делает бросок на десять километров как минимум. Но покупки; но подтаивающая уже вырезка в пакете, и пакет молока, и килограмм картофеля - чёрт её дёрнул набрать столько...
   - Слушай, я тебе говорю, ты б хоть ответила!
   - Она и ответила, - прозвучал голос впереди, в полумраке, очень-очень холодный и спокойный, прямо как омут. - По-моему, вполне внятно. Какие-то проблемы?
   Кёнвальд не выступил в круг света от фонаря - проявился в реальности, точно образ призрака на фотографии. Небольшой рост и тонкокостное, почти мальчишеское сложение сейчас особенно бросалось в глаза. Он откинул капюшон, убрал с лица белую прядь, посмотрел насмешливо, сощурив глаза - пригасшие, точнее, приглушённые до обычного человеческого оттенка синевы.
   Тина рефлекторно юркнула к нему за спину - даже прежде, чем успела это осознать.
   Мускулистый парень набычился и пошёл вперёд, ссутулившись, сунув руки в карманы.
   - Чего-то я не понял, ты...
   - Совершенно верно, не понял, - вкрадчиво улыбнулся Кённа и, в мгновение ока очутившись рядом с бугаем, цепко ухватил его пальцами за подбородок и потянул вниз. - Ничего страшного, я повторю. Эта леди занята, у неё другие планы. В них совершенно точно есть я, и меня, уверяю, вполне довольно.
   Парень завращал глазами, попытался что-то сказать - и не смог. Дёрнулся раз, другой, но Кёнвальд держал крепко, хотя не прикладывал никаких видимых усилий и, кажется, не злился даже - так, забавлялся. Компания в кустах, впрочем, не спешила на помощь приятелю; кто-то откровенно гоготал, а нетрезвый женский голос даже предложил проникновенно: "Вы ещё засоситесь там".
   - Хватит, пусти его, - попросила Тина, когда бледность у бедного парня приобрела интересный зеленоватый оттенок. - Как ты абсолютно правильно заметил, у меня уже есть планы на вечер, и в них ты, а не идиотские пьяные потасовки.
   - Брось, мы даже не начинали ещё, - усмехнулся Кённа, однако пальцы разжал. Бугай рухнул на асфальт как подкошенный, с нечленораздельным воем потирая пострадавшую челюсть. - Давай сумки, я донесу. Что у нас на ужин?
   - Хм, я пока не решила, но, скорее всего, запечённый картофель с сыром и паприкой и отбивная в томатном соусе. Если, конечно, я не забыла купить томаты.
   На холм они поднимались пешком, без колдовских выкрутасов - если, конечно, не считать синие огни-спирали, которые вспыхивали над плечами у Кёнвальда всякий раз, когда света вокруг становилось маловато. Болтали о разностях, обсуждали погоду, местные новости, сволочные кошачьи характеры и почему-то Аманду, чей нрав от второй беременности, против ожиданий, смягчился. От резких движений предостерегающе булькало в сумке молоко и звякали банки; сырой ветер доносил то запах дешёвого табака, то корично-ванильные ароматы из пекарни Кирков, то звуки трансляции баскетбольного матча... Иногда, жестикулируя, Тина случайно задевала рукав чужой толстовки или ощущала мельком, на выдохе, привкус фиалок на языке.
   Что-то из этого, а, может, и всё вместе взятое создавало чувство общности, давным-давно разделённой на двоих жизни; с Кёнвальдом было легко, даже слишком.
   "Интересно, а он ощущает то же самое? - всплыла вдруг мысль. И вспомнилась сразу обронённая фраза о давнем знакомстве с мисс Рошетт. - Он стольких знал уже, стольких запомнил... Я не могу быть особенной. Не могу ведь?.."
   Хотелось спросить об этом - и страшно, до оторопи страшно было получить честный ответ.
   С нависшими над тропинкой ветками вишен и непослушными побегами самшита Кённа управился просто и бескровно: посмотрел на них пристально, и они сочли за лучшее самостоятельно сдвинуться в сторону и отряхнуть последние дождевые капли уже там.
   - Ловко, - признала Тина. И пожаловалась: - А я, пока до дороги добралась, нароняла себе за шиворот столько, что спина начала чесаться...
   Кёнвальд усмехнулся искушающе:
   - Почесать тебе?
   - Нет, благодарю, - ответила Тина чопорно. И задумалась. - Вообще в какой-то момент я решила, что за мной опять увязалась крыса, такое уже случалось на днях. А сейчас берут сомнения, чего-то ты слишком вовремя появился. Следил?
   Он не стал отпираться.
   - Так, издали - вернулся пораньше. Вот с крысами меня ещё не путали, - поморщился он. - О, времена... Впрочем, всегда присматривать за молодыми колдуньями или девами фейри было проблематично. Представь, ты только подходишь к источнику, раздвигаешь цветущий вереск - а между глаз тебе летит стрела. Или молния, например.
   Тина отвернулась и склонилась к замочной скважине, якобы пытаясь попасть в неё ключом, а на самом деле, конечно, чтобы спрятать улыбку.
   - О, то есть опыт вуайеризма у тебя давний и богатый?
   - Брось, ханжеские манеры тебе не идут, - невозмутимо откликнулся Кённа. - Что ещё делать человеческому мальчишке, которого воспитывают бессмертные, прекрасные и по большей части бесстыжие? Даже этот молодой граф, Валентин, за века поднабрался привычек фейри, а он был человеком исключительной честности, прямоты и упрямства, причём с монастырским воспитанием... Кстати, обо всей этой лисьей шпане. Есть новости об учителе - собственно, я отлучался не только ради охоты на тени, но чтоб связаться с ним.
   Они вошли в холл, и Тина щёлкнула выключателем. Вспыхнул свет; кошки по привычке стали стягиваться к дверям в надежде перехватить лакомство прямо из шуршащих магазинных пакетов.
   "Разбаловала на свою голову, - подумала она, присаживаясь на корточки и почёсывая Королеву за ухом. - Меня бы кто побаловал..."
   - И как, получилось?
   Выражение лица у Кённы стало мечтательным.
   - Как сказать... До него самого я не добрался, есть подозрение, что он гостит в Эн Ро Гримм - там осенью намечаются игры. Но я встретил того, кто может с гарантией передать весточку. Ты слышала когда-нибудь о проводниках? И о ржавом поезде?
   Тина покачала головой. Он снова улыбнулся, с какой-то болезненной нежностью, точно глядя в беспросветную даль, в сердечную глубь, в сладостное давным-давно - и начал рассказывать.
   ...Фейри незаметно исчезли - в войну. А вместе с ними канули в небытие чудеса и сама память о них. Кто-то из стариков, родившихся ещё в другом веке, порой начинал рассказывать о том, что нужно оставлять блюдечко с молоком для брауни если хочешь, чтоб в доме был порядок, или о смертельно опасных для человека шутках келпи. Но никто уже не верил в те истории, включая самих рассказчиков. Миф, легенда, побасёнка - это в лучшем случае, а чаще их и вовсе клеймили враками, которые только для детей, мол, и годятся, и то для тех, кто не понимает ещё ничего толком.
   - Молчанье дола, молчанье неба... Железом хладным холмы изрыты, там жерла пушек кивают сыто, нутро мотора ворчит свирепо, - напел вдруг Кёнвальд, прикрыв глаза, и улыбка сошла с его губ. - Озера горьки, проливы пресны, а дивный отсвет вот-вот исчезнет... Он и исчез, Тина Мэйнард. Тогда казалось, что навсегда. Немногие пережили тридцатилетнюю бойню. И по большей части это были те, кто питался болью и страхом. Неблагие фейри - Пастырь бедствий, Пастырь дымов и пожаров, Лихо Долин и Тот, кто дышит мором... И их свита, конечно, в которой кого только не было. Но всё равно - из тысяч остались единицы, и те скрылись, а частью заперлись в своих владениях. И каждый считал, что выжил только он, ибо до других дозваться не мог...
   - А ты? - вырвалось у Тины.
   На его лицо точно тень набежала, и голос стал сухим, надтреснутым.
   - Об этом как-нибудь в другой раз поговорим. - Кённа глубоко вздохнул. Смягчился и продолжил уже по-прежнему певуче, сказочно: - Лисы живучие. Эйлахан и его побратим, Валентин, конечно, пережили войну. И им страшно не понравилось то, что они увидели. Тогда-то Эйлахан вспомнил о пророчестве Белой Госпожи: "Когда придёт пора, мы сокроемся, и вернётся жемчуг на дно морское, тень - к ночи, а серебро - к луне. Но двери не захлопнутся, а прикроются, и в должный миг начнут отворяться вновь. Многие из нас уйдут, но многие и останутся с людьми, и одни будут защищать других, и оттого родятся новые чудеса". Он нашёл девочку по имени Таррен, которая происходила из рода Рэндаллов и приходилась Валентину пра-пра-пра... В общем, далёким потомком. По происхождению она имела право владеть всеми землями, на которые только упадёт её взгляд, а сердце у неё было железным. И эта девочка вместе с двумя лисами обошла пешком свои владения, и где она побывала - там открывались двери. Таррен была не первой среди проводников, но самой могущественной из них. Рождались они и раньше: те, кто потерял всё, кроме себя самого; люди пограничья, идущие по острой кромке между бывшим и несбывшимся. Впрочем, это история для других дней, когда над нами не будет нависать опасность, - оборвал он сам себя. И посмотрел исподлобья. - Пока тебе надо знать две вещи. Первое: вскоре после войны, а может, и во время неё появился ржавый поезд, который всегда приходит вовремя и идёт туда, куда надо. И второе: проводники того поезда - их всегда встречаешь по двое, к слову - контрабандой провозят чудеса в мир, бесплодный после Войны Железа. С одним из них, точнее, с одной я очень дружен. Её зовут Шасс-Маре, и последние пару лет она весьма занята разъездами, но на мой зов откликнулась сразу. Мы встретились в её баре, перекинулись парой слов, и она пообещала доставить моё послание Эйлахану. Два-три дня - и Шасс-Маре его найдёт, ещё столько же - и учитель доберётся до Лоундейла. Нам всего лишь надо не творить глупостей и продержаться это время, а там что-нибудь придумаем.
   Тина точно очнулась от забытья; слушая историю, она незаметно для себя почистила картофель, начинила и сунула в духовку, да и отбивные уже булькали в томатном соусе.
   "Интересно, я вообще соль добавила? - задумалась она. - Главное, чтоб два раза не посолила... и чили не переложила, иначе ужин нас ждёт воистину незабываемый".
   - Значит, неделю. Звучит вполне реально.
   - А я-то думал, ты спросишь, что за Шасс-Маре такая, - шкодливо улыбнулся Кёнвальд.
   И тут же, пока она не опомнилась и не придумала, что бы такое остроумное ответить, поднялся и подошёл к ней к ней. Обнял со спины, поцеловал в шею, провоцируя волну мурашек - и щёлкнул замочком.
   По ключицам в декольте точно ледяная капля стекла.
   - Что это? - Тина на всякий случай отошла от плиты и ощупала себя. Вокруг шеи обвивалась и ныряла под ворот цепочка, серебристая, длинная и довольно тонкая, хитроумного плетения; внизу, глубоко под вырезом футболки таинственно мерцала голубоватая жемчужина, неправильной формы, но с дивным колдовским отблеском. - Подарок?
   Кёнвальд положил ей руку на щёку, огладил большим пальцем губы, очерчивая контур. Слегка надавил...
   "Солоно, - подумала Тина, и голова у неё закружилась. - Сейчас нельзя... Глупо... и ужин подгорит, и..."
   Были ещё какие-то аргументы, но они вспыхивали в блаженной темноте, как падающие звёзды, и тут же исчезали.
   - Никогда не снимай её, - попросил Кённа серьёзно. - Даже если рассердишься на меня и решишь порвать окончательно. Обещаешь?
   "Порвать... с ним? Он рехнулся, да?"
   - Обещаю, - растерянно откликнулась Тина. Прерывисто вдохнула, пытаясь вернуть себе ясность мышления, зажмурилась на секунду. - Это амулет, да?
   - Что-то вроде, - уклончиво ответил Кёнвальд. Руку от лица он убирать не спешил, более того, и вторую положил на поясницу. - Поможет укрыться от тех, от кого надо скрываться, а для других будет сиять, подобно маяку. Если меня не будет в городе, Эйлахан найдёт хотя бы тебя... Но, думаю, это не понадобится. Что нам какая-то неделя, Тина Мэйнард? Выживал же я как-то целую тысячу лет.
   - Дуракам везёт.
   Он засмеялся - и неожиданно закружил Тину, словно в танце, беззаботно и деспотично в то же время. И как-то совершенно естественно получилось, что большой кухонный стол упирается в бёдра, а прохладная ладонь Кёнвальда уже не столько поддерживает, сколько заставляет прогнуться в спине, и его смех течёт сквозь её разомкнутые губы.
   - Дурак от рождения обижен судьбой, не так ли? - прошептал Кённа; взгляд его обжигал - колдовское пламя вырвалось из омута, расплескалось по тёмной воде, неудержимое. - Справедливо было бы его утешить, правда?
   - Да-а...
   Колени у Тины всё-таки подломились; она откинулась на стол, вполне удобный, замечательно прочный.
   "Кёнвальд его проверял, что ли? - промелькнула мысль, едва не испортив страстный момент. - Тогда, с кошками, когда лежал тут, как самый главный десерт? С него бы сталось..."
   - А, кроме того, меня нужно похвалить за то, что я целую тысячу лет выживал. И вознаградить... Ты ведь вознаградишь меня?
   Он обладал двумя восхитительными талантами - правильно целоваться и нести в перерывах изумительную, отборную чушь. Футболка у Тины задралась так, что уже почти ничего не скрывала, а застёжку на спине Кёнвальд расстегнул совершенно незаметно, лет сто назад, по самым приблизительным прикидкам, а сам почти что лёг сверху. И было так естественно закинуть ему ногу на поясницу - чтобы не сбежал в самый не подходящий момент...
   И тут в дверь заколотили - массивным металлическим кольцом, которое нормальному электрическому звонку предпочитал только один человек.
   Кёнвальд замер, вслушиваясь, потом глухо застонал, утыкаясь лбом Тине в плечо.
   - Сделай вид, что ты не слышала. Пожалуйста.
   Грохот внизу стоял оглушительный; кто-то из мэйнардского прайда, судя по басовитым ноткам, Геката, тревожно выл в холле. Томатный соус выкипал на слишком сильном огне, стеклянная крышка подскакивала, дребезжа, а многозначительный запашок горелого наполнял кухню.
   Дребезг у двери утих, чтобы ещё через секунду разразиться с удвоенной мощью.
   - Но я ведь слышу, - почти жалобно ответила Тина.
   Кёнвальд душераздирающе вздохнул.
   - Когда-то я нарочно поступал так с Эйлаханом. Мне казалось это смешным, знаешь ли - испортить наставнику свидание в самый последний момент. Но Уиллоу-то я ничего не рассказывал... Что это, злой фатум? Проклятие ученика?
   - У Уиллоу тоже было свидание. - Тина села на краю стола, с трудом застегнула бюстгальтер и одёрнула футболку. - И, вероятно, что-то пошло не так, иначе бы она не ломилась ко мне с таким отчаянием. Прости её.
   Кёнвальд пробормотал что-то типа "это моё наказание", но препятствовать не стал - более того, сам отошёл и первым увернул огонь на плите, спасая отбивные. Грохот внизу ослабел, но проявилось в нём что-то отчаянное, хнычущее даже. Тина открыла дверь, даже не спрашивая, кто снаружи - и не ошиблась.
   Уиллоу стояла, прижимая к груди одолженную микроскопическую сумку и рыдала. Тушь пока держалась, не иначе, как чудом - ну, или потому что руки у девчонки были заняты, и слёзы беспрепятственно текли по щекам, а не размазывались по всему лицу. Волосы дыбом стояли, губы дрожали.
   - Я всё испортила! - всхлипнула Уиллоу и, рыдая, бросилась к Тине на шею.
   Кёнвальд, облокотившись на лестницу, отвернулся и заметил в сторону:
   - О, ты даже не представляешь, насколько ты права.
   Уиллоу глянула на него яростно - с такими глазами проклинать только, желательно навеки - и снова захлюпала Тине в плечо.
   - Ну, ну, не плачь. Не может же быть всё настолько плохо?
   Кённа возвёл очи к небу, тихо выругался на незнакомом языке, зачем-то проверил пуговицу на джинсах и тоже присоединился к утешениям. Из сбивчивых объяснений стало ясно, что никаких особенных драм, к счастью, не было.
   - Обычная подростковая дурь, - подытожил он, когда Уиллоу, уже умытая, сидела за столом взъерошенным воробушком и мрачно клевала печенье, запивая какао из большой чашки. - И не ной, сама виновата.
   На секунду Тине показалось, что Кёнвальд сейчас будет щеголять модным шоколадным гримом и фарфоровой шляпой интересной формы, но Уиллоу каким-то чудом сдержалась - видимо, и правда успокоилась.
   - Я не понимаю, что произошло, - пробубнила она. - Мы гуляли, я флиртовала...
   Тина с трудом подавила желание приложить руку ко лбу и замереть так минут на пять.
   - Я не претендую на звание эксперта в любовных отношениях, потому что три года без парня - это так себе результат, - осторожно начала она. - Однако, по моему скромному мнению, флиртовать - это не доказывать с пеной на губах, что ты крута, неотразима и можешь одним ивовым прутиком отметелить толпу врагов. - Кённа почему-то закашлялся и отвернулся. - Это наоборот, дать понять твоему парню, что он лучший.
   Уиллоу будто бы задумалась.
   - Ну ладно, - протянула она наконец и изволила оглядеться. - А вы-то что делали?
   Кашель у Кённы по всем признакам перешёл в приступ астмы.
   - Я готовила ужин, - невозмутимо ответила Тина, соблюдая приличия перед лицом молодого поколения. - И мы говорили о прошлом. Я как раз хотела передать сообщение от Йорка, он выяснил кое-что о камнях и о Чейзе Ривере.
   - Да? - спросила Уиллоу с такой надеждой в голосе, что сердце сжалось.
   "Прости, Кёнвальд", - мысленно повинилась Тина и начала пересказывать последнюю встречу с детективом и её итоги.
   Речной колдун поначалу старательно делал вид, что ему это не интересно, однако потом напрягся, когда речь зашла о мостах. А потом спросил резко, не позволяя даже договорить:
   - Реджинальд Йорк не упоминал, откуда он узнал о самом первом мосте?
   - О том, который был уничтожен ещё до войны? - уточнила Тина. И продолжила, дождавшись кивка: - Нет. Вроде бы где-то в архивах были следы, Пэг О'Райли натолкнулась. Не знаю, общедоступные это архивы или какие-то специальные, полицейские... Лучше у него самого спросить. А почему тебя это взволновало?
   Кёнвальд словно бы задумался перед ответом, колеблясь.
   - Потому что это был единственный мост, который я разрушил сам. У меня было нечто... нечто вроде видения, где я висел над пропастью и держался за крохотный белый камушек. С колдунами такое случается время от времени, но, к сожалению, немногие способны толковать пророчества. К примеру, Белая Госпожа умела, а Тис-Защитник, её старший брат, всегда понимал увиденное превратно... Так вот, я сам не понял, что меня ждёт, но решил подстраховаться. Я разобрал один из мостов и раздал камни... некоторым людям. Тогда фейри были ещё в силе, а эти люди обладали знанием и, что скрывать, имели определённые обязательства по отношению к реке. Думаю, их можно было назвать моими вассалами.
   Тина уткнулась взглядом в столешницу, сейчас уже не вызывающую никаких непристойных мыслей, несмотря на свежесть воспоминаний. Сердце колотилось гулко, словно колокол; перед глазами стоял фрагмент стены, заплетённый плющом.
   - Скажи... - Тина облизнула пересохшие губы. - Среди тех людей не было никого по фамилии Мэйнард? Я, конечно, не прослеживала свою родословную до войны, не исключено, что мы вообще здесь недавно поселились, с твоей-то точки зрения...
   Кёнвальд усмехнулся, подпирая голову кулаком.
   - Ну почему же. Твои предки поселились здесь... дай-ка подумать, примерно два с половиной века назад. Они были из военного сословия, не бедствовали, но и особыми богатствами никогда не владели. Уолтера Мэйнарда я знал с рождения - оказал ему услугу по юности, разумеется, его юности, и с тех пор мы были дружны. Он клялся, что сохранит камни и передаст их своим потомкам... Жаль, что война не пощадила его; дом отошёл детям, а они о клятве были ни сном ни духом. Так что в некотором смысле, Тина Мэйнард, - выражение глаз у него стало жутковатым, тяжёлым, - ты была обещана мне ещё до рождения.
   Тина промолчала. На языке у неё копилась горечь.
   "Вассал", "ученица"... Пусть эти два слова прозвучали вскользь, Кённа никогда не заострял на них внимания - но ведь прозвучали же. И теперь они давили, как два бетонных блока, по одному на каждом плече.
   "Защищать камни".
   Парочки тяжеленных блоков недостаточно, чтобы построить стену, и Тину это успокаивало. Боялась она другого: однажды дурацких блоков из тайн и недомолвок станет больше, и стена всё-таки начнёт расти.
   Между ней и Кённой.
   Глава 24
   ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ
  
   Молчание тянулось так долго, что стало почти непристойным. Немного спасала положение Уиллоу: она тянула остывшее какао из чашки нарочито громко, сопела носом, бросала долгие печальные взгляды из-под густых ресниц и вообще производила уюта больше, чем среднестатистическая кошка. Тина между тем раскладывала ужин по тарелкам - отменно острый и несолёный, как следовало ожидать, ибо слушать, отвечать и одновременно готовить у неё не получалось никогда, в отличие от матери. А Кённа не спешил приходить на помощь, поглощённый размышлениями - вряд ли весёлыми, судя по заледеневшему взгляду, и даже дышать в его сторону было отчего-то неловко.
   "Ну, нет, - подумала Тина уже почти что в отчаянии, замерев у открытого холодильника. Идей, чем притушить чили-пожар и растопить ледяное безмолвие, не было никаких. - Призвать, что ли, на помощь внутреннюю Аманду? Вот что бы она сказала?"
   Память язвительно подсказывала, что она прицепилась бы к самой идиотской фразе - да так, что не проигнорируешь, даже если захочешь.
   - Так значит, я была тебе обещана?
   Собственный голос со стороны показался на редкость противным: обиженным, жеманным и с кокетливым обещанием грандиозного скандала. Уиллоу, которая часто в библиотеке имела удовольствие слышать оригинал, едва не клюнула какао носом, а потом подозрительно затряслась, уткнувшись лбом в столешницу.
   Кёнвальд ровно секунду выглядел озадаченным, а затем подхватил игру, тоже явно копируя кого-то из своих старых приятелей.
   - О, не придирайся к словам! - обворожительно улыбнулся он, потом вдруг нечеловечески изящным движением переместился на спинку стула и устроился там, как канарейка на жёрдочке, покачивая одной ногой. - Дело было за второй бутылкой вина или, может, за третьей. Уолтер был очаровательно пьян и постоянно заверял меня в своей верности. И раза после пятого, стащив его со своего плеча, я сказал: "Хороший ты парень, Уолтер..."
   Повисла драматическая пауза.
   - Но-о? - протянула Уиллоу заинтересованно.
   И Кёнвальд закончил всё с тем же непрошибаемо прекрасным выражением лица:
   - "Но всё-таки парень!".
   Смысл сказанного до Тины доходил ровно столько, сколько требуется, чтобы пересечь не очень широкую кухню с полной тарелкой. До Уиллоу, судя по гнусному хихиканью, гораздо быстрее.
   - Ты, испорченное молодое поколение, - упрекнула её Тина, раскладывая приборы. - Могла бы и сдержаться. Интересно, а мне сейчас оскорбиться за почтенного, хоть и незнакомого предка?
   - Не стоит, - ответил Кённа серьёзно, возвращаясь за стол. - Он, по крайней мере, не оскорбился. Даже пообещал в пьяном кураже, что познакомит меня со своей дочкой, когда она повзрослеет. Или, цитирую, "а если не люб будешь - так там и внучки подрастут когда-нибудь". Так что никакого там безжалостного предназначения и забытых обетов, тяжким грузом ложащихся на плечи потомков. Обычный не вполне трезвый трёп. Выбрось из головы.
   - И камни тоже? - в упор спросила Тина.
   - А их прибереги, - ответил он и придвинул к себе тарелку. - Ты подала мне хорошую идею - вспомнить своих вассалов и проверить их, как раз неделя пролетит. Две фамилии из списка тебе знакомы: Шеннон и Маккой...
   - Капитан Элиза Маккой?! - не выдержала Тина. - Та самая? С наградным мечом?
   - Я понятия не имею, кто там сейчас формально глава рода, и сохранилось ли вообще такое понятие, - нейтрально заметил Кёнвальд, орудуя ножом и вилкой. - И сильно сомневаюсь, что хоть кто-то из них вообще помнит, что получил когда-то на хранение груду камней. Насчёт скромного обиталища семейства Шеннон, впрочем, не сомневаюсь, что камни там по-прежнему вмурованы по четырём углам погреба... Тьху! Фе-е-е... - зажмурился он вдруг, потешно высунув язык. - Холмы и Корона, что за отрава?
   Тина ощутила слабый укол совести.
   - А мне нравится острое, - с вызовом возразила Уиллоу и храбро сунула в рот почти треть своей отбивной. И даже не поморщилась, только в уголках глаз слёзы выступили. - Очень... нравится...
   - Воды? - спросил Кённа сочувственно. Щёки у него полыхали.
   - Обойдусь, - с явным чувством превосходства отказалась девчонка. - И камни дома тоже проверю сама, не суйся к моему старику, ладно? Шеннон - мамина девичья фамилия, - пояснила она специально для Тины. - Значит "мудрая".
   - Не "мудрая", а "мудрость", - поправил её Кёнвальд. - Как и у всякого уважающего себя колдовского рода, у Шеннонов имена детям, особенно дочерям, давали со значением. Мудрость Тростника, Мудрость Речной Лилии, Мудрость Плюща...
   - И только у Ивы мозгов хронически не хватает, - мрачно закончила Уиллоу.
   - Очень самокритично, рад, что ты это хотя бы сознаёшь.
   - Ещё адского соуса? - елейным голосом предложила она.
   - Но-но! - возмутилась Тина. - Не надо инсинуаций, у меня не настолько несъедобно вышло. По нашей фамильной шкале это примерно папин уровень.
   Девчонка явно задумалась. Потом сказала осторожно:
   - Ты только не обижайся, но я, кажется, знаю, почему твои родители развелись.
   В устах любого другого человека это могло прозвучать оскорбительно, однако Уиллоу с её сложной семейной предысторией имела некоторые привилегии. Поэтому Тина улыбнулась и ответила наполовину всерьёз:
   - Вовсе нет. Как и в большинстве подобных случаев, им просто было хуже вместе, чем порознь. Я, конечно, пыталась их помирить, но не особо преуспела. Зато поняла, что разбитое склеивать - только время терять... Кстати, о времени, - обернулась она к Кёнвальду. - Когда ты собираешься навестить своих вассалов?
   - Возможно, сегодня ночью, - сузил он глаза. - Ты спрашиваешь?
   - Я напрашиваюсь.
   - Я пас, - тут же подняла руки Уиллоу. - Догадываюсь, как вы по городу будете перемещаться. Спасибо за счастливое и бурное детство, от высоты меня до сих пор тошнит. Ты знаешь, что он один раз отвлёкся и чуть не уронил меня на купол цирка-шапито? - наябедничала она.
   - Это было один раз!
   - И забыл меня на крыше мэрии. Сказал, что спустится к фургончику за мороженым, а сам отвлёкся на какую-то крашеную дуру с декольте до пуза. Меня снимали пожарные.
   - Её уволили из бара, и она хотела утопиться, а если бы ты не начала кидаться черепицей в полицейских...
   - А ещё потом однажды был сильный ветер, и я запуталась ногой в летающем пакете, и мы...
   Тина не выдержала и рассмеялась самым гнусным образом, рискуя нажить сразу двух врагов: в лице обиженной невниманием девчонки и недооценённого колдуна.
   - Я всё поняла, прониклась, но готова рискнуть, - заявила она. И добавила, обернувшись к Кённе: - Так ты меня возьмёшь?
   Он облизнул порозовевшие от острого соуса губы и усмехнулся:
   - Соблазнительное предложение. И я, пожалуй, приму его - с величайшим удовольствием. Хотя бы для того, чтобы ты убедилась, что некоторые меня самым подлым образом оклеветали и очернили.
   - Ну, а некоторые пока последят за домом, кошками и холодильником. - Уиллоу напоказ зевнула. - Развлекайтесь, дети мои. А я буду страдать, жрать мороженое ложками и пялиться в телевизор. О, кстати, рекомендую взять то, что нам с Маркосом не пригодилось, к сожалению, потому что вечер закончился слишком рано.
   - Уиллоу!
   Они с Кённой воскликнули одновременно, даже интонации были одинаковые, словно у давно и безнадёжно семейной парочки. Девчонка невинно хлопнула ресницами:
   - Не знаю, о чём подумали вы, а я про тёплую толстовку с капюшоном. Ветер-то северный, а солнце уже село.
  
   Она оказалась абсолютно права.
   Похолодание в самом начале лета, после опустошающей жары, не было, разумеется, неожиданным. Редкий год обходился без того, чтоб со стороны моря, от Сейнт-Джеймса, не пригнало вереницы туч в самый неподходящий момент - обычно перед выходными, когда горожане только-только начнут привыкать к жаре и планировать пикники на открытом воздухе, а мэрия установит дату традиционной благотворительной ярмарки. Но одно дело - дожди, а другое - пронизывающий ветер, точно залетевший прямиком из позднего, безнадёжного октября.
   Тина подготовилась основательно и вытащила из осеннего отделения платяного шкафа сосланные туда с началом тёплого сезона плотные джинсы, высокие походные ботинки на шнуровке, тонкую шерстяную водолазку и стёганый жилет с пухом. Теоретически такого обмундирования должно было хватить даже для самого промозглого дня, при этом оно не стесняло движений, позволяло комфортно закинуть спутнику руки на шею, дабы не свалиться, или хорошенько, с размаху, дать пинка условному врагу.
   На практике у неё ужасно мёрзли уши.
   - Т-ты никогда не простужаешься после п-полётов? - спросила она, заикаясь, сразу после приземления в заросшем саду на окраине.
   Кённа пижонским жестом откинул с лица прядь волос и покровительственно улыбнулся:
   - Любой ученик колдуна первым делом познаёт три великих премудрости: не мёрзнуть, не тонуть и... гм, - он кашлянул и поскучнел.
   - И? - заинтересованно обернулась Тина.
   - И не гореть на костре, - нехотя ответил он. - И звучит это куда приятнее, чем чувствуется. Подойди ко мне.
   - Жечь будешь?
   Вместо ответа Кёнвальд привлёк её к себе, привстал на мыски - и коротко дохнул в ухо. Тина коротко ахнула - в ночной тиши это прозвучало, как саундтрек к фильму для взрослых; по телу прокатилась волна жара, затем слабости, но совсем короткая, и от озноба не осталось и следа.
   - Не так романтично, как отогревать возлюбленную поцелуями, - уголки губ у Кённы многообещающе дрогнули. - Но зато гораздо быстрее. А теперь идём.
   Если сад в полумраке, редеющем от волшебных фонарей, ещё обладал неким очарованием дикости, запущенности, то дом с обвалившейся крышей в глубине, за деревьями производил гнетущее впечатление. Уже шагов за двадцать от него несло сыростью, затхлостью; деревянные стены и перекрытия прогнили, пол вовсе провалился. В первой же комнате вещи лежали грудой мусора в углу - старая одежда, обломки кресел, разбитый телевизор с пузатым экраном. Вторая, видимо, спальня, выглядела почище, там даже можно было ступать ногами, а не плыть по воздуху. Но от узкой, видимо, девичей или детской кровати остался один каркас, некогда весёленькие обои покрылись концентрическими кругами плесени. Под окном стоял огромный пустой ящик из стекла, с металлическими ржавыми скобами - видимо, аквариум. Внутри когда-то пауки навили сетей, но затем и сами сгинули, и рваные, пыльные полотнища колебались теперь в пустоте от неощутимых почти движений воздуха.
   - Бр-р... - передёрнула плечами Тина. - Настоящий дом с привидениями.
   - Я помню его другим, - откликнулся Кёнвальд тихо. Лицо у него немного исказилось, точно от боли - почти незаметной, однако неустранимой. - Холмы и Корона, какой у неё был голос, как она пела над пяльцами...
   Горло точно невидимая ладонь стиснула; пришлось сглотнуть.
   - Кто?
   - Одна женщина, - с нежностью произнёс он. Быстро глянул искоса - ожёг синим пламенем: - Давно, очень давно. Пришла на берег реки за приданным, готова была обменять на миску жемчуга долгие ночи и нежные ласки. Такая красивая - и по уши влюблённая в какого-то спесивого болвана. Жемчуга я ей насыпал полный подол, что мне, жалко, что ли... И попросил заштопать мне рубашку. И, хотя зачаровать иглу с ниткой было бы куда быстрее, я приносил свои рубашки ещё не раз.
   Кёнвальд явно рассказывал о старых временах, довоенных; но дом выглядел покинутым лет тридцать назад, не больше.
   "Значит, у неё были дети, - думала Тина, переводя взгляд с каркаса кровати на аквариум, с пробитого подоконника - на испятнанные стены. - Которые жили здесь. И внуки... Получается, спесивый болван всё же польстился на жемчуг? И та женщина потом не жалела?"
   Хотелось задать с десяток вопросов разом, а сквозь онемевшие непослушные губы удалось протолкнуть только один.
   - Как её звали?
   Кённа коротко выдохнул и опустил ресницы.
   - Не помню, - сказал он ровно. - Дело было давно.
   - Мне очень жа...
   - Не надо. Всё-таки я не изысканный принц фейри, который может покрыться ржавчиной или вовсе истлеть от тоски, - улыбнулся Кёнвальд вполне искренне, хотя глаза у него оставались холодными и слишком яркими; синева пылала так, что, казалось, ресницы вот-вот вспыхнут. - Я в достаточной мере бесчувственное бревно, чтобы плыть по течению, пока обстоятельства благоволят. И всегда выбираю жизнь.
   Тине захотелось его обнять - остро, почти до фантомной боли в пустых руках; сдержаться удалось только чудом.
   "И я ведь не собираюсь его жалеть или унижать сочувствием, - подумала она, кусая губы и молча следуя за ним в другую комнату. - Боже, я себя чувствую так, словно открыла многотомник на середине. И знаю, что мне отведена только одна глава".
   На секунду... даже на долю секунды возникла вдруг мысль: а хорошо б, если бы его история закончилась одновременно с моей, да? Появилась - и испугала до тошноты, до кислого привкуса во рту. Но Кённа словно бы ничего не заметил. Он галантно подал руку - в последней комнате полы совсем сгнили, и пришлось вновь прибегнуть к магии и воспарить над постылым бытом в буквальном смысле - и потянул за собой.
   Там оказалось пусто - окончательно и бесповоротно, без пыли, без мусора, без плесени даже. Голые, ободранные стены, почерневший потолок, зев камина в противоположной стене. К нему-то Кёнвальд и потянулся, как магнитом притянутый.
   - Здесь была плита, - нахмурился он, проводя рукой над решёткой. - Там стояли часы, фарфоровая статуэтка - вроде как пастушок, а на самом деле моделью, конечно, был я. И ваза с жемчугом... Лисы с ними, с безделушками, не жалко. Но камень забрал явно кто-то осведомлённый.
   - Тени?
   Кённа на мгновение сжал губы - так, что они побелели.
   - Возможно. Если б тени действовали самостоятельно, я бы только посмеялся над твоей версией: слишком умно для них. Но если прежний хозяин реки в деле... О, это меняет всё. Уходим отсюда, Тина Мэйнард. Этот дом теперь - пустая раковина. Сокровище забрали до нас. Если не считать убежище ведьм Шеннон и твоё родовое гнездо, то осталось ещё два места... Ах, да, и Маккой ещё. И, боюсь, что там нас тоже могут ожидать неприятные сюрпризы.
   Второй дом Кёнвальд искал долго и упорно, бродя кругами по пустырю. Наконец разозлился, почти сердито отбросил Тину от себя... "Почти" - потому что упала она прямо на пружинистую подушку тумана.
   - Ну-ка, ну-ка, посмотрим, - прошептал речной колдун. Волосы у него пылали в ночи расплавленным серебром и топорщились вокруг головы, словно одуванчиковый пух, только смеяться над этим никак не получалось. - Эдна Харрис! К клятве твоей взываю! Ты клялась на веретене, ты имя своё мне открыла - так ответь; быть кудели нитью, далеко нить протянется, а всё же конца не миновать. Ответь! Именем твоим заклинаю - Эдна Харрис, моё же имя порукой станет - Кёнвальд!
   Голос, тихий поначалу, окреп, а после загрохотал; последнее слово прозвучало в унисон с громом, гулко раскатившимся по низким облакам. Тина рефлекторно сжалась в комок, закрыла уши руками, но не зажмурилась - и потому успела заметить, как от пижонских кроссовок речного колдуна разбегаются в разные стороны сияющие нити, словно трещины по льду.
   Их было восемь.
   Пять из них вели на городское кладбище и ныряли в бурьян, под выщербленные могильные плиты - большей частью безымянные, но на одной сохранилось имя, мужское причём, и даты, разделённые ошеломительно коротким промежутком. Затянутый вьюнами ангелок с отбитыми крыльями трубил в невидимый горн, и по серым гранитным щекам стекали чёрные слёзы: он оплакивал ребёнка, погибшего на четвёртый год после рождения.
   Ещё одна нитка уводила к шоссе и там обрывалась под деревом, рассохшимся чёрным вязом. Кённа положил руку на растрескавшуюся кору, постоял с полминуты, закрыв глаза, и тихо сказал:
   - Это висельное дерево, пойдём отсюда.
   Седьмая нить уводила в городской колумбарий, и туда Тина даже заходить не стала - помялась у входа, пока Кёнвальд осматривал урну.
   Восьмая...
   Восьмая и последняя нить упиралась аккурат в недостроенный кинотеатр на пустыре.
   - Её род угас - за три поколения, едва пережив войну, - выцветшим голосом произнёс Кённа, издали глядя на голые бетонные перекрытия. - Её дом сравняли с землёй. Я бы подумал, что это всего лишь злая человеческая судьба, но камней нигде нет, даже осколков... Кровь Харрисов извели подчистую. А ведь я всё время был рядом. И не видел ничего. Ни-че-го.
   - Это не твоя вина.
   - Нет, - он усмехнулся. Мелкие, ровные белые зубы опасно блеснули в синеватом свете колдовских фонарей. - И я собираюсь выяснить, кто приложил столько сил ради уничтожения моих вассалов.
   Он не сказал - "друзей", но это слово витало в воздухе.
   А Тина думала о другом. О том, что до определённого момента род Мэйнардов процветал - богатый, многочисленный; у её прадеда, Эстебана, было двое братьев и три сестры. Все они прожили интересные жизни, зачастую очень долгие... Из следующего поколения долгожителем стал только дед, его сестра погибла довольно рано.
   Двое старших братьев отца умерли ещё во младенчестве.
   Сама же Тина... Тина была третьей попыткой завести детей, и прекрасно знала это. Первые две закончились у матери выкидышем, чего никто не скрывал, к худу или к добру. Брак расклеился уж слишком внезапно, однако стоило родителям разъехаться - и раздельная жизнь в противоположных концах мира у них постепенно наладилась. А дед, такой крепкий и упрямый, сгорел буквально за пару лет.
   Тина тогда подумала - от горя. А теперь...
   "Но что если это не случайно? - крутилось в голове. - Семьи вассалов угасают. Та безымянная женщина, потом Харрисы... Последняя из рода Шеннон сменила фамилию, но семью Уиллоу никак нельзя назвать благополучной: отец в перманентном запое, мать предположительно уехала к чёрту на рога, а на самом деле... Кто знает? И история Мэйнардов как-то очень гладко встаёт в общий ряд".
   Четырнадцать комнат на трёх этажах - и все пустуют. Особняк, который кажется живым только потому, что там носятся по лестницам шесть избалованных донельзя кошек...
   Тине было страшно делать выводы; Кённе, видимо, нет, и потому лицо его мрачнело с каждой минутой. Он даже стал чем-то похож на детектива Йорка - не в обычном модусе, а за мгновение до того как тот доставал сигарету, чтобы закурить.
   - Кто последний? - спросила Тина отрывисто; хотя бы для того, чтобы прервать это кошмарное, напряжённое молчание. - Помнишь фамилию?
   - Блэксмит. И он, представь себе, был кузнецом, причём замечательным. Даже я у него научился кое-каким трюкам, - ответил Кёнвальд рассеянно. Но затем поймал её взгляд - и улыбнулся как-то совершенно невероятно, тепло и жёстко одновременно, точно угрожая неизвестному за её плечом. - Не бойся, Тина Мэйнард. Я знаю один способ разрушить проклятие, который срабатывает всегда. В ста случаях и из сотни.
   "Проклятие".
   Вот запретное слово и прозвучало; Тина похолодела внутренне.
   - И какой же?
   Он помедлил с ответом; сжал и разжал кулак, оглядел собственную ладонь, чудовищно обожжённую.
   - Весьма простой. Убить того, кто наложил проклятие - своими руками.
  
   Кузни издавна строили на окраине селения, а то и вовсе на отшибе. Причём из сугубо практических соображений: где молот с наковальней, меха и горн - там грохот, искры и дым. Деревянные перекрытия, соломенные крыши... Не туда ветер подует - и заполыхает вся округа. А народная молва упрямо твердила, что кузнецы через одного с нечистью то ли якшаются, то ли наоборот отгоняют её от добрых людей молотом и холодным железом, ну а приколдовывает и вовсе каждый первый.
   Блэксмиты исключением не были. Говаривали про них всякое, а дом и кузня располагались поодаль от города, на другом берегу реки, чтоб случайно соседей не подпалить. Забавно, что именно в отношении этой семьи народные суеверия попали в точку: Джон Блэксмит водил дружбу с речным колдуном и сам был не дурак поворожить, например, чтоб подкова не слетела с лошадиного копыта посреди долгого пути. Но, несмотря на слухи, соседи его любили, работы у него не переводилось, и в целом Блэксмиты процветали.
   Так запомнил Кённа - сто пятьдесят лет назад.
   С тех пор Лоундейл изрядно разросся, облепил реку с обеих сторон. Старая кузня и дом очутились посреди города, хотя и не в самом респектабельном районе - неподалёку от старой красильной фабрики. Во время войны фабрика сгорела вместе с половиной квартала, но родовое гнездовище Блэксмитов уцелело. Соломенную крышу, разумеется, давно заменила металлочерепица, да и сам дом перестраивали раза два точно. Однако наверху по-прежнему красовался старинный флюгер - склонённая ива из рыжей меди.
   Сейчас, в два пополуночи, окна уже погасли - все, кроме одного, на втором этаже. Синие шторы были задёрнуты; свет из-за них пробивался болезненный, зеленоватый. Из приоткрытых створок доносилось бормотание телевизора, пахло жареной курицей и чем-то сладковатым, смутно знакомым, вроде отсыревших обоев. Кёнвальд замер у окна ненадолго, а затем спланировал к крыльцу.
   - Время позднее, но хозяева не спят, - оправдался он, хотя Тина и не просила никаких пояснений. - Можно, конечно, тайком заглянуть, но хочется поступить... по-человечески, что ли.
   Она пожала плечами и комментарии оставила при себе.
   "Ну да, конечно. А по-моему, ты просто боишься, что и здесь тоже опоздал, вот и оттягиваешь момент".
   Однако у дверей вся нерешительность Кёнвальда куда-то подевалась, и кнопку звонка он надавил требовательно, даже нетерпеливо.
   - А что ты им скажешь-то? - запоздало спохватилась Тина. - Уже глубокая ночь, люди отдыхают. Даже на доставку пиццы не сошлёшься.
   Но взывать к голосу разума или хотя бы к совести у тысячелетнего колдуна было бессмысленно по определению.
   - Придумаю что-нибудь, - отмахнулся Кённа. - Встань за мной, если боишься... Нет, в любом случае встань.
   Она послушалась; с каждой секундой эта затея нравилась ей всё меньше.
   "Жаль, ружьё осталось на чердаке".
   На первый звонок обитатели дома не отреагировали. После второго бормотание телевизора прервалось, и загорелся свет на первом этаже. Кто-то по-стариковски прошаркал через холл и замер с той стороны двери; в почтовой щели появился подозрительный глаз.
   Кёнвальд обворожительно и беспомощно улыбнулся.
   - Простите, что беспокоим вас посреди ночи. Но у меня сломался мотоцикл, а тут ни одного бара поблизости, даже согреться негде. Моя девушка очень замёрзла. Вы не могли бы вызвать для нас такси? Если вам не сложно, сэр.
   Он сейчас выглядел сущим мальчишкой - взъерошенным, в меру испуганным, каплю нахальным и просто безмерно обаятельным.
   - А мобильника, что ли, нет?
   Кёнвальд всё с тем же неподражаемым выражением лица вывернул собственные карманы:
   - Дома остался. Мы хотели, ну, немного проветриться, до реки и назад... И вот. А свет только у вас горит, ну, мы и решили, то есть я решил... Прошу прощения за беспокойство.
   Глаз в почтовой щели исчез, зато послышалось выразительное сопение.
   - Дебилы малолетние... - Загремела цепочка, потом звякнула щеколда, и дверь приоткрылась. - Проходите. Телефон в холле.
   Кёнвальд сложил руки, словно в благодарственной молитве, и наклонил голову. Тина проглотила смешок.
   "Вот артист".
   В доме было темновато - в общем, логично на Тинин взгляд, посреди ночи-то. Старомодную вешалку на стене с вычурными крюками целиком занимала чёрная одежда - дутые куртки, спортивные толстовки, ветровки; сбоку притулилось одинокое серое классическое пальто, увенчанное шляпой с широкими полями, и оно явно покупалось на человека иной комплекции и роста. Внизу, на решётке для обуви и под ней, в беспорядке валялись кроссовки, сланцы, резиновые сапоги. С металлической ключницы в виде собачьей задницы с гордо задранным хвостом свисал поросячье-розовый фартук. В углу сушился раскрытый зонт, аляповатый, в красных и золотых цветах на фиолетовом фоне.
   Навскидку казалось, что здесь живут по меньшей мере три человека - франт, любитель разухабисто-спортивного стиля и дама средних лет с полным отсутствием вкуса. Причём первый выходит гулять исключительно осенью и ранней весной, но босиком, а женщина дефилирует практически голышом - в фартуке и под зонтиком... В действительности же хозяин был, скорее всего, один - тот самый мужчина, который открыл дверь. Высокий, мосластый, с длинным лошадиным лицом и выразительными тёмными глазами; возраст его с ходу никак не определялся - такие люди одинаково выглядят в тридцать пять, и в сорок с хвостиком, и в пятьдесят.
   Телефон и впрямь обнаружился в холле, на ажурном столике.
   - Красивая подставка, сэр, - заискивающе улыбнулся Кённа и, отерев ботинки о коврик у двери, направился прямо к аппарату. - У деда такая же, ему на заказ делали, в кузне, прикиньте? Ой, а у вас телефон с кружочками... Как тут набирать?
   Хозяин чертыхнулся и снова зашаркал тапочками по паркету.
   - Дай сюда, я наберу. Ну да, эта штукенция тоже кованая, досталась вместе с домом. Может, тоже на заказ делали... Кстати, как тебя звать, пацан? - скосил он глаза на белоснежные патлы Кёнвальда.
   Тот бросил овечий взгляд через плечо и без заминки соврал:
   - Гест Уорлок, сэр. - И спросил в ответ, словно так и надо: - А вас, сэр?
   Хозяин помедлил перед ответом, пожевал нижнюю губу, нахмурил брови, точно припоминая что-то... Затем проговорил немного механическим голосом:
   - Джон Блэксмит. Да, Джон Блэксмит, - повторил он более уверенно. И быстро добавил: - Так какой номер? Точно такси будем вызывать, а?
   Кёнвальд, к его чести, даже не моргнул.
   - Давайте брату звонить, мотик-то его. Можно? - и он быстро надиктовал номер, который Тине показался отдалённо знакомым. - Вам с такой фамилией нужно срочно открыть кузню, сэр.
   Мужчина, отчаянно не умеющий лгать и представившийся зачем-то именем давно умершего человека, грубовато хохотнул.
   - А тебе, пацан, колдовать, что ли? Как в этих, мать их, компьютерных пулялках? Так, ты пока звони, я гриль вытащу, а то сгорит к чертям, - вдруг резко сменил он тему. - И только попробуй что-нибудь стырить! - рявкнул он, уже поднимаясь по лестнице.
   - Нужны мне ваши резиновые сапоги! - звонко крикнул Кённа в ответ и незаметно нажал пальцем на рычаг, сбрасывая вызов. - Блэксмит Джон, значит... Интересно, почему он соврал. Ты ведь заметила? Глаза-то бегали. - Он поворошил пальцем мелочёвку на телефонном столике, выудил пару дисконтных карт и бэйдж на длинной ленте, какими щеголяют консультанты в крупных торговых центрах. - Ларри Вуд, значит, младший консультант, отдел продаж "Гарден Электрик". Любитель суши на вынос, ортопедической обуви и постоянный клиент массажистки по имени Лайла.
   Тина хотела равнодушно пожать плечами, но вместо этого посмотрела вслед хозяину, скрывшемуся за одной из дверей. Что-то казалось неправильным... что-то...
   "Бинго".
   - Он сказал, что пошёл выключить гриль, - выдохнула она еле слышно. - Но наверху ведь явно не кухня.
   Кённа среагировал мгновенно.
   Он оттолкнул её к стене и сам же встал рядом, делая знак молчать. Затем шевельнул пальцем, и с вешалки спланировала длинная дутая куртка, а следом за ней - пальто. Деловито шевеля рукавами, одежда сгрудилась вокруг телефона; затем контуры её задрожали, и...
   Тина с удивлением увидела две точных копии - себя и Кёнвальда.
   - Ты права, здесь что-то не то, - шепнул он. - А извиниться за розыгрыш никогда не поздно. И затуманить память - тоже.
   Договорить он не успел.
   Сверху грянул выстрел. И почти сразу следом - второй.
   - Ничего личного, пацан, - хрипло задышал хозяин дома, свешиваясь с перил. Глаза у него были чернющие, лицо - восково-белое. - Ничего личного. Но с ним не спорят, понимаешь? С ним нельзя спорить. С ним... нельзя...
   Он окончательно повис на перекладине. Ружьё выпало из рук и брякнулось на паркет в холле.
   "Обратный отсчёт вассалов пошёл", - подумала Тина, зажимая себе рот руками, чтобы не закричать.
   В висках у неё билось: шесть, пять, четыре, три, два, один...
   ...ноль.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.40*64  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Ручей "Керрая. Одна любовь на троих"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) К.Юраш "Призрак самого Отчаяния"(Постапокалипсис) Deacon "Черный Барон"(Боевая фантастика) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 4"(Любовное фэнтези) Д.Черепанов "Собиратель Том 3 (новая версия)"(ЛитРПГ) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Верь только мне. Елена РейнПризрачный остров. Калинина НатальяАльфа напрокат, или Сделки бывают разными. Делия РоссиПредсказание на донышке. Инна КомароваПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. Ируна БеликКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова Дана50 желаний БРАТИШКИ. ПаризьенаЗастрявшие во времени. Анетта ПолитоваОсколки судьбы. Александра ГриневичТурнир четырех стихий-2. Диана Шафран
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"