Ролдугина Софья: другие произведения.

Охота за приливами

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.95*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Период от десяти до двадцати пяти лет после окончания войны. Город Форест, недалеко от города Сейнт-Джеймс.
    Предыстория одного из героев романа "Трое для одного".


   ОХОТА ЗА ПРИЛИВАМИ
  
   Впервые мисс Люггер столкнулась с одним из них ясным летним вечером, когда возвращалась с похорон отца. Отцветала сирень, распускался жасмин, и голова слегка кружилась от смешения запахов и от поминального сливового вина. С центральных улиц доносились голоса, приглушённые и искажённые, и это делало мир вокруг ещё менее реальным, точно сон или горячечное видение, и невозможно было поверить в смерть единственного близкого человека, зато очень легко - в злые чудеса. Или в монстров.
   Вроде того, что сидел на верхней перекладине забора, прикусив длинную травинку с сизоватой метёлкой на конце.
   Выглядел он, впрочем, не особенно-то и страшно - этакий долговязый франт в кителе проводника, зелёном, как мох на старых дубах на том берегу Мидтайна. В тёмно-русых волосах отчётливо проступала седина, особенно на висках, но мальчишеская лёгкая улыбка делала его сразу лет на двадцать моложе. Тонкие красивые пальцы, как у флейтиста, сжимали фуражку с блестящим козырьком.
   Монстр болтал ногой, изредка задевая босой ступнёй нижнюю перекладину, и когда это происходило, старое дерево вдруг оживало, и на месте срезанных сучков проклёвывались нежные зелёные побеги.
   - Симон, - охотно представился он, заметив настороженный взгляд мисс Люггер. - Когда-то - Симон Ландфрид. Ну-ну, не шарахайся, ты же смелая девочка. По глазам вижу. Но выглядишь так, словно...
   - Словно плакала всю ночь? - грубовато откликнулась мисс Люггер.
   Эти слова она сегодня слышала уже раз двадцать и сперва отвечала вежливо, пока от сочувственных вздохов тошнота не начала подкатывать к горлу.
   Но Симон лишь головой качнул и спокойно закончил фразу:
   - Словно ты здесь проездом. Прибыла издалека? Когда снова отправишься в путь?
   От неожиданности она не нашлась, что ответить. А Симон ловко спрыгнул с забора, подошёл почти вплотную и осторожно перехватил её руку. А затем вложил в раскрытую ладонь... железнодорожный билет.
   - У нас тут поезда не ходят, - пробормотала мисс Люггер, вглядываясь в измятый картонный прямоугольник. Ни даты, ни времени отправления там не значилось. Зато имелся адрес - "Форест, Вокзальная площадь, платформа 1". - Рельсов - и то нет...
   - Ходят, - уверенно ответил Симон и подмигнул. Глаза у него оказались пронзительно, невозможно зелёные, точно у феи болот. - Прибывают, когда нужно, и отправляются точно в срок... Ты не грусти, ладно? - добавил он неожиданно. - Не для всех есть в мире место, где можно пустить корни. Кто-то ведь должен болтаться между там и здесь?
   Он наклонился и поцеловал её в щёку. Затем махнул рукой - и зашагал вниз по улице, быстро и легко, едва касаясь земли. Но стоило моргнуть, и силуэт его задрожал, точно марево в жарком воздухе, побледнел... Остался лишь зеленоватый контур, но вскоре исчез и он.
   По дороге домой мисс Люггер всё вертела билет в руках, но выбросить не решилась. Потом она заложила им старый отцовский сборник с рецептами настоек - и забыла, по крайней мере, убедила себя в этом.
   Одно не давало ей покоя: кто-то наблюдал за ними в тот вечер; кто-то любопытный и совсем чужой, полный недобрых намерений. Несколько ночей подряд ей снился отблеск старого золота в зелени жасмина и призрачная улыбка. Затем ощущение пристального внимания со стороны почти сошло на нет - и вновь появилось ближе к Самайну, а потом уже вовсе не пропадало.
   Нет, дело было не в Симоне.
   Она привлекла чьё-то внимание; наткнулась на одного из тех, кого лучше не знать.
   И, кажется, понравилась ему.
  
   По всем законам мироздания мисс Люггер должна была погибнуть шестнадцать лет назад. Ведь не смогла, никак не смогла бы выжить новорождённая кроха в раздавленном войной прибрежном городе. Ангел смерти уже внёс её в свитки и протянул руки. И тогда она обманула судьбу - в первый раз.
   Её мать, ослабшая от голода, на последнем месяце беременности, вдруг ощутила неодолимое желание напоследок увидеть море и побрела в порт. Стоял ноябрь; тяжёлые волны напоминали серую блестящую глину. Несчастная женщина, точно в бреду, вошла в воду по колено, и вдруг раздался крик: "Погоди, не надо! Не надо!".
   По узкому пляжу бежал немолодой человек в военной форме; то был судовой лекарь, который решил, что несчастная решила утопиться. Он забрал её на борт корабля, выдержав недолгий спор с капитаном. На следующую ночь женщина умерла родами; а её маленькая дочь выжила и получила имя Лидия Люггер. Всё детство она провела на корабле, затем некоторое время скиталась вместе с приёмным отцом, тем самым лекарем, из города в город, пока странное семейство не осело в Форесте, за сто пятьдесят миль до моря.
   А ещё через год мисс Люггер осталась наедине с огромным пустым домом и целым миром заодно.
   Поначалу её очень жалели, а потому баловали. Так, что она даже почувствовала себя в городе своей. Жалость легко перепутать с любовью; вся разница в том, что любят всех, а жалеют слабых. И если человек становится сильнее - этого ему не прощают.
   - ...может, останетесь у нас переночевать?
   Тётушка Маккензи, хозяйка пекарни, действительно беспокоилась, да и были причины: за последние несколько месяцев Форест из тихого, сонного захолустья превратился в опасное место. Мэр столицы наконец-то крепко взялся за мародёров и грабителей, что вошли в силу в годы послевоенного безвластья. Кто-то согласился вернуться к жизни законопослушного обывателя, кто-то - нет, и дорога таким была одна.
   В провинцию.
   - Ничего с нами не случится, ещё светло, - уверенно ответила мисс Люггер и до боли распрямила плечи, чтоб казаться выше. - И вообще, мы вдвоём идём. Что, они на двоих сразу нападут?
   Молли, вторая работница пекарни, с жаром закивала:
   - Всё хорошо будет, миссис Маккензи. И вообще, сегодня Эдвард зайти обещал... - и она зарделась.
   Хозяйка смущённо улыбнулась и развела руками:
   - Ну, раз в Эдварде всё дело... Ступайте, девочки. Только осторожнее - где я ещё таких помощниц найду.
   Из пекарни они выбежали, держась за руки и хихикая. Молли была идеальной девушкой - нежной, мечтательной и белокожей. Рыжеватые её волосы завивались крупными локонами, губы всегда улыбались, а фигура напоминала о статуэтке из музея. Молли могла сутками напролёт болтать о платьях, сладостях и своём ненаглядном Эдварде, и рядом с ней мисс Люггер понемногу забывала родной корабль, войну, похороны отца и тоже начинала желать странного - например, новую голубую юбку и целоваться.
   Не обязательно с Эдвардом. Хотя он предлагал...
   - А потом мы поженимся! - Молли блаженно жмурилась, когда говорила, и светлые пушистые ресницы у неё слипались от слёз мучительно-сладкого предвкушения, а щёки розовели. - Ты будешь подружкой на свадьбе? Конечно, будешь! Мы тебе сошьём ярко-синее платье. Ой, Лидия, ты такая красивая, тебе так пойдёт синее! Слушай, а ты бы за кого замуж вышла? Только честно?
   - Ну... - мисс Люггер честно задумалась, глядя себе под ноги, на вытертую брусчатку. Но как ни один камень по отдельности не привлекал внимания, так не выделялся и никто из знакомых мальчишек. - Вроде никого особенного...
   Но тут Молли застыла на месте, бледная, как сама смерть. Заходящее солнце всё ещё цеплялось лучами за крыши домов, но свет его был красноватый и тревожный. Ломкие ветви бузины по обеим сторонам дороги казались чёрными, сухими, а розоватые гроздья мелких ягод - восковыми.
   Путь впереди преграждали трое, и они не были похожи на местных.
   Мисс Люггер росла среди матросов, а потому хорошо знала, что означают такие взгляды - даже если прежде никто никогда так на неё не смотрел.
   - Добрый вечер, - вежливо поздоровалась она. Голос от волнения сел. Где-то между желудком и горлом мерзко царапался страх, но не за себя, а за Молли, нежную глупенькую Молли, пахнущую свежим хлебом и ландышами, ту, что чувствовала опасность, но не осознавала, что именно ей грозит. - Чем я могу помочь?
   Ни один из троих не удосужился ответить, а позади, шагах в пяти, затрещали кусты, и обратный путь преградил четвёртый - не такой мощный и грузный, как остальные, но жилистый, с вытянутым лицом и глазами навыкате. Одет он был получше остальных.
   "Лидер", - подумала мисс Люггер и сглотнула. Молли продолжала стоять на месте, не шевелясь: кроличий рефлекс, замри перед хищником, и он тебя не заметит.
   - Кого берёшь? - хрипло спросил громила с проплешиной над левым ухом.
   В этот самый момент мисс Люггер снова ощутила знакомый взгляд - тусклое золото и любопытство, чуждость и неблагие намерения. И обернулась в ту сторону инстинктивно, как к единственному возможному союзнику, к настоящей силе.
   А ей вдруг улыбнулись в ответ - той самой незримой улыбкой, которая ощущалась как тёплый ветер с холмов.
   - Блондинку, - оскалился лидер, большими пальцами оглаживая бляху ремня. - Люблю посочнее... вот тут, - он провёл рукой напротив груди и засмеялся, на удивление приятно, почти как Эдвард. Только глаза у него были тёмные и злые. - А вы рыжуху забирайте.
   Мисс Люггер отступила, оттесняя Молли к зарослям бузины, а затем почувствовала, что карман куртки у неё потяжелел. Сунула руку - и нащупала нож, вроде отцовского, который лежал дома на комоде. Земля покачнулась, словно превратилась на мгновение в палубу корабля, и это придало уверенность мисс Люггер: море она любила и знала всё о его трюках.
   А вот громилы - вряд ли.
   Лидер вразвалочку подошёл к ней, по-прежнему цепляясь пальцами за собственный ремень. Мисс Люггер выждала момент - а потом резко метнулась вперёд и немного вбок, ударяя и уходя от ответного удара. Нож золотом сверкнул в слабом закатном свете, насквозь прошёл выставленную в защитном жесте ладонь - и чиркнул по шее. Это было даже слишком легко, словно лезвие встречалось с размягчённым маслом, а не человечьей плотью.
   Молли вскрикнула.
   "Нельзя удивляться", - запретила мисс Люггер себе и рванулась к троим громилам, пока они не сообразили, что произошло. Одного, самого близкого, полоснула по животу; второго - наискось, по глазам, а третий попытался заломить ей руку, однако нож вывернулся, словно живой, и на пыльные булыжники шлёпнулось отрезанное ухо.
   - Пшли прочь! - рявкнула мисс Люггер низким с перепугу голосом, и двое из бандитов грузно побежали вниз по дороге - один зажимал вытекший глаз, второй держался за голову.
   А двое остались.
   Лидер валялся под бузинным кустом, и горло у него было прорезано едва ли не до позвонков. Громила сидел, привалившись к фонарному столбу, и придерживал расходящееся брюхо, поскуливая.
   Нож в руке казался неимоверно тяжёлым.
   - Молли, - тихо попросила мисс Люггер. - Врача надо. Добежишь?
   Она судорожно кивнула, всхлипнула - и припустила по улице.
   "Не вернётся", - подумала мисс Люггер, чувствуя себя так, словно её только что снова внесли в списки ангела смерти, а теперь старательно вымарывали резинкой - и из списков, и из самого мира. Голову вело; над крышами таял призрачный смех.
   Но Молли вернулась - и привела врача, а ещё старика Маккензи, своего жениха и его братьев, бакалейщика и обоих Майеров - отца и сына, рыжих, маленьких и худощавых, но гораздо более властных и пугающих, чем все бандиты вместе взятые.
   - Молодец, - сухо, но искренне произнёс Майер-младший, мельком посмотрев на мисс Люггер и внимательно - на труп. - Давно пора. Последствия я беру на себя.
   - Со всеми последствиями разобраться не получится, - тем же бесцветнным тоном возразил старший, поглаживая бакенбарды. И вдруг посмотрел на мисс Люггер в упор: - Будьте готовы к сложностям, юная леди.
   Мисс Люггер деревянно кивнула и спрятала нож в карман. На шею ей кинулась Молли, шмыгая носом и бормоча что-то благодарное, а потом тётушка Маккензи обняла их обеих, всхлипывая и причитая.
   Ночевать всё-таки пришлось в пекарне.
   На следующий день мисс Люггер, несмотря на страшную мигрень, встала за прилавок - посетителей у Маккензи всегда хватало, а Молли после вчерашнего боялась из кухни даже нос высунуть. Покупатели заходили чаще, чем обычно, потому что многие хотели посмотреть на девушку, сумевшую расправиться аж с четырьмя бандитами. Женщины восхищённо ахали, а мужчины припоминали, что она родилась на корабле и росла среди матросов, хлопали её по плечу, как мальчишку, и звали старым прозвищем - "Морская Малютка".
   Мисс Люггер краснела, улыбалась и почти чувствовала себя героиней, а тошнотворное видение бандита с перерезанным горлом постепенно меркло.
   Ближе к полудню в пекарню вошёл долговязый старик в поношенном костюме в серую полоску; даже на локтях пиджака были вытертые заплатки.
   - Картофельный хлеб с перцем, пожалуйста, - прошамкал он, тяжёло опираясь на прилавок, и положил в блюдечко несколько мелких монет, позеленевших от древности.
   - Здесь только на половинку хватит, - нахмурилась мисс Люггер, пересчитав деньги.
   - Так режь половинку, милая... Режь.
   А когда она уже передавала хрустящий бумажный пакет, старик вдруг наклонился и схватил её за руку.
   - Послушай, милая, - позвал он тихо. Глаза у него были ярко-жёлтые, как одуванчиков цвет. - Ты им не верь. Они только до первого горя с тобой. Когда это случится - не гневайся и не печалься. Будь собой.
   Старик шевельнул губами, словно хотел добавить ещё что-то - "Ты не одна" или "Я с тобой", но мисс Люггер высвободила руку одним рывком и постаралась принять невозмутимый вид:
   - Вот ваш хлеб. Заходите к нам ещё. Хорошего дня!
   - И тебе, - грустно откликнулся старик, отступая двери. Повторил снова, уже отвернувшись: - И тебе...
   А через несколько часов прибежал мальчишка и сказал, что мисс Люггер и Молли ждут на площади.
   - Мистер Майер говорит - срочно прийти, - добавил он, переступая с ноги на ногу и почему-то глядя только в пол. - Вот. Как мне велели, так и передаю.
   Уговорить Молли выйти на улицу стоило немалых трудов. А когда потом, на площади она увидела вчерашних обидчиков - у одного была повязка на глазу, а у другого вокруг головы, - то едва не сбежала обратно в пекарню. Но ей не позволили - ухватили под локти и провели через толпу на свободный пятачок у фонтана, прямо к бандитам. Мисс Люггер шла сама, хотя колени у неё подгибались, а во рту вмиг стало кисло и сухо.
   - Узнаёте этих людей? - негромко спросил Майер-младший.
   Старший не вмешивался, но наблюдал, сидя на бортике неработающего фонтана. Серо-голубые глаза цветом напоминали зимнее море, а выражением - каменные статуи на кладбище. С войны он вернулся в высоком чине и с некоторой суммой в золоте, размеры которой постоянно росли от одной городской сплетни до другой, но никогда не рассказывал, чем ему приходилось заниматься в армии.
   - Да, - уверенно кивнула мисс Люггер, хотя в груди словно ледяной ком образовался. - Они вчера напали на нас с Молли.
   Молли отчаянно стиснула в кулаках оборки фартука, зажмурилась и выпалила:
   - Тощий сказал, что меня отдаёт им! Не знаю, зачем! Было страшно!
   - Да эта девка чумная сама напала! - взревел вдруг одноглазый, и толпа шарахнулась в стороны. - Вот чтоб мне на месте сдохнуть, я...
   - Довольно, - поднял руку Майер-младший. Он был всего на год старше мисс Люггер, но выглядел не восемнадцатилетним юношей, а хладнокровным бойцом, как и его отец. - У вас есть время до вечера, чтобы убраться из города и увести своих людей. Если кто-то останется - следующим утром будет висеть на дубах за Мидтайном.
   На лице у одноглазого выступил пот; второй громила резко вдохнул - и вызверился, тщательно пряча страх за гневом:
   - Да кто ты такой, чтоб нам грозить? Шпендель какой-то...
   А Майер, маленький, пронзительно-рыжий и загорелый, поймал взгляд громилы и без улыбки произнёс:
   - Кто? Пожалуй, хозяин... нет, мэр этого города. Кто-то против? - оглянулся он на толпу, но желающих возразить не нашлось. Наоборот, некоторые крикнули, что-де давно пора. - Вот и хорошо. К слову, армию мы уже известили. Генерал Честер был очень рад узнать, куда делся лейтенант Джером со всем отрядом.
   Рот у одноглазого распахнулся, да так и не захлопнулся.
   Сразу после этого добрые люди увели мисс Люггер и Молли с площади - праздновать изгнание бандитов. У фонтана остались только Майеры: старший долго и терпеливо объяснял что-то, а младший кивал с задумчивым видом. Громила и его одноглазый товарищ, пользуясь суматохой, скрылись, исчез из госпиталя и раненный в живот бандит. Ушли из города и другие чужаки, остались лишь те, кто не успел восстановить против себя жителей.
   А вечером в низине вспыхнул пожар. Сперва пламя заплясало на крыше домика мисс Люггер, затем перекинулось на соседние... Погода стояла тогда сухая, и поэтому выгорела добрая половина квартала. Погибло четверо: немощные старики, не сумевшие выбраться из собственного дома, младенец, оставленный в одной из лачужек, и обезумевшая от горя мать, которая бросилась его спасать. И, хотя никаких обвинений не прозвучало, все откуда-то знали, что поджог - дело рук тех самых ублюдков, которых выгнали из города.
   Из вещей уцелели лишь те, что лежали в старом каменном ларе на кухне: кое-какие сбережения, отцовские подарки, оба ножа - и золотой, и обычный, новые зимние сапоги, две бутылки домашней наливки - и та самая книга с рецептами, заложенная железнодорожным билетом.
   На следующее утро после пожара мисс Люггер долго разглядывала его, но отправиться на поиски вокзала так и не решилась.
   Некто любопытный и недобрый, что следил за нею, разочарованно вздохнул и исчез на несколько месяцев.
  
   Вскоре мисс Люггер стала замечать, что тётушка Маккензи начала вести себя странно: отводить взгляд, часто вздыхать, замолкать на половине фразы... Долго такое поведение оставалось бы загадкой, если б не случайно подслушанный в пекарне разговор между двумя покупательницами:
   - Слушай, а эта, бесноватая, из-за которой квартал подожгли, всё ещё здесь работает?
   - А то! Вот бесстыжая... Первая напала, оболгала людей, а мы расплачиваться должны.
   - Ну, послушай, а разве не те же ублюдки, которых бесноватая порезала, дочку у Линдена, ну, того? Снасильничали?
   - А кто её знает, может, сама напросилась... Она ж молчит до сих пор. И вообще, сучка не захочет, кобель не вскочит...
   Сперва мисс Люггер подумала, что ослышалась. Но затем призадумалась, вспомнила, что творилось в конце лета и начале осени... и поняла вдруг, что Молли давно уже перестала заходить - почти с тех самых пор, как уволилась из пекарни. Да и покупателей стало меньше...
   Тётушка Маккензи долго пыталась уйти от разговора, но наконец созналась, что ей не раз уже предлагали выгнать "бесноватую", из-за которой всё началось.
   - Но ты не думай, - жалобно протянула пекарша. - Я тебя всё равно люблю. Да и куда ты пойдёшь - дом сгорел, зима на носу.
   Мисс Люггер поняла, что ещё секунда - и она взорвётся, как бомба, и разнесёт дом Маккензи на клочки. Схватила первое, что попалось под руку, набросила поверх рабочей одежды - и опрометью кинулась на улицу, чувствуя, как жжётся и щиплет в глазах. Добежала до самой часовой площади, забилась в закуток между башней и мастерской - и замерла там, дрожа.
   В голове не укладывалось, как её - обожаемую Морскую Малютку, которую все любили и баловали - могли обвинить в пожаре.
   - Да если б не я... - бормотала она, жмурясь, и горячие слёзы текли по щекам. - Если б не я, то нас с Молли...
   Внезапно кто-то тронул её за коленку.
   - Эй, мисс, - позвал тонкий мальчишечий голос. Мисс Люггер открыла глаза, с трудом различая хоть что-то сквозь пелену слёз. Перед ней на корточках сидел белобрысый мальчишка с очень светлыми карими глазами, прижимая к груди свёрток. - Вы не плачьте только. Вы хорошая, я знаю... Хотите пирога?
   - Наверно... Ты кто? - хрипло спросила она, осторожно принимая нежданный дар. Свёрток пах умопомрачительно - свежей выпечкой, пряной мясной начинкой с базиликом, сладким перцем и грибами. Даже после целого дня в пекарне, среди хлебных ароматов, желудок заурчал.
   - Друг, - заулыбался мальчишка. Зубы у него были ровные, белые, но слишком уж острые. - Живу поблизости. Как тебя зовут?
   - Лидия Люггер, - сорвался с губ ответ. Ей отчаянно хотелось обнять хоть кого-то и снова услышать в ответ тихое обещание поддержки: "Друг", но мальчишка только сидел напротив, обхватив руками свои коленки, и наблюдал. - Божечки, что же мне делать? У Маккензи нельзя оставаться, её же со свету сживут. А она такая добрая...
   - Иди своей дорогой, - серьёзно посоветовал мальчишка. Глаза у него словно светились в темноте, и ноябрьский стылый мрак становился чуть теплее. - Не бойся принимать подарки и просить о помощи. Занимайся тем, что тебе нравится. Слушай город. Ты справишься, Лидия Люггер.
   Он пружинисто вскочил на ноги и метнулся из закутка между башней и мастерской - без предупреждения, не прощаясь. Мисс Люггер кинулась было за ним, но площадь оказалась пуста: куда ни глянь, всюду лишь серая хмарь и ряд перекошенных построек по краю. Шмыгнул ли мальчишка в один из пустующих с войны домишек, скрылся ли в зарослях бузины, но продолжать разговор он точно не хотел. Может, торопился, а может, разочаровался в мрачной девице.
   Мисс Люггер внезапно почувствовала себя невыносимо одинокой, прижала к себе тёплый ещё свёрток с пирогом - и разрыдалась в голос. Ветер трепал старое пальто и рвал его с плеч. Облака в небе проносились головокружительно быстро, и в разрывах то и дело мелькала круглая луна, похожая на старый, нечищеный фонарь.
   "Иди своей дорогой".
   Разворошив бумагу, мисс Люггер отломила кусок пирога и сунула в рот. Разжевала, почти не чувствуя вкуса, проглотила, оторвала следующий... Как бы ни болело, ни рвалось из груди сердце, а есть хотелось больше, чем жалеть себя и прятаться в тёмном углу.
   На следующий день она отпросилась у тётушки Маккензи и направилась прямо к Майерам, прихватив с собой две оставшиеся после пожара бутыли с настойкой и сборник рецептов.
   - Попробуйте, пожалуйста, - не здороваясь, выпалила она, едва молчаливая женщина провела её в кабинет. Майер-младший, казавшийся ещё более рыжим в ярко-синем домашнем свитере, заинтересованно выгнул бровь и улыбнулся. - Ну попробуйте хоть! Я потом расскажу, зачем.
   Майер жестом отослал женщину-провожатую, выдвинул ящик стола и достал хрустальную рюмку. Мисс Люггер на радостях так резко крутанула пробку, что едва не выломила горлышко, но обошлось. Настойка полилась в бокал - тёмно-красная, густая, пахнущая так сладко и пряно, что язык начинало пощипывать от предвкушения.
   - За прекрасных леди, - настороженно произнёс Майер - и пригубил питьё.
   После первого же глотка глаза у него блаженно зажмурились, а щёки порозовели. Он облизал влажные губы и допил настойку медленно, растягивая удовольствие, и лишь затем посмотрел на мисс Люггер вновь.
   - Итак?
   - Я сама её приготовила, в прошлом году, - выпалила она, прижимая к себе бутылку. Голос опять звучал от волнения слишком низко и агрессивно, но поделать с этим было ничего нельзя. - Там яблоко, вишня, корица... Хочу завести своё дело. Нельзя же всё время на шее у миссис Маккензи сидеть...
   - И? - Майера трудно было сбить с толку и заговорить.
   - Ссудите мне денег, - выдавила наконец из себя мисс Люггер. - Я верну. Обещаю. Мне просто не у кого больше просить.
   Майер тяжело вздохнул и провёл пальцем по кромке рюмки, собирая тёмно-красные подтёки. Взгляд его стал задумчивым, но в то же время словно бы потеплел.
   - Ссудить не могу. Но могу нанять тебя на всю зиму служанкой. За щедрую плату. У меня одна старшая сестра вот-вот родит, у второй дочке едва полгода исполнилось... Нужна помощь по хозяйству. Работы будет много. Готовить, убираться, естественно, пелёнки стирать, мелких нянчить. Жить будешь у нас дома, комнату я для тебя найду. Весной подыщем тебе подходящее жильё. Идёт?
   Мисс Люггер побаивалась детей, ненавидела стирать, но сейчас предложение Майера показалось ей просто королевским. Она закивала, всячески выражая согласие и стараясь не разрыдаться вновь - уже от счастья. И потому едва не пропустила мимо ушей тихую фразу, словно брошенную вскользь прохожим:
   - Это временная мера.
   Мисс Люггер завертела головой.
   Но, конечно, в комнате никого, кроме неё и Майера, не было.
  
   Всё вышло так, как пообещал новоявленный мэр - и работодатель. За всю зиму и весну у мисс Люггер едва ли выдался хоть один свободный день, зато к началу следующего лета она стала обладательницей весьма внушительной суммы. Майер помог с переездом в пустой дом, оставшийся после смерти пожилой вдовы, его дальней родственницы. Пусть сама постройка оказалась не такой уж большой, зато там был удобный подвал и огромный сад на задворках - яблони, груши, вишня, малина, ежевика и крыжовник, три вида смородины, какие-то вытянутые тёмно-синие ягоды, а под деревьями густым ковром - земляника. И в первый же год всё цвело и плодоносило так, словно этот сад кто-то заколдовал.
   Мисс Люггер делала не только настойки, но и варенье, соусы, джемы, сушила ягоды и составляла травяные сборы - словом, старалась изо всех сил. Но в только что открывшуюся лавку почти никто не заглядывал, кроме Маккензи и старых друзей Майеров. Денег едва хватало, чтоб свести концы с концами.
   Однажды в лавку забежала стройная девушка-блондинка, одетая по столичной моде. Долго бродила, пробовала то и это, выбирала, но никак не могла решиться. Наконец мисс Люггер не выдержала - и вывалила на неё, что накипело в душе. Про одиночество, ужасную зиму у Майеров, тяжёлую работу в саду, тщетные усилия... На удивление, девушка не разозлилась и не испугалась, только покачала головой и спросила:
   - Какая у вас самая вкусная настойка?
   - Ну... Вишнёво-яблочная. Ещё земляничная, она с горчинкой. И на можжевельнике и орехах тоже интересная.
   Девушка набрала шесть разных бутылок и расплатилась.
   - Зачем вам столько? - растерянно поинтересовалась мисс Люггер, отсчитывая сдачу. Щёки горели от стыда. - Только потому, что я жаловалась?
   Девушка рассмеялась; глаза у неё, поймав отблеск заходящего солнца, сверкнули бледным золотом.
   - Помочь хочу. Завтра пройдусь по местным парикмахерским, швейным мастерским и прочим местам, где женщины часами болтаются. Если мастера-парикмахера угостить и рассказать, откуда такая вкусная штука взялась, он потом всем своим посетителям об этом растреплет.
   Мисс Люггер несмело улыбнулась:
   - Думаете, поможет?
   - Кто знает, - весело пожала плечами девушка, подхватила сумку с покупками и выбежала на улицу, в дивный августовский вечер.
  
   С тех пор дела и впрямь пошли на лад. Выручки хватало не только на еду, но и на зимнюю одежду, и на кое-какой ремонт. Некоторые из покупателей заговаривали с мисс Люггер не только о погоде и настойках, но и чём-то более личном. Рассказывали о подрастающих детях, некоторые дамы жаловались на мужей-гуляк, мужья, наоборот, на бранчливых жён... Однако сблизиться с кем-нибудь настолько, чтоб назвать его другом, никак не получалось.
   Мисс Люггер чувствовала себя так, словно пыталась поймать и удержать прилив голыми руками. Волна обманчиво-охотно накатывала всякий раз в назначенное время, дразнила иллюзорными тёплыми объятьями - и отступала вновь. И нырнуть бы следом, но слишком хорошо мисс Люггер знала, как опасны могут быть прибрежные рифы.
   А Молли, милая Молли так и не пригласила её на свадьбу. И даже не заглянула в магазин, ни разу за десять лет. Однажды мисс Люггер показалось, что бывшая подруга, слегка располневшая и оплывшая, идёт навстречу, но та сперва отвернулась, а затем и вовсе перебежала на другую сторону дороги мелкими шажочками, так похожими на Моллины.
   После этого мисс Люггер стало тошно, как никогда не было, даже после того, как умер отец. Она вернулась домой, вытянула пожелтевший билет из книги с рецептами и потом долго-долго всматривалась в него, пока ей не стало казаться, что на пустом месте проступают цифры со временем и датой. Но отправиться на несуществующую Вокзальную площадь так и не решилась.
   Некто незримый сочувственно вздохнул.
   Намерения его уже не казались мисс Люггер такими уж неблагими.
  
   Двадцать четвёртая послевоенная зима выдалась на диво морозной. Даже незамерзающий Мидтайн сковало мутным, неровным льдом. Сперва местная ребятня поглядывала на этакое чудо недоверчиво - а затем бросилась расчищать катки под мостами. Каждый раз, когда мисс Люггер проходила мимо и видела, как дети скользят по сероватому льду, сердце у неё замирало. Однажды она возвращалась уже вечером и вдруг заметила у полыньи что-то чёрное, странное... Перепугалась насмерть и кинулась спасать - сама не зная, кого.
   И провалилась по пояс, у самого берега.
   Чёрное, человекоподобное исчезло, точно его и не бывало.
   Домой мисс Люггер едва дошла. Стянула с себя обледеневшую одежду, глотнула самой крепкой настойки - и завалилась в постель, закутавшись в три одеяла.
   На следующее утро грудь у неё словно обручем стянуло. Надсадный кашель разрывал лёгкие, а тело едва-едва подчинялось, точно его ватой набили до самых пальцев. Мисс Люггер несколько дней пролежала в постели, вставая лишь затем, чтобы дойти до туалета или глотнуть воды. Время от времени у входа в магазин слышались человеческие голоса: близилось Рождество, и многие желали купить ароматной настойки к праздничному к столу. Но, натолкнувшись на закрытые двери, покупатели уходили прочь, и никто из них даже не попытался выяснить, что случилось хозяйкой.
   В ушах у мисс Люггер шумело; казалось, что прилив нахлынул со всех сторон.
   "Я разбилась о камни, - думала она, бесцельно глядя на вращающийся потолок. - Маяк погас, был шторм, и я разбилась о камни".
   На четвёртый или пятый день ей с горем пополам удалось встать и одеться. Снаружи бушевала вьюга, и колючий ветер едва ли не сдирал кожу с лица. Мисс Люггер закуталась в шарф до самого носа и еле-еле побрела по дороге. Сил хватило только на то, чтобы дойти до ближайшей продуктовой лавки. За прилавком стоял немолодой мужчина, супруг одной из постоянных покупательниц.
   - Добрый вечер, - не слишком приветливо поздоровался он. - Чего брать будете?
   Мисс Люггер дала себе зарок, что если он сейчас спросит, как она себя чувствует или что с ней случилось, то она тут же расскажет обо всём и попросит помощи.
   - Мне... сыру. Да, отрежьте сыру.
   Хозяин посмотрел на неё встревоженно, но ничего не сказал. Затем разрубил крупную головку сыра на четыре части.
   - Так пойдёт?
   - Да.
   Мисс Люггер раскашлялась, передавая деньги, и едва не рассыпала мелочь. Но хозяин по-прежнему молчал, даже тогда, когда она, сунув свёрток с четвертинкой сыра под мышку, направилась к выходу на заплетающихся ногах. Наперерез ей метнулся тощий кот с шерстью светло-медового цвета, зашипел и выгнул спину. Но мисс Люггер отпихнула его ногой и шагнула через порог - в злую вьюгу.
   Путь домой показался невероятно длинным. Она даже не запомнила, как вернулась, отперла дверь и вошла, как разделась и легла в постель. Но, когда очнулась ночью, то на губах был горьковатый привкус лекарства, а печь в комнате дышала сухим жаром.
   - Засыпай, - приказал негромко, но властно полузнакомый голос. - Ещё рано.
   - Кто... - прошептала мисс Люггер, поднимаясь на локте, и наконец-то разглядела его - впервые за пятнадцать лет.
   Он был очень высок и худ; когда-то, вероятно, светловолос, но ныне, скорее, сед. Черты его лица были очень приятными, хотя и слегка резковатыми: такого человека никогда не назовут "смазливым", но и для исключительно "мужественной красоты" он слишком напоминал андрогина. Щёки и лоб у него были в саже, как у мальчишки, дорвавшегося до игры в дымоходе, а глаза пылали солнечным золотом.
   И мисс Люггер сразу всё поняла.
   - Это был ты, - выдохнула она недоверчиво. - Тот старик, потом мальчик с пирогом... Кто ещё? Девушка, которая купила настойку для парикмахера? Кот? Мистер Майер?
   Он засмеялся и надавил ей на плечи, заставляя вновь улечься в постель:
   - Нет. Не Майер - точно. Спи, Лидия Люггер. Ты ещё не здорова...
   - Пшёл прочь! - рявкнула вдруг она с такой ненавистью, какой сама от себя не ожидала. - Не нужны мне твои... твоя...
   Слёзы вскипели на глазах. Всё оказалось ложью, все светлые моменты, которые трепетно хранила память, когда незнакомцы вдруг помогали ей в самый нужный момент.
   "Чужая, - колотилось у неё в висках. - Симон был прав, я чужая здесь".
   Прилив завертел её - и потащил к острым рифам.
   Мисс Люггер сама не поняла, как оказалась на улице - в одном летнем платье, в туфлях на босу ногу. В руке она сжимала тот самый билет. Дата и время теперь были видны так чётко, словно только напечатанные: канун Рождества, три часа ночи.
   "Сегодня".
   Едва переставляя немеющие ноги, мисс Люггер побрела наугад, не особенно надеясь отыскать Вокзальную площадь. Поезда в Форесте не ходили.
   А на чужаков всем было плевать.
   Вьюга бросалась на неё, как ревнивая старуха, пытаясь выцарапать глаза. Откуда-то справа и сверху бил настырный жёлтый свет; "Луна", - успела подумать мисс Люггер, заваливаясь в сугроб, и тут же возразила сама себе: да какая же луна в такую погоду.
   И в этот самый момент навязчивое бормотание вьюги перекрыл долгий, протяжный гудок поезда.
   Тут же брусчатка взбрыкнула и выгнулась уступом, создавая длинную ровную платформу. Под снегом проклюнулись рельсы, и мгновенно поросли голубоватым вьюнком, пышным клевером и красноватыми веточками тимьяна. Небо расчистилось, точно кто-то огромный разом сдул облака с города.
   К станции медленно и плавно причалил старинный поезд, величавый и стремительный, будто корабль под парусом.
   Мисс Люггер поднялась на ноги, чувствуя странную лёгкость, и шагнула на подножку. Затем протянула билет в чёрную пустоту тамбура. Билет приняли две руки в белых перчатках, а затем знакомый голос произнёс:
   - С прибытием, Лидия Люггер. А я уже думал, что ты не придёшь.
   Его она узнала сразу.
   - Симон.
   - Проводник, - улыбнулся он, прикоснувшись к козырьку фуражки. - Идём. Ты едва не опоздала.
   Симон проводил её в купе, а затем принёс большую пузатую чашку с травяным чаем. Под потолком кружились золотистые искры, и это оказался единственный источник света, колдовского и неверного. Мисс Люггер сделала маленький глоток и уставилась в окно; оно было затянуто изморозью, и всё, что можно было разглядеть за ним - непроглядная темень и цепочка огоньков.
   - Чего ты хочешь, мисс Люггер, Морская Малютка? - произнёс Симон, глядя на неё. В дверях стоял ещё один не-человек, одновременно похожий и непохожий на него. Но стоило прозвучать тихому "Уилл, не сейчас", как он исчез.
   - Уехать, - резко откликнулась мисс Люггер. - Далеко-далеко. И никогда не возвращаться.
   Симон только покачал головой.
   - А на самом деле?
   Он перегнулся через откидной столик и приложил ладонь к стеклу, затем медленно провёл слева направо. Изморозь плавилась от горячего прикосновения. И там, в маленьком оттаявшем окошке, окружённом белым ореолом инея, виден был пустой вокзал в Форесте. На платформе сидел человек в потрёпанном пальто, скорее седой, нежели светловолосый. Время от времени он глядел на часы, а затем замирал вновь - волшебное изваяние в призрачном свете фонаря.
   "Ждёт меня", - подумала мисс Люггер.
   Чай уже почти не горчил.
   Она представила себе долгие странствия, без причины и цели; дальние страны, волшебные города, океан - да, безбрежный океан, где на горизонте волны встречаются с небом.
   Без цели.
   Без цели...
   - Так чего же ты хочешь, Лидия Люггер? - повторил Симон, улыбаясь.
   - Быть нужной, - прошептала она, упираясь лбом в заиндевевшее стекло. - Быть нужной и никогда не оставаться одной.
   Симон Ландфрид вышел из купе.
   Лидия Люггер закрыла глаза и выбрала себе новое имя.
  
   ...Поезд прибывал точно в срок и отправлялся по расписанию - таковы были правила. Когда Шасс-Маре сошла на перрон, прижимая к себе увесистый саквояж, она не надеялась увидеть кого-то из знакомых.
   Однако её ждали.
   - Долго же ты.
   В волосах у него прибавилось седины, а на лице - пятен сажи. Однако взгляд сиял ярче прежнего - бледным золотом, солнечным золотом, и Шасс-Маре знала, что теперь у неё такие же глаза.
   Она глубоко вздохнула, оглядела площадь - и наконец позволила себе улыбнуться:
   - Я вернулась.
  
  

END

   Шасс-Маре - от фр. chasse-marée, "охотники за приливами". Тип двухмачтового парусника, также называемого люггером.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Оценка: 6.95*12  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Авдеев "Город в Глубинах"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера."(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 2."(Научная фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 7. Мир обмана"(ЛитРПГ) Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Королева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаВЫ не правы, Пётр Александрович. ПаризьенаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Золушка для миллиардера. Вероника ДесмондТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Сколько ты стоишь? Эви ЭросНевеста двух господ. Дарья Весна
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"