Ролдугина Софья: другие произведения.

Вздох

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
  • Аннотация:
    Антивоенное.

  ВЗДОХ
 
  Солнце печет нещадно. Небо оплавляется по краям белесым воском и стекает к земле. Город к востоку смердит жженой пластмассой и тухлятиной.
  Живых там не осталось - живые ушли в горы, крысами расползлись по норам, как жуки закопались в землю, а деревья - тоже чертовы сопротивленцы, как и все здесь! - распростерли над ними густые кроны, сцепившись ветками. Сплошной зеленый ковер, хоть напалмом выжигай паразитов, но напалм запретили. Как же, тропические леса, легкие планеты...
  Но и в этом ковре есть дыры. И через одну такую можно достать крысу пожирнее.
  Например, кого-нибудь из командования.
  "Генерал Череп, да? - мечтательно улыбается Джонни-шестой. Они все "джонни" в сто четырнадцатом, и у каждого в нагрузку есть номер и звание, и больше ничего. Война. - Посмотрим, что у тебя в черепушке", - и смеется беззвучно собственной шутке.
  Душно, бьет в нос запах мертвечины, и во рту сухо. Глотнуть бы воды, но отвлекаться нельзя. Через минуту сорок Джонни-первый начнет выкуривать отряды сопротивления из щелей и ему, шестому, останется только аккуратно снять цель на лысом участке склона. Сделал дырочку в Черепе - и свободен. Свои прикроют отступление.
  В городе было бы проще.
  В городе, кроме снайперской винтовки, еще много чего придумать можно - бомбы, ракеты ближнего и дальнего действия... да хоть бы и гранаты, в конце концов. Но жирные трусы из Парламента разрешают использовать все это исключительно на человечьей территории. В сельве даже лишнее дерево срубить не моги.
  Сволочи. Да не пошли бы они со своим гуманизмом... сюда, в Жуатубу, или в Бетин, где полегла половина отряда, или в клятый Эзмералдас. Пусть бы посидели недельку-другую в этих душных лесах. Быстро бы мнение изменили, и тогда, самое большее, через месяц эта десятилетняя, бесконечная война наконец бы издохла. Глобус в штабе испятнан красным - очаги конфликтов, горячие точки и зоны политической напряженности, словно пунцовый румянец у больного чахоткой. Линии фронтов стягивают землю тугой нейлоновой паутиной. Все дерутся за свободу, а ее никак не видать.
  Душно.
  - Первый - шестому. Начинаем, - в наушниках - сплошные хрипы. Связь здесь хреновая, глушит что-то. - Команда ноль-четыре.
  - Шестой - первому: команда ноль-четыре, принято.
  Где-то в глубине горы бабахает. Диверсанты сработали чисто, и если в расчетах нигде не налажали, то скоро гнилая вода Тиете начнет заполнять подземные убежища. Хотят сопротивленцы или нет, но придется выбираться на склон.
  Так и происходит.
  Через четырнадцать минут из пещер начинают муравьями сыпаться люди - в основном, мужчины, но хватает и женщин, и детей в рванье. Все тащат на себе столько, сколько могут - оборудование, боеприпасы, еду... Но до крысят Джонни-шестому дела нет, ими пусть другие занимаются. А он впивается прицелом в черную расщелину, из которой должен вот-вот появиться бородач с татуировкой-черепом на бритом затылке. Хорошая примета, надежная - слава генеральской гордыне, другой бы спрятался, а этот - нет. Тут не промахнешься, если совсем не идиот, и ни с кем другим не перепутаешь.
  Внезапно воздух взрывается криками ужаса. Настоящего, животного, от которого даже у матерого бойца под кожей зуд начинается. Джонни слегка поводит винтовкой - и в прицел попадает чье-то искаженное лицо. Женщина, метис - кожа кофейная, волосы черные и прямые. Но сейчас она больше похожа не на человека, а на бьющуюся в конвульсиях куклу на шарнирах: глаза навыкате, одни белки, руки заломлены под невероятным углом.
  Женщина по пояс утопает в земле и с каждым судорожным движением погружается глубже.
  Джонни кажется, что это именно ее крик отдается эхом в ушах.
  "Что за черт? - он рывками переводит прицел с одного человека на другого и чувствует, как по спине ползут противно-липкие капли пота. Люди тонут в земле. Не все - некоторые дети скачут ошалевшими блохами и верещат, женщины пытаются вытащить своих - но увязают сами. - Зыбучие пески? Болото? Тиете размыла склон?"
  Так не бывает.
  - Первый - шестому. Бросай винтовку, - оживает связь неуставными хрипами. Не радиоволна - чистая паника. - Выбрасывай к чертовой матери свою винтовку!
  - Шестой - первому, подтвердите приказ, помехи на линии, - едва шевелит пересохшими губами Джонни. Кружок оптического прицела - окно в параллельную вселенную кошмаров. Там, на выцветшем от жары склоне, какой-то парень сумел добраться до леса и увяз в древесных корнях. Они как змеи - извиваются, душат, тащат куда-то в голодную глубину.
  Не отвести взгляда.
  - Бросай оружие, кретин! - хрипы.
  Бросить оружие? Невозможно. Это вдалбливали с самого первого дня - ни за что, никогда не бросать винтовку, пока задание не выполнено, даже если небо начинает разваливаться на куски.
  Что-то касается руки - мягко, но с неумолимым нажимом. Джонни судорожно дергает локтем, не верит своим глазам. Росток. Всего лишь росток, то ли бамбука, то ли еще какой тропической дряни. Зеленый, многосуставчатый, он слепо тычется в жесткую ткань камуфляжа, а потом - захлестывает руку неожиданно прочной петлей. И земля вдруг делается мягкой, невозможно мягкой, как растаявшей пломбир - и такой же холодной. Ростков становится все больше, они прут из разжижающейся почвы, как черви, плотно обвивают предплечья - дергайся, сучи ногами, как обделавшийся младенец, но исправить ничего не сможешь.
  Они тянут вниз, вглубь...
  Рот у Джонни раскрывается сам собой, и из него льется, льется крик, словно воздух, который выходит из надувного шарика. Крика так много, что когда Джонни замолчит, наверное, останется одна пустая оболочка - сморщенный камуфляж. Земля уже подпирает подбородок.
  - ...чертова винтовка! - надрывается связь.
  Жирная красная почва лезет в рот, удушливая, вездесущая, ноги барахтаются где-то на поверхности, глаза режет. И ничего нельзя сделать - легче землетрясение остановить голыми руками, легче развернуть обратно ураган, дунув против ветра, чем выплыть отсюда на поверхность и глотнуть воздуха.
  "Да я подыхаю", - осознает вдруг Джонни с необыкновенной остротой, и это понимание, словно бритвой, срезает солдатские рефлексы. Пальцы наконец-то разжимаются и винтовка, тяжелая, как будто свинцовая, падает куда-то вглубь.
  И в тот же миг земля твердеет. Только вот Джонни от этого уже не легче... Попробуй-ка вздохни, когда полон рот грязи.
  А еще над желудком что-то колет и тянет одновременно, и наваливается чернота.
  Джонни почти рад, что сердце все-таки не выдержало.
 
  - Beba... Você tem sorte.
  Вода. Она сладкая, жидкая и восхитительно мокрая. Кажется, воду можно пить бесконечно. Нет, теперь Джонни никогда не будет страшно утонуть в воде.
  А где будет?
  Память возвращается внезапно, и Джонни дергается, пытается одновременно вскочить на ноги, закричать и нашарить винтовку. Но горло сорвано, колени подгибаются, а винтовка осталась там, в жадной красной земле. Даже ложе - не кровать, а так, тряпки на полу. Темнокожая девушка с глазами старухи равнодушно прижимает к груди оранжевую пластмассовую миску и улыбается. Одежда у Джонни с чужого плеча, тесная, пуговицы на рубашке цвета хаки еле сошлись и вот-вот отлетят.
  "Где я?" - хочет выкрикнуть Джонни, но получается только:
  - Хрррде...
  Девушка вдруг перестает улыбаться и подается вперед. Намозоленные коричневые пальцы осторожно ложатся на щеку, и от этого прикосновения Джонни словно током прошибает.
  - Pobre... - шепчет девушка, и глаза у нее делаются больными. - Beba, por favor! - она вручает ему миску.
  Джонни облизывает губы и внезапно понимает, что все еще страшно хочет пить. Воды в миске слишком мало. Девушка понимающе кивает, поднимается и выходит из комнаты, похожей на келью - если бы в кельях бывало столько мусора и тряпок. За занавесью слышится шум, тихий обмен репликами. Второй голос мужской.
  - Что, проснулся, везунчик? - на этот раз занавеску отодвигает высокий парень. У него куртка с нашивками пилота. - Старший сержант Рикман.
  - Джонни-шестой, - сиплым шепотом представляется он, и парень хмыкает.
  - Ну, а настоящее имя?
  - Я... не помню, - ответ машинальный, но уже через секунду Джонни понимает, что это правда. Нервных сил на панику не хватает - так, слабый отголосок пережитого ужаса всколыхивает душу, и только.
  - Шок, наверно, - с сожалением констатирует Рикман и садится прямо на пол. - Ты как, нормально?
  - Ничего не понимаю, - честно отвечает Джонни-снайпер и вдруг начинает смеяться. Всё так плохо и странно, что даже уже не страшно. Невозможно это воспринимать как реальность - ни холод чисто выметенных досок пола, ни кислую вонь плесени от тряпья, ни обшарпанные стены без окон.
  - Ну, это нормально, - лыбится Рикман. - Связь не работает, кстати. Не работает вообще ничего. Все сколько-нибудь сложные механизмы встали. Опасные сооружения, вроде завода в городе, вообще как сквозь землю провалились. Или не как, - он зябко передергивает плечами, и улыбка становится натужной. - Те, у кого было оружие, исчезли без следа. И наши, и местные, - он тыкает в колышущуюся занавеску. - Похоже, кто-то решил, что мы заигрались в войнушку. Вот такие дела, Джонни... Ну, ты давай, приходи в себя, работы много, - парень фамильярно хлопает его по плечу. - Девчонку звать Мария, то есть, не Мария, конечно, но тут половина - Марии, так что она не возражает. По-нашему она понимает, но плохо, так что и ты вспоминай азы иностранного. "Бебер", значит, это "пить", "комер" - "жрать", ну, больше пока и не надо. Дальше сами разберетесь.
  Когда Рикман выходит, Джонни еще долго пялится в пустоту. Кажется, что и в голове так же пусто. Только звон и человеческие крики.
  Интересно, а те ублюдки из Парламента, которые запрещали взрывать в лесах, знали про это? Или только догадывались? А если знали, почему не завязали с чертовой войной - неужели какой-то гребанный тоталитарный режим так глаза мозолил?
  Злость перехватывает горло.
  И - страх.
  Сегодня под землю ушли те, кто носил оружие. А завтра? Те, кто бросает бумажки мимо урны? Или те, кто строит города на месте лесов?
  Девушка с оранжевой миской, полной воды, появляется незаметно, как призрак.
  - Quer beber?
  Улыбчивая дурочка. Еще вчера Джонни стрелял по ее братьям, а сегодня она выхаживает его, как родного. Неужели это потому...
  ...от ужаса в груди екает...
  ...потому, что больше не осталось вообще никого? Потому что погибли все - и парни из сопротивления, и его, Джонни, сослуживцы?
  Бред. Быть такого не может. И прочь, прочь панические мысли о том, что, возможно, не только в лесах близ Жуатубы люди с оружием в руках были похоронены заживо.
  - Почему это произошло? - хрипло выдыхает Джонни. Мария замирает, хмурится, как будто пытается понять. - Почему? - он жестом слепца проводит по доскам пола и вздрагивает, когда услужливая память воскрешает то, как он тонул в самой земле.
  И Мария, кажется, понимает.
  Она аккуратно ставит миску и касается раскрытой ладонью саднящих ребер Джонни. От неожиданности он вдыхает полной грудью и одна пуговица все-таки отлетает. А Мария ловит его взгляд и говорит серьезно, в такт биению сердца.
  - Ela só queria respirar.
 
 
 
*Beba. Você tem sorte - Пей. Везучий ты.
**Pobre - бедный, несчастный.
***Ela só queria respirar - Она просто хотела вздохнуть.


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"