Снова эта боль, эта огромная зияющая рана в груди. Откуда? Зачем? Почему она мучает? Маша даже не успела проснуться, как боль накатила на нее с новой силой. Та, ниоткуда взявшаяся боль, не давала ей жить нормальной, полноценной жизнью, не давала радоваться простым вещам, постоянно держа ее в тисках, в своих холодных пугающих объятиях, которые стирали радость, и приносили ощущения утраты, боли, неимоверной грусти, окутывали безысходностью, и распространяли холод внутри. Раньше Маша никогда не умела молчать там, где это было необходимо, у нее на все имелось свое собственное мнение, а теперь говорить не хотелось. Этот холод, эта стужа, замораживала слова и эмоции. Нет, не все эмоции, только радостные... Когда случалось что-то хорошее - она улыбалась лишь губами, а глаза оставались грустными и какими-то уставшими. И улыбалась скорее для того, чтобы никто не заметил того настоящего, что скрывалось у нее внутри - чтобы не расстраивать близких и родных, а чужим? - оно им не к чему - знать, что она чувствует на самом деле. Жизнь проходила как будто мимо нее. Шли дни за днями, все какие-то одинаковые, серые, размытые. Маша не жила, она была безликой, бездушевной оболочкой. Не было интересов, желаний, стремлений, никого не хотелось слушать, видеть, говорить. При мысли о том, что можно встретиться с друзьями где-то на улице, все внутри сжималось в маленький комок - ведь придется что-то говорить, рассказывать как дела (о каких делах может быть речь?!), в ответ из вежливости нужно будет спрашивать как дела у них, и выслушивать все последние сплетни... Даже мысль об этом пугала. От телефонных звонков можно было закрыться, просто не брать трубку, выключить звук, или совсем отключить телефон. Читать не хотелось, а именно чтение спасало Машу, когда было плохо или нечего делать. Чтение позволяло забыться и окунуться в другой мир - мир героев, мир грез и мечтаний, где ты уже не ты, а героиня или даже герой какой-то фантастической, трагической, романтической... неважно какой истории главное, что это давало возможность забыть о себе и о своем настоящем. Телевизор смотреть не хотелось. И, тем не менее, каждый вечер, возвращаясь с работы, Маша устраивалась на диване, брала в руки пульт и бесцельно щелкала каналы, задерживаясь, время от времени на каком-нибудь из них.
Казалось бы, что ночной отдых мог бы подарить забытье, но нет, еще был этот сон, сон который заставлял Машу просыпаться каждую ночь от непонятной тревоги... Темный старый город, в котором она никогда не была, пустынные улицы вымощены холодной брусчаткой. Маша почти каждую ночь бродила по этому городу, не зная зачем, но она точно знала, что она что-то потеряла, что-то упустила и никак не могла вспомнить что. Потому она кружила по этой городской пустыне в поисках... себя, какой-то части своего прошлого, будущего или настоящего. Ее шаги громким эхом отбивались от каменных плит дорог, заставляя вздрагивать на каждом шагу. Из-за мелкого, холодного моросящего дождя она иногда поскальзывалась и чуть не падала, но какая-то чуть ощутимая сила, чьи-то невидимые руки, поддерживали ее и не давали упасть. Она тщетно пыталась разглядеть, кто помогал ей не оступиться, но это никогда ей не удавалось. Дождь моросил, не переставая, его мелкие ледяные капли, как будто пронзали кожу тысячами иголок, волосы промокли и спутались, они беспорядочными прядями прилипали к шее и лицу, иногда застилая глаза под силой ветра, который их нещадно трепал. Маша постоянно пыталась обнять себя руками, чтобы хоть как-то согреться в этом промозглом месте, но ее попытки ни к чему не приводили. На улице не было ни одного фонаря и освещенного окна, казалось, что жители из этого города ушли и бросили его на произвол судьбы. Временами встречались открытые ставни окон, которые с огромным гулом отстукивали страшную мелодию ночи, где то на поржавевших петлях, истошно скрепя, болтались двери незапертых домов. Но Маша даже не пыталась зайти в них, что-то подсказывало ей, что это ей не поможет, то, что ей нужно где-то дальше, впереди, но где она не знала. Иногда ей казалось, что за очередным поворотом она достигнет свое цели... но нет - та ускользала, оставляя за собой лишь легкую дымку надежды.
Такие ночные блуждания изматывали Машу так, как будто она действительно не спала всю ночь. Усталость и тоска все с большей силой накатывали на нее и не давали понять, что же все-таки она упустила, какой поворот не заметила на дороге жизни и теперь тщетно пыталась его отыскать.
Так бесцельно проходили недели, которые как бусины нанизывались одна за одной в месяцы. Все одинаковые, идеальные, без каких-либо отличий и изменений. Все также Машу преследовала ее тоска, которая следовала за ней как тень, не покидая ни на миг, не отставая ни на шаг. Все также она ходила на работу, выполняла свои обязанности и шла домой. Без интереса, без желания, без настроения.
Сегодня была обычное утро пятницы, которые Маша ненавидела, потому что впереди целые выходные - целых 2 дня и 3 ночи, которые нечем будет занять, даже работы, и той не будет...
Но вечером у нее было просто замечательное настроение, чего с ней не было уже несколько месяцев, хоть и видимых причин тому не было. День прошел как всегда - обычные рутинные дела, задачи, разговоры, письма, телефонные звонки, а и совещание... Вот на совещании что-то было не так... 'Ой, не важно, главное, что у меня хорошее настроение и даже силы появились' - сказала себе Маша и улыбнулась, неуверенно, но все-таки улыбнулась.
Что случилось она и сама толком не понимала, но то, что она начала просыпаться от сна, от пресного существования - ее радовало, но в тоже время пугало, потому что находится в своей, такой родной скорлупе было намного проще, чем идти вперед, плыть по течению легче, чем принимать решения и отвечать за свои поступки...
Она постепенно начала замечать окружающий мир, для нее стало неожиданностью как многое изменилось, что некоторые ее подруги изменились - кто подстригся, кто поменял цвет волос, кто похудел - такие обычные раньше вещи, которые они смаковали и обсуждали во всех подробностях, за эти несколько месяцев она ничего не замечала. На работе тоже произошли изменения, появились новые коллеги... И этот новый руководитель одного из отделов... Ну и почему он не здоровается, пройдет, насупится и хоть бы 'Здрасте' сказал, так нет. 'Ну что за безкультурщина. Так самое главное, что он же со мной на совещаниях сидит раз в 2 недели. А теперь ходит, как бы видя в первый раз!!!' - Маша не понимала, почему ее задевал тот факт, что этот новый сотрудник с ней не здоровается, она же сотрудник HR-отдела, а он вообще как будто не замечает. Постоянно в своих мыслях, какой-то отрешенный, что ли, выйдет на улицу, курит и смотрит куда-то вдаль, сквозь всех и всё. Ну что за тип?!
'Привет!' - замигало окошко Машиной аськи.
'Привет! А это кто?'
'Это Игнатьев'
'И чего он мне написал, зайти, что ли не мог, на одном же этаже работаем' - пронеслось в голове у Маши.
'Вы что-то хотели?'
'Да нет. А вы?'
'Нет...'
'Ничего непонятно, он мне пишет и спрашивает, не хочу ли я что-то от него. Странный какой-то' - так прошел день. Маша целый день думала, что хотел от нее этот Игнатьев, но так и не решилась ему написать, ведь он все-таки руководитель, а он рядовой сотрудник.
Вечером, прибежав после работы Маша быстро поужинав, бросилась к компьютеру. Непонятно на что она надеялась, но вера в что что-то должно произойти была непоколебимой. Когда она только подключила мессенджер - он враз замигал.
'Привет'
Сердце подпрыгнуло и сделало сальто, потом вернувшись на место, забилось быстрее, отбывая какую-то неудержимую мелодию, наверное, канкан.
С этого началась их знакомство. Они общались часами, ни о чем и обо всем, они переписывались на протяжении целых рабочих дней, и, возвращаясь домой, снова садились за компьютеры и общались, общались, общались.
С одной стороны Машу этот Игнатьев совсем не привлекал, он был так сказать 'не ее типаж' - не намного выше ее (а ей нравились высокие), худой (она любила поплотнее), но с широкими мужественными плечами (это был плюс). Но в тоже время что-то притягивало ее к нему, она уже не могла отказаться от общения с ним. Он так хорошо ее понимал, как будто давно знал.
А потом Маша сама пригласила его в кино... Сама!!! Она даже себе самой не верила, что это сделала, она никогда не делала первый шаг и тут на тебе - пригласила. Просто как друга.
Он так смущался и стеснялся... Не знал как правильно себя повести. Постоянно пытался что-то говорить, чтобы заполнить неловкое молчание, украдкой поглядывал на нее, чтобы не спугнуть. За этот вечер, пока они не смотрели фильм, он выложил ей все, что смог вспомнить о себе, о семье, о детстве, о юности, о неудавшемся отдыхе. Это все была так естественно и мило. Он был таким трогательным... А Маша уже знала. Что это он. Что это не последний вечер рядом с ним, что это только начало, начало чего-то нового, чего-то светлого - начало счастья. И это было так понятно и естественно...
Этой ночью ей снова приснился город. Дождь все также хлестал по лицу, по руках, по плечах. Но что-то было не так, не так как всегда. Ах... Сегодня была луна. Огромная, яркая луна, которая отливала голубым светом, она как будто проложила лунную дорогу по мокрым мостовым. Маша, не задумываясь, побежала по этой тропинке лунного света. За очередным поворотом была огромная площадь, похожая на круглую чашу - она была заполнена светом лунного диска до краев. А посредине площади, присев на край фонтана, ее ждал он...
Это было начало.
И как неважны были те внешние параметры, о которых мечтала Маша - высокий смуглый брюнет с голубыми глазами. Такое ребячество. Ведь так не важно - высокий ли, низкий ли, смуглый или бледный, с голубыми или карими глазами. Все так не важно. Важным было то, сколько любви, нежности, понимания, заботы было в его зеленых глазах. 'У беды глаза зеленые' - но Игнатьев был ее счастьем. И невысокий рост... Пустяк. В его фигуре, движениях было столько внутренней силы, столько уверенности, столько надежности и опоры, что Маша чувствовала себя рядом с ним самой защищенной, хрупкой и маленькой. Ей было так уютно в его объятьях, так естественно было класть ему голову на плече, чувствовать его тепло, его запах, его уверенность. Они были не просто влюбленной парой - они были друзьями, коллегами, у них была масса общих интересов, общих увлечений и занятий. Только расставшись, они сразу звонили друг другу, и разговаривали часами, как будто до этого они не виделись долгое время. Он плотно занял место в ее сердце, вытеснив своей любовью и непонятно откуда взявшуюся боль, и тоску, уныние, усталость и апатию. Они не могли насмотреться, надышаться, наговориться друг другом. Для Маши он стал центральным местом в ее жизни. С друзьями теперь не хотелось встречаться совсем по другой причине - она боялась спугнуть счастье, боялась, что не сможет уберечь от посторонних, от завистливых взглядов, то самое дорогое, что у нее было, потерю чего она не смогла бы вынести. А соврать о том, что у нее все по старому и без каких-либо изменений в жизни, не удалось бы. Ее сияющие глаза, блуждающая счастливая улыбка, которая при малейшем воспоминании о нем, озаряла ее лицо, тот внутренний свет, который исходил от нее, то спокойствие и счастье, которое накаляло все пространство вокруг - выдали бы ее с головой. Маше подольше хотелось продлить тот период, когда она была только для него, а он для нее. И никого больше. Никого.
Дальше у них было все - и ссоры, и скандалы, и непонимания, и обиды, и ревность. Но все это было не важно, не так важно и значительно, как те чувства, что соединили их. Он, этот Игнатьев, этот казавшийся мрачным тип, спас ее, от боли, от тоски, от снов, он наполнил ее дни смыслом и жизнью, он помог отыскать тот поворот, который она никак не могла найти. Он стал опорой и поддержкой, ориентиром, он был личным ее личным компасом, помогая найти нужное направление. И каждое утро, когда Маша уходит уже на другую работу и целует его на прощанье, она задерживается на секунду, чтобы еще раз взглянуть на него, такого сладко спящего и похожего на сонного ребенка, на того кто стал ее жизненным светом, кто наполнил ее мир смыслом. 'Не важно, что там будет впереди, главное, что сейчас он здесь, он мой, он рядом...'
![[]](/img/r/romanowa_t_a/bolxsonon/gorod.jpg)