Велейко Ольга, Ромм Фредди
Кукловоды

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
  • Аннотация:
    Какие-либо совпадения с реальными событиями совершенно случайны.

Акт первый. Оценить себя

   Я устал и, отдыхая,
   В балаган вас приглашаю,
   Где куклы так похожи на людей.
  
   (А. Макаревич)
  
  
[]
   - Ты любишь играть в куклы?
   - Конечно, я ведь девочка! Хоть и взрослая...
   - Давай с тобой поиграем.
   - В куклы?
   - Да!
   - Но ведь ты мальчик!
   - Ну и что? Я же писатель! А все писатели только тем и занимаются, что играют в куклы!
   - Да, пожалуй... Ну хорошо, давай поиграем! Только у меня уже давно нет кукол...
   - Ну и что? Ты ведь тоже писательница! Мы их придумаем!
   - Вместе?
   - Да!
   - Здорово! Начинай ты, ладно?
   - Ладно. Сделаю тебе куклу - она будет в нашей игре главная. Смотри: она молоденькая, лет двадцати пяти от роду, небольшого роста, изящная...
   - Сделай ей длинные волосы, пожалуйста! Я люблю заплетать косички.
   - Хорошо! У нее длинные рыжие волосы - до пояса. Ты можешь плести ей косички. Нравится?
   - Да! А какие у нее глаза?
   - Зеленые.
   - Хм... Тебе не кажется, что она на меня похожа?
   - Конечно! Она ведь твоя! Дай ей имя и придумай характер.
   - Пусть ее зовут Лиза.
   - Мне нравится. А характер?
   - Я не люблю идеальных героинь. Пусть она будет умна, справедлива и великодушна, но при этом упряма, капризна и своенравна.
   - Не вижу в этом никакой неидеальности.
   - Ну тогда, пусть она еще и курит. И иногда пьет коньяк. И гадко обращается с мужчинами.
   - Н-да... А чем она будет заниматься?
   - Она журналистка. Эта профессия даст ей возможность постоянно находить на свою голову приключения. Кстати, а что мы будем играть - комедию или драму? Или, может быть, фарс?
   - Давай не будем загадывать! Сыграем импровизацию!
   - Отличная идея! Знаешь, я думаю, ты должен сделать Лизе подружку...
   - Непременно! Принимай: она такого же возраста, как твоя Лиза, высокая, стройная блондинка с голубыми глазами.
   - Ой, прямо Барби!
   - Не капризничай, а лучше назови ее!
   - Мне кажется, что ее зовут Юля.
   - Годится. А чтобы тебе угодить, я ее тоже сделаю неидеальной. Она мила, порядочна, скромна, но слишком простодушна и наивна, несколько несовременна и закомплексована...
   - Тургеневская барышня?
   - Что-то вроде того.
   - Ну и где здесь неидеальность? Впрочем, довольно интересно - у нас получаются контрастные характеры.
   - Вот именно.
   - А кем она работает?
   - Ей подойдет профессия для интровертов, скажем, бухгалтер.
   - Ну хорошо. Значит, игра у нас будет не сказочная, да?
   - Реальная жизнь иногда может быть интереснее сказки.
   - Да, пожалуй. Тогда пусть Лиза и Юля дружат с самого детства и живут в современной Москве.
   - Вместе?
   - Да. Допустим, они снимают квартиру и платят за нее пополам.
   - Хорошо, но надо это обстоятельство как-то объяснить. Например, взаимоотношения родителей Юли складывались непросто. Её отец два года назад ушёл к другой женщине, а недавно вдруг передумал и вернулся в первую семью. Мать его простила, а Юля нет, и теперь они вдвоём - она и Лиза, которая тоже поссорилась с родителями - снимают эту квартиру.
   - Ладно. А еще у Юли есть старая кошка Мурка. С животными веселей. И... нам понадобятся еще куклы...
   - Не волнуйся. Остальных мы создадим по ходу игры.
   - Хорошо. Тогда я возьму Юлю и начну.
   - А почему ты начинаешь не с главной героини?
   - Считай, что это мой маленький женский каприз... Итак: медленно, неотвратимо гаснет свет в зрительном зале... Занавес!
  

Картина 1. Я - никто?

  
   Москва! Несущаяся, кружащая, бурлящая! Затягивающая в свои пенящиеся водовороты! Выталкивающая вздыбленными гребнями к самому небу и тут же захлестывающая следом идущей волной! Успей! Увернись! Не захлебнись! Прищурь глаза! Защити сердце бронежилетом! В мышцы - сталь! В жала - все яды мира! В кровь - все противоядия! Не можешь?!! Не можешь?.. Не можешь... Твой взгляд робок и наивен. Твое сердце нежно и беззащитно. Твое тело не способно к борьбе за выживание. И кто-то другой ежедневно, ежечасно, ежесекундно жалит тебя, отравляя ядами, с которыми ты не можешь справиться, и наступает свинцовой пятой на твою поверженную душу...
   Плохо тебе? Страшно в этом мире? А ты живи! Ведь другого-то нет...
  
   Юля заканчивала расчет заработной платы, когда послышались шаги, и в бухгалтерию вошёл Семён Иванович Бобров - муж Юлиной начальницы, главного бухгалтера, Софьи Гавриловны.
   - О, Юленька! Приветствую! Ты всё цветёшь, солнышко! - широко улыбнулся он, взял руку девушки и поцеловал. Юля смутилась:
   - Добрый день, Семён Иванович. А Софья Гавриловна сейчас придёт.
   - За-ме-ча-тель-но! Очень, очень хорошо! - полные щеки Боброва лоснились и сияли. - А пока - на! Держи подарок!
   Семён Иванович положил перед девушкой коробку шоколадных конфет.
   - Ой, Семён Иванович! Зачем это вы?
   - Как - зачем? А поощрить молодое поколение в его трудолюбии? К тому же я знаю - вчера у тебя был день рождения!
   - Спасибо, Семён Иванович, - смущённо ответила Юля и опустила конфеты в сумку. Полностью коробка не влезла, краешек остался виден.
   - Как твои успехи, Юленька? - потирая руки и улыбаясь, будто девушка рассказала ему нечто очень приятное, продолжал Семён Иванович.
   - Справляюсь понемножку... - ответила Юля, все более чувствуя неловкость и соображая, как бы вежливо избавиться от посетителя.
   В этот момент в кабинет вошла главный бухгалтер.
   - Сёма! Что ты тут делаешь? - холодно поинтересовалась она, окидывая подозрительным взглядом довольного мужа и косясь на подчиненную.
   - Да вот, Сонечка, навестить пришёл!
   - Кого? - ледяным тоном спросила Боброва.
   - Тебя, конечно! - засмеялся Семен Иванович, взял жену под локоть и увлек прочь из кабинета.
   Дверь за ними закрылась, и Юля услышала удаляющиеся голоса Бобровых:
   - Пришел навестить меня, а навещаешь моих подчиненных?
   - Ну что ты, радость моя! Просто заглянул поздороваться!
   - Поздоровался?
   - Ну что ты, радость моя...
   Голоса стихли. Юля со вздохом вернулась к ведомости. Нелепые ухаживания стареющего донжуана окончательно испортили и без того не слишком веселое настроение. В фирму, занимающуюся поставками товаров в несколько сетей супермаркетов, Юля устроилась сразу после окончания института. Ее взяли помощником главного бухгалтера, и Юля очень рассчитывала быстро изучить все тонкости работы и набраться опыта, чтобы иметь возможность устроиться в какое-нибудь другое место на самостоятельный баланс. Однако ее надежды вскоре рухнули. Софья Гавриловна вовсе не собиралась способствовать Юлиному профессиональному росту. Она давала ей самую мелкую, неинтересную работу, загружала сплошной первичной отчетностью, даже близко не подпуская к балансу. Поработав таким образом несколько месяцев, Юля пошла к директору фирмы и попросила, чтобы он повлиял на Софью Гавриловну. После этого разговора, Боброва пригласила Юлю в свой кабинет, долго мерила ее презрительным взглядом, а затем процедила:
   - Будете заниматься сверками. И рассчитывать зарплату. Имейте в виду - помогать не буду, мне за ваше обучение не доплачивают. Не справитесь, пеняйте на себя.
   И Юля поняла, что отношения с непосредственным руководством отныне непоправимо испорчены. Ситуация еще больше осложнилась, когда к Юле стал проявлять интерес муж Бобровой. Софья Гавриловна ужесточила свои придирки до предела, не прощая Юле даже иллюзии ошибки. "Вот бы мне Лизин характер! - думала Юля. - Лиза никогда бы не позволила так собой помыкать".
   Дверь в очередной раз открылась и в бухгалтерию вошла Софья Гавриловна. Юля сидела, глядя в монитор компьютера, но всей кожей чувствовала, как Боброва, словно охотник, выслеживающий добычу, передвигается по кабинету, цепким взглядом выхватывая любую мелочь, которую можно использовать в качестве приманки. Покружив вокруг Юли, Софья Гавриловна уселась на стул напротив нее, положила правую руку на стол и забарабанила по нему холеными ногтями. У Юли немедленно засосало под ложечкой.
   - Так, Юлия Николаевна! Ведомость готова? - спросила Боброва.
   - Да, - ответила Юля, вывела документ на печать и протянула распечатку Софье Гавриловне. - Вот...
   Боброва, подняв одну бровь, пробежалась глазами по ведомости, отложила ее и сказала:
   - В три начнете выдавать зарплату, - и в упор стала разглядывать Юлино лицо.
   Под этим холодным взглядом Юля вся внутренне съежилась, чувствуя себя кроликом, которого гипнотизирует длинный, черный, весь в золотых кольцах удав, раздумывающий, проглотить ли ему свою добычу сразу или слегка придушить и оставить на потом.
   - Вы делали сверку с "Копеечкой"? - наконец спросила Боброва.
   Юля кивнула.
   - Вы видели, что НДС не бьет? - продолжала Боброва.
   - Всего на пять копеек... - предприняла слабую попытку сопротивления Юля.
   Боброва округлила черные, умело подведенные глаза, и уставилась на Юлю:
   - Всего? А пять копеек - уже не деньги?
   Юля хотела было возразить, что при сдаче документов в налоговую НДС все равно округляется, но, давя ком, подступающий к горлу, промолчала.
   - Н-да-а, - протянула Софья Гавриловна. - Не думаю, Юлия Николаевна, что при подобном отношении к делу... - пауза и черный немигающий взгляд в упор, - ... вам можно поручать хоть сколько-нибудь ответственное задание.
   "Лиза бы ей не позволила... Она бы ответила..."
   - До тех пор, пока вы не научитесь считать... - пауза, - ... как бухгалтер, вы - никто!
   "Я - никто... Я не умею защищаться..."
   Боброва поднялась и уверенной поступью направилась к выходу. Взявшись за ручку двери, она повернулась к Юле и бросила через губу:
   - И не советую вам есть много конфет. От них у вас прыщики появляются.
   И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
   Еле сдерживая слезы, Юля достала из сумочки зеркальце и стала рассматривать свое отражение. Лицо было чистое и гладкое. Убрав зеркальце, Юля некоторое время смотрела на злополучные конфеты, затем закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
  

***

   - Довольно жестко. Мне твою Юлю уже жалко.
   - Мне тоже. Но ты ведь сам придумал ей подобный характер. А таким людям, как Юля, в жизни несладко приходится.
   - Наверное, ты права. А таким, как Лиза?
   - Давай посмотрим!

Картина 2. День не задался.

  
   Мысленно чертыхаясь, Лиза с трудом втиснула свой "Гольф" на забитую битком парковку. Утром в понедельник закон подлости давал о себе знать в полную силу - будильник не сработал, горячую воду отключили, соседская кошка нагадила под дверью, а мобильник заблокировали даже на входящие. Захлопывая дверцу машины и несясь рысцой от стоянки к сияющему стеклянно-бетонному зданию делового центра, где располагалась редакция газеты "Твой мир", Лиза прикинула в уме, во что ей обойдется опоздание на летучку, и резонно решила, что день не задался. Подтверждение ее мрачных предположений не заставило себя ждать: входную дверь закрыла баррикада в лице собкора Стасика, отъявленного зубоскала и редакционного бабника, который явно наметил Лизу себе очередной жертвой. Раскинув руки, Стасик засиял керамической улыбкой, дохнул в лицо Лизе приторной мятой и картинно завопил:
   - Какие люди! И без охраны! Неужели нашу скорбную обитель почтила своим вниманием королева свободного печатного слова?! О божественная, обрати свой взор на недостойного смертного пасынка Муз, позволь припасть изнемогающими устами к твоей дорогостоящей туфельке!
   - Отвали, придурок! - теряя остатки самообладания и уворачиваясь от цепких лап Стасика, процедила Лиза. Да уж, день не задался - это точно!
   Лиза кое-как отбилась от юродствующего коллеги и вихрем понеслась на второй этаж, на ходу рассуждая, что нет худа без добра: раз этот болтун торчал у входа, значит, летучки ещё не было.
   У порога офиса Лиза отдышалась, одернула юбочку, пригладила волосы и, с выражением полной невозмутимости на лице, прошла через весь офис и уселась за свой рабочий компьютер, делая вид, что все утро тут сидела, и нечего придираться. Маневр не удался - тут же из-за приоткрытой двери главного редактора раздался его громогласный рык:
   - Живичкина! Ты явилась, наконец?! Ко мне!!!
   Вот черт! Лиза, исполненная оскорбленного достоинства, поднялась с места и вошла в кабинет Главного. Желая избежать нагоняя за опоздание, она сразу перешла в наступление:
   - Игорь Николаевич! Что это значит - "ко мне"?! Скажите еще: "Живичкина, служи!" или "Живичкина, фас!". В чем дело?
   - Много разговариваешь, Живичкина! От твоей деятельности дым стоит коромыслом, а эффекта никакого! Где ты болтаешься все утро? Тебе будильник подарить? Три неплохие статьи за последнее время не дают тебе право игнорировать утренние совещания да еще хамить при этом! Что-то ты больно зазвездила, красавица! Ты кто такая?
   "Итак, летучка всё-таки была", - грустно отметила про себя девушка, а вслух ответила возмущённо:
   - Не "ты", а "вы" на минуточку!
   - Что-о-о?! Повернись и выйди вон, нахалка! Девчонка! Если к вечеру на моем столе не будет лежать готовый материал по вырубке сквера, считай, ты уволена!
   Зажмурившись и оглохнув от крика Главного, Лиза вылетела из его кабинета, едва не сбив с ног ошеломленную Надежду, начальника рекламного отдела. Опомнилась Лиза уже в курилке на второй по счету сигарете. Рядом сидел сисадмин Леша, глядя на Лизу печальными, влюбленными и кроткими глазами.
   - Влетело? - так же печально и кротко, как смотрел, спросил Леша.
   Лиза кивнула. Глаза предательски защипало. "Неужели разревусь?". Так, надо задержать дыхание и посмотреть на потолок - тогда слезы, которые собирались выкатиться, закатятся обратно... Леша смотрит... Ну зачем он смотрит?!
   - Ну что ты смотришь, Леша?! Займись своими делами! Есть у тебя свои дела?
   Темные глаза Леши стали еще печальнее.
   - Не злись, Лиза... Хочешь, я тебе будильник подарю? Классный...
   - Обойдусь! - фыркнула Лиза, затушила сигарету, едва не обломав ноготь об решетку урны, резко встала и пошла в офис, гордо цокая каблучками.
   "Обидела Лешу... Зачем обидела? Разве он виноват?.. Надо бы извиниться. Завтра. Или потом как-нибудь".
   Материал по вырубке деревьев в городском сквере с целью расчистки площадки под строительство очередного супермаркета был уже собран. Лиза села за компьютер и угрюмо начала писать статью, не обращая внимания на привычно-развеселую кутерьму коллег. На седьмом абзаце над правым ухом Лизы раздался страстный шепот:
   - Пошли обедать!
   С Максимом у Лизы были легкие приятельские отношения. Два месяца назад они вместе съездили в командировку и написали отменный репортаж на две полосы о чудаковатом бизнесмене, который переписал свое дело на дальнего родственника и уехал в глухую деревню в Саратовской области, чтобы жить в экологически чистой обстановке и вести натуральное хозяйство. За время командировки Лиза с Максимом два раза легко и по-приятельски попарились в бане экс-бизнесмена, один раз легко и по-приятельски напились в саратовской гостинице, после чего легко и по-приятельски провели вместе ночь. Теперь Максим регулярно кормил Лизу обедами, веселя, развлекая и намекая на продолжение отношений. Лиза обедала, веселилась, но продолжение считала излишним. Обычно она благосклонно принимала ухаживания Максима, но сегодня было не так как обычно, поэтому Лиза буркнула, не оборачиваясь:
   - Я работаю.
   - Ну и зря, - весело ответил Максим. - От работы кони дохнут. А что ты серьезная такая? Подумаешь, взбучку от Главного получила, эка невидаль! Ну хочешь, я тебе будильник подарю?
   - И ты туда же?! - повернулась к Максиму рассвирепевшая Лиза.
   - Ну ладно, ладно, ты чего? - поспешил ретироваться незадачливый ухажер.
   К пяти вечера статья была написана, и Лиза, шлепнув распечатку на стол Главного, с чувством выполненного долга поехала домой.
   Час пик, пробки, духота и запах раскаленного асфальта и металла настроения не улучшают. Магазин... Молоко, булочки, шоколадка и последняя сотня на телефон. Бензин в машине кончается, заправить не на что, и, если Юля не получит зарплату, завтра на работу добираться придется на метро. День не задался!
   У подъезда дома Лиза вдруг почувствовала, что кто-то подошел сзади и потянул пакет с продуктами из ее руки. Испуганно обернувшись, она увидела своего соседа Сергея.
   - Испугалась? - улыбнулся Сергей.
   - Привет, - ответила вымученной улыбкой Лиза и отдала Сергею пакет. - Я не испугалась.
   - Ну да! - недоверчиво воскликнул Сергей. - Что-то, соседка, на тебе лица нет. Наверное, ноготь сломала!
   Сил злиться на чужие подшучивания у Лизы сегодня уже не было. Поэтому она просто сказала:
   - День не задался... Понимаешь?
   - Бывает... - неопределенно протянул Сергей.
   В ненавистную кабину лифта, угрожающе громыхающую и лязгающую невидимыми зубами, Лиза зашла, как обычно, с замиранием сердца. Этот гроб, подвешенный на тросах между первым и двенадцатым этажами, внушал ей суеверный ужас. Однако ехать в нем рядом с Сергеем почему-то было не страшно. Лиза впервые посмотрела на давно знакомого, жившего в соседней квартире Сергея с интересом.
   Подтянутый, уверенный в себе, с гордой осанкой и еле заметной седой прядкой в волосах, он действительно был интересен. Лиза знала, что Сергей живет один, и, кажется, где-то когда-то воевал. Больше ничего.
   Поблагодарив за помощь и попрощавшись с Сергеем, Лиза шагнула в прихожую, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Почему-то гулко ухало сердце. Где ей было знать, что за другой дверью, за стеной, так же гулко ухало сердце в груди Сергея...
  

***

  
   - Ух ты! Я и не заметила, когда ты успел сделать героя! А он симпатичный...
   - Осторожно, не влюбись!
   - Нет, я сначала рассмотрю его повнимательней. Вдруг, он окажется мерзавцем!
   - Я вообще не уверен, что героем будет Сергей. Может, Лёша. Сисадмин мне как-то симпатичнее. А тебе? Сисадмин, между прочим, зарабатывает хорошо. А какой оклад у Сергея?
   - Этот вопрос неприличен. Так же неприличен, как вопрос: "Хорош ли твой парень в постели?" И вообще, не в деньгах счастье.
   - Лиза так же рассуждает?
   - Уверена, что так же! У нее сильный характер. Лиза может подчинить себе деньги, а деньги Лизу подчинить не могут.
   - А ты говорила - неидеальная!
   - Так ведь курит!
  

Картина 3. Сон в руку

  
   Солнце злобно шпарило с безоблачной синевы неба. Раскалённый автомат, казалось, прожигал "афганку". Очень хотелось пить, но вода во фляге уже закончилась. Так что, увы, придётся дотерпеть до конца дежурства. А может, и быстрее получится.
   Сергей вздохнул и снова прошёлся взглядом по окружающим голым камням. С вершины холма, где их с Алексеем оставили на посту, хорошо просматривалась территория внизу - фактически ровная площадка, метров сто на двести. Однако дальше шли другие холмы, и что творилось на их обратной стороне, поди знай. Впрочем, там тоже должны были стоять советские часовые.
   - Сколько нам тут ещё торчать? - хмуро проворчал, утирая левой рукой пот со лба, Алексей.
   - У меня часы испортились. Думаю, часа полтора.
   - И чего ждём? Охраняем камни, чтоб их духи не потырили?
   Сергей отвернулся, не отвечая. Наверное, какие-то мысли были у командира, когда он оставлял здесь солдат, но утешаться надеждой на начальственное всеведение не хотелось.
   - Стой, погоди, - снова послышался голос Алексея. - Вон там кто-то едет.
   Верно, со стороны Кабула появился ГАЗ. Сергей насторожился, снял со спины автомат: скорее всего, свои, но мало ли...
   - Медсёстры, наверное, - неуверенно произнёс он через пару секунд при виде двух молодых женщин и одной постарше, которые вышли из машины и направились в тень от ближайшего холма. - Эвакуируют их, видно.
   - Угу. Значит, и нас заберут минут через двадцать.
   - Ты смотри по сторонам, не отвлекайся, - скорее самому себе, чем напарнику, напомнил Сергей.
   - А вон и вертолёт за ними летит, - подал голос Алексей. И тут же послышался шум пропеллеров "вертушки". Сергей оглянулся было на вертолёт, но тут же зажмурился и отвернулся - машина приближалась с южной стороны. Хорошо Лёхе, вовремя он тёмными очками обзавёлся.
   Вертолёт опустился на площадку. Женщины направились к машине, и в тот же миг в воздухе что-то свистнуло. Послышался стон Алексея. Сергей, не задумываясь, бросился наземь и закричал:
   - Снайпер! Духи!
   Он схватил обеими руками автомат и принялся беспомощно оглядываться, ища, откуда пришла смерть. Метрах в двадцати от вертолёта что-то взорвалось: мина. Женщины пригнулись, готовясь забраться в машину. И в ту же секунду вертолёт вспыхнул красным пламенем взрыва...
   Сергей проснулся в холодном поту. Тьфу ты, всего лишь сон. И не так это было, сон врёт. Да, но... главное - правда. Проклятая, невыносимая правда. Они погибли - и Алексей, и женщины, и те, кто собирался увезти их на вертолёте. А он, Сергей, контуженный взрывом, был подобран своими и эвакуирован. Его первый и последний бой в Афгане. Бестолковый и безнадёжный бой восемнадцатилетнего тогда мальчишки, с невидимым и беспощадным врагом.
   Сергей повернулся на другой бок. Хотелось спать, но не покидал страх, что кошмарный сон вернётся. В голове поползли мысли. Дурацкие, ненужные мысли. Воспоминания, как он в первый и последний раз пришёл на встречу "афганцев". Все делились боевыми воспоминаниями, а ему, Сергею, и сказать было нечего. Сидел молча, как дурак. Потом пришёл какой-то толстый господин, он принёс список и начал раздавать что-то - чуть ли не медали. Сергей воспользовался моментом и тихо улизнул. Назавтра позвонил Аркадий, председатель союза ветеранов-"афганцев":
   - Сергей, почему вчера ушёл?
   Сергей только засопел недовольно в ответ. Ещё не хватало пуститься в объяснения.
   - Зуб разболелся, - придумал он, наконец, причину.
   - А, ясно. У меня тут медаль лежит для тебя. Заходи, забери. Твоя же. Заслужил.
   Сергей не выдержал:
   - Брось, ничего я не заслужил. Простоял, как дурак, на горке, прохлопал духов, из-за этого у меня на глазах люди погибли. За такое медаль брать нельзя.
   - Не преувеличивай. Такая война была. Ты не хуже других.
   - Я сам знаю, хуже или нет.
   - Так что мне с твоей медалью делать? Поди объясни министру обороны, что ты не заслужил.
   Сергей вздохнул:
   - А пусть она у тебя полежит, ладно? Захотят её забрать назад - пусть. А мне её принимать зазорно...
   Однако вскоре это воспоминание растворилось уже в другом видении. Там было всё хорошо, не афганское пекло, а московский парк, в котором Сергей прогуливался с соседкой Лизой. Лиза была в коротком платье, которое приоткрывало её красивую грудь, и Сергей чуть нахальнее, чем следовало, рассматривал очаровательную девушку...
  
   Вечером следующего дня, держа на плече сумку с покупками, Сергей шёл к дому, когда вдруг заметил остановившийся посреди улицы автомобиль Лизы. Сердце беспокойно дрогнуло в груди. Он шагнул к машине - просто так, взглянуть на хорошенькую соседку, поздороваться с ней - и вдруг сообразил, что не всё в порядке. Лицо Лизы было недовольное, растерянное. У неё какая-то неприятность? В этот момент девушка посмотрела на него, и сердце Сергея словно подпрыгнуло.
   - Привет, соседка! - улыбнулся он, стараясь сдержать чувства. - Как дела?
   - Да ну - какие дела, - буркнула недовольно Лиза. - Машина вот заглохла. Ты бы не мог найти кого-нибудь подтолкнуть? - хитровато покосилась она на соседа.
   - Подтолкнуть и я могу, только погоди... - Сергей подошёл машине, поднял капот и посмотрел, в чём непорядок. Ага, вот что, наверное... - он поправил контакт свечи зажигания, затем опустил капот и скомандовал:
   - Ну-ка, включи зажигание!
   Лиза пожала плечами, но подчинилась. Мотор сразу завёлся, и девушка просияла:
   - Ой, Сергей! У тебя просто золотые руки! Садись, подвезу до подъезда!
   Сергей, наверное, ответил бы, что тут идти три шага, но какая-то мысль побудила его открыть переднюю дверцу и сесть рядом с Лизой. Взгляд парня упал на коленки девушки. Тут же он заметил, что Лиза поймала его взгляд, и смутился, но девушка улыбнулась. Через полминуты она затормозила на стоянке у подъезда. Затем соседи вышли из машины, Лиза вынула из багажника покупки, а Сергей привычным жестом забрал их. Лиза снова улыбнулась, на этот раз чуть смущённо. Минуту спустя они уже выходили из лифта к двери девушки.
   - Сергей, заходи! - пригласила Лиза. Сосед немного помялся, но приглашение принял. Однако, едва переступив порог, остановился.
   - У вас тапочек лишних нет? - спросил он сконфуженно.
   - Не надо тапочек, проходи так! - улыбнулась Лиза. Сергей шагнул обратно за порог, усердно вытер ноги о коврик у входа и только потом осторожно вошёл.
   - Чаю хочешь? - поинтересовалась Лиза. - С мармеладом!
   Сергей неуверенно кивнул. Сейчас не чай и не мармелад интересовали его: взгляд Сергея словно приклеился к Лизе, и парню стало неудобно. Однако девушка не рассердилась, снова улыбнулась. Неожиданно она вздрогнула и ойкнула, выражение её лица стало озабоченным. Сергей посмотрел вопросительно, словно говоря: "Я что-нибудь делаю неправильно?". И тут же подумал: "Как-то неудобно: влез к ней в гости, сижу теперь, попиваю чай". Вслух Сергей сказал:
   - Лиза, а мы не могли бы сходить куда-нибудь? Прогуляться?
   - В парк! - выпалила неожиданно Лиза. Сергей тут же вспомнил сон минувшей ночи, вздрогнул и чуть не захлебнулся чаем. "Сон в руку!" - пришло ему в голову.
   - Можно и в парк, - кивнул он неуверенно.
   - Нет, в парк лучше на выходные, - передумала Лиза. - А сегодня давай просто погуляем возле дома!
   - Хорошо, давай! - согласился Сергей. - Когда пойдём на прогулку?
   - Через полчаса, ладно? Мне ещё переодеться надо, привести себя в порядок!
   Сергея удивился, что очаровательная соседка находит себя не вполне в порядке, но спорить не стал. Он просто поднялся с места:
   - Тогда я, пожалуй, тоже надену что-нибудь поприличнее и побреюсь, - сообщил он. Взгляд Лизы оценивающе скользнул по его лицу.
   Придя домой, Сергей окинул взглядом свою берлогу и задумался. Вот-вот ему стукнет тридцать девять лет, и он уже как-то привык считать себя завзятым холостяком. Нечастые и непродолжительные отношения с женщинами, носящие физиологически-профилактический характер, его вполне устраивали. Как только в глазах очередной случайной подруги появлялся золотистый отблеск обручальных колец, Сергей тут же находил повод для прекращения встреч. Он не хотел что-то менять в своей жизни. Жизнь его, конечно, не была очень счастливой, но стабильность и независимость - это ведь тоже не так уж мало! И все-таки...
   "И все-таки, если моя жизнь так меня устраивает, откуда это желание... привести сюда эту девочку? Привести не на одну ночь, а насовсем..." Сергей вдруг представил, как Лиза спит в его постели. "Надо бы сменить диван, этот мал для двоих!" - пришло ему в голову. Вот Лиза подсунула ладошку под щеку, ее волнистые, с яркой медью пряди змеятся по подушке... Потом она просыпается, целует его припухшими со сна губами. Шлепая босыми пятками по полу, бежит принимать душ... "Надо бы постелить ковер, вдруг застудится!" - мелькнула новая мысль. Затем весело щебечет на кухне, готовит завтрак и варит кофе... "Нет, кофе я ей сам сварю!" - думал Сергей. И вот она рядом - нежная, розовая, душистая, мягкая, родная Лизонька...
   Сергей с трудом стряхнул с себя накатившее наваждение-мечту и отправился бриться.
  

***

  
   - Ну как? Ты еще не влюбилась?
   - Пожалуй, это герой не моего романа. Конечно, он честный и порядочный человек, но какой-то чересчур хороший.
   - Постой-ка! Ведь ты не хотела, чтобы он оказался мерзавцем!
   - Знаешь, я думаю, что хотя бы капелька мерзости ему не повредит. Такой мужчина моей Лизе не подходит. Он все время смущается, смотрит вопросительно, нерешительно трет ноги об коврик. Мою Лизу мужчина должен брать штурмом, иначе она сама вытрет об него ноги.
   - "Твою" Лизу? Ты говоришь, словно у тебя дочь на выданье...
   - Но ведь это я придумала ей характер и дала имя? Значит, она почти моя дочь. И мне лучше знать, какой ей нужен мужчина.
   - О, о! Бедный твой будущий "зять"! Хорошо, что дети в вопросах любви не склонны слушаться родителей!
   - Ты что же, думаешь, что моя куколка Лиза может меня не послушаться?
   - Как знать, как знать...
   - Давай не будем спорить!
   - Хорошо. Просто продолжим игру.
  

Картина 4. Наживка

  
   "Еще полчаса до конца рабочего дня! Господи, как долго!" - удрученно думала Юля, выходя из кабинета Бобровой. Битый час, источая желчь, Боброва выговаривала Юле за неточность, исправление которой заняло пятнадцать секунд. Мобильник, оставленный на рабочем столе, показывал семь непринятых звонков. "Кому это я так понадобилась?" Оказалось, звонила Кира Гордейчук, бывшая одноклассница Юли и Лизы. Эта Кира - та еще напасть! Регулярно, с периодичностью два раза в три недели, Кира имела обыкновение звонить Юле и по полчаса рыдать в трубку, жалуясь на весь белый свет и отсутствие счастья в жизни. Раньше свои проблемы она вываливала на Лизу, но Лиза уже давно перестала отвечать на ее звонки, поэтому Кира нашла себе новую жилетку в лице Юли. Юля искренне сочувствовала нескончаемым бедам Киры и терпеливо выслушивала ее жалобы, несмотря на немедленно возникающую головную боль. Правда, сейчас Юля вспомнила, что звонков от бывшей одноклассницы не было уже месяца три. "Семь бед - один ответ", - подумала Юля и, вздохнув, набрала номер Киры.
   - Юлечка, привет! - голос Киры был непривычно бодр и весел, и у Юли немного отлегло от сердца. - Как дела? Чем занимаешься?
   - Я на работе...
   - А когда заканчиваешь?
   - Через полчаса...
   - Я за тобой заеду!
   - Я... - начала было Юля, но Кира уже дала отбой.
   Юля растерянно смотрела на погасший экран телефона. Ничего себе! Неужели это была Кира? Вечная плакса Кира говорила с ней так, словно отдавала команды! Любопытство одержало победу над опасением попасть под водопад слез, и через полчаса Юля садилась в новенькую блестящую "Ауди", за рулем которой гордо восседала Кира.
   - Муж подарил! - пояснила она, не без самодовольства. - Представь себе! Да, моя дорогая, в моей жизни много чего изменилось!
   Дорога домой заняла минут пятнадцать, в течение которых Кира без умолку болтала о том, о сем и ни о чем конкретном. Юля видела, как ее распирает от желания подробно и обстоятельно поведать о тех самых невероятных изменениях, и понимала, что Кира ждет приглашения на чай. И Юля, конечно же, пригласила.
   - А Ежевичка дома? - спросила Кира.
   "Ежевичкой" называли Лизу все ее школьные друзья, видимо, выведя это прозвище из созвучия фамилии.
   - Не знаю, наверное, - пожала плечом Юля.
   - Хорошо, если дома! Давно ее не видела.
   Лиза была дома, но явно собиралась куда-то уходить - стоя перед зеркалом в одних чулках и нижнем белье, она старательно красила ресницы, периодически хлопая ими, как бабочка крыльями в брачный период. На появление Киры Лиза никак не отреагировала, коротко бросив: "Привет!"
   - Куда собираешься? - спросила Юля, снимая босоножки и надевая тапочки.
   - На свида-а-ние, - пропела беспечная Лиза.
   - А свидание с кем? - сгорая от любопытства, спросила Кира.
   Лиза засмеялась:
   - С мужчиной!
   Не обращая внимания на последующие попытки Киры выведать подробности, отшучиваясь и хохоча, Лиза натянула коротенькое платьице, махнула рукой - "Пока-пока, девочки, приятного вечера!" - и упорхнула.
   Юля вскипятила чайник, заварила свежий чай, расставила чашки, достала давешние конфеты, молочник и мед и приготовилась мужественно выдержать вечер наедине с Кирой. Подружка тут же набросилась на конфеты. Сама же Юля, вспомнив, что ей пришлось выслушать от начальницы из-за этих сладостей, к конфетам не притронулась.
   - А я смотрю, у вас ничего не меняется... Лиза все так же держит тебя за собачонку, - вдруг резанула Кира, явно задетая невниманием Лизы.
   Юля опешила:
   - Ничего подобного! Мы с Лизой дружим!
   - Ну конечно, "дружим", - саркастически усмехнулась Кира. - Лиза всегда с тобой "дружила", держа тебя в тени, чтобы на твоем фоне выгодно блистать самой.
   - Это неправда, Кира! - обиделась Юля. - Зачем ты так?
   Кира помешала чай ложечкой, как-то странно, в упор посмотрела на Юлю и сказала:
   - Юля, я могу так говорить, потому что сама всю жизнь только и делала, что подчинялась и заглядывала всем в рот. Только теперь все изменилось! Отныне я сама управляю своей жизнью!
   Юля вдруг почувствовала себя неуютно. Кира была какая-то странная. Промелькнула было мысль, что не следовало звать ее в дом, но тут же исчезла. Навалилась непонятная слабость.
   - Я помогу тебе, Юля! - голос Киры шел словно издалека. - Есть и другие люди, которые тебе помогут!
   В глазах поплыло. Юля с трудом попыталась сфокусировать взгляд на лице Киры:
   - Что-то мне нехорошо... - пробормотала она.
   Кира почему-то засмеялась и отчеканила:
   - Ничего, пройдет.
   Юле тотчас же стало легче. Непонятный морок прошел и сменился легкостью, ясностью и внезапно отличным настроением.
   - Смотри! - Кира положила на стол красочный буклет с изображением какого-то старинного особняка в центре зеленеющего сквера. В левом верхнем углу стоял черный квадратный логотип с надписью "Унисон". Под логотипом было выведено витиеватым курсивом: "В унисон сердец!"
   - Что это? - спросила Юля.
   - Что это? - переспросила Кира, поставив ударение на последнем слове. И сама ответила: - Это твой путь к согласию с самой собой и к успеху в жизни! Это твой путь к свободе и счастью! Это то, что изменило мою жизнь к лучшему, и то, что изменит твою! Ты хочешь быть счастливой?
   - Да... - неуверенно ответила Юля.
   - Юля! Счастье находится внутри тебя, но ты сама не даешь себе возможности быть счастливой! Ты спрашиваешь меня: "Что это?" Я тебе отвечу: это - просто школа личностного роста. Психологический тренинг. Все просто, Юля! Я прошла в ней три курса - и моя жизнь полностью изменилась! Я спокойна, уверена в себе, у меня в семье все наладилось, у меня отличная работа! Я взяла свою жизнь с собственные руки. Никто больше не может помыкать и управлять мной! Я счастлива Юля! И ты будешь! Ты хочешь быть счастливой?
   - Да! - уверенно ответила Юля.
   Кира удовлетворенно улыбнулась:
   - Почитай буклет, там есть вся необходимая информация. В четверг, в восемнадцать часов придешь по указанному там адресу на собеседование. Все будет хорошо, Юля.
   Кира ушла, и через несколько минут рассеялась беспричинная эйфория, которая не отпускала Юлю до сих пор. Юля посмотрела на опустошённую коробку из-под конфет, повертела в руках оставленный Кирой буклет и раскрыла его.
   "Школа личностного роста "Унисон" специализируется на проведении качественных тренингов, с помощью которых вы сможете отыскать в себе скрытый источник внутренней энергии и вновь ощутить полноту жизни; реализовать свой внутренний потенциал и занять достойное место в обществе, стать успешнее, счастливее - а значит, здоровее и благополучнее" - прочитала Юля.
   Далее следовали перечни наград, история школы, профессиональные заслуги основателя - А. Б. Степанова... Фотографии... Выпускники третьего курса... Юля вздохнула, закрыла буклет и принялась за уборку.
   "Что я теряю? - думала она, перемывая чашки и протирая плиту. - Моя жизнь однообразна до тоски. Боброва скоро совсем заест, и в ближайшей перспективе у меня либо увольнение, либо нервный срыв".
   "Личной жизни никакой, - размышляла она, вытаскивая шнур из пылесоса. - Я ведь объективно намного красивее Лизы, но она поклонников меняет чаще, чем перчатки, а я... В конце концов, в двадцать три года быть девственницей просто глупо в наше время!"
   "Честно говоря, Кира в чем-то права, - думала она, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. - Нет, конечно, не во всем! Но ведь Лиза действительно... пользуется мной... То она работает до ночи, то уезжает, то на свидания бегает, а верная Юля должна поджидать ее с ужином и горячей ванной... Она на самом деле меня подавляет..."
   Входная дверь хлопнула, и через минуту лучшая подруга закрыла Юле глаза ладонями. Юля недовольно покрутила головой, освобождаясь от Лизиных рук. Лиза засмеялась и чмокнула Юлю в щечку. "...Но не любить ее просто невозможно", - додумала Юля свою мысль, уже улыбаясь.
   - Ты уже одна? - спросила Лиза.
   - А ты что так рано? - спросила Юля в ответ.
   Лиза плюхнулась в кресло напротив и потянула из вазы, стоящей на столике, самое огромное яблоко с глянцево-красным боком.
   - Ну не могла же я оставить тебя на съедение Гордейчук! Вообще-то я опасалась, что она просидит у нас до утра. Рановато она слиняла! Что так?
   Юля набрала в грудь побольше воздуха и сказала:
   - Знаешь, Лиза, я пойду на психологические курсы.
   Лиза озадаченно смотрела на Юлю.
   - Понимаешь, - продолжила Юля, - мне кажется, что я должна измениться. Должна попробовать стать энергичнее и сильнее...
   Юля замолчала. Лиза покрутила яблоко и потребовала:
   - Ну продолжай, продолжай!
   - Лиза, есть школа... вот смотри, - она протянула Лизе буклет, - говорят, очень хорошая. Говорят, что там психологи просто чудеса творят...
   Лиза полистала буклет, кинула его на столик и спросила:
   - Кто говорит? Гордейчук?
   - А что такого? Да, она. Лиза, если бы ты с ней поговорила, ты бы ее не узнала! Она стала такая... интересная! Я тоже хочу!
   - Ты и так интересная, Юля! Зачем тебе становиться такой, как кто-то? Ты славная, умная, нежная! Я думаю, что эта школа тебе совершенно не нужна!
   - Ты просто боишься, что я перестану тебя слушать и начну жить своей жизнью! - неожиданно для себя выпалила Юля и тут же пожалела о сказанном.
   Лиза помолчала и спросила:
   - Разве я не даю тебе жить своей жизнью?
   Юля молчала. Пауза длилась долго. Наступила такая тишина, что стало слышно, как в спальне мурлычет Мурка.
   - Хорошо, Юля! - вдруг весело, словно ни в чем не бывало, сказала Лиза. - Завтра у меня зарплата. Идем на курсы вместе! Я тоже хочу растить свою личность!
   Юля облегчено засмеялась:
   - Твоей личности расти уже некуда!
   - А я хочу! Ты мне запретишь?
   - А ты помнишь, что нам еще за квартиру платить? Если ты тоже пойдешь, мы останемся без денег.
   - Не бойся, деньги будут! - подбрасывая яблоко вверх и ловя его со звонким шлепком, проговорила Лиза. - На днях я еду в командировку! - шлёп! - Напишу гениальную статью! - шлёп! - Главный меня осыплет деньгами! - шлёп! - А потом мне вручат Пулицеровскую премию за беспрецедентный вклад в мировую журналистику! - и яблоко полетело в руки Юле.
   Девушки расхохотались, и через секунду напряжённость между ними исчезла. А через полчаса, Лиза, в халате и с накрученным на голову полотенцем, забралась с ногами на Юлину кровать и шепотом сказала, глядя на свет ночника:
   - Юлька... Я влюбилась...
  

***

  
   - Что??? Она влюбилась??? Не верю своим глазам! Может, она просто себе внушила?
   - Ты не хочешь признавать факты! Я же тебя предупреждал! Знаешь, мы с тобой, конечно, создали этих кукол, как Бог создает человека. Но если Бог не может лишить нас, людей, доброй воли, то мы тем более не имеем на это права...
   - Твои рассуждения очень логичны, но в этом случае, я опасаюсь, что игра может выйти из-под нашего контроля. Если куклы начнут обрывать нити, с помощью которых мы ими управляем, в каком положении оказываемся мы?
   - В нашей власти - менять декорации и предлагать своим героям различные обстоятельства.
   - Хм... Ну хорошо, посмотрим. Возможно, Лиза и сама передумает. Однако меня сейчас гораздо больше интересует Юля. Обстоятельство, которое ей сейчас предложено, может сильно повлиять на нее...
   - А вдруг она справится?
   - Сомневаюсь. Ты наделил ее слишком податливой натурой. Хотя...
  

Картина 5. Еще не поздно сказать "нет"

   В четверг в шесть часов вечера Лиза и Юля подъехали к красивому двухэтажному особняку, располагавшемуся в стороне от оживленной улицы, в центре небольшого ухоженного сквера. И сквер, и особняк были обнесены черной, кованой решеткой, украшенной замысловатыми вензелям, завитушками и дубовыми листьями. Вывеска на бело-розовом фасаде здания била в глаза золотом и гласила: "Школа личностного роста "Унисон"". Припарковав машину, девушки прошли по дорожке, вымощенной тротуарной плиткой, такой же бело-розовой, как сам особняк, еще от ворот завидя Киру, поджидающую их на ступеньках у входа в здание.
   - Вы решили вдвоем попробовать? - улыбалась Кира.
   Лиза уклонилась от Киры, потянувшейся к ее щеке с приветственным поцелуем, пояснив:
   - У меня насморк.
   Кира уязвленно поджала губы, а Юля послала Лизе укоризненный взгляд. Но Лиза, видимо, была настроена по-боевому, потому что, оглядев Киру с ног до головы, спросила:
   - А ты, наверное, проценты получаешь за каждого новичка, приведенного под сень вашего заведения?
   - Вот еще! - парировала Кира. - Тебя никто силком не тянет, можешь не ходить!
   - Ну уж нет! - усмехнулась Лиза. - Очень, знаешь ли, интересно посмотреть, что же это за волшебники такие сотворили с тобой неслыханное чудо!
   - Девочки, не ссорьтесь, - попросила Юля.
   Лиза сцепила зубы и замолчала, а Кира, недовольно поведя плечами, кивнула в сторону входа и сказала:
   - Добро пожаловать!
   Небольшой актовый зал школы был набит под завязку людьми, жаждущими личностного роста. "Ничего себе!" - чуть было не вырвалось у Лизы. Кира, крепко ухватив за руку Юлю, провела ее и идущую следом за ними Лизу к первому ряду, где пустовало два места. Усадив подруг, Кира исчезла.
   - Сколько народа! - смущенно шепнула в Лизино ухо Юля. Лиза кивнула и принялась разглядывать сцену, украшенную гирляндами из воздушных шаров, красными розами и белыми хризантемами, словно в школе 1 сентября.
   Через несколько минут на сцену мягкой, леопардовой поступью вышел немолодой, но импозантный мужчина, в элегантном костюме и дорогих ботинках. Он оглядел зал проницательными, стального цвета глазами и остановил взгляд на Лизе, сидевшей прямо напротив него. "Интере-есно", - подумала Лиза, и мгновенно оценив и костюм, и ботинки, и стальной взгляд, откинулась в кресле, положила ногу на ногу и так же в упор стала смотреть на мужчину.
   - Здравствуйте! - обращаясь к залу, но глядя на Лизу, хорошо поставленным, красивым баритоном поприветствовал он собравшихся. - Меня зовут Алексей Борисович Степанов. Я - директор школы личностного роста "Унисон", и я рад приветствовать вас в стенах нашей школы. Сегодня, когда в Москве существует огромное количество подобных учебных заведений, мне особенно приятно сообщить вам, что наша программа выгодно отличается от всех прочих! Система образования в "Унисоне" соответствует общим принципам и требованиям дидактики. Наш метод, автором которого является ваш покорный слуга, способствует саморазвитию и самой полной реализации личности...
   Далее Алексей Борисович принялся пространно излагать сведения о глубоких корнях своего метода, его широких ветвях и фантастических плодах. Завершив свою речь, Степанов бросил на Лизу многозначительный взгляд, словно поставив восклицательный знак, и, сопровождаемый аплодисментами, удалился, уступив сцену даме в розовом жакете, с фигурой породистой лошади. "Гостевая встреча", как наименовала это собрание дама, началась.
   Лиза откровенно скучала, еле сдерживая распирающую зевоту, и поглядывала на Юлю, которая, напротив, взирала на происходящее на сцене с большим интересом. По очереди перед аудиторий выступали выпускники школы, сообщая о своих невероятных достижениях после окончания курсов. Из их рассказов следовало, что вся их жизнь колдовским образом разделилась на жизнь ДО школы и жизнь ПОСЛЕ школы. "Жизнь ДО" не имела никакого смысла и походила на пожизненную каторгу, а "жизнь ПОСЛЕ" сверкала, подобно хорошо ограненному бриллианту чистой воды.
   По окончанию встречи дама в розовом предложила всем получить анкеты, заполнить их и оплатить базовый курс.
   - Юля, это полная ахинея! - говорила Лиза, задумчиво разглядывая анкету. - Зачем тебе это нужно?
   - Лизонька, ну давай попробуем! - с блеском в голубых глазах улыбалась Юля. - Ведь интересно!
   Лиза вспомнила импозантного Степанова, отогнала внезапно промелькнувшую тревожную мысль: "Еще не поздно сказать "нет"!", и, чуть помедлив, заполнила анкету. В графе "Профессия", совершенно интуитивно, повинуясь профессиональному журналистскому чутью, она указала: "безработная учительница русского языка".
  

***

  
   - Вот тебе и новая фигура. Ты поняла, что это наш будущий "злодей"?
   - Да! И мне нравится, что он не карикатурен. А вообще-то... Он мог бы лучше подойти моей Лизе...
   - О, нет, только не это! Есть правила игры: герои вступают в борьбу со злодеями и побеждают.
   - Правила игры? Сам же говоришь - наши куклы, наши герои не обязаны следовать правилам, которые мы придумали!
   - Да, но посуди сама: если злодеи побеждают, какой смысл в этом мире?
   - Но они действительно побеждают сплошь и рядом!
   - Однако наш мир придумали мы! В нём будут другие законы! Пусть в нашем мире злодеи, наконец, получат по заслугам!
   - По заслугам? Я пока не вижу, чем наш злодей так плох и как его следует наказывать.
   - Погоди, увидишь, мало не покажется.
   - А если Лиза захочет именно злодея - что ты с ней сделаешь? Накажешь?
   - Я тебя не понимаю. Сергей ей плох, а злодей в самый раз? Она что - извращенка?
   - Почему вдруг извращенка? Просто злодей интересен. Как поступит Сергей в той или иной ситуации, мне ясно: поступит правильно и справедливо. А Степанов...
   - А ты всегда знаешь, что правильно и справедливо?
   - Что ты хочешь этим сказать?
   - Только то, что Сергей так же непредсказуем, как Степанов, только в другом смысле.
   - Не понимаю тебя.
   - Тогда давай продолжим игру!
   - Ага, давай! И пусть наш злодей совершит, наконец, какое-нибудь злодейство, чтоб было поинтереснее!
   - Ну вот! Сергей у тебя предсказуем, а Степанов пусть вытворяет злодеяния по команде? В этом его непредсказуемость?
   - Ладно, давай играть, там будет видно!

Картина 6. Сколько коров ты стоишь?

  
   - Проклятье! - тихо выругалась Лиза, наблюдая, как очередной ученик, мужчина средних лет в джинсах и легкой рубашке навыпуск, входит в зал, озирается, выбирает свободный стул, проходит, кому-то кивая приветственно на ходу, садится и вытягивает скрещенные ноги. - Сколько же человек будет с нами в одной группе на этом чертовом тренинге?!
   - Не ругайся, - шепнула Юля. - На тебя смотрят.
   Лиза проследила за Юлиным взглядом и увидела, что у открытой двери, через которую продолжали просачиваться все новые и новые ученики, встал сам господин Степанов собственной персоной. О чем-то переговариваясь с молодым мужчиной неформальной наружности с длинными, собранными на затылке волосами, золотой серьгой в ухе и черной бородкой, Алексей Борисович поглядывал на Лизу. Поймав Лизин взгляд, Степанов улыбнулся и склонил голову. Лиза холодно кивнула в ответ и отвернулась.
   Зал, в котором должен был проходить базовый тренинг, представлял собой светлое, просторное прямоугольное помещение, с тремя большими окнами, зеркальной стеной, дававшей ощущение еще большего простора и света, и ковровым покрытием цвета морской волны. Из всей мебели в зале находились только черные стулья, располагавшиеся широкой аркой, на которые усаживались приходившие ученики. Два раза Лиза принималась считать эти стулья, но отвлекалась и сбивалась. Еще один стул стоял отдельно, в центре арки, и был приготовлен, видимо, для преподавателя.
   Вскоре зал был заполнен самой разношерстной публикой. Интерес к тренингу проявили и совсем юные девушки с испуганными глазами, и парни в рваных джинсах с мелированными прядями в волосах, и солидные на вид мужчины зрелого возраста, оставившие перед воротами "Унисона" блестевшие лаком и никелем иномарки, и источающие аромат дорогих духов молодые женщины с надменными бровями, и другие, не такие молодые женщины, и Бог весть, каким ветром их всех сюда занесло!
   Ровно в десять утра в зал прошел тот самый неформальный молодой человек, с которым беседовал Степанов, закрыл за собой дверь, уселся на центральный стул, поерзал на нем, оглядывая присутствующих и, заметив один свободный стул, высоко вскинул густые черные брови.
   - Кто-то не пришел? - спросил он резким, чуть тонковатым голосом.
   Все принялись оглядываться и пожимать плечами. Тогда неформальный мужчина пощипал свою бородку и сказал:
   - На наших занятиях будут действовать довольно строгие правила, которые все вы обязаны соблюдать. Запоминайте: не опаздывать, не курить, не жевать резинку, не переговариваться друг с другом, не выходить из класса без моего разрешения, не отказываться от участия в выполнении заданий и не критиковать моих действий. На ближайшие три дня все вы принимаете мои слова, действия и рекомендации, как истину в последней инстанции.
   Лиза не удержалась и громко фыркнула. Неформальный мужчина повернулся к ней и спросил:
   - Есть вопросы?
   - Есть, - нахально заявила Лиза. - Здесь армия?
   Неформальный мужчина посмотрел на бейджик с именем, висящий на Лизиной груди, потом снова на Лизу и ответил на ее вопрос вопросом:
   - Тебе... гм... Лиза, сложно в течение трех дней соблюдать совсем несложные правила?
   - А они помогут моему личностному росту? - не унималась Лиза, игнорируя Юлю, которая начала легонько толкать ее в бок.
   - Безусловно! - изрек неформальный. - Чтобы подняться на новый качественный уровень собственной личности, тебе необходимо соблюдать определенные правила и следовать системе.
   Лиза снова фыркнула:
   - Значит, чтобы подняться на новый уровень своей личности, я должна сообщать вам всякий раз о том, что мне нужно в туалет, и ждать вашего разрешения?
   Неформальный долго мерил Лизу взглядом, после чего многозначительно скосил глаза и произнес:
   - Я тебя услышал!.. Итак, продолжим, - сказал он, обращаясь снова ко всем присутствующим.
   - Минуточку, - перебила его Лиза. - Я не поняла вашего ответа на мой вопрос! Будьте любезны пояснить. И еще, пожалуйста, поясните, почему вы обращаетесь ко мне на "ты". Мне помнится, на брудершафт мы с вами не пили!
   Все взгляды уперлись в Лизу. Кто-то захихикал, кто-то наклонялся, выгибая и вытягивая шею, чтобы разглядеть нахальную девицу. В глазах неформального появилось странное выражение, словно у него зачесалась пятка.
   - Действительно... гм... не пили, - сказал он. - Отвечу на твой вопрос так. Я обращаюсь к тебе на "ты", потому что ощущаю тебя близким человеком, своей сестрой, которая пришла ко мне за помощью.
   - А... Понятно, - сказала Лиза. - Простите, а как вас зовут?
   - Да! - встрепенулся неформальный. - Совсем забыл представиться. Меня зовут Звягин Юрий Матвеевич, я - ваш преподаватель.
   - Тогда, - снова перебила его Лиза, - я тоже стану обращаться к тебе на "ты", брат мой, Юрий Матвеевич!
   Собравшиеся снова захихикали, а сидящий через четыре стула от Лизы мужчина зааплодировал. Звягин поморщился:
   - К преподавателю нужно обращаться на "вы". Такие правила.
   - У меня есть собственные правила, - возразила Лиза. - К братьям я обращаюсь на "ты"!
   В зале уже откровенно веселились. Звягин сверкнул глазами и резанул:
   - Объявляю тебе первое и последнее предупреждение! Второго не будет! Если еще раз ты попытаешься устроить из занятия балаган, ты будешь объявлена подавляющей личностью и изгнана из школы за нарушение правил! Деньги возвращены тебе не будут, имей в виду! Ты подписала договор!
   - Что? - задохнулась от возмущения Лиза.
   - Объявляю перерыв на тридцать минут! - провозгласил Звягин, поднялся и вышел из класса.
   Через пять минут Лиза, словно разъяренная фурия, ворвалась в приемную директора школы и, не обращая внимания на взвизг секретарши: "Туда нельзя!", рванула ручку директорского кабинета и с порога заявила:
   - Верните мне мои деньги!
   Импозантный Степанов сидел за невероятного размера столом из красного дерева, что-то писал перьевой ручкой на фирменном бланке с унисоновским квадратом в верхнем углу. Он спокойно посмотрел на красную от негодования Лизу из-под очков и сделал приглашающий жест:
   - Присаживайтесь, Лиза.
   Лиза решительно подошла к столу Степанова, уперлась в него руками и повторила:
   - Верните мне мои деньги!
   Степанов, продолжая так же спокойно смотреть на Лизу, молчал. Лиза постучала нервными пальцами по столу и уселась на стул.
   - Спасибо, - кивнул Алексей Борисович. - Теперь я слушаю вас, Лиза.
   - Я хочу покинуть курс и забрать свои деньги, - сказала Лиза, стараясь сохранять спокойствие.
   - Это очень-очень жаль, - сокрушенно произнес Степанов. - Почему вы приняли такое решение?
   Лиза снова закипела, вскочила со стула и сделала круг по кабинету. Потом вернулась, села и сказала:
   - Потому что этот ваш брат Звягин мне хамит!
   - Этого решительно не может быть! - заявил Степанов. - Вам показалось, Лиза! Юрий Матвеевич очень опытный преподаватель, он работает строго согласно методике и не позволит себе хамства.
   - Ну, знаете, - продолжала возмущаться Лиза, - я все-таки могу отличить методику от хамства!
   Степанов смотрел на Лизу и улыбался. Лиза заглянула в его стальные глаза и замолчала.
   - Вам показалось, Лиза! - глубоким, сильным голосом произнес Степанов. Он наклонил голову, словно бык, собравшийся бодаться, и теперь смотрел на девушку исподлобья, не мигая. - Верьте мне, Лиза, здесь к вам относятся хорошо и желают вам только добра!
   Лиза вдруг почувствовала, что мысли в голове смешиваются и наваливается какая-то тяжесть - не свинцовая, а скорее пуховая. Она постаралась сбросить эту тяжесть и сообразила, что Степанов только что сказал ей что-то, а она молчит, вместо того чтобы ответить - не очень вежливо.
   - Что? Простите, я не поняла! - сказала она.
   Степанов мигнул, но затем снова уставился - так же, как перед этим:
   - Вы должны мне верить, Лиза! Мы все здесь относимся к вам очень хорошо! Мы желаем вам добра! Вам будет хорошо с нами! Вы должны только поверить нам! Верьте нам!
   Тяжесть снова угрожала навалиться, однако на этот раз Лиза, которой уже стало немного неудобно, просто смахнула странное давление, как пыль тряпкой:
   - Алексей Борисович, я готова поверить, что зла вы мне не желаете. Но почему бы вашим сотрудникам не быть повежливее? Вот вы ко мне обращаетесь вежливо, а почему Звягин не может? Неужели из-за этого от методики убудет?
   Степанов удивлённо захлопал глазами:
   - Ты что? Ничего не почувствовала?
   - Вы о чём, Алексей Борисович? Не понимаю. Вы хотите сказать, что тоже будете тыкать мне?
   Степанов продолжал молчать, а по его лицу метались и сменяли друг друга самые разнообразные выражения. Лиза подумала, что смутила собеседника своими репликами, и попыталась исправить положение:
   - Вы сказали, мне будет хорошо с вами? В каком смысле?
   Степанов отвернулся, закашлялся и потёр виски. Затем снова повернулся к девушке, глянул немного устало, но уже вполне владея собой:
   - Вам показалось, Лиза!
   Девушка разозлилась.
   - Подозрительно! - вставая, сказала она. - В стенах этой школы мне слишком часто что-то кажется! Вы вернете мне деньги?
   Степанов задумчиво посмотрел куда-то рядом с девушкой и сказал:
   - К сожалению, это невозможно. Налицо нарушение контракта с вашей стороны, поэтому деньги вам вернуть я не могу.
   - Отлично! - сказала Лиза, резко развернулась и вышла из кабинета, захлопнув дверь с оглушительным треском.
   Степанов снял очки, пальцами потер глаза и, закусив дужку очков, посмотрел, как с дверного косяка, медленно кружа, осыпается штукатурная пыль.
   А Лиза в это время за руку тащила к воротам школы упирающуюся Юлю.
   - Лиза, ну постой! - просила Юля, стараясь вырвать руку из цепкой Лизиной ладони. - Лиза, что ты делаешь? Ну постой! Не хочешь сама ходить, дай мне возможность попробовать! Лиза!
   Лиза, упрямо закусив губу, волокла Юлю по бело-розовой дорожке.
   - Лиза, ну ведь совсем несложно соблюдать эти правила, что ты так взвилась? Лиза, пожалуйста, давай попробуем! Ведь другим людям нравится, другие довольны! Давай попробуем! Мы ведь уже заплатили! Лиза! РАДИ МЕНЯ!
   Лиза остановилась и выпустила Юлину руку. Тяжело дыша, девушки смотрели друг на друга. Еще в детстве они придумали этот условный знак и, семь раз поплевав, семь раз постучав и семь раз подпрыгнув на левой ножке, поклялись друг другу страшной клятвой, что будут безоговорочно выполнять все желания друг друга, как только прозвучит волшебное "Ради меня". Сейчас же Лиза посмотрела на Юлю и сказала:
   - Запрещенный прием, Юля... - и, помолчав, повернулась и пошла в сторону школы.
   - Спасибо, спасибо, спасибо, - шептала ей в спину Юля.
   Они вошли в класс почти одновременно со Звягиным, который насмешливо посмотрел на Лизу сверху вниз, сел на свое место и сказал:
   - Друзья! Позвольте рассказать вам одну притчу. В одной деревне жили два добрых друга. И была в этой деревне традиция платить за невесту выкуп ее родителям - за самую красивую десять коров, а за самую некрасивую - одну. Однажды один из друзей решил жениться и выбрал себе в жены не самую красивую девушку, заплатив за нее десять коров. Его друг старался его убедить, что она того не стоит, но не тут-то было. После свадьбы друг жениха уехал из деревни на несколько лет, а когда вернулся, увидел, что жена друга превратилась в самую настоящую красавицу. Конечно, он удивленно сказал об этом своему другу и его жене, на что она ответила: "Это произошло только благодаря моему мужу, который с самого начала увидел во мне женщину на десять коров".
   Окинув аудиторию многозначительным взглядом, Звягин торжественно произнес:
   - Цель нашего тренинга, друзья, сделать из вас людей на десять коров!
   Все молчали. Выдержав театральную паузу, Звягин продолжил:
   - Ваша сегодняшняя задача - оценить самих себя и сравнить собственную оценку с оценкой окружающих.
   Звягин проехал глазами по арке и остановился на мужчине, который аплодировал Лизе.
   - Андрей! - окликнул он мужчину, прочитав имя на бейджике. - Начнем с тебя. Скажи нам, во сколько коров оценил бы ты сам себя?
   Андрей усмехнулся, сцепил пальцы рук на животе и уверенно заявил:
   - В десять!
   Все улыбнулись, а Звягин спросил:
   - Почему?
   - Потому что у меня в жизни все по плану, - ответил Андрей. - У меня собственный бизнес, хорошая семья, дорогая тачка и увесистый счет в банке. Разумеется, уж десяти-то коров я стою!
   - Зачем ты пришел на наш тренинг, Андрей? - спросил Звягин.
   - Друг посоветовал, - без малейшего колебания ответил мужчина. - Сказал, что после тренинга у него нет проблем с дисциплиной в фирме. Всех построил - будь здоров! И сотрудникам своим вменил пройти здесь обучение. Все довольны, но, главное, трудятся, как пчелки, и не жужжат!
   - Значит, ты пришел на тренинг, потому что в твоей фирме проблемы с дисциплиной сотрудников?
   - Ну... типа того...
   - Это все?
   - Все, - ответил Андрей.
   Звягин, поднялся со стула, прошелся по залу и обратился ко всем ученикам:
   - Теперь прошу вас оценить нашего Андрея!
   Все зашевелились. Шатенка по имени Лена, лет тридцати с хвостиком на вид, кокетливо засмеялась:
   - За дорогую тачку и увесистый счет коров семь заплачу!
   - Так ма-ало? - улыбаясь, немедленно отреагировал на кокетливую шатенку Андрей.
   - При более близком знакомстве, возможно, добавлю еще, - продолжала заигрывать Лена.
   Все засмеялись, а патлатый парень с пирсингом в носу заявил:
   - Одна корова! За хорошую семью! Все остальное - туфта!
   - Ты, Денис, считаешь, что финансовая успешность человека ничего не стоит? - спросил его Звягин.
   - Откуда я знаю, чего она стоит? - усмехнулся патлатый Денис. - Может, он замочил кого, а лавэ себе на карман положил!
   - Эй, полегче! - с угрозой в голосе произнес Андрей.
   - Спокойно, друзья! - сказал Звягин. - Ну вот, Андрей, посчитаем среднее арифметическое. Твоя рыночная цена на данный момент - шесть коров! Видишь, проблема не только с дисциплиной в твоей фирме. Тебе есть, куда расти, Андрей!
   "Да уж... - подумала Лиза. - Железная логика, ничего не скажешь!"
   - Может быть, кто-то добавит? - обратился Звягин к аудитории. Снова скользнул глазами по ряду и в упор посмотрел на Лизу. - Может быть, Лиза назовет свою цену?
   - Я не оцениваю людей в коровах! - не задумываясь, брякнула Лиза.
   - Снова начинаешь саботаж? - ехидно обратилась к ней Лена. - Умнее всех, да?
   Лиза, не удостоив ее взглядом, мрачно разглядывала черную бородку Звягина.
   - Хорошо, Лиза, - вкрадчиво сказал Звягин. - Выбери любую другую валюту.
   - Ты, кажется, не понял меня, Юрий Матвеевич, - тихо сказала Лиза. - Я не оцениваю людей ни в каких видах валюты.
   - А себя? - спросил Звягин, не меняя интонации и пропуская мимо ушей Лизину фамильярность. - Себя ты можешь оценить?
   - В коровах? - спросила Лиза.
   - В чем угодно, - ответил Звягин.
   - Зачем мне это нужно?
   - Лиза, ты пришла на тренинг личностного роста. Почему ты сюда пришла?
   - За компанию, - ответила Лиза.
   Звягин мельком оглядел Юлю и снова уперся взглядом в Лизу. Все притихли, наблюдая за противостоянием этих двоих людей, глядящих друг другу в глаза. Пауза длилась довольно долго. Затем Звягин очень медленно и тихо, на одной ноте произнес:
   - Ты не хочешь играть по правилам, Лиза. Ты хочешь казаться очень независимой. Ты стараешься не подчиняться никому. И все-таки ты очень уязвима. Ты поддаешься влиянию тех, кого любишь, Лиза. Сейчас я оцениваю тебя в девять коров. Когда ты научишься не идти на поводу у любви, ты будешь стоить десять. Ты станешь супер-лидером. Тебе нужен этот тренинг, Лиза.
  

***

  
   - Ну вот! Видишь? Лиза не подчиняется правилам! Значит, она вполне способна влюбиться в злодея, ведь как раз злодеи примечательны тем, что нарушают установленные обществом правила.
   - Постой. Я вижу, что Лиза не хочет играть по глупым правилам, но неужели она считает глупыми нравственные нормы?
   - Нет, конечно! Я вовсе не это имела в виду. Попробую объяснить... Чтобы между людьми возникло притяжение, необходим какой-то общий нерв, энергетическое родство...
   - А...
   - Подожди, не перебивай! Лиза - носитель мощной харизмы, Степанов - тоже. Лиза стремится играть по собственным правилам, Степанов - тоже. Между ними неизбежно должно возникнуть какое-то сильное взаимодействие. И исключить влюбленность я не могу. И не только по причине сходства характеров Лизы и Алексея Борисовича, но и по причине их "разнозаряженности". Ты понимаешь меня?
   - В общем, да. Разные полюса одного магнита?
   - Да.
   - Ну, по твоей логике и Звягин может претендовать на сердце Лизы!
   - Нет, не может. Потому что Звягин играет по правилам - по тем самым, которые для него установил кто-то другой. Звягин хочет подчинять слабых, но сам подчиняется сильному. Все его слова о лидерстве - фразерство, именно по той причине, что сам Звягин - не лидер.
   - Ладно, мне уже и самому интересно, как буду развиваться отношения Лизы и Степанова. Поехали дальше!
  

Картина 7. Путь роста.

  
   К вечеру первого дня все участники тренинга вели себя так, словно знали друг друга много лет. Они выходили из здания школы, вдыхали полной грудью свежий вечерний воздух, перебрасывались шутками, мужчины дружески хлопали друг друга по спинам, женщины целовались и тут же, смеясь, стирали следы помады друг у друга со щек. Все, кроме Лизы. Она молча ждала возле машины Юлю, наблюдая через ограду, как подруга весело щебечет, прощаясь с новыми друзьями. Прощание это продолжалось уже одиннадцать минут, и Лиза тихо злилась, поглядывая на часы. Наконец, Юля помахала рукой и побежала к машине.
   Глядя на счастливую подружку, Лиза мысленно приказала себе: "Не смей портить ей настроение!", и улыбнулась.
   - Ты что так быстро убежала? - спросила ее запыхавшаяся Юля, открывая дверцу машины и садясь на пассажирское сиденье.
   - А тебе на занятиях не надоело обжиматься? - уже забыла о своем решении не портить настроение Лиза.
   Юля весело рассмеялась, глядя на недовольную Лизу.
   - Смешная была игра! - сказала она.
   Игру в "обнималки" Звягин затеял уже под конец дня. Смысл ее заключался в том, что каждый должен был подходить ко всем членам группы и обнимать, а потом тереться носом об нос. По словам Звягина выходило, что таким образом снимается внутренняя напряженность внутри коллектива и достигается какое-то там особое раскрепощение. Все с удовольствием приняли эту игру, даже Юля, преодолев свою робость, включилась и, заливисто смеясь, терлась носиком о горбатый нос Андрея, крепко обхватившего ее за талию. Лиза же, напротив, сразу громко объявила, что у нее насморк, и кто хочет заразиться - подходи по одному! Желающих не нашлось, и Лиза наблюдала за происходящим весельем, сидя на стуле у стены. Звягин поскрипел зубами, но промолчал. А когда занятие закончилось, он поднялся на второй этаж школы и постучал в кабинет Степанова.
   Алексей Борисович сидел в своем необъятном кресле и просматривал какую-то огромную книгу с пожелтевшими страницами, на которых стройными рядами выстроились затейливые готические буквы. В кабинете Степанова, больше похожем на лавку антиквара, царил полумрак. Тяжелые шторы были опущены, на столе горела какая-то удивительная лампа. В тот вечер между Алексеем Борисовичем Степановым и Юрием Матвеевичем Звягиным состоялся странный разговор.
   - Как она? - спросил Степанов, закрывая книгу.
   - Сопротивляется, - пожал плечами Звягин. Потом немного подумал и сказал: - Хочу просить у вас разрешения ее отчислить. Она мешает работать. Из-за нее разбежится половина курса.
   - Твоя забота - сделать так, чтобы не разбежались. За это ты получаешь зарплату. За сильных, как она, а не за плакс, как её подружка. Отчислить не позволю, - строго сказал Степанов. - Она нужна нам. В ней много силы.
   - Она неуправляема! - возразил Звягин.
   - Тем больше чести победить её. Это наш будущий адепт! - ответил Алексей Борисович и кивнул на дверь: - Иди, работай.
   Звягин вышел - из приемной на мгновение пугливо заглянул в кабинет директора желтый электрический свет и тут же выскочил, выдавленный закрывающейся дверью, словно непрошенный посетитель, оставив только узенькую освещенную полоску под дверью, как будто ему, свету, прищемили ногу.
   Алексей Борисович поднялся из кресла, подошел к окну и отодвинул краешек шторы. Задумчиво покусывая дужку очков, он наблюдал, как Лиза Живичкина стоит возле машины, держа двумя руками черную, сплошь в пряжках и замках сумочку, постукивает ею по своим коленям, поджидая подругу, притопывает каблучком левой туфельки, закидывает сумочку на плечо, смотрит на часы, нервно отбрасывает с плеча на спину толстую длинную косу, открывает сумочку, достает ключи от машины, нажимает кнопку пульта... "Много силы... - пробежал в голове Степанова отголосок его собственных, сказанных Звягину, слов. - Нужна..."
   А Лиза вела машину по неоновым вечерним улицам, вполуха слушая оживленную болтовню Юли, и размышляла о том, стоит ли ей продолжать ходить на эти занятия, даже ради Юли. Все происходящее вызывало в Лизе отторжение, не приживалось, как чужая кожа, и она с недоумением наблюдала за действиями и реакциями других участников. Лиза вспомнила, как мелькало в глазах учеников тщательно подавляемое сопротивление при начале каждого из предлагаемых Звягиным упражнений, а потом оно совсем исчезало, и люди становились похожими на марионеток, управляемых умелой рукой кукловода. Было какое-то нелепое и неуловимое несоответствие между декларируемыми целями упражнений и их конечным смыслом. Какое? Лиза чувствовала его присутствие, но объяснить не могла. "Все-таки пойду завтра, - решила она. - Хочу понять, что на самом деле происходит и с кем - с другими людьми или со мной?"
   Девушки вышли из машины и прошли в подъезд дома.
   - Поедешь? - спросила Юля, нажимая кнопку лифта.
   - Как всегда, - ответила Лиза и стала подниматься по лестнице.
   Юля улыбнулась и крикнула ей в спину:
   - Рассказала бы ты Юрию Матвеевичу о своих страхах! Может, он поможет от них избавиться!
   - Мне и со страхами неплохо живется, - гулко отразился от стен Лизин голос со второго этажа.
   Второй день тренинга начался с сюрприза. Всех разбили на подгруппы по пять человек, и поручили выбрать капитана, придумать девиз и речевку. "Здравствуй, пионерский лагерь!" - раздраженно думала Лиза и упрямо отмалчивалась, наблюдая, как взрослые дяди и тети морщат лбы и горячо обсуждают, может ли стать девизом клич: "Мы - крутые перцы!" В довершении Звягин объявил, что сегодня каждый час подгруппы должны будут выстраиваться в ряд и хором провозглашать девизы и речевки.
   - Дурдом на выезде! - громко объявила Лиза. - Я не буду этого делать!
   И почувствовала, как по спине побежали мурашки, потому что на нее тут же обратили гневные взгляды сорок пар глаз. Нет, тридцать девять пар - Юля смотрела не гневно, а печально.
   - Ты понимаешь, что подводишь команду? - обратился к Лизе капитан ее подгруппы Никита, красавчик с торсом древнегреческого атлета.
   - Я не буду этого делать, - тихо повторила Лиза, глядя не на него, а на Юлю.
   - Почему? - спросил ее Звягин.
   - Потому что я не понимаю, зачем мне это нужно, - все также тихо, и, обращаясь исключительно к Юле, сказала Лиза.
   Юля укоризненно качала головой, а на Лизу со всех сторон обрушились возмущенные возгласы:
   - Зачем ты пришла?!
   - Хочешь повысить свой уровень, ничего для этого не делая?!
   - Смотрите, какая цаца!
   - Не нравится - уходи!
   Лиза сверкнула глазами в сторону последнего выкрика - это была шатенка Лена:
   - Обойдетесь! - резко сказала ей Лиза, чувствуя, как по венам запульсировала бешеная ярость. - Пусть мне вернут мои деньги и отчислят!
   Звягин наблюдал за этой сценой, пощипывая бородку и старательно пряча в густых бровях удовлетворенный взгляд. "Группа - моя!" - мысленно отметил он и сказал примирительно:
   - Ну что же, Лиза... Мое дело указать тебе путь для твоего личностного роста, а следовать по нему или идти кривыми обходными дорогами - твое дело, - и, обращаясь к группе, добавил: - Обстановка накалилась, друзья, поэтому предлагаю сейчас расслабиться и выполнить упражнение "Доверие". Надеюсь, в нем Лиза все-таки примет участие.
   Суть предложенного Звягиным упражнения сводилась к тому, чтобы подходить к каждому и, глядя в глаза, говорить, доверяешь ли этому человеку или нет. К Лизе сразу подошла Юля, взяла подругу за руки и, очень серьезно, глаза в глаза, сказала:
   - Я тебе доверяю!
   Выяснилось, что Лизе доверяли все. Они подходили, светясь намерением протянуть руку падшему, вернуть на путь праведный заблудшую Лизину душу и поголовно доверяли. Кроме Юли, Лиза не доверяла никому. Она подходила к каждому и в глаза заявляла:
   - Я тебе не доверяю!
   - Почему? - удивлялись все.
   - Я тебя второй раз в жизни вижу, - говорила Лиза и шла дальше по кругу, ощетинившись сотнями ядовитых игл.
   Вечером, сидя на кухне и глядя, как Лиза наливает себе третью рюмку коньяка, Юля грустно спросила:
   - Лиза, почему ты так себя ведешь?
   Лиза молчала и мрачно, целенаправленно напивалась. "Только бы выдержать завтрашний день! Только бы выдержать", - думала она сквозь туман и вглядывалась в качающийся потолок.
   В последний день тренинга учили технике релаксации, перемежая расслабления строевым и хоровым чтением речевок, а также лекциями Звягина на тему "Свобода личности", в которых уже расслабленной, доверяющей, объединенной девизами и морально подготовленной аудитории объяснялось, что ее личностный рост, конечно, зависит исключительно от нее, однако, только следуя методу А.Б.Степанова, можно его достичь. Под занавес объявили праздничный ужин. Все прошли в школьное кафе, где на накрытых столах учеников ждал горячий чай и пирожные.
   В атмосфере всеобщего единения, дружбы и согласия, на выпускников базового курса обрушились торжественные славословия в адрес "Унисона", произносимые нарядными и пылающими энтузиазмом учениками лидерского курса. Они подсаживались к столикам и горячо убеждали, что пройденное на базовых занятиях - это не только не ягодки, но даже не цветочки! Это бутоны, которые могут расцвести пышным цветом на продвинутом курсе и превратиться в прекрасные плоды на лидерском. Ученики-лидеры горели, светились, переливались яркими красками, рассыпались в многоречии, убеждали, обещали, призывали, подсовывали красными потными лапками договора на обучение на продвинутом курсе, сияли улыбками, сулили скидки и бонусы тому, кто подпишет бумаги сейчас же и немедленно... Уткнувшаяся подбородком в ладонь Лиза, наблюдала эту фантасмагорию, чувствуя себя, словно в театре абсурда, и чуть было не проглядела, как Юля, сидевшая за соседним столиком, достав из сумочки ручку и кивая с улыбкой какой-то розовощекой, словно матрешка, барышне, собралась поставить подпись на бланке договора. Вскочив, Лиза в мгновение ока очутилась рядом с Юлей и, оттеснив удивленную матрешку - извините, девушка, одну минуточку! - прошептала на ухо подруге:
   - Юля, не подписывай!
   Юля замерла с ручкой в руках и посмотрела на Лизу. Лиза покачала головой и повторила:
   - Не подписывай! Хотя бы сейчас... Поговорим дома, а потом решишь.
   Юля отодвинула от себя бланк и убрала ручку обратно в сумочку.
  

***

  
   - Знаешь, я ничего не смыслю во всех этих психологических тренингах, но очень хорошо понимаю Лизу. Это какое-то мошенничество, да? В этом состоит злодейство Степанова?
   - Кажется, ты что-то пропустила.
   - Что?
   - Некоторые важные слова, которые были им произнесены.
   - Хм... Если ты имеешь в виду слова "адепт" и "сила", то я обратила на них внимание, и даже понимаю, в какую сторону ты хочешь повести нашу игру.
   - И что?
   - Не знаю... Поиграем - увидим!.. А все-таки Степанову Лиза нужна не только как какой-то там "адепт"! Он в нее точно влюбится! Как я и говорила!
   - Ты говорила, что она в него влюбится!
   - А ты думаешь, она перед ним устоит? Ой, сомневаюсь!
   - А вот так! Если Лиза для Степанова - загадка, то он для неё - не очень-то. Она легко преодолела его гипноз... А вот Юля не устояла перед гипнозом Киры.
   - А Звягин может гипнотизировать? Тогда почему он не подействовал на Лизу?
   - Звягин работает с целой группой, но другими методами - такими, которые не действуют на Лизу, потому что она индивидуалистка, не "человек толпы". Индивидуально с ней попробовал справиться Степанов, но и это сорвалось. А ведь Степанов сильнее Звягина!
   - Но тогда выходит, что Степанов действительно для Лизы подходит? В смысле любви. Оба очень сильны.
   - Для Лизы сила не главное. Ты сама про разнозаряженность говорила. Почему она должна выражаться только в смысле "добрый-злой"? Существует же притяжение между Лизой и Юлей.
   -Ладно! Поиграем - увидим!
  

Картина 8. Тучи сгущаются

   - Этот тренинг - полный бред! Выкачивание денег из населения! - громко провозгласила Лиза, стоя на цыпочках перед открытой антресолью и пытаясь дотянуться до дорожной сумки.
   - Давай достану, - сказала Юля.
   Лиза спрыгнула со стула, на него тут же забралась Юля и вытащила сумку.
   - Ты так говоришь, потому что этот тренинг тебе самой просто не нужен. Ты и так в порядке, - проговорила Юля.
   Теперь Лиза стояла на цыпочках перед шкафом и старалась вытянуть с верхней полки голубые джинсы.
   - Я так говорю, потому что я циник, скептик и индивидуалист, и отлично вижу, когда меня хотят развести. Проклятье! - вместе с джинсами на Лизу вывалились все остальные вещи, лежавшие на полке.
   - Слушай, циник и скептик, ты в командировку собираешься или на пожар? - засмеялась Юля, собирая и складывая вещи на место. - И, по-моему, ты просто сама себе вбила в голову, что тренинг - это плохо. Если бы ты смогла хоть немного поубавить свой чрезмерный скепсис, ты тоже получила бы удовольствие!
   - Я не умею получать удовольствие от хождения строем, - яростно орудовала утюгом Лиза. - Кроме того, я нутром чую, что этот Звягин лицемерит. Не понимаю, зачем все это ему надо, но он точно лицемерит! Его совершенно не волнует ваш личностный рост, ему что-то другое от вас нужно. Скорее всего - деньги! И все! Это похоже на очень умелый и качественный лохотрон, - Лиза отключила утюг и принялась натягивать джинсы. - Юля, даже не думай идти на этот их "продвинутый" курс! Во-первых, зря потратишь восемнадцать тысяч, во-вторых, тебя уволят с работы. Лучше купи себе пальто на осень! Помнишь, тебе понравилось такое, фисташкового цвета, приталенное? Оно тебе очень подойдет! И повысит твою самооценку намного больше, чем все тренинги на свете.
   Юля задумчиво наблюдала за подругой. Конечно, начальство будет недовольно, если Юля попросит еще десять дней отгула. И Боброва, действительно, может настаивать на ее увольнении. Однако...
   - Лиза, если я пройду тренинг до конца, я смогу найти другую работу, намного лучше этой. Ведь Кира после курсов устроилась в банк.
   Лиза уставилась на Юлю, как на неразумное дитя.
   - Юльчик, ты что? У Киры в этом банке муж работает начальником кредитного отдела. А у тебя кто?
   Юля вздохнула:
   - Ладно... Наверное, ты права...
   - Конечно, я права! - категоричная Лиза с трудом застегнула сумку и засмеялась: - Хорошо, что в этот раз есть кому таскать мои вещи!
   Командировка в Тверь обещала быть интересной. Главный дал Лизе задание написать статью о тверском художнике, чьи работы в последнее время стали модными и активно продавались в московских галереях за большие деньги. Но главный интерес был не в этом. Когда Лиза сообщила о предстоящей поездке Сергею, он вдруг сказал:
   - А у меня в Твери мама живет, надо бы навестить. Тем более, отпуск у меня сейчас. Я-то москвич некоренной, - улыбнулся он и объяснил: - Перебрался в Москву двенадцать лет назад в поисках работы... Хочешь, вместе поедем?
   Лиза для вида немного поломалась, а потом, сдерживая тайную радость, согласилась. Ей стоило невероятных усилий остудить нездоровый пыл Максима, который навязывался ей в качестве фотокора.
   - Я сама буду снимать! - говорила она.
   - Ты наснимаешь! - язвил Максим. - Ты камеру держала хоть раз в руках?
   Они ругались и препирались до тех пор, пока не вмешался Главный и не предложил Максиму ехать куда угодно, но за свой счет и потом получить с Лизой одну зарплату на двоих. Инцидент был исчерпан.
   Вещи были уложены, такси вызвано, Лиза стояла перед зеркалом в прихожей, одетая, обутая, подкрашенная, заплетала косу и с замиранием сердца ждала, когда за порогом раздадутся шаги Сергея. Юля смотрела на нее и улыбалась.
   - Зря не берешь бутерброды, - сказала она.
   - Ой, Юльчик, не до бутербродов мне сейчас! Я все равно не смогу проглотить ни крошки. Представь, в одном купе...
   Но тут раздался звонок в дверь. Лиза, не договорив, бросилась открывать. Через минуту, сверкая зелеными глазами, порозовевшая от удовольствия, Лиза горячо прошептала Юле в ухо: "Пожелай мне удачи!", чмокнула подругу в щечку и побежала вслед за Сергеем, который, забрав Лизину сумку, ушел вызывать лифт.
   Юля постояла у окна, глядя, как подруга и сосед усаживаются в белую машину с "шашечками" наверху, как такси, развернувшись, медленно выезжает со двора, как потихоньку рассеивается дымно-пыльный след, а затем прошла в спальню и легла на кровать. Под потолком, словно обезумевшая, металась по ломаной траектории сизая муха. Юля почувствовала, как безнадежность и одиночество, крадучись, подступают к самому сердцу.
   "Пусто... - вяло думала девушка. - Не надо было обещать Лизе, что не вернусь в школу... А вдруг, там я все-таки научилась бы так же радоваться жизни, как Лиза?.. И так же находить приключения у себя под боком?.."
   На кровать бесшумно запрыгнула Мурка, осторожно прошла по ногам хозяйки и улеглась на ее животе.
   - Как жить, Мурка? - спросила Юля у кошки.
   Та прищурила желтые глаза, делая вид, что знает ответ на Юлин вопрос, но нипочем не скажет, и замурлыкала. Постепенно, под Муркино мурлыкание и жужжание сизой мухи Юля задремала.
   Проснулась она от телефонного звонка. "Наверное, это Лиза", - подумала Юля, с закрытыми глазами нащупала мобильный и открыла его:
   - Алло...
   - Юля! - зазвучал голос Киры. - Как твои дела?
   - Ничего... Спасибо...
   - "Ничего" - это пустое место! Когда ждать тебя на продвинутый курс? - Кира явно решила сходу взять быка за рога.
   Юля окончательно проснулась, села на кровати, переложив Мурку на подушку.
   - Понимаешь, Кира, - робко начала Юля, - мы с Лизой решили, что не будем проходить продвинутый курс.
   Кира недовольно хмыкнула:
   - "Мы с Лизой" - это значит, Лиза решила! Юля, когда ты начнешь решать за себя сама? У твоей кошки больше независимости, чем у тебя!
   - Перестань, - попросила Юля, - это и мое решение тоже. Я не чувствую изменений после базового тренинга.
   Кира громко расхохоталась Юле в ухо:
   - Юлечка, дорогая моя! Первые изменения я почувствовала только к концу продвинутого курса! За три дня ощутимых сдвигов быть не может! Требуется серьезная работа с твоей стороны, а в школе тебе помогут ее проделать, укажут правильное направление развития.
   - У меня денег нет, - сделала последнюю попытку Юля.
   - Если проблема только в этом, не переживай. Денег я тебе одолжу. Отдашь, когда сможешь. В общем так, завтра в пять вечера жду тебя на запись. Группа уже почти набрана, многих ты знаешь по базовому курсу. Занятия начнутся в пятницу, - на одном дыхании проговорила Кира и дала отбой.
   Юля погладила Мурку. И после минутного колебания решила: "Была, не была".
  

***

  
   - Ох, у меня дурные предчувствия! Мне не нравится, что Лиза уехала в такой момент... Это ты придумал, чтобы сблизить ее со своим Сергеем?
   - Ну, во-первых, а что такого? Мне хочется, чтобы у Лизы все сложилось с хорошим парнем, а ты почему-то противишься, пытаясь навязать ей Степанова. А во-вторых, неужели ты не заметила, что Лиза и сама этого хочет?
   - Чего хочет?
   - Сблизиться с Сергеем.
   - Пф!.. Ну пусть бы сближались в Москве, если тебе нужна розово-карамельная сентиментальная лав-стори! А теперь Юля осталась одна и сразу же попала в лапы Киры.
   - Постой-ка! У Юли, конечно, податливый характер, но у нее тоже есть голова на плечах! Или за нее постоянно Лиза будет думать?
   - Не думать, а предостерегать и направлять! Иначе реальный жестокий мир перемелет их своими жерновами, не оставив даже косточек.
   - У тебя просто мания контроля! Дай героям хоть немного свободы, пусть они сами за себя принимают решения! Отпусти свои ниточки хоть чуть-чуть!
   - У меня нет мании... Просто мне кажется, что есть люди, которых нужно опекать и... действительно контролировать... Впрочем, будь по-твоему. Посмотрим, как они распорядятся своей свободой.
  

Картина 9. Не монастырь

  
   Вокруг царила зловещая ночная темнота, где-то вдали завывали волки. Он шёл странной дорогой, которая то и дело поворачивала, убегала из-под ног, а то и выгибалась горкой, словно решила жестоко поиграть со своей жертвой. "Лысая Гора" - вдруг произнёс кто-то над ним. Он содрогнулся: попасть в это место, вертеп ведьм и прочей нечистой силы, ничего хорошего не обещало. Внезапно всё вокруг осветилось, словно салютом, и откуда-то из-под земли вылетела ведьма на метле. Рыжие волосы чертовки развевались и вились... Он присмотрелся - нет, это не волосы, а змеи.
   - Чур меня, чур! - хотел было произнести он, но не сумел. Ведьма только расхохоталась... голосом Лизы Живичкиной.
   Степанов вскрикнул от ужаса и проснулся. На будильнике было только три утра, ещё спать и спать. Рядом спала Тамара, жена. Степанов вздохнул, тихо встал с постели, прошёл на кухню, выпил воды, вернулся и лёг обратно. Мысли неотрывно вертелись вокруг странного сна. Как понимать его? Живичкина - ведьма? Чушь. Хотя - почему чушь? Видно же, что она не такая, как все. Красивая... Впрочем, красивых много. Её подружка Юля тоже красотка хоть куда, только взгляд у неё какой-то пришибленный.
   Нет, дело не только в красоте Лизы... Степанов вдруг поймал себя на мысли, что хочет называть её только по имени. Лиза... Королева Елизавета... Звягин жаловался, что она стала белой вороной. Уступая требованиям контракта, воздерживалась от язвительных реплик, от которых Звягин в первый день чуть с ума не сошёл, а учащиеся не сводили с неё глаз. Избегали лишнего общения с ней при учителе, но прислушивались к каждому её слову. Она не уступила гипнозу, напротив, он, Степанов, в какой-то момент почувствовал, что вот-вот поддастся её внушению. Так что, может, и ведьма.
   Степанов повернулся на другой бок и сказал себе: "Если ты, Лиза, ведьма, то я инквизитор". Он закрыл глаза и постарался представить себе Лизу Живичкину на допросе в церковной тюрьме. Вся её ведьмина сила изгнана святой водой, она растянута на дыбе, прикована, наказана плетью... обнажена... Какая красавица, сколько в ней благородства и внутренней силы... Её не допрашивать, не мучить хочется - перед ней броситься на колени, молить о прощении... любви...
   - Алёша, ты чего стонешь? - локоть жены ткнулся в его бок. Степанов вздрогнул и снова проснулся.
   - Да ничего, Тома, сон дурной привиделся, - пробормотал он и отодвинулся от супруги. Мысли не хотели приходить в порядок. "Я собирался просить Лизу о любви? Что за чушь! Зачем мне эта девчонка? И если я инквизитор, моё дело допросить ведьму и отправить её на костёр". Он снова зажмурился и представил себе казнь Лизы на костре. Она привязана к позорному столбу, вокруг неё хворост. Толпа неистовствует, требует сжечь поскорее ведьму. Вот палач подносит факел к вязанкам хвороста... Пламя вспыхивает и поднимается... Что это? Лиза вдруг взмахивает руками и взлетает, как птица, над эшафотом! Смеётся с вышины над оторопелым палачом, перепуганной толпой, но пуще всего - над ним, инквизитором Степановым, которому никогда не суждено летать...
   Утром он проснулся с больной головой. Злополучные видения с участием смеющейся рыжей ведьмы не давали покоя. "Наваждение", - бормотал Степанов, собираясь на работу. Он едва не забыл дома свой портфель, надел на правую ногу не тот ботинок, а когда выехал на машине со двора, чуть не врезался в соседскую. На работу приехал злой и усталый. Вместо чего-нибудь делового, в голове звенел смех Лизы, каким он запомнился в тот момент, когда она улетела с костра.
   В кабинет заглянул Звягин:
   - Алексей Борисович, седьмую группу мне вести или передать кому-нибудь?
   - Ты веди, - Степанов облизнул губы и неожиданно-хрипло спросил:
   - Как там Живичкина? Бунтует?
   Звягин пожал плечами:
   - Я сделал всё, что мог, Алексей Борисович, но она не записалась на вторую часть курса. Вот её подружка - да.
   Степанов сокрушённо покачал головой и тяжело вздохнул:
   - Очень плохо. Значит, неправильно работаем. И я знаю, в чём дело: нужно было найти какой угодно повод поработать с Живичкиной одной, без группы.
   - Что? - удивлённо спросил Звягин.
   - А лучше с ними двумя: с ней и с подружкой, - поправился Степанов. - Сам понимаешь: индивидуальный подход.
   - Но теперь-то что делать? Как её вернуть? Домой к ней ехать, упрашивать?
   Степанов задумчиво почесал подбородок:
   - В крайнем случае, так и поступим. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Её подружка один раз привела её к нам и пока тоже ходит - очень хорошо. Постарайся, чтобы ей у нас нравилось.
   - Что я должен делать? - с непониманием спросил Звягин. То, что ему сейчас говорил начальник, противоречило всем нормам "Унисона".
   - Будь с ней приветливее. Не дави, если она не справляется. Побольше улыбайся.
   - Но другие учащиеся заметят!
   Степанов шумно вздохнул:
   - Это меня не интересует. Привести к нам Лизу Живичкину важнее, чем доставить удовольствие тысяче обычных учеников. Они - просто ходячие кошельки, она - сила.
  
   Юрий Матвеевич вышел из кабинета директора и направился в класс, где уже должны были собраться ученики седьмой группы продвинутого курса. "Постарайся, чтобы ей понравилось... Будь приветливей... - думал Звягин, вспоминая слова Степанова. - Интересно, как это совместить с учебным процессом..."
   Когда Юрий Матвеевич вошел в класс, все действительно были уже в сборе. Звягин окинул взглядом группу - десять человек. Не слишком перспективная группа... Только из мужчин можно что-то толковое выжать... Никита - парень с кучей тайных комплексов, стремящийся быть лидером. Можно вертеть им, как угодно, играя на его самолюбии, и он приведет в "Унисон" еще целый выводок учеников. Жора - безмозглое животное, раб желудка, подсядет на тренинги, как на наркотик и будет нести в школу деньги, пока не опустошится и не исчезнет. Коля - склонный к садизму сексуальный извращенец, притащит сюда свою жену под угрозой, что уйдет из дома, если она не пройдет тренинг. Борис - готов на все, лишь бы сделать карьеру, которая ему, недоумку, не светит, всем заглядывает в рот и готов, как попугай повторять любую глупость, потому что своего мнения не имеет. Вместе с Жорой будет ходить и ходить на все тренинги, бегать по городу в поисках новых дураков и тащить их сюда. А женщины - просто мясо, доучатся и сгинут в свою убогую жизнь, ничего с них больше не возьмешь, это видно. Прав Степанов, все они вместе не стоят одной Живичкиной...
   - Здравствуйте, - поздоровался Звягин. - Рад приветствовать вас всех! Если вы пришли на продвинутый курс, значит, для вас действительно важно стать более успешными, самодостаточными людьми, победить свои слабости, страхи и комплексы, подняться над собой, и это значит - вы готовы работать. Должен сразу вас предупредить, легкой жизни не обещаю. Только то, что получаешь с трудом, по-настоящему ценно. Только то, чему научился сам, может принести пользу. Ломать старые привычки, преодолевать стереотипы, изменяться, избавляться от недостатков - поистине каторжный труд. Поэтому, исходя из ваших же интересов, я не стану гладить никого по головке. Хотите быть людьми - терпите, хотите оставаться насекомыми - проваливайте отсюда прямо сейчас.
   Звягин обвел тяжелым испытующим взглядом ошеломленных учеников и мысленно отметил: "Проглотили!"
   - Нет желающих покинуть курс? - спросил он.
   Все подавлено молчали.
   - Ваше молчание я расцениваю, как согласие с моими условиями, - продолжил Звягин. - Итак, добро пожаловать в чистилище, друзья мои!
   Звягин, словно дракон, засопел носом и сел на свой стул.
   - Ну что же, - произнес он, - прежде чем приступить к совершенствованию вашего духа, необходимо немного поработать с телом. А именно - с вашей сексуальной энергией. Не удивляйтесь. Сексуальная энергия служит нам не только для продолжения рода. Именно она помогает людям осуществлять их цели и желания. Сексуальная энергия - это двигатель жизни, рычаг успеха. Возьмите любого сильного, успешного человека, и вы обнаружите, что основой его характера является мощная сексуальная харизма, умело направляемая и грамотно используемая. Могу сообщить вам - все вы, каждый без исключения, не умеете пользоваться этой энергией! Вы ее либо подавляете, либо расходуете не так и не туда. Сегодня мы займемся освобождением вашей сексуальной энергии.
   Мужчины заулыбались, услышав эти слова, женщины покраснели, а Юля подумала: "Ну вот...", и внутренне напряглась.
  
   Первое упражнение было несложным, но показалось Юле немного неприличным. Необходимо было подходить ко всем по очереди, становиться на расстоянии не более двадцати сантиметров и качать бедрами, одновременно пытаясь представить себе, как в районе живота возникает горячий красный шар. Этот воображаемый шар необходимо было катать животами между собой некоторое время, а потом переходить к следующему ученику. Упражнение сопровождалось ритмично-пульсирующей, немного диковатой музыкой, которая лилась из музыкального центра в углу зала и походила на шаманские камлания. Сначала Юля, смущаясь и робея, катала красный шар с Таней, пытаясь выгнать из себя ощущение того, что она выглядит глупо. Постепенно то ли музыка, то ли понимание того, что все так делают, и никто не крутит пальцем у виска, сделали свое дело, и Юля с удивлением стала чувствовать даже некоторую приятную осязаемость воображаемого шара. Катая шар с Никитой, Юля уже совершенно расслабилась и освоилась. Никита смотрел на ее порозовевшие щеки и думал: "Хм... Симпатичная девчонка!"
   Весь день прошел под незримым фаллическим знаком эротических переживаний. Упражнения на раскрепощение сексуальной энергии сменялись монологами Юрия Матвеевича о свободе сексуального самовыражения, о необходимости прекратить подавлять свои желания и давать волю своим чувствам. Монологи Звягин сопровождал цитатами из какой-то пестрой книжки некоего Козлова: "Если девушка полчаса (или полгода) мучает молодого человека, устраивая проблему из "снять кофточку", вместо того, чтобы прижаться к нему всем свежим, молодым телом и устроить ему праздник -- она ведет себя безнравственно", "Брак может быть гостевой и прерывающийся, ограниченная временем семья, семья мусульманская, непальская, шведская и открытая семья, а также лесбийская и чисто мужская. Обычная же семья - кандалы с наручниками Морали и Религии", "Какая разница - любить мужчин или женщин", "Брак -- это совершенное в ЗАГСе и оформленное затем свадьбой преступление, в результате которого миллионы людей насильственно, обманным путем оказываются лишенным свободы ", "Верность -- больной вопрос. Хорошим словом "верность" обычно называют нечто достаточно спорное -- обязанность быть собственностью другого супруга и запрет на полноценную любовь к людям, не состоящим в нашей семье". Все эти речи вызывали в Юле слабое возмущение, которое она тут же старательно затаптывала обратно в душу, видя, что другие кивают в знак согласия с Юрием Матвеевичем. "Я просто ретроград", - думала о себе Юля, когда начиналась очередная странная игра, и снова и снова гасила возникающее сопротивление.
   К вечеру, когда уже стало темнеть за окном, в группе царила атмосфера пьяного праздника. Под потолком висели грозовые облака сексуального напряжения, которое требовало разрядки. И тут Юрий Матвеевич объявил:
   - А теперь настала пора заключительного задания, которое будет касаться только наших дам.
   Мужская часть аудитории переглянулась с интересом.
   - Один из самых неприятных комплексов, друзья мои, - продолжал Звягин, - это стеснительность. Нет, я никого не призываю вести себя по-хамски: это другая крайность. Но если хамству бой, то стеснительность у нас считается в порядке вещей. А почему? Разве это нормально, если взрослая, здоровая, нормальная женщина шарахается от мужчины, который, возможно, сделал бы её счастливой, если бы она вела себя иначе?
   Он обвёл взглядом присутствующих. Все принялись кивать - одни уверенно, другие не очень. Юля тоже кивнула, хотя совсем робко.
   - Эта злополучная стеснительность, - продолжал Звягин, - мешает в первую очередь нашим прекрасным дамам. А потому, сегодня мы попросим наших дам сделать всё, чтобы побороть в себе излишнюю застенчивость! Попросим их, друзья! - Звягин обвёл взглядом мужчин и призывно зааплодировал. Все парни в группе последовали его примеру. Юля невольно улыбнулась: доброжелательность мужчин, действительно, располагала вести себя посмелее.
   - А что мы должны делать? - поинтересовалась, улыбаясь, Евгения Ивановна.
   - А как вы думаете? - улыбнулся в ответ Звягин. Евгения Ивановна смутилась и молча пожала плечами.
   - Прежде всего, милые женщины, я прошу вас пройти в соседнюю комнату! - провозгласил Юрий Матвеевич. - Там вы увидите одежду монахинь! Пожалуйста, переоденьтесь в неё и возвращайтесь!
   - А почему монахини? - удивилась Юля. - По-моему, как раз монахини довольно застенчивы!
   - В этом всё дело! Только пока раскрывать секрет я вам не буду! - заговорщицки подмигнул Звягин.
   - Пойдём, пойдём! - поднимаясь со стула, зашептала Юле Татьяна. Девушка неохотно подчинилась. Они прошли в соседнюю комнату, где обычно оставляли вещи перед занятиями. Там сидела улыбающаяся Кира, а перед ней лежало нечто вроде мешков.
   - Привет, Юлька! - воскликнула Кира. - Как твои дела? Как хорошо, что ты пошла на вторую части курса! А эта твоя зазнайка что - сдрейфила?
   - Ты про Лизу? - недовольно переспросила Юля. - Она просто не хочет. Слушай, а где тут монашеская одежда?
   - Да вот! - Кира указала на мешки. - Раздевайся и бери! И вы тоже переодевайтесь! - обратилась она к другим женщинам.
   - Как раздеваться - догола, что ли? - с недоумением спросила Татьяна.
   - Нет, вы же не настоящие монахини. Трусики, колготки, туфли и лифчики оставляйте на себе. - Кира поднялась и сама тоже стала раздеваться. Юля с недоумением сняла с себя платье и взялась за один из странных предметов. "Мешок" оказался отрезом мягкой ткани.
   - Это надевается вот так! - Кира взяла "мешок" из рук Юли, обернула вокруг её плеч и завязала спереди какие-то тесёмки большим бантиком.
   - Теперь ты можешь снять этот балахон одним движением, достаточно просто дёрнуть!
   - Дёрни за верёвочку, оно и раскроется! - немного нервно засмеялась Евгения Ивановна. Кира кивнула и надела на себя один из балахонов.
   - Так, все готовы? - поинтересовалась она и оглядела "подшефных". Юля опустила глаза, остальные женщины кивнули.
   - Юленька, ты прямо настоящая монахиня! - засмеялась Кира. - Ну, пора! Нас заждались!
   Женщины вернулись в класс. Тут же выяснилось, что стулья сдвинуты к стенам, словно сейчас будут танцы, а мужчины стоят по углам и радостно улыбаются.
   - Все делайте, как я! - громко шепнула женщинам Кира. Послышалась заунывная мелодия. Кира сложила руки перед собой - ладони вместе - и медленно двинулась по периметру комнаты, так, чтобы не задевать стулья. Все женщины последовали за ней. Вдруг мелодия начала постепенно ускоряться, и Кира побежала вприпрыжку. Мужчины начали хлопать в такт мелодии. Юля не понимала, что происходит и зачем это нужно, но добросовестно следовала за Кирой. Внезапно мелодия перешла просто в быстрый танец.
   - Девочки, взялись за руки! Образуем круг! - радостно закричала Кира и схватила Юлю за правую руку. Не прошло и пяти секунд, как шестеро женщин разных возрастов уже плясали кружком в середине комнаты, а мужчины, стоя по углам, аккомпанировали им, хлопая в ладоши.
   - И - раз! - закричала вдруг Кира и дёрнула за тесёмку бантика балахона. Её одеяние мигом распахнулось и упало на пол. Татьяна последовала примеру Киры, хотя чуть задержалась. Ещё через секунду все женщины скинули с себя монашескую одежду. Все, кроме Юли. Она по-прежнему плясала, не снимая с себя балахон.
   - Юля, давай! Ты одна осталась! - крикнула ей Кира, подошла ближе и потянула тесёмку. Девушка поняла, что балахон сейчас упадёт, оставив её в нижнем белье на всеобщее обозрение, и крепко вцепилась в ткань.
   - Снимай! Снимай же, глупая! - закричала Кира, недовольная тем, что подруга подводит её. Юля перестала танцевать и попятилась.
   - Отстань от меня! - глухо выдавила она. - Я не согласна!
   - Юленька, почему?! - услышала Юля голос Звягина. - Все это сделали! Только ты у нас осталась стеснительная!
   Ничего не отвечая, Юля выскочила из класса и бросилась в соседнюю комнату. Через минуту она вернулась в своём обычном платье и молча, стараясь сдержать слёзы, села на один из стульев. Другие женщины тоже уходили переодеться. Музыка смолкла.
   - Ну, дура ты, дура закомплексованная! - услышала Юля сердитый шёпот Киры, но не обернулась.
   Женщины вернулись в класс, одетые как обычно. Никита и Коля сдвинули стулья на их обычные места, и все уселись, как было до этого странного занятия.
   - Подведём итог! - со вздохом провозгласил Звягин. - Как видите, милые дамы, не так уж страшно преодолеть в себе стеснительность! В этом - залог вашего будущего успеха! Ах, Юля, Юля, - добавил он негромко и посмотрел укоризненно на девушку. Та молча отвернулась.
   - Правду сказал парторг: стриптиз - отвратительное зрелище! - услышала Юля чей-то шёпот - кажется, Коли. - Самое интересное мы так и не увидели, подвела Юлька! Жалость какая!
  

***

  
   - Тебе не кажется, что без нас куклы занимаются какой-то чепухой?
   - Не большей, чем занимаются реальные люди на подобных тренингах. Я бы сам не пошёл на курс, где бы меня обещали сделать сильным. Сила или есть, или нет. Приобрести её можно, но не таким способом. Однако есть во всем этом и положительная сторона - как видишь, и без твоей или Лизиной опеки Юля оказалась способна противостоять давлению и проявить собственную волю!
   - И в этом заслуга Унисона?
   - В этом наша с тобой заслуга. Мы предоставили слабому человеку свободу, а только свободный человек способен стать сильным.
   - С этим не поспоришь... Может, ты и прав: пусть Юля закаляет характер...
   - Конечно! Кстати, твои пророчества насчет Степанова сбываются - он, похоже, влюблен!
   - Да...
   - А почему ты не радуешься, не восклицаешь: "А я тебе говорила!", не гордишься своей проницательностью?
   - Меня не отпускают дурные предчувствия... Может, что-то у Лизы не так? Может, твой хороший парень чем-то ее обидел?
   - Ну это вряд ли! Давай посмотрим, как у них дела!
  

Картина 10. Шутки кончились

  
   Три дня Лиза провела в студии у художника Матвея Дорохина. Ее представления о том, как живут художники, было сформировано под влиянием моэмовского романа "Луна и грош" и поверхностного знакомства с биографией Ван Гога. Поэтому, собираясь на первое интервью, Лиза готовилась провести время в какой-нибудь мрачной дыре с дощатым крашеным полом, тусклой, засиженной мухами лампочкой под потолком, пятнами краски на обоях и всюду разбросанными кистями. Однако, войдя в просторную и светлую мастерскую Дорохина, занимающую целую мансарду нового дома в центре Твери, Лиза сразу смекнула, что "художник" и "модный художник" - понятия неравнозначные.
   Матвей Дорохин был хорош собой, приятен в манерах и вежлив в обращении. Он с удовольствием рассказывал московской журналистке о перипетиях своего творческого пути, с удовольствием фотографировался, с удовольствием демонстрировал свои работы, которые, на неискушенный взгляд Лизы, больше походили на комиксы с фэнтезийным сюжетом. Не без удивления Лиза узнала, что две картины Дорохина были куплены одним из музеев Твери. Побывав в этом музее, Лиза поговорила с директором и выяснила, что "работы Матвея Дорохина имеют высокую художественную ценность и являются прекрасным образцом современного искусства". Сделав вывод, что она ничего не понимает в современном искусстве, Лиза решила писать статью, никак не выражая в ней своего собственного мнения.
   За эти три дня Лиза не встречалась с Сергеем. Она остановилась в гостинице, а он - у своей матери. Покончив со сбором материала для статьи, поздно вечером в четверг, Лиза подходила к гостинице, размышляя о том, какой бы придумать повод, чтобы позвонить Сергею. Прошедшие три дня она как-то мало о нем думала, но сейчас вдруг ей остро захотелось услышать его голос. Улыбчивая девушка-администратор вручила Лизе ключ от номера и, глазами указывая куда-то влево, сказала:
   - Вас ожидает гость.
   Лиза проследила за взглядом девушки и увидела идущего к ней через холл гостиницы Сергея. В левой руке он неловко держал крупную алую розу, которую как-то сконфужено протянул Лизе. "Нечасто дарит девушкам цветы", - машинально отметила Лиза, улыбнулась и сказала:
   - Спасибо, Сережа... Здравствуй...
   - Здравствуй, Лиза...
   Он явно не знал, что сказать, и чувствовал себя неловко. Однако Лиза тоже, неожиданно для себя, чувствовала себя неловко. Она никак не могла сообразить, что ей теперь делать. Пригласить Сергея в свой номер? Слишком уж... провокационно. Поэтому, Лиза молча подошла к белому кожаному дивану, стоящему между двух пальмообразных растений в огромных горшках, и присела. Сергей присел рядом и сказал:
   - Я не знал, какие ты любишь цветы...
   - Не срезанные, - ответила Лиза, уже начиная потихоньку злиться и на свою растерянность и на его нерешительность.
   Тут она взглянула в глаза Сергея и пожалела о своей резкости. На нем не было лица.
   - Чудесная роза! Мне очень нравится, - сказала она. - Давай поднимемся ко мне.
   "Это не я говорю, о Господи, это мой язык сам плетет!" - пронеслась паническая мысль.
   "Что я творю?!" - продолжала корить себя Лиза, дрожащими руками пытаясь повернуть ключ в замке. Сергей мягко отстранил ее и открыл дверь. Лиза шагнула в номер, он шагнул за ней и закрыл дверь. Было темно, но Лиза никак не могла вспомнить, где выключатель. Она услышала, как Сергей закрывает дверь на ключ, и сердце ее бешено заколотилось. Один шаг - и он почти касается ее. Она чувствует его дыхание на своих волосах, ищет его руку, берет ее и шепчет:
   - Ну что же ты?
   В тот же миг его губы прерывают ее вопрос, на пол падает роза, он прижимает ее к стене и властными резкими движениями начинает срывать с нее одежду...
   Через полтора часа они сидели в гостиничном ресторане, пили ледяное шампанское при свечах и смотрели друг на друга влюбленными глазами.
   - Когда в Москву хочешь возвращаться? - спросил Сергей Лизу.
   Немного подумав, Лиза ответила:
   - Ну, вообще-то, здесь мне делать больше нечего... - она покрутила бокал, заставляя пузырьки веселее играть, и лукаво взглянула на Сергея.
   - А может, задержишься на пару дней? - спросил он. - Погуляли бы... Я тебе такие места покажу!
   Лиза засмеялась и сказала:
   - Так и быть! Все равно раньше понедельника меня никто не ждет! Завтра погуляем. А чем займемся сегодня?
   И Сергей подумал о том, что невозможно понять, что горит ярче - свечи или шальные глаза Лизы.
   Они гуляли в пятницу. Летняя Тверь, такая древняя, такая русская, превратилась для них в сказочный город, где за каждым углом поджидают приключения, россыпи поцелуев и жар объятий. Был парк, были ослепительно-золотые купола церквей, были солнечные лучи в Лизиных прядях, ее загорелые руки на его плечах, босоногое веселье в фонтане, и после - жаркая безлунная ночь.
   А в субботу утром Лиза проснулась с глухим предчувствием беды. Сначала она попробовала смыть его горячей водой и долго стояла под душем. Предчувствие не уходило. Напротив, оно стало сильнее и принялось давить на сердце. Лиза позвонила Сергею, поболтала с ним минут пять, затем спустилась в бар, силой заставила себя выпить кофе и снова поднялась в номер. Предчувствие тянулось за ней хвостом и не отпускало. "Может быть, что-то у родителей случилось?" - подумала Лиза и набрала номер их домашнего телефона.
   - Все в порядке, - ответила мама на Лизин вопрос.
   Поговорив с мамой и убедившись, что с родителями порядок, Лиза решила позвонить Юле. "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети"... Еще раз... Тот же металлический голос. Юля не отвечала. Отгоняя нехорошие мысли, Лиза все-таки стала собирать вещи. За этим занятием ее застал Сергей.
   - Что случилось? - спросил он.
   - Просто хочу домой, - ответила Лиза.
   Сергей недоуменно смотрел на нее.
   - Еще час назад ты не хотела домой, - с легкой обидой в голосе сказал он. - Что-то все-таки случилось. Ты не хочешь мне рассказать?
   - Сергей, я не знаю, что случилось, просто чувствую, что мне надо домой, вот и все!
   - Как ты собираешься добираться? - спросил Сергей. - На поезд уже не успеешь.
   - Поеду автобусом, - отрезала Лиза.
   Он помолчал и сухо сказал:
   - Я провожу тебя.
   Дорога до Москвы, казалось, тянулась в десять раз дольше обычного. Лиза изнывала от духоты, снова и снова набирала номер Юли, слушала бесстрастный голос телефонного антропоида и старалась уговорить саму себя: "С ней ничего не случилось! Ничего не случилось! Она просто потеряла телефон! С ней все в порядке!" Два раза Лизу укачало, и пришлось просить водителя сделать остановку. Сопровождаемая сочувственными взглядами пассажиров автобуса, Лиза на ватных ногах уходила в редкие лесополосы, дрожащими руками хваталась за уклоняющиеся, неверные ветки, мучилась и кляла себя за то, что побоялась ехать в Тверь на машине.
   Уже затемно Лиза подъехала на такси к подъезду дома. Нашла глазами окна своей квартиры - они были освещены. "Слава Богу!", - обрадовалась Лиза и, волоча сумку, вошла в подъезд. Распахнул свою полутемную пасть лифт, ожидая добычи, но сегодня Лиза его не испугалась. Смело шагнула в его железное нутро и нажала кнопку с цифрой "7". "Быстрее, быстрее, быстрее", - мысленно подгоняла она скрежещущий механизм. Наконец-то!
   Дверь открыла своим ключом. Переступив порог дома, хотела позвать Юлю, но вдруг почувствовала, что горло сжало, словно железными тисками, и сразу поняла - беда! Свет горел везде - в прихожей, в кухне, в обеих комнатах. Не разуваясь, Лиза заметалась по квартире.
   Юля сидела на своей кровати, растрепанная, с красными глазами, держа в одной руке стакан с водой, а в другой - какие-то белые таблетки. Два пустых блистера валялись на полу под ее ногами.
   - Юля! - крикнула Лиза, быстро выхватив у нее стакан.
   Посмотрев словно сквозь Лизу, Юля сжала другую руку и спрятала ее за спину.
   - Что ты делаешь? - чуть не плача, бормотала Лиза, забираясь на кровать за спину Юли, хватая ее за руку и стараясь разжать пальцы. Рука Юли была словно отлита из бронзы. Убедившись в тщетности своих усилий, Лиза быстро соскочила с кровати, подняла один из блистеров с пола, прочитала название лекарства. Снотворное!
   Сама не своя от отчаяния, Лиза бросилась на колени перед Юлей и заплакала:
   - Юля! Юлечка! Что ты наделала?! Что ты наделала?!
   Юля, не глядя на Лизу, раскачивалась взад и вперед, по-прежнему держа сжатую руку за спиной.
   - Я вызываю скорую! - сказала Лиза, поднимаясь, хватая сумочку и лихорадочно ища телефон.
   - Нет!
   - Да!
   - Не смей!
   - Еще как посмею!
   - Нет! Нет! Нет!!! - отчаянно закричала Юля.
   Лиза уронила сумочку, снова упала на колени перед подругой, схватила ее за локти и затрясла:
   - Юля! Опомнись! Юля! Пожалуйста!
   Юля отрицательно покачала головой. Лиза уткнулась головой в Юлины колени и зарыдала:
   - Ну, пожалуйста, Юлечка, миленькая моя, пожалуйста! Послушай меня! Чтобы не случилось, мы во всем разберемся, мы справимся, я не брошу тебя, мы все решим, вдвоем, слышишь?! Юлечка, хорошая, дорогая, пожалуйста, опомнись! Пожалуйста! Ради меня! Отдай мне таблетки!
   Юля посмотрела на Лизу и спекшимися губами прошептала:
   - Поздно...
   Она медленным протяжным жестом вынула руку из-за спины и разжала ладонь. На ней лежало всего три таблетки. От вида этой узкой, влажной ладони с вдавленными следами-полумесяцами, оставленными ногтями Юли, от вида трех белых смертоносных двояковыпуклых линз, от этого обреченного, еле слышного "Поздно", у Лизы перевернулась душа. Как подкинутая пружиной, Лиза вскочила, побежала на кухню, достала трехлитровую бутылку питьевой воды, открыла крышку и всыпала в воду несколько полных ложек соли. Закрутила крышку и сильно взболтала бутылку, стараясь растворить кристаллы соли. Залетела в ванную, подцепила таз. Со всем этим прибежала в комнату. Налила приготовленный раствор в стакан.
   - Пей! - приказала она Юле.
   Юля качнула было головой, но Лиза, придерживая ее затылок, поднесла стакан к губам Юли и крикнула:
   - Пей!
   Юля подчинилась. То уговорами, то почти силой, Лиза заставила подругу выпить почти четыре стакана, когда Юлю стало мутить. Лиза ногой придвинула таз и заставила Юлю наклониться.
   Мучения длились почти сорок минут. Юля была обессилена, слабо возражала, но Лиза снова и снова вливала в Юлин желудок воду, до тех пор, пока не убедилась, что она выходит чистая. Измученная Юля заснула, прерывисто всхлипывая, как наплакавшийся ребенок. Лиза убрала в комнате, погасила свет, прошла на кухню и тут ее начала бить крупная дрожь. Пытаясь избежать подступающей истерики, Лиза пошарила в ящике с кухонной мелочью, достала пачку сигарет, прыгающими пальцами достала одну, сломала, достала еще, чиркнула зажигалкой, затянулась, прислонившись спиной к стене, и, осев на пол, горько, в голос расплакалась.
  

***

  
   - Что происходит?!! Что это?! Что?..
   - Не кричи, пожалуйста! Я не знаю!
   - Как это: "Не знаю"?! Я этого не придумывала, значит, это ты сделал!!!
   - Нет!!! Перестань кричать! В конце концов, это всего лишь куклы!
   - Куклы?!! Нет! С того момента, как мы дали им свободу, они уже не "всего лишь куклы"! Объясни мне, что произошло!
   - Все, успокойся, пожалуйста! Я разберусь.
   - Не могу я успокоиться!
   - Тихо. Все. Тихо... Тсс... Ты успокоилась?
   - Нет...
   - Я обещаю тебе - мы во всем разберемся! Сейчас главное - понять, что произошло...
  

Картина 11. Жертва

  
   В субботу Юля пришла на занятие за двадцать минут до начала. Оставив сумку в соседней комнате - подсобном помещении - она направилась в зал, где проходили уроки. Никого ещё не было. Зеркальная стена отразила стройную белокурую девушку среднего роста, с красивым, хотя и недовольным лицом. "Интересно, чем я недовольна сегодня? - подумала Юля. - Тем, что вчера было неприятно на занятии? Или что я не выполнила задание, а Юрий Матвеевич только пожал плечами и не стал ругаться?"
   Она прошлась по ковру, размышляя, что будет на занятии сегодня. Вторая часть курса ей решительно не нравилась. И непонятно было, то ли дело в странных заданиях, с которыми ей не под силу справиться, то ли эти самые задания чем-то плохи.
   За дверью послышались шаги, и в зал вошла Евгения Ивановна.
   - Доброе утро, Евгения Ивановна! - вежливо поздоровалась Юля, но та только сухо кивнула в ответ. В класс вошли ещё трое учащихся - Жора, Никита и пожилая женщина, имени которой Юля не помнила. Все, кроме Юли, уселись на стулья и начали переговариваться о чём-то, не имевшем отношения к занятиям. Юля продолжала прогуливаться по классу, рассеянно слушая разговор. Примерно через минуту вошли Таня и другие члены группы, а за ними Звягин.
   - Ну как, все в сборе? - благодушно-начальственным голосом произнёс Звягин. - Прошу садиться! Выключите мобильные телефоны!
   Юля послушно села на свободный стул у окна.
   - Сегодня мы с вами заглянем в наше прошлое! - провозгласил Звягин. - Это необходимо для того, чтобы осмыслить своё нынешнее положение и подумать, как поступать, чтобы не зависеть от обстоятельств! Каждый из нас расскажет о каком-то важном для него событии, которое радикальнейше повернуло его жизнь! Начнём с тебя, Женя! - обратился он к Евгении Ивановне. - О чём бы ты хотела рассказать нам?
   Евгения Ивановна пожала плечами:
   - Ну, не знаю. Может - как я поступала в Московский Автодорожный Институт?
   - Погоди, Женя! - остановил её жестом Звягин. - Мне кажется, не это событие главное для тебя. Ты написала в анкете: "Я никому не нужна". Я думаю, твое поступление в институт не было причиной того, что ты так думаешь о себе сегодня. А что было?
   Евгения Ивановна смутилась и отвернулась.
   - Женя, давай! Как на духу! Ты была замужем?
   - Да, - нехотя произнесла женщина.
   - Ты развелась?
   - Нет, - еле слышно ответила Евгения Ивановна.
   - То есть что-то случилось с твоим мужем? Я тебя правильно понял?
   Евгения Ивановна молча кивнула.
   - Женя, так не годится! Я не должен вытягивать из тебя каждое слово! Так что с ним случилось? Говори же, мы все ждём!
   - Они погибли. Мой муж и сын, - бледнея, ответила Евгения Ивановна.
   - Как это произошло?
   - Сашеньке было тогда восемь лет, - Евгения Ивановна облизнула губы. - Паша забирал его из музыкальной школы. Неожиданно появился какой-то грузовик...
   - И что? Он задавил их? - настойчиво спросил Звягин, словно выясняя, каков сегодня курс доллара. Евгения Ивановна опустила лицо и молча кивнула.
   - Женя, так не годится! Ты должна чётко сказать это вслух! Так, чтобы мы все слышали! Говори же!
   - Моего сыночка и мужа... задавил грузовик... - срывающимся голосом произнесла Евгения Ивановна.
   - Дальше! - потребовал Звягин.
   Евгения Ивановна недоуменно посмотрела на него:
   - Что - дальше? - спросила она.
   - Это произошло на твоих глазах?
   - Нет.
   - Где была ты в это время?
   - Какая разница? - сказала Евгения Ивановна и отвернулась. - Я не хочу об этом вспоминать.
   Звягин поднялся со стула, взял его и поставил напротив Евгении Ивановны. Затем сел, упершись локтями в колени, и взял женщину за руки.
   - Женя, - сказал он, глядя Евгении Ивановне в лицо. - Ты пришла на этот тренинг, чтобы избавиться от своей слабости и стать сильной. Боль утраты - твоя слабость, она не дает тебе жить, ты должна избавиться от боли.
   - Эта боль - часть моей жизни, - тихо возразила Евгения Ивановна. - Быть может, она не мешает, а помогает мне жить? От чего я должна избавиться? От любви к погибшему сыну? От памяти о погибшем муже?
   В голосе Звягина зазвенел металл:
   - Ты согласилась с тем, что должна подчиняться всем указаниям преподавателя. Помнишь, Женя? Ты говорила, что доверяешь нам всем, помнишь? Ты доверяешь нам, Женя?
   Евгения Ивановна посмотрела на Звягина.
   - Да, - еле слышно сказала она.
   - Тогда отдай нам свою боль! - властно чеканя каждое слово, громко приказал Звягин. - Где ты была в то время, когда погибли твои родные?
   На глазах Евгении Ивановны показались слезы.
   - Я была в гостях...
   - У кого?
   - Это неважно...
   - Это важно! - резко сказал Звягин. - Это важно, потому что ты сказала, что это неважно! У кого ты была в то время, когда погибли твои родные?
   - Я была... у друга...
   - Ты хочешь сказать, ты была с мужчиной в это время? - неумолимо продолжал допрос Звягин.
   Евгения Ивановна заплакала. Все остальные, словно прикованные, не в силах шевельнуться, смотрели на нее.
   - Да! Я - подлая! - крикнула женщина. - Я была с любовником в то время, когда колеса грузовика ломали кости моему сыну!!! Я была с любовником в то время, когда моего мужа двадцать метров тащила эта железная махина, размазывая его по асфальту!!!
   Евгению Ивановну душили слезы. "Зачем он это делает?" - пронеслось в голове у Юли.
   - Ей же сейчас плохо станет... - подала она голос.
   - Всем сидеть тихо! - оборвал Юлю Звягин, и, обращаясь к Евгении Ивановне, спросил: - Что ты почувствовала, когда узнала об этом?
   - Нет... - покачала головой женщина.
   - Что - нет? Отвечай на мой вопрос, Женя! Что ты почувствовала, когда узнала об этом?
   - Я почувствовала себя тварью! Подлой тварью! - крикнула Евгения Ивановна.
   - Почему? - недоуменно спросил Звягин. - Разве ты виновата в том, что твоего мужа и сына сбил грузовик?
   - Да, я считаю себя виноватой! - плакала Евгения Ивановна. - Я должна была быть с ними!
   - Ты поступала тогда так, как было лучше для тебя, Женя, - произнес Звягин. - Ты ничего никому не должна.
   - С тех пор я чувствую себя одинокой и никому не нужной! Даже себе самой... Я должна была быть с ними! - Евгения Ивановна была белая, как полотно, ее губы посерели. - Я должна была умереть вместо них!!! Я должна была...
   Евгения Ивановна вдруг стала судорожно хватать воздух ртом, глаза ее закатились, и она повалилась всем телом вперед, на Звягина. Все вскочили с мест. Звягин уложил Евгению Ивановну на пол.
   - Нашатырный спирт! Скорее! Здесь есть аптечка? - послышались голоса.
   - Нет тут никакой аптечки! А может, ей плохо с сердцем?
   - Надо вызвать скорую помощь! - воскликнула Юля.
   - Никакой скорой помощи! - провозгласил Звягин. - Нормальная реакция! Такое часто случается! Жора, откройте окно, и всё будет в порядке!
   Никита и Жора бросились к окнам, и через мгновение в зал ворвался порыв свежего ветра. Юля посмотрела на Евгению Ивановну - её усадили на стул, и женщина, кажется, приходила в себя.
   - Вот видите, всё обошлось без скорой помощи! - объявил Звягин. - Сделаем перерыв на тридцать минут, и продолжим занятие!
   Юля пришла в себя, когда в комнате не оставалось никого, кроме Звягина. Он вынул из чехла мобильный телефон и теперь говорил с кем-то. Юля почувствовала, что ещё немного - и она не выдержит, сойдёт с ума. То, что только что произошло, вытерпеть невозможно. И ведь это не конец, то же самое предстоит сейчас всем, кому преподаёт Звягин...
   Пошатываясь, девушка поднялась со своего места и направилась к преподавателю.
   - Юрий Матвеевич! - обратилась она к Звягину. - Я больше не могу. Извините, но я покидаю ваш курс.
   Звягин удивлённо посмотрел на девушку и выключил мобильный телефон.
   - Как же так? - удивился он. - Юля, что-нибудь не в порядке?
   - Не в порядке. По крайней мере, для меня. То, что сегодня здесь произошло - это жестокость, - сказала Юля.
   Звягин приблизился к Юле вплотную и заглянул ей в глаза.
   - Ты не права, Юля, - вкрадчиво сказал он. - Тебе это показалось жестокостью, но это иллюзия. Евгения Ивановна должна была снова пережить свою боль, чтобы с моей помощью от нее избавиться, как от ненужного балласта. Это часть нашего метода.
   - Вашего метода? - переспросила Юля, и, помолчав, решительно сказала: - Мне не следовало вообще приходить на ваш курс. И сейчас я это исправлю.
   Она направилась к выходу, намереваясь забрать вещи из соседней комнаты и навсегда распрощаться с "Унисоном". Звягин неожиданно перегородил ей путь. На его лице отразилось странное волнение:
   - Юля! Зачем так? Мы же к тебе со всей душой!
   - Не надо ко мне со всей душой. Вообще ничего мне от вас не надо. До свиданья.
   - Ты подписала соглашение!
   - Мои деньги оставьте себе. Больше ничего я вам не должна.
   - Ты не можешь уйти!
   - И кто же меня удержит? - спросила Юля
   Она протиснулась между стеной и остолбеневшим Звягиным и прошла в соседнюю комнату. Три-четыре пары глаз проводили её заинтересованными взглядами. Девушка взяла свою сумку и повернулась, чтобы выйти, но в этот самый момент в комнату вошли пять человек из группы - Жора, Никита, Коля, Боря и ещё один парень, имени которого Юля не помнила.
   - Юлька, ты чего? Уйти от нас собралась, что ли? - поинтересовался Боря.
   Девушка пожала плечами:
   - Не от вас. Просто не хочу больше ходить на занятия.
   - Почему? К тебе Звягин относится лучше всех. Никогда не кричит на тебя.
   - Наверное, он в тебя влюбился! - хихикнул Коля.
   - Юлька, оставайся! Ты самая симпатичная девчонка в нашей группе!
   - Ребята, дайте мне уйти, пожалуйста! - девушка шагнула было к выходу, но остановилась: парни преграждали ей дорогу. Юля растерялась:
   - Вы меня пропустите или нет?
   - А если не пропустим? - поинтересовался Жора. Он сделал шаг назад и упёрся руками в дверной косяк:
   - Нопассаран!
   - Юлька, не валяй дурака, - миролюбиво заговорил Никита. - Ты для чего пришла на этот курс - стать сильной? И ты уходишь потому, что считаешь себя сильной? Ну и отлично. Пройди сквозь нас, докажи, что ты сильная.
   Девушка смутилась:
   - Это моё дело, хочу я быть сильной или нет. Пропустите меня!
   - Твоё дело? - отпарировал Никита. - Как бы не так. Если ты слабая, это плохо. Но если ты к тому же хочешь быть слабой, хуже некуда. Тогда с тобой всякий поступит, как захочет, и ты ничего не сможешь сделать. Тебе это нравится?
   Юля промолчала. В словах Никиты была определённая логика, и девушка не знала, что возразить. Эх, была бы здесь Лизка - моментально нашла бы, что ответить, да так, что повторять бы не пришлось.
   - Пропустите меня! - громко закричала Юля и бросилась вперёд. Никита легко поймал её:
   - А вот не пропустим! Попалась, Юленька! Попробуй ещё раз!
   Чувство растерянности всё более овладевало Юлей, и это злило её. Она угрожающе подняла сумку:
   - Кто попытается остановить меня - ударю!
   - Ой, как страшно! - усмехнулся Никита, шагнул вперёд, схватил Юлю за правую руку и выкрутил. - Что будешь теперь делать, сильная ты наша? - поинтересовался он. Дёрнувшись, Юля освободилась.
   - О, неплохо! - прокомментировал Никита. - А сеанс каратэ - сможешь? Ки-яя!!! - закричал он вдруг и встал в боевую стойку. Юля испугалась и попятилась к стене.
   - Ребята, что вы делаете? - неожиданно для себя взвизгнула она. Никита прыгнул вперёд и несильно ударил девушку по щеке.
   - Ну как, разозлилась? - поинтересовался он. - Или тебе добавить?
   - Давай я добавлю! - ухмыльнулся Коля. Он подошёл к перепуганной Юле и ударил её кулаком в плечо. Девушка вскрикнула от боли.
   - Дура, мы будем тебя бить, пока ты либо не согласишься вернуться на занятие, либо не отделаешь нас всех! - воскликнул Никита.
   - Но я не умею драться! - растерялась Юля. - И наш курс - не секция каратэ! - нашлась она вдруг.
   - Кто силён, не нуждается ни в какой секции. Или ты сильна - тогда ты сможешь победить нас. Или нет - тогда принимай наши условия.
   - И какие у вас условия? - дрожащим голосом спросила Юля. Парни переглянулись и странно засмеялись.
   - Юленька, ну какие у нас условия? - доброжелательно сказал Никита. - Мы просто хотим тебе добра. Это ты понимаешь?
   Юля неуверенно кивнула, но затем сказала:
   - Вы хотите для меня того добра, которое вы считаете добром. Но у меня своё мнение!
   - Так докажи нам, что ты права, а мы нет! - воскликнул Никита. - Защити своё мнение! Пройди сквозь нас!
   - Но вы сильнее меня!
   Жора странно рассмеялся.
   - Вот видишь, Юлька! - философским тоном произнёс Никита. - Мы сильнее тебя, а всё равно ходим на этот курс. А ты слабее - и хочешь покинуть его. Получается, твоя слабость именно в том, что ты хочешь быть слабой! Хочешь, чтобы тебя подавляли сильные!
   - Это неправда!
   - Правда! - Никита двинулся на Юлю. Девушка прижалась к стене. - Если это неправда, останови меня. - И он взял Юлю за правую руку и сжал.
   - Мне больно!
   - Но ты хочешь, чтобы тебе было больно. Ты потому покидаешь курс, что тебе нравится испытывать боль.
   Юля отчаянно дёрнулась и освободилась.
   - Вот видишь - можешь, когда действительно хочешь! - наставительно произнёс Никита. - А если я сделаю так? - Он снова схватил руку Юли и выкрутил ей за спину. - Освободишься и на этот раз - так и быть, признаю, что ты сильная, отпущу тебя.
   Юля молча боролась, но Никита не отпускал её руку.
   - Эй, Юлька, может, хоть меня поборешь? - и Коля схватил девушку за левую руку. - Я слабее Никиты, честное слово! Справься хоть со мной!
   - Это нечестно! - подал голос Жора. - Вас двое, она одна! Пусть Колька один с ней справляется!
   - Согласен! - Никита отпустил Юлю, но Коля тут же скрутил ей руки. Девушка уже устала от борьбы и сопротивлялась всё слабее.
   - А может, это тебе действительно нравится? - снова философски заговорил Никита. - Ты просто внушила себе, что больно - это плохо? Давай проверим! - И он сжал её правую грудь.
   - На помощь! - воскликнула было Юля, но в тот же миг рука пятого парня зажала ей рот.
   - Э, нет, детка, так нечестно! - заявил он. - Мы тут с тобой один на один пробовали, а ты посторонних зовёшь!
   Никита сдавил и левую грудь девушки:
   - Ну как - тебе достаточно больно, чтобы вырваться? Или ещё нет? - зло спросил он.
   - Да ей нравится! - со смехом заявил вдруг Коля. - Посмотрите на её трусы! Они мокрые!
   Все парни одновременно заржали. Боря дёрнул юбку девушки вверх.
   - Нет, сухие! - заявил он разочарованно.
   - Ну так под ними пощупай! Мокро, точно! Ей нравится!
   Боря внезапно потянул трусики Юли вниз. Девушка рванулась изо всей силы и попала ему ногой в грудь.
   - А, чёрт! Пинается! - со злостью сказал Боря. - Ну, погоди, стерва... - И он схватил Юлю за ноги. Пятый парень помогал ему.
   На Юлю вдруг накатил белёсый туман, ей становилось трудно дышать. То, что происходило сейчас, среди бела дня, в общественном месте, было невозможно. Однако четверо парней выкручивали ей руки, мяли грудь, затыкали рот, стаскивали одежду, прижимали ноги, подавляя всё слабеющее сопротивление девушки.
   - Она уже передумала брыкаться, ей нравится! - с ликованием произнёс кто-то. Юля словно со стороны видела, как с неё стаскивают трусики. А ещё через несколько секунд...
   Она не помнила, как всё это происходило. Просто в какой-то момент ей разжали рот, и она смогла свободно вздохнуть. Всё тело болело - грудь, руки, ноги, плечи...
   Пятеро парней вопросительно смотрели на Юлю, словно надеялись, что сейчас она поблагодарит их и скажет, что ей понравилось. Однако, не поднимая глаз на насильников, девушка кое-как оделась и, шатаясь, направилась к выходу. На этот раз её никто не останавливал.
  

***

  
   - Мне плохо...
   - Думаешь, мне хорошо? Кто мог подумать, что так выйдет? Люди кругом...
   - Это ты виноват...
   - Я? Почему?..
   - Если бы не ты... Если бы ты не твердил: "Свобода! Свобода! Дай им выбор! Отпусти ниточки..." Ничего не произошло бы...
   - Подожди! Ты неправа! Может, я сейчас скажу глупость, но на этих ниточках люди - не люди! Это обычные куклы! Игрушки, похожие на людей! Да, с ними не случится ничего плохого, но и хорошего тоже! Чтобы они стали людьми - понимаешь, настоящими людьми! - они должны перестать быть марионетками.
   - Я уже не хочу, чтобы с ними происходило что-то хорошее... Только бы ничего плохого... Как это страшно - то, что случилось с Юлей...
   - Ты не хочешь, чтобы они были людьми?
   - Не знаю...
   - Тогда зачем мы затеяли всё это - просто поиграть, как в морской бой?
   - Я уже не знаю, можно ли "играть" в морской бой... Вдруг там все погибают и тонут по-настоящему?.. Я сейчас уже ничего не соображаю... Мне плохо...
   - Давай посмотрим, как там Юля...
  

Картина 12. Я иду, господин Степанов!

  
   Всю ночь Лиза не могла сомкнуть глаз. Она лежала, вглядываясь в зыбкие очертания предметов, и прислушивалась к дыханию Юли. Иногда Лизе начинало казаться, что Юля перестала дышать. Тогда она, осторожно ступая, подходила к подруге, наклонялась над ней, легонько трогала за плечо и всякий раз чувствовала облегчение, когда Юля вздыхала и начинала ворочаться во сне.
   В семь утра Юля открыла глаза. Лиза поднялась, перебралась на Юлину кровать и легла рядом.
   - Как ты? - тихо спросила она.
   Юля не ответила.
   - Юльчик... - позвала Лиза.
   Молчание.
   - Хочешь чаю?
   Так и не дождавшись ответа, Лиза вздохнула, поцеловала Юлю в щеку, поднялась и пошла на кухню. Сварила два яйца всмятку, поджарила тосты, заварила чай с мятой, бросила в чашку два кусочка сахара, подогрела молока, налила в молочник, и, поставив все на поднос, понесла Юле.
   Юля лежала, повернувшись к стене, поджав ноги, и спала. Лиза постояла минуты две и вернулась на кухню. В голове плыло. Юле было плохо, и Лиза чувствовала, что надо что-то делать. Выпытывать у подруги, что случилось, она сейчас не могла. Тем не менее, Лиза понимала, что до тех пор, пока Юля будет молчать о произошедшем, помочь ей будет трудно. Кроме того, Лизу терзало сомнение в том, что она поступила правильно, не вызвав скорую помощь. "А вдруг все это как-то отразится на Юлином здоровье?" - испуганно думала она. И Лизу осенило. Она взяла телефон и набрала номер Лёни, друга детства и юности. "Как я раньше не сообразила?!" - ругала себя Лиза, ожидая ответа. После окончания Военно-медицинской академии, Лёня работал в одной из лучших ведомственных больниц Минобороны врачом-анестезиологом.
   - Живичкина, у тебя совесть есть? - недовольно прохрипел Лёня в трубку. - Сегодня воскресенье, дай поспать!
   - Лёнечка, миленький, у нас беда! Помоги, пожалуйста! - сдерживая слезы, заговорила Лиза.
   - Какая беда?
   Лиза сбивчиво вкратце рассказала Лёне о вчерашних событиях.
   - Что она принимала? - отрывисто стал спрашивать Лёня.
   Лиза вытащила из мусорного ведра смятую упаковку от таблеток и прочитала Лёне название.
   - Сколько штук она проглотила?
   - Семнадцать.
   - Вышли все?
   - Не знаю... Кажется... Там в конце уже только вода выходила...
   - Она нормально дышит?
   - Да...
   - Просыпалась?
   - Да... Но сразу снова заснула!
   - Сейчас приеду, - коротко бросил Лёня.
   Он приехал очень быстро и с порога отругал Лизу:
   - Почему не вызвала скорую?!
   - Лёнечка, может, обойдется? Мы ведь желудок дочиста промыли!
   Лёня прошел к Юле. Лиза села у изголовья Юлиной кровати и погладила подругу по спутанным волосам. Юля уже не спала, но на появление Лёни никак не отреагировала. Она лежала все так же, отвернувшись, сжавшись в комок, и смотрела в стену.
   - Юля, привет! - бодрым голосом произнес Лёня. - Как себя чувствуешь?
   Юля не ответила. Лёня потер переносицу и сказал Лизе:
   - Надо, чтобы она повернулась на спину. И халат надо снять.
   Лиза заговорила на ухо Юле:
   - Юлечка, Лёня должен тебя осмотреть. Это нужно, чтобы ты не заболела. Повернись, пожалуйста... Ради меня...
   Юля моргнула, шевельнулась и сделала попытку перевернуться на спину. Она была очень слаба, и Лиза с Лёней помогли ей.
   - Молодец! - похвалила подругу Лиза. - Теперь надо снять халатик, Лёня послушает твое сердечко и измерит тебе давление.
   Лиза потянула за поясок Юлиного халата, но Юля обеими руками ухватилась за узел и не дала Лизе развязать пояс. Лиза растерялась.
   - Юля, послушай, - сказал тогда Лёня. - Я сейчас не мужчина. Я - врач. И мне надо тебя осмотреть.
   Юля помедлила и опустила руки. Совместными усилиями Лиза с Лёней раздели девушку и ошарашено уставились друг на друга - руки, ноги и плечи Юли были покрыты большими лиловыми синяками.
   - Что это? - тихо спросил Лёня у Лизы. Лиза только покачала головой и ничего не смогла ответить.
   Лёня измерил Юле давление, прослушал сердце и легкие, проверил рефлексы:
   - Ну, милая моя, поздравляю тебя - ты в рубашке родилась! - говорил он, вводя Юле внутривенно какой-то раствор. И, обращаясь к Лизе, приказал: - Свари-ка мне кофе, Живичкина, чего стоишь, красуешься?
   Через полчаса Юля снова спала, а Лиза и Лёня сидели за столом, пили кофе и спорили громким шепотом.
   - Ты совсем ошалела, мать?! - горячился Лёня. - Подведешь под монастырь и себя и меня!
   - Не отдам я ее в больницу! - возражала Лиза. - Ты же сам говоришь, что физически она будет в норме к вечеру! А психически... Ты видел, какая она?! Что с ней будет в больнице?!
   - Я говорил, что последствий отравления не будет! - кричал шепотом Лёня. - А синяки?! Ее надо везти в "травму"!
   - Ага! А ваши костоправы-коновалы посмотрят на нее и отправят в психушку! - не сдавалась Лиза.
   Лёня возмущенно засопел и приготовился защищать честь мундира:
   - Ну, знаешь... Просто так не отправят... - но увидев, как Лиза достает из шкафчика бутылку коньяка и две рюмки, осекся.
   Лиза вытащила из холодильника блюдце с нарезанным лимоном, поставила все на стол, откупорила коньяк, плеснула в рюмки.
   - Я вторые сутки на ногах, - сказала она. - Еще немного, и в психушку отправлять будут уже меня!
   Пригубив из рюмки, Лиза подождала, пока Лёня выпьет и прожует лимон, и продолжила:
   - А теперь скажи, не как "белый халат", а как старый друг: что мне делать? У меня на руках Юля, которая, видимо, подверглась насилию и наглоталась снотворного. Я подоспела вовремя и теперь, как ты сам говоришь, ее жизнь вне опасности. Сейчас она в тяжелом стрессе, ей нужна любовь и поддержка, ей нужна забота. Могу я отправить ее на казенную койку, где на нее будут обращать внимания не больше, чем на кусок мяса? Могу я позволить, чтобы кто-то чужой и равнодушный, посмотрев на ее какой-то... аутизм, и подлечив синяки, отдал ее в руки психиатров? Ты допускаешь такую возможность, Лёня?
   Лёня пожал плечами и ответил:
   - Я понимаю тебя, Лиза... Что ж... Ты просила дружеского совета? Ну тогда слушай: дня два-три не оставляй ее одну, я буду приезжать и следить за ее состоянием. Если физических нарушений не будет - увези ее куда-нибудь подальше, под присмотр каких-нибудь родных. Ей нужен свежий воздух, смена обстановки и приятные впечатления. И знаешь.... Все-таки постарайся узнать, что с ней произошло.
   Лиза кивнула, улыбнулась и сказала:
   - Спасибо, Лёнечка!
   Проводив Лёню, Лиза села за компьютер писать статью. Время от времени, она заглядывала к Юле, поправляя на ней одеяло и поглаживая ее по голове. Юля проснулась уже вечером. Она попытала встать с кровати, но тут же прилегла снова. У нее кружилась голова.
   - Лиза... - слабым голосом позвала она.
   Лиза тут же появилась, словно из-под земли выросла.
   - Юлечка, как ты?
   Юля попросила:
   - Помоги, пожалуйста, встать...
   Лиза, поддерживая подругу, помогла ей подняться и дойти до туалета.
   - Не закрывай дверь, - предупредила она Юлю и стала лихорадочно собирать на стол ужин.
   С помощью Лизы Юля помылась и причесалась, а после ужина она уже была в силах самостоятельно передвигаться по квартире.
   На Москву опустился тихий августовский вечер. Тише стал шум автомобилей, доносящийся с улицы, всё реже доносились шаги пешеходов. Даже природа, казалось, готовилась отдыхать - умолк птичий щебет, улёгся ветер. Квартиры домов, одна за другой, освещались по воле своих хозяев, не желавших сидеть в потемках, и решительно изгонявших подступающий сумрак прочь - за окно, за иллюзорную грань, отделяющую их от чуждого мира. Юля полулежала на диване, с ногами, укрытыми пушистым пледом цвета топленого молока и задумчиво поглаживала кошку. Лиза с ногами забралась в кресло и посматривала то в экран телевизора, то на подругу. Она терпеливо ждала.
   - Лизонька...
   - Да, Юлечка...
   - Знаешь... Вчера... - Юля посмотрела в лицо Лизы и остановилась. Лиза выдержала паузу, а потом тихо сказала:
   - Если трудно - не рассказывай.
   Они молчали довольно долго, так долго, что Лизе даже показалось, что Юля задремала с открытыми глазами. "Не стану лезть к ней сегодня с расспросами, - решила Лиза. - Буду ждать". Но вдруг, Юля села на диване, опустила ноги на пол и начала говорить.
   То, что услышала Лиза, стало для нее ударом. Она, конечно, догадывалась, что над Юлей кто-то надругался, но такого не ожидала. Порой ей казалось, что у Юли начался бред на почве нервного стресса, но она ловила осмысленный взгляд подруги и убеждалась, что правда может оказаться страшнее любого бреда. Когда Юля закончила свой рассказ и замолчала, Лизе показалось, что какая-то сила вдавила ее в кресло и не дает пошевелиться. Она чувствовала, что Юля ждет ее реакции. Однако она понимала - о том, чего ей больше всего сейчас хотелось, а именно - схватить топорик для разделки мяса, поехать к господам Звягину и Степанову и устроить им кровавую баню, - говорить нельзя: Юлю это может испугать. Поэтому Лиза только спокойно, очень спокойно, так спокойно, как только могла, сказала:
   - Юльчик, я даю тебе честное слово - а ведь я всегда держу слово, помнишь? - что от этого проклятого "Унисона" не останется камня на камне. Я даю тебе честное слово, что сделаю все для этого. А сейчас мы с тобой переоденемся и ляжем спать.
   В понедельник утром Лиза разрывалась между необходимостью ехать в редакцию и отчитываться за командировку и возобновившимся страхом за Юлю. Юля спала очень плохо, постоянно стонала и часто вскрикивала во сне, а утром отказалась вставать с постели и завтракать. Она снова не смотрела на Лизу, снова отмалчивалась и отворачивалась к стене. Лиза бегала по квартире, собирая все острые и режущие предметы в пакет, в другой пакет она погрузила аптечку, поставила все это у входа, намереваясь увезти с собой. Затем она остановилась посреди комнаты и в отчаянии закусила нижнюю губу. Юля не сможет порезаться или наглотаться лекарств, но она может, например, повеситься или выпрыгнуть в окно. Уезжать из дома, оставляя ее без присмотра, было нельзя. Надо было отпрашиваться с работы.
   Лиза уже взялась за свой телефон, когда он вдруг неожиданно сам зазвонил, напугав свою хозяйку.
   - Лиза, здравствуй, - сказал в трубку глубокий голос Сергея, - ты еще дома? Я вижу, твоя машина стоит во дворе...
   - Сереженька, миленький, какое счастье, что ты приехал, пожалуйста, зайди скорее ко мне, - обрадовано затараторила Лиза.
   Наспех объяснив кое-как Сергею, что произошло, Лиза оставила его присмотреть за Юлей и помчалась на работу. В этот день Лиза с ураганной энергией разделалась с делами по работе; наглой лестью и враньем выпросила у Главного три дня отгула и гонорар за еще неопубликованный материал авансом; позвонила в Верхнее Луговое своей дальней родственнице тете Але и уговорила ее принять у себя гостей. Затем обежала несколько магазинов и накупила для Юли разных милых девичьему сердцу мелочей - новую косметику, несколько пар чулок, несколько разноцветных шейных платочков, красивейший ремень для джинсов, коробочку "Рафаэлло" и розового плюшевого слоненка, который умел трубить, если ему нажать на хобот.
   А ровно через двое суток в это самое время Лиза возвращалась из Верхнего Лугового, где оставила Юлю на попечении строгой, но очень доброй тети Али. Лиза летела в машине по подмосковному шоссе, навстречу огромной, близкой сердцу, но равнодушной Москве, которая укрывала в своем огромном каменном чреве тех, кто растоптал грязными ногами скромную и чистую девочку. Они были уверены в своей безнаказанности, они просчитали, что у этой девочки не хватит сил даже на то, чтобы пожаловаться.
   "Я разъясню вас, господин Степанов, - думала Лиза, ведя машину. - Вас и всю вашу шарашкину контору. Весь белый свет узнает о ваших грязных делишках. Я - девушка, и мне не возбраняется врезать вам между ног. Получите удар, откуда не думаете. Ждите! Я уже иду к вам, господин Степанов!"
  

***

  
   - Ты плачешь? Ну перестань... Пожалуйста...
   - Знаешь, я сейчас думаю... ты говорил, что человеком становится только тот, кто свободен... Но мне кажется, что "человечность" - это не только свобода... Это еще и ответственность - перед собой, перед другими... Мы с тобой поступили безответственно, создав кукол и бросив их, как слепых котят в воду - дескать, делайте, что хотите, закаляйте характер... Сейчас, в эту минуту наша кукла, Лиза, более человек, чем мы, ее создатели. Она взяла на себя ответственность. И она будет исправлять наши с тобой ошибки...
   - Не плачь... Мы поможем ей! Возможно, мы и на самом деле перегнули палку. Свободы не всякий достоин. Ее надо заслужить. Ты права - свобода должна сопровождаться полной ответственностью. Не плачь... Мы все исправим - вместе с Лизой! Мы поможем ей! Это еще не конец!
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"