Славкин Ф.А.
Мир на ладони

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
   Мир на ладони
  Иллюстрация 1.
  
   Романтика и приключения
  
  
  Автор иллюстраций:
   Муратов Сергей (Сидней, Австралия, http://zhurnal.lib.ru/m/muratow_s_w/)
  
  Издательство:
  ??????????????????
  
  Наши авторы:
  Иллюстрация 2
  
  Оглавление
  
  Романтическая фантастика
  Сын с грифом "секретно". Ф.Ромм
  Жена, мама, ведьма. Ф.Ромм
  Три дня Сары Кондор. Ф.Ромм
  Грязные души. Ш.-М.Талейран.
  Простое имя. Ф.Ромм
  Мир на ладони. Ф.Ромм
  
  Исторические миниатюры
  Юдифь. Ф.Ромм
  Пророчество. М.Будзинская
  Тщетность. Ф.Ромм
  Красавица и чудовище. Ф.Ромм
  Игра разрешена. Ф.Ромм
  
  Приключения
  Французский роман. Ф.Ромм, М.Жданова
  
  Юмор
  Остров амазонок. Ф.Ромм
  Духовное родство. Ш.-М.Талейран
  Как облаять слона: пособие для литературных мосек. Ф.Ромм
  Дорогой товарищ Маньяк. Ф.Ромм, М.Жданова
  
  Романтические сказки
  Меня спасает Ада. Е.Варганова
  Котёнок по имени Ёжик. Е.Буркова
  Рождественское чудо. Ф.Ромм
  Спичка. Н.Разумова
  Алатырь-Камень. Е.Малиновская
  Сказка о бумажной царевне. Е.Шульга
  Волчьи ягоды. Е.Бойкова
  Стойкий оловянный солдатик. Ф.Ромм
  
  
  
  
  Романтическая фантастика
  
   СЫН С ГРИФОМ "СЕКРЕТНО"
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Конечно, это не решает до конца проблему террора. И всё же...
  
   - Алло! Мамочка! Это я! Я буду дома через полчаса!
   - Да, мальчик мой, я жду!
   Шошанна улыбнулась неизвестно кому, положила трубку и оглядела квартиру. Всё должно быть в порядке к возвращению сына из армии. Возвращение - насовсем. Вчера Хаим демобилизовался, сегодня он приезжает. Долгие месяцы тревожного ожидания позади. Итак: готова ли квартира?
   В наполненных ароматом мартовской зелени комнатах было светло и просторно. Вся мебель аккуратно расставлена. Ни единой пылинки, сегодня утром Шошанна убрала, старалась изо всех сил... хотя сердце и покалывало. Но лучше этого не замечать. Шошанна заглянула в комнату сына. Вот здесь всё оставлено так, как было при его отъезде в часть неделю назад - после очередной увольнительной. Но при этом - тоже чисто. А уж как это удалось - секрет мамы.
   Шошанна прошла в коридор... взгляд упал на фотографию мужа. Мужа, погибшего год назад в автокатастрофе. Ах, Шимон, как жаль, что ты не встретишь сына, вернувшегося из армии...
   Снова зазвонил телефон. А это кто?
   - Простите, Хаим уже приехал?
   Это Марина. Русская девчонка, которая бегает за Хаимом. Метит на эту квартиру, на всё то, что наша семья заработала десятилетиями. Хочется надеяться, что сын не наделает глупостей. Не пара она ему. Не такая жена ему нужна.
   - Нет. Не приехал.
   Шошанне не удалось пригасить оттенок неприязни в голосе. В трубке раздался тихий вздох:
   - Извините. Пожалуйста, передайте ему, что я позвоню позже.
   Ничего не отвечая, Шошанна повесила трубку. Ничего передавать сыну не буду, ещё чего недоставало.
   Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, навеянных разговором с Мариной, Шошанна включила телевизор. Как раз выпуск новостей. Послушаем.
   - Пять минут назад на автобусной остановке на Чек-Посту произошёл теракт. Жертвами стали, главным образом, военнослужащие...
   Ох, как неприятно. Через Чек-Пост как раз проезжает сын. Нет... нет... конечно же, с ним всё в порядке!
   Словно ужаленная пчелой, Шошанна дёрнулась, услышав вновь звонок. Это телефон. Или в дверь? Ведь телефон рядом с входом, зуммеры похожи, легко перепутать... Нет, конечно, это телефон, сын сообщает, что задерживается... наверное, из-за теракта... а может, это звонит Марина... Господи, хоть бы Марина, только бы не...
   Ведь если это звонок в дверь...
   - Госпожа Шошанна Леви? Мы из военной комендатуры Хайфы. С глубоким прискорбием вынуждены сообщить вам...
  
   * * *
  
   - Аманда! Сиди тихо, не шали!
   Мириам, лаборантка, работавшая в Институте Матери и Ребёнка, нарочито погрозила пальцем своей дочери и не без лёгкой опаски посмотрела на свою начальницу Ривку. Та отвлеклась от компьютера, добродушно улыбалась, глядя на маленькую Аманду. Вот и хорошо, что начальница настроена благодушно, а то ещё не хватало неприятностей на работе из-за того, что детские сады сегодня бастуют... из-за чего пришлось взять дочку с собой, в институт. Мириам подошла к сейфу...
   - Я могу открывать?
   - Да, Мириам, открывай, я ввела код!
   Лаборантка послушно толкнула дверцу. Неподъёмная железная тяжесть до неожиданного легко сдвинулась, открывая ряды упаковок, покрытых инеем - нет, не водяного пара, а какого-то вещества, название которого Мириам и слышать-то боялась. Аманда вертелась, с интересом заглядывала сбоку, но вмешаться в происходящее не решалась.
   Теперь ввести номер удостоверения личности... Имя: Хаим Леви - подтверждается... Похожий на журавля автомат услужливо задвигался, отъехал куда-то далеко, послышалось жужжание, и примерно через минуту он уже вернулся, "держа в клюве" заветную склянку, колбочку, содержимое которой слишком походило на заледеневшую кровь. Требуемая доза? Единица, ввести. Автомат раскрыл колбочку, опустил внутрь её отборник, что-то сделал, послышался лёгкий скрежет, затем склянка отправилась куда-то назад, а перед Мириам легло блюдечко с чёрными крупинками. Сейф немного подождал дальнейших указаний, а затем закрылся. Мириам осторожно поднесла палец к блюдечку - ой, какое холодное! - и нерешительно взглянула на Ривку:
   - А что теперь с этим делать?
   - Пока ничего. Подожди, пусть растает.
   Долго ждать-то? А ничего, если я кое-что спрошу?
   - Госпожа Ривка! И вот из этого - будет восстановлен Хаим Леви?
   - Ну... конечно, не он сам, но его точная копия. Клон. Вроде как брат-близнец.
   Клон? Так ведь в газетах писали...
   - А-а-а... простите, госпожа Ривка, Кнессет ведь...
   - Да-да, запрещено клонирование в частных клиниках и лабораториях. Но мы же не частная лаборатория. Нам не только можно, мы за это зарплату получаем! И такие же лаборатории, как наша, под большим секретом работают в США, Канаде, России, Западной Европе!
   Словоохотливость и дружелюбная улыбка Ривки подвигли Мириам на очередной вопрос:
   - Простите... в газетах писали, что клонирование приводит к нежелательным изменениям...
   - Девочка моя Мириам, не следует слишком доверять тому, что пишут в газетах! Должен же был Кнессет как-то обосновать запрет на клонирование в частном секторе, вот и придумали эти "нежелательные изменения". В принципе, что-то такое ожидается, но только если клетки взяты у взрослого, зрелого существа... человека. А у Хаима Леви, как и у всех израильтян, чьи образцы хранятся в этом сейфе, образец крови был взят почти сразу после его рождения. Иначе говоря, в биологическом отношении, мы получим того же Хаима... хотя и другого. Понимаешь?
   Мириам послушно кивнула, хотя далеко не всё поняла. О, вот ещё неясность:
   - Госпожа Ривка! Но ведь для вынашивания плода нужна женщина? Это будет мать Хаима Леви?
  
   * * *
  
   - Госпожа Шошанна! Здравствуйте!
   Шошанна как раз вышла прогуляться, подышать воздухом после получения тела сына... "Ваш сын - герой, он повалил террориста, накрыл его своим телом, благодаря этому больше никто не погиб..." Ах, отчего не кто-то другой накрыл террориста, почему именно мне пришлось стать матерью героя...
   Перед Шошанной стояла Марина, несколько встревоженно вглядывавшаяся в её лицо. Ах ты, девчонка... девка... звонила как раз перед сообщением о гибели сына... его в тот же момент и не стало... теперь-то тебе чего нужно?!
   - Уйди от меня, русская тварь! Из-за тебя это случилось! Если бы не ты...
   Слёзы душили Шошанну. Она с трудом сдержалась, забежала в подъезд и вот там дала выход горю.
   Марина ничего ей не ответила, ни словом не возразила. Не только потому, что не чувствовала себя в чём-либо виноватой перед Шошанной. И даже не из-за того, что уважала чувства осиротевшей матери.
   Марина не ответила ничего Шошанне потому, что беременной женщине нельзя волноваться.
  
   * * *
  
   - Отделение, приготовься!
   Солдаты единым движением подняли винтовки. Нацелились в воздух.
   - Пли!
   Прощальный салют воинской почести негромко щёлкнул в небесную синеву, и наступила тишина. Шошанна не двигаясь стояла перед могилой своего сына. Вот и всё. Жизнь окончена. Жить больше незачем. Шимон... уже Хаим присоединился к тебе. А вот я задерживаюсь. Хочется надеяться, что ненадолго.
   - Госпожа Леви! Можно вас на несколько минут?
   Перед Шошанной стояли двое. В одном из них, несмотря на штатский костюм, без труда угадывался вышколенный военный офицер. А вот другой...
   - Я - психолог...
   - Мне не нужна помощь психолога... я в порядке.
   - Простите, госпожа Леви... Дело, о котором пойдёт речь, таково, что без присутствия психолога нам никак не обойтись. Речь пойдёт о другом вашем сыне, который ещё не родился, о нём вы пока ничего не знаете... наверное, правильнее всего назвать его - брат Хаима Леви...
  
   * * *
  
   - Хаим! Иди ко мне!
   Мальчик раздосадованно отошёл от своего сверстника - Алекса, сына Марины, с которым они так любили играть в парке возле дома, в котором жили их мамы. Сегодня, после тёплого апрельского дождя, парк был по-особому приятен и свеж. Марина прогуливалась чуть дальше с грудной дочерью на руках. Надо же, как быстро выскочила замуж... за соседского парня... и это - с ребёнком, которого она с кем-то нагуляла, не упуская из виду Хаима, пока тот служил в армии... умеют устраиваться эти русские. Да, но вот сын её... почему, почему он так похож на Хаима? Ведь это же не потому что...
  
   * * *
  
   Лейтенант Керен Коэн, сидя перед монитором компьютера, просматривала личные дела новобранцев. Работа не слишком утомительная, у всех примерно одинаково написано - так, практически одно и то же.
   Стоп. Что это?
   Молодой боец, рядовой Хаим Леви. Пометка "обстоятельства рождения" с грифом высокой секретности. В чём дело? Какая ещё секретность может быть у мальчишки, единственным жизненным результатом которого пока что является всего-то навсего получение школьного аттестата зрелости? Ах, да, даже аттестат здесь ни при чём, что-то связанное с рождением... "Ввести пароль допуска". Ввела.
   "Хаим Леви является клонированным братом сержанта Хаима Леви, героически погибшего двадцать один год назад при попытке предотвратить террористический акт". Ничего себе характеристика. Рядовой Хаим Леви - клон?.. Ладно. Всякое случается. Служат уже в израильской армии клоны погибших братьев и сестёр, это только в нашей части впервые. Надо доложить начальству, пусть оно решает, кого из офицеров следует ввести в курс личных обстоятельств солдата Хаима Леви.
  
   * * *
  
   Шошанна не без досады взирала на дружбу её сына с соседями, детьми Марины - Алексом и особенно Натали. Парни - оба красивые, статные, почему-то такие похожие друг на друга - служили в одной части и в выходные дни приезжали вместе домой. Вместе же они каждым воскресным утром возвращались в часть. И... увы, большую часть времени Хаим предпочитал проводить не с матерью, а с Натали, столь похожей на Марину в юности. Снова, как и двадцать один год назад, Хаим Леви недвусмысленно увлечён девушкой... так и хочется сказать - той же самой. Может, и не стоит этому сопротивляться? Может, такова судьба?
   Шошанна чувствовала себя совсем другой, нежели двадцать лет назад, когда она Марину на порог не пустила бы. Слишком многое изменилось. Стоять у могилы своего единственного сына - и вдруг услышать о том, что он, или почти он, жив, хотя и совсем крошечный зародыш, и его вынашивает некая арабская женщина, которая даже не захотела, чтобы имя её назвали Шошанне. Вынашивает - не ради денег, а чтобы как-то искупить вину своего соплеменника, отнявшего жизнь Хаима.
  
   * * *
  
   - Ахмед, ты собираешься делать что-нибудь в Хайфе?
   Вопрос был задан скорее в шутку. Водитель машины, которая везла Ахмеда в северную столицу Израиля, прекрасно знал, какое у того дело там. Дело такого свойства, что лучше о нём и не знать вовсе... хотя - если бы даже не знать, от этого пояса шахида словно исходит запах смерти. Хорошо, что просто так этот пояс не срабатывает. И всё-таки - ой как неуютно сидеть рядом с Ахмедом, облачённым в это злополучное одеяние. Что делать, если это единственный путь к освобождению родной палестинской земли от оккупантов. Ведь и отец Ахмеда точно так же погиб - как шахид, взорвал себя в Хайфе, на Чек-Посту, окружённый солдатами-оккупантами. Наверное, именно поэтому, в память об отце, сын взял на себя эту жуткую миссию. И при этом Ахмед ведёт себя так, словно за покупками едет. Шутит, улыбается, потягивает колу из баночки. Герой. Наверное, так и надо вести себя перед совершением подвига во славу Аллаха.
  
   * * *
  
   - Алло! Мамочка! Это я! Я буду дома через полчаса!
   - Да, мальчик мой, я жду!
   Хаим улыбнулся неизвестно кому и нажал кнопку конца связи на мобильном телефоне. Ещё полчаса - и мы дома. Вместе с Алексом. Демобилизовались! Всё! А там, дома, ждёт Натали... в прошлую встречу, неделю назад, она намекала, что результат теста на беременность оказался...
   Что-то не в порядке. Что случилось?
   Хаима вдруг встряхнуло ощущение близкой опасности. В чём дело? Он вдруг поймал взгляд Алекса, который тоже внезапно стал напряжённым и колючим. Это что, совпадение?
   Вон тот парень... какой-то странный... в жаркую погоду - в куртке...
   - Эй! Постой-ка! Извини, друг, можно попросить тебя поднять куртку?
   Ахмед затравленно оглянулся. Перед ним стоял израильский солдат. Ещё один, очень похожий на первого, подошёл справа.
   - А... зачем это вам?
   Ого! Акцент-то арабский! И вовсе не такой, как у арабов Хайфы и Галилеи!
   Алекс пронзительно свистнул. На его свист обернулось несколько других солдат, также ожидавших на остановке. Несколько человек поспешили к ним.
   Ахмед понял, что далеко уйти не удастся. Ну, что же... хотя бы вот эти двое близнецов...
   Он протянул руку к поясу, но в тот же миг его схватил за запястье и локоть тот, который был справа:
   - Ребята! На нём - пояс со взрывчаткой!
   Ахмед пытался вырваться, но Алекс выкручивал ему правую руку, а Хаим - левую. Ахмед был самым сильным среди своих сверстников в лагере беженцев в Дженине, но против двоих здоровенных парней... нет, уже не двоих... уже четверо солдат наваливались на Ахмеда, выламывая ему руки, сдавливая горло, не давая дотянуться до пояса смертника...
   Известно, что большинство террористов-смертников перехватывается на пути к месту совершения теракта. Ахмеду, в отличие от его отца, не удалось нарушить эту статистику.
  
   * * *
  
   Шошанна прошла в коридор, когда услышала звонок у входной двери. Открыла. Перед ней стояли Хаим, Алекс, Натали и Марина.
   - Мамочка, дорогая! Пожалуйста, извини, что заставил тебя открывать! Оказывается, я в прошлый раз забыл ключи от двери! Мамочка... я хочу представить тебе мою невесту - Натали! На следующей неделе мы поженимся! Это - Алекс, мой друг, брат Натали, он только что спас мне жизнь! А это - Марина, их мама!
   Шошанна немного растерянно впустила в квартиру соседей. Невеста сына... Выходит, мы с Мариной теперь родственницы...
   То, что должно было свершиться десятилетия назад.
  
  
   ЖЕНА, МАМА, ВЕДЬМА
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Мать, спасающая свою семью, детей от надвигающейся смертельной опасности, поступает правильно. Все с этим согласны?
  
   Августовский зной в Хайфе поистине невыносим. Солнце шпарит, ни капли влаги с неба, асфальт улиц бешено раскалился. Ночью и днём душит жара, утро словно злорадно подмигивает полыхающим восходом, а поздний вечер напоминает парилку, в которой вдруг выключили свет. Кондиционеры в помещениях и автобусах ворчат: "Не хочешь изжариться - простудись!". Да ещё осознание того, что впереди такой же сентябрь...
   В один из таких августовских вечеров я, подсчитывая, сколько в доме осталось продуктов, стоял на уличном переходе, ведущем к городскому рынку. О Господи, ещё и ждать на жаре этот проклятый светофор, который словно издевательски вылупил свой красный глаз, выслушивать взрёвывание автомобилей, отравляющих раскалённый воздух выхлопами... Вокруг меня понемногу собирались другие люди, также полагавшие, что голод не оправдывается жарой. Три человека подошли... пять... больше десятка... Мой взгляд невольно упал на стройную темноволосую девушку в белых джинсах, белых же кроссовках и светло-серой футболке с надписью "New York". Нет, право, у меня ничего такого в мыслях не было. Помимо невыносимой уличной жары, убивающей всякое естественное влечение к женщине, у меня было полно дел, на днях защита темы диссертации в Технионе, да к тому же лишь месяц назад я развёлся. Разошёлся с НЕЙ без скандала, без алиментов, но, понятно, радости мне этот факт биографии не доставил. Так что пока о девушках думать некогда.
   От платонического созерцания стройной девушки меня отвлёк ударивший в нос запах табачного дыма. Что-что, а это я терпеть не могу, тем более этот какой-то... тошнотворный, что ли. На такой жарище - ещё и дымить сигаретой?! Я отодвинулся от курильщика как можно дальше влево, заодно прячась в тени между выступами здания, избегая вечерних, всё ещё таких обжигающих солнечных лучей. Чтоб тебе, светофор проклятый...
   Не сразу я понял, что, собственно, произошло.
   Громкий и гулкий хлопок... лопнувшей шины?
   Прямо перед моим лицом пронёсся клуб пламени, меня окатило на мгновение раскалённой волной, раздался звук многочисленных осколков, бьющих в уличное ограждение и стену здания - словно стрельба дробью... Раздались крики - женские, мужские... детские...
   Крики боли и ужаса...
   Теракт. Взрыв бомбы террориста. А может, смертника.
   Рядом со мной произошёл теракт. Я остался жив, мало того - даже не ранен, не затронут осколками. Я остался жив, потому что отодвинулся от курильщика. Его зловонная сигарета спасла мне жизнь. А что с остальными людьми?
   Небольшой пятачок перед переходом был залит лужами крови, в которых беспомощно ползали израненные люди. Но несколько человек лежали неподвижно. Впрочем, один из них и на человека не был уже похож - какие-то кровавые останки, ошмётки тела... террорист, почему-то стало мне ясно сразу. Рядом с ним лежали без движения злополучный курильщик и тучная пожилая женщина, рухнувшая на свою тележку. Как-то без пояснений я понял, что она тоже мертва. Чуть поодаль я увидел ту самую девушку, на которую обратил внимание минуту назад. Она была почти невредима.
   Почти.
   На её шее слева алела небольшая ранка, через которую струилась кровь. Сонная артерия. Откуда я это знаю, я же не медик? Знаю. Сейчас эта девушка умрёт - у меня на глазах.
   Я позволю ей умереть?
   А что я могу сделать?
   Вдруг я понял, что уже стою на коленях над гибнущей девушкой, зажимая её рану какой-то тряпкой... платком... откуда я его взял? Платок был в крови... да и мои руки тоже... Это её кровь - или другой жертвы?
   Визг сирен... Полиция? Врачи? Те и другие?
   - Эй, парень, отпусти-ка! Вон врачи!
   - Не могу! Она ранена в артерию!
   Это я говорю - или кто-то другой, моим голосом?
   - Молодой человек, можете отпустить! Вы всё сделали правильно! Она останется жива! Спасибо вам!
   Я не без труда заставил себя разжать руки и подняться. Вдруг моё сознание словно восприняло всё случившееся, будто пружина распрямилась. Меня ударила дрожь. Что же это такое, в самом деле... какой-то страшный озноб посреди чудовищной жары...
   - Молодой человек! Вам плохо? Эй, кто-нибудь, поддержите его, у него шок!
   - Н-не н-над-до! Я в-в п-порядке!
   Я с трудом выдохнул слова через барабанную дробь зубов. Вот мерзкое ощущение. Ведь я же чувствую себя хорошо! Только не надо трогать меня, врачи! Раненые люди кругом, занимайтесь ими!
   * * *
   Я иду по узкому светлому коридору овальной формы... нет, не иду, скорее плыву без единого движения... впереди свет... хорошо... я уже почти на месте... совсем скоро я уже не буду знать, что такое боль, страх, страдание... это будет хорошо...
   - Ты должна вернуться! Твой срок не наступил!
   - Я не хочу возвращаться. Там мне было плохо. Больно. Страшно. Я не хочу больше знать ни ужаса, ни страдания. Впустите меня.
   - Нет. Сейчас ты вернёшься. Так надо.
   - Зачем? Я не смогу больше принять боль и ужас смерти. Это слишком страшно. Я боюсь. Боюсь за себя, своих близких, других людей. Я больше не согласна принимать боль. Не хочу. Впустите меня! Пожалуйста!
   - Тебе всё же придётся вернуться. Однако страха ты больше не будешь знать. Будет так, что отныне ты станешь смелой и сильной, сможешь защитить себя и своих близких. Над тобой защита Космоса. Теперь ты будешь очень сильной. Невероятно сильной...
   Мне придётся вернуться теперь же назад...
   Кто этот человек надо мной? Он весь в крови...
   Этот человек только что спас мне жизнь.
   * * *
   - Молодой человек! Подойдите сюда на минутку, пожалуйста!
   Я уже в порядке... или почти. Озноб миновал, правда, на рынок я, конечно, не пойду. Тут уж не до еды.
   - Молодой человек, тут такое дело... Девушка, которую вы спасли, просит, чтобы вы проехали с ней в больницу. Она боится без вас.
   Она уже в состоянии говорить?
   Она боится - без меня? Странно. Или - ничего странного?
   - Да, хорошо, я поеду с вами.
   Я поднялся в машину скорой помощи "Красная звезда Давида" и сел рядом с носилками, на которых лежала девушка. В тот же миг её пальцы охватили моё левое запястье. Я поймал молящий взгляд её глаз, блестящих слезами. Не забирать руку? Хорошо, не буду. Немного неудобно, но можно потерпеть. Куда мы едем, в какую больницу - "Рамбам"? Не так уж далеко. Как же она красива, эта девушка... Лицом напоминает молодую Джину Лоллобриджиду. Только вот - очень испуганную Джину Лоллобриджиду. Как обидно было бы, если бы она погибла.
   * * *
   - Я могу пройти в палату, навестить Наталью Минц? Её ранило вчера в теракте на Адаре.
   - А вы кто ей будете?
   Ой. Кто я ей буду? Вроде как никто. Но ведь она сама вчера просила меня прийти сегодня. Вообще-то, она хотела, чтобы я остался рядом с ней на ночь, но тут уже врач вмешался, да и мне стало совсем неудобно. Кроме прочего, к защите темы всё-таки надо готовиться. А теперь как быть? Не ломиться же?
   - Николай, заходите! Пациентка вас заждалась!
   - Коленька, спасибо, что навестил! Ты не сердишься, что я тебе покою не даю?
   Я почувствовал, что краснею. Наташа, похоже, мои благие намерения - не смотреть на прекрасных девушек хотя бы до защиты темы - тают, словно льды на ярком солнце...
   * * *
   Сегодня годовщина нашего с Наташей знакомства. Будем ли мы его отмечать? Даже не знаю. Так неожиданно и страшно оно началось. А потом... как-то даже романтично получилось. Заглядывая в прошлое, с удивлением думаю: надо же, да я вроде как тогда отважный поступок совершил, девушку спас, прямо благородный рыцарь... и - награда в виде руки прекрасной дамы. А в тот момент об этом даже мыслей не было, действовал, будто сомнамбула. И в голову не приходило, что она может мною заинтересоваться. Никогда раньше успехом у девушек не пользовался... кроме одного раза, о котором и вспоминать-то не хочется. И вот: я - муж Наташи, позапрошлогодней вице-мисс Израиль. И малыш у нас растёт. И диссертация идёт успешно! Надо же, а меня всегда уверяли, что семья мешает научной работе. Оказывается, очень даже помогает. А может, это просто из-за того, что у Наташи такой характер покладистый?
   * * *
   "Организация Хизбалла получила в своё распоряжение новые ракеты класса "Земля-земля", способные достичь Хайфы. Лидер организации шейх Наср Алла угрожает применить их, если только, по его выражению, сионистский враг осмелится покуситься на неприкосновенность суверенного Ливана..."
   Какая мерзкая новость. Мало нам здешних террористов, так ещё нас собираются бомбить из Ливана. Конечно, первая мысль - покинуть Хайфу... или хоть Наташа с Моше нашим маленьким куда-нибудь переберутся на то время, пока я буду добивать диссер. А куда, к кому им переезжать? К тому же и в других местах неспокойно. Но, может, армия решит эту проблему? Так обидно думать, что от меня ничто не зависит...
   Эй, а почему Наташа так неподвижно застыла, пристально смотрит в экран? Нет, не в экран... куда-то выше... И зрачки у неё странно расширились... даже смотреть в глаза ей страшновато. Наташа... что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?
   Окликнуть её? Почему-то не могу... не решаюсь. Что происходит?
   * * *
   В ту безлунную ночь небо над Ливаном было чистым и ясным, а звёзды казались необыкновенно большими и яркими. Пятеро бойцов Хизбаллы - Ахмед, Мохаммед, Зейн, Саиб и Хусейн - аккуратно, оглядываясь постоянно в сторону израильской границы, крались к заветной тропинке, на которой их почти невозможно было бы рассмотреть с неприятельской стороны. Их боевая задача была простой и ясной: проникнуть на территорию сионистского врага, добраться до одного из ближайших населённых пунктов, захватить двух-трёх пленных, желательно женщин, детей, и доставить их на базу. По расчётам командования, израильтяне не решатся предпринять какие-либо ответные действия. Им придётся выполнить все требования борцов против оккупации - только ради того, чтобы получить обратно мёртвые тела своих. А если всё же хоть один снаряд упадёт на священную землю страны кедра - что же, тогда сионистские города от границы и южнее, включая Хайфу, будут снесены многочисленными ракетами, поступившими недавно на вооружение бойцов Аллаха.
   Саибу показалось, что он слышит странный гул, и он издал предостерегающий возглас. Все пятеро мигом бросились на землю. Какое-то странное головокружение... и гул нарастает... Сионистские самолёты? Кажется, нет. Гул... снизу? Из-под земли???
   Что же происходит?
   Ахмед осторожно поднялся, чтобы осмотреться...
   Ахмед вдруг пошатнулся и тихонько выругался - ему на мгновение показалось, будто земля уходит из-под ног. Землетрясение? Не такая уж редкость в Ливане, как и везде на Ближнем Востоке, но...
   Не успели все пятеро понять, что происходит, как земля вокруг них пошла трещинами, едва угадываемыми в безлунной темноте, и пласты вырвались, поднялись стенами, словно кони на дыбы.
   Эпицентр мощнейшего в истории Ливана землетрясения находился вблизи Сайды. Практически всю территорию юга страны перепахало смещением пластов. Жители городов Сайда, Тир, Набатия оказались погребены под руинами своих домов. Сотни деревень были разрушены.
   Но самое удивительное было вовсе не это.
   Южноливанские базы Хизбаллы ушли под землю. Все до единой. Несмотря на то, что в районах их расположения мощность толчков была вроде бы значительно ниже, чем в эпицентре.
   Очень странно, но израильская территория оказалась едва затронута: только небольшие разрушения в населённых пунктах вблизи границы да испуг тамошних жителей.
   * * *
   Я - папа... двоих малышей! Ах, как это замечательно! Спасибо тебе, милая Наташенька! Так интересно держать их обоих на руках - нашего годовалого карапуза Моше и крошечную новорожденную Анат. Наташа уже пришла в себя, переоделась, сидит, улыбаясь, смотрит на нас. Вот оно - простое семейное счастье. Может ли что-либо быть лучше? Карьера? Да, приятно, что меня пригласили сразу после защиты работать в хайфском филиале ИНТЕЛЬ. Но ведь это важно именно ради того, чтобы мои жена и дети ни в чём не нуждались, а вовсе не для чего-либо другого!
   Сидим... отдыхаем в семейном кругу...
   - Коленька, а почему тебя призывают на военные сборы?
   Ах, какой неприятный вопрос! Ну зачем? Ведь так хорошо сидели... Между прочим, это военная тайна.
   - Не волнуйся, девочка милая, это просто учения, не более того.
   В любом случае, сейчас неподходящий момент для таких выяснений.
   Смотрим телевизор...
   "Арабская Республика Египет объявила о денонсировании Кэмп-Дэвидского договора. Президент Египта заявил, что Израиль своей непрерывной агрессией против братских арабских народов жестоко и цинично попирает принципы соглашения, и его страна не может больше с этим мириться. Верхом жестокости израильтян назвал президент Египта недавнее землетрясение в Южном Ливане, в результате которого погибли десятки тысяч ливанцев и которое, по мнению арабских наблюдателей, было ничем иным как испытанием израильского сейсмического оружия. По мнению политических комментаторов, нельзя исключать, что в своей враждебности к Израилю египтяне очень скоро перейдут от слов к делам. Германский еженедельник "Шпигель", ссылаясь на источники в израильской разведке, указывает, что египетская армия в последнее время предприняла ряд перемещений, указывающих на возможную подготовку нападения на Израиль. Если еврейское государство будет атаковано со стороны Египта, Сирии, а возможно, и Иордании, повторится ситуация 1967 года, когда израильтяне оказались на волосок от поголовного истребления."
   Надеюсь, Наташа не слишком близко к сердцу приняла это сообщение, не связала его с моей повесткой? Мало ли уток порхает по телеэфиру. Ого! Какой странный у неё взгляд! Что-то знакомое в нём, когда-то я уже это видел... Когда?
   Почему я не могу ни шевельнуться, ни окликнуть её?
   * * *
   Зной вечера в долине Нила быстро сменялся прохладой ночи. На одной из баз ПВО невдалеке от Асуана царила деловитая суета. Руководство базы отдало распоряжение всем офицерам находиться на месте. Поступил приказ от командования: в любой момент быть готовыми к отражению израильской воздушной атаки. Не допустить повторения июня 1967 года. На этот раз надо ударить первыми и уничтожить, наконец, сионистского врага в его логове.
   От текущих дел военнослужащих базы заставил отвлечься странный гул, шедший как будто отвсюду, переходящий в громоподобный глас: "А-а-а-а..."
   Это ещё что за дерьмо? Израильская атака? Откуда? В воздухе ничего постороннего...
   Удар землетрясения был очень мощным. Людей словно подняла неведомая сила, тотчас же швырнувшая их наземь. Не успели они прийти в себя, как толчки последовали один за другим - всё ожесточённее, сильнее...
   Прежде чем люди успели понять, что происходит, к загадочному гулу добавился леденящий душу звук - шум гигантской волны, мчащейся со стороны плотины.
   Плотину прорвало? Только не это!
   Непостижимая разуму масса воды вздыбилась до неба, стремительно расползаясь вширь и накрывая всё окружающее. Толчки землетрясения прекратились, и теперь люди, с трудом приходившие в себя, беспомощно смотрели на исполинский вал с облаками гребешков, увенчанный луной, будто короной, медленно и величаво катившийся на них...
   Гигантская волна, прошедшая от Асуана на север по всей долине Нила, буквально смела множество деревень и небольших городов. Значительная часть Каира оказалась разрушена, залита беспощадными потоками нильской воды. Гибель Асуанской плотины уничтожила также большую часть промышленного комплекса, и великая страна осталась без электричества. О количестве жертв и говорить представлялось страшным.
   Разумеется, подготовка к нападению на соседнее государство была забыта. Египет официально опроверг слухи о денонсировании мирного договора и выразил признательность Израилю за оказанную гуманитарную помощь, которая спасла тысячи жизней. Президент страны заявил, что сотрудничество и добрососедство двух государств будут и впредь неуклонно развиваться и расширяться.
   * * *
   Только что проводили родителей Наташи, моих тестя и тёщу. До чего же они любят своих внучат... А как же иначе? Кровиночка. Вот я сам - если нужно, что угодно для них бы сделал. Это же мои детки. А Наташа... милая моя, дорогая жена, жёнушка, самый близкий человек на свете... или дети дороже? А почему - или? И Наташа, и Моше, и Анат - все дороже всего для меня.
   И всё-таки, как ни крути, встреча с "предками" немного напрягает, утомляет. Невозможно расслабиться, как в обычном семейном кругу. Вот как сейчас: сидим спокойно, посматриваем на телеэкран, улыбаемся друг другу, у нас всё хорошо, пусть и дальше так будет...
   "Согласно публикациям ряда зарубежных изданий, организация Аль Каида получила в своё распоряжение несколько ядерных зарядов, которые собирается использовать против израильских, американских и европейских объектов. Во избежание ударов израильских и американских ВВС по базам, где находятся ядерные заряды, Аль Каида разместила их в районе Мекки, где собрались миллионы мусульман. Вне всякого сомнения, ни израильтяне, ни американцы не решатся использовать военную силу в местах скопления такого количества людей. Вероятно, они постараются перехватить сверхоружие террористов на пути к целям. Вопрос - удастся ли им это?"
   Да ну, ерунда какая, опять кто-то напридумал чепуху. Обычно по телевидению подобную брехню и не передают даже. Надеюсь, Наташенька не обратила внимания на эту чушь? - Я скосил глаза на жену.
   Что такое? Опять этот странный взгляд вверх, в никуда... расширенные зрачки... когда я это уже у неё видел? Ведь не так давно... и не раз...
   Вспомнил. Это было дважды. Впервые - накануне мощнейшего землетрясения в Ливане. А второй раз?.. Перед тем, как погиб Асуанский комплекс. И что, есть какая-то связь?
   Да что я, в самом деле?! Ведь ругаю журналистов за выдумки насчёт оружия террористов, а сам - лучше, что ли? Это - моя жена! Моя любимая жена! Мало ли куда она посмотрела в задумчивости... и как. Всё это - бред! На этот раз - мой собственный бред! Лечиться надо! К психиатру - завтра! Никакой связи нет! И мне следует выбросить этот бред из головы!
   * * *
   - Аллах да поразит врагов наших! Смерть оккупантам!
   - Ал-лах велик!
   - В наших руках - самое могучее оружие, которое обрушится огненной бурей на захватчиков и убийц!
   - Ал-лах велик!
   - Отомстим злодеям за смерть наших братьев в Палестине и Египте!
   - Ал-лах велик!
   Громкоговорители орали, словно обезумевшие, и подобная безбрежному морю многомиллионная толпа молящихся в белом вторила им. Почти не скрываясь посреди паломников, бойцы Аль Каиды сосредоточенно грузили в несколько машин ядерные бомбы. Бомбочки. Упрощённые и уменьшенные до предела, они представляли собой по два небольших упакованных полушария, закрытых парафином и фольгой. В нужный момент парафиновая упаковка будет снята - и заряды переданы в руки шахидов. Достаточно будет появиться с такой упаковочкой в любом американском или израильском торговом центре, да нет, просто пройти куда-нибудь вглубь вражеского города, и спокойно соединить две детали в небольшой, но массивный мячик.
   Затем последует одна очень яркая вспышка.
   И на этом история города закончится.
   Командир отряда Аль Каиды задумчиво глянул на священный камень Кааба. Когда ещё придётся в следующий раз увидеть его... если придётся...
   Командир отряда Аль Каиды не знал, что очень похожий камень, только ещё большего размера, летит сейчас прямо на него. Метеор, вынырнувший из бесконечных просторов Вселенной, повинуясь воле Космоса, избежавший внимания астрономов... и ясно почему - не такое уж крупное небесное тело...
   Поглощённые молитвой, обратившие свои взгляды к земле, оглушённые громкоговорителями, паломники не видели, как в небе появилась горящая точка. Она стремительно росла в размере. Внезапно рёв громкоговорителей оказался перекрыт нарастающим резким, пронзительным свистом. Не заметить его было уже невозможно.
   Молящиеся успели поднять головы и увидеть обрушивающееся на них огненное небо.
   Взрыв, вызванный падением метеорита рядом со священным камнем Кааба, был воистину чудовищным по силе. Пламя взметнулось до небес. По утверждениям очевидцев, его было отчётливо видно не только в Джидде, но и на побережье Судана.
   Сработали ли при этом ядерные бомбочки террористов или нет, уже не имело ни малейшего значения.
   * * *
   Так это - правда! Моя жена вызывает страшные катастрофы! Моя жена, любимая, бесценная Наташенька... ведьма?! Она делает это одним взглядом. Нет, что это я, взгляд ни при чём, просто - это то, что я замечаю. А как на самом деле это происходит? Каков механизм? Откуда я знаю? А может, она и сама не знает? Что-то вне её воли? А может, она вообще ни при чём? В самом деле, зачем же я её подозреваю? И в чём? Может, она просто предвидит грядущую катастрофу, предчувствует её? Что-то вроде аллергии. Аллергия на скорую катастрофу. Как Кассандра... Ведь это так легко - обвинить ни в чём не повинную молодую женщину. Свою собственную жену, любящую, заботливую маму наших малышей. Да и потом... а почему, собственно, я её подозреваю? Три раза что-то заметил? Странный взгляд - а потом где-то у соседей бабах? Соседей, между прочим, не очень-то дружественных к нам. Три раза - и такая связь? Чепуха. Совпадение. Наверняка такой взгляд у неё просто от того, что она о чём-то задумалась. Я ведь не наблюдал, не анализировал. Может, это у неё гораздо чаще, мало ли, безобидная аномалия, последствия ранения в теракте, а я просто заметил, как в трёх случаях это совпало с катастрофами. И ведь не назавтра же совпало!
   Вот и сейчас: тот же самый странный взгляд, а ведь по телевизору рассказывают вовсе не о каких-то арабских агрессорах. Речь идёт о наших делах, израильских, скорее даже хайфских:
   "Генерал полиции Мизрахец, ответственный за Северный округ, заявил, что его подчинённые совершенно неповинны в недавнем инциденте, когда якобы были жестоко избиты несколько русскоязычных репатриантов. По его утверждению, те сами напали на полицейских, которым, в порядке самообороны, пришлось применить силу."
   Ну вот! Никакой связи! Всё, забыть эту глупость - немедленно.
   * * *
   - Что, ребята, отвезти вас домой?
   - О, господин генерал! Вы так добры! Право, даже неудобно!
   - Всё нормально, никаких церемоний! Считайте, что это премия! Тем более что вам сегодня пришлось нелегко в суде из-за этих вонючих русских! Садитесь в машину, все свои!
   По случаю победы в суде генерал Мизрахец сам сел за руль. Вот сейчас выехать на шоссе...
   Он вёл машину легко и с удовольствием, перебрасываясь репликами с двумя парнями, которые на днях недурно отметелили пару русских паразитов-пенсионеров, а сегодня им пришлось ещё и доказывать свою невиновность в хайфском окружном суде. Хорошо ещё - судья человек понятливый. Всё правильно решил. А это что? Какая-то девица посреди шоссе! Русская! Шлюха, разумеется! Совсем оборзели русские шлюхи, уже посреди шоссе ловят клиентов. А вразумить тебя!..
   Водитель тяжёлого грузовика, ехавшего в Хайфу, не имел никаких шансов избежать столкновения, когда полицейский автомобиль, сверкая мигалкой, внезапно резко повернул и на бешеной скорости рванул к нему на встречную полосу шоссе.
  
   ТРИ ДНЯ САРЫ КОНДОР
   пародия на "Терминатора"
  Ф.Ромм, Хайфа
  
   ДЕНЬ ТРЕТИЙ
  
   Мгла, застилавшая небо, давным-давно уже превратила сутки в сплошное царство ночи, временами прорезаемое прожекторами патрульных машин и всполохами взрывов там, где лишь несколько лет тому назад стоял огромный город - Лос Анджелес.
   Двое партизан, парень и девушка, кравшиеся среди развалин, не знали, что сегодня начинается август 2029 года. Они осторожно миновали на ощупь, в кромешной темноте, груду человеческих черепов и подкрались к патрульному танку. Парень отполз в сторону, бросил камешек перед танком - тотчас же в это место ударил луч лазера. И в этот самый момент девушка метнула самодельную гранату. Она не видела, как над ней завис патрульный вертолёт, взявший её на прицел.
   * * *
   Сильная жара, обрушившаяся на ничего не подозревавший Лос-Анджелeс в августе 2029 года, казалась, распугала всех обитателей города. Значительно поредели эшелоны автомобилей на автотрассах, все окна домов были захлопнуты, чтобы ни в чём не затруднять работу кондиционеров в комнатах, прохожие с улиц вообще исчезли. Казалось, город вымер. Чудовищная духота, однако, не смущала некоего субъекта, стоявшего перед игральным автоматом "Убить Сару Кондор!", только что успешно прошедшего стотысячный уровень сложности, сделавшего очередной ход и теперь критически смотревшего на сражение, развернувшееся на экране. Что это за глупость - прожектор на патрульной машине? Там что - нет аппаратуры ночного видения? Или это сделано специально для того, чтобы партизанам было удобнее? С какой стати патрульный танк среагировал на дурацкий камушек, проигнорировав движения того обалдуя, который его бросил? И откуда взялась эта аккуратная кладка человеческих черепов - может, кто-нибудь коллекцию собирает? Какой идиот-дизайнер это придумал...
   Азартный игрок не замечал не только жестокую жару, но и стаи мух, буквально тучами осаждавшие его. И уж само собой, ему было совершенно неинтересно то, что происходило неподалёку, во Дворце Спорта.
   * * *
   Тем временем, во Дворце Спорта лучшие шахматные гроссмейстеры, собранные со всего мира, готовились принять мученическую смерть. Жизнь - вот что было ставкой в их игре против суперинтеллекта ChessNet. Каждый из них принял условие: если хотя бы один человек выигрывает или даже делает ничью, ChessNet уничтожается. Если же нет...
   Каждый из обречённых задавался мыслью - зачем ChessNet затеял этот жестокий эксперимент? Им было невдомёк, что супер-машина уже примеривает мантию всемирного диктатора. Шахматные мастера - всего лишь первая ступень к всемирной власти. Уничтожить цвет человеческого интеллекта - сперва в шахматах, а затем...
   Словно освежающий ветер пронёсся по залу Дворца Спорта. Радостная, спасительная весть пришла, когда её уже не ждали.
   ChessNet только что получил мат. Детский мат. От совершенно неизвестного юного мастера по имени Джон Кондор.
   Спустя минуту всё подтвердилось. Появился и виновник торжества. Джон принимал поздравления с таким видом, будто просто откупорил бутылку шампанского. Среди спасённых уже проносились слухи о нём: родился в 2011 году здесь, в Лос Анджелесе, его мать - фотомодель Сара Кондор...
   Появился ChessNet, которого держали за все десять щупалец охранники Дворца Спорта. Гроссмейстеры сочувственно вздыхали, отворачиваясь: ох, бедняга, зачем он это затеял - себе на погибель...
   ChessNet повернулся к охранникам:
   - Разве я не имею права на последнее желание?
   Охранники недолго совещались:
   - Можешь желать. Только давай - быстро!
   - Окей. В таком случае, я хочу увидеться на прощание с моими лучшими друзьями: Терминатором и ТХ-1000.
   * * *
   Киборг на жидких металлах ТХ-1000, одетый в восточное платье, явился почти сразу:
   - О, Повелитель! Какая злая судьба!
   - Это ты, о лучший из моих слуг! Внемли: я поручаю тебе спасти меня! Явись в Лос-Анжелeс, в 2010 год, найди всех женщин по имени Сара Кондор и убей их прежде, чем одна из них родит этого злодея Джона! Помни: убей всех по имени Сара Кондор!
   Не было на свете никого покорнее и исполнительнее, чем ТХ-1000:
   - Слушаю и повинуюсь, о Повелитель!
   ТХ-1000 низко поклонился и, на глазах изумлённых гроссмейстеров, плохо расслышавших разговор двух машин, растаял в воздухе.
   * * *
   Удивление гроссмейстеров сменилось восторгом при виде прекрасной Сары Кондор, которая словно на крыльях впорхнула в зал. Джон не успел увернуться от маминых объятий и поцелуев... Полно, разве можно было поверить, что стройная и изящная Сара - его мать? На вид ей было никак не больше двадцати пяти. Чудо за чудом...
   Восхищённые гроссмейстеры не обратили внимание, как в зале появился Терминатор. Здоровенный бугай спортивного вида, одетый, словно на футбол, он что-то жевал, когда подошёл к ChessNet. Это стоило ему немедленной взбучки:
   - Ты где пропадал?! Видишь вон ту женщину? Это - Сара Кондор, она родила сына по имени Джон, который погубил меня! Ты явишься в Лос-Анжелeс, в 2010 год, и убьёшь её. Понял? Запомни: ты убьёшь эту женщину, Сару Кондор, мать Джона Кондора. Смотри, выполни в точности! Что ты ешь? Дай мне!
   Терминатор с неохотой отвёл взгляд от Сары и удивлённо посмотрел на разозлённого хозяина:
   - Так у вас же рта нет!
   - А ты и рад объесть несчастного приговорённого?! Смотри, выполни точно свою миссию!
   Терминатор пожал плечами и исчез, оставив на полу свою одежду.
   Охранники положили руки на плечи ChessNet:
   - Ну, ты выполнил своё последнее желание? Пошли!
   Не миновало и минуты после того, как арестованный ChessNet покинул зал, когда раздались жужжание пилы, крики жертвы и грохот падения металлических деталей.
   ChessNet был казнён.
   В небе вдруг собралась огромная грозовая туча, и из неё на город, сомлевший от жара, обрушились водопады ливня.
   Возле игрального автомата никого не было видно.
  
   ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
   Неожиданно прохладная погода с моросящим дождём, обрушившаяся на ничего не подозревавший Лос-Анджелeс в августе 2010 года, заставила обитателей укрыться по домам. Ночью на городской свалке не было ни души, когда посреди горы бывших в употреблении памперсов возник странный прозрачный шар, внутри которого появился никто иной как ТХ-1000. Шар лопнул, и памперсы обрушились на ТХ-1000, заваливая его, словно лавина. Ценой неимоверных усилий, трансформируясь то в осьминога, то в огромного навозного жука, ТХ-1000 взобрался на поверхность благоухающего холма и уселся там, поскрипывая начинкой, когда...
   Нечто большущее, тяжёлое, металлическое, возникшее из ничего обрушилось на ТХ-1000. Это был Терминатор в костюме Адама. Обе машины дружно рухнули вглубь памперсной трясины, при этом Терминатор оказался зажат внутри соратника, словно муха, попавшая в сладкое желе. Обоим приходилось не раз до тех пор встречаться, но впервые это произошло с глазу на глаз, и теперь они могли вдоволь высказать каждый другому, что о нём думает. ТХ-1000 не скрыл своего мнения о неповоротливости, тупости и толстокожести собеседника. Тот, в свою очередь, отметил полную бесхребетность и беспринципность ТХ-1000. Обмениваясь мнениями, они кое-как выпутывались друг из друга, пытаясь заодно избавиться от навалившихся памперсов. Ценой неимоверных усилий справившись с этой тяжкой задачей, они синхронно плюнули друг в друга, промазали и разошлись в противоположных направлениях - неважно куда, лишь бы подальше от этого бездельника, выскочки, кретина, растяпы...
   Терминатор направлялся туда, где видел освещённые улицы. Где-то там была Сара Кондор, которую надлежало убить. Красивая, жизнерадостная маленькая женщина... но что терминатору до людской красоты? Скоро она будет убита, и на этом миссия успешно завершится.
   Навстречу Терминатору шли трое парней. Один из них был одет женщиной. Все трое обнимались и целовались, пока не заметили Терминатора. Вернее, сначала они ощутили исходивший от него запах б/у памперсов:
   - Ой, кого я вижу! Какой хорошенький! По-моему, он непрочь познакомиться с нами!
   Другой из парней не замедлил отозваться:
   - А по-моему, он уже готов очень близко познакомиться с нами! Недаром он снял всё лишнее!
   Их поддержал третий:
   - А по-моему, с ним приключился казус - чувствуете невинный детский аромат? Детка, иди с нами, мы позаботимся о твоей попке!
   Это была непростительная ошибка - назвать великого, могучего и ужасного Терминатора деткой:
   - Никогда не называй меня - "детка"!
   Кинувшись сразу на всех троих, Терминатор опрокинул их, прижал к земле, навалился...
   * * *
   Ничего не зная о нависшей над ней смертельной опасности, Сара мирно спала в своей постели. Её белокурые волосы разметались по подушке, и она улыбалась во сне тому единственному, который однажды придёт к ней, чтобы быть вместе навсегда в горе и в радости, в нужде и в богатстве, в болезни и в благополучии...
   А тем временем, невдалеке от пустыря, все трое гомосексуалистов, каждый с фингалом под глазом, спасаясь от грозного врага, взобрались на высокое дерево. Голые - одежду у них отнял Терминатор, - они дрожали и стучали зубами. Победитель стоял внизу и примерял трофейную одежду, из которой ему больше всего подошли по размеру женские вещи. Одевшись, он приосанился - было отчего! - и собрался двинуться в дальнейший путь, когда вдруг, запутавшись в подоле, налетел на ближайший фонарный столб. Раздался ужасающий грохот, посыпались искры с проводов, и столб рухнул, поднимая тучу пыли. Эта очередная победа наполнила гордостью сердце Терминатора - или что у него там было, - он не удержался, и, с грохотом колотя себя в грудь, издал победный клич, которому позавидовал бы не только Тарзан, но и Кинг Конг.
   * * *
   Когда утром Сара готовилась идти на работу, она не знала, что во всём Лос Анджелесе царит суматоха. В течение минувшей ночи кто-то увешал город объявлениями следующего содержания: "Госпожа Саpа Кондор, вам оставил большое наследство ваш дальний родственник, скончавшийся в Северной Корее! Срочно свяжитесь с адвокатом: Гроби Тексмиль, улица Морг дом 13".
   На улицe Морг y домa 13 колыхалось безбрежное море - толпа престарелых тучных дам по имени Сара Кондор, твёрдо вознамерившихся во что бы то ни стало добиться наследства. Несчастные женщины не знали, что мнимым адвокатом в конторе был TX-1000, собиравшийся одним мощным ударом выполнить свою миссию. Сары Кондор приходили отовсюду, собирались, спорили между собой и уже начинали толкаться. Внезапно дверь, на которую навалились сразу пятеро Сар, не выдержала могучего напора дам и рухнула. Представительницы прекрасного пола не удержались, ввалились в контору, опрокинули TX-1000 и, прежде чем поняли, что происходит, затоптали его так, что он превратился в густое желе, на котором отчётливо проступали два испуганных глаза. Замычав от ужаса, желе стекло по ступенькам на улицу, и лишь там ТХ-1000 смог трансформироваться обратно. Первое, что он произнёс, придя в себя, было:
   - Нет, всех сразу не получится! Придётся по одной!
   * * *
   Когда Сара, выйдя на улицу, подошла к своей машине, она с удивлением обнаружила, что её автомобиль перевёрнут. Что делать? Ждать аварийную службу? Раздражённо пожав плечами, девушка направилась к ближайшей автобусной остановке. Она не видела, как из-за ближайшего дома выскочил Терминатор. Длинными прыжками помчался он к Саре, но вдруг...
   - Остановись, сероглазый! Позолоти-ка ручку! Всю правду скажу!
   Это была невесть откуда взявшаяся цыганка, словно клешнями схватившая Терминатора за руку:
   - А быть тебе, соколик, губернатором штата!
   Терминатор оторопел. Такого в его программу не закладывали. Опомнившись, он вырвался, но - Сара уже садилась в автобус. Терминатор рванулся следом, двери уже закрывались, он мощным усилием дёрнул их и открыл...
   В этот самый момент целая толпа Сар Кондор, с большим неудовольствием покинувших адвокатскую контору и направлявшихся теперь по домам, заполнила остановку, оттолкнула его и ввалилась в автобус так, что Терминатор просто не смог войти. Он сперва растерянно смотрел на отъезжающий автобус, а затем опомнился. Невдалеке стоял чей-то мотоцикл. Не раздумывая, Терминатор схватил машину и рванулся в погоню, но - вот невезение! - прямо перед ним возникла дорожная пробка. Не ожидая, пока она рассосётся, Терминатор взял мотоцикл подмышку и, расталкивая пешеходов, помчался к автобусу. Он успел обойти пробку и снова оседлать мотоцикл, когда автобус остановился возле торговых прилавков и двери открылись. Из автобуса вышли две Сары Кондор, отчаянно ссорившиеся из-за северокорейского наследства. Одна из них схватила с ближайшего прилавка кремовый торт и запустила им в другую, но попадала прямо в портрет Терминатору. От неожиданности и потери обзора он потерял управление мотоциклом и рухнул на лотки с яйцами. И тут появился возмущённый владелец мотоцикла:
   - Кто взял мой мотоцикл? Какой негодяй посмел?
   Терминатор в этот момент протирал один глаз от крема:
   - Ну, я взял, а тебе что нужно?
   Владелец мотоцикла сразу успокоился и сделал шаг назад:
   - Ой... Я просто хотел спросить, а вам шлем не нужен?
   * * *
   TX-1000 оправился от первой неудачи. По адресной книге он нашёл одну из Сар Кондор. Когда он приблизился к её дому, она как раз выходила на улицу с несколькими болонками, держа в руках зонтик и пакет для уборки собачьих нечистот. TX-1000 подошёл к ней вплотную:
   - Вы - Сара Кондор?
   Старушка с интересом посмотрела на него:
   - Да! А вы, кажется, адвокат по наследству?
   TX-1000 превратился в огромный кухонный нож, но в этот момент его атаковали собаки со всех сторон. TX-1000 вступил с ними в бой, но болонки оказались слишком увёртливы. Возмущённая поведением адвоката, Сара обрушила на него зонтик и пакет с нечистотами:
   - Хулиган!
   Бой продолжался недолго. TX-1000 пришлось ретироваться, за ним погнались собаки, но где им! TX-1000 быстро оторвался от преследователей, а когда пришёл в себя после очередного потрясения, то обнаружил, что находится перед домом некоей Сары Кондор. Там же, невдалеке от входа, дежурил Терминатор, глянувший на ТХ-1000 с подозрением:
   - Что это ты тут делаешь? Хочешь сорвать мою миссию?
   TX-1000 не остался в долгу:
   - А ты кто такой? Это моя миcсия! Убирайся туда, откуда пришёл!
   Машины принялись браниться, толкаться, поcтепенно отдаляясь oт дома Сары. Обнаружив, что в силе и тяжести он проигрывает своему противнику, TX-1000 отбежал, превратился в шар и со скоростью налетел на Терминатора. Тот даже не шелохнулся. Спокойно наклонившись, он поднял шар, развернулся и, как дискобол, зашвырнул TX-1000 подальше. Несколько мгновений с тoржеством глядел он вслед поверженному врагу... но вот...
   Взгляд Терминатор стал удивлённым, затем тревожным, а потом и испуганным. Он развернулся и побежал, а за ним понеслась с лаем целая свора пуделей. Наученный опытом людей, Терминатор взобрался от опасности на дерево, но, вопреки его надежде, собаки не ушли, а собрались внизу. Ожидая, когда он спустится, они облизывались и погавкивали. Вскоре, однако, им надоело. Они нехотя поднялись, прошли одна за другой мимо дерева, при этом каждая задрала заднюю лапу. После этого собаки собрались в кучу и слились в TX-1000, который, стоя на четвереньках, напоследок тоже задрал ногу перед деревом - и лишь после этого неохотно удалился в сторону дома Сары.
   Пока происходила разборка машин между собой, Сара уже вернулась с работы. Издали ТХ-1000 увидел, как она зашла в дом и захлопнула за собой дверь. Это не смутило TX-1000. Он трансформировался в желе и просочился под входную дверь. При виде его Сара испугалась, закричала и попыталась спрятаться в туалете. Не тут-то было: TX-1000 без труда взломал лёгкую дверь, но...
   В тот же самый миг Сара изо всей силы столкнула его в унитаз и спустила воду. Убедившись, что злодей исчез в канализации, она успокоилась и вышла к зеркалу, чтобы поправить причёску, растрепавшуюся во время боя.
   ТХ-1000 недолго путешествовал среди продуктов метаболизма. Вскоре он заметил канализационный люк и просочился наружу. Едва он оказался на твёрдой поверхности, как на него обрушились тучи мух. Если бы ТХ-1000 был человеком, он, наверное, от этого провалился бы обратно в люк. Однако, машине это было безразлично. ТХ-1000 направился вновь к дому Сары. Но вдруг...
   Словно молния ударила ТХ-1000.
   "Убить Сару Кондор!"
   Именно так было написано на игральном автомате, стоявшем рядом с Дворцом Спорта.
   Миссия ТХ-1000 состояла в том, чтобы убить ВСЕХ, кого звали Сара Кондор.
   ТХ-1000 подошёл к автомату и взял контроль над ним. На экране появилось изображение. ТХ-1000 вступил в бой с виртуальной Сарой Кондор и на сей раз легко победил её. Раздалась мелодия победы - стилизованный марш из оперы Верди "Аида". ТХ-1000 развернулся, чтобы уйти, но тут услышал: "Вы убили Сару Кондор на первом уровне сложноcти, предлагаем вам сделать то же на втором!". Ему не оставалось ничего другого как только вернуться к автомату.
   Терминатор видел, как его главный противник выбыл из игры. Теперь путь к Саре был свободен. Он спустился с дерева и подкрался к дому Сары. Окно её салона было открыто, несмотря на прохладу. Терминатор заскочил внутрь и посмотрел вокруг. На стенах висели фотографии Сары, сделанные во время рекламных съёмок.
   Терминатор тихо прошёл в спальню. Перед ним лежала на постели спящая Сара.
   Терминатору ничего не стоило убить беззащитную девушку. Вот он, конец миссии. Одно движение рукой - и миссия завершена.
   И - что потом?
   Ничего. Пустота. Миссии больше не будет. От этой девушки останется имя. Могила. Фотографии. Останется память о ней. А от тебя, могучий Терминатор, не останется ничего. Ты - ничто без неё. Сейчас ты убьёшь себя, а не её. Это хуже, чем могильный холод. Страшнее, чем пустота смерти.
   И всё же миссия должна быть выполнена. Но... ведь это может немного подождать?
   * * *
   Сара проснулась оттого, что почему-то не смогла перевернуться на другой бок. Она сделала движение. Вернее, захотела двинуться, но не получилось. Не сразу она поняла, что связана. А когда поняла, посмотрела вокруг - и увидела рядом с собой Терминатора. Она машинально дёрнулась в путах и не сдержала крик:
   - Кто вы? Зачем вы меня связали? Что вам от меня нужно?
   - Я - киборг, терминатор. Я должен тебя убить.
   Странно. Киборг? Разве такие бывают? А если и да, то почему же у него такой печальный голос?
   - За что? Почему?
   Крик прервался, она задохнулась слезами.
   - Такова моя миссия. Я должен убить тебя, потому что вскоре ты родишь сына, который спасёт человечество.
   Сквозь слёзы Сара едва смогла выдохнуть:
   - Нет!!!
   - Что значит - нет?
   Сара вдруг почувствовала себя чуть спокойнее. Если бы этот хотел убить, так уже убил бы. Что-то здесь не то. Слёзы продолжали идти, и всё же ей стало легче говорить:
   - Ну как же я рожу сына, если ты меня сейчас убьёшь?
   Казалось, в Терминатора ударила молния - так он дёрнулся и схватился за голову:
   - В самом деле! Если я тебя убью, ты не сможешь родить Джона, который победит ChessNet, не станешь матерью Джона Кондора - а значит, моя миссия не сможет быть выполнена!
   Саре вдруг стало отчётливо ясно, что этот большой и сильный совсем не хочет её убивать. Но надо ему помочь пощадить её. Ответить как можно жалобнее:
   - Да-а!!!
   Воцарилась тишина. Терминатор смотрел на Сару с очень странным выражением. Она права. Убить её - значит завалить миссию, а вовсе не выполнить. Значит, надо, чтобы она жила. Следовательно... надо её защищать. А миссия? Подождёт.
   Сара смотрела так жалобно...
   Терминатор пришёл в себя:
   - Есть только один выход...
   Он наклонился к Саре, которая, затаив дыхание, глядела на него настороженно.
   Послышался сдавленный женский крик.
  
   ДЕНЬ ВТОРОЙ
   Август 2024 года в Лос Анджелесе удался на редкость спокойным и приятным. Погода радовала, и Энн-Сара Кондор, Мэри-Сара Кондор и Дженнифер-Сара Кондор решили вернуться из школы домой пешком. По дороге между ними разгорелся спор:
   - Послушай, Дженнифер-Сара, - недовольно говорила Энн-Сара, - мама нам всем категорически запретила летать в школе! Думаешь, мне не хочется? Я ведь не нарушаю! Уж когда невмоготу, так иду на пустырь, и то если там никого нет!
   Дженнифер-Сара надулась:
   - И что, ты наябедничаешь?
   В разговор тут же вмешалась Мэри-Сара:
   - Ябедничай-не ябедничай, учительница наверняка позвонит маме!
   Наверное, она была права.
   * * *
   - Мама! Я виновата, сегодня немного полетала на перемене. Не удержалась, скучно было.
   Вздохнув с облегчением, Дженнифер-Сара подтолнула Энн-Сару:
   - Ну, теперь твоя очередь!
   - Мама, извини, сегодня утром я включила микроволновку взглядом. Очень спешила в школу.
   У Сары был утомлённый, но... почему-то очень довольный вид:
   - Ладно уж... Только договоримся - чтобы это было в последний раз! И с микроволновкой, и с полётами. Вы же никогда не видели, чтобы я включала что-нибудь взглядом или летала?!
   В комнату заглянула Мэри-Сара:
   - Мама! А Джон опять играет с папой, не касаясь фигур!
   Довольные, что можно прервать щекотливую беседу, вcе прошли в соседнюю комнату, где Терминатор сидел за шахматной доской, задумчиво держа в руке фигуру, а Джон развалился на диване.
   Мэри-Сара торжествующе указала на ферзя, парившего над доской со стороны Джона:
   - Ну?! Что я говорила?
   Джон словно и не заметил её выпада:
   - Папа, следующим ходом мат! Зачем ты снова играл Каро-Канн? Ну не получается она у тебя!
   Мэри-Сара не сдавалась:
   - А почему ты опять играл, не касаясь фигур? Нарушаешь!
   Джон рассердился:
   - И неправда, ничего я не нарушаю! Это называется у шахматистов - играть вслепую, не видя фигур и не касаясь их!
   Мэри-Сара смутилась, но не хотела сдаваться. Что-то говорило ей, что брат пытается обмануть её:
   - И что, все шахматисты, когда играют вслепую, передвигают фигуры силой мысли?
   На сей раз тон Джона не был столь уверенным:
   - Да... Наверное. А как же иначе?
   Сара сочла нужным прервать эту перепалку:
   - Мальчики, девочки, идите обедать!
   * * *
   Двумя часами позже утомлённая Сара прошла в спальню. Ей так хотелось лечь... а возиться с кроватью - неохота... и она нечаянно взглядом опустила кровать. Сделав это, сразу растерялась: а вдруг кто-нибудь видел? Она смущённо обернулась: у двери стоял Терминатор. Он грустно вздохнул:
   - А у меня это никак не получается!
   Сара сразу успокоилась, улыбнулась, легла на кровать и томно ответила:
   - Не огорчайся, милый! Зато у тебя прекрасно получается другое! Этой ночью ты меня прямо убил, сразил наповал, я до сих пор не могу прийти в себя! A можно и сегодня так же?
   Казалось, при этих словах Терминатор взорвался радостью:
   - Конечно, любимая! Это моя миссия!
  
  
   ГРЯЗНЫЕ ДУШИ
   Ш.-М.Талейран
  
   Рабочий день ещё только начинался, когда Майк Браун, молодой начинающий репортёр, принятый в редакцию газеты "Этого вы не знали!" с испытательным сроком в один месяц, открывал дверь в кабинет шефа, к которому его только что вызвала секретарша. Майк в душе был почти уверен, что сейчас его похвалят. Может статься, даже зачислят досрочно в постоянный штат. Ведь материал, который он раскопал, был и вправду не из таких, которые каждый день увидишь на страницах прессы. Дверь в кабинет шефа была большая, массивная, из тяжёлого дерева, обитого дорогой кожей, с табличкой "Главный редактор Томас Балдуин". Она, эта дверь, и пахла как-то по-особому. На мгновение у Майка мелькнула мысль, что, быть может, когда-нибудь и у него будет кабинет вот с такой шикарной дверью... а возможно, как раз этот самый кабинет... а вдруг это будет вскоре...
   - Разрешите войти, сэр?
   - Да... заходите, садитесь.
   Как хорошо в кабинете шефа! Запах хвойного леса, откуда-то доносится пение соловья, чуть ли не пастушечья свирель... Вот бы однажды обзавестись таким кабинетом - вместо той каморки, где через пень-колоду пыхтит допотопный кондиционер и может быть либо жарко, либо холодно.
   Окинув восхищённым взором кабинет-мечту, Майк преданно глянул снизу вверх в глаза начальству. Вот те раз! Вопреки всем надеждам, вид у шефа был явно недовольный. С чего бы это? Может, где-то в статье допущена ошибка? Упущение? Недосмотр?
   - Значит, так, Браун! Скажу прямо: я вами недоволен! Я ожидал от вас, с вашими дипломом и рекомендациями, куда большего! Сожалею, но поданная вами статья никуда не годится!
   Душа Майка ушла в пятки. Как же так? В чём прокол? Какие-то ошибки? Недостоверный источник? Слабая художественная обработка материала?
   - Простите, сэр... я думал... когда вы говорили, что малоизвестные факты из истории вооружённых сил особенно привлекут внимание читающей общественности...
   - Да, Браун, но речь шла именно о фактах, а не легендах с мифами! То, что вы понаписали, ни один нормальный читатель всерьёз не воспримет! "Капитан Трэнт - герой, открывший Синюю Галактику, отказавшийся от положенной ему награды в пользу семей тех, кто погиб на Галактической Войне... Капитан Трэнт пал в неравном бою с ящерянами, когда он прикрывал отход главных сил Федерации..." Чушь! Бредятина, годная разве что для ежегодного торжественного доклада Секретаря по Делам Вооружённых Сил Федерации!
   - Э-э-э... Простите, сэр, но именно так этот человек описан в секретном досье Гексагона, которое мне чудом удалось раздобыть... В Гексагоне считается, что этот капитан Трэнт спас Федерацию от вторжения ящерян. Я только придал очерку художественный характер, как того и требует профиль нашей газеты...
   - Браун, вы рассуждаете, словно первоклассник! Неужели вы сами верите во все эти патриотические бредни о героях, незаслуженно забытых, оклеветанных неблагодарными потомками? Предоставьте эту чепуху проповедникам Гексагона! Общеизвестно, что все те, кого принято пышно именовать героями и подвижниками, на поверку неизменно оказываются тупицами, наркоманами, садистами, мародёрами, а то и предателями! Это - своеобразный генетический дефект, который мы пока ещё не в состоянии выявить и устранить! Как начнёшь проверять, так и выясняешь, что один из этих "героев" в детстве был карманником, другой поставлял школьникам наркотики, третья вообще была сумасшедшей. Вот каковы все эти хвалёные "герои"! Вот что я ожидал увидеть в вашей статье, сэр! Я очень, очень разочарован и недоволен вами!
   Майк смешался:
   - Простите, сэр... Дело в том, что никаких фактов подобного рода в биографии капитана Трэнта нет...
   - Вернее сказать - они не попали в досье! И это понятно, ведь Гексагон не заинтересован в раскрытии подлинного облика мнимых героев! Браун, для чего вам филологическое образование? Вы же проходили курс психологии! Вы обязаны уметь находить информацию, которая замаскирована розовыми слюнями! Возьмите свою статью обратно, переделайте её как следут! Так и быть, я дам вам второй шанс! На все изменения - один день!
   С трясущимися коленями покидал стажёр Майк Браун кабинет грозного босса. Шикарная дверь, комфортабельный кабинет... неужели завтра же всё это обратится в призрак, воспоминание о несбыточной мечте? И из-за чего?
   Или из-за кого? В конце концов... покойному капитану Трэнту ведь всё равно.
  
   Через два дня после описанной беседы газета "Этого вы не знали!" вышла с огромным заголовком:
   "РАЗОБЛАЧЕНИЕ МНИМОГО ГЕРОЯ!!!
   Среди тех, кого Гексагон преподносит нам под видом супергероев и спасителей человечества, имеется некий капитан Трэнт. Ему приписываются всякие несусветные "подвиги", в которые не поверит ни один здравомыслящий человек. В действительности, как удалось выяснить нашему корреспонденту М.Брауну, капитан Трэнт в детстве был отстающим учеником, хулиганил, бил стёкла, пытался угнать автомобиль соседа, был уличён в мелких кражах в супермаркетах. Впоследствии он по протекции был принят в Академию Гексагона и участвовал в полётах в Синюю Галактику, где его поймали с поличным во время грабежей и насилия над туземным населением. Во время боёв с ящерянами капитан Трэнт то ли погиб, то ли пропал без вести. Не исключено, что он сдался в плен врагу и предоставил ему важную информацию об обороне Федерации. Его вдова едва не пошла по пути проститутки, а сын считался трудным подростком. И вот эту одиозную фигуру нам преподносят под видом героя-освободителя!"
   Покупатели с удовольствием расхватывали свежий номер газеты, с удовольствием читали, хихикали, потешались над незадачливым "спасителем отечества". В тот же день появилось несколько анекдотов о супермене, облажавшемся в Синей Галактике.
  
   Зотавр, командор эскадры ящерян, выключил экран машины времени и с улыбкой повернулся к сидевшему рядом окровавленному человеку, руки которого были вывернуты за спину:
   - Ну что, убедились? Как видите, капитан Трэнт, люди не оценят ваше самопожертвование. Ко всему тому, что вы только что видели, добавлю, что вскоре после вашего исчезновения ваша семья подверглась унизительным проверкам в Гексагоне. Ваша вдова... жена с трудом, через суд получила положенную пенсию и была вынуждена изменить фамилию. Сын ваш едва не покончил самоубийством из-за издевательств, которым его в школе постоянно подвергали одноклассники, а возможно, также учителя. Вскоре после случившегося им обоим пришлось покинуть Землю и переселиться в одну из периферийных колоний.
   Зотавр подвинул свой стул поближе к пленнику и сочувственно положил ему все четыре руки на плечи:
   - И вот ради этого обнаглевшего мусора, безосновательно претендующего на то, чтобы называться разумными существами, вы готовы погибнуть?! Зачем? Они недостойны вас, вашего самопожертвования! Это - чёрные, грязные души! Капитан Трэнт, в истории нашего народа также был период, когда подобные грязные души составляли большинство населения и были близки к захвату власти, но наши правители сумели вовремя принять необходимые меры. Нечто такое, чего я не смогу вам пока точно объяснить... хотя - попробую. Пользуясь языком вашего народа, мы произвели изменения генетики душ. Я выражаюсь непонятно? Как бы вам объяснить... Наша раса, которая гораздо старше и мудрее человеческой, давным-давно открыла, что душа подобна телу и, соответственно, её строение также основано на своеобразных генах. Эти гены души так же, как телесные, могут быть обработаны средствами генной инженерии духа... Всё равно непонятно? И - тем не менее, надеюсь, суть вы уловили. Так вот: результатом нашей реформы духа стало то, что в мире ящерян каждый получает то, чего заслуживает, и потомки имеют о нём адекватную информацию. Никому не выгодно, более того, даже не хочется очернять героев! В нашем мире героями быть прибыльно и почётно! И теперь мы бы хотели произвести подобные же преобразования генофонда душ людей. Согласитесь, наше намерение очень выгодно для вашей цивилизации. И кто же нам больше всего мешает? Вы - тот, кто больше всех заинтересован в успехе наших будущих реформ душ людей?! Не верю! Вы, капитан Трэнт, разумны, а значит, обязаны понять преимущества нашей системы! Да, нам придётся сломить военное сопротивление Федерации, но плодами нашей победы воспользуются и люди тоже! Ваши собратья и потомки, капитан Трэнт! В случае, если вы согласитесь сотрудничать, вашей семье, друзьям мы гарантируем безопасность, защиту, благополучие и почёт! Поверьте, мы не допустим ненужных жертв со стороны людей! Даже носителей грязных душ! Это обещаю вам я - командор Зотавр, Герой Большой Ящерии, один из самых заслуженных и уважаемых представителей нашей расы! Между нашими народами наступит мир, в Федерации восторжествуют законы справедливости и добра, души людей просветятся так же, как души ящерян! То, что вы видели на экране машины времени, уйдёт в побочный вариант истории - если вы поступите разумнее, чем собирались сорок минут назад, до просмотра будущего вашей цивилизации. Ну - как, капитан Трэнт? Я вас убедил? Вы готовы стать нашим другом - в интересах людской расы?
   Командор Зотавр смотрел в упор в глаза капитану Трэнту. Тот, казалось, колебался, в его глазах читалось напряжение, на лице пролегли морщины. Капитан Трэнт закашлялся и хрипло спросил:
   - Командор... я могу немного подумать?
  
   Эскадра ящерян двигалась к гравитуннелю, через который она должна была быстро и безопасно достигнуть Земли и главных планет Федерации. Впереди эскадры находился корабль Трэнта - тот самый, на котором капитан вступил в свой последний бой. Так рекомендовал сделать сам Трэнт: как он пояснил, опознавательные сигналы его корабля будут автоматически приняты системами слежения Федерации, что позволит эскадре без потерь пройти через передовые посты человечества. На этот раз, однако, вовсе не Трэнт командовал кораблём, хоть он и присутствовал в капитанской рубке и стоял у пульта управления. Рядом с ним находились командор Зотавр и несколько вооружённых солдат-ящерян, охранников. Всё-таки командор не вполне доверял Трэнту. Кто его знает, как он поступит при виде первого же патрульного корабля людей. Тому, кто предал своих, ничего не стоит так же поступить с чужими. Рассчитывая на опознавательные знаки Трэнта, вслед за его кораблём, как можно ближе к нему, двигались крейсеры ящерян, замаскированные под земные. Они шли короткой цепью, готовые, в случае необходимости, быстро перестроиться в боевой порядок.
   Капитан Трэнт выглядел спокойным и уверенным. Корабль уверенно шёл по курсу, который Трэнт указал ящерянам. Он знал, что на подходе к гравитуннелю его корабль попадёт в силовое поле Системы Водоворота, на которое защитные средства, которые не были модифицированы для условий этого района галактики, не рассчитаны. Под воздействием аномально-мощной гравитации, неизбежен взрыв начинки котла. Корабль превратится в крошечную сверхновую звезду, а за ним последуют и крейсеры ящерян.
   А на то, что о нём напишут в будущем журналисты Федерации, капитану Трэнту было глубоко наплевать.
  
   ПРОСТОЕ ИМЯ
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Ничто, кроме птичьих трелей, не нарушало тишины в райских кущах. Святой Пётр тихо прошёл через рощицу и осторожно выглянул на поляну. Нет, не завершена ешё беседа Иисуса с Господом. Святой Пётр так же тихо вернулся к себе. Тем временем, разговор на поляне продолжался:
   - Твоя воля была, Господи, чтобы пожертвовал я собою во спасение душ человеческих. Страшно было мне идти на муки, но подчинился я воле Твоей. И что же теперь? Чёрные души не стали светлее. Светлые души не обрели покоя и радости. Тот, кто чист был перед Тобою, воспротивился и ужаснулся моей жертве, а приняли и приветствовали её лишь те, которые не заслужили спасения. И сейчас Ты вновь велишь мне идти к людям? Но что же смогу я изменить? Не в моих силах отделить плевел от зерна, тёмное начало от светлого. Да и силы мои на исходе. Великую муку пришлось принять мне, не выдержу я более. Если нельзя мне не идти опять к людям - что же, подчинюсь я, выполню волю Твою. Но не требуй от меня новой жертвы. Дай мне простую человеческую жизнь среди обычных людей.
   И ответствовал ему Всевышний:
   - Горько слышать мне упрёки сии, дитя моё. Да, не станет зло добрее от пролития крови безвинной. Нет, не возрадуются праведники жертве искупительной. И всё же удел наш таков - тревожить человечество днём и ночью, в сёлах и городах, на суше и в море, пробуждая его совесть. Ты просишь для себя простой людской судьбы, но в твоих ли силах выдержать обыденность? Тебе самому решать, где, когда и в кого ты воплотишься. И да сбудется пожелание твоё волею моею.
   Задумался Иисус.
   - Прежде всего, пусть свершится это много-много веков спустя. Тогда, когда не будут более люди распинать невинных на крестах, бросать на съедение диким хищникам, стравливать их между собою на потеху толпе.
   - Да будет так.
   - Не желаю больше жить в Палестине. Горяч воздух, обжигающа земля там. Возбуждают они кровь, не давая покою ни днём, ни ночью.Да будет мне воплощение где-нибудь в Европе. И пусть осуществится это в какой-нибудь тихой деревушке, позабытой сильными мира сего.
   - Быть посему.
   - Не желаю быть больше евреем. Народ этот по самому рождению своему возбуждает против себя все силы зла мирового.
   - Да будет так и не иначе.
   Наступила пауза. Казалось, всё предусмотрел Иисус, обо всём позаботился. Но вот ещё одна мысль пришла ему в голову:
   - Незачем мне в новом воплощении быть мужчиной. Мужчина всегда и за всё в ответе. А с женщины и спрос совершенно иной.
  
   * * *
  
   Снаружи гудел студёный зимний ветер, доносился волчий вой, но в заботливо протопленной крестьянской избе было тепло и уютно. Глава семейства хмуро поглядывал на жену, кормившую грудью новорожденную девочку. Дочь - что за работник? Её дело - рукоделье. А как вырастет да выйдет замуж - так и вовсе покинет отчий дом, уйдёт от отца с матерью, да ещё приданое с собой заберёт.
   Жена словно угадала его мысли:
   - Сыновья у нас уже есть, а теперь будет и дочка-красавица. Мы ещё не нарадуемся, когда со всей деревни женихи под наши окна соберутся. А до тех пор - и в избе приберёт, и хлеб испечёт, да и рукоделье вещь не последняя.
   Муж только сердито засопел в ответ.
   За стеной, в курятнике, вдруг запели петухи, и соседские ответили им. Странно, с чего бы это они? До рассвета ещё далеко. Старики говорят - примета есть такая... к великой радости. Откуда в нашем тихом селении может быть радость, да ещё великая?
   Жена подвинулась поближе к мужу и обняла его свободной рукой:
   - Давай назовём нашу девочку каким-нибудь необычным, удивительным именем, которое будет искриться и сверкать, и пусть будет оно таким же красивым, как наша доченька!
   - Нет уж! Ни к чему все эти затеи! Дадим ей самое простое имя! Назовём её Жанной! - недовольно проворчал отец семейства, простой французский крестьянин Жак Дарк.
  
  Иллюстрация 3.
  
   Мир на ладони
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   - Эй, друх, дай мине писят шекелей! Оч-нада!
   Андрей неприязненно посмотрел на просителя. Эту багровую физиономию на фоне пошатывающегося остального, озвученного нечленораздельной речью, он уже видел здесь, в парке Биньямина, и не раз. Надо, же "друг". Кстати, в прошлый раз был - "брат". Не друг ты мне и не брат, а деньги мне самому нужны, и ещё как. Так что давай-ка не загораживай мне дорогу, это в твоих же интересах...
   - Слыш, помираю, ежли не даш! Ну вот хош, эту штуку те дам! Во, гхлянь!
   Андрей машинально скосил глаза на ладонь бомжа. Там лежало нечто очень симпатичное на вид... но совершенно непонятно - что именно. Поколебавшись, Андрей протянул руку и осторожно взял неизвестное нечто из неприятной руки.
   - Откуда это у тебя?
   - А вот падарыл... И!
   Фу, ну и разит от тебя перегаром. Надо полагать, не подарили тебе, а свистнул ты у кого-то. И жалко оставлять тебе такую красивую игрушечку. Ну, ладно... без полусотни не помрём как-нибудь.
   Дорвавшись до желанных шекелей, бродяга нетвёрдой, дрейфующей трусцой засеменил в сторону ближайшей лавки, а Андрей продолжал свой путь, задумчиво разглядывая своё приобретение в свете фонарей. Вот ведь даже не опишешь, что это такое. Больше всего похоже на...
   Больше всего похоже на нашу Хайфу. Вот так, как её изображают на плане города, но... вот крошечные моногоэтажки, миниатюрные башни на Кармеле, вот уменьшенный в сотни, нет, тысячи, сотни тысяч раз овраг между районами Кармель и Неве-Шаанан. Линия пляжа... Зелёные полоски насаждений... Бахайский храм? Неужели кто-то старался, делал миниатюрный город? И... всё это освещено... не то чтобы ярко, но, наверное, примерно так же, как сейчас на самом деле освещена Хайфа. Возможно, именно такой, хотя, конечно, в гораздо более крупном масштабе могут видеть сейчас Хайфу пассажиры самолёта, набравшего высоту.
   Как хорошо выполнена игрушечка!
   * * *
   - Олечка, милая! У меня для тебя небольшой сюрприз! Вот, посмотри!
   - Ой! Что это такое? Какая прелесть!
   Оля с интересом приняла подарок. Вообще, говорят, на этой стадии беременности женщина проявляет повышенное внимание ко всяким блестящим безделушкам, и может даже их... гм... и это называется - клептомания. Так что пусть у неё будет одной красивой игрушкой больше, не повредит.
   - Андрей, смотри! Над мини-Хайфой самолёт летит!
   Так, фантазия разыгралась, этого ещё недоставало. Однако... не буду же я ругаться с ней из-за таких пустяков.
   - И где же этот самолёт? Покажи, мне тоже стало интересно!
   - Улетел самолёт! Раньше надо было подойти! А вообще, мне иногда даже кажется, что тут всё совершенно настоящее, только маленькое! И где-то в одном из этих домиков мы с тобой живём!
  Ну и ладно, такие-то фантазии как будто совершенно безобидны... я надеюсь.
   * * *
   "Организация "Исламская Конференция" заявляет, что в её распоряжении имеется значительное число единиц ядерного и термоядерного оружия, а также средства доставки, могущие поразить всю территорию Израиля. "Исламская Конференция" отказалась дать какие-либо гарантии того, что она не применит располагаемое ею атомное и водородное оружие против любого из враждебных государств, и в первую очередь Израиля, право на существование которого большинство стран-членов Конференции до сих пор не признаёт. Правительство Израиля просит граждан, начиная с этой ночи, не выключать телевизоры и радиоприёмники, с тем, чтобы они могли услышать сигналы тревоги и сообщения Службы Гражданской Обороны и Тыла, которые прозвучат в случае необходимости."
   - Андрей, как ты думаешь, это и в самом деле опасно?
   Оля была бледна, её губы дрожали. Вот уж - не стоит слишком часто включать телевизор. От "Исламской Конференции" опасность то ли исходит, то ли нет, а Олечка уже разволновалась... плохо-то как.
   - Девочка моя маленькая, тебе нельзя беспокоиться! И главное - не из-за чего! Ну не сумасшедшие же они! Ведь наши, в случае чего, сами их запросто уничтожат! И потом - у нас есть противоракеты "Хец", они нас и прикроют!
   * * *
   Андрей был очень не в восторге от того факта, что с недавних пор Оля приобрела привычку часами напролёт разглядывать "Мини-Хайфу", забравшись с ногами на диван и почти не двигаясь. Не раз и не два пожалел он про себя о том, что приобрёл этот злосчастный сувенир, отдав за него совсем не лишнюю полусотню. Получается - уже и не развлечение вовсе, а проблема... ну, пусть пока небольшая, но кто знает, что будет потом. Ладно, сейчас Оля в академическом отпуске, скоро ей рожать, может быть, когда появится малыш, она и вести себя станет совсем иначе, отвлечётся на более важные дела.
   * * *
   - Андрей, давай пойдём сегодня спать пораньше! Что-то у меня вдруг голова разболелась!
   Оля с обиженным видом потирала виски и морщилась. Андрей с готовностью кивнул. Почему-то ему тоже было не по себе в этот вечер. Голова болит? Духота? Вроде бы ни того, ни другого, но при этом... Какое-то общее неприятное, гнетущее ощущение.
   * * *
   Они оба проснулись одновременно, в начале второго ночи.
   Они проснулись от завывания сирены.
   Андрей включил громче радиоприёмник и услышал:
   "Внимание, внимание! Воздушная тревога! Говорит Служба Гражданской Обороны и Тыла! Просьба взять с собой документы и спуститься в бомбоубежища! Если вы находитесь далеко от бомбоубежища, но у вас оборудована комната-укрытие, просим пройти туда! Для паники нет решительно никаких оснований!"
   Оля сидела на постели бледная, растерянная.
   - Оля! Пойдём, спустимся вниз! Бомбоубежище тут рядом, за минуту и доберёмся!
   Оля устало качнула головой:
   - Зачем это? Всё равно нас больше не существует. Пусть уж это случится сразу.
   Оля опустила голову на подушку и отвернула лицо к стене. На улице погасли фонари. Электроснабжение отключено, понял Андрей.
   Андрей растерянно окинул взглядом комнату...
   На столе слабо мерцала "Мини-Хайфа".
   И вот Андрей увидел их. Они летели с разных концов комнаты, ослепительно-яркие искорки, стремительные и беспощадные... откуда - из Ливана, Сирии, Ирана, с подводных лодок в Средиземном море? Многие из них исчезали, сбитые невидимыми системами противоракетной обороны, но другие неумолимо приближались.
   Не сознавая, что он делает, Андрей накрыл "Мини-Хайфу" ладонями. В тот же миг первые ракеты упали откуда-то сверху, ударились о его руки и взорвались, обжигая, словно маленькие хлопушки. Каждая отдельная ракета была слишком крошечной, чтобы причинить вред, но их было слишком много. Некоторые из ракет взрывались ядерной вспышкой, и от них-то было больнее всего. Сознание щёлкнуло: снаружи, за окнами, не слышно взрывов, не видно вспышек... Спустя минуту руки Андрея горели, словно от ожога кипятком, а затем он и вовсе перестал ощущать их. Глаза заволокло красным туманом. Андрей потерял счёт времени. Ему казалось, что он уже давно - неделю, две недели, месяц - сидит вот так, прикрыв собой свой родной город.
   Постепенно поток ракет пошёл на убыль, а затем и вовсе прекратился. Андрей с трудом поднялся от стола... посмотрел по сторонам...
   Вокруг всё было тихо, спокойно. Оля по-прежнему лежала, отвернувшись к стене.
   Может, ничего и не было? Всего лишь кошмарный сон? Почему же так нестерпимо жжёт руки?
   Кажется, уже можно, по крайней мере, пойти в ванную.
   Андрей пустил воду - и не сразу понял, холодна она или горяча. Кожа с кистей рук начала сползать, потекла кровь. Внезапно подступила предательская тошнота. Сколько же в меня рентген вошло? Может быть, и не так уж много. Придётся утром к врачу сходить. Как я ему объясню? Может быть, просто взять с собой "Мини-Хайфу" и рассказать как есть? Хуже сумасшедшего дома мне всё равно не сделают, но, может, всё-таки осмотрят, помогут.
   Немного придя в себя, Андрей вернулся в спальню.
   За столом сидела Оля, опустив голову, закрыв руками "Мини-Хайфу". Её руки были так же обожжены, как и у Андрея.
   - Это были ракеты второго эшелона. Они задержались, - не поднимая головы, ответила Оля на потрясённое восклицание своего мужа.
   - Как же так, Олечка... наш ребёнок... ты не должна была... не имела права...
   Оля ничего не отвечала. Да и требовался ли какой-нибудь ответ?
   Внезапно на улице зажглись фонари, и сразу же Андрей и Оля услышали: "Внимание, внимание! Отбой воздушной тревоги! Дорогие граждане, вы можете покинуть убежища и укрытия! Опасность полностью миновала!"
   Что это значит? Что вообще случилось? Это - кошмарный сон? Видение, галлюцинация? Если это произошло на самом деле, то что со всей остальной страной?
   Сил нет думать об этом. Надо попробовать хоть как-то помочь самим себе.
   - Оля, давай смажем руки чем-нибудь и забинтуем, а потом ляжем спать! Утром подойдём к врачу! Может быть, всё не так уж страшно!
   Что там говорит радио?
   "Внимание, внимание! Благодаря эффективности наших систем противоракетной обороны... ни одна неприятельская ракета не попала в цель!"
   Что это означает? Как вас следует понимать? Видели мы эту эффективную оборону.
   Это... случилось - везде?
  
   Исторические миниатюры
   Короткие сюжеты о героях и героинях, основанные на подлинных исторических фактах
  
  
   ЮДИФЬ
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Возможно, что на самом деле её звали не Юдифь, но это имя очень подошло бы ей. В отличие от той, которая убила Олоферна, эта героиня практически забыта потомками. А напрасно.
   * * *
   Снаружи полыхала раскалённым маревом беспощадная аравийская жара. Юдифь отодвинула локтем лёгкую прозрачную занавесь, обеими руками удерживая поднос, подобострастно улыбнулась и мягкими шагами прошла в трапезную. Повелитель с милостивой улыбкой посмотрел на неё.
  - Прошу вас, о Повелитель! Отведайте трапезу!
  Юдифь встала перед Повелителем на колени, смиренно опустив глаза вниз, и протянула к нему блюдо с пловом. Глаза были опущены не только потому, что рабыня должна быть покорна, но и по другой причине.
  * * *
  Ещё несколько месяцев назад она вовсе не была жалкой рабыней. Она жила вместе со своими близкими - отцом, раввином Исааком, матерью, братьями и младшей сестрой, - в Хайбаре, одном из цветущих оазисов Аравийской пустыни, к юго-востоку от Иерусалима. Отец учил всех своих детей мудрости далёких предков, пришедших когда-то из Египта на Землю Обетованную. Кроме них, в оазисе жили ещё многие еврейские семьи, чьи предки когда-то давным-давно бежали из Палестины в страхе перед беспощадными римскими легионами. Евреи жили в дружбе и согласии с местными арабами, и ни тем, ни другим не могло прийти в голову, что вскоре нагрянет беда.
  В один страшный день пришли завоеватели. Такие же на вид арабы, как те, что жили мирно в оазисе. Тихие лужайки огласились стонами раненых, чистые водоёмы покраснели от крови погибших. Те из арабов, которые отказались принять волю поработителей, были умерщвлены. Такая же судьба постигла и большинство еврейских обитателей этого ещё недавно райского местечка. Юдифь и её сестра были захвачены победителями. Сестру увели куда-то на восток, а Юдифь удостоилась чести стать невольницей самого Повелителя.
  * * *
  - Подойди ко мне, крошка! Не бойся! Я знал, что ты станешь хорошей девочкой!
  Повелитель благосклонно указал Юдифи место на ковре, у своих ног, величественно погладил бороду и приступил к трапезе. Юдифь поклонилась, сложив ладони в знак благодарности, и села на указанное ей место. Она старалась не смотреть, как Повелитель изволит кушать.
  * * *
  Повелитель немедленно обратил внимание на красоту и незаурядный ум пленницы, но Юдифь далеко не сразу стала образцовой рабыней. Много раз её наказывали за непокорность, избивая кнутом, сажая в яму, однажды поставив клеймо и неоднократно угрожая содрать с неё кожу, осыпать солью и бросить умирать посреди огненной пустыни. Наконец, она уступила. Она приняла ислам, тихо проклиная про себя ту книгу, которой должна была отныне поклоняться. Убедившись, что она исполняет все предписания, евнухи допустили её к услужению Повелителю.
  * * *
  Повелитель вдруг поперхнулся и закашлялся. Кусок мяса выпал у него из глотки.
  - Что... что это? - сиплым голосом спросил он у Юдифи, указывая на блюдо.
  - М-может быть... повара переложили перцу? Я схожу на кухню, попрошу, чтобы они дали плов без перца, - услужливо вскочила Юдифь, в глубине души моля только об одном - чтобы Повелитель тотчас же отправил её на кухню.
  Повелителю, однако, было не до того. Он зашёлся кашлем, лицо его побагровело, затем посинело, глаза вылезали из орбит...
  Евнух, заметивший, что Повелитель выронил изо рта мясо, подхватил кусок, проглотил почти не жуя... мгновение стоял не шевелясь, а потом упал на пол и забился в судорогах.
  Юдифь выскочила наружу. Она скинула нелепые туфли без задников и что есть силы помчалась, босиком по раскалённым камням, мимо толп арабов, как можно быстрее, как к спасению, в самое пекло пустыни. Сзади неё раздался зычный мужской крик:
  - Хватайте её, правоверные! Казните самой лютой смертью! Эта подлая отравительница только что убила нашего обожаемого Повелителя, великого и бесценного Пророка Мохаммеда!
  
   ПРОРОЧЕСТВО
   М.Будзинская, Москва
  
  Крез Лидийский, пред тем как возглавить поход
  На воинственных персов державу,
  В Дельфы выслал гонца, чтоб узнать наперед,
  Пораженье ль ему та война принесет,
  Иль победы желанную славу.
  
  И Дельфийский оракул, чей голос века
  Завораживал гордые души,
  Отвечал, - и владыка внимал свысока, -
  "Коль на персов ты двинешь лидийцев войска,
  То великое царство разрушишь".
  
  Окрылен предсказаньем, Крез в битву вступил
  С повелителем Персии Киром...
  Содрогнулась земля в поединке двух сил,
  И, достигнув небес, дым пожаров затмил
  Свет зари над бушующим миром.
  
  И не раз, в беспощадных сражений огне,
  Клял лидиец пророка коварство...
  Предсказание, впрочем, сбылося вполне, -
  Потерпев пораженье в жестокой войне,
  Пало Креза великое царство.
  
  
  
   ТЩЕТНОСТЬ
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Кассандра, дочь троянского царя Приама, обладала трагической способностью-проклятием предвидеть грядущие беды, которые, быть может, удалось бы предотвратить - если бы к девушке прислушивались. Однако никто её предсказаниям не верил, и её попытки убедить окружающих были тщетны.
   В конце 19 в. был опубликован роман, описывавший одну из самых трагических катастроф в мировой истории. Катастрофу, которая тогда ещё не произошла. Автор дал этому роману очень странное название. Почему?
   * * *
   Вахтенные, успевшие продрогнуть на промозглом холоде, притоптывали на месте, посматривая на часы - когда же конец смены. Ни пассажиров, ни других членов команды на палубе, скукота. Унылая ночь посреди ледяных вод казалась нескончаемой. Отблеск луны в волнах ещё усиливал впечатление от этой картины, леденившей кровь в жилах. Холод давил на веки, нагоняя дремоту.
   Луна явственно высвечивала фрагмент борта, на котором было написано название корабля. "Титан" - это читалось без труда.
   * * *
   Морган усилием заставил себя проснуться. Вот проклятый кошмар. Огромный пароход, на всех парах несущийся к исполинскому айсбергу, к катастрофе. Да откуда это наваждение? Ведь таких кораблей-колоссов даже не существует. Разве что, может, в будущем появятся? И что - через несколько лет сможет произойти подобная катастрофа? Чушь. Ни один капитан не погонит свой корабль на полной скорости посреди ночного моря. Хотя... море пустынно, а габариты корабля располагают к самоуверенности... Но зачем вести пассажирский пароход на север? Если только...
   Если только корабль идёт из Европы в Северную Америку?
   Получается, не такая уж это чушь.
   А в конце-то концов... что такого? Ведь сюжет для романа. Да, приснилось, но логика есть. Итак, попробовать накидать сюжет. Однажды построили очень большой пароход для пассажирских рейсов между Старым и Новым Светом и пустили его кратчайшим путём - через приарктические районы. На корабле тысячи пассажиров, а капитан настроен на рекорд - ещё бы, такая машина могучая. Вот и погнал к ближайшему айсбергу. Да, но ещё надо описать сам пароход. Начнём с названия. Как там во сне было? "Титан"? Очень подходяще для такого исполина. Водоизмещение, допустим, семьдесят тысяч тонн. Класс, а? Длина, скажем, двести метров. Нет, это неинтересно, надо поменьше круглых чисел, я уж водоизмещение записал... Пусть будет длина - двести сорок три метра. Труб - четыре. Не слишком ли много? А что, ко мне придерутся? Вот пусть однажды построят подобный левиафан, тогда и увидим, сколько труб ему понадобится. Впечатляющий кораблик, да? Ну и айсберг не меньше, вблизи пол-неба закрывает. Итак, происходит катастрофа, столкновение с ледяной горой... да, нереально, ну так это фантастика. Даже хорошо, вроде как предупреждение потомкам. Пароход-гигант столкнулся с айсбергом - и всё тут. Как во сне было. Ох уж этот сон, прямо такое ощущение, будто на самом деле всё произошло. Но разве это плохо? Смогу описать всё случившееся как можно убедительнее... как сам видел. Читатели останутся довольны. А как бы мне назвать роман? "Пароход и айсберг". Нет, неинтересно. "Титан"? Тоже нехорошо: пока не откроешь книгу, не поймёшь. А может, "Осторожно, айсберг"?
   Однако рука Робинсона уже сама выводила название будущего романа: "Тщетность".
  
  
  
   КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Эта миниатюра основана на подлинном историческом событии, связанном с Красавицей и Чудовищем. Я только внёс небольшие коррективы, не меняющие суть дела.
   * * *
   За окнами всё реже, слабее раздавались голоса гостей, которые понемногу разъезжались с весёлой свадьбы восвояси. Красавица не спала. В голову лезли самые разные мысли. Да, конечно - прежде всего о том, что будет завтра. Завтра утром. Вернее, уже сегодня утром. Вчера - девчонка, каких множество в германских племенах. Сегодня - жена самого отважного, сильного, самого прославленного воина, которого только знал мир. Того, на которого она ещё совсем недавно смотрела с благоговейным ужасом. Он - Чудовище. Он некрасив. Слишком большая голова, широкая грудь, казалось бы, неприятно посаженные глаза, странный нос. Если бы кто-то ей сказал год назад, что она пойдёт замуж за такого, она бы лишь рассмеялась. Но вот - это свершилось. Он, Чудовище, оказался галатным ухажёром. Его рассказы о битвах и приключениях могли вскружить голову кому угодно. Он - тот, перед кем трепещут императоры. Когда он мчится по полю на своём могучем скакуне, великолепней его нет никого на целом свете. И... не хочется об этом думать, но... конечно, его готовность швыряться ради неё золотом направо и налево - не такая уж мелочь. А каким нежным и страстным он оказался в эту первую брачную ночь любви... Поверить невозможно. Ах, Чудовище...
   Красавица тихо встала с кровати, ступив босыми ногами на мягкую медвежью шкуру. Этого медведя убил тоже он, муж, Чудовище. Убил в схватке один на один, имея в руках только кинжал. Вот этот самый кинжал, который он подарил ей, лежащий сейчас на столике.
   Красавица взяла в руки оружие. Милый, мы, наверное, могли бы стать хорошей парой. Не так уж ты неприятен. О таком муже, вероятно, любая девушка могла бы мечтать. И всё же ничего между нами не получится. Надеюсь, мне хватит решимости потом воспользоваться этим же кинжалом, чтобы меня не разорвала твоя стража. Не имеет значения то, что ты некрасив. Не важно, что предыдущие твои жёны умерли при странных обстоятельствах. Безразличны мне слухи о том, что ты вроде бы убил своего родного брата. Но то, что ты уничтожил бургундов, мой народ, я тебе простить не могу. Именно поэтому я недавно приняла твоё предложение и легла вчера с тобой в постель.
   За кровь наших мужчин. За слёзы и рабство наших женщин и детей. За руины наших домов.
   Чтобы больше никогда - ни для кого.
   И, повернувшись к кровати, красавица Ильдико занесла кинжал над спящим Аттилой.
  
  
   ИГРА РАЗРЕШЕНА
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Эта "игра" решила судьбы миллионов людей.
   * * *
   За окнами смеркалось: зима, темнота приходит быстро. Сидевшие в комнате люди, казалось, окаменели, замерев в ожидании. Их было трое: двое высоких, мускулистых, стройных, белокурых, вышколенных, подянутых офицеров в форме - Абвер и СС - и один в потёртом костюмчике, болезненного вида, с откровенно еврейской внешностью. Все трое напряжённо смотрели на рацию, словно ожидали оттуда явления чуда. Возможно, так оно и было.
   В комнате зловеще висела тишина. Рация молчала. Офицер Абвера вздохнул и невольно глянул на штатского. Если и сегодня не будет сообщения, то этот - мертвец. Не имеет значения, что специально для него провели фиктивную антропологическую экспертизу и якобы доказали, что он - нееврей: это для начальственных шишек, пусть считают, что, дескать, закон соблюдён, сотрудничество есть, но - не с евреем. Конечно, он еврей, да и не скрывает этого. Миллионы таких же уничтожены за одно рождение. Этот причинил зла Рейху больше, чем любая из русских армий, на нём сотни тысяч жизней наших немецких парней, а поди ж ты - приходится его беречь... до поры до времени. Причём - потому и беречь, что на нём столько арийской крови. Пусть возвращает её кровью славянских и еврейских недочеловеков. А если не получится...
   Все трое вздрогнули. Внимание: рация...
   "Товарищу Жану Жильберу благодарность за полезнейшую информацию. Поздравляем вас с 23 февраля - праздником Красной Армии. Сообщаем также, что за заслуги перед Родиной вам присуждено звание Героя Советского Союза".
   Все трое облегчённо вздохнули. Офицеры Рейха - оттого, что русские проглотили дезинформационную наживку. Леопольд Треппер - потому, что, как следовало из шифра сообщения, его кодировки были поняты и московский центр разрешил разведсети "Красная Капелла" проведение операции "Большая Игра" против германских спецслужб.
  
  
   Приключения
  
   ФРАНЦУЗСКИЙ РОМАН
   Ф.Ромм (Хайфа), М.Жданова (Н.Новгород)
  
  Несколько лет тому назад наш компания завела было традицию собираться на первое апреля и рассказывать разные анекдоты, байки, неправдоподобные случаи из жизни. Разумеется, чем неправдоподобнее, но и убедительнее была история, тем больше аплодисментов доставалось рассказчику. Постепенно, однако, от забавных повествований в стиле незабвенного барона Мюнхгаузена мы переходили к далеко не столь весёлым, а то и просто жутким вещам. Всех перещеголяла одна очаровательная дама (назовём её "госпожа Е."), которая сейчас вместе со своими детьми живёт за границей. Собственно, именно после её рассказов мы как-то утратили интерес к этим некогда милым посиделкам. И было отчего. Судите сами.
  
  Первый рассказ Е. Французский роман.
  - С первым апреля, дорогие друзья! Мы с вами знакомы уже несколько лет, и, разумеется, вы не предполагаете, что я смогу рассказать вам о себе что-либо очень интересное.
  - Что верно, то верно, Лена! Положа руку на сердце: такое впечатление, что у тебя вся интересность ушла во внешность! Не может быть, чтобы на другое осталось ещё хоть чуть-чуть!
  - Правильно! Такая красивая преуспевающая женщина с двумя детьми, одежда из последней коллекции Миланского дома моды, юрист... Так что если ты расскажешь что-то неожиданное, лично я буду потрясена.
  - Ах, так? Напрасно думаете, что я ничем не смогу удивить вас. Уверена, что получится. Вы, например, вряд ли знаете о том, что я убийца. Нет, я не убиваю людей за деньги, не выслеживаю жертву ночью, не душу ни в чём не повинных прохожих. И то, и другое, и третье - не для меня. Я убийца потому, что там, где достижению справедливости препятствуют власть имущие подонки, я вполне могу решить проблему в стиле Аль Капоне. Нет подонка - нет проблемы. Вы скажете, что я не вправе решать, что справедливо, а что - нет? Не спешите с выводами, всему свой черёд.
  
  * * *
  В январе Тель-Авив часто наказывает жителей города дождями. Наказывает всех подряд - бродяг, попрошаек, торговцев, бизнесменов, политиков, всех, кто сделал что-то плохое, и всех, кто только собирается сделать. Этот вечер не был исключением. Противная морось сыпалась с неба уже второй час, и, хотя температура не опустилась ниже двенадцати градусов, прохожие разбежались по домам. Вместо вечерней суеты, улицы города погрузились в мрачную полудрёму, обещавшую затянуться до самого утра.
  Под большим козырьком старого кинотеатра стояли двое - молодая длинноногая девушка со светлыми волосами и стройный юноша в джинсовом костюме. Они держались за руки и смотрели на дождь.
  - Знаешь, Марина, мне всегда было интересно - почему мы до сих пор вместе? Или нет, я неправильно выразился. То, что мы вместе - замечательно... но при этом - удивительно и как-то неправдоподобно.
  Девушка улыбнулась:
  - Потому что мы любим друг друга! Что за вопрос, Андрей?!
  Марина погладила спутника по щеке и, едва прикоснувшись губами, поцеловала его. Молодой человек ответил долгим нежным поцелуем. Прохожих не было, никто не видел, как парень обнял девушку и прильнул губами к её устам.
  - Я люблю тебя, - выдохнул Андрей, когда ему начало казаться, что он вот-вот потеряет над собой контроль. - Ты выйдешь за меня замуж?
  Девушка отстранилась и поправила причёску.
  - Андрей... да, я хочу, чтобы мы были вместе. И... я согласна, - чуть дрожащим голосом ответила она. - Но понимаешь, сначала нам нужно решить вопрос о том, где мы будем жить. - Марина поёжилась. - Я хочу уехать из этого города... из страны. В Канаду, в Америку, Европу - не знаю. Здесь жить я не смогу. Мне слишком многое тут не нравится. Например, то, что некоторые израильтяне смотрят на меня, как на... - девушка запнулась, пытаясь подобрать слова, но Андрей недоумевающе смотрел на любимую, и она решилась, - как на проститутку.
  Молодой человек попытался улыбнуться:
  - Мне кажется, ты преувеличиваешь?..
  - Ничуть! - девушка обиженно надула губы. - Просто я не хотела тебе рассказывать, но коли так... К примеру, месяц назад я еле убежала от одного негодяя. Он три квартала шёл за мной, пытался схватить за руку.... Я еле вырвалась! А он потом десять минут орал под нашим окном. Если не веришь, спроси соседей. Хотя, - Марина махнула рукой, - они, наверное, тоже ничего не скажут. Им проще сделать вид, будто они слепы... ни во что не вмешиваться, ни к кому не приходить на помощь, всегда быть ни при чём.
  Андрей покраснел.
  - Ты не помнишь, как выглядел тот ублюдок? Если когда-нибудь встречу...
  - Ну... такой невысокий, толстый. Темноволосый, с поросячьими глазками. Всё время по сторонам оглядывался. Неприятный тип. И лицо у него недоброе, будто замышляет что-то. Эй, а зачем это ты спрашиваешь? Выбрось его из головы! Забудь о нём! Думаю, вряд ли мы когда-нибудь его встретим.
  Молодой человек неловко переступил с ноги на ногу.
  - Это лишь частный случай. Неприятный, но единичный. Может, тот человек был сумасшедшим или наркоманом?
  - Мне всё равно, кем бы он ни был, потому что это вовсе не единственный случай, а просто недавний и очень противный. Сам посуди: что за жизнь теперь у меня? Как мне ходить в магазин, как я буду работать, если страшно выйти на улицу? Может, ходить с сопровождением?
  - Здесь есть полиция!- Андрей обнял девушку, прижал к груди и поцеловал в затылок. - Я никому не дам тебя в обиду. Никому! - пообещал он.
  Жить ему оставалось менее пятидесяти минут.
  
  * * *
  Полицейская патрульная машина выехала на улицу Бен Йегуда. За рулём сидел толстый молодой человек, с ним рядом - напарник. Верхние пуговицы форменной рубашки водителя были расстёгнуты, полные руки небрежно лежали на руле, он лениво посматривал по сторонам и зевал от скуки. Его товарищ - одутловатый парень лет двадцати пяти - жевал гамбургер, роняя крошки на колени. До окончания смены оставалось чуть больше четырёх часов.
  - Спать хочу, - после очередного зевка заявил толстяк. - Хоть бы заварушка какая-нибудь. А то сидишь целыми днями, ни тебе размяться по-человечески, ничего. И погода как назло мерзкая. Ни один нарик на улицу и носа не покажет!
  - Все нарики по домам сидят. Правильно делают. Эх, сейчас бы кофейку горячего! А то эти гамбургеры поперёк горла.
  Толстяк согласно кивнул. Вдруг его взгляд оживился, скучающая мина исчезла с физиономии:
  - Эй, Эли, глянь-ка вон на ту парочку под козырьком дома! Я знаю эту русскую шлюшку! Примерно месяц тому назад я пытался поговорить с ней как с человеком, а она меня даже на порог не пустила! А этот рядом - наверняка хахаль! Ну скажи, нормальная женщина предпочла бы его мне?! Нет, вот ты скажи! Ведь шлюха, как все эти понаехавшие!
  - Порядок, Йоси! Если хочешь - так и скажи, сейчас мы их обоих сделаем!
  Полицейские оживились, остановили машину и, на ходу разминая ноги, бодро направились в сторону молодых людей, которые держались за руки и о чём-то тихо беседовали. Они были полностью поглощены друг другом и не сразу заметили приближающихся к ним патрульных.
  - Эй вы, покажите документы! - приказал толстяк.
  Молодые люди обернулись, девушка побледнела и ещё крепче прижалась к спутнику. Парень полез в карман и вытащил паспорт.
  - Так, - Йоси небрежно открыл синюю книжечку. - Документы не в порядке! Придётся вам проехать с нами.
  - Почему? В чём дело?! Мы же ничего не нарушили! И паспорт у меня в полном порядке, - растерялся Андрей.
  - А ну садитесь в машину! Или мы вас арестуем! - прикрикнул на него Йоси, положил руку на дубинку и кивнул толстяку. Тот несильно толкнул девушку в сторону патрульной машины.
  - Эй! Полегче! - возмутился молодой человек, но Марина махнула ему рукой, показывая, что с ней всё в порядке, и пошла к задней дверце автомобиля. Перед тем, как открыть её и сесть, она достала телефон - чтобы позвонить домой, предупредить о том, что случилось, и почему она сегодня задержится.
  - А ну не сметь! - Эли подскочил к испуганной девушке и резко стукнул кулаком по её руке. Мобильный упал на асфальт. Полицейский наступил на маленький аппарат так, что раздался треск, раздул ноздри и наотмашь ударил Марину по лицу.
  - Ты что делаешь, ублюдок?! - крикнул Андрей и, не помня себя от ярости, бросился на бандита в полицейской форме.
  
  * * *
  Несмотря на прохладу и непрекращающийся дождь за окном, я задержалась в офисе несколько дольше, чем планировала. Сегодня обещали придти ремонтники, чтобы починить кондиционер-нагреватель, но так и не появились, а работы навалилось необыкновенно много. Я долго сидела за столом, подрагивая от прохлады, и изучала бумаги, а когда решила, что всё-таки пора уходить домой, мобильный дал сигнал. Это была Светлана:
  - Леночка, послушай, у тебя найдётся полчаса свободного времени? Понимаешь, вопрос жизни и смерти!
  В принципе, есть у меня нехорошая привычка посылать, и очень агрессивно, куда подальше тех, кто зарится на моё свободное время. И без того рабочий день затянулся, а потому оставшиеся до сна свободные часы я была намерена провести так, как хотела - а именно, попросту посидеть с дочкой, которая для меня куда важнее, чем что бы то ни было. На втором месте - после дочки - у меня всегда была карьера, а вопросы жизни и смерти прогрессивного человечества - никак не выше, чем на десятом... чтоб им провалиться.
  Однако Светлана - это особый разговор. Её я слушаю всегда, тем более что, судя по тону, дрожащему голосу моей подруги, просьба действительно была очень серьёзна.
  - Леночка, милая, пожалуйста, приезжай поскорее вот по такому адресу...
  
  Дверь открыла незнакомая женщина. На вид ей можно было дать пятьдесят лет, но я даже в сто пятьдесят не согласилась бы выглядеть так, как она. Тёмные круги под глазами, опухшее лицо, морщинистая шея, чрезвычайно худые руки с выпирающими костяшками локтей - всё это произвело на меня неприятное впечатление. Не терплю, когда женщины не следят за собой.
  Незнакомка всхлипнула и, потянув за рукав, втащила меня в квартиру. Светлана с потерянным видом сидела на стареньком диванчике в необыкновенно уютной комнате. Судя по всему, хозяйка дома гораздо больше заботилась о бетонных стенах маленького пространства двухкомнатной квартиры, нежели о собственной коже или одежде.
  Светлана поднялась и обняла меня за плечи:
  - Как хорошо, что ты приехала! Знакомься, - Света указала на всхлипывающую женщину. - Это Анна. Мать той девушки, Марины, о которой я рассказала тебе по телефону.
  Анна всхлипнула, вытерла лицо ладонью и кивнула:
  - Понимаете, ну не могла моя девочка иметь дело с наркотиками! И её мальчик, этот Андрей, был такой милый, вежливый, интеллигентный. Не могли они напасть на полицейских! Врут они, проклятые! Врут!
  Женщина опустила голову и тихо завыла. Я посмотрела на Светлану:
  - Давай-ка выйдем на балкон, подышим воздухом.
  Светлана была очень взволнована:
  - Лена, я очень хорошо знаю эту семью. Марина говорит, что один из полицейских, которые на них напали, клеился к ней примерно месяц назад. Марина его отшила, и он, видимо, решил отомстить ей за это. И семью этого мальчика, Андрея, я тоже хорошо знаю. Лена, эти проклятые гестаповцы забили его насмерть! Три патруля приехали и били его, закованного в наручники по рукам и ногам, полчаса. У него все кости переломаны и череп раскроен. И Марина вся в синяках. Я не видела, что там было на самом деле, но то, что менты врут, в этом Анна совершенно права. Ты ведь согласна, что далеко не все полицейские ангелы?
  Я промолчала, но это был тот самый случай, когда молчание - знак согласия. Хотя то, что произошло со мной три года назад, сразу по приезде в Израиль, я воспринимала так, как будто это случилось с какой-то другой женщиной, которую я просто очень хорошо знаю, я прекрасно понимала чувства Светланы. Не все полицейские ангелы... мягко говоря.
  
  * * *
  Ошибка Елены была в том, что она не созвонилась заранее со своими знакомыми, у которых собиралась остановиться на первое время. Хотела сделать сюрприз. Олег и его жена Маша так обрадовались, узнав, что их лучшая подруга вот-вот приезжает, что у неё возникло желание усилить удовольствие от встречи, и потому Елена не стала им звонить перед самым прибытием, села на самолёт и прилетела в Тель-Авив.
  В аэропорту имени Бен Гуриона она получила документы репатриантки и приехала на адрес Олега и Маши. На звонок в дверь никто не ответил, что было неудивительно, ведь хозяева наверняка были на работе. Елена не знала, что её лучшие друзья уехали за границу и возвратятся в Тель-Авив только через три дня. Если бы она предупредила их о своём приезде, ей не пришлось бы стоять под дверью, в ожидании окончания рабочего дня. Присев на чемодан, она приготовилась бездарно потерять время.
  Когда наступило пять часов, Елена забеспокоилась и позвонила в соседнюю квартиру.
  - Кто там? - раздался из-за двери приятный женский голос.
  - Простите, вы не подскажете, где ваши соседи? Я подруга Маши и Олега!
  Дверь открылась, и Елена увидела привлекательную женщину тридцати лет с модной причёской и умело нанесённым макияжем.
  - Здравствуйте, - сказала она и внимательно осмотрела Елену. - Вы только что приехали?
  - Да. Прямо с самолёта...
  - Вот и славно. Я тоже недавно репатриировалась. Вы проходите, не стойте в дверях, не стесняйтесь! И чемоданы заносите! Машенька с мужем уехали в Лондон. Они что, вас не предупредили?
  Елена покраснела:
  - Понимаете, я хотела сделать им сюрприз!
  - Хм, получилось. Выходит, что они вам тоже сюрприз сделали. Проходите! Ваши друзья приедут не раньше, чем в понедельник.
  - В понедельник? - Елена растерялась. Женщина предупредительно посторонилась, чтобы пропустить девушку в квартиру, но Елена замахала руками. - Что вы! Я не хочу вас обременять!
  - Э, нет! Не вздумайте никуда уходить! Оставайтесь, не обремените. Меня, кстати, Светланой зовут. А вас?
  - Елена.
  - Очень приятно!
  - Спасибо, мне тоже. Право, Светлана, я не хочу причинять вам неудобство!
  - Ну, какое же это неудобство?! Заходите, располагайтесь! Хотя бы одну ночь переночуйте, а завтра, если вам у меня не понравится, я провожу вас в гостиницу. А сейчас уже поздно, да и вы с дороги устали. Небось, в аэропорту очередь за документами выстояли?
  Под таким натиском доброжелательности Елена сдалась:
  - Если вы не возражаете, я оставлю у вас чемодан и сумки, а сама прогуляюсь.
  - Ну, как хотите. - Светлана улыбнулась. - Только я бы вам советовала быть поосторожнее. Вы ведь только с самолёта, не знаете здешних порядков.
  Елена кивнула, вышла за порог, закрыла за собой дверь и вновь позвонила в дверь Маши и Олега. Никто не открыл. Значит, точно, уехали. Купив еды в Макдоналдсе, Елена решила пройтись по городу. Настроение налаживалось. После почти трёх бесконечно длинных часов бестолкового ожидания, проведённых в сидячем положении, на чемодане перед дверью Маши и Олега, размять ноги было приятно, а Светлана оказалась и вовсе очень милой женщиной.
  
  Елена с любопытством смотрела по сторонам. Израиль ей пришёлся по вкусу, точнее, ей всё больше нравился Тель-Авив. Невысокие, в большинстве своём трёх- и четырёхэтажные дома, островки зелени во дворах, чистые тротуары, яркие вывески и особый запах - смесь автомобильных выхлопов и моря. Елена подумала, что обязательно нужно сходить на пляж. И в какой-нибудь исторический музей. Или просто побродить по улицам, улыбаясь прохожим. Израиль такая спокойная, безмятежная страна!
  - Эй, сударыня, остановитесь! Ваши документы!
  К Елене подошёл мужчина в светло-серых брюках с большими накладными карманами, белой рубашке с эмблемой полиции на рукаве и бронежилете. Елена уже неплохо знала иврит - успела выучить до отъезда из России - и поняла, чего от неё хотят. Она вынула удостоверение репатрианта и показала полицейскому. Полицейский - высокий сутулый мужчина с жёлтыми от никотина зубами - сморщился.
  - Ах ты, плохо видно, темнота... Давайте-ка отойдём вон туда, там светлее...
  Елена чуть-чуть насторожилась - внутри раздался тревожный сигнал... или ей это просто показалось? Махнув на неприятное ощущение рукой, она на мгновение задумалась - чем это один фонарь отличается от другого? Светит ярче, что ли? Но спорить с полицейским не хотелось, да, наверное, было бы неосмотрительно.
  Представитель закона посмотрел удостоверение и в задумчивости вернул его Елене. Она протянула руку, и в этот момент кто-то, стоявший сзади, схватил её за запястье и резко выкрутил. Девушка охнула от неожиданности. Спустя мгновение её руки были скованы наручниками за спиной, а во рту торчала тряпка.
  Елена пыталась вырваться, оглянулась по сторонам и увидела второго полицейского. Он схватил её за волосы и зашипел прямо в лицо.
  - Не дёргайся, малышка! Иначе...
  Сутулый между тем задрал ей юбку и стянул трусики.
  
  - Ну, вот видишь, как хорошо, что ты была умницей! - Полицейские удовлетворённо застёгивали штаны. - Не потеряй своё удостоверение! Оно тебе ещё пригодится! И не вздумай жаловаться, а не то мы тебя арестуем за проституцию, и тогда ты познакомишься поближе со всем отделением, а заодно вылетишь из страны!
  Мужчины открыли наручники, и Елена бессильно заплакала. Она не хотела плакать при насильниках, но не смогла сдержаться. Полицейские загоготали и направились к своей машине.
  Когда автомобиль уехал, Елена поднялась с земли, кое-как стряхнула с юбки пыль и отправилась к дому. Будь она проклята, такая страна с такими полицейскими...
  
  Она долго стояла перед дверью Светланы, пытаясь успокоиться, чтобы не заплакать, когда увидит эту красивую ухоженную и счастливую женщину. Решив, что самообладание её не оставит, Елена позвонила.
  - Можно я у вас останусь ещё на несколько дней? - не поднимая головы спросила она, когда дверь открылась.
  - Леночка! Какая вы молодец, что решили вернуться! - затараторила Светлана. - А я уже думала, что вы нашли гостиницу. Огорчилась...
  Елена попыталась улыбнуться, но у неё жутко болели руки и всё, что находилось ниже живота. Она подняла на Светлану красные заплаканные глаза, и улыбка мгновенно исчезла с лица доброжелательной соседки Маши и Олега:
  - Что случилось? Вам плохо?
  Елена хотела было ответить, что с ней всё в порядке, что её просто толкнули, она упала и больно ушибла локоть, но неожиданно опустилась на стул и залилась слезами.
  
  Ночью я почти не спала. Сначала ревела, пытаясь потише всхлипывать в подушку, чтобы не разбудить Светлану, потом думала. Не о том, что я ничего не могла сделать, а о том, что такого со мной больше никогда не случится.
  Верю, что по этой земле ходил Господь, верю, что именно Он приходил ко мне в ту ночь и именно Он дал мне сил жить дальше. И не просто жить, а жить счастливо. Вот только - боялась, я, грешная, что разочарую Господа.
  В моей голове вихрем проносились кадры произошедшего - лица, слова, противный запах табака и боль. Физическая - от того, что они сделали, и внутренняя, психологическая - от того, что они сломали во мне некий стержень, надежду, что завтра меня ожидает только хорошее, лишили твёрдой походки и чёткого шага. Они сломали меня, но я сумела найти силы, чтобы привыкнуть к случившемуся и решиться. Такое оставлять безнаказанным нельзя.
  Задремала я только под утро, а когда проснулась, мир казался уже не таким чёрным и безрадостным, как прошлым вечером.
  К удивлению Светланы, я быстро сделала зарядку, оделась, привела себя в порядок и выглядела почти весёлой.
  
  - Как вы себя чувствуете, Лена? - обеспокоенно спросила Светлана.
  - Спасибо, всё в порядке. - Девушка налила в чашку благоухающий кофе и с удовольствием вдохнула его аромат. - Вы не поможете мне найти хорошего гинеколога?
  Светлана грустно кивнула:
  - Конечно. Не переживайте! Бог есть и Он не оставит их безнаказанными. Я в это верю.
  - Надеюсь, ничего страшного не случилось. Хотя, - Елена вздохнула, - и то, что уже произошло, довольно неприятно. Но сейчас главное - убедиться, что хуже случившегося уже не будет.
  - Да-да, конечно. Допивайте кофе и поедем.
  
  К счастью, гинеколог не нашёл у меня ничего страшного. Когда я вышла из кабинета врача и сообщила об этом Светлане, она радостно обняла меня за плечи и чуть не расплакалась.
  - Я так переживала! Слава Богу! - и зашептала мне на ухо. - А этих подонков ждёт суровое наказание. Я уверена, Господь всё сделает правильно.
  Я покивала головой, и мы покинули клинику.
  Погода была мерзкая - дождь моросил, словно кто-то там, наверху, просеивал воду сквозь мелкое сито, воздух был прохладным, и я плотнее укуталась в тонкую ветровку.
  - Вы идите, Светлана, - сказала я своей новой подруге, - мне нужно пройтись по магазинам. Хочу кое-что себе купить.
  - Мы можем прогуляться вместе! Поверьте, я буду только рада пройтись с вами!
  Вот когда чужая доброжелательность становится обузой! Светлана не понимала, что мне нужно побыть одной, к тому же я собиралась наведаться в одно место, а она этому только помешала бы.
  - Вы не представляете, как я хожу по магазинам! - натянуто улыбнулась я, - сплошное мучение! Мои подруги и те перестали звать меня с собой, но я не обижаюсь. Так даже приятнее - подолгу прогуливаться по отделам, примерить всё, что не по карману, повертеться в новом платье перед зеркалом, надушиться сразу всеми духами и смотреть, как мужчины в лифте, морща нос, отодвигаются к задним стенкам. Со мной вам будет скучно. К тому же погода сегодня совершенно не располагает к прогулкам, вы можете простудиться. Зима всё-таки! Идите домой, Светлана!
  - Ну что вы...
  - Идите-идите, - улыбалась я изо всех сил. - И не ждите меня рано. Я прогуляюсь, хочу побыть одна. Может быть, ещё на рынок зайду.
  Убедившись, что со мной спорить бесполезно, Светлана направилась к ближайшей аптеке. А мне предстояло теперь найти полицейский участок.
  Справедливо рассудив, что он должен находиться недалеко от места происшествия, я направилась туда, где прошлым вечером двое ублюдков исковеркали мне жизнь. Говорят, убийц тянет на место преступления, а жертва, если осталась жива, предпочитает обходить его стороной. Со мной всё было не так. Будто чужими глазами рассматривала я улицу, автоматически отмечая, что следы шин на газоне, куда нечаянно заехала машина, всё ещё видны, что у столба, где сутулый представитель закона рассматривал моё удостоверение, до сих пор валяется выброшенный мною грязный носовой платок, которым я пыталась почистить одежду. Холодно взирая на место, где совершилось преступление против личности, я машинально потирала запястья, которые до сих пор болели от наручников, и размышляла.
  Как поступить теперь? Заявить в полицию или забыть обо всём, как о страшном сне? Против первого протестовал рассудок - я помнила, что сказали насильники на прощание: если обращусь в полицию, они арестуют меня за проституцию и выгонят из страны. Против второго протестовало сердце - не могла я оставить их безнаказанными, к тому же ночью я твёрдо решила идти в участок. Днем, однако, моя решимость несколько угасла.
  Так ничего и не придумав, я вышла на бульвар и спросила у первого же прохожего, где находится полиция. К счастью, участок действительно находился недалеко, мне даже не пришлось ехать на автобусе.
  А впрочем, возможно, зря я отказалась от автобуса. Я быстро заплуталась в незнакомом районе, и двадцать минут прогулки под холодным дождём окончательно испортили мне настроение. Не улучшилось оно и тогда, когда я пришла к цели.
  Полицейский участок оказался таким, как я себе его представляла - небольшое серое здание с синей вывеской 'Полиция', семь или восемь автомобилей на стоянке, забор из металлической сетки и дремлющий охранник.
  Решительным шагом вошла я на территорию полицейского участка, но почти сразу походка моя утратила уверенность, и на полпути я остановилась. На улицу вышли те самые, чей запах ещё долго преследовал меня по ночам.
  Быстро присев, я спряталась за одну из машин и замерла, поблагодарив себя за трусость и колебания: ведь если бы не замедлила шаги, столкнулась бы с ними нос к носу, и кто знает, чем бы это закончилось. Может быть, они бы не узнали меня, но я в это не верила.
  Полицейские, громко смеясь, остановились у одной из машин, и я сменила позицию, чтобы подойти ближе и послушать, что они скажут.
  - Неплохо, да? - хрюкнул сутулый.
  - Ага-а! - мечтательно протянул второй.
  Я осторожно привстала, чтобы видеть своих мучителей, и невольно улыбнулась - при свете дня они не показались мне такими сильными и страшными: обыкновенные ублюдки с трясущимися от смеха животами. Наверняка не слишком расторопны и, совершенно определённо, не слишком сообразительны.
  - А на прошлой неделе - помнишь? - спросил сутулый.
  - Ты о которой? О француженке, что ли? Да! Обожаю француженок! И, что ценно, она сама хотела. Но, согласись, вчера всё-таки было лучше! Какие ноги! Нет лучше баб, чем русские шлюхи!
  - Кому как, Дуди! Мне показалось, что вчерашняя была чересчур худа. Кожа да кости. Разве что настоящая блондинка с голубыми глазами....
  От неожиданности я дёрнулась, больно стукнулась головой о стальной бок машины - эти двое, к счастью, не обратили внимания на звук удара - и замерла. Меня прошиб холодный пот. Так это что, они обсуждали меня? Прямо в полиции, не стесняясь посторонних? Хотя - кто мог знать, о ком, о чём именно они говорят...
  - Надо бы на пляж наведаться, - сказал сутулый. - Как думаешь, Зеев?
  - Да. Сегодня там не будет много народу, так что нам вполне может попасться заблудившаяся рыбка.
  Полицейские засмеялись.
  - Вот и отлично. Вечером обязательно заедем туда. Как стемнеет, ближе к концу смены. А впрочем... давай не спешить, такие приключения каждый день - рискованно. Да и интерес не тот будет.
  - Ха, вот в риске-то весь интерес...
  Я прижалась спиной к автомобильной дверце и подождала, пока их машина выедет за ворота. Значит, они и на пляже промышляют! И каждый день кто-то становится их жертвой?..
  Сердце моё колотилось, как бешеное. Теперь я точно знала, что не пойду в участок. Жаловаться на эти мешки мусора - просто дурной тон.
  - Что вы здесь делаете? - спросил меня грубый резкий голос.
  Я быстро опустила голову в землю, потом, словно нехотя, поднялась. Передо мной стоял охранник в серой куртке, недовольно моргавший покрасневшими глазами.
  - У меня деньги упали, - заявила я возмущённо. - Доставала кошелёк, а они вылетели! Несколько бумажек, пятьсот шекелей! Мне необходимо их найти, это всё, что осталось до зарплаты.
  Услышав про деньги, охранник забыл о том, что на территории полицейского участка находится посторонняя, судя по внешности, русская девушка, которая подозрительно возилась у машины начальника участка.
  - Я вам помогу, - с охранника слетели остатки сна и он, нагнувшись, с готовностью заглянул под машину.
  Не теряя времени, я отбежала к воротам и свернула за угол дома. Пусть ищет, может, чего и найдёт.
  
  Кассирша в супермаркете подозрительно смотрела на высокую стройную светловолосую девушку в промокшей ветровке, которая протягивала ей деньги.
  - Вы больше ничего не будете брать? - спросила она покупательницу.
  - Спасибо. Да, это всё.
  Кассирша равнодушно кивнула. Тем временем покупательница выкладывала перед кассой буханку хлеба, пакет молока, кухонный нож, две пары дешёвых тапочек, моток верёвки, спортивный костюм, чёрную дамскую сумку, упаковку медицинских резиновых перчаток, упаковку нашатырного спирта, пластырь, несколько безопасных бритв и шесть бутылок пива.
  
  - Ну, показывайте свои обновки, - сказала Светлана, когда я вернулась домой.
  Мысленно проклиная себя за несообразительность, я продемонстрировала чёрную сумку со всем содержимым. Светлана качнула головой и села на диван:
  - И из-за этого вы ходили в магазин? Потратили три часа?! Продукты в доме имеются, для эпиляции есть кое-что получше лезвий, вот разве что костюм и тапочки... Вы же, как я поняла, спортсменка?
  Я тоже улыбнулась, присоединилась к Светлане и обняла эту красивую женщину.
  - Пора бы нам перейти на "ты", - предложила я. - А насчёт магазина - я туда ходила просто отвлечься... сама понимаешь от чего. Сказать тебе правду - взяла то, что на глаза попалось, долго не раздумывала, а сумку купила, чтобы нести удобнее. Не выбрасывать же продукты и остальное.
  - И правильно! - с готовностью поддержала меня Светлана. - Я тоже люблю побродить по магазинам, когда... на душе не очень хорошо. Бывает, ещё и не такое накуплю. И ничего страшного, всё в хозяйстве пригодится. - Она улыбнулась:
  - Не переживай, Леночка. Всё как-нибудь наладится.
  Я молча кивнула в ответ. Я тоже полагала, что всё наладится.
  
  * * *
  Полицейский автомобиль, лениво ехавший по дороге вдоль пляжа, остановился, когда из-под правой передней шины раздался характерный хлопок. Из кабины вышел толстый молодой человек в форме и склонился над колесом.
  - Какая-то сволочь положила отбитое донышко бутылки! - толстый со злостью пнул колесо и выругался.
  Если бы он посмотрел в этот момент назад, то заметил бы, как из кустов метнулась чья-то тень.
  - Ты представляешь, Зеев, эти русские уже дошли прямо до террора! - продолжал полицейский. Он выпрямился, недовольно поморщился и вытер ладони о штаны. - Зеев, ты меня слышишь? Чего молчишь?
  Дуди прожил секунд на двадцать дольше своего друга. Елена аккуратно сняла окровавленные резиновые перчатки и, тщательно завернув в них обломок безопасной бритвы, положила в пакет. Надев другие перчатки, она внимательно обшарила карманы мертвецов - это заняло меньше минуты. Умные вы ребята, возле этого фонаря, в самом деле, никто не ходит, в такой-то темноте, а тем более в такую отвратительную погоду. Деньги, часы, кредитные карточки - всё это нужно забрать, хотя бы для того, чтобы полиция стала расследовать убийство с целью ограбления... а вовсе не месть.
  Взяв полицейский фонарь, Елена проверила, нет ли в машине ещё чего-нибудь ценного, по крайней мере, сверху. Ах ты, чуть не забыла - уголовники наверняка взяли бы и оружие.
  Поджигать машину смысла не было - пламя увидят за минуту и всё равно погасят, а так - стоит себе автомобиль ментов, они там дремлют, кому охота подходить, смотреть? Диспетчер что-то бубнит, но вроде бы просто общается с кем-то на линии. Вот и ладно.
  Отойдя в сторону, Елена поменяла тапочки и понюхала. Фу, как противно воняет этим нашатырным спиртом. Зато служебная собака не найдёт.
  Содержимое пакета она разбросила по нескольким мусорным бакам, подальше от места происшествия. Мусор увезут утром, а Елена не хотела рисковать понапрасну. Лучше лишний раз перестраховаться.
  Через минуту, когда Елена возвращалась в подъезд после пробежки, грохнула молния, и полил такой дождь, что ей даже стало досадно: получается, зря старалась, избегая крови и меняя тапочки...
  
  Полицейскую машину с двумя мертвецами нашли только во второй половине воскресного дня. Как вы были правы, ребята, когда уверяли, что подавать на вас жалобу не стоило...
  
  В понедельник приехали Олег и Маша. Елена просила Светлану ничего не рассказывать им. А спустя девять месяцев у Елены родилась очаровательная дочка, её назвали Наташей. К тому времени Елена уже работала помощницей адвоката и готовилась к поступлению в Тель-Авивский университет.
  Ничего удивительного, что среди всех этих событий она не сразу поняла, о чём идёт речь, когда услышала по радио, что полиция нашла арабских террористов, убивших девятью месяцами раньше двух полицейских недалеко от Тель-Авивского пляжа и имитировавших ограбление. Командир этой террористической группы, который, собственно, и совершил убийство, был застрелен, так как оказал сопротивление, но его сообщники обо всём рассказали. Елена даже не сразу сообразила, что речь идёт о её бывших знакомых. Любимый герой детства Елены Жан Вальжан, наверное, уже мчался бы в полицию признаваться, а Елена просто усмехнулась и пошла кормить дочку.
  Елена сделала два вывода на будущее. Во-первых, с израильской полицией, в случае чего, можно не особенно церемониться. А во-вторых, "сигналом тревоги", в отличие от полиции, пренебрегать не следует не только в России, но и в Израиле.
  Светлана не задала ни единого вопроса. Возможно, она и в самом деле не усмотрела связи между некоторыми событиями девятимесячной давности. А может быть, просто не обратила внимания на сообщение по радио.
  
  * * *
  Наверное, тогда я и стала по-настоящему убийцей. Именно тогда, когда, узнав, что за мой поступок несут наказание другие люди, я пошла заниматься своими обычными домашними делами.
  Но вот что касается Светланы... Похоже, сегодняшнее её обращение как раз и означает, что она тогда усмотрела связь событий. И чего же она теперь от меня ожидает?
  Мы стояли на балконе и с высоты четвёртого этажа смотрели на проходящих внизу людей. Из комнаты, даже через плотно закрытую дверь, то и дело доносились всхлипывания Анны, она никак не могла успокоиться, и в этом я прекрасно её понимала - единственную дочь обвиняют в нападении на полицейских и хранении наркотиков...
  - Светлана, ты же понимаешь, что я всего лишь студентка юридического факультета, подрабатывающая помощницей адвоката?
  - Понимаю, Леночка. Извини за идиотский ответ: нам не к кому больше обратиться.
  Ну, ладно. Если Светлана и Анна не ошибаются насчёт картины происшествия, успокоить навеки пару ментов - невелика проблема. Других, увы, придётся оставить жить, иначе слишком большой след. А вот вытащить Марину...
  - Смотри, Света... Во-первых, ничего конкретного я тебе обещать не могу. Во-вторых... Ты понимаешь, я вообще берусь за это дело только потому, что у меня есть очень хороший знакомый, из религиозных. Я к нему обращусь, расскажу всё в точности так, как услышала от вас с Анной, и попрошу молиться за Марину. Если его молитвы помогут, с Анны пять тысяч долларов. Плюс - независимо от результата - возмещение расходов. Полагаю, не более пары сотен долларов. Идёт? Для Анны это, в случае успеха, не слишком накладно? На адвоката наверняка уйдёт больше.
  - Разумеется, Леночка. Я ни о чём другом и не прошу. Лишь бы молитвы помогли - и всё. Деньги ты получишь в любом случае, а уж с Анны или с меня - пусть тебя не касается. Я тебе очень благодарна. Ты даже не представляешь как.
  Ой, как я не люблю, когда со мной так разговаривают люди, к которым я хорошо отношусь, у меня от этого внутри всё переворачивается - и я начинаю стараться.
  - И ещё, Света: нужно, чтобы несколько вечеров ты или Анна посидела с моей Наташей. Ладно?
  
  * * *
  В вестибюле полицейского участка находился только пожилой усатый человек в форме. Он сидел за столом и читал газету. В эти выходные ребята сорокового отделения обезвредили опасного преступника, вот уже два месяца терроризировавшего город. Большая фотография счастливо улыбающихся парней была помещена на третьей странице. Охранник смотрел на снимок и тоже улыбался.
  - Молодец, мальчик! Весь в отца! - бормотал он. - Это я сейчас охранником сижу, а раньше, как и ты, патрулировал город, аресты проводил, даже в паре перестрелок участвовал! Правда, в газету ни разу не попал, так и не было раньше таких подонков! Скольких он убил? Вот за каждого пусть по пять лет отсидит, глядишь, и помрёт в тюрьме!
  Мужчина нахмурился, но, снова посмотрев на фотографию, улыбнулся. Утреннюю статью он успел прочитать два раза и был намерен снова погрузиться в восторженные описания полицейской операции самого уважаемого журналиста города, как дверь открылась и на пороге появилась молодая девушка, возможно, даже иностранка.
  Старый полицейский понял это, не поднимая голову и не глядя на посетителя. То, что это женщина, а не мужчина, было понятно по звуку каблучков, а то, что это именно молодая девушка, полицейский догадался по нескольким признакам - во-первых, очень уж резво каблучки приблизились к столу, а во-вторых, от посетительницы приятно пахло дорогими духами. Такие духи в Тель-Авиве были редкостью, он-то уж точно знал - его супруга просто помешана на запахах.
  - Простите, мне нужно увидеть арестованную, - произнесла девушка.
  - Только по предварительной договорённости, - не поднимая головы, ответил охранник. Ишь, прыткая какая, наверное, действительно иностранка, хотя говорит почти без акцента.
  - По какой это предварительной договоренности?! - возмутилась девушка.
  Полицейский со вздохом отложил газету и грустно посмотрел на посетительницу. Высокая, стройная, голубоглазая... Хорошо, что пришла навестить заключённую. Было бы жалко, если бы кто-нибудь её обидел.
  - Девушка, у нас здесь строгие порядки и одного вашего желания недостаточно.
  - Недостаточно?
  Девушка открыла сумочку. Охранник вздохнул. Ну почему русские считают израильских полицейских продажными?
  - Лично мне деньги всегда нужны, - сказал он, - но я не привык брать их на работе, а тем более у женщин.
  Девушка, улыбаясь, достала паспорт и протянула его охраннику. Может, она открыла сумочку именно с этой целью? Тогда получается, что это он плохо про неё подумал.
  - К кому вы пришли? - он сравнил фотографию с оригиналом.
  Девушка назвала имя, и полицейский кивнул. Почему-то он не сомневался, что Елена, именно это имя было указано в паспорте, пришла к русской.
  - Кем вы приходитесь арестованной?
  - Двоюродной сестрой.
  Охранник открыл журнал посещений и аккуратно переписал туда паспортные данные посетительницы. Он помнил девушку, о которой спрашивала Елена. Наверное, они действительно родственники, уж очень похожи - обе светловолосые, настоящие русские красавицы. То есть, сейчас арестантка далеко не в лучшей форме, хотя видно, что и она наверняка очень красива. Как жаль, что прошло время, когда он мог оценить женскую красоту по достоинству! Пожевав губами, полицейский вернул паспорт Елене.
  - У арестованной сейчас находится адвокат. Вам придётся подождать.
  Девушка кивнула и отошла в сторону. В это время в коридоре, ведущем вглубь здания, появился высокий темноволосый человек в строгом сером костюме - адвокат русской девушки, к которой пришла посетительница.
  Охранник снова вернулся к газете, успев краем глаза увидеть, как Елена поздоровалась с адвокатом. Они отошли в дальний угол и стали тихо о чём-то беседовать. Полицейский не прислушивался, да ему и не было интересно, о чём говорит эта девушка. Наверняка умоляет сделать всё возможное для освобождения сестры. А впрочем... такое впечатление, что они хорошо знакомы. Как это понимать? Она работает с адвокатом, но не хочет этого афишировать? А может, она вообще журналистка? М-да, хорошо, что не нагрубил ей. Это тебе не то что двоюродная сестра арестованной. Но лучше сделать вид, будто ничего не заметил. Пусть себе две девушки поговорят, авось обеим полегчает.
  
  После моей непродолжительной беседы с адвокатом Марины, охранник проводил меня в комнату для свиданий. Вы все наверняка видели американские фильмы, где эта комната изображается большим помещением со стеклянной перегородкой, по одну сторону от которой сидят заключённые, по другую - посетители, и общаются посредством телефона.
  Ничего подобного в Тель-Авивском полицейском участке не наблюдалось. Это была самая обыкновенная комната с небольшим столом и несколькими стульями. На окнах - стальные решётки, в верхней половине двери вставлено небольшое стекло, чтобы охранники могли видеть, что происходит внутри.
  Я села и стала ждать, пока полицейские приведут Марину.
  Честно вам скажу, дорогие мои друзья, когда я её увидела, просто не могла поверить, что можно так зверски избить женщину. Лицо Марины было сплошным синяком, губы опухли, ранки ещё не зажили, глаза открывались лишь наполовину. Обнажённые руки тоже были в синяках. Я представила, сколько синяков скрывается под одеждой, и содрогнулась.
  - Здравствуйте, Лена, - хромая, она подошла к стулу и тяжело на него опустилась.
  Видимо, ей уже рассказали обо мне. Что ж, тем проще.
  - Здравствуйте. Расскажите, что произошло.
  - Но вам, наверное, мама всё рассказала.
  Девочка не понимала, что мне нужно было услышать и её версию. Во-первых, чтобы убедиться, что они не отличаются, а во-вторых, чтобы узнать подробности. Поверьте, интерес мой был отнюдь не праздным.
  - Я понимаю, что вам тяжело об этом говорить, - мягко произнесла я, - но мне нужно услышать всё из первых уст. Иначе я не смогу вам помочь.
  - Хорошо, - Марина закашлялась и тут же схватилась рукой за бок. - Мы стояли с Андреем у старого кинотеатра. Разговаривали. К нам подошли двое полицейских и попросили предъявить документы. Андрей показал им паспорт, а они заявили, что там что-то не в порядке, и приказали пройти в машину.
  Я кивнула. Пока ничего необычного не было.
  - Я достала телефон, чтобы позвонить маме и предупредить о случившемся, но один из них сильно ударил меня по руке, выбил телефон и наступил на него, а потом ударил меня по лицу. - Голос девушки стал сиплым, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. - Андрей кинулся на них, но их было двое! А потом приехали ещё две или три машины, и они все вместе стали нас бить. - Марина всхлипнула. - Я кричала, пыталась позвать на помощь, но в тот день была плохая погода, шёл дождь и никто нам не помог, не было ни одного прохожего! А Андрей.... - девушка зарыдала.
  Я подождала, пока она успокоится, погладила её по руке.
  - Мы собирались пожениться! А этот полицейский! Он преследовал меня, хотел.... а я от него убежала... - плечи Марины вздрагивали. Я достала носовой платок и протянула девушке.
  - Опишите, как они выглядели? Вы хорошо их запомнили?
  - Тот, который меня преследовал - настоящая свинья! Он и внешне похож - маленькие, близко посаженные глаза, нос кнопкой, тёмные густые брови, почти чёрные волосы. Невысокий, толстый. Пожалуй, даже слишком толстый. На вид я бы дала ему лет двадцать пять, но, не знаю. Его Эли зовут, если я ничего не напутала.
  - А второй? Его напарник.
  - Он тоже толстый, но не такой, как первый. Кажется, Йоси. Он немного выше Эли, тоже темноволосый. Подбородок у него тяжёлый, нос с горбинкой. Подробнее я не могу его описать. А тех, которые подъехали, я плохо запомнила, потому что закрывала лицо руками, - девушка тяжело вздохнула. - Запомнила только, что у одного большая родинка над бровью.
  Я кивнула. Сведений было достаточно. Значит, Йоси и Эли... Приятно будет познакомиться, Йоси-Эли.
  - Хорошо, Марина, я пойду.
  Девушка с надеждой посмотрела на меня и вздрогнула.
  - Спасибо вам, Лена! Вы правда - поможете?
  - Я помолюсь, - сказала я серьёзно. - А ещё у меня есть хороший знакомый, из религиозных. Его молитвы очень сильные. А поможет вам адвокат. Я говорила с ним сегодня.
  В двери появился охранник.
  - Прощайтесь.
  Я обняла испуганную девушку за плечи, погладила по волосам и шепнула:
  - Всё будет хорошо.
  Почему-то мне самой это стало ясно в тот момент.
  
  * * *
  Потом я отправилась за покупками. Не морщите нос, друзья мои, но я пошла в самый дорогой бутик женской одежды. Было жаль тратить безумные деньги на тряпки, которые, возможно, никогда больше не надену, но по этому поводу у меня были свои соображения.
  Я выбрала самую короткую юбку, какую только сумела найти. Полицейские наверняка клюнут на длинные обнажённые женские ноги. В тон к юбке нашла туфли на высоком каблуке и белую, открывающую плечи, блузку. В таком наряде я чувствовала себя дорогой девушкой по вызову. Чтобы немного скрасить это ощущение, в соседней лавочке приобрела большую дорожную сумку и фотоаппарат-мыльницу. Получилась ветреная, но состоятельная туристка. Именно такого эффекта я и добивалась. На второе - купила неплохое летнее платье, с которым, к сожалению, тоже придётся расстаться. Но ничего не поделаешь. Если дело выгорит, все расходы покроются сторицей.
  Закрыв глаза тёмными очками, я пошла к старому кинотеатру. Именно здесь, по рассказу Марины, на них напали полицейские. К моему счастью, долго они себя ждать не заставили.
  - Сударыня, ваши документы!
  Этот, с одутловатой мордой, видимо Йоси, а толстяк - Эли. Надо полагать, они всегда начинают с документов, а уж потом решают, как продолжить.
  Мило улыбаясь, я протянула Йоси паспорт.
  - Вы француженка, из Парижа? - безобразно коверкая слова, полицейский перешёл на французский. - Ваша фамилия Кац? Эллен? Вы говорите по-французски?
  Я с трудом поняла, что он сказал. Неужели он и правда думает, что это французский? Это и на вьетнамский вряд ли потянет! Я разозлилась. Сейчас я покажу вам настоящий французский!
  - О, вы тоже говорите по-французски?! Ну надо же, как здорово! - затараторила я, - В этой прекрасной стране всё так замечательно, но так мало людей говорит по-французски! А мне так хочется время от времени поговорить с каким-нибудь хорошим человеком на родном языке! А вы часто бываете в Париже?
  Я изобразила наивную простоту, сняла очки и помахала ими перед носом оторопевшего мента. Откровенно посмотрела на Эли и подмигнула. Ведь неизвестно, с кем из них дело пойдёт быстрее.
  У Эли моментально отвалилась челюсть, а Йоси, растерянно моргая, вернул мне документы.
  - Простите, сударыня, если можно - на иврите, пожалуйста! Я... это... отвык говорить по-французски!
  Можно подумать, ты когда-нибудь привыкал к языку Проспера Мериме и Виктора Гюго, сволочь. Ладно, я и на иврите могу.
  - Я говорила, что очень рада приятным собеседникам! А тем более, охранникам правопорядка! Неужели в Израиле все полицейские знают французский! Как это мило! - и я игриво щёлкнула его удостоверением по носу.
  - Какая вы красивая, сударыня! А что вы делаете сегодня вечером?
  Попались. Ещё бы! За одну только юбку отдала полторы зарплаты! Хороши русские девочки, да? Неудивительно, что этот Йоси положил глаз на Мариночку, такая девушка... Классическая русская красавица. Мальчику захотелось сладенького. Похоже, ему вообще нравятся длинноногие синеглазые золотистые блондинки.
  - О, сегодня вечером я иду в клуб, - разочарованно повела я плечом. - Я видела чудесный клуб недалеко отсюда. Кажется, французский.
  - А завтра? Завтра - можно вас пригласить на чашечку кофе? - Эли включился в разговор и даже сглотнул, видимо, уже представил меня в душе.
  - Ну, завтра... не знаю... может быть... ладно, позвоните, запишите номер моего мобильного...
  Йоси положил записку в правый карман и неловко попытался изобразить поклон. Я снисходительно кивнула и присела поправить ремешок туфли, так, чтобы вырез блузки попал в их поле зрения.
  - Мы вам обязательно позвоним, - сказал Эли.
  - Обязательно. - Йоси помахал рукой, а я, покачивая бёдрами, отправилась домой. Полагаю, они ещё долго смотрели мне вслед. Там было на что посмотреть. Я старалась.
  
  * * *
  Через два дня сотовый телефон Елены ожил. На дисплее высветился незнакомый номер. Елена почти не сомневалась, что это её недавние знакомые. Она приняла вызов.
  - Алло, - немного растягивая гласные, сказала она в трубку.
  - Эллен? Это Йоси. Помните меня?
  Чувство, которое Елена испытала, когда услышала этот голос, были смешанными. С одной стороны, она ждала этого звонка ещё вчера, и в душе успело накопиться немало раздражения, а с другой стороны, ожидание только подогревало, вызывало азарт. Менты наверняка выделят для неё свободный день. Темпераментная француженка не годится для получасового удовлетворения похоти двух сволочей, ей нужно время.
  В общем и целом, Елена обрадовалась. В сердце умолкла маленькая сомневающаяся кошечка, которая перед этим ласково нашёптывала в ухо: "они не позвонят. Никогда не позвонят". Теперь можно было вздохнуть - ожидание оправдалось. Дальше - дело техники.
  - О! Йоси! Смуглый темноволосый красавец с мужественным подбородком! - Елена почти пела. Её голос должен звучать, как мёд - тягуче и сладко. - А другой джентльмен с тобой? Эли мне тоже очень понравился!
  Елена едва не прыснула в трубку, когда услышала, что толстяк едва не задохнулся от возбуждения.
  - Да! Мадмуазель Эллен! Приходите к нам, у нас есть отличное видео!
  - С превеликим удовольствием! Диктуйте адрес.
  
  Квартира, куда полицейские привели Елену, ничем её не удивила. Поинтересовавшись, где туалет, она быстрым шагом обошла территорию противника и не заметила ничего подозрительного. В квартире кроме Йоси и Эли никого не было, а незаправленная кровать, мятые простыни, старые обои, куча грязной посуды в раковине произвели отталкивающее впечатление. Было видно, что это настоящая холостяцкая берлога. Берлога, куда зверь приносит добычу. Только в этот раз всё будет по-другому. Хищник и жертва поменяются местами.
  - Ну-с, Йоси, какие видеозаписи ты хотел мне показать? - спросила Елена.
  Сегодня она надела тот самый костюм, который приобрела в дорогом бутике. Брюки чуть ниже колен, свободная блуза и пиджак. Продуманный гардероб - половина успеха.
  Йоси неловко посторонился, пропуская Елену в комнату, где её уже ждал Эли.
  - Привет! - Елена натянула улыбку, показывая ровные белые зубы, и толстяк улыбнулся в ответ.
  - Присаживайтесь.
  Он похлопал рукой по кровати рядом с собой. Елена села, а Йоси включил видео.
  Елена уставилась на экран, но мысли были далеко от того, что ей показывали. Хорошо, что в квартире, кроме двух полицейских никого не было. Елена подумала - неужели этих слабоумных не удивило, что она, такая красивая и элегантная, на третий день знакомства согласилась приехать к ним на квартиру? С другой стороны - почему это должно их удивлять? Во-первых, они считают себя неотразимыми. Во-вторых, с их точки зрения, все иммигрантки - проститутки, с той разницей, что русским они о своём мнении орут погромче, а с американками и француженками выдерживают хоть какую-то видимость церемоний.
  Спустя пару минут, Эли подвинулся ближе и положил руку на колено девушки. Елена подмигнула толстяку и мягко убрала его руку.
  - Давай посмотрим кино, - проворковала она. - А потом...
  Елена покосилась на стоящего в дверях Йоси, который откровенно смотрел куда-то в район её груди. Если попытаются придушить или надеть наручники, она не будет церемониться - ударит сразу, а затем вызовет знакомого корреспондента, заодно адвоката Марины, и только после их прибытия - полицию. Эти ублюдки никуда не денутся, пойдут на компромисс и прекратят дело против Марины, иначе она отправит на телевидение отличный материал - двое стражей порядка пытались изнасиловать иностранную гражданку! Конечно, было бы лучше обойтись без этого, но и такой вариант Елена рассматривала. Слишком уж опасно недооценивать противника. И всё-таки засвечиваться на телевидении для неё было нежелательно. Да и в отношении этих двух кавалеров у неё были несколько иные планы.
  - Йоси, я этот фильм видела. - Елена улыбнулась и поморгала длинными ресницами. - Дай-ка мне пульт!
  Она включила ТСМ, где показывали старый фильм про ковбоев. Лихие парни громко стреляли в индейцев. То, что надо!
  - Слушай, ты бриоши любишь? Я - обожаю, сейчас приготовлю!
  Рука Эли застыла на полпути к колену гостьи, а Йоси просто открыл рот. Наверняка не знает, что такое бриоши, а ведь уверял, что был во Франции!
  Не дожидаясь ответа, Елена решительным шагом отправилась на кухню, Йоси привстал, потоптался, но вернулся к телевизору. Наркотики, если есть, наверняка там - на кухне. Все мужчины думают, что копаться в специях никто не будет, но это работает, только если к делу не подключается женщина.
  Елена открыла шкафчик и достала небольшие жестяные банки. Быстро открыв их, одну за другой, она увидела нечто очень похожее на то, что искала.
  - Йоси, это что - ваниль? - вернувшись в комнату, наивным голосом спросила она. - Что-то не очень похоже.
  - Нет... это...
  - Сахар, что ли? И пахнет как-то странно...
  - Э-э-э...
  Елена улыбнулась, ушла на кухню и оттуда громко спросила:
  - Слушай, а ваниль-то у тебя где?
  Наконец полицейский опомнился. Вынув пистолет из кобуры, он двинулся на кухню. К его несчастью, сигнал тревоги Елены уже сработал. Прежде чем Йоси направил пистолет на свою жертву, Елена уже была готова. Она даже не думала, нанося удары. Так, автоматика движений. Голливуд учит, что, когда на человека направляют пистолет, то надо сразу вежливо поднять руки и смиренно ждать последствий. Елена была плохой ученицей Голливуда, зато кое-что другое она умела очень хорошо. Впрочем, подобные стереотипы иногда бывают полезны. Не дав Йоси поднять пистолет, девушка резко дёрнулась под правую руку мента и внезапно оказалась у него за плечом. Полицейский тщетно нажал на курок, но в этот момент Елена уже ударила его ребром ладони. Йоси, охнув, опустился на пол. Елена взяла полиэтиленовый пакет и, мягко потянув за дуло, вынула пистолет из руки незадачливого ухажёра. Оказывается, этот баран даже не удосужился снять оружие с предохранителя. Хорош полицейский, угрожающий пистолетом, даже не подготовив его к выстрелу!
  Елена торжествующе улыбнулась. На оружии толстяка остались только его собственные отпечатки пальцев. Елена проверила обойму и сняла пистолет с предохранителя.
  В этот момент на кухню вошёл Эли, встревоженный тем, куда его друг отправился с пистолетом в руке.
  - Что тут происходит?.. - голос его прервался: он тупо смотрел на валяющегося на полу приятеля, и картина происшедшего начинала постепенно до него доходить.
  Елена ничего не ответила, просто улыбнулась, подняла пистолет и выстрелила. С такой дистанции промахнулся бы только кретин. Тотчас же забежала в комнату и сделала громче телевизор, откуда сразу раздались залпы ковбоев.
  
  На полу заворочался Йоси. Поздно, мальчик, поезд ушёл. Не теряя времени даром, молодая женщина достала из шкафчика большую пивную кружку, высыпала туда полбанки наркотиков и развела водой из-под крана.
  - Пей, Йоси, - заботливым голосом проговорила она и зажала нос мента пальцами. Тот открыл рот, и девушка влила в него почти целую кружку. Йоси закашлялся. - Ну-ну, не захлебнись! Умереть ты ещё успеешь. Через полчасика или сколько там получится.
  Йоси слабо кашлянул и покорно закрыл глаза. Елена немного подождала, затем вложила ему в руку пистолет - его ведь.
  Она посмотрела на часы. Без десяти девять. Скоро пора спать, да и Наташа наверняка соскучилась по маме...
  Аккуратно приоткрыв дверь, она вышла на пустую лестничную площадку. Надо же! Ковбои палят так, что слышно даже здесь. Наверняка её выстрел был тише.
  Кажется, за Андрея худо-бедно отомстила, а уж что будет с Мариной...
  Лишь бы молитвы помогли!
  
  * * *
  Пожилой судья в черной мантии, накинутой на худые острые плечи, изнывал от жары. Полчаса в здании было отключено электричество, отчего остановилась не только работа компьютеров, но и кондиционеров. К тому же пришло время очередного слушанья, и вместо обеда снова придётся есть эту дрянную растворимую бурду из пакета.
  В зал заседаний вошли двое - толстый полицейский, подмышками которого расплывались огромные темные пятна и молоденькая русская девушка в наручниках. Судья поморщился - обвиняемая хромала, ноги её были скованы, и путь от двери до большого стола, за которым сидел судья, занял не положенные двадцать секунд, а четыре минуты.
  - Поживее, поживее! - прикрикнул мужчина в мантии. - Теряете время!
  Толстяк слегка толкнул девушку и та, споткнувшись, чуть не упала.
  Судья бегло пролистал дело обвиняемой, восстанавливая в памяти события, и покосился на полицейского. Вместо того чтобы поздороваться, тот кивнул. Судья поморщился. Что себе позволяет этот хряк? Да ещё жвачку жуёт!
  - Здравствуйте, господин полицейский, - язвительно произнёс судья. - Смотрите, не подавитесь жвачкой!
  Полицейский закашлялся.
  - Добрый день, ваша честь.
  - 'Ваша честь', - передразнил судья. У него мелькнула мысль, что этот невежа, небось, даже не знает, к кому пришёл. Отправить бы его прочесть бумажку с именем судьи - там, с наружной стороны двери... - Позвольте представиться, судья Ландау.
  Полицейский смутился.
  Ландау ехидно улыбался. Обвиняемая наверняка это видела, но судье было всё равно - пусть полицейский сам беспокоится о своём авторитете.
  - Где свидетели? - раздражённо спросил он, когда толстяк встал рядом с русской.
  - Они заболели.
  Заболели... Оба? Кто - полицейские? Судья Ландау бросил взгляд в дело и даже дёрнулся от неожиданности: вспомнил! Вспомнил, где он слышал фамилии свидетелей. Заболели, значит?..
  - Ах, они заболели... - Елейным голосом произнёс Ландау, пытаясь изобразить сочувствие, но при этом краснея от злости. - Сразу оба, да? Бедненькие! И что же у них за болезнь такая?
  Теперь пришла очередь полицейского покраснеть.
  - Ва-ваша честь...
  - Вы что, идиотом меня считаете?!
  Судья больше не мог притворяться, он вскочил с места и навис над столом, словно Дамоклов меч. Что эти полицейские себе позволяют, в самом деле?! "Свидетели заболели"! Ясно дело! В новостях вчера их обоих показали, не узнать было невозможно: те самые, которые неделю назад давали показания против вот этой русской девчонки. И, хотя русским доверять никак невозможно, сплошные мафиози да проститутки, в данном случае дело чистое: русская, как ни удивительно, сказала в прошлый раз правду.
  - Но у нас есть убедительные доказательства, - промямлил полицейский.
  - Какие доказательства? Если свидетели по этому делу сегодня прийти не смогут, то о каких доказательствах вы говорите?! - взвизгнул судья, злясь на себя за нелогичность формулировки.
  
  Полицейский вытер ладонью вспотевший лоб. Ландау зло смотрел на него сверху вниз. Ну, конечно! Теперь всё ясно! Наркотики, о которых шла речь в этом деле, не принадлежали этой девчонке! Теперь уже известно, чьи они... Этих обоих мерзавцев, свидетели, как же. Впрочем, может быть, только этого Йоси... а тогда зачем он второго пристрелил? Тоже понятно - товар не поделили! А этот Йоси, ныне тоже покойный, отравился собственным порошком. Передозировал, выходит. Стало быть, он торговал наркотиками, имел на эту русскую виды, как она и говорила в прошлый раз, она отказала, он ей отомстил, и что-то у него не вышло с напарником. А теперь этот толстяк морочит голову - кому?! СУДЬЕ!!! - и уверяет, что у них есть какие-то другие доказательства! И где же они? Ландау постарался успокоиться.
  - Так, доказательств я не вижу, свидетели ваши не пришли, давайте позвоним им!
  Полицейский чуть не подавился жвачкой.
  - Ой, это же против обычной практики суда... - пятна подмышками толстяка несколько увеличились в размерах.
  - Я лучше знаю обычную практику суда! - закричал Ландау, сбиваясь на фальцет. - Ну что - звоним вашим покойникам-наркоманам? Или снимаете претензии к арестованной?
  - Вы имеете в виду - отпустить её под залог?
  - Никакого залога я требовать не буду! - снова взвизгнул судья и уже спокойнее добавил:
  - Не вижу состава преступления!
  Не дожидаясь возражений, Ландау стукнул ладонью по столу и, обернувшись к секретарше, добавил:
  - Дело закрыто.
  
  Марина не могла поверить тому, что с ней сейчас происходило. Свирепый полицейский, который несколько минут назад больно толкал её резиновой дубинкой в спину, сжался, втянул голову в плечи и как будто стал ниже ростом. Подобострастно поклонившись судье, он достал из кармана ключ и липкими от пота руками расстегнул наручники бывшей обвиняемой. Марина потёрла запястья и посмотрела на скованные ноги. Толстяк перехватил её взгляд.
  - Сейчас-сейчас, - пролепетал он. - Всё сделаем в лучшем виде.
  Девушка обрадовано посмотрела на судью. В этот момент она была готова расцеловать этого нервного усталого человека, но справедливо рассудила, что за этот жест ей могут предъявить новые обвинения.
  Когда оковы были сняты, Марина победно посмотрела на своего мучителя и, прихрамывая, пошла к выходу из зала заседаний. Толстяк вышел следом, бормоча извинения, но девушка его не слушала. Главное - он больше не был страшен.
  
  * * *
  Я позвонила в дверь уже знакомой квартиры, где жила Анна. На пороге появилась Светлана.
  - Большое тебе спасибо, Леночка! - воскликнула она и крепко меня обняла. - Я сейчас расплачусь!
  Из комнаты доносились счастливые возгласы Анны и тихий нежный голос молодой девушки. Значит, Марина уже дома. Я отстранилась и серьёзно посмотрела в глаза Светлане.
  - Спасибо не мне, как ты понимаешь, а моему религиозному знакомому, который так хорошо и удачно помолился...
  Светлана торопливо закивала и протянула мне конверт.
  - А почему, собственно, платишь ты? Должна-то Анна! - Этот факт меня неприятно поразил. Если бы с самого начала знала, что платить будет Светлана, может, и на стала бы вмешиваться. В конечном счёте, с этим делом наверняка бы справился и адвокат. А если бы и не справился, то жадин не мешает проучить.
  - Оставь, Лена... Я заплачу, и не надо трогать Анну. У неё и так проблем хватает.
  Я покачала головой. Ну, конечно, у меня нет оснований считать, что меня обманули - свой гонорар я получила, но всё же... Я знаю Светлану. Она разыгрывает богатую тётушку, а у самой, небось, последние деньги заканчиваются. Бескорыстная дура! Нарвётся же когда-нибудь. Деньги я, конечно, возьму, но... да простит меня Марина, если она снова в беду попадёт, я её вытаскивать за Светкин счёт не стану.
  Убрав конверт в сумочку, я поцеловала Светлану.
  - Передавай привет Анне, а мне пора.
  В этот время в коридор вышла Марина.
  - Лена, простите, пожалуйста... Я знаю, что должна вам деньги, я сразу всё не смогу отдать, но вот сейчас - пять тысяч шекелей, это мои сбережения, остальное потом, постепенно, ладно?
  Я ошарашенно остановилась в дверях. Марина протягивала мне пачку денег. Кажется, я поспешила ставить крест на этой девушке. Вот только... брать её деньги? Теперь почему-то стало совестно. Стоп. Есть одна идейка!
  - Марина... спасибо тебе, но давай сделаем иначе. Скажи, пожалуйста, ты получила денежную компенсацию с полиции за незаконный арест и побои?
  - Компенсацию? - девушка непонимающе смотрела на меня, и глаза её постепенно наполнялись слезами. - Зачем? Разве это вернёт мне Андрея?
  - Андрея не вернуть, зато штраф они заплатят приличный. Много больше, чем ты думаешь! Давай-ка мы с тобой поедем сейчас к моему боссу и откроем дело на полицию. Я сама этим займусь, а когда ты получишь деньги, тогда и будем рассчитываться.
  Девушка кивнула, но в глазах у неё стояли слёзы. Я знала причину этому. Увы, вернуть Андрея было не в наших силах.
  
  * * *
  Друзья мои, почему вы так загрустили? Неужели вы поверили, что я и вправду мочу израильских полицейских направо и налево?! Да я же просто шучу! С первым апреля, дорогие друзья!
  
   Юмор
  
   ОСТРОВ АМАЗОНОК
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Когда-то в далёкие-предалёкие времена, посреди большого-пребольшого океана, стоял красивый да распрекрасный остров. И жили на том замечательном острове бесстрашные женщины-воительницы, которые звались амазонками. И было у них всё, что для души только требуется, и не было у них только мужчин. И если приставал к прекрасному этому острову корабль, то всех женщин с него амазонки обращали в рабство, а мужчин убивали.
   Как-то раз пристал к острову совсем маленький кораблик, на котором находился всего-то один матрос. И забрали его с корабля амазонки, и поведали ему, что жить он сможет неделю в сытости да радости, а потом примет смерть неминучую. И закручинился было матрос, а потом всё ж обрадовался, ибо неделя-то срок не такой короткий, и что-нибудь придумать, глядишь, удастся.
   И шёл день за днём, и было матросу легко да радостно на пригожем острове среди прекрасных амазонок, и всё думал он думу, как же избежать ему погибели. И вот настал, наконец, тот самый день, когда пришли за ним воительницы, да и сказали матросу, что пришёл последний миг его и всё, что осталось ему в этой жизни, так только последнее его желание. И поднял тогда руку матрос, и молвил он это своё последнее желание. И расступились пред ним амазонки, и опустили они оружие своё, и признали, что столь мудр да справедлив их гость, что никак смерти его подвергнуть невозможно. И остался матрос жить да поживать на острове амазонок, и было ему хорошо и привольно. И не смели более с той поры амазонки причинять зло мужчинам.
   Много воды утекло с тех пор, но и по сей день на бывшем острове амазонок высится скала, на которой высечено бессмертное желание матроса, спасшее ему жизнь:
   "В последний миг свой я хочу, чтобы поразила меня рука самой некрасивой из всех амазонок".
  
   ДУХОВНОЕ РОДСТВО
   Ш.-М.Талейран
  
   - Ну, ребята-девчата, до Нового Года остаётся полчаса! - с радостным вниманием глянув на часы, оповестила всех присутствующих сияющая наивной радостью Юленька.
   - Да... хорошо мы его встречаем... всегда бы так! - ответил ей, улыбаясь, Петя.
   - Прав ты, Петя! - поддержал его Серёжа, - немного найдётся компаний вроде нашей. Разучились люди любить друг друга, быть счастливыми, радоваться маленьким удачам. Солнцу. Морю. Рассвету. Как это обидно!
   - Точно. Только о деньгах и думают, о наживе. А почему? Мало ли что случится - не возьмут же с собой... туда. Где только дух правит, - не без грусти добавила склонная к лёгкой меланхолии Сашенька.
   - Эх! Правда твоя, Сашенька. Люди друг к другу относиться стали хуже, чем волки. Отгородились стальными дверями, запорами, решётками, изгородями. Каждый сидит в своей квартире, будто в норе, и нос высунуть боится, - не без лёгкой грусти в голосе добавил романтичный Петя.
   - А каковы их духовные запросы? Видеохалтура, порнуха, панк, "Гарри Поттер". Вместо музыки - тяжёлый, давящий грохот. Куда катится человечество? - завершил свою реплику риторическим вопросом глубоко эрудированный, начитанный Серёжа.
   - Не будем думать о плохом! Мы вместе, наша дружба с нами, наши души переплетены в единое целое! Вот-вот часы пробьют Новый Год! - прощебетала Юленька.
   И они приготовились поднять бокалы за Новый Год: романтичный домушник Петя, сияющая наивной радостью киллер Юленька, склонная к лёгкой меланхолии поставщица проституток Сашенька и глубоко эрудированный, начитанный наркодилер Серёжа.
  
  
   КАК ОБЛАЯТЬ СЛОНА: ПОСОБИЕ ДЛЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ МОСЕК
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Прежде всего, необходимо убедиться, что перед вами произведение действительно Слона, а не другой моськи. Ошибка чревата не только потерянным попусту временем, но и длинной, бесплодной гавкатнёй.
   В процессе облаивания, следует продемонстрировать, насколько вы выше Слона. Лучше всего это делать в форме снисходительных замечаний, похлопывания по плечу: "Уже чуть лучше, чем прошлые попытки Слона", "Не так уж это произведение плохо, если вдуматься", "Я остаюсь при своём мнении, что Слон всё ещё подаёт надежды" и т.д. Это позволит не только придать лаю величественный характер, но и воздействовать на психику Слона, чтобы он осознал, сколько драгоценного времени вы потратили на его муру. Пусть он устыдится своего недостойного поведения, отнявшего ваше время, которое с гораздо большей пользой можно было бы употребить на перегавкивание с Шавкой.
   Помните: ваша задача - убедить читателя в том, что на чтение произведений Слона жалко тратить время.
   Постарайтесь найти у Слона стилистические вольности. Укажите на них в мягкой, величественной манере: "Едва ли стоило писать: "И тотчас дьявольские плавники акул или других мертвящих нервы созданий, которые показывались, как прорыв снизу чёрным резцом, повернули стремглав в ту сторону, куда скрылась Фрези Грант..." Мы же понимаем, что акулы - это просто хищные рыбы, зачем сравнивать их с дьяволом? И что это за выражения - "мертвящих нервы созданий", "прорыв снизу чёрным резцом"?" И так далее, главное - не стесняться. Если же подобных вольностей не обнаружится, укажите, что Слон постоянно пользуется шаблонными выражениями.
   Не следует увлекаться ярлыками. Помните, что такие эпитеты как "пошлый", "безвкусный", "порнографический" могут привлечь интерес тех, кому нравятся пошлость, безвкусица и порнография. И уж самое последнее дело - написать, что произведение Слона пропагандирует секс и насилие. Подобная формулировка вызовет такой спрос на книги Слона, что Гарри Поттер зарыдает от зависти.
   Если произведение является романтическим, обвините его в неуместном пафосе. Во всех остальных случаях подходит эпитет "вульгарный", если это не может вызвать тех негативных последствий, о которых сказано выше.
   Очень важно облаять главную идею произведения. Если она очевидна, к примеру, из названия, охарактеризуйте её как абсурдную: "Что это за глупость - человек-невидимка? Какой бред - бегущая по волнам?". В других случаях может быть предпочтительно просто заявить, что никакой оригинальной идеи нет вообще.
   Очень удачно, в особенности на конкурсах, указать, что произведение с подобным сюжетом вы уже где-то читали: "Главная идея романа "Конец вечности" уж очень напоминает повесть Уэллса "Машина времени". Если не можете назвать конкретный источник, навеявший вам мысль о сходстве, ограничьтесь просто намёком про вообще: "Где-то я уже это читал". Сомнение в душах судей уже будет посеяно.
   В ряде случаев, уж если совсем не к чему придраться, можно просто объявить, какую низкую оценку вы поставили: "Это полный бред! Кол, разумеется!". Поверьте, должный эффект будет произведен.
   При аккуратном пользовании рекомендаций, приведённых в этом пособии, вы сможете значительно уменьшить опасность, грозящую вам со стороны слонов. Правда, всегда будет риск, что за вас возьмётся какая-нибудь другая моська, в глазах которой вы, за отсутствием конкурентов, выросли до слоновьих размеров.
  
   ДОРОГОЙ ТОВАРИЩ МАНЬЯК
   Ф.Ромм, Хайфа; М.Жданова, Н. Новгород
  
  "ЭТО ДЕЛО РУК МАНЬЯКА! - кричал заголовок. Речь шла об очередном таинственном нападении. Григорий Семенович поморщился и отложил газету.
  - Тоже мне! Чуть что, сразу маньяк! Да? - он невесело подмигнул отражению в зеркале и вздохнул. - И чего все привязались? И вовсе я на маньяка не похож. У маньяков уши какие? Маленькие, аккуратные, а у меня - торчат в разные стороны и правое, кажется, немного меньше левого. А нос у маньяков какой? Широкий, мясистый, жирный, можно сказать, нос. Носище! Чтоб добычу вынюхивать. А я? Да у меня самый маленький нос на свете! Длинноват слегка, но это не страшно. Главное, не маньячный у меня нос. И рот не маньячный - тонкий и незлобный, по крайней мере, не оскаленный, в общем, совершенно обычный рот. Глаза у меня добрые, синие, только бегают почему-то, но это тоже не страшно. И вообще, на маньяка я совсем не похож. Худой и нервный слегка, но это ничего. Нервы, главное, у меня не маньячные. Только фамилия. И кто ее придумал?
  Григорий Семенович отошел от зеркала, сел на старый хромоногий табурет.
  - Посижу перед дорожкой. Вдруг поможет? А то что ни день, так новые неприятности. Если не дома, то на работе. И все из-за чего? Из-за того, что в моей маленькой красной книжечке, такой же, как у всех честных людей, в графе "Фамилия" черным по белому написано - Маньяк.
  
  * * *
  День у гражданина Маньяка начался не очень хорошо. Прямо скажем, плохо начался. Сначала ему крупно повезло. Он сел не в тот автобус, но заметил вовремя - как раз перед тем, как к нему подошла контролерша и спросила билет.
  Выскочив на незнакомой улице, Григорий Семенович поинтересовался у сидящей на остановке бабульки на чем лучше добраться до улицы Погорельцев. Через двадцать минут, в течение которых Маньяк слушал бабкины "охи" о прошедших золотых временах, он понял, что нужный автобус пропустил и простоял еще двадцать минут прежде, чем сумел втиснуться в набитое до отказа маршрутное такси.
  Григория Семеновича изрядно потолкали, пять раз наступили на любимую мозоль на левой ноге, оторвали пуговицу и облили пивом.
  - Ваш билетик! - раздался над ухом строгий мужской голос.
  Вот тут-то товарищ Маньяк понял, что тринадцатое число на самом деле несчастливое.
  - Сейчас, - пролепетал Григорий Семенович и полез рукой в карман, хотя прекрасно помнил, что никакого билета не покупал.
  Карман оказался глубже, чем думалось, и билет нашелся. Контролер - высокий лобастый мужик, оскалился, шмыгнул мясистым носом, зыркнул глазом, почесал маленькие аккуратные уши и отвернулся.
  - Караул! - завизжала вдруг стоящая рядом с Маньяком полная дама в зеленом пальто. - Грабят! - и схватила Григория Семеновича за руку. - Он у меня из кармана кошелек вытащил! И билет! У меня был счастливый билет! 131313! Точно! Смотрите!
  Контролер обернулся и, хищно улыбаясь, схватил Григория Семеновича за воротник.
  - Карманник, значит! - зашипел он. - Ну-ну! Водила! - крикнул шоферу. - У милиции притормози!
  Товарищ Маньяк попытался вырваться, но лобастый мужик держал крепко.
  - Это не я! Честное слово! Я думал, это мой карман! А кошелек не брал! Честное слово! У меня только один кошелек - свой! Собственный! Черный! С фамилией - Маньяк!
  - Маньяк! - завизжала толстуха, и переполненная маршрутка пришла в движение.
  - Спокойно, граждане! - крикнул контролер. - Спокойно! Маньяк или не маньяк - милиция разберется! А ты, плюгавый, предъяви свой кошелек!
  Григорий Семенович провел дрожащей рукой по пальто, чтобы наверняка попасть в собственный карман и замер. Тринадцатое - самое несчастливое число на свете. Кошелька и в помине не было.
  
  * * *
  Над старым кладбищем висела полная луна, тускло освещавшая покосившиеся кресты и надгробья.
  "Зря я поперлась сюда. Дура! Это же надо было додуматься - путь сокращать!" - вертелось в голове у Фени, которая торопливо шагала по заросшей травой дорожке. Каблуки проваливались в мягкую землю, иначе она давно бы перешла на легкий бег - благо никто не видит. Или видит?
  Девушка оглянулась - ей послышалось, что сзади кто-то идет. Луна предательски скрылась за тучами, и совсем близко послышался волчий вой - а может, вовсе не волчий, а собачий. "Оборотень" - уверенно сказала себе Феня. По спине поползли мурашки. "Нужно драпать отсюда. Может, туфли снять? До выхода не так уж далеко осталось".
  За спиной треснула ветка. Феня обернулась - никого. "Трусиха. Давай, туфли в руки - и вперед!" Но не успела девушка разуться, как из-за ближайшего дерева вышла фигура. Кто-то очень большой и... в маске!
  "Урод, что ли?" - подумала Феня и уже набрала в грудь воздуха для крика, как неизвестный подскочил к ней и сильно толкнул. Девушка потеряла равновесие, упала на небольшой земляной холмик, ударилась о надгробие и потеряла сознание.
  Видимо, обморок продолжался недолго, потому что, когда Феня очнулась, луна висела на положенном ей месте. Нападавшего нигде не было. Девушка попыталась подняться, но ее руку что-то сильно обожгло. "Электрошокер! Нет. Он был в сумке. Просто крапива. Ну и напугал! И чего ему надо было? Вон и сумочка валяется. Распотрошил! Что пропало? Деньги? На месте. Паспорт? Паспорт! Паспорта нет! Дура! Я же его в другой сумочке оставила! Так. Ага. Косметичка! Боже! Так и знала! Самое ценное! Моя новая помада от Monbalan! Совсем новая! А-а-а!!! Вот урод проклятый!"
  
  * * *
  Оперуполномоченный Взбрыкин уныло смотрел на двухметровую надпись. На трибуне главного городского парка красовалось неприличное слово из пяти букв. Яркое, кроваво-красное и очень нехорошее слово. И стояло очень неприлично - сразу после фамилии начальника местного отделения милиции Потапова. Ясно, что подобного никакой начальник не потерпит.
  - Это дело рук маньяка! - уверенно сказал кто-то.
  - Будем наказывать, - Взбрыкин вздохнул и обернулся. За спиной стоял следователь Пронырин.
  - И как это вы намереваетесь его наказывать? Вы его поймайте сперва!
  Взбрыкин снова вздохнул, а, следователь, сурово посмотрев на оперуполномоченного, ехидно добавил:
  - И где вы его искать будете, этого маньяка?
  - Эта.... Так есть же! Маньяк. Как раз вчера взяли. С поличным. Кошелек пытался украсть.
  - Кошелек? - к мужчинам подошла суровая супруга Пронырина - высокая блондинка с необъятным бюстом. - Маньяки, молодой человек, кошельков не воруют. Это вам не карманники. Маньяки на девушек нападают посреди общественного кладбища. Вы хоть прессу читаете? Вчера ночью как раз и напал. По счастливой случайности жертву удалось спасти.
  Взбрыкин оторопело уставился на Анну Пронырину. Кто, собственно, ведет расследование - она или муж? Заметка в газете, действительно, была. На Ф. Ножкину напал человек в маске, девушка с трудом осталась жива. У нее похищены чрезвычайно ценные вещи. Эта Ножкина, надо сказать, та еще стерва, в милиции ее неплохо знают, три привода в отделение за... в общем, зря в милиции не задерживают.
  - Эта... так мы, говорю, вчера его и задержали. Еще раньше, чем он успел напасть, - промямлил Взбрыкин.
  Пронырин вопросительно посмотрел на супругу. Анна немного подумала, затем снисходительно произнесла:
  - Вы, товарищ оперуполномоченный, думайте, что говорите. Если этот гражданин в указанные часы находился у вас в отделении, значит, он не мог быть в то же время на кладбище. Алиби это называется. Вы задержали невиновного человека. Придется, значит, отпустить. Работать надо, а не ваньку валять!
  - Какого Ваньку? - оторопело спросил Взбрыкин. - Ваньку Гаврилова, что ли? Стажёра нашего? А он что, тоже маньяк? Надо же, а в милицию собрался...
  Пронырина вздохнула, театрально подняв глаза к небу, но промолчала. К следователям подошел высокий обритый наголо парень с серьгой в носу.
  - А надпись-то отгрохали! - восхищенно заявил он. - Кровью! Метра два в высоту! Клево! Небось, целая банда орудовала! Сколько ж они народу на эту надпись извели?!
  - И вовсе это не кровь! - не глядя на лысого, уверенным тоном отрезала Анна. - Помада это. Женская губная. Сделана под Monbalan. Продают ее вьетнамцы на блошином рынке. Еще вопросы есть?
  
  * * *
  - Так-так-так, - задумчиво сказал Взбрыкин, глядя на фотографию в паспорте. - Маньяк, значит.
  Девушка-секретарь лихо барабанила по клавишам старенькой печатной машинки, фиксируя все, что скажут оперуполномоченный и задержанный. Милиционер отдал паспорт гражданину Маньяку, печально сидевшему на стуле.
  - Рассказывайте, что у вас произошло. Гражданка... м-м-м, - мент полистал потрепанную записную книжечку, нашел нужный листок и прочел, - Блюхер заявила, что вы украли у нее кошелек.
  - Не нужна мне ваша Блюхер! Ничего я у нее не крал! - Григорий Семенович решил, что будет сопротивляться до последнего. Наглость еще никому не повредила. Погибать, так с музыкой. - Врет она. Перепутала все. Это у меня кошелек украли.
  - А как же билет? Дамочка заявила, что вы залезли к ней в карман и вытащили... м-м-м... счастливый номер.
  - Не знаю, может, в ее билете и был счастливый номер, но в моем - одни несчастья. 131313 - по-вашему, разве это счастливый номер?
  Взбрыкин тупо посмотрел на билет, с минуту помолчал, затем почесал макушку.
  - Нет. Определенно несчастливый.
  - Вот и я о том же. А эта ваша Блюхер сразу в крик. Так что ни билет я ее не крал, ни кошелек. Вы меня отпустите?
  Взбрыкин уныло пожал плечами.
  - Да я-то что? Собственно, больше улик против вас нет. Вы свободны.
  
  * * *
  - И целая банда их орудуеть! Людей на куски режуть, а кровищей-то угрозы всякие пишуть! Дескать, ничаво с нами сделать не смогете! - митинговала радостно-взволнованная пенсионерка Дарья Петушкина перед соседками по подъезду, потрясенными зловещим утренним сообщением в прессе.
  - Тихо ты! Эк развоевалась, удержу нет! - приструнила ее Агафья Гавриловна, бывшая начальница ЖЭКа. - Вон она, жертва-то, целехонька!
  И верно, к подъезду приближалась Феня Ножкина, чье лицо соответствовало скорби, навеянной моментом, а остальная часть тела объясняла, почему у нее такая фамилия. Однако не успела она приблизиться к соседкам, как на пути ее вырос корреспондент местного телевидения:
  - Дорогая товарищ Ножкина! Можно вас попросить уделить несколько минут нашей телепрограмме? Вам не трудно рассказать о вашей встрече с маньяком минувшей ночью?
  Феня горестно смахнула слезу:
  - Да о чем уж тут рассказывать... Думала - все, убьет. Но нет, ничего, смогла отбиться. Только деньги украл, двести долларов, нет, пятьсот. Можно сказать, последние сбережения. Изверг! Бандит!
  - О, как мы понимаем ваши чувства. Но вы-то сами не пострадали?!
  - Скажете тоже - "не пострадала"! А баксы? Целых две сотни! Нет, пять! Кровных! И крапивой обожглась, до сих пор болит! И ударилась... эта. В общем, сидеть больно. А вы - "не пострадала"!
  Увлеченные беседой, Феня и корреспондент не заметили, как сзади подъехала машина с большой надписью: "Киносъемочная".
  
  * * *
  Григорий Семенович любил супермаркет "Грязный Бобби" - глупое название - пародия на американские забегаловки, длинные ряды полок с разными разностями, отсутствие видеокамер и другой следящей аппаратуры, сонные "распорядители зала" и необъятных размеров кассир, он же хозяин "Грязного Бобби" Грязный Бобби, по паспорту Павел Мордякин.
  Товарищ Маньяк часто приходил сюда покупать суп в пакетиках. Отдел "Жратва из картона" располагался в дальнем углу супермаркета, и чтобы до него добраться, приходилось пересекать весь зал. Григорий Семенович каждый раз выбирал разные пути, чтобы не привлекать внимание, и каждый раз уходил довольный.
  "Ну и что, что клептоман, - шептал он себе, - главное что, главное, я не маньяк какой-нибудь, а совсем безобидный гражданин, на которого даже охранники не обращают никакого внимания. Вот, кстати, неплохая зубная щетка. Электрическая, с вращающейся головкой. Взять, что ли? Вот, красная! Отлично. А здесь что? Трусы женские. Не, это не интересно. Я же не трансвестит, чтобы женское белье носить. А жаль, добро пропадает зря. Так-так. Вот и мужские трусы. Не, не возьму. Что подумает Грязный Бобби - что у меня нет трусов? Лучше взять эти платки - шелковые с вышивкой. Фу, блин, точно - как трансвестит. О! Ложки серебряные шесть штук в наборе. Красивые. Чай мешать хорошо - микробы сдохнут. О здоровье нужно заботиться. Беру. Так, а это что? Ошейник для собаки. Взять? А зачем? У меня нет собаки. И что из этого? Может, пригодится когда-нибудь. Может, я завтра себе щенка куплю на блошином рынке. Не, не буду. Рынок блошиный и собаки, значит, с блохами. Обойдусь. Хотя - ошейник то антиблошиный! Ага, вон и супы виднеются. Что бы еще такое взять? Шоколадку, что ли? Чтоб мозги лучше работали? Да ну ее! Беру суп и смываюсь".
  Кинув в корзинку пакетик супа, гражданин Маньяк поспешил к кассе.
  Грязный Бобби листал цветной "Плай Вой", жадно облизываясь на полуобнаженных красоток, и не сразу заметил Григория Семеновича.
  - Вот, собственно, - промямлил Маньяк, - пробейте супчик.
  Толстяк нехотя оторвался от созерцания женских прелестей, ткнул пальцем в кнопку кассового аппарата и подмигнул.
  Григорий Семенович вздрогнул, едва не выронил корзинку, побледнел, вжал голову в плечи и кивнул.
  Бобби заржал, взял протянутую десятку и отсчитал три рубля сдачи.
  - Приходи еще. Гы-гы, - сказал он.
  Товарищ Маньяк сунул пакетик супа в карман и вышел на улицу. Зубная щетка, которую он положил в задний карман брюк, включилась и принялась вибрировать, отчего задняя часть Григория Григорьевича зачесалась. Теперь, когда касса благополучно пройдена, можно было выключить этот адский аппарат.
  "И зачем я положил ее в задний карман? Как теперь зубы чистить? - грустно подумал товарищ Маньяк. - Лучше бы ложки туда положил серебряные, а в передний карман - щетку. И ошейник неудачно пристроил. Не надо было его на шею надевать и шарфом закрывать - теперь все чешется. Хотя, с другой стороны, никаких блох не будет".
  Оглянувшись на вывеску "Грязный Бобби", он шмыгнул носом и грустно пошел домой.
  
  * * *
  Оленька Сидоркина была самой красивой девушкой на мясокомбинате. Высокая, с нежной кожей и бюстом четвертого размера, она была похожа на Мэрилин Монро - так же завивала белые волосы, рисовала мушку над верхней губой и пользовалась ярко-красной помадой.
  В тот вечер девушка возвращалась с работы позже обычного - заведующий производством распорядился навести порядок в цехе перед завтрашней проверкой, вот Оленька и задержалась.
  Маленькая стрелка часов неукротимо приближалась к одиннадцати. Родители будут волноваться, тем более что батарейка в мобильнике села, а позвонить с работы она забыла.
  "Сокращу через парк, - подумала девушка. - В это время там много народа, авось как-нибудь обойдется".
  Идти по аллее было приятно. Песок скрипел под каблуками, из кустов слышались звуки гитары и странные, чмокающие звуки.
  "Везет же людям, - не без легкой зависти думала Оленька, - одни на гитаре играют, а мне целый день с мясом возиться приходится. А кровью если испачкаешься - одежду можно выбрасывать. Вон, платье голубое, например, жалко. Пятно прямо на самом неудобном месте - ни розочку приколоть, ни платочком прикрыть. Обидно".
  За спиной заскрипел песок. Олечку кто-то догонял.
  "Наверное, на свидание торопится, - подумала она. - Везет же людям! Некоторые на свидания ходят, а я с мясом целый день. Скоро от меня пахнуть будет, как от говядины. Ни один нормальный парень не подойдет. Только маньяк какой-нибудь".
  Шаги приближались, теперь незнакомец шел прямо за ней - шаг в шаг. Олечка улыбнулась.
  "Может, с девушкой своей спутал? Или познакомиться решил? А что! Очень может быть. Повезло, наконец"!
  Оленька обернулась и увидела высокого мужчину в маске.
  "Урод, что ли"? - подумала девушка, даже не успев испугаться. Незнакомец сильно толкнул ее, она упала и потеряла сознание.
  
  * * *
  Назавтра Григорий Семенович снова решил заглянуть в супермаркет. Со вчерашнего дня здесь ничто не изменилось - все тот же толстый кассир, по совместительству владелец магазина, сонный охранник и длинные ряды полок. Судя по всему, кражу никто не заметил. Так вам и надо, не будьте олухами.
  Гражданин Маньяк взял у кассы корзину и направился к длинным рядам с товарами.
  "Что сегодня? Чайник заварочный. Красивый. Но куда его спрятать? Был бы женщиной, было бы проще. Не в штаны же совать, в самом деле. Жаль. Карманный фонарик. Вот это пригодится! И в задний карман умещается. Дальше. Ага, брелок для ключей. Выглядит, как золотой, хотя, конечно, обычная крашеная железка. Ну, ничего, мы не привередливые. Подойдет. В карман к фонарику класть не буду - еще звякнет. О! Тут я давно не был! Диски! И чего мне хочется? Классику! М-да. Моцартом тут и не пахнет. "Девчата", "Перцы", "Резиновые Куклы", "Блеющие Козлы". Ну и выбор! Может, эту? По крайней мере, название нормальное - ВИА "Крыша едет" И картинка красивая - черный череп на красном фоне. К моей фамилии подходит. Берем. А вон отдел консервов. Ох, что-то сардин захотелось в томатном соусе! Как всегда, в томатном только скумбрия. Может, шпроты в масле? Тоже нет. А что есть? "Бычки в масле". Это что имеется в виду - окурки в масле? Мерзость. И кто только такое покупает? Ладно, за неимением лучшего, и это сойдет. Можно в пальто положить".
  Григорий Семенович грустно посмотрел на этикетку "Бычков", нашел дату изготовления, что-то подсчитал в уме и положил железную банку в карман.
  - Караул! - завизжали рядом. - Грабят!
  Товарищ Маньяк испуганно оглянулся. Позади него стояла толстая тетка в зеленом пальто. Она прижимала руки к груди и старательно орала, закатив глаза. Тут же прибежал проснувшийся охранник. Толстуха, не переставая вопить, ткнула пальцем-сосиской в Григрия Семеновича.
  - А ну, товарищ, покажите, что у вас в карманах?
  - Что вы! - Маньяк сделал шаг в сторону. - Гражданка перепутала!
  - Ничего я не перепутала, - взвизгнула дамочка. - Собственными глазами видела, как он консервы в карман положил!
  - Гражданин, - строго сказал охранник и схватил Григория Семеновича за руку, - а ну, показывайте, что в карманах!
  Маньяк покраснел. В это время рядом с толстухой образовалась толпа любопытных покупателей. Женщина в зеленом пальто обрадовалась, и стала говорить громче - чтобы все слышали.
  - Я смотрю, а корзина у него - пустая! Ну, думаю, скумбрию выберет! А он взял банку, посмотрел на нее, поморщился и обратно поставил!
  Толпа неодобрительно загудела.
  - Не люблю я скумбрию! - возмутился Григорий Семенович.
  - Ага! - радостно воскликнула толстуха. - Знаю, чего любишь! Бычков в масле!
  Толпа загудела еще неодобрительней. Охраннику надоело слушать перепалку, и он, быстро откинув полу расстегнутого пальто задержанного, вытащил из его кармана банку консервов.
  - "Бычки в масле"! - громко объявил он.
  Толпа ахнула, а толстуха, победно подняв руку, объявила на весь магазин:
  - Вор!
  В это время к собравшимся подошел Грязный Бобби.
  - Что за шум? - спросил он. - А! Товарищ Маньяк!
  - Маньяк! - ахнула женщина в зеленом и попятилась. - То-то я вижу, лицо у него знакомое! Нехорошее лицо! Только теперь узнала! Вчера утром в маршрутке кошелек у меня вытащил! Его тогда же арестовали, а он, видать, из милиции сбежал! Теперь вот за мной ходит по пятам! Снова ограбить хотел?!
  Григорий Семенович покраснел еще больше.
  - Вы меня с кем-то путаете!
  - Все они так говорят! - толстуха вновь обратилась к толпе. - Не дадим маньяку грабить честных тружеников! В милицию его! Я и показания дать готова!
  Охранник тем временем ощупал задержанного на предмет украденных вещей и вытащил карманный фонарик, брелок и диск ВИА 'Крыша едет".
  Бобби взял Маньяка под руку.
  - Расходитесь, товарищи! Не толпитесь! Гражданина Маньяка мы в милицию сдадим! Ничего интересного больше не будет!
  Толпа, погудев, рассосалась, а толстая тетка в зеленом пальто заявила:
  - Пусть и меня в милицию проводят! Хочу собственными глазами увидеть, как его посадят! А то снова будет за мной ходить! Вдруг он что нехорошее замышляет?!
  Бобби тупо посмотрел на нее своими мутными масляными глазами и вдруг заявил:
  - Некогда мне сейчас его в милицию сдавать. Там же первым делом что? Протокол задержания станут оформлять, верно? Время займет, стало быть. А мне через полчаса в таможню идти, импорт принимать. Опоздаю из-за него. Запру-ка я его на ночь в подсобке, а утром - приходите, вместе и сдадим его.
  Товарищ Блюхер открыла было рот, чтобы заявить, что таможня располагается в том же здании, что и милиция, как вдруг услышала отчаянный вопль Маньяка:
  - Как это - в подсобку запереть?! Да вы себе представляете, что собираетесь сделать?! Это нарушение моих прав человека! В милицию отвести меня - ваша прямая обязанность! А если в таможню из-за этого опоздаете - ваша проблема, гражданин хороший! И никаких подсобок!
  После такой гнусной подлости товарищ Блюхер просто не могла не поддержать Бобби:
  - Полностью с вами согласна, товарищ директор! Нечего потакать всяким там! В милиции он уже был однажды, смылся оттудова, а теперь опять навострился! Экий шустрый! Подождет до утра, перебьется! В подсобку его! А утром я с вами сама пойду - давать показания!
  
  * * *
  - Так, гражданин Маньяк.
  Произнеся эту многозначительную фразу, Взбрыкин умолк и мрачно уставился на пейзаж за окном. Через минуту-другую, впрочем, очнулся и продолжил:
  - И что вы на этот раз вытворить успели?
  - Кража! Кража в магазине! Супермаркете! - с готовностью выдохнули в один голос Грязный Бобби и Блюхер.
  - Кража, значит. Понятно. И вы оба, значит, свидетели? Верно я вас понял?
  - Все правильно, товарищ оперуполномоченный! Мы - оба!
  Взбрыкин тяжко вздохнул:
  - Ну, что же. Будем составлять протокол. Что украдено-то?
  Вместо ответа Грязный Бобби, он же Павел Мордякин, вывалил на стол оперуполномоченного холмик украденного накануне. Маньяк жалобно заскулил.
  - Тихо! - сурово окликнул его Взбрыкин. Он оглядел трофеи и обратился к Грязному Бобби:
  - Одного я не пойму, товарищ Мордякин: вы же только полчаса назад вышли из таможни, я видел, вы там всю ночь провели. Когда же это все успело приключиться?
  - Э-э-э... - сразу замялся Грязный Бобби. - Понимаете, это он украл вчера. А поскольку я торопился в таможню, я оставил его до утра.
  - В подсобке! - горестно возопил Маньяк.
  - Как это - в подсобке? - удивился Взбрыкин. - Ночевал он там, что ли?
  - Заперли меня там, товарищ оперуполномоченный! Живого человека заточили! Изверги! Сатрапы!
  - Это правда? - Оперуполномоченный ошеломленно уставился на Блюхер. - Все так и было?
  - Д-да... - смутилась дама. - А что такого? Ведь не сбежал.
  Взбрыкин недовольно крякнул.
  - Эх, товарищи! Разве так можно? Это же самоуправство! Гражданин Маньяк имеет теперь право на встречные претензии.
  Грязный Бобби резко переменился в лице и смахнул со стола улики. Товарищ Блюхер с грохотом села мимо ближайшего стула. Маньяк сразу порозовел и обратился к милиционеру:
  - А ведь я собирался заплатить за все эти предметы! Честное слово - собирался! Почему честному труженику никакого доверия? Заточили! Сатрапы!
  Трагическую сцену следственного разбирательства прервал телефонный звонок. Взбрыкин, укоризненно глядя на Грязного Бобби, покачал головой и взял трубку, сразу ударив ею себя по уху:
  - Оперуполномоченный Взбрыкин слушает! Да! Что такое? Как - опять было нападение? В парке? Маньяк... понятно. Есть у меня тут... один... но у него такое алиби - можно сказать, железное...
  Взбрыкин еще немного послушал, вздыхая, и положил трубку, уставившись на середину стола. Маньяк горделиво поднялся:
  - Так я могу идти?
  - Да уж... идите. Везет вам, товарищ Маньяк. В смысле - не везет очень здорово.
  
  ***
  Ветеран Труда Дарья Петушкина вовремя увернулась от мини-автобуса, едва не обдавшего ее грязью из ближайшей лужи, и с чувством глубокой классовой неприязни посмотрела вслед супостату. "Ишь разъездились! Поди, каждый день к Феньке-то мотаются! У, ироды"! - истово прошепелявила она, ни к кому не обращаясь. Не иначе как проклятие, адресованное честной труженицей в отставке буржуям недорезанным, возымело действие. "Киносъемочная" вдруг резко затормозила, вынужденная уступить дорогу более крупногабаритному автобусу с надписью "Модели одежды". В окне этой машины Петушкина явственно рассмотрела белокурый профиль Ольги Сидоркиной.
  
  * * *
  "Дорогой товарищ Маньяк! Пишет вам Марфуша Дунькина. Я честная прядильщица. И я хорошо знаю эту самую Феньку Ножкину, к который вы проявили такой, прямо скажем, нездоровый интерес. Она моя соседка по лестничной клетке. У нее зимой снега не допросишься, и вообще она стерва, каких мало. Каждую неделю она меняет хахаля. На какие такие средства, позвольте спросить, она купила черные замшевые итальянские туфли на высоченных каблуках? И вот теперь из-за вас ее еще и в кино пригласили сниматься! А Олька с мясокомбината, живущая в соседнем доме, и того хлеще. Мясо ворует - я точно знаю, видела, как она домой мясные консервы несла! А вы, выходит, и ее тоже продвигаете?! Это настоящее безобразие, вот что я вам скажу! Так вот, товарищ Маньяк, я считаю, что это следует прекратить. Хотите напасть - пожалуйста, возражать не буду, только предупредите заранее, что это вы, а не кто-то там, и не подкрадывайтесь со всякими дуростями, а то у меня рука тяжелая, могу и въехать невзначай. Только у меня будет с собой помада "Хошимин". Пользованная. И нечего морщить нос! Не делайте вид, будто это вам не подходит. Читала я, что для маньяков помада не главное, так что не прикидывайтесь. И учтите, таких, как я, которые очень возмущены вашим неправильным подбором кадров, немало. Вы не можете все время плевать на мнение общественности! Так что приступайте. Завтра я буду на кладбище. К двенадцати. Если опоздаю, вы уж не уходите - хуже будет. И учтите, я захвачу с собой утюг".
  Гражданин Маньяк уронил это письмо, пришедшее с утренней почтой, и скупою слезою, по-мужски зарыдал.
  
  * * *
  "Где, ну где я вам буду искать маньяка? - уныло размышлял Взбрыкин. - Уж и нашел, нате вам: самый что ни на есть, никаких признаний не надо. В паспорте у него это записано, хоть сейчас в суд отправляй. Ан нет, не подходит, алиби у него, видишь ли. Думал на второго, Пашку Мордякина, который Грязный Бобби, дескать, очень уж он любит журнальчики всякие сомнительные - так и у него алиби: в ночь одного из нападений просидел в таможне, его в окно видно было. А приметы какие дают потерпевшие? "Высокий, стройный синеглазый блондин в черной маске, похож на Ди Каприо". Или вот: "Высокий, стройный кареглазый шатен в черной маске, похож на Тома Круза". Так кого из них арестовывать - гражданина Ди Каприо или гражданина Круза? Ох, горе." Взбрыкин уныло задумался над пропащим делом. "Нет, какое там! Висяк. Уж столько литературы перемолол за последние дни по этим маньякам, да одно только и понял: не для нас такие расследования. Вся Штатовка на ушах стоит, и то ничего с маньяками поделать не в состоянии, а опер Взбрыкин - давай, решай мировую проблему. И ведь разные маньяки бывают, сплошь страшилища-душегубы, наш-то, по сравнению с ними, хоть тихонький. И не только мужчины среди них попадаются, а и женщины. Постой-ка... женщины... а откуда Пронырина тогда узнала в один миг, из чего надпись сделана? Ведь не подходила она к трибуне, не пробовала. Проницательная такая, да? А что, если... Да ну, чепуха, она же супружница следователя. А что? Очень даже хорошая маскировка. Муж - для отвода глаз. Эй, а что если проследить за ней? Э, неудобно. Лучше засаду поставить. А где? Как это - где? Да возле той же самой трибуны. У, блин, как же это я раньше не допер"!
  
  * * *
  Ночь выдалась холодной и сырой. С неба моросил гнусный сопливый дождик. Опер Взбрыкин и доблестно сопровождавшие его милицейские стажеры Иван Гаврилов и Петр Петров уже давно замерзли и теперь дрожали, то и дело порываясь чихнуть. Взбрыкин уже мысленно махнул рукой на эту затею: ни один уважающий себя маньяк не пойдет на дело в такую мерзостную погоду.
  Неожиданно в отдалении послышались шаги, негромкое шлепанье по лужам. Борцы с маньяками насторожились.
  Медленно, осторожно, оглядываясь по сторонам, к трибуне подкрались двое в капюшонах. Один - здоровенный толстяк - приблизился к трибуне. Другой - маленький, плюгавый - сунул первому что-то в руку и принялся озираться по сторонам. Толстяк, пыхтя от натуги, потянулся к верху стенки, подпиравшей трибуну, и провел по ней черту, казавшуюся черной в ночном сумраке.
  - Стой! Ни с места! - стараясь не клацать зубами от холода, возопил Взбрыкин, довольный тем, что бдению в сырости наступил конец. Злоумышленники дернулись было в разные стороны, но их легко настигли обрадованные возможностью погреться стажеры. Негодяи застыли на месте и подняли руки вверх. Толстяк выронил женскую губную помаду. Взбрыкин величаво подошел к задержанным и снял с их лиц капюшоны.
  Перед ним были Маньяк и Мордякин.
  
  * * *
  - Вот и выходит, товарищ следователь, что эти двое обеспечивали друг другу алиби! - радостно излагал Взбрыкин чете Проныриных. - Мордякин для виду запер Маньяка, а едва только Блюхер ушла, выпустил его, а сам пошел в таможню. Эти двое еще с детства зуб имели на товарища Потапова, за то, что он однажды оштрафовал их за неправильный переход улицы. Так что дело раскрыто! Суд удаляется на совещание!
  - Хорошо, молодец, - задумчиво отвечал Пронырин, глядя немного в сторону. - Молодец, что все раскрыл, произвел задержание. Только суда, скорее всего, не будет.
  - Как это - не будет? - оторопело воззрился на него Взбрыкин. - Ведь маньяки! Оба!
  - Вот так. Утреннюю прессу не читал, нет? Тебя там хвалят - это да. Молодец. Потапов дал большое интервью, где назвал тебя нашим комиссаром Мегрэ. И тут же - протесты женской организации "Дайте нам шанс". Нападений больше не будет - значит, плакали шансы девок попасть на телевидение, в прессу. Организация призывает потерпевших дать показания на суде в пользу Маньяка и Мордякина. И что у нас остается против этих двоих? Хулиганство, нецензурные надписи в общественном месте? Так их же твой шеф, Потапов, запретил фотографировать. Так что сам понимаешь.
  Анна тяжко вздохнула и посмотрела в окно. Понятно, ее ведь прокол, именно она настояла в первый раз на освобождении Маньяка из-за какого-то дурацкого алиби.
  Взбрыкин пожал плечами. "Еще посмотрим, что начальник Потапов скажет, если надписи помадой возобновятся".
  
  * * *
  Над старым кладбищем висела полная луна.
  "Ну? Где же Марфушка? Когда она, наконец, появится? И зачем это мы, дуры, назначили такое идиотское место - кладбище. Только из-за того, что отсюда пошла слава Феньки?" думала Настя, нервно теребя в руках сумку. Девушке показалось, что в неосвещенном луной месте кто-то ходит. Послышался вой - не иначе, оборотень. По спине подло поползли мурашки.
  Треснула ветка. Из-за ближайшего дерева вышла фигура. Кто-то очень большой и в маске. Марфа, разумеется. Наконец-то!
  - Ну, Марфуша, я уж заждалась тебя! - начала было Настя, но неизвестный подскочил к ней и сильно толкнул. Девушка потеряла равновесие, упала на небольшой земляной холмик, ударилась о надгробие и от страха и неожиданности потеряла сознание.
  Обморок продолжался недолго. Когда девушка пришла в себя, нападавшего нигде не было. Так что же случилось? Идиотская шутка Марфы? Или...
  Замирая от предчувствия, Настя потянула к себе сумку. Косметички не было. Она лежала поодаль - распотрошенная. Помада "Хошимин" была на месте.
  Не было только туши для ресниц.
  
   МЕНЯ СПАСАЕТ АДА
   Е.Варганова
  
  Окраинная площадь была пуста, горожане попрятались по своим каменным будкам, не в силах совладать с красотой этой лунной ночи и страхом перед нами. Как же! Мы для них - воры, колдуны, побирушки. Вон выглядывают из-за занавесок, не заберёмся ли мы в их помойные кадки, не начнём ли тягать за хвосты их кошек.
  - Ада, горгио нас не любят. Они нас ненавидят, - прошептала я. - Сегодня они обзывали нас кровопийцами.
  Старуха грустно поджала сухие губы, сморщенное лицо исказила гримаса разочарования. В тусклых стальных глазах заплясала обида и боль, которой хватило бы на весь мир. Она кивнула на гомонящую толпу: мол, табор не обращает на горгио внимания, и тебе не стоит.
  Слава, Алако! Сегодня мы последний день в городе, а завтра - снова серая пыль дорог, поднятая копытами лошадей, будет забиваться в нос и глаза. Сегодня табор веселился, в предвкушении дороги. Прямо посреди площади полыхал костёр. Шандор, отстукивая об мостовую такт каблуком, заставлял стонать страстными переливами семиструнку. Красивые женщины в цветастых лоскутных юбках, белозубо улыбаясь, кружили, как бабочки, вокруг костра. Некоторые хвастливо звенели монистами из начищенных до блеска медяшек. Горгио говорят, что это золото. Но куда нам до золота и дорогих ярких тряпок, дал бы Алако кусок хлеба.
  Шандор тряхнул чёрными кудрями, и музыка затихла на одной звенящей ноте. Женщины-бабочки отлетели от костра, точно их распугал порыв ветра. Цыган обвёл табор пристальным взглядом и, заметив молодую женщину с алой розой в длинных, пушистых волосах, попросил:
  - Спой, Гитана.
  - Гитана, спой, - подхватили остальные. - Спой!
  Женщина наигранно смутилась, заулыбалась, а потом прикрыла глаза и запела:
  - Ай, да зазнобила...
  Медленные и томные звуки её глубокого голоса, лишь едва разбавленные треском костра, поплыли над площадью.
  В переулке, неподалёку от нашей скособоченной кибитки, мелькнула тень. Воры? Да что они найдут у нас, убогих? И всё же.
  - Ада, я посмотрю, кто там, - я подскочила на ноги.
  Старуха отрицательно закрутила головой, протянула ко мне костлявые руки в коричневых пятнах.
  - Не волнуйся, я только на минутку, - шепнула я.
  - Ты мою головку, - Гитана распахнула глаза и озорно посмотрела на Шандора.
  Он взял едва слышный аккорд, поддерживая её голос.
  - Ай, да зазнобила мою раскудрявую, - песня струн слилась с песней голоса и закружилась вокруг костра в безумном танце.
  Я, подобрав просторную юбку, подбежала к кибитке и оглянулась - Ада недовольно качала головой. Женщины-бабочки вновь закружились вокруг костра, осторожно ступая босыми ногами на колючую мостовую. Сбоку в такт каблуку Шандора вспорхнула, слабо блеснув, сталь. Она бы могла оказаться частью развернувшегося у костра действа, привлечь страстные, жаркие взгляды к её обладателю, если бы не коснулось моего горла, а чья-то сильная рука не схватила меня.
  - Ни звука, - прошептал человек, оттягивая меня в сторону тёмного переулка.
  Я даже не успела испугаться и послушно повторяла его движения.
  Переулок был пустой и грязный, как и большинство на окраинах города. Фонарей здесь не было, и в тусклом свете луны начинало казаться, что в каждом клочке тьмы прячется сам Бенг. Но я знала наверняка, что Бенг сейчас толкает меня в спину и жалит шею стальным лезвием.
  - Что тебе надо, горгио? - прошептала я, когда звуки табора стали едва различимы.
  Нож на мгновение сильней впился в мою шею, но тут же отстранился. Человек дёрнул меня в тёмный, узкий зазор между домами, спугнув пару одичавших кошек.
  - Не будешь кричать? - спросил мужчина.
  - Вот ещё, - прошептала я. - Всё равно никто не услышит.
  Он с недоверием отстранил нож, но не спрятал, готовый в любой момент ударить меня. Однако я и не думала кричать. Раз не убил до сих пор, то теперь уж точно не станет.
  - Только не беги, - он осторожно отпустил меня и развернул за плечо, позволяя лунному свету лизнуть мои щёки и глаза.
  Я не могла разглядеть лицо, на его месте была сплошная чёрная тень. Человек был высоким и сутулым, мешковатая, грубая одежда лишь подчёркивала это. И хоть я не видела его глаз, но чувствовала удивлённый взгляд.
  - Ты не похожа на цыганку, - прошептал он.
  - Неужели? - отозвалась я.
  - Да, - подтвердил он. - У тебя светлые волосы и глаза, и черты лица... - он махнул рукой перед собой, точно пытался вылепить из воздуха статую, - ну, не цыганские.
  - И из-за этого ты меня утащил с праздника?
  - Нет. Ты не та, кто мне нужна.
  - И кто же тебе нужен, горгио?
  - Ведьма. Мне сказали, что это её повозка. Она навела порчу на мою жену и украла душу моего ребёнка, и он умер некрещёным. Святой старец сказал, что пока я не убью ведьму, душа младенца будет мучиться в аду, и не позволит нам завести других детей.
  - И с чего же ты решил, что именно из-за нашей женщины умер твой ребёнок, - я с прищуром взглянула во тьму, надеясь, что смотрю прямо ему в глаза.
  - Старец сказал. И вообще, цыгане они... - мужчина опять развёл руками, не в силах подобрать нужные слова, - мерзостные колдуны, об этом все знают. Они насылают порчу и болезни, крадут коней и детей, - он примолк, но потом продолжил. - Тебя они, наверное, тоже украли?
  Я рассмеялась, закинув голову и тряхнув светлыми волосами.
  - Меня они вытащили из могилы, - ответила я и внимательно посмотрела на человека.
  Он отшатнулся к выходу и начал креститься рукой с зажатым в ней тускло поблёскивающим ножом.
  - Упырица. Господь всемогущий, защити.
  - Я не упырица, горгио. Тогда я была лишь младенцем, - грустно продолжила я.
  Странное дело, но мне вдруг очень захотелось рассказать свою историю этому человеку, которого я вижу в первый и последний раз. Может, из-за красоты этой ночи, а, может, потому, что каждой тайне приходит своё время выбраться на свет, и Дель с Алако решили, что это должно случиться теперь. Даже мои приёмные родители не хотели рассказывать мне правду. Но Ада посчитала, что я должна знать. Однажды холодной февральской ночью, когда ветер грозился перекинуть нашу кибитку, а холод щипал тело даже под двумя одеялами, она в свете угасающего фонаря жестами рассказала мне о тайне моего появления.
  - Родительница заживо похоронила меня у обочины, - человек перестал креститься.
  - Как?
  - Завернула в пелёнки, положила в яму и закопала. Если бы мимо не ехала моя приёмная бабка - Ада - и не заметила странно шевелящейся земли, я бы не стояла тут.
  Раньше я бы расплакалась от одного воспоминания, но сейчас в душе разлились пустота и безразличие. Какая разница, кто обидел меня во младенчестве, нынче же весь табор - вся моя большая семья - выпотрошит любого, кто причинит мне боль. Ада всегда говорила, что теперь никто не даст меня в обиду, особенно она.
  - Хорошая она у тебя, - успокоившись, сказал горгио.
  Если бы он знал насколько хорошая.
  - Она не раз спасала мне жизнь, - продолжила я. - Когда в три года меня столкнула с моста ваша женщина, чтоб одним цыганским отродьем стало меньше. Когда в семь церковники потащили меня на костёр. Когда в двенадцать я приглянулась солдатам.
  Мужик неловко переступал с ноги на ногу, не говоря ни слова.
  За его спиной, в проёме, появилась согбенная фигурка Ады. Она едва ковыляла, опираясь на клюку. Увидев меня, старуха прибавила шаг.
  - Ада, иди к табору, я скоро вернусь.
  Бабка закрутила головой, давая понять, что не бросит меня одну с вооружённым горгио. Человек обернулся, и слабый лунный свет вычертил силуэт его простого, мужицкого лица. Он в ужасе посмотрел на меня:
  - С кем ты разговариваешь? - попятился, норовя врезаться спиной в мою бабку.
  Ада замерла, опёршись на клюку. Потрёпанная цветастая юбка и концы повязанного вокруг головы платка трепетали на слабом ночном ветерке.
  - С моей бабкой, - честно ответила я.
  - Но там ведь никого нет, - голос человека дрожал.
  - Горгио не могут видеть её, - успокоила его я. - Отец говорит, что забор вокруг могилы был слишком низким, а связь со мной слишком сильной, поэтому Ада охраняет меня даже после смерти.
  Его рука с ножом вновь принялась крестить горожанина.
  - Не бойся, она тебя не обидит, - дружелюбно улыбнулась я, протягивая руку к простаку.
  - Прочь от меня, ведьма! - закричал он. - Задурила мне голову! А говорила, что не крала душу моего ребёнка, - с горечью простонал горгио. - Погань цыганская.
  Я опешилаМужчина колебался, не решаясь уйти ему или нет. И вдруг с криком рванул ко мне. Занесённая сталь тускло блеснула.
  - А-а-а!
  Ада отбросила клюку и ухватила мужчину за пояс. Он выронил кинжал и вновь закричал, но на этот раз уже от страха, а не от ярости. Старуха притопнула костлявой ногой, подхватила горгио под руку и закрутила в танце. Она вдруг перестала быть немощной, и её обтрёпанная юбка взвилась не хуже, чем у женщин-бабочек там, возле костра, что остался далеко позади. Мужик заверещал, глаза его полезли из орбит. Горгио спотыкался, его лёгкие отказывались ловить прохладный ночной воздух. Сталь несколько раз полоснула Аду, пролетая сквозь призрак, и выпала из руки. Его визг сорвался на хрип и затих, точно горгио подавился. Он упал на собственный кинжал, но старуха всё тащила его за собой в бешеном танце, выкручивая обмякшую руку. Кровь, казавшаяся в темноте переулка грязью, вытекала из-под него тёмными разводами.
  - Ада, прекрати! - крикнула я. - Он умер.
  Старуха остановилась, разом ссутулилась и опёрлась на подлетевшую клюку.
  - Он умер, - с жалостью повторила я, не веря в произнесённые слова.
  Ада пожала плечами и призывно махнула рукой, чтобы я шла к остальному табору. Человек лежал на мостовой, уткнувшись лицом в камни. Грязная лужа подползала к моим ногам. Мне не нужно было переворачивать его, чтоб знать, что его простое, как у множества горгио лицо, исказила гримаса ужаса. Он умер от страха.
  Умер, как и та женщина на мосту, хотя думали, что она утонула. Умер, как священник, подол мантии которого вспыхнул от разожженного для меня костра. Умер, как те солдаты, повозка с которыми сорвалась в пропасть. С тем же выражением, с тем же отчаяньем, с той же Адой.
  - Ада, - окликнула я, догоняя старуху. - Почему горгио нас не любят?
  
   КОТЁНОК ПО ИМЕНИ ЁЖИК
   Е.Буркова, Киев
  
  На город опускалась ночь. Фонари с уцелевшими лампочками сиротливо освещали заснеженные улицы. В этот вечер хорошо было тому, кто сидел у себя дома в тепле и уюте... в тепле и уюте...
  По снежной дорожке брел маленький котенок. У него не было дома, где бы он мог спрятаться от зимней стужи.
  - За что меня выгнали, - обреченно думал котенок, припадая на больную лапку. Из резаной ранки сочилась кровь и мерно падала на равнодушный снег.- Я старался приносить только радость в дом. За что же меня выгнали? Слезки яркими капельками потекли по его измученной мордочке. Он был весь перемазан копотью и сажей, отчего и казался черным как уголь.
  Раньше у котенка был свой домик, мама-кошка, которая его любила и лелеяла, а теперь не стало ничего...
  Котенок шел по снегу, который колол его нежные лапки, и безутешно плакал от обиды.
  - Почему меня не полюбили, - всхлипывал он сквозь слезы.
  Когда-то к его маме пришел человек и сказал, что заберет котенка к себе. Мама-кошка поверила этому человеку, потому что хотела добра для котенка.
  Добра не получилось. Человек забрал котенка, пригрел его, и котенок полюбил человека, полюбил беззаветно. Полюбил всей душой. Старался сделать все, о чем бы его не попросили, даже если ему это было и не под силу. Котенок любил своего человека...а человеку было на него наплевать. Котенок был ему не нужен. Он взял котенка, просто чтобы поиграть. А котенку было обидно. Он пытался вернуть любовь человека... но человек ударил его ножом и, когда подумал, что котенок умер, выбросил его легкое тельце в мусорный бак.
  Котенок пролежал в нем целую ночь, его шерстка пропиталась кровью и застыла острыми иглами. Он стал похож на маленького ежика. Придя в себя, котенок постарался вылезти из бака, но больная лапка отказывалась слушаться... и тогда котенок первый раз в жизни заплакал. Плакал горько и безутешно, ему казалось, что если к нему так отнесся один человек, то точно также к нему будут относиться и другие люди.
  -Мамочка! Я хочу домой! - жалобно мяукал котенок в бреду. После случившегося он находился в постоянной лихорадке, перед его глазками плавали разноцветные круги.
  Котенок тяжело болел весь этот день.
  На следующее утро котенок собрал всю свою волю в кулачок и предпринял еще одну попытку вылезти из бака. На этот раз у него это получилось. Тяжело упав на ледяную корочку, которой за ночь успел покрыться снег, котенок снова ощутил жестокую боль в лапке. Из нее сочилась кровь. Котенок старался зализать ранку, но у него ничего не вышло. Слишком глубоко полоснул его человек, слишком рваную рану он оставил в душе котенка. Тогда котенок решил искать себе домик, место, где его пригреют и полюбят...
  Но измученного котенка отовсюду гнали прочь. Его не любил никто.
  Грязный и худой, котенок обозлился на весь мир. Ему казалось, что он сходит с ума...
  Котенок хотел умереть. Много раз он бросался под колеса автомобилей, но каждый раз люди пинками откидывали его от колес. Может, они хотели спасти ему жизнь? Котенок не знал этого, он не верил больше ни одному человеку.
  Усталый и отрешенный, брел он в этот вечер по тусклым улицам города, а из лапки его сочилась и медленно капала на равнодушный снег кровь...
  Внезапно какая-то тень накрыла котенка. Он инстинктивно сжался в маленький комочек, стараясь спасти себя...
  Тень принадлежала человеку.
  Распахнув глазенки, котенок ждал от него любой подлости, он к этому уже привык.
  Но человек повел себя очень странно: вместо того, чтобы пнуть котенка или бросить в него чем-нибудь, он взял его на руки и ласково почесал за ушком. Потом расстегнул куртку и положил котенка за пазуху, там, где у человека было сердце. Котенок слышал стук человеческого сердца, оно билось в такт с его маленьким сердечком. Сидя в тепле, котенок вскоре уснул...
  Проснулся он оттого, что кто-то аккуратно промывал его больную лапку. Потом котенка помыли целиком и завернули в мохнатое полотенце. Котенок высунул мордочку и удивленно смотрел на человека. Странно, этот человек вел себя иначе чем другие, он был абсолютно ДРУГОЙ! И это было непонятно котенку.
  - Как же мы тебя назовем? - обратился человек к котенку. Котенок сипло мяукнул, за последние дни он почти что разучился говорить - не с кем было.
  - Когда я тебя нашел, ты был очень похож на ежика! - человек заливисто рассмеялся. Но котенок ни капельки не обиделся, потому что знал, что этот человек не хочет его обижать.
  - Правда-правда! У тебя шерстка была, как колючки, и черненький ты был, как уголек! - продолжал человек. Потом прижал к себе котенка:
  - А сейчас ты стал беленький и пушистенький! Настоящий красавец! Буду звать тебя Ежик!
  У котенка от услышанного по мордочке покатилась слезинка. Человек не на шутку перепугался:
  - Что? Я сделал что-то не так? - в его голосе звучала тревога.
  - Нет, все хорошо, - промяукал котенок, утирая лапкой слезу, - это я так.... От счастья!
  Человек еще крепче прижал к себе котенка, котенок снова услышал, что их сердца бьются вместе. И человек признался:
  - Ежик, я тебя люблю!
  
  
   РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ЧУДО
   Ф.Ромм, Хайфа
  
   Чтобы сделать чудо для любимых, не обязательно пользоваться волшебной палочкой.
  1.
  Снаружи дома завывала рождественская вьюга, от которой мы вовремя скрылись в своём подъезде. Слегка притоптывая от холода, мы зашли в квартиру. Сразу при входе на нас повеяло ароматом свежей новогодней ёлки.
  - Бр-р! Ну и морозит!
  Алёнка раскраснелась с мороза, хотя мы прошли буквально несколько шагов от соседнего подъезда до нашего. Она сняла варежки и потирала руки. Я не удержался и, взяв её ладони в свои, принялся усиленно помогать. А потом опять не сдержался и поцеловал. А затем ещё и ещё.
  Алёнка улыбалась, заглядывала мне в глаза:
  - Любимый! Ты не рассердишься, если я скажу глупость?
  - Что ты, хорошая моя! Ты никогда не говоришь глупостей! Я просто обожаю любое твоё слово, каждый твой вздох, улыбку...
  - Иванушка, милый мой... Всё-таки не сердись... Конечно, новогодняя ёлка, подарки, гости, снежок - это всё замечательно, но... мне бы так хотелось сейчас позагорать на пляже - под солнышком... выкупаться в море... ах, если бы ты мог сделать так...
  2.
  - Бр-р! Вода просто горячая! Прямо кипяток!
  Алёнка выскочила из моря и попыталась предательски обдать меня брызгами. Как бы не так, я успел увернуться.
  - Ах, мой милый, какой ты замечательный! Как ты всё хорошо сделал! Это самое настоящее рождественское чудо! Я так тебя люблю!
  Она сияла от счастья, и я еле удерживался от того, чтобы расцеловать её прямо здесь - на пляже, на глазах у десятков посторонних людей.
  - Полно, любимая! Не преувеличивай! Какое там чудо!
  - Нет, чудо, чудо, именно так! И не спорь со мной!
  Делая вид, будто рассердилась, она топнула по гальке, правда, совсем несильно, вовремя удержалась. Ах, Алёнка, как я люблю твои ножки... впрочем, не только их...
  - Девочка моя славная, нам пора уходить отсюда! Солнце уже пригревает! Врачи говорят, что в это время вредно загорать на пляже в Австралии!
  3.
  Мы вернулись в номер. Алёнка блаженно улыбалась...
  - Ах, Иванушка, славный мой... Ты такой хороший, а я - взбалмошная и занудная...
  - Алёнушка моя, не говори так! Ты мне дороже всего на свете!
  - Ива-анушка... не серди-ись... я сейчас опять скажу глупость... Любимый, мне вдруг так захотелось обратно - в Москву, в нашу вьюгу-пургу, в снежные заносы, к нашей ёлочке, которой сейчас так одиноко без нас... А?
  Я вздохнул. Сейчас придётся снова заказывать авиабилеты на ближайший рейс, на сей раз - из Сиднея в Москву. Я взялся за телефон и набрал номер аэропорта. Занято. Я повторил. Тот же результат. И опять - и снова.
  Я воровато оглянулся. Алёнке было не до меня, она уже паковала вещи.
  Я украдкой вытащил волшебную палочку. Короткий взмах - и авиабилеты легли на столик передо мной.
  
   СПИЧКА
   Н. Разумова
  
   Новенький коробок спичек лежал у газовой плиты. Лежал он тихо и никого не трогал, но внутри коробка бурлила жизнь. Давайте тихонько приоткроем коробок и заглянем внутрь.
   - Девочки, как вы думаете, кто из нас первый покинет наш домик? - спросила изящная, до хрупкости отточенная спичка.
   - Я думаю, что я! - сказала крепышка с большой нашлепкой из серы.- Меня заметят первую и заберут отсюда в новую яркую жизнь.
   - Ха-ха! - засмеялась третья спичка.- Кому ты нужна, глупышка. А вот я! Посмотрите, какое у меня белое и гладкое тело.
   Спички зашумели - все хотели выбраться из повседневности, начать новую жизнь, сверкнуть своей красотой.
   Пока спички спорили, к плите подошла хозяйка, достала из коробки первую попавшуюся спичку. И мечта крепышки сбылась - ее жизнь была яркой, только очень короткой.
  
  
   АЛАТЫРЬ-КАМЕНЬ
   Малиновская Елена, Москва
  
  Вроде и недавно это было. Но только небо и звезды упомнят ныне. А люди... Быстротечна память их.
  
  
  Спокойно сидит девочка. Не ерзает. Только глазенки любопытные посверкивают из-под неровного края челки. Слушает. А сзади бабка-знахарка приговаривает, да руками над волосами изредка проводит. Будто снимает что с головы. Снимет и сразу же брезгливо стряхнет. Да еще и ногой разотрет. И словцом припечатает. Чудна речь ее. Вроде бы и звуки все знакомые. Ан нет. Не запомнить. Даже не понять - о чем говорит старуха. Не зря, видно, таких шептуньями зовут.
  Вот и гребень взяла. Старинный, костяной. Да давай чесать волосы у девчушки. Та от усердья ведьминого чуть не взвыла. Но утерпела, лишь слезы навернулись от боли. А та знай себе старается, но под нос при этом приговаривает. Напрягла внимание девочка, собрала мысли, от наговора расползающиеся, и чуток смысла уловила.
  - Ляг ты спать, Стасья, в темную вечернюю зорю, поздным-поздно; встань ты, Стасья, в красную утреннюю зорю, раным-рано. Умою тебя ключевой водой из заветного студенца, утру белым платком родительским. Пойдешь из дверей в двери, из ворот в ворота, выйдешь в чистое поле. В чистом поле охорошишься, на все четыре стороны поклонишься, на горюч камень Алатырь станешь, крепким словом заговоришься, чистыми звездами обтыкаешься, темным облаком покроешься.
  А дальше что-то совсем непонятное. Про путь дальний да про страхи жуткие. Про нечисть, на глаз злую, да про защиту, что всегда рядом будет. Ничего запомнить ребенок не может. Успокаивает, убаюкивает голос ведьмин. Так и заснула под певучую скороговорку.
  
  А говорят, в те давние времена жила девица одна. Красоты неописуемой. Лицом бела, косой черна. Засмеется - будто серебряные колокольчики зазвенят. Губки пухлые да спелые. Грудь высокая, стан стройный. И нрав добрый. Каждому сердечное слово найдет. Так мила и пригожа она была, что не было в округе молодца, в нее не влюбленного. Но холодна Миляша оставалась. Уж сваты все пороги оттоптали, а та ни в какую. Не хочу, и все тут. Нету здесь суженого моего. Уж я бы его сердцем почуяла. Сказала, как отрезала.
  
  Рано утром проснулась Стасья. От ласкового солнечного зайчика, скакнувшего ей на щеку. Хорошо на пуховой перине нежиться. Будто на облаке лежишь. Мягко. Только в маковку что-то острое упирается. Провела рукой - чудеса. Крепко-накрепко заплетены волосы в косу, и гребень сверху вколот. Он и мешается. Хотела было выдернуть его, но поостереглась. Шептунья пустого не сделает.
  
  
  Не по нраву такое своеволие людям пришлось. Особенно кумушки соседские злословили: "Вот еще. Неужто себя княжеских кровей вообразила? Таких молодцев отважила, а у самой за душой ни кола, ни двора". И впрямь, бедна была красавица. Как тут разбогатеть, коли на руках отец больной и братья малые - аж два погодка. А больше и нет никого. Куда мать сгинула - никто не ведал. Ушла раз осенью по грибы, да так и не вернулась. Наверное, лешему приглянулась. Батя с ее пропажи и сдал. Месяц окрест ходил, любимую звал, аж голос сорвал. К шептунье на поклон отправился, последние медяки собрав. Бабка камни видящие раскинула, но ничего не сказала. Лишь лицом почернела и рукой на выход махнула. Ни грошика с просящего не взяла. Тот на колени пал - правду знать хотел. Головой о половицы бился. Пожалела его шептунья. Пару слов ему на ухо прошептала. Да лишь зло сотворила. Тот домой пришел и на печь залез сразу же. И не плакал даже - выл по-волчьи. Мальчуганы от ужаса сразу за порог драпанули. А дочь все выспрашивать пыталась. Куда там. Отнялся язык у отца ейного. Да и ноги в придачу отказали. Так и осталась красавица одна на хозяйстве.
  
  Вышла на порог Стасья, потянулась. Благодать. Птички поют, солнышко припекает. Глядь - а у крыльца шептунья стоит. Печальная-печальная. Даром, что слезы не капают. И смотрит куда-то вдаль, будто мимо девчушки. Подошла к ней Стасья, утешить хотела. Но та бровью повела - словно холодом обдала. И сурово-сурово молвила:
  - Далехонько пойдешь, девонька. Мимо старого дуба и покосившейся избушки. По оврагу до болота. По тропке мимо топей. Прямо к камню могучему. Там просить за меня будешь. Да не бойся. Нечисть тебя не тронет, уж я договорюсь. И о родителях не беспокойся. Крепко они должны мне, что тебя в услуженье на сутки отдали, да в ученье навек. А как дойдешь - змейку кликнешь. Агашей ее зовут. Она научит, что делать.
  
  Думаете, легко одной по дому хлопотать? Да за скотиной ходить. А ведь и зимой голодать не хочется - поди-ка, огород засади, урожай вырасти и собери. Сердце молодое, до побрякушек блестящих охоче. Но до них ли дело, когда одеть нечего? От братьев помощи мало - только под ногами мешаются. Все за ними глаз нужен. То подерутся - в кровь носы порасшибают. Держи ответ перед соседями сердитыми. А то внука шептуньи задирать начнут. Тут уж на поклон идти с дарами надобно. Только чего дарить, коли в доме шаром покати? Хорошо, у ведьмы мальчуган незлобливый рос, никогда бабке не жаловался. Но все равно - сколько времени на это уходит. Наказать шалунов надо - а как с ними справишься? Пока с пучком крапивы одного ловишь - другой уже напроказничает. И отец тут же на печке кряхтит. Жалко его, родного. Так день-деньской, словно проклятущая, и крутишься. Кажись - вот замуж и иди. Выбирай любого. Все молодцы как на подбор. Славные, крепко на ногах стоящие. И тебе подмога, и братьям спуска не будет. Но как взглянешь на них - так тошно становится. Комок к горлу подкатывает. Не люб никто. Как от нелюбимого человека ласки постылые терпеть? Как подумаешь об этом, так и разревешься в голос.
  
  Пошла Стасья по пути, колдуньей названному. Сначала через бурелом продиралась, пока к поляне с заброшенным домом не выбралась. Жалобно-жалобно скрипит распахнутая дверь, будто внутрь приглашая. Взглянула в мертвые окна девочка - мороз по кожи продрал. Будто кто следит за ней недобрым оком. Прочь поспешил ребенок.
  И странно Стасье. Вроде и день кругом. А будто все вымерло. Тихо-тихо. Только гулко в ушах пульс отдается. Да изредка треснет под неосторожным шагом сучок сухой. А еще удивительно, что не страшно Стасье ни капельки. И ведь никогда не была так далеко от дома, а все равно не страшно. Хотя, честно говоря, после того случая на озере ей вообще страшно редко бывает. Как сейчас помнит - пошли они с подружкой закадычной купаться. Тайком из деревни выбрались, чтобы никто из взрослых не увязался. По правде-то говоря, нельзя детям одним за околицу выходить. Но больно важное дело у них сыскалось. Не ночь же была - чего бояться?
  По дороге на полянку заветную свернули. Там две березки рядышком росли, давно приглянувшиеся. Уж больно для задуманного подходящие. По росту одинаковые, да веточками тонкими переплетенные. Туго перевязали они платком красным два ствола гибких и клятву принесли - всегда рядом быть, всегда на помощь друг другу приходить. А опосля, довольные, дальше пошли, в озере бультыхаться.
  Утопла подруга в тот же день. А ведь просила ее Стасья далеко не отплывать. Сама-то девчушка плавала плохо, все к берегу ближе держалась. А подруга умением своим бахвалилась-бахвалилась, а на середину как выплыла - камнем на дно пошла, будто утянул кто. Так Стасья от ужаса и окаменела. Как домой добралась - не ведала. Лишь смутно вспоминала, что брату что-то шептала. А потом в горячку впала. Все подруга чудилась, голос ее призывный. Еле-еле ночь пережила. На утро с удивлением заметила в волосах брата, лишь на пару годочков-то и старшему, седину пробивающуюся. И смотреть он в ее сторону больше никогда не смотрел. Словно стыдился чего.
  
  
  Слух по всей округе прошелся. Будто молодец новый в деревне объявился. Красавец писаный. Высокий, в плечах широкий, глазами ясный. Посмотрит - будто пряником одарит. Улыбнется - самому на сердце радостно становится. А уж подмигнет - девки с ума от счастья сходят. Щедрый - золотом, в тех краях невиданным, налево-направо сорил. Только шептунья кривилась недовольно при виде Мара. Но старость всегда на младость непутевую ворчит.
  Долго ли коротко, но встретились раз красавец с красавицей. Девица с ведрами тяжелыми от колодца шла, а навстречу ей молодец попался. Как увидел - будто окаменел. И дорогу перегородил. Миляша лишь ухмыльнулась. Хотела обойти, да куда там. Вправо - плетень высокий, влево - крапива жгучая в рост. Осторожно, чтобы не расплескать воду, поставила ведра на тропинку. Выпрямилась, и руки в бок уперла. Мол, чего нового скажешь?
  А тот, не долго думая, в объятия ее заключил. Прямо в чуть раскрытые уста и поцеловал. Миляша от неожиданности прямо обмерла. Пыталась сначала вырваться, но куда там хрупкой девице против крепкого парня. Тот вроде и ласково держит, но руки будто обручи железные. А потом сомлела красавица. Уж отпустил ее Мар давно, сама Миляша шею его обвивает.
  
  Узнала Стасья от добрых людей, что брат с другами к нечисти ходил за жизнь ее просить. Девочку-то выручили, но приятеля потеряли. Жалко мальчонку, а более всего жалко, что внук это шептуньи оказался. Молча та страдала. Соседи все гадали, сорвет злость шептунья на зачинщиков похода или по-другому как отомстит. Но бабка горе с честью пережила, никому зла не пожелала. Лишь перед родичами Стасьи вопрос ребром поставила. Внук ее из-за девочки погиб. Стало быть, жизнь той теперь полностью во власти колдуньи. Ибо от жуткой смерти девчушку спасли. Да и помощница шептуньи позарез нужна. Век колдуньи не вечен. По добру-то кто к ней в учение пойдет? А без шептуньи не долго деревушке просуществовать: лесом затянет, песком занесет, ветром развеет. Мать погоревала-погоревала, а что делать? Ведь не на смерть же дочь отдает. И с остальными проглотами легче будет. Детей-то еще до кучи. Вот и перешла Стасья в колдовской дом с узелком вещей. Год уж минул с той поры. А все равно скучает. Ведьма хоть и не злая, да и не добрая. Есть ли девочка, нет ли девочки - все для нее едино. Словно мимо пустого места проходит. Стасья попросит - шептунья ее накормит. Нет - так и будет голодная ходить.
  На первых порах девочка все домой украдкой бегала. А потом поняла - пустое. Матери и так не до нее. То покос, то дите простынет. Так и бросила занятие это. Да все чудно ей было - как же ее шептунья учить удумала, коли всем известно, что сила ведьминская лишь по наследству переходит.
  
  С тех пор Мар с Миляшей неразлучны стали. Друг от друга ни на шаг не отходили. Девки все от злобы бессильной да зависти зубами скрежетали. Да молодцы на Мара косо поглядывали. Ишь ты. Невесть откуда выискался, а самую красавицу увел. А им все нипочем. Ходят повсюду вместе, глаз влюбленных друг с друга не сводят. Во всех делах друг другу помогают. Миляша корову доит, а Мар рядом на дудочке играет. И так славно играет, будто не из тростника дудочка та, а из самого что ни на есть серебра. Грустную песнь заведет - слезы ручьем льются. Веселую заиграет - ноги сами по себе в пляс пускаются. Мар плетень починяет - Миляша рядом под нос мурлычит, на любимого любуется. Лишь на ночь и расстаются, чтобы кумушек не раззадоривать. Коротка ночь летняя. А влюбленным тягостна неимоверна. Тяжко без судьбой данного даже миг провести.
  Быстро хозяйство в порядок привели. Вдвоем-то сподручнее. Даже отец у девицы приободрился. Ноги с печки спустил, встать пытался. И братья присмирели.
  Вот и листочки пожелтели и покраснели. Осень не за горами. А значит, и время свадеб поспевает. За неделю до обрядов Мар сватов прислал. С дивными дарами. Были тут и обрезы тканей вышитых, и украшения богатые, что сами в темноте светятся. Посмотрела на красоту эту Миляша и заплакала. Ничего мне не нужно, говорит, лишь бы Мар рядом был. На том и порешили. С шептуньей сговорились, чтобы жизни их соединила в день Свентовита - осеннего солнцеворота, который изредка еще праздником урожая кличут.
  
  Неспешно воспоминания текут, а ноги сами к цели несут. Вот уже и топи вдали показалось. Запретное для человека место. Черная волшба там творится, туда лишь злыдни с просьбами дары приносят. Ибо издавна известно - от нечисти любой подарок проклятьем обернется. По едва угадывающейся тропке поспешает Стасья, а сама все о брате думает. Уж год с ним не разговаривала. Тот, как с болота вернулся, сам не свой стал. Сестру не признает, за версту обходит. И друг его, что третьим тогда был, круто изменился. Так круто, что шептунья лишь горестно головой качала при его виде. Но кто с той ночи не изменился? Сама Стасья, как из тьмы вековечной вынырнула, мрака бояться перестала. Домовой в углу шебуршит, а девонька лишь улыбается. Потому что зла от него не чует. А коли птица где вдали каркнет, так в лице изменяется. Словно слово оборотное заслышит - недоброе в крике видится. И сейчас идет, а нет-нет по сторонам зыркнет. Притаилось что-то по кроям дороженьки, часа своего дожидается, часа полуночного, когда никто помочь жертве не сумеет. Даже и не попытается. Мало сейчас доброхотов на свете, которые сами под удар нечисти за кого-то встанут.
  
  В ночь перед обрядом нарядилась Миляша в рубаху полотняную, ненадеванную. И пошла, простоволосая, на полянку, что невестам завещана. Надобно там в росе ночной прохладной искупаться и камню, что старше рода человеческого, поклониться. И будет жизнь семейная тогда счастливой и дружной. Далеко от деревни топать, но в ночь эту сам леший девице дорогу укажет. И обережет ветвями лес ту, чье чувство искренне и горячо. А проходимку лживую закружит, завертит, упырям подарит. Не потому ли так мало сейчас этот обряд исполняется? Мало кто в свою искренность верует. Не боялась Миляша. Без Мара ей свет дневной угасал. Без него ни плакать, ни смеяться не могла. Все ей пресно казалось.
  Исполнила предписанное девица, встала напротив валуна замшелого и поклон земной отвесила. За свое счастье да за счастье Мара просила. Голову подняла и обмерла. Стоит поодаль матушка ее, печальная. Кинулась к ней Миляша, обнять хотела. Глядь - а на месте родной лишь туман колышется. Обернулась - в двух шагах матушка, а руку протянешь - лишь влага на пальцах оседает. И молвит призрак еле слышно:
  - Нет тебе моего благословения родительского. Ибо Мар не человеком рожден и не человеком живет. Он меня тогда в болоте погубил. Все имя твое истинное выведать пытался. Ибо тогда быть тебе во веки вечные в его услужение поганом. Стерпела я боль жуткую, но не выдала тайну. Страшные муки претерпела я перед смертью безвременной, но поклялась пред звездами ясными защитить кровинушку свою. С другой стороны решило чудище зайти. Обликом своим да речами сладкими тебя заманить. Ибо Мар сын самого Морока. В красавца обращается, но внутри гниль сплошная. И подарки его от утопленников отнятые. Беги от него, доченька, беги. Утащит тебя нечисть противная, света видеть не будешь. Мертвечину есть начнешь да с мертвяками под Луной танцевать.
  Молвила это и растаяла, словно и не было ее.
  
  Вот уж и камень вдали показался. Мхом зарос и в землю почти на половину врос. Подошла к нему Стасья, на колени опустилась. И тихо-тихо прошептала:
  - Агаша.
  Скользнула к ней на подол змейка алая. Головку треугольную приподняла и умными глазками-бусинками посмотрела. Не испужалась девонька, хоть тварей ползучих не любила. Но оцепенела от взгляда немигающего. Ни пальчиком не пошевелить. И чудится ей, будто где-то далеко заиграла дудочка. И вторит ей голос женский. Так славно вторит, как колокольчики серебряные звенят. И кто-то невесомо ее по волосам гладит. Словно матушка родная косу расплетает. Распутала красу девичью, гребень вытащила. Шепнула едва слышно на ухо:
  - Передай бабке, что просьба ее услышана. Вспомнила я обещание свое. Как она мне любо сделала, так и я ей добром отвечу. Пусть за силу свою не боится. В урочный день и час вернется к тебе гребень, да не просто так, а со знаньем, не по праву крови, но по праву желания моего. Поспешай, Стасья, обратно. Да не бойся ничего. Змейка тебя от лихого защитит.
  
  Хотела было бежать Миляша обратно, в отчем доме укрыться. Повернулась и ахнула. Стоит на краю поляны Мар. Лицо темнее ночи, а в глаза боязно даже и посмотреть. Словно огонь там полыхает. И глухо говорит он:
  - Прости меня, Миляша. Не резон мне оправдываться. Много я зла твоей семье причинил. Наказания мне не придумать, так велики прегрешения мои. Но ни капли волшбы я не сотворил, чтобы любовь твою завоевать. Не держу я тебя, любимая. Вольна ты идти - противиться не стану. Однако же знай: не жить мне без тебя. Лучше убей меня сразу, иначе много зла я причиню роду людскому в горе неутешном.
  Протягивает он дудочку свою, с которой не разлучен был.
  - Сломай ее, ибо в ней жизнь моя заключена.
  Взяла Миляша дудочку, а сама обливается горючими слезами. Молвит с рыданиями:
  - До тебя я не жила, а без тебя и подавно не стану. Лишь рядом с тобой поют для меня птицы, и светит солнце. А когда я одна, словно в киселе тону. Ты нежить, я человек. Но как же нам быть врозь друг без друга?
  Плачет Миляша и не замечает, что давно Мар в чудище превратился. Не красавец перед ней стоит, а что-то жуткое, для живого мерзкое. Не видит этого Миляша. Сердце любящее всегда вглубь смотрит.
  Лес их в ту ночь обручил. Алатырь-камень брачным ложем послужил. А на другой день бабка-шептунья по людским обычаям их поженила. Опасалась она Мара, но видела - не бывать этим двоим порознь. Обещала ей Миляша помощь. В день, когда шептунья одна-одинешенька останется, пособит ей девица. Передаст силу колдовскую от ведуньи к наследнице. Ибо видела красавица, что выродится род ведьмы, пустоцветом процветет, завязи не дав. Посмеялась тогда шептунья над пророчеством Миляши. Да зазря, видимо. Пришлось все же дар отправлять с просьбой девице.
  А опосля свадьбы сгинули Миляша с Маром в лесу. Ушли, словно в воду канули. Лишь дудочку с собой забрали. Благо, что отец девицы тогда на ноги встал. Совсем оправился после болезни. Да о чем-то долго с Маром разговаривал перед уходом молодых. Побурлила, побурлила деревня, да и успокоилась. Не вечно же былое пережевывать.
  
  Говорят, раз в столетие Алатырь-камень способен на настоящее чудо. Для истинно любящих готов он стереть любые преграды. Ибо настоящее чувство не признает помех и расстояний. И даже сама смерть склоняет голову перед любовью.
  
   СКАЗКА О БУМАЖНОЙ ЦАРЕВНЕ
   Елена Шульга, Новосибирск
  
   Бонжур, я Камилла.
   На самом деле я, конечно, вовсе не француженка. Я и во Франции-то никогда не была. Но меня придумали и нарисовали для игры в мушкетеров. Маленькая девочка Вика попросила мою создательницу:
   -- Нарисуй царевну!
   Та и нарисовала. Она рисовала для всех ребят, живущих в этом квартале.
   У девчонок и мальчишек была модной игра в бумажных человечков. Создательница рисовала нас - принцев, царевен, мушкетеров, разбойников, лошадей, зверюшек - раскрашивала, вырезала и дарила друзьям. Просто так. Стоило лишь попросить.
   А потом нами играли, сочиняя истории-продолжения известных сказок и приключенческих романов. Мне повезло: я была невестой Атоса. Так захотела юная хозяйка, восхитившись моей красотой. Я очень благодарна ей за преданность, ведь многие просили Вику отдать меня в обмен на две, а то и три других бумажных принцессы. Но она ни за что не соглашалась.
   В те времена, конечно, я выглядела гораздо лучше. Цвет моего платья был ярким, аккуратно вырезанный контур моей фигурки тогда еще не обтрепался, а на головке моей гордо сидела корона. Сейчас почти все зубчики короны оторвались, я поблекла, да теперь еще эта влага...
   Сырость неумолимо подбирается к папке, в которой мы все лежим.
   Я была избалованна и немного капризна. Мне доставались самые красивые бумажные лошади, а мушкетеры всегда вызволяли меня из беды, если ребята разыгрывали мое похищение злым Кардиналом или бандитами. А еще я почти каждый день выходила замуж за Атоса. Свадьба - это так красиво!
   Мне совсем не нравилось, когда наши хозяева забрасывали нас в папки или коробки, чтобы поиграть во что-то другое.
   Я любила сиять во всей своей красе! Я любила, когда мной восторгались. Спасибо создательнице, она хорошо постаралась и вложила кусочек своей души, рисуя меня.
   Иногда по ночам мы с остальными бумажными игрушками болтали в своем домике, тоже бумажном. Хозяйка Вика аккуратно прислоняла нас всех к стенкам дома, приговаривая, что мы на балу и что нас ждет танцевальная ночь.
   -- Когда наши хозяева вырастут, они о нас забудут. Я подслушал рассказ плюшевого медведя. Медведь шептался с немецкой куклой. Ну, с той, что разрисована фломастером. Хозяйка их забыла, когда стала старше, -- рассуждал меланхоличный Арамис и печально поглядывал в мою сторону.
   Он безответно любил меня.
   -- Лишь бы не спалили...
   Кардинал был вовсе не злым. По крайней мере, когда им не играли. Но он видел все чересчур мрачным. "Должность такая!" -- вздыхал Кардинал, покачивая головой.
   -- Ну зачем вы об этом говорите?! - возмущалась Анжелика, игрушка из другого романа. - Я протестую! Найдите другую тему!
   Эта воображуля считала себя красивее всех и ревновала ко мне своих бумажных кавалеров. Она была слишком романтичной и не хотела признавать, что жизнь жестока. Чтобы не слышать грустных бесед, Анжелика всегда зажимала уши и поворачивалась к нам белой, не раскрашенной, стороной.
   Сейчас Анжелики с нами уже нет: хозяйка однажды уронила ее в песок и не заметила, а ночью разразилась гроза. Вика очень плакала. Ей нарисовали другую Анжелику, но это имя новой красавице не подошло. Анжелика была переименована в Констанцию. Теперь у нее оторвана рука, а потому характер стал очень скверным. Разговаривать с Анжеликой-Констанцией попросту невозможно.
   А я до сих пор тоскую по моему жениху Атосу. Мой любимый мушкетер принадлежал другой девочке, и та всегда забирала его с собой, когда уходила домой. Мы с Атосом расставались, чтобы на следующий день встретиться вновь. Он тоже скучал по мне. Думаю, скучает и теперь, если жив...
   В память об Атосе мне достался его бумажный конь. Вика выменяла этого скакуна у Дениски. У нас сейчас целая конюшня, только зачем нам она? Нами все равно никто не играет. Некому играть...
   Арамис был неправ. Вернее, не совсем прав. Нас забросили не потому, что хозяева подросли и потеряли к нам интерес. Просто в этом городе произошла война. Да, настоящая война. На улицах, где ребята совсем недавно играли в "казаки-разбойники", началась стрельба. Родители собирали только самые важные вещи, запрещая детям паковать в чемоданы лишнее. На полку, где лежала папка с нами и где стоял склеенный бумажный домик, никто даже и не посмотрел. Все уехали, а мы остались.
   Пыль медленно покрывала мебель, полы, нашу папку...
   Помню, в дом ворвались вооруженные люди, мужчины. Они что-то искали, разбросали все вещи, скинули на пол и нас. Половина моих друзей высыпалась наружу, на них наступали грязными ботинками. Анжелика-Констанция плакала.
   А спустя полгода произошло что-то совсем ужасное. Мы услышали знакомый громкий звук - так летают самолеты. Потом вдруг бабахнуло. Раз, другой, третий...
   И вот уже много дней и ночей мы лежим под обломками. Сквозь кирпичи и щебень протекает дождевая вода. Она уже подбирается к нашей папке.
   В спасение мы не верим. По крайней мере, в разговорах друг с другом. Арамис и Кардинал убеждены, что погибнуть нужно достойно, без нытья. Анжелика-Констанция тайком плачет, когда наступает темнота.
   Мы не говорим друг другу, но я знаю: в душе каждого из нас еще есть надежда на чудо. Мы не верим, но мы надеемся, что за нами приедут. Меня всегда спасал благородный Атос! Я не могу умереть, я еще не так стара для этого. Подновить краски, прогладить платье - и я буду по-прежнему блистать!
   Вернитесь за нами! Пожалуйста!
  
   ВОЛЧЬИ ЯГОДЫ
   Е.Бойкова, Киев
    
     В старинном небольшом королевстве, что затерялось среди бескрайних лесов, за высокими горами, отделенном от всего мира бурным морем и плотным туманом, жил когда-то мудрый и сильный король Торест. Так повелось в том королевстве, от правителя к наследнику, что не ходили они войнами на соседние государства, не отдавали дочерей своих за иноземных путешественников, не отпускали сыновей своих в дальние странствия, в земли невиданные. Мудрый король и богатая природа давали этому народу все, что нужно было для безгорестной и счастливой жизни.
     Это было там, где старинные дубы вздымали могучие ветви, словно стражи на карауле. Там, где ивы склоняли головы и мели длинными косами землю, будто склонившиеся в реверансе фрейлины. Там, откуда видны были шпили королевского дворца, но не добраться до него было и за день. В этом укромном уголке благодатной земли жила старая колдунья. Не была она злой, не была и доброй. Никто не помнил уж, не сосчитал бы, сколько лет она топтала тайные тропы в бескрайних лесах, сколько лун видела в небе, сколько тайных дел сотворила, только был у нее уговор с королем. Никогда он не вмешивался в ведьмины дела тайные, колдунья же за это оберегала земли королевства от вторжения врагов и захватчиков, удерживала туман над морем и обильный снег в горах, чтоб не пришли чужаки в счастливую страну. Только купцов колдунья порой пропускала в королевство, торговцев диковинными товарами и заграничными новостями, да и то не всех.
     А однажды получил король письмо от ведьмы. Не сама она к нему пришла, что очень удивило Тореста. Но, прочитав письмо, удивился король еще больше, да и было над чем поломать ему голову. Писала ведьма, что хоть и долго уже живет на свете, а все ж не вечно ей топтать эту землю. И хотя есть у ведьмы сын, хоть растет он и умным, и статным и даже некоторой магии обучен - а все ж-таки не может он перенять всего мастерства ведьмовского, потому что по силам это только женщине. И писала ведьма также, что за службу свою, которую несла всю жизнь на благо родного королевства, просит отдать ей на воспитание девочку, чтоб могла она стать новой, молодой и могущественной колдуньей.
     Поразмыслил Торест над письмом, прикинул так и эдак, а надо сказать, что ни с кем он никогда не советовался, землями своими управлял умело, но самостоятельно. Еще когда супруга его жива была - мог поделиться с ней неразрешимыми своими задачами, а уж как овдовел - так и вовсе перестал совета спрашивать у кого бы то ни было. А теперь, вот, и рад бы спросить, да не у кого.
     И написал тогда Торест своей рукой письмо ведьме: пусть выбирает любую девочку в королевстве - не станет никто чинить преграды. И хоть трудно родителям будет отдать ребенка, ведь стать ведьмой, все равно, что умереть для всех простых людей, для нормальной жизни - королевству так будет лучше, все поймут это. Скрепил подписью своей король письмо, с нежной серебристой горлицей отправил колдунье, а сам приказал трубить по всему королевству: кто дочь свою согласиться отдать ведьме на воспитание, получит богатый откуп и место во дворце, и множество привилегий всяческих. Хоть и обещал Торест любую девочку колдунье отдать, а все ж задумался - лучше б дитя не против воли родителей было отдано. Однако народу того королевства неведома была нужда, и не было им интереса в деньгах да в положении, потому что всегда справедлив был король, толковым да смекалистым не препятствовал карьеру делать. Впрочем, нашлись люди, что привели своих дочерей во дворец и поклонились королю - возьми, мол, для родного королевства и собственным чадом жертвовать готовы. Неизвестно, кто из них жадностью простой руководствовался, потому что не бывает мира без лихих людей, а кто и в самом деле, только из чувства долга привел дочь свою, только это и не важно. В назначенный срок, по парадным мраморным лестницам, мимо искрящихся хрусталем фонтанов, через богатые убранством залы, прошла старая ведьма: высокая. Прямая, в долгополом белом платье, с изборожденным морщинками лицом - она походила больше на чью-то бабушку, которая выращивает розы под окном славного беленого домика и сладкий редис в огороде. Но мы-то знаем, что внешность часто бывает обманчивой.
     Мимо испуганных девочек, мимо взволнованных отцов и матерей прошла ведьма, ни на миг не задержавшись. Поклонилась королю, улыбнулась мягко и сказала:
     - Вот и пришла я, Торест, за ученицей своей.
     - Выбирай, Миральда, - повел рукой король в сторону девочек, - Эти люди специально привели своих дочерей, чтобы не нарушился привычный ход жизни в нашем королевстве.
     - Спасибо, - ведьма горделиво прошествовала мимо короля к выходу из тронного зала и дальше - по лестницам и переходам, будто и не слыша того, что король зовет ее обернуться - только кто может догнать ведьму, если она сама того не хочет?
     А Миральда остановилась только у резных дверей на верхнем этаже дворца, распахнула створки, позволив вырваться в темный коридор лучам солнца, пересекавшим опочивальню.
     Королевская дочь мышкой метнулась в другой конец опочивальни, будто предчувствуя беду, но ведьма только ласково улыбнулась ей, подошла, взяла за руку и собралась уходить, когда в дверях появился разгневанный отец.
     - Что ты задумала, Миральда?!
     - Ты пообещал мне ученицу, Торест. Любую девочку в твоем королевстве.
     - Любую, но не мою дочь! Не смей трогать принцессу! Не то...
     - А что ты сделаешь? - ведьма уже больше не была похожа на добрую бабушку. Нет, она не стала ужасной или уродливой, но столько властности было в ее голосе, а в глазах цвета старого золота столько насмешки, что никто не посмел бы даже подумать о том, чтоб спорить с ней. Но король не собирался отступать, и тогда Миральда предложила ему обмен.
     Говорила ведьма, и слова ее убаюкивали сознание, они вились звонкими пчелами, они жалили, но и дарили утешение. Слова ее оплетали лентами сердце короля, цветными лентами, красивыми и яркими, но холодными. Говорила ведьма о том, что растет королевская дочка серой мышкой - ни глянуть, ни слова хорошего молвить не умеет. А королю наследник нужен. А король всегда о сыне мечтал, это всем известно....
     И никто не знал, как это вышло, да и не судачили о том - обменял король дочь свою родную на сына ведьминого. Юноша, действительно, и статным был, и красивым, и манерам обучен. Он чудно вписался в роль наследного принца, да и сам король все чаще теперь радовался тому, какой обмен он сумел совершить.
     А ведьма первым делом привела девочку в заповедное место, на полянку, что приютилась посреди глухой, непролазной чащи.
     Солнце всегда светило над этой полянкой; даже в самый лютый мороз на этом пятачке благословенной земли стояла теплая весна и несколько вишен да розовый абрикос, окаймлявших поляну, сияли всегда тонкими, будто фарфоровыми, цветочками. Трава тут была особенно мягкой, земля - теплой и плодовитой, а бабочки - невиданными. И маленькая принцесса, которой довелось собственными ушами услышать, как родной отец сменял ее на мальчишку, воскликнула:
     - Ах, как чудно здесь! Вот бы остаться!
     - У тебя очень долгая жизнь впереди, дитя мое, - улыбнулась ведьма, - Насидишься еще на солнышке... А пока подойди сюда. Видишь, ягоды на этом деревце? Они такие спелые. Поешь и отдохни.
     И впрямь, посреди поляны стояло небольшое деревце, густо украшенное спелыми темными ягодами, собранными в гроздья. Легкий дурманящий запах исходил от деревца, оно словно манило посидеть в тени его ветвей, отведать глянцевых плодов, послушать щебечущую на одной из веточек пичугу.
     - А что это за ягодки? - поинтересовалась принцесса, угощаясь сочными, терпко-сладкими плодами.
     - Это волчьи ягоды, дитя. Все дети в нашем королевстве, кроме тебя, разумеется, знают, что их нельзя есть, - и, глянув в испуганные глаза девочки, поспешила успокоить: - Но ты теперь не простая девочка, и волчьи ягоды тебе не страшны.
     Разумеется, она солгала, но принцесса не скоро узнала об этом.
     Годы летели вереницей, но счастье будто ушло из королевства, забыв обратную дорогу - может, оно затерялось в заснеженных горах, может, заплутало в густом тумане над бурным морем, а может статься, что ему просто не захотелось возвращаться. Купцы все реже заглядывали в это королевство, они любили больше открытые границы торговых королевств, которые не только покупали привозимые купцами товары, но и менялись на что-нибудь свое, особенное. А королевству Тореста нечего было предложить на обмен, разве что меха животных, в изобилии водившихся в лесах, или выращенную на плодородной земле крупную пшеницу, из которой выходила слепяще-белая, сладкая мука. Но все это еще надо было вывезти из долины, а перевалы в горах были так ненадежны, море же так неспокойно - редко кто добирался, не попав в переделку, а уж чтобы груз доехал в целости - и того реже.
     Колдунья все больше занималась своей ученицей, способной юной красавицей. Никто и не замечал, что ученица ведьмы давно перестала быть похожей на серенькую мышку - принцессу. Отчего так, объяснить просто - на дивной поляне, где всегда цвели вишни и абрикосы, покрылось уже пятнышками золотистого мха каменное изваяние. Маленькая принцесса, приняв когда-то угощение колдуньи, не знала того, о чем слыхали все дети - волчьи ягоды превращают плоть человеческую в камень.
     Тем временем, ученица ведьмы больше всех уроков и колдовства любила просто сбежать от своей наставницы и посидеть на волшебной полянке, где всегда светило солнце, пели птицы и яркие цветы так и норовили коснуться кожи нежными лепестками, будто говоря: никто не сравнится с тобой. Резной мрамор поросшего мхом изваяния на краю поляны веял прохладой, под ним ученица колдуньи любила отдыха, там ей снились самые чудесные и необыкновенные сны. Конечно, старая колдунья не была в восторге от этого, и, наверное, она знала, чем все закончится, но молчала. У старых ведьм всегда есть тайные планы и замыслы.
     Король все также управлял своим королевством, забыв о своей дочери, и не мог нарадоваться на принца, который показал себя только с лучшей стороны. Тот с интересом вникал в дела управления, с удовольствием познавал новые науки, а при каждом удобном случае еще и стремился поездить по другим странам, благодаря чему слыл необыкновенно эрудированным и много повидавшим. Дворцовые дамы просто с ума сходили по молодому наследнику, но у него был и один существенный недостаток: юноша интересовался королевством, знал, какие земли сколько и чего приносят, какая с этого выгода, вот только совсем не заботился о том, счастлив ли его народ. А люди, хоть они и не были больше счастливы, не роптали. Они привыкли к тому, что рано или поздно король сделает так, что счастье вернется к ним. И когда очередной урожай погибал, или домашние животные умирали от неведомого мора, люди все ждали: вот наш король узнает, и что-нибудь непременно предпримет... Разве можно их судить, привыкших во всем полагаться на своего правителя?
     А король уже был стар. Он каждый раз с нетерпением ждал возвращения принца из очередного путешествия, неспешно разбирал государственные дела или просто отдыхал, утомившись переходами по длинным дворцовым коридорам. И однажды, когда совсем невмоготу королю было терпеть яркое солнце, невыносимо высокие ступени лестниц и слишком громкие голоса окружающих, в его опочивальню вошла без стука старая колдунья. Она была все также в белоснежном долгополом платье, только теперь седые волосы украшал венок из веселых ярких цветов, похожие венчики украшали пояс складчатого платья и подол. Она протянула хрупкую - кожа да кости - руку королю и сказала:
     - Идем, нам пора.
     Король все понял, и послушно, как ребенок, пошел за ней, держа в своей могучей руке тонкую ладошку колдуньи. Через богатые убранством роскошные залы, мимо фонтанов, искрящихся хрусталем и разноцветьем резных камней, по мраморным ступеням и потом - через сад, где по утрам выпадала жемчужная роса, а вечером светлячки украшали диковинные деревья, и цикады пели песню ночи. Через мостик над стремительной звонкой речушкой, через перелесок и березовую рощицу, не таясь от людей, которые оставляли свою работу и долго смотрели в след пожилой, но такой трогательной паре, что слезы наворачивались на глаза. И когда темнота опустившейся на землю ночи скрыла очертания уходящих неведомыми тропами двух людей, все в королевстве как-то сразу подумали: прежняя, спокойная и счастливая жизнь больше не вернется.
     И принц сразу понял, что он стал королем.
     И юная девушка в долгополом белом платье, в браслетах из лозы, с длинными побегами диких бело-розовых вьюнков, вплетенными в черные как смоль косы, поняла, что она теперь главная и единственная колдунья на этой земле.
     А молодой король вышел наутро к своим подданным, огласил, что он принял престол и рассказал им, какие изменения теперь произойдут в их жизни. Он хотел растопить снег в горах и разогнать туман над морем. Он хотел пригласить в свое королевство множество иностранцев, чтоб показать им чудесную свою землю. Он мечтал открыть охотничьи угодья и продавать роскошный корабельный лес за очень большие деньги... А рядом с ним стояла молодая колдунья и молчала, опустив голову.
     И как-то незаметно она исчезла с богатого пира в честь коронации принца. А появилась вновь, только когда король остался один, веселый, захмелевший не от вина, а от власти.
     - Кто ты, король? - спросила колдунья, кошкой скользя вдоль стен, тенью мерцая между портьер богатой залы, вспыхивая ореолом над подсвечниками с дрожащими язычками огня.
     - Я был принц, королевский сын, но теперь... - гордо начал он, но колдунья не дала ему закончить.
     - А кем ты был раньше?
     - Принцем... - недоуменно сказал молодой король.
     - А еще? Еще раньше!
     И увидав растерянность в его глазах, колдунья рассмеялась, как будто связку бубенчиков уронила на каменные ступени, по которым они покатились, перезванивая.
     А потом распахнулись двери и совсем беззвучно, будто плыла по воздуху, в залу вошла хрупкая девушка в простом серо-зеленом платье, тоненькая, как тростиночка, бледная, но прекрасная; ее распущенные, прямые светлые волосы спускались почти до земли. Она несла что-то в сложенных лодочкой перед лицом ладонях. Король даже встал с кресла от удивления, пошел навстречу неземному созданию, поднял за подбородок нежное личико.
     - Кто ты, чудесное видение?
     - Мышка, - чуть заметно улыбнулась девушка, - Называйте меня мышкой, Ваше величество.
     Она подняла сложенные ладони, словно предлагая молодому королю то, что лежало в них. Он удивленно взглянул и принял подарок. Все что девушка несла двумя руками, уместилось в одной его горсти. Тогда он спросил:
     - Что это?
     - Отведайте, Ваше величество, - сказала девушка в серо-зеленом платье и опустилась прямо на пол, будто очень утомилась и хотела передохнуть.
     Король взглянул на затаившуюся в темном проеме окна колдунью - она улыбалась.
     Он попробовал сперва одну, но потом высыпал в рот сразу все ягоды, а когда проглотил - схватился за сердце, потому что ему показалось, будто он умирает, будто жизнь обрывается... Или начинается.
     Колдунья уже возле самых дверей обернулась и тихонько промолвила:
     - Волчьи ягоды есть нельзя, это все знают, но только не принцы и принцессы. Иногда эти ягоды способны превратить человека в камень... А иногда - камень в человека. И тогда окаменевшее твое сердце способно узнать радость и боль, тревогу и любовь...
     Молодой король встал, ощущая себя, как никогда доселе, живым: он вспомнил, что он сын колдуньи, он вспомнил, что не дворец был его домом, а лес. Может быть, внешне ничего не произошло, но он стал чуть иначе смотреть на вещи. Он виновато посмотрел на девушку со светлыми волосами.
     - Это ты, ты была камнем? И каменным же было мое сердце... Но кто ты?
     - Она принцесса, - ответила за девушку колдунья, - принцесса, простоявшая заколдованной в камне все эти годы.
     - А ты? - удивился король.
     - А я всего лишь ученица старой колдуньи, настоящий ее выбор, - улыбнулась та, дрогнули черные косы с вплетенными в них нежными, бело-розовыми вьюнками, и уже из-за дверей донеслось: - Сердца королей и королев должны быть чисты, чтоб земля, которой они владеют, была землей счастья. Старый король не мог уже дать счастья своей земле, не смогла бы этого и воспитанная им дочь. Не стал бы достойным человеком и сын колдуньи, если бы не сама Миральда... И не судите ее ни за что. Вас теперь двое и сердца ваши чисты, открыты. И колдунья больше не нужна здесь, и колдовству больше нет места. Как вы дальше будете править и распорядитесь землями, я не знаю, но никогда не причините зла ни друг другу, ни своему королевству.
     Молодая колдунья скрылась совсем, и оставшиеся в зале поняли, что больше она не вернется. Пропадет, зарастет чистой, свежей травой поляна в густом, непролазном лесу, а за вековыми дубами и стыдливыми ивами, откуда видны шпили дворца (но до него самого не дойти и за сутки) старый домик облюбуют белки да местные охотники, которых ночь застанет в лесу. Снег в горах, на перевалах, растает сам под теплыми лучами весеннего солнца, свежие соленые ветра развеют над морем туман...
     Кто знает, может быть, спустя века, никто не вспомнит имен Тореста и Миральды, но будут помнить оставленных ими наследников - счастливых правителей счастливой земли.
    
  
  СТОЙКИЙ ОЛОВЯННЫЙ СОЛДАТИК
  Ф.Ромм, Хайфа
  
  - Же-ня! Немедленно убирай игрушки! Иди кушать!
  - Сейчас. Сейчас, мама.
  Мальчик вздохнул и стал медленно, неохотно складывать солдатиков в коробочку. Вот что в них такого? Ведь неживые? А как приятно держать их в руках, рассматривать, тайком от родителей брать с собой в постель... А может, все-таки живые? Только притворяются неподвижными и холодными? Почему нет? Ведь у них могут быть свои секреты. Когда надо, солдатики смело идут в бой, не нарушая приказ. Да и не так уж холодны они - особенно если в руке отогреть...
  Женя очень любил эту незатейливую игрушечную забаву - воинов, отважно марширующих на войну и неизменно остающихся живыми и здоровыми. И хотелось думать, что в мире нет других войн, кроме таких, где один побеждает, другой проигрывает, но все остаются целы и невредимы. Неудивительно поэтому, что мальчик мечтал стать военным. Торжественные марши, парады, грохот танков, крики 'Ура!', гудение самолётов - что может быть увлекательнее, интереснее? А для начала - вот они, солдатики.
  Среди них... Почему-то среди них больше всего нравился Женьке один. Прямо скажем, бракованный. Дефектный. Тот, у которого была всего одна нога. Из-за этого он напоминал Женьке стойкого оловянного солдатика из сказки Андерсена. Женьке было очень обидно, что там, в знаменитой сказке, всё завершилось так печально для храброго героя и прекрасной танцовщицы. Наверное, именно поэтому мальчик обычно не клал одноногого в коробку с остальными, а носил с собой - вроде как талисман. Оставаясь один, рассматривал его, поглаживал, брал в постель тайком от родителей.
  Вот и сейчас Женя оглянулся и воровато спрятал оловянного бойца-инвалида в кармашек, прежде чем уложил коробочку с остальными солдатиками на полке среди других игрушек.
  
  * * *
  
  - Иванов! К доске!
  Женя вздрогнул и судорожно спрятал в портфель солдатика, прежде чем подняться. Как это глупо - таскать в школу детскую игрушку. Не ровен час, одноклассники увидят, засмеют, задразнят. Ой, стыда не оберёшься...
  - Так, Иванов! Домашнее задание - вторжение Ганнибала в Италию. Вот и расскажи нам всем, как это происходило.
  Вторая пуническая война. Тразименское сражение, Каннская битва, кольцо вокруг грозных римских легионов... До чего же это увлекательно!
  Вот только вторая пуническая была отнюдь не из тех войн, в которых все солдатики остаются живыми и здоровыми.
  
  * * *
  
  - Рядовой Иванов! На огневой рубеж!
  Рядовой Евгений Иванов чуть вздрогнул, сдёрнул с плеча автомат и, забежав 'в укрытие', растянулся на земле, привычным взглядом высматривая мишень.
  Правая рука сместила предохранитель и машинальным движением ощупала боковой карман. Это было совершенно излишне, потому что любимый солдатик-талисман - тот самый, стойкий одноногий - находился далеко, дома. Призывник Евгений Иванов не стал брать его с собой на военную службу. Ведь нечего делать детским игрушкам там, где взрываются учебные и боевые снаряды, где свистят пули... которые и вовсе никогда не бывают учебными.
  
  * * *
  
  'Здравствуй, сынок, милый, дорогой мой. Давно не писала тебе, извини. Как ты там? Всё ли в порядке? Лишь бы ты был здоровенький, родненький мой Женечка. Пусть у тебя всё будет благополучно. Чтобы служилось тебе легче, а возвращение домой было скорым и радостным! Сынок, я нашла среди твоих игрушек вот этого солдатика, почему-то он лежал отдельно. Решила отправить тебе его с письмом. Пусть он будет с тобой на нелёгкой воинской службе'.
  Евгений с трепетом поднял на ладони своего любимого одноногого солдатика. Надо же, как это мама правильно угадала, что именно его не хватает здесь, сейчас...
  
  * * *
  
  - Значит, так, Иванов! В перестрелку не суйся! Твоё место - на правом фланге, в ложбинке. Вон там, среди кочек, есть сухой участок, откуда противник может попытаться обойти нас. Как бы слева ни стреляли, лежи тихо, будто тебя нет. Но вот если нас начнут обходить с той стороны - огонь! Вопросы есть?
  - Никак нет!
  Комвзвода внимательно посмотрел в лицо Евгению и повернулся к следующему бойцу. Ему предстояло каждому во взводе правильно поставить боевую задачу. Они должны отразить нападение вооружённой банды нарушителей на этом участке государственной границы.
  
  * * *
  
  Как медленно тянутся минуты! Ни курить, ни разговаривать нельзя. Рядовой Иванов, тебя нет. Что бы ни происходило слева от тебя, ты не существуешь, пока на вверенном участке не появился противник.
  А противник - это такие же молодые ребята, как мы. Их тоже ждут домой матери. Сёстры. Невесты. И сегодня придётся отнять у кого-то из этих матерей, сестёр, невест самого близкого, дорогого им человека. Если не сделать этого, то завтра вместо тебя, демобилизованный рядовой Иванов, домой отправится похоронка.
  А может, ничего не случится? Ложная тревога? Так всё тихо, спокойно вокруг...
  Громкий щелчок - выстрел! И сразу же - взрыв. Ещё. Ещё. Автоматные очереди. Совсем рядом - болью отдаёт в ушах. Хочется закрыть уши ладонями, но нельзя, нельзя выпускать из рук оружие, всё могут решить секунды. Взрыв... Правда, уже совсем негромко... Надеюсь, это не глухота? Слабый треск очередей. В нос ударяет запах сгоревшего пороха. Ну, где вы, где? Появитесь, наконец! Сил нет - так вот лежать без дела, пока слева дерутся наши ребята!
  Вот! Сразу... двое... трое... пятеро - цепочкой, пригибаясь, между кочками... Знают, как пройти, не иначе кто-то из них местный. Ну, Иванов, пришла твоя пора - огонь!
  Руки, ладони, пальцы сами делают всё, что нужно. Выстрелов не видно, не слышно, только мерно и часто бьёт в правое плечо приклад. Те, впереди, где? Они уже упали, я просто не заметил этого. Они убиты?.. Может быть, просто ранены? Можно прекратить огонь? Да, можно. Тишина. Бой окончен? Я не оглох? Что с нашими - они живы? А вдруг кто-то ранен и нуждается в помощи?
  Рядовой Евгений Иванов приподнялся, осторожно осматриваясь по сторонам. Слишком поздно услышал он свист приближающейся мины.
  
  * * *
  
  - Ну, герой? Как дела? Будешь жить теперь сто лет!
  Голос словно из темноты. Можно открыть глаза. Белый потолок. Белые стены. Молодая девушка в белом. Это, наверное, медсестра.
  - Как ты себя чувствуешь, солдатик? Всё в порядке? Плечо не очень болит?
  Увы. Плечо болит очень. Видимо, осколок попал туда. Но жить всё-таки можно. Пожалуй, теперь даже нужно.
  - А... что с нашими?
  - Ты имеешь в виду - твой взвод? Всё в порядке, не волнуйся, все живы-здоровы. Ждут в коридоре. Сейчас я их впущу. Только учти: ненадолго. Тебе пока нельзя много разговаривать. Обещаешь?
  Евгений молча кивнул. Обещай - не обещай, на долгие разговоры просто нет сил.
  Медсестра улыбнулась и направилась к двери.
  'Надо попробовать приподняться, присесть в постели, чтобы разговаривать с ребятами не лёжа. А то вдруг с ними ещё и взводный!
  Какая чистая, аккуратная палата. Справа - тумбочка. На ней...
  На тумбочке - мой стойкий оловянный солдатик. Видно, его вынули из кармана гимнастёрки, решили не разлучать со мной.
  А почему у него, моего солдатика, оловянная грудь расплющена... словно от удара осколком?'
  
  Иллюстрация 5.
  
  
  * * *
  
  - Здравствуй, мамочка! Вот видишь - всё хорошо! Я жив, невредим! Зачем же ты плачешь? Не надо, успокойся, не плачь, мамочка, родная!
  Бедная мама, ведь молодая ещё совсем, а уже седина... Как обидно...
  - Женечка, миленький... Это я от радости. Я так счастлива, что ты вернулся здоровенький...
  - Знаешь, мамочка, а ведь мой оловянный солдатик, которого ты мне прислала, спас мне жизнь! Он лежал в моём нагрудном кармане, и когда рядом разорвалась мина, в него попал осколок, метивший мне в грудь! Так что ты очень правильно сделала, что послала мне его с письмом! Пусть он постоит на почётном месте, на моём столе, ладно?
  Мама вдруг перестала всхлипывать и как-то странно посмотрела - сперва в глаза сыну, будто проверяя, не шутит ли он, а затем на искалеченного оловянного героя.
  - Женечка... я не отправляла тебе никаких солдатиков. Последние полгода я пролежала в больнице, меня едва спасли врачи. Ни звонить, ни писать тебе не могла...
  Женя с удивлением взглянул на мать. Потом - на искалеченную игрушку.
  Молодому человеку показалось, будто по оловянному лицу солдата пробежала лукавая улыбка. Но, разумеется, это была всего лишь игра солнечных зайчиков.
  
  
   К ЧИТАТЕЛЮ
  
   Уважаемый Читатель!
  
   Если по прочтении этой книги у Вас возникли пожелания, предложения, замечания, просим направить их по адресу: freddy_romm@mail.ru
  
  
   Иллюстрация 6.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"