# Нижний Новгород

Андрей Владимирович Рощектаев

Оглавление

Введение 2

Кремль 5

Верхневолжская набережная 20

Започаинье 30

Главный городской святой 45

Гордеевка и Карповка 48

Стрелка и Ярмарка 53

Канатная дорога и Бор 64


НИЖНИЙ НОВГОРОД

Введение.


Да и можно ли жить, не повидав Нижнего

Новгорода?..

французский писатель Теофиль Готье


Над этим "маленьким очерком" (плавно переросшим в большую книгу) я работал несколько лет с перерывами. Пожалуй, Нижний, вопреки своему названию, настолько высокий, что мне долго не хватало сил морально взобраться на такой уровень, с которого наконец открылся бы весь его целостный облик.

Ни один город со стороны реки не смотрится таким многобашенным, многоярусным и сказочным! Таким цельным - и в то же время распадавшимся на множество самых прихотливых деталей, на каждой из которых можно надолго остановить взгляд. Древнее и новое, высокое и низинное... - всё соединилось в небывалую пирамиду: словно это модель Земли, как её представляли себе в древности. И кажется, уже совсем не удивишься, если где-то под всеми этими холмами вдруг возьмут да нечаянно отыщутся три кита или гигантская черепаха.

Трудно описывать строго по какой-то схеме город, в котором ты бывал много раз: впечатления наслаиваются друг на друга на высоту Дятловых гор - и какие из них в итоге ярче и убедительней? Невероятно многоликий "град". Богатейший во всех отношениях. Трудно выделить в его истории какие-то доминанты! Это никак не город одного События или даже хотя бы одной Эпохи (как Углич навеки ассоциируется с гибелью царевича Дмитрия; Екатеринбург - с убийством Царской семьи; Владимир с XII веком; Ярославль - с XVII.). События, имена, века, природные красоты, архитектурные шедевры... - здесь всего полный калейдоскоп!

Именно потому его и не опишешь на одном дыхании. Самый поволжский из всех поволжских городов. Я думаю, другие не обидятся: только здесь сливаются Ока и Волга. Только здесь, стоя на суше, чувствуешь себя как на носу корабля. Причём, корабль - вся Центральная Россия: междуречье Волги и Оки как бы сходится к форштевню нижегородской Стрелки.

Символично: Нижний указывает путь России?

Только КУДА?

В 1221 г. по указу князя Юрия Всеволодовича появился у слияния великих рек действительно самый нижний из всех русских городов на Волге: последний по течению реки и последний "по течению истории" в домонгольской эпохе (всего за 16 лет до нашествия Батыя).

Сама география предопределила незаурядную судьбу города в будущем. Всё было впереди: расцвет Нижегородского великого княжества в XIV веке, отражение многочисленных ударов казанских татар в XV-XVI веках, решающая роль в сборе Ополчения в Смутное время, многовековая история Макарьевской Ярмарки - крупнейшей в России, бурный расцвет предреволюционной эпохи, слава могучего автогиганта в советское время и "авангарда реформ" в 90-е годы...

Ряд топонимов говорят о сознательном подражании Киеву: речка Почайна, Печерский монастырь... Это вообще характерно для многих городов Владимиро-Суздальской земли, основанных теми или иными амбициозными князьями. Тем более, здесь "подражает Киеву" сам ландшафт: могучие горы отличаются только тем, что тут они на берегу не Днепра, а Волги. Кажется: вот бы где быть новой столице!? Но Москва, победив всех в соперничестве XIV века, как будто смеётся над стремлением марксистов всё объяснить экономическими причинами: победило маленькое княжество на маленькой речке, на бесконечных болотах, со слаборазвитой торговлей и ремеслом - тогда как Тверь, Рязань, Нижний, Кострома, Ярославль, не говоря уж о Великом Новгороде, занимали экономически куда более выгодное положение.

Да, во всём экономическим показателям "быть здесь столице" - но столицей Нижний так и не стал!

Политически он умалился и "вошёл в орбиту Москвы" после того, как его князь Дмитрий Константинович, дядя Дмитрия Донского, в договоре официально признал себя "молодшим". Дядя в одну минуту стал "младше" своего племянника! В политике так бывает. Великий князь Суздальско-Нижегодский так и не стал Великим князем всея Руси. Соответственно, и его молодая столица на Волге так и не стала всероссийской столицей.

Может, это и есть Главное Событие Города, растянувшееся на века?.. что он почти столица, но прикровенная: не ставшая себя рекламировать не только в качестве "первой" или "второй", но отказавшаяся и от любых других "номеров".

А ведь я прекрасно помню, как в конце 90-х по контрасту с ещё вполне провинциальной тогда Казанью, Нижний казался совершенно столичным - по величию, благоустройству, по всей эстетике. Лишь в "нулевые" Казань резко рванула вперёд, и сейчас два сравнявшихся по населению города вполне достойны друг друга и в культурном смысле.

Но тогда, сразу после "эпохи Немцова", Нижний - несомненно и вне всякой конкуренции! - был самой настоящей Третьей Столицей России. Жители иных городов и регионов смотрели на него "снизу вверх", и по-другому просто не получалось.

Да, по правде сказать, по архитектурной красоте он и сейчас превосходит Казань - просто не столь "умеет себя подать". Почему-то это давняя проблема города: ещё Екатерина II, путешествуя по Волге, явно предвзято говорила, что уездные Чебоксары во всём превосходят губернский Нижний (при всей большой и давней любви к Чебоксарам, я бы никак не согласился с этим утверждением!)

Достопримечательности здесь на каждом шагу: Нижний - сокровищница для туристов. Говорят, недавно он вошёл в пятёрку самых посещаемых городов России: после Москвы, Петербурга, Казани и Сочи.

Город, который может позволить себе роскошь быть самим собой. Которому не нужно изо всех сил изображать величие - он и так велик. Величие естественное, "без натуги" - здесь оно ощущается на каждом шагу. Нет попыток избавиться от старинноой застройки многих улочек по причине их якобы "несовременности". Нет "злоупотребления небоскрёбами" ... Иногда, глядя на центр Нижнего, думаешь: примерно такой могла быть Москва в своём историческом ядре, если бы не уродливые перестройки XX века, начавшиеся ещё при Сталине и продолжающиеся до наших дней.

Есть ещё один аспект, о котором трудно не сказать, поскольку здесь это буквально витает в воздухе... и достаточно просто "поймать" ощущение и сформулировать.

Горький когда-то презрительно назвал Нижний "мещанским городом". Я бы согласился, что это мещанский в самом хорошем смысле город: то есть, -дословно переводя "мещанин" как "горожанин" или "буржуа", - буржуазный, капиталистический город. Яркое воплощение того великого экономического рывка, который сумела совершить пореформенная, отменившая крепостное право Россия.

Помню, один мой друг - историк писал-писал, да так и не дописал за крайним переизбытком материала грандиозную диссертацию о многовековом "антимещанском комплексе" в российском общественном сознании. Опровергать комплексы - неподъёмная и неблагодарная задача. Только вот... порой кажется, что Нижний как раз это и делает - не словами, а всем своим обликом и духом: бесчисленным множеством церквей и гражданских архитектурных шедевров, возведённых меценатами (теми самыми очень нехорошими капиталистами!.. бяками!.. "мещанами"!..) И, может, именно этим он ненавязчиво "указывает путь России", о котором я, кажется, вполслова упоминал...

Впрочем, не берусь ничего утверждать. Я слишком люблю этот город - и, именно, потому не могу судить о нём объективно.

Все, кому не лень, просто почитайте, без всяких идей и теорий, этот самый субъективный из всех на свете путеводителей по Нижнему Новгороду.


Кремль

1.


В начале книги хочется попросить прощения за чепуху у культурных людей, но во избежание путаницы напомнить чуть-чуть менее культурным: Великий Новгород - не Нижний Новгород.

Человеку, почти одинаково влюблённому и в тот, и в другой, странно, что миллионы взрослых людей их путают. Это говорит о степени нашего знакомства с историей и географией России.

Трудно представить города более непохожие друг на друга по ландшафту и архитектуре.

Болотистая низина там, где возвышение в несколько метров считается уже большим холмом - и слитная громада Дятловых гор здесь, с которой, как с волшебного кита из сказки Ершова, глядится далеко вниз рассыпчатый, самоцветный Нижний. Будто Творец специально перепутал всё на свете: "Нижний" - совсем не низенький, а "Великий" - велик чем угодно, только не ростом.

Вдобавок, возникает дополнительное чувство весёлой несуразицы от несоответствия "Нижнего" его положению на Волге. Какой же он Нижний, если здесь только-только заканчивается самое Верхнее Поволжье - это тебе не Астрахань! Правда, долгое время (с XIII по XVI век) он был, действительно, самым низовым из русских городов: дальше по течению начинались татарские земли. Соответственно, стратегическое значение его было уникальным. Неудивительно, что один из первых каменных кремлей Руси был возведён именно здесь: в 1500-1515 гг.

Редко когда миллионный город зрительно воспринимается как единое целое. В сущности, он весь похож на кремль - только бесконечно выросший, многокилометровый. Восхищение вызывает, в первую очередь, многоярусность - его самая запоминающаяся черта! Будто кто-то вручную конструировал вручную не только башни, но даже холмы и овраги. В этом городе ВСЁ является архитектурой: его холмы - просто гигантский цокольный этаж единого сооружения. Пирамидальные зелёные склоны; странный геометрический узор зигзагообразно "нанесённых" на них стен красного кремля; белый балкон Богоявленского монастыря, крыша Верхневолжской набережной... - всё на своём месте в этом великолепном конструкторском замысле.

Но "замысел" был бы невозможен без Дятловых гор.

При взгляде с Волги они имеют розовато-охристый оттенок, и нет ничего более красивого, чем медленно приближаться к Нижнему на теплоходе ранним солнечным утром! В такой час это самое пасхально-красное место на Волге.

Почему-то наши скромные русские "горы" часто носят птичьи названия: Дятловы в Нижнем, Сокольи под Самарой, Воробьёвы в Москве. С одной стороны, птицы и горы - понятная ассоциация... с другой - вряд ли воробьёв или дятлов назовёшь горными обитателями, парящими подобно орлам.

Есть разные легенды, объясняющие происхождение названия. По одной, здесь жил мордвин по прозвищу Дятел: он постоянно работал топором и стук расходился по реке на многие километры, как от настоящего дятла. Легенда сообщает даже такую подробность, что у него было 18 жён и 70 сыновей: они и заселили всю округу. В другой версии Дятел предстаёт уже не плотником, а могущественным колдуном. Другой мордвин Скворец (у которого опять-таки было 18 жён и 70 сыновей) похоронил на вершине гор этого чародея-долгожителя и пророчески объявил над его могилой, что скоро сюда придут русские.

Обе легенды отражают ту простую истину, что земли эти исторически мордовские, а славянское население пришло сюда не раньше начала XIII века (хотя по нашим меркам и это, конечно, очень давно!)

Принято делить Дятловы горы на 7 холмов (хотя это, скорее, "мистическое" число, идущее ещё от Древнего Рима; в действительности многочисленные овраги прочертили гораздо больше звеньев на этой гряде).

Абсолютная высота - до 200 метров.

А учитывая, что уровень Оки у пригородного посёлка Ольгино - 63 метра над уровнем моря, получается, что над рекой горы возвышаются в этой точке на 140 метров. Это главный местный "Эверест". Гора под кремлём чуть поменьше - примерно 100 метров над уровнем Волги. И всё равно это самый высокий по местоположению кремль России.

Кстати, по Дятловым горам расставлено на разных уровнях несколько "гнёзд" - вполне цельных и замкнутых архитектурных ансамблей, окружённых более мелкими и рассыпчатыми отдельными украшениями. Кроме кремля, это Благовещенский монастырь по окскую "ветку" от него, и Печерский - по волжскую.

Но начнём мы, конечно, с главной достопримечательности города. Заложили кремль при Иване III - сразу после московского! - а достроили при Василии III. Во всей центральной Руси это была вторая по времени каменная крепость.

Площадь её составила 24 га - она лишь чуть-чуть уступает московской (там 28 га). Стена вытянулась по периметру на 2 км (точнее, на 2113 м). Это одна из самых больших каменных древнерусских крепостей - превосходящая почти все, кроме Смоленской (которая будет возведена позже). А по мощи естественных природных укреплений она вообще не имеет себе равных в нашей стране.

Поскольку московское строительство закончилось только что, с одного крепостного проекта на другой были переключены одни и те же мастера - итальянцы и псковичи. В документах (редкий случай!) сохранилось имя главного архитектора Петра Фрязина. Москвичи славились умением самым нелепым образом искажать иностранные имена, потому в бумагах его официально именуют "Петром Френчушкой Фрязином". В сущности, перед нами самый восточный на Земле архитектурный памятник итальянского Возрождения.

Пара слов - про псковичей. В своём городе, "под боком" у Ливонского ордена, они возвели самую большую на Руси крепость (8,5 км стен). Логично, что к строительству главной восточной крепости тоже были привлечены они. После взятия Казани в 1552 г. они же возвели и казанский кремль. Вообще считались лучшими на Руси каменщиками. Это были отчасти конкуренты итальянцев в глазах московских государей: даже в Московском кремле Успенский и Архангельский соборы итальянских архитекторов соседствуют с Благовещенским и Ризоположенским храмами псковской постройки.

Ещё один очень любопытный факт. "Благословила" начало строительства летом 1500 г знаменитая комета Галлея, очередное явление которой было научно зафиксировано в Европе (а в Московии её привычно назвали "хвостатой звездой"). Так под знаком "хвостатой звезды" появился первый каменный русский город на Волге. И, пожалуй, более чем какой-либо из наших кремлей, он похож на замок. "Орлиное гнездо" на обрывистой громаде. Башни естественным образом продолжили собой колоссальную кручу.

Красная корона на сточенной по всем откосам зелёной горе - самый грандиозный (и брутальный!) из всех архитектурных ансамблей на Волге. Кремль - краснокирпичный, но с беловатой "сединой" отдельных каменных вкраплений. От этого он кажется ещё более древним.

Башни приземистые, как куличи - ни одна из них не превышает высоты 30 метров, и сразу видно, что крепость сугубо боевая. В ней нет ни малейшей декоративности, как в надстроенных и разукрашенных позже башнях Московского кремля. Ни шатров, ни шпилей, ни узоров: вся функция - только "огневая". Вся высота - только за счёт колоссальной горы. Не представляю, чтобы у стен Московского Кремля можно было снимать фильм про какую-нибудь средневековую осаду. А здесь к ней всё "готово": Средневековье никуда не ушло, и даже декораций не требуется.

Интересно, что как раз в те дни, когда мне впервые довелось пройти по всему периметру нижегородских стен, я работал над большой книгой по эпохе Жанны д"Арк. Просматривал все доступные материалы о Столетней войне. То и дело попадались подробнейшие описания французских крепостей в XV веке. По совпадению, именно в Нижнем Новгороде я читал об Орлеане! Любопытно, что один из главных городов Французского королевства опоясывала стена в 2000 ярдов (1 ярд = 91,4 см), то есть по периметру она была чуть меньше нижегородской. Уж не говоря о том, что Нижний гораздо мощнее, чем Орлеан, укреплён самой природой...

А может, этим двум городам стоит стать побратимами?

Кстати, первая осада (пусть и не столь всемирно знаменитая, как в Орлеане) не заставила себя долго ждать. Крепость была ещё не достроена, когда в 1505 г её атаковали казанцы. Защитников было мало: к войне никто не готовился, поскольку казанский хан Мухаммед-Эмин был ставленником Москвы и считался абсолютно "своим". Но стоило тяжело заболеть Ивану III (это был последний год его жизни), как "самый верный друг" на время стал самым опасным врагом. Напал, да ещё и своего ногайского шурина позвал на помощь.

Согласно русским летописям (которые, обычно, склонны к преувеличениям - но проверить всё равно нечем), 40 тысяч казанских татар и 20 тысяч ногайцев осадили Нижний Новгород. Это была самая важная оборона в его истории. Руководил ею воевода Хабар Симский ("кризисный управленец", которому впоследствии, в 1521 г, при таких же обстоятельствах довелось спасти Рязань). Он поставил под ружьё всех, кого мог. Вооружил даже 300 литовских пленных, обещав им свободу. Русские летописи честно отдают главные лавры иностранцам: литовцы оказались великолепными стрелками и перебили множество штурмующих, а некий Федя Литвин точным выстрелом из пищали поразил самого ногайского князя. Ногайцы после этого отказались идти на новые штурмы и быстро засобирались в свои улусы. Мухаммед-Эмин пытался остановить их силой, но это привело только к взаимной резне, так что рассоренные и деморализованные бывшие союзники бежали от Нижнего. Все литовские герои получили обещанную свободу и щедрые награды.

В последующие полвека каменная нижегородская твердыня отразила ещё несколько набегов. С момента постройки кремля Нижний стал полностью неприступным и уже ни разу в дальнейшей истории никем не был взят (а прежде, деревянный, 7 раз сжигался и ордынскими, и казанскими татарами!) Нижегородский кремль - как часовой при слиянии двух рек: оттого, наверное, и гора под ним - Часовая.

Есть здесь среди топонимов и Часовая Башня... А вот про стены и башни предстоит самый интересный разговор.


2.


Я много бывал в Нижнем летом, весной, зимой и только раз в золотую осень. Именно тогда мне довелось впервые пройти по всему периметру кремлёвских стен. Поэтому я подумал: пусть первая глава книги будет условно "осенней", зато все остальные - по максимальному контрасту с ней - майскими.

До 2021 г. для посещения было открыто 830 метров стены. Но даже и эти прогулки производили неизгладимое впечатление. Только к юбилею Нижнего туристам наконец "подарили" весь периметр кремля: 2113 метров. Это самый большой из всех маршрутов в России, какой можно пройти по верху крепостной стены. В этом смысле Нижегородский кремль уникален. Даже в гораздо большей Смоленской крепости участки стен, открытых для туристов - не такие длинные.

Круговой маршрут "перебирает", как чётки, против часовой стрелки все 13 башен кремля: Дмитриевскую, от которой всё начинается, Кладовую, Никольскую (с воротами и мостом), Коромыслову, Тайницкую, Северную (угловую), Часовую(угловую), Ивановскую (воротную), Белую, Зачатьевскую (воротную), Борисоглебскую, Георгиевскую (угловую), Пороховую (примыкающую к арсеналу).

Как я уже сказал, всё начинается с главной Дмитриевской, которая украшает центральную городскую площадь Минина. Башня построена в честь самого знаменитого нижегородского князя, правившего во II половине XIV века. Точнее, в честь его небесного покровителя - св. великомученика Дмитрия Солунского. Его имя получили в крещении многие русские князья, в том числе Дмитрий Константинович, при котором Нижегородское княжество -тогда независимое государство, - пережило свой маленький "золотой век".

Покупаешь билет - и гуляешь по крытой галерее на высоте метров 8 над основанием стены (а над основанием горы - 100 с лишним метров, так что лучшей смотровой площадки просто не придумать!) То, что кирпичная стена на всём протяжении имеет деревянный навес - очень удобно: в дождь гулять даже интереснее, чем в солнечный день. Ещё одна особенность Нижегородской крепости: галерея проведена позади башен, не проникая ни в одну из них (тогда как у Казанского, Тульского и многих других кремлей дорога ведёт именно сквозь башни).

Осень превращает весь мир в музей, и хочется гулять по нему неспеша, как по картинной галерее. Но более красивой галереи, чем на холмах Нижнего Новгорода, я ещё не видел нигде. По тем панорамам, которые открываются при взгляде из любой бойницы, это, несомненно, лучший кремль России! Кажется, будто церкви и древние палаты, которые по всей логике должны стоять внутри кремля, вынули из него, перенесли на соседнюю гору и живописно разбросали на разных уровнях. Всё нарочно продумано для созерцания.

Здесь особенно чувствуется величие древнего города! Таких картин не увидишь ни в Суздале, ни в Ростове, ни в Ярославле. "Золотое Кольцо" небогато на великие крепости! Контраст между могучим "замком" на горе - и маленькими, тоненькими, будто бы лёгонькими церквушками поразителен.

Здесь соединились мощь западноевропейских средневековых твердынь и узорочье трогательных верхневолжских храмов.

В этом пейзаже есть что-то неуловимо, напоминающее Смоленск. Любые сравнения условны. Но всё же две величайших крепости почти на равном расстоянии от Москвы, только по разные стороны - главная западная твердыня России и главная восточная, - напоминают друг друга если не обликом, то духом. Стены, башни, церкви, необъятной высоты холмы... - словно перепрыгиваешь памятью в сапогах-скороходах с приволжских круч на приднепровские.

Есть два очень коротких времени в году, когда кажется, что свет исходит не сверху, а снизу (будто специально в контраст с пасмурным небом!): это дни самой первой листвы в мае и золотая осень. Осенний дождик, делающий всё размыто-акварельным - как ни странно, одно из лучших моих воспоминаний о Нижнем. Всё - задумчиво-древнее, чуть прозрачное, чуть туманное, а крепостная стена, как высокая дамба, проложена над таинственным миром многовековых оврагов и многовековых церквей.

Из тумана выступают золотисто-пенные валы Осеннего океана, вздымающие большие и малые корабли домов, нарядные лодочки церквей. Сказка сделала стоп-кадр. Дождь шёл, а шторм именно "стоял".

В таких особо "зелёных" городах, как Нижний, где заросшие деревьями горы буквально клубятся, кажется, что природа - тоже одна из форм архитектуры. Когда приезжаешь в разные времена года, видишь один и тот же ансамбль - но как бы на разных этапах полномасштабной реставрации... а она всё идёт и идёт и остановится лишь когда исчезнет мир.

Сколько переливов можно разглядеть в лиственной туче! Сколько отсветов из глубины и пламени по краям - то внутренних всполохов, то наоборот, очерченных странной зарёй внешних контуров. Деревья при взгляде сверху напоминали аккуратно разложенный акварельный набор. Зелёное, жёлто-зелёное, целиком жёлтое, желто-оранжевое... - весь спектр по порядку: один кругляш за другим.

Город сверху выглядел сплошной клумбой, над которой там и сям распускались цветы куполов. А огромные разноцветные холмы казались россыпями яблок, слив, тёмно-бордового винограда: ярмарка осени раскинулась вокруг крепости, опьяняя взгляд кратковременным, но беспримерным изобилием.

Огромный овраг, похожий на ущелье, с ленточкой-улицей на дне - Зеленский съезд. Без этого исполинского провала меж горами не представишь себе облик Нижнего.

Очень хорошо виден издалека, на заовражном холме, белый 3-этажный терем XVII века, по пропорциям похожий на широкую, мощную башню с устремлённой к небу крышей. Это дом купца Чатыгина, более известный как "дом Петра I", поскольку в 1695 г. Пётр в нём переночевал. Рядом проглядывают над сплошным костром деревьев голубые куполки церкви Жён Мироносиц, словно и не купола, а пытающиеся потушить пожар капли. Ещё дальше высится главным столпом могучая колокольня Вознесенской церкви и зеленеют пять её мощных глав. Вокруг, на разных уровнях, ещё множество разноцветных, мерцающих, переливающихся куполов и куполков XVII века...

И все они - "капли" и все связаны с тихим дождём... а выглянет через несколько минут Солнце - будут связаны с Солнцем, причём, навсегда. Они и сейчас, под моросью, с ним связаны: пока его видно только через них.

В этом смысле, в Нижнем всегда ясная погода!

Цыплята бесчисленных слетевших листьев паслись на ярких травянистых склонах, словно греясь под невидимым солнцем. Вообще, света везде было так много, что от каждого взгляда на влажно мерцающий пейзаж, на какие-то секунды казалось: погода солнечная! Там и сям ярко-жёлтое или оранжевое дерево вдруг восходило над густо-зелёными холмами, как солнце над облаками.

Символично, как откликнулись мои любимые пятиклашки, когда я прислал им в ватсапе несколько фото с нижегородской стены: "Красиво! А помните, вы нас спрашивали куда мы хотим ещё сходить? Го на Великую Китайскую стену".

Высотные перепады нижегородской крепости с крутыми уступами, действительно, напоминают самую знаменитую стену мира... ну или так, ма-а-аленький её участочек - где-то примерно трёхтысячную часть. Пусть это будет наш поволжский вариант Великой стены!

Что же являла собой эта "Великая стена" как крепость!?

О вооружении кремля дают представление писцовые книги XVI-XVII веков. "Огненный наряд" этой далёкой от западных границ крепости состоял не из больших пушек, а из медных пищалей на колёсах. Про одну известно, например, что она стреляла "ядрами" весом всего 1,8 кг - то есть по сути просто чугунными орешками. Плюнет таким "орешком" - голову кому-нибудь снесёт. А может и несколько - если противник стоит кучно. Против хорошо оснащённой европейской армии это абсолютно бесполезно. Против татар или удалых казаков-разбойников и этого вполне хватало. У Коромысловой башни - 1 такая пищаль, у Никольской - 3, у Дмитриевской, самой главной - 8.

Вообще, ни один кремль Руси, кроме Пскова и Смоленска, не предусматривал такой почти невероятный, фантастический факт как нападение на него европейской армии. Вариант, как говорится, вообще не рассматривался.

Все они строились против вечно "дружественного" Востока.

Кто бы что сейчас ни говорил, за пять веков после того, как Москва объединила остальные княжества, едва насчитаешь пять войн, которые страны Европы первые, по своей инициативе, начинали против России (Смутное время, 1812 г., Крымская война и две Мировых войны). Пять! Это математический факт, который невозможно опровергнуть. Пальцев одной руки хватит. Набегов от "стратегических союзников" России с Востока было в несколько сот раз больше.

Кстати, особенностью Нижегородского кремля было заранее предусмотренное расположение пищалей только в башнях: длинные стены вообще не предназначались для "огненного боя", а только для стрельбы из луков. Тут уж, как говорится, комментарии излишни, против кого строилась такая архаичная даже по меркам XVI века крепость. Впрочем, не архаичных в Московском царстве в ту эпоху просто не водилось и не возводилось: это никак не упрёк моему любимому Нижнему Новгороду.


* * *

Очень интересна история отдельных башен.

От Никольской башни перекинут мостик через овраг: место, особо романтичное - напоминающее гигантские средневековые рвы. На той стороне, прямо напротив башни, стоит "подаривший" ей название маленький Никольский храм. Пожалуй, это единственная в Нижнем Новгороде церковь, стилизованная под Великий Новгород. В таком виде её возвели в наше время на месте одноимённой, снесённой в советские годы. С противоположной стороны башни, внутри кремля - военно-историческая выставка совсем другой эпохи: "Горьковчане - фронту".

Интересная легенда про следующую на маршруте Коромыслову башню. Она связалась в народной памяти с известной осадой 1505 года, о которой я уже говорил. Будто бы спускалась ночью за водой девушка с коромыслом, а татары на неё напали. Коромысло оказалось грозным оружием, и воительница успешно отбилась от множества врагов...

Кстати, легенды легендами, а Волга - в равно противоположной стороне от этой башни.

Интересна и Часовая башня, вероятно, давшая название и всей горе, на которой стоит кремль. Часы на сохранились - сохранилось их подробное описание. Циферблат, по традициям Руси XVII века, был поделён на 17 частей, что соответствовало продолжительности самого длинного летнего светового дня.

Интересна ещё та особенность, что все "круглые" башни -

Обычно у русских крепостей, на каких бы высоких холмах они не стояли, стена в приречной части уступчато сходит по склону. Словно целый кремль, как огромный зверь, приходит на водопой. У нижегородского кремля из-за необычайных размеров горы эта черта особенно заметна. Когда стоишь на смотровой площадке, стена над тобой прямо-таки "ухает" вниз по обрывистому склону.

Ответ, зачем такой перепад - прост.

Нужно было обеспечить защиту речных пристаней, максимально близко подвести к ним стены - отсюда этот вечный "бег к воде" крепостных сооружений... и не только здесь! Все русские кремли надеты набекрень на головы наших холмов.

Когда стоишь на вершине стены и видишь, как за ближайшим изгибом она головокружительно, словно гигантскими трамплинами, "падает" на набережную, это незабываемое зрелище. Не менее красиво наблюдать, как верхняя часть твердыни фантастическим каменным змеем с горбами, позвонками и гребнями нависает над тобой, когда ты уже спустился по бесчисленным крутым лестницам... а дальше на пути - новый, не менее крутой подъём.

Если представить, что кремль - это корона, то по макушке холма она очень основательно съехала в сторону Волги. Перепад между высшей и низшей точкой укреплений здесь - 56 метров: самый большой среди всех кремлей России.


3.


Стены и башни кремля сохранились великолепно, однако всю его "начинку", к сожалению, порядочно переворошили в советское время. Древнейший Михаило-Архангельский собор 1631 г. уцелел, а вот куда более крупный Спасо-Преображенский кафедральный оставил свой образ только на фотографиях. Цитадель города обеднела без этого величественного пятиглавого силуэта, отдалённо напоминавшего Успенский собор Московского Кремля. Именно там находилась гробница Минина. При разрушении собора в 1930-е годы прах героя перезахоронили в Архангельском соборе (хотя есть историки, подвергающие сомнению "достоверность" этих перенесённых останков).

Снесена была и Успенская церковь 1827 г. в стиле классицизма (её архитектором был известный Мельников - автор огромного собора в Рыбинске). Один маленький уцелевший храм на 24 гектарах площади - это, пожалуй, маловато для такого древнего и знаменитого кремля! Даже чисто зрительно остаётся ощущение, что в ансамбле явно чего-то не хватает.

Если с сохранностью церквей кремлю не повезло, то с гражданской архитектурой всё в порядке. В этом административном центре уцелел ряд величественных зданий конца XVIII-XIX веков в стиле классицизма: Присутственные места (позже Кадетский корпус, ныне Нижегородское Законодательное собрание), Арсенал, дом военного губернатора (ныне Музей изобразительных искусств). Все эти здания достаточно стандартны для губернских городов, поэтому я не буду слишком подробно на них останавливаться. А вот об утраченном Спасо-Преображенском соборе стоит сказать несколько слов.

Храм 1225 года! Редко какой древнерусский город может похвастаться, что первый каменный храм в нём возвели уже через 4 года после основания. Видимо, "новый град" у слияния Волги и Оки с самого начала стал восприниматься как "стольный" - пусть и местного значения. Причём, главная святыня собора - древнее его самого: чудотворный образ Спаса, писанный в Византии в XI веке.

При Дмитрии Константиновиче в 1350 г. собор существенно перестраивался. Есть предположение краеведов, что его расписал Феофан Грек... - теперь это уже невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Храм был разобран за ветхостью, и в 1632 г. на его месте воздвигнут огромный 5-главый - по образу Успенского собора Москвы. Архитектором стал тот же Возоулин, что возвёл сохранившийся до наших дней соседний Михаило-Архангельский собор.

Последняя капитальная перестройка прошла в 1829 г. под руководством архитектора Ефимова. Силуэт собора практически не изменился. Пожалуй, это первый за всю историю российской архитектуры пример искусной стилизации большого собора XIX века под Древнюю Русь. До массового распространения неорусского стиля оставались ещё десятки лет. По всей стране почти безраздельно господствовал классицизм. И вдруг - такой интересный феномен. Видимо, нижегородцы настолько любили древний собор, что даже новый скопировали с него - по крайней мере, внешне. Получилась не столько постройка нового, сколько "обновление" старого. Лишь внутри в росписи сводов проявилась классическая эстетика, как это видно на дореволюционных фотографиях. Великолепным и исключительно древним по виду казался огромный золочёный иконостас. Снос этого собора в 1930-е гг. стал главной, невосполнимой потерей Нижнего Новгорода.

Помимо собственно архитектурной ценности, это был ещё и кафедральный собор огромной епархии. Так сложилось, что весь Нижний Новгород освящён Преображением Господним. Помимо собора в Кремле, именно этому празднику посвящены огромные храмы на Ярмарке и в Сормово, а также небольшие, зато никогда не закрывшиеся церкви в Карповке и Старых Печёрах. Не знаю больше ни одного города, где было бы так много Преображенских храмов - причём, самых ключевых: главных для своих эпох.

В наше время восстановление снесённых соборов методом научной реконструкции практикуется во многих городах. Но с реконструкцией главного нижегородского храма существует техническая (и юридическая) проблема. На его месте умудрились построить неуклюжую громаду Дома Советов. При взгляде сверху Дом имеет форму самолёта и потому признан ценным памятником советского конструктивизма (всё бы ничего, если бы он стоял среди современной застройки, а не был "седлом на корове" в центре древнейшего кремля).

Обычно по поводу таких "памятников" в наше время разгораются дискуссии. Но строго говоря, принцип научной реконструкции в основе своей един. Он везде сводится к тому, что если подобные "шедевры" искажают древний ансамбль, то их не только можно, но и нужно сносить, восстанавливая историческую застройку. Если по какому-то казусу они вдруг оказались вдруг в реестре памятников, охраняемых государством, значит, надо вносить поправки, позволяющие на законной основе исключать их из этого реестра.

Вспомните, как свободно вздохнула Москва, когда в центре наконец снесли её главный архитектурный позор под курьёзным названием Гостиница "Россия"... возведение которой было актом варварства как раз перед культурой и историей России.

Если сам факт строительства какого-то "памятника" является вандализмом, то этот вандализм необходимо исправлять хотя бы в наше время.

Кстати, от вида "самолёта" посреди ансамбля XVI века я вспомнил нелепое словосочетание из старых путеводителей "Нижегородский кремль в городе Горьком", которое выдавало весь маразм советских переименований и перестроек. Не скажешь же "Горьковский кремль" - Горький-то какое отношение имел к его возведению?

Вот и приходилось выкручиваться, невольно припоминая хотя бы в таких абсурдных фразах подлинное, историческое имя города.

В 1990 г. оно было официально восстановлено.

Надеюсь, настанет время восстановления и главного архитектурного символа города - собора.


* * *

Итак, Спасо-Преображенский собор разрушен.

Сейчас главная достопримечательность Кремля - маленький шатровый Михаило-Архангельский собор в самом центре ансамбля. Можно сказать, сердце Нижнего.

Перед ним стоит памятник основателям города: владимирскому князю Юрию Всеволодовичу (в церковных святцах - св. благоверный князь Георгий Всеволодович, +1238 г.) и епископу Симону. По легенде, епископ, не раз совершая миссионерские поездки по Волге, хорошо знал здешние края и подсказал князю удобное место для крепости (хотя, если задуматься, "не найти" даже без подсказок холм у слияния великих рек, наверное, так же сложно, как не найти дом на перекрёстке двух хорошо знакомых тебе улиц).

Считается, что именно владыка Симон освятил Архангельский собор и Благовещенский монастырь, благословив тем самым новый город на восточной границе Владимирского княжества. Да, именно с Архангельского храма начиналась история города. Из летописи: "Лета 6729 [1221 от РХ] князь великий Юрья Всеволодович заложи град на устье Оки реки и нарече Новград Нижний и церковь постави соборную Архангела Михаила деревянную". В 1227 г. она стала каменной.

Прошло 4 с лишним века, и знаменитый зодчий Лаврентий Возоулин со своим пасынком Антипом в 1631 г. воздвиг ныне стоящий кирпичный храм.

Считается, что это первая в русском зодчестве церковь, у которой присутствует одновременно и шатровый основной объём, и шатровая колокольня - первый опыт такого дуализма, причём, ассиметричного. Кто-то даже видит в этом двуединстве символику земного и Небесного, человеческого и Божиего.

Обе кровли над белым собором и звонницей - зелёные. Куполок крошечный, но оживляет собой весь кремлёвский пейзаж. Блеск его густо-зелёной, почти ультрамариновый черепицы в голубом небе бесподобен.

Какой архангельски светлый силуэт у Архангельского собора! Русь творчески переработала византийскую традицию, вдохнув динамику и жизнь в, казалось бы, навеки закостеневшие черты.

На смену давящим панцирям полукруглых куполов (словно окаменевшего, непрошибаемого неба!) пришли сначала лёгкие луковки, потом - вот такие изящные, раздвигающие небесную штору шатры. Словно росток пробил глухую плиту. Тем и дорог для нас XVII век в зодчестве, что именно он стал высшим аккордом этой победившей Жизни. Подарил самые совершенные за всю историю черты Храма как живого организма.

Собор небольшой - всего 27 метров в высоту, что примерно соответствует обычным приходским церквям того времени. Но положение в центре кремля, на самом видном месте, почти над обрывом, делает его по-настоящему "царственным". Он - венец кремлёвской горы.

У такой маленькой постройки поражает ещё и необыкновенная толщина стен - 1,6 м. Стоит переступить порог, и под шатром, который снаружи кажется лёгким и парящим, тебя окружает древняя мощь. Внутри собор - будто гораздо выше, чем снаружи. Его шатёр погружается и погружается в таинственную глубину верхних недр, и его грани сходятся уже в таком загадочном полумраке, словно там, наверху, круглые сутки стоит предпасхальный вечер.

А иногда кажется: над тобой восьмиконечная звезда и одновременно - конус, уходящий прямо в небо - буквально втягивающий тебя в горные высоты. Достаточно вложить ключ в скважину неба, чтобы открылось то другое Небо, которое пока для нас невидимо. И лишь когда оказываешься под сводами маленьких, но необычайно высоких храмов, понимаешь, что именно Ключами-то они и являются. Прямо здесь и сейчас это открытие совершается с тобой и над тобой.

Вообще, шатровая архитектура имеет своё непередаваемую тайну, и невольно жалеешь те города, в которых её нет!

В своё время собор служил усыпальницей нижегородских князей: могильные плиты восстановлены на прежних местах. Как уже говорилось, здесь же был перезахоронен Кузьма Минин. Сюда же перенесены знамёна и хоругви его времён. Гробницы, знамёна... - что-то делает этот скромный, но самый древний нижегородский храм похожим и на одноимённый ему Архангельский собор Московского Кремля, и на Петропавловский собор Санкт-Петербурга.

Кстати, больше всего до революции Нижний гордился именно тем, что он "родина Минина" (хотя рядом тот был из Балахны) - колыбель Ополчения, освободившего Москву. Лишь в советское время пришёл невероятный, всё заслоняющий культ Горького... ну, и отчасти Свердлова - тоже здешнего уроженца (В честь последнего называлась главная пешеходная улица Покровка; но в начале 90-х, слава Богу, ей возвращено исконное название).

Уже много лет отреставрированный Архангельский собор является действующим - и я смело могу назвать его одним из самых любимых храмов своей жизни.


* * *

Сразу же за Михаило-Архангельским собором - обрыв над горой и смотровая площадка. Чувствуется что-то головокружительное: не только от внезапно раскрывшихся просторов, но и... от Времени. Века кажутся такими же условными, крошечными и почти игрушечными, как эти бесчисленные городские постройки с высоты кремля.

Посреди смотровой площадки - Вечный огонь. Он будто изображён на картине... точнее, на экране - колоссальном экране бескрайних далей, которые за ним открываются. И собор, и мемориал - всё это на самом гребне обрыва. Отсюда видно, как резко, уступчато падают к Волге кремлёвские стены.

Пожалуй, это самое легендарное и самое красивое место в городе - высшая точка кремлёвской горы. И сам Нижний, и Волга, и заволжские дали - всё как на ладони. Богатырский обрыв в одном из самых стратегически важных мест Древней Руси!

Как ни высоко на смотровой площадке, если есть возможность подняться ещё выше, почему бы это не сделать. Недавно такая возможность появилась. Хотя сам Преображенский собор не восстановлен, построили заново (то есть реконструировали по фотографиям) его шатровую колокольню - изначально XVII века. К 800-летию города она открылась для посещения туристов. Общая высота - 51,5 метр, а высота огромной площадки с колоколами - 25 метров.

Постройка колокольни сразу изменила лик кремля - как будто душу ему вернула. Смотришь - и не можешь поверить, что когда-то (совсем недавно!) её не было. Не было и всё! И кремль был сиротой... но сам об этом не знал. Ближайшим аналогом нижегородской колокольни является сохранившаяся в первозданном виде колокольня Суздальского кремля - известная миллионам людей по множеству художественных фильмов, снятых в этом городе-заповеднике - один из самых узнаваемых символов Суздаля. Если считать изначальный возраст нижегородской звонницы, то они практически ровесницы. Пропорции поразительно схожи, а восьмерик в обоих случаях вырастает прямо из земли, без укрепляющего его четверика.

Колокольня полностью копирует древнюю снаружи, но внутри оборудована по последнему слову техники. На смотровую площадку туристы поднимаются на скоростном лифте (правда, вниз - пешком). Сейчас это один из самых посещаемых объектов кремля, да и всего города. Кремль и так стоит на огромной высоте, но, оказывается, и на эту высоту можно ещё взглянуть сверху. Как говорится, "нет предела совершенству". Панорама Волги и уходящих до горизонта в дымку заволжских лесов не меняется почти никак от смещения ракурса всего-то на 25 метров. Зато панорама самого кремля с его Архангельским собором, с аллеями на разных уровнях, обрывами, "съездами" и смотровыми площадками, становится панорамой как бы игрушечного городка, по которому перемещаются соответственно игрушечные люди - от бесчисленных туристов до рабочих Горзеленхоза.

На колокольню безусловно хоть один раз стоит подняться - тем более, что профессиональные звонари периодически дают бесплатные концерты, вполне сопоставимые по силе впечатлений с тем, что можно услышать в Ростове Великом или Суздале.

Под звон грандиозного колокольного ансамбля разом преображается весь город. Вот так гуляешь по нему, смотришь... - просто древний - но на какие-то минуты он становится священным и вечным.

Да, "на минуты становится вечным", как ни абсурдна эта фраза нашего слишком земного языка. Пока звонят колокола, это уже не Нижний, а Поволжский Иерусалим.

А может, даже не Поволжский, а Небесный?...

Лучше всего непередаваемые местные звоны ещё почти два века назад описал Мельников-Печерский:

"Ударили в соборный колокол - густой малиновый гул его разлился по необъятному пространству... Ещё удар... Ещё - и разом на все лады и строи зазвонили с пятидесяти городских колоколен. В скольких сёлах нагорных и заволжских дружно подхватили соборный благовест, и зычный гул понёсся по высоким горам, (...) по широкой водной равнине, по неоглядной пойме лугового берега. На набережной, вплотную усеянной народом, на лодках и баржах все сняли шапки и крестились широким крестом, взирая на венчавшую чудные горы соборную церковь".


* * *

Напоследок хочется рассказать про довольно живописную нижнюю часть кремля (о грандиозном перепаде здешних высот я уже говорил). Обычно в древнерусских городах её называли Подолом. Ещё не давно это был просто странный пустырь под обрывом, в котором явно чего-то не хватало. Настолько явно, что я удивился даже в 12 лет, когда его первый раз его увидел. Пустырь образовался, разумеется, в советское время. Ещё с 1538 г. (то есть с первых лет постройки каменного кремля) там стоял Симеоновский монастырь. А в 1743 г. была построена ныне воспроизведённая церковь св. Симеона Столпника. Долгое время она служила военным храмом. Потом была преобразована в единоверческую. В 1911 г. её изобразил Юон в своём замечательном пейзаже "Закат на Волге". А уже в 1928 г. была разрушена до основания. Во время раскопок 2018 г. на месте бывшего монастыря и храма было обнаружено более 900 захоронений XV-XVI веков.

В 2021 г. храм был полностью отстроен заново в прежнем виде и освящён ровно 31 декабря (в гражданском календаре это Новый год, а в церковном - день св. Симеона). Словно бы ожила от восстановления этой церкви вся нижняя часть кремля. То, что казалось бессмысленным пустырём под склоном, стало готовой картиной в духе Саврасова или Поленова - разве только рамки не хватает.

"Церкви спасают пейзаж", - как выразился один мой знакомый, очень тонко чувствующий природу.


Верхневолжская набережная

1.


Верхневолжская набережная - лучшее место для прогулок в Нижнем, особенно на закате.

На высоте 100 метров она тянется по кромке гигантского склона от Кремля в сторону Печерского монастыря и является не только самой красивой, но и самой длинной смотровой площадкой в городе. А поскольку любоваться Волгой (желательно круглый день и круглый год) людям нравилось всегда, именно здесь крупнейшими миллионерами в XIX веке были построены самые богатые и изысканные в городе дома (честнее сказать - дворцы). Сейчас многие из них превращены в музеи.

Западный конец набережной упирается в могучую угловую башню кремля и памятник Чкалову - один из самых узнаваемых символов города. Валерий Павлович Чкалов (1904-1938 гг.) родился не в самом Нижнем, а в селе Василёво поблизости (ныне этот город носит его имя). В Нижний переехал в 15-летнем возрасте (1919 г.) и в условиях Гражданской войны сразу поступил учеником сборщика самолётов. С 1921 г. учился в различных лётных заведениях в Егорьевске, Борисоглебске, Москве, Ленинграде, Липецке. Отличался абсолютной, почти самоубийственной храбростью. За рискованные самовольные полёты (в том числе под мостом) не раз получал взыскания.

В историю вошёл двумя величайшими беспосадочными перелётами: в 1936г из Ленинграда на Дальний Восток (остров Удд) - 9375 км: абсолютный рекорд дальности. Именно за это получил звание Героя Советского Союза. Но мировая известность (вполне сопоставимая с последующим планетарным культом Гагарина) пришла к нему после считавшегося ранее невозможным перелёта через Северный полюс и весь Ледовитый океан. 18 - 21 июня 1937 г. он буквально потряс мир полётом Москва - Ванкувер через всю Арктику и Канаду (8504 км) на самолёте АНТ-25 совместно с Байдуковым и Беляковым. "Величайшего лётчика планеты" чествовал не только весь Советский Союз, но и вся Америка. Сейчас маршруты этих путешествий начертаны на пьедестале его памятника.

Погиб он всего через полтора года после своего триумфа - 15 декабря 1938 г. при испытании нового истребителя И-180. При посадке у самолёта заглох двигатель (позже было найдено около 190 неисправностей!)... Дочь лётчика Валерия Валерьевна позже не раз свидетельствовала, что смерть санкционировал лично Сталин и организовал Берия (накануне Чкалову будто бы предложили должность руководителя НКВД - "свадебного генерала", - но он отказался от столь сомнительной чести: своей славой освящать репрессивный курс). Гибель Чкалова, как и гибель Гагарина, до сих пор окружена загадками: вопросов больше, чем ответов.

Центром советского культа Чкалова выбрали Нижний Новгород (в то время Горький). Был возведён не только памятник, но и составившая единый с ним комплекс самая знаменитая во всем Поволжье лестница. Чкаловская лестница насчитывает 443 ступени. Она одна из самых высоких в России. Правда, на туристическом стенде указано, что у неё 560 ступеней. Одно другому не противоречит: лестница имеет форму восьмёрки - дважды раздваивается и вновь сходится - так что с учётом этих удвоений количество ступеней увеличивается.

Это один из первых в нашей стране памятников Победы: заложили её сразу после разгрома вермахта под Сталинградом в 1943 г. и достроили к 1949 г. Чкаловской же её прозвали в народе.

Символично, что памятники великим лётчикам стоят в самой высокой части города.

Если пройти всего метров 300, на той же набережной, рядом со Скорбященской церковью стоит памятник Нестерову. Основатель высшего пилотажа, автор знаменитой "мёртвой петли" Пётр Николаевич Нестеров прожил ещё более короткую, чем Чкалов, жизнь - 27 лет (1887-1914 гг.). Он родился в Нижнем в семье офицера и окончил Нижегородский кадетский корпус (тот самый, который в кремле). Дальше было Михайловское артиллерийское училище, а с 1912 г. - Офицерская Воздухоплавательская школа в Гатчине. Это была самая заря авиации, начало новой эпохи. Отличавшейся такой же абсолютно "обезбашенной" храбростью, как позже Чкалов, Нестеров сразу, как по наитию, влился в эту новую струю. 27 августа 1913 г. на самолёте "Ньюпор" под Киевом он впервые в мировой истории выполнил вертикальную, так называемую "мёртвую", петлю. Это стало доказательство на практике простого принципа, сформулированного им: "в воздухе для пилота везде есть опора". С этого и начинается история высшего пилотажа.

Роковое совпадение: ровно год спустя, день в день, штабс-капитан Нестеров погиб в начале Первой Мировой войны. Он применил (опять-таки впервые в истории) воздушный таран: на лёгком "Моране" сбил тяжёлый австрийский "Альбатрос". Очевидно, он планировал снести вражеский самолёт ударом шасси, но не рассчитал всего какой-то метр и врезался в его центр... Очевидцы этого короткого воздушного боя с земли были восхищены совершенно неординарным дерзким - в типично "нестеровском" духе! - приёмом. Они были уверены, что ас остался жив - и лишь через какое-то время (а восприятие в такие критические секунды "замедляется") заметили, что самолёт Петра Николаевича тоже горит и падает...

Похоронен знаменитый лётчик в Киеве.

Если говорить о многочисленных архитектурных памятниках Верхневолжской набережной, то главными шедеврами, которые в первую очередь стоит посетить, являются дома Рукавишниковых и Сироткина. В обоих расположены музеи. И тот, и другой принадлежали самым знаменитым нижегородским миллионерам.

По архитектуре дом Сироткина кажется примерно 200-летним (казалось бы, чистый классицизм!), хотя на самом деле, он достроен перед самой революцией, в 1916 г. Это "лебединая песня" старой, капиталистической России и старого, капиталистического Нижнего. Но прямой портик с колоннами с главного фасада и очень живописной полукруглой с бокового как будто делают здание старше на целый век.

Поразительно, но эту стилизацию под классицизм выполнили братья Веснины родом из соседнего Юрьевца на Волге - а знамениты они (причём, на мировом уровне) вовсе не как "классицисты", а как основоположники советского конструктивизма. Трудно придумать что-нибудь более непохожее на дом Сироткина, чем ДнепроГЭС, но факт - у этих сооружений одни авторы.

Известно, что строительство дома (дворца!) на Верхневолжской набережной продолжалось 635 дней и всего было задействовано 24000 рабочих разных специальностей.

Дубовая лестница, дубовые же двери и оконные рамы, балки на потолке - всё сохранилось великолепно. На больших плафонах сводов - росписи Александра Веснина с аллегориями стихий в виде Олимпийских богов.

Заказчику Дмитрию Васильевичу Сироткину почти не довелось жить в этой роскоши - революция заставила его эмигрировать, а в доме с 1924 г. действует музей. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что именно как музей сооружение и строилось: "соривший миллионами", но великолепно разбиравшийся в искусстве Дмитрий Васильевич собирался подарить дворец городу для постоянной выставки. Так что революционеры умудрились "украсть подарок".

Нижегородский художественный музей занимает два здания: дом военного губернатора в кремле (отдел русской живописи) и дом Сироткина (отдел зарубежного искусства). Он знаменит замечательной коллекцией мировой живописи XV-XIX веков от Лукаса Кранаха Старшего до Милле и Ренуара. Честно признаюсь, что западноевропейская живопись до горячо любимых импрессионистов за редкими исключениями оставляет меня равнодушным (особенно чуждо по духу мрачноватое, казённо-портретное Северное Возрождение: то самое, против которого буквально "восстал" Ван Гог). Поэтому я любовался даже не столько коллекцией, сколько интерьерами. Но это лично моё восприятие: я уверен, что тысячам людей в этом "Эрмитаже на Волге" будет что посмотреть и будет что потом вспомнить.

Как ни богат дом Сироткина, следующее по набережной сооружение превзошло в роскоши даже его. Дом Рукавишниковых - настоящий нижегородский "Зимний дворец" (или Версаль), правда, не царский, а купеческий. Роскошь его интерьеров превосходит всё, что только можно встретить не только в Нижнем, но и в большинстве старейших городов России. Безусловно, поражают воображение московские и подмосковные усадьбы, дом Ушковой в Казани или Золотарёвых в Калуге... но даже в этом ряду дом Рукавишниковых выделяется и заслуженно лидирует. Лично я за пределами Петербурга, Москвы и их пригородов не встречал ничего подобного.

Построенный в 1820-е годы поволжский дворец окончательный свой вид приобрёл после капитальной перестройки в 1870-х - с элементами необычайно пышного необарокко. Проект составил архитектор Килевейн, а вот богатейшее скульптурное убранство выполнял всероссийски известный Микешин, к тому времени уже создавший главный свой шедевр - памятник Тысячелетию России в Великом Новгороде. Интерьеры дворца (а это гигантские площади стен и потолков в десятках залов) расписывал Фома Топоров, бывший крепостной мастер, получивший вольную в 1839 г.

Кстати, имя Килевейна в этой книге мы будем встречать так часто, что может даже сложиться впечатление, будто всё хорошее в городе строил (либо, по крайней мере, перестраивал) только он! Действительно, если бы архитекторов можно было сравнить с учёными, он - "самый цитируемый" в Нижнем Новгороде. Хотя, конечно, как и во всяком древнем городе, здесь прославилось целое созвездие зодчих - начиная с семейства Возоулиных в XVII веке.

Что же до дворца... Помню фантастическое количество атлантов и кариатид снаружи и внутри: такой "толпы" даже в Петербурге не найти! На Парадной лестнице ты буквально проходишь сквозь их строй. Говорю с иронией сссс а ведь красиво! Тот случай, когда творческое подражание дворцам XVIII века породило, если можно так сказать, "больший XVIII век, чем сам XVIII век". Больше барокко, чем само барокко. И более "царскую" резиденцию, чем Царское Село.

Да, это уж никак не назовёшь особняком - это настоящий дворцовый интерьер с соответствующими масштабами. Один только Бальный зал имеет площадь более 200 квадратных метров и освещается с двух сторон через 20 окон. Поскольку высота его соответствует двум этажам, то окна выстроились в два ряда по 5 огромных световых арок в каждом. Два гигантских зеркала усиливают эффект обилия света и колоссального простора. Зеркала - по 8 квадратных метров, но иллюзорно кажутся ещё больше, потому что твоё отражение издали смотрится в них совсем игрушечным. Будто ты не человек, а мошка. 19 пород дорогого дерева пошло на создание уникального паркета. Причём, есть такие экзотические как палисандр, эбен, махагон, амарант... а рядом - дуб, орех, берёза...

Весь третий этаж дворца Рукавишниковых занимает богатейшая выставка, посвящённая роду Шереметевых. Коллекция собранных ими по всему миру сокровищ когда-то находилась в знаменитом замке Шереметевых в Юрино (ныне - территория Марий-Эл). Но замок сильно пострадал в советское время и до сих пор отреставрирован не до конца, так что и этот "дворец Аладдина" (несомненно, таким он является по фантастической роскоши!) переехал пока сюда.

Помню совершенно фантастическую коллекцию оружия разных стран и эпох, включая даже африканский щит какого-то вождя из кожи крокодила (у меня сложилось тайное подозрение, что графы Шереметевы пытались превзойти царскую Оружейную палату Московского Кремля). Не менее впечатляет коллекция фарфора: китайского, японского, севрского (французского), про который даже сложилась крылатая фраза, что "он не может быть хорошими - он всегда великолепный". Здесь же керамика и майолика XVI-XVII веков: особенно запомнилось блюдо французского художника Палисси середины XVI столетия с удивительно реалистичными раком, устрицами, змеями и т.п. Стулья относятся к тому же XVI веку, но они итальянские - со знаменитой чертозианской мозаикой (по названию монастыря): дуб с богатейшей инкрустацией из слоновой кости.

Трудно перечислить всё... - но некоторые суверенные правители малых государств Европы XVIII-XIX веков вполне могли позавидовать "империи" графов Шереметевых.


Когда посещаешь такие дворцы, невольно возникает вопрос: "Зачем всё это?.." А зачем грандиозные замки Средневековья? зачем дворцы и виллы эпохи Ренессанса? Зачем Версаль или Петергоф?

А может, затем, чтоб мы сейчас заходили... и любовались.

Промысел Божий даже стремление миллионеров к безудержной роскоши обернул на благо культуры. Потому что Красота имеет особенность облагораживать людей даже вне зависимости от того, для кого и ради чего она изначально создавалась.

Как дала смешное определение одна 8-летняя девочка: "Музей - это консервы времени". В доме Рукавишниковых время уж точно законсервировано. Как минимум на два века.


* * *

Вообще Нижний невероятно богат музеями. Кроме Кремля и Верхневолжской набережной, многие из них сконцентрированы на главной улице Покровке и её окрестностях. Конечно, как и по всей нашей стране, есть дома-музеи личностей, отношение к которым со временем поменялось: например, кровавого коммунистического "вождя No2" Свердлова (именно здесь он родился) или критика Добролюбова, который порядочно поднадоел советским школьникам своими "лучами света в темном царстве" и т.п. Впрочем, если взвесить всё, проживший невероятно короткую жизнь в 25 лет Николай Добролюбов вызывает симпатию хотя бы тем, что одним из первых в России обосновал необходимость отмены телесных наказаний - в своей знаменитой полемике с доктором Пироговым в 1859 г. (Пирогов тоже был за отмену, но как-то не "вдруг"... вот это-то вечное не "вдруг" Добролюбов и высмеял, очень убедительно показав весь абсурд такой псевдокомпромиссной постановки вопроса). Лично я, каким бы ни был противником многих иных воззрений Добролюбова, невольно склоняюсь перед такими личностями, нравственно опередившими свою эпоху.

А вообще, любой дом-музей, кому бы ни был посвящён, интересен хотя бы тем, что погружает нас в жизнь других эпох и других людей. Помогает постепенно раздвинуть наше мелкое "я" до чего-то неизмеримо большего.


2.


Многие считают, что лучше всего приезжать в Нижний на теплоходе. Действительно, главная панорама открывается с реки. Но стоит встать на любой смотровой площадке, ощущение что ты - уже на теплоходе. Такой "корабельный" дух у всего города! Высятся "многопалубные" склоны, и ты можешь выбрать место на любой из палуб, на любом уровне, на свой вкус. Развилок великих рек окаймляет кругозор, как на носу теплохода.

Волга изгибается плавно и широко, как ствол старой ивы. А огромный боковой побег Оки образует Стрелку, как раздвоение ветвей. Или как огромную рогатку. Вечером эту рогатку вдруг заряжает собой Солнце, а у ивы появляется незапланированный красный плод. Конечно, набережная бесподобна! Да и грех было бы не использовать такой великолепный ландшафт: слияние главных рек Центральной России... Берега распахиваются, как створки, но кажется, это в твоей душе настежь открываются двери. Те сокровенные двери, что обычно закрыты.

Еще до революции эта обзорная площадка считалась одной из лучших в России и даже в Европе. Василий Немирович-Данченко по красоте панорамы ставит ее в один ряд со скалами Святогорского монастыря на Донце, Секирной горой на Соловках, вершинами Кой-Су в Аварии (Дагестан) и горы св. Николая на Балканах...

Какой-то богатырский размах ощущается здесь во всем: в открывшемся сразу на три стороны просторе, в высоте горы, в ширине слившихся рек.

Струи более мелкой, но гораздо более быстрой Оки очень заметно вливаются в Волгу, точнее, врываются в нее полоской бурунов и завихрений. Даже с огромной высоты видна узкая водная дорожка, которая теряется-растворяется лишь через несколько сот метров. Словно видишь из космоса Амазонку, которая долго еще рисует и рисует свое продолжение прямо по водам Атлантики.

На противоположном берегу, как на ладони, виден городок Бор с двумя живописно мерцающими высокими церквями. Видно, как перекинулась через Волгу, - словно через малый ручеек от куста к кусту, - паутинная нить канатной переправы: новая достопримечательность Нижнего.

Особенно красивым Бор становится на закате. Две высоких белых церкви Сергиевской слободы превращаются в сплошные искры... но в каждой из искр даже при плохом зрении ясно виден идеальный пятиглавый силуэт. Такой простор для света, словно эта долина - заповедник всех самых лучших вечеров: Национальный парк Закатов.

Огромное пасхальное яйцо разбили над Волгой - и от него почему-то брызнул свет. И этим светом ты в прямом смысле умылся - простором и зарёй, Волгой и Окой... Здесь расстояния исчезают, и всё, что видишь, можешь зачерпнуть ладонями.

Почему-то больше всего из разных поездок запоминаются именно вечера. Самый мистический, творческий час природы. Природа рисует, природа пишет. А мы созерцаем и читаем. Если приедете в Нижний, обязательно постарайтесь увидеть хотя бы один закат! Здешние вечера - "конкуренты" петербургских белых ночей! Лучшие закаты - всегда в тех краях, где вода и горы. В Нижнем и то, и другое в избытке. Есть откуда смотреть на закат и есть в чем ему отражаться. Этот город наверняка понравился бы Маленькому Принцу. Думаю, Чкаловская площадка чем-то похожа на его планету. С высоты птичьего полета мир кажется торжественно спокойным, лишенным всякой суеты. Наверное, почти таким его созерцал Сент-Экзюпери. Здесь, над обрывом, стоит, конечно, не автор "Маленького Принца", а его современник Валерий Чкалов. Я думаю, если бы эти два летчика встретились, им было бы о чем поговорить...

В жизни не так уж много мест, в которые - не покидая пределов нашего мира! - можно попасть, как в сказку. Несомненно, эта головокружительная "обсерватория закатов" - одно из них. И даже если бы в Нижнем не было больше ничего, ради одного такого вечера стоило бы приехать сюда за тридевять земель.

Невероятно красивы закаты и в другой части города: в "Русской Швейцарии". Так называется парк на высоком берегу Оки, который вытянулся не несколько километров вдоль проспекта Гагарина. Его главная аллея - своеобразный окский аналог Верхневолжской набережной. Но там под тобой только современный город: нет таких древних церквей, которые навеки вписаны в пейзаж здесь. Тем не менее, по нижегородской "Швейцарии" тоже стоит погулять - и тоже лучше всего это делать вечером. Я бы сказал, что "Швейцария" - вторая по значимости "закатная сцена" в Нижнем. А первая все-таки здесь - над Чкаловской лестницей.

В безоблачную и безветренную погоду вдруг явится, как живое существо, фантастический двуглазый мир. Два одинаковых солнца - настоящее и отражённое, - медленно, почти незаметно приближаются друг к другу. И пристально глядят на тебя. А весь горизонт - переносица меж ними.

Доноситься обрывок разговора маленькой девочки с мамой:

- Я ни разу не видела корабли.

- Скажи спасибо маме, что привезла тебя в такой город!

Действительно, где еще увидишь столько кораблей сразу - близких, словно рукой до них дотянешься. В каком еще из неморских городов России совместилась такая обширная акватория и такая огромная гора! Навигация только открылась - был вечер 1 мая. В те трехдневные выходные я проводил экскурсию по Нижнему для московских школьников из творческого центра (уже много лет дружим с их педагогом). Благодаря им, я и сам впервые увидел город весной, при первой листве, в пасхальные дни.

Дети подобрались совершенно разные - и по возрасту, и по характеру, - но закат одинаково заворожил всех. Не было ни одного, на кого бы он не подействовал: кто вспомнил бы в эти минуты об усталости, о том, что насыщенный (даже перенасыщенный!) день кончается, что пора бы уже возвращаться в гостиницу. Наверное, даже концерт самой любимой группы не приковал бы их так к одному крошечному пяточку земли, к этому "балкону". А я и думаю, что это и был самый лучший в мире немузыкальный концерт! Театральная ложа над Волгой специально сконструирована так, чтобы послушать беззвучную световую симфонию - из тех, что остаются в памяти на всю жизнь.

- Круто!..

И я подумал, что если дети говорят про обрыв: "Круто!" - не сразу поймешь, сленг это или прямое значение слова?

Все круто в Нижнем Новгороде! Ты наблюдаешь за тем, как наблюдают дети, и приходит удивительное чувство: Человек как образ Божий смотрит на закат как фреску Божию. То есть один нерукотворный образ стоит перед другим нерукотворным образом. Но сам этого не осознаёт.

- Я никак не могу понять... кажется, там море! - делился со мной 10-летний Максим. - То есть я вижу, что это лес... но всё равно как море.

Действительно, за Волгой лес до горизонта. Ты смотришь на него, как на Черное море с какого-нибудь Форосского маяка. Леса великого нижегородского Заволжья относятся к числу крупнейших в России. Там, далеко на севере, они переходят в костромские, потом - вологодские... и так, с отдельными мелкими разрывами - почти до Ледовитого океана. А на восток древесное море продолжают марийские, вятские, удмуртские, пермские леса - до Урала и за Урал... Мальчик, сам не сознавая, удивительно точно передал возникающие здесь ощущения. Действительно, стоишь на побережье, где словно целый материк обрывается, и начинается что-то гигантское, грозно-незнакомое, непривычное нам. Назовём его условно Пермским морем.

А чешуйчатое от облачков небо еще и "обжаренное", словно брюхо дракона, закатным огнем, нависло над этими лесными волнами.

Свет так спешит заполнить вечерние прорехи в облаках, что, кажется, вездесущая вода под могучим напором размывает прохудившуюся плотину. Солнечные лучи врываются в наш мир снопами. А навстречу шатрам, сходящим с неба, устремляются с земли пять жёлтых шатров Александро-Невского собора. Собор ныряет в золотисто-веерный поток и вклинивается в него. Словно тут стрелка не Волги и Оки, а земного и небесного?

Золото, серебро, медь, олово - все, как в лаборатории древнего алхимика смешалось в этой светящейся изнутри картине. Огненная река отражает химическую реакцию претворения всех наших бед и невзгод в Счастье.

Сочетание тонких лучей из-под облаков и изобилие воды создает эффект чего-то кристаллического, граненного, хрустального. Уже даже не два солнца светят, а весь этот хрупкий, невесть в какой технике выполненный пейзаж. Казалось, нет в нем такой точки, которая не излучала бы таинственное сияние сама по себе, только с разной интенсивностью. И все световые точки вместе формируют не то Картину, не то Икону.

- Как!? Ну ка-ак? - сказал Максим.

- Что как?

- Как так красиво бывает?

Я запомнил это на всю жизнь и до сих пор я считаю, что Максим за миг почувствовал Самое главное. За этими междометиями скрывалось не мимолётное настроение, а Откровение Жизни, как она есть. В одно "Как!?" поместился целый акафист "Слава Богу за всё"... который Максим, конечно, еще не знал.

Мир открылся: "Печальная страна, а в ней - твое окно" (Ю.Шевчук). Значит, окно открылось. Нижний со своими холмами, набережными, смотровыми площадками - это только "окно". Всё на свете - и Волга, и Ока, и Солнце... - только "окна".

И я вдруг почему-то вспомнил: "Моя рука основала землю, и Моя десница распростерла небеса: призову их, и они предстанут вместе" (Исайя 48:13)


3.


Жизнь после заката продолжается. Включается необыкновенно нежная розовая подсветка кремля. Будто цвет специально подбирали, чтобы "продолжить закат" после того, как он закончится в природе. Я видел в разных городах много искусно подсвеченных кремлей, но для нижегородского выбрали лучшее из всего, что только можно придумать. Видно, как необыкновенно длинна стена - ровно как та полоса, которая держится вдоль горизонта под облаками после захода солнца. Аквариумные города - с улыбкой называю я про себя такие головокружительно-холмистые мегаполисы, как Нижний, когда встречаю в них запредельно красивые, будто бы водянистые сумерки с множеством огней.

А потом мы долго-долго, не торопясь, возвращались по пешеходной Покровке. Бодрящий ночной холодок, больше напоминающий свежую зимнюю оттепель, чем вторую половину весны... гирлянды над всей улицей, гуляющие допоздна прохожие; ощущение праздника... - а когда это уже было?.. Дежавю? Нет, точно было. Ровно 4 месяца назад. Мы шли сейчас по одной из самых красивых улиц России, а может, и мира, и я чувствовал, как с каждым шагом по ней 1 мая постепенно, но неуклонно превращается в 1 января.

Кажется, впервые в жизни мне посчастливилось встретить вторую новогоднюю ночь в году.

А ещё я подумал, что если красоту окружающего мира сравнить с поэмой, то вечное невидимое присутствие Бога - это проходящая через всю поэму рифма. Именно её-то мы и называем по ошибке "дежавю".


Започаинье

1.

Как-то я был в Нижнем в пасхальные дни и невольно поразился, до чего облик города стихийно соответствует празднику. Сколько красного и розового в архитектуре и рельефе: в кремле, церквях и холмах. И закатах. Это самый пасхальный город из всех, какие я знаю.

Благодаря уникальному сочетанию древней архитектуры и холмистого ландшафта, Нижний не имеет себе равных по красоте среди всех крупнейших городов России. Не будем сравнивать его с меньшими по размерам городками, имеющими свое очарование, но среди "миллионников" лично я уверенно отдал бы предпочтение Нижнему.

Не менее богатый по архитектуре, чем любой из городов Золотого Кольца, в отличии от них он вздыблен к небу зелеными волнами колоссального шторма. Все равнинное здесь стало выпуклым.

Многоярусный, многоэтажный и многовековой мегаполис.

И ведь даже не знаешь, завидовать местным жителям - или сочувствовать?

Завидовать - что живут в такой красоте. Или сочувствовать... что привыкли и, видимо, не очень-то ее замечают.


Одно из самых высоких (и самых древних наряду с Кремлем) мест Нижнего - Започаинье. От кремлевского холма оно отделено огромным Зеленским оврагом и пересохшей к нашему времени речкой Почайной. Это, несомненно, самый красивый район города по уникальному сочетанию природы и архитектуры.

Если вообще по всему Нижнему рассыпано множество церквей самых разных эпох, то в Започаинье как на подбор сгруппировались храмы почти сплошь XVII столетия. "Золотой век русских городов" оставил очень значительный отпечаток на облике Нижнего. По концентрации памятников XVII века эту часть города можно сравнить разве что с центром Ярославля, Вологды, ну и, пожалуй, с Гороховцом...больше столь цельного "заповедника одной эпохи", пожалуй, не найдешь во всей России.

До революции Нижний был самым большим по числу церквей поволжским городом. Их насчитывалось 94 (сейчас осталось 30). Для сравнения: в Ярославле было 77 церквей, в Казани - 67, в Саратове - 57, в Астрахани - 30, в Симбирске - 28, в Самаре - 22, в Чебоксарах - 12. И это притом, что население, например, Саратова в то время превосходило население Нижнего.

XVII век во всех отношениях стал "золотым" веком и для Нижнего Новгорода, и для всей здешней земли, беспримерно расцветшей из-за открывшейся тогда же великой Макарьевской ярмарки. Кстати, по совпадению, и отдельная Нижегородская епархия образовалась в ту же эпоху - в 1672 г.

Искусствоведы почему-то редко выделяют нижегородскую архитектурную школу и почти не используют такой термин. Хотя местные зодчие в XVII веке были известны далеко за пределами города. Они оставили свои памятники во многих уголках России. Самый близкий пример - уникальный по цельности замысла Макарьевский монастырь в 90 км от города. Но есть и гораздо более дальние шедевры архитектуры. Самую красивую церковь Соликамска, Богоявленскую, в 1695 г. возвел нижегородский купец и зодчий в одном лице Задорнов. А ведь это Приуралье, "Великая Пермь"! Есть сведения, что Введенский собор Чебоксар построили нижегородцы - это самое древнее, что сохранилось доныне в чувашской столице (1651 год!). В общем, когда путешествуешь по России, о Нижнем Новгороде приходится вспоминать довольно часто.

Про церковное зодчество XVII века в искусствоведческой литературе обычно пишут, что оно развивалось в сторону "обмирщения". То есть усиления декоративности и народных мотивов, окончательного разрыва со строгой византийской традицией.

На мой взгляд, это слишком упрощенный подход. Здесь подходит, скорее, не уничижительное "обмирщение", а глубочайшее понятие "кенозис". Это слово (по греч. "умаление") употребляется в богословии по отношению к Сыну Божиему в Его Воплощении, в добровольном "истощании". Храмы XVII века - это храмы Бога Воплотившегося, ставшего полностью "Нашим" во всем, кроме греха. Если византийские базилики своей архитектурой подчеркивают неприступность Небесного Самодержца, то русские церквушки - близость к нам Сына Человеческого.

Нижний Новгород особенно богат на такие народные церквушки. Смотришь - и в душу будто входит, доносится из-за стен великое рождественское песнопение: "С нами Бог...".

Если идти в сторону кремля, медленно спускаясь с Ильинской горы по Ильинской же улице, по дороге выстроится целая цепочка роскошных церквей XVII века: Успенская, Ильи Пророка, восстановленная заново Казанская у самого подножия, а напротив Казанской, почти у самых нижних ворот кремля - Иоанна Предтечи с памятником Минину и Пожарскому. Чуть в стороне от этой цепочки, но всего в одном квартале вправо - церковь Жен Мироносиц, а рядом - "домик Петра I", точнее, дом купца Чатыгина, в котором, по преданию, останавливался царь в 1695 г. во время Первого Азовского похода.

Мы же проделаем обратный путь: от низшей точки Започаинья к высшей.

Иоанно-Предтеченская церковь (1683 г.) близ нижних кремлевских ворот была разорена в советское время, превращена в общественный туалет, но восстановлена и освящена 4 ноября 2005 года. Тогда же перед ней появился памятник Минину и Пожарскому - точная копия московского. Тем самым почти через 2 века восстановлена историческая справедливость. Ведь изначально этот проект предназначался для Нижнего, но так понравился Николаю I, что тот велел возвести его на Красной площади, а не здесь, в городе Минина. Я не раз встречал реакцию людей, которые не были в Нижнем, но видели фотографию этого места. Они совершенно серьезно воспринимали ее за фотошоп - ну а как ещё: всем известный памятник на незнакомом фоне! Поставили его тут не случайно. Именно с крыльца Ивановской церкви Кузьма Минин обратился со знаменитым воззванием к народу собирать ополчение. Отсюда и начался поход 1612 г., завершившийся освобождением Москвы.

Сама церковь - традиционно пятиглавая, с шатровой колокольней. Беловато-кремовая, она необыкновенно торжественно смотрится на красном фоне могучей кремлевской стены. Одно из самых знаменитых и запоминающихся мест Нижнего Новгорода.

Внутри - великолепные современные фрески, мастерски стилизованные под древность. Почти весь свод занимает гигантское родословное древо с Богоматерью в центре: многократно увеличенная икона Симона Ушакова, известная под названием "Насаждение древа Государства Российского" (1668 г.), где митрополит Петр и князь Иван Калита сажают виноградную лозу, и она прорастает прямо сквозь Успенский Собор Московского Кремля.

Церковь, стоящая напротив, по другую сторону маленькой площади и памятника - Казанская. Это соседство не случайно, так как ополчение Минина и Пожарского взяло в поход именно Казанскую икону Божьей Матери.

До революции храм выглядел совершенно иначе, но был разрушен до основания и теперь воссоздан на прежнем месте, но в другом стиле. Это одна из немногих в Нижнем одноглавых церквей, стилизованных под зодчество еще домонгольской Руси. Дело в том, что она стояла на несохранившейся речке Почайне, а это название (как и многие другие) было перенесено сюда прямиком из Киева основателем Нижнего святым князем Георгием Всеволодовичем (убит в 1238 г.). Князь возводил на Дятловых горах над Волгой как бы "живую икону святого града Киева", стоящего тоже на горах, но над Днепром. Облик церкви максимально соответствует эпохе князя-основателя.

Интерьер поражает и высотой, и царственно-золотым фоном фресок.

Вертикали очень тонких столпов на самой вершине вдруг переходят в световой купольный круг, как небесный нимб. Пропорции - как у церкви Покрова на Нерли или других древнейших однокупольных храмов Руси. Прямоугольная башня: внутренний столп из воздуха и света. Фрески по золоченому фону особенно изумительно смотрятся в интерьере таких вытянутых пропорций. По торжественности это, несомненно - тронный зал, только трон Царя Небесного вознесен на необъятную высоту. Весь храм со Христом в солнечном куполе - как одна архитектурно-живописная икона Вознесения.

О великолепной акустике в таком высотном интерьере я уж и не говорю!

Суммируя все впечатления, я бы сказал, что это одна из лучших стилизаций под древнерусское зодчество в наше время. По крайней мере, лучшая из встреченных мной во всех многочисленных поездках по России.

Торжественная Казанская церковь, как привратница, "открывает" собой все Започаинье. Прямо от нее круто вздымается на холм одна из самых узких и коротких, но самых колоритных улочек Нижнего - Ильинская. Уже метров через сто всякого восходящего встретит Церковь Ильи Пророка (от которой произошло название горы и улицы). Долгое время она стояла совсем без куполов, потом - с одним куполом - и только сейчас, с восстановлением всего золотого пятиглавия, вновь заняла господствующее положение в нижегородском архитектурном пейзаже. Теперь её хорошо видно и от кремля, и с Оки. Это один из венцов самой высокой части города. По преданию, именно здесь в 1505 г. был сражен ногайский князь во время знаменитой осады Нижнего, о которой я уже рассказывал в главе "Кремль".

Пройдёшь еще метров сто - и вот в самой высокой точке, но не на обрыве, а чуть в стороне, в очень уютном дворике открывается церковь Успения на Ильинской горе. Это, пожалуй, самый колоритный из всех нижегородских храмов XVII века. Даже если б рядом не стояли чудом уцелевшие оригинальнейшие палаты Олисова той же эпохи, ради нее одной не жаль взобраться на эту крутую гору.

Эта церковь уникальна в масштабах не только Нижнего, но и всей России тем, что ее пятиглавие вырастает из конструкции, обычно называемой "крещатая бочка". Такие "бочки" повсеместно применялись в деревянном зодчестве и гораздо реже - в каменно-кирпичном, как мы видим здесь.

Ни один другой храм Нижнего не украшен так богато целыми гирляндами зеленых изразцов. Почти все они поставлены "на угол" (то есть ромбами) и составляют длинные вертикальные цепочки. В облике этой церкви белизна плавно переходит вверху в густую зелень, создавая какое-то праздничное, березовое, совершенно майское настроение. Крапинки, слезинки, дождинки изразцов - словно застывшая капель от зеленых черепичных куполов. Умели же древние зодчие в совершенно неподвижном сооружении как-то передать динамику. И эта динамика - всегда вертикально-небесная, даже если сама постройка очень невысока.

Кстати, если приглядеться к изразцам, каждый из них - и многоцветный, и "сюжетный" (изображает ту или иную роскошную композицию из птиц, цветов и т. п.). Но издали все смотрятся как цельно-зеленые. Ближайшим центром производства изразцов в XVII в. была Балахна (35 км от Нижнего). Все здешние изразцы - балахинские.

Успенскую церковь в 1672 г. возвел на свои средства купец Афанасий Фирсович Олисов, дом которого великолепно сохранился и стоит в том же дворе. Небольшой по нынешним меркам, с "бочкой" над лестничным восходом, с мелкими, ненавязчивыми вкраплениями изразцов, он очень гармонирует со стоящей по диагонали к нему Успенской церковью. Это один из самых маленьких, но самых запоминающихся архитектурных ансамблей Нижнего - всего из двух построек: одной церковной и одной гражданской. Этим сочетанием он по-своему уникален.

Жизнь Олисова - это история сплошных приключений: дальних торговых путешествий, которые в те времена были связаны с колоссальной опасностями на каждом шагу. Его можно сравнить одновременно и с былинным новгородским Садко, и с вполне реальным Афанасием Никитиным (кстати, тезкой). Есть предание, что Успенскую церковь Олисов возвел в благодарение Богу за спасение от речных пиратов - и вообще за благополучное возвращение из Астрахани. Кстати, позже он был назначен в Астрахань городским главой и навсегда туда переехал.

Когда слышишь такие истории, кажется, что Нижний - настоящий морской порт, сравнимый с Кадисом в Испании. Волга для России XVII века - почти то же, что Атлантика для купцов европейских стран. С возможностью колоссально обогатится или... сгинуть. Со своими опасностями, со своими пиратами. Тут и Стенька Разин, и другие бесчисленные удалые разбойники на стругах, и кочующие в низовьях воинственные ногайцы. А плаванье в Астрахань - это почти как экспедиция в Америку (кстати, и расстояние отчасти сопоставимое). Вот и видишь над прибрежным обрывом обетные церкви, возведенные "мореплавателями" после удачного возвращения.

Напротив церкви и дома Олисова, когда-то стоял дом Кулибина, но он сгорел еще в 1814 г. Сейчас на его месте мемориальная доска.

Иван Петрович Кулибин (1735-1818 гг.) Его имя давно стало нарицательным и превратилось в мем. Его называли "русским Архимедом". Его судьба стала, если так можно выразиться, "самой русской судьбой" - самой хрестоматийной. Как у Есенина или Высоцкого. Как у лесковского Левши. Иногда кажется: даже если б его не было в реальности, его бы непременно придумали как литературного героя.

Ярчайший изобретатель, напрочь отвергнутый коррумпированным Чиновничеством самой большой в мире Империи. Изобретатель с большой буквы, живший в обществе, которому неведомо слово "патент"... и потому умерший в нищете. Оцененный по заслугам, как это водится, только после смерти. Как говорят всегда в таких случаях: "Мы им гордимся".

И действительно, а чего бы не гордиться задним числом?

Лифт, веломобиль, "водоход" (подобие нынешних судов на воздушной подушке), "механические ноги" (протезы) и много чего еще... - и все это в XVIII веке... И ни одно из этих изобретений не было пущено в производство. На автора смотрели как на городского сумасшедшего. Самый знаменитый проект: подвесной одноарочный мост с длиной пролета 298 м (1772 г.). В случае его постройки на Неве любые корабли того времени свободно проходили под ним, и не нужны были бы дорогостоящие механизмы ежедневного развода мостов. Чиновники проект благополучно похоронили. Инженеры в XX веке доказали, что все расчеты Кулибина были верны: сейчас все крупнейшие мосты мира строятся именно по такому принципу.

Из того немного, что всё же было сделано, а не осталось в чертежах - уникальные часы, которые Кулибин смастерил в 1769 г. и подарил лично Екатерине II. Сейчас многократно увеличенный макет этих часов украшает главную пешеходную улицу Нижнего - Большую Покровку.

Большая часть жизни "русского Архимеда" связана с Нижним. Здесь он родился в купеческой семье, сюда вернулся после отставки из Петербургской Академии Наук в 1801 г., здесь и умер. Был похоронен на Петропавловском кладбище, которое в советское время разорили и превратили...в парк им. Кулибина.

Из личной жизни Ивана Петровича известно, что он был абсолютным трезвенником, никогда не пил, не курил и не играл в карты, даже если его приглашали в самое великосветское общество. Многие знавшие его говорили, что это чистейший праведник, хотя и "чудак". От него осталось 6 сыновей и 8 дочерей.

А на соседней Сергиевской улице сохранился дом Каширина, где прошло детство А.М. Горького. Сейчас уж точно никому не пришло бы в голову назвать в честь этого вполне второстепенного в русской литературе писателя целый город...но "Детство" есть "Детство": многие современные школьники, как и в былые времена, впервые узнают о Нижнем Новгороде именно из этого оставленного в программе произведения. Кстати, в отличие от "Матери" или "Клима Самгина", вполне неплохая вещь и еще совсем не политизированная. Собственно, весь дом-музей и является живой иллюстрацией повести "Детство".

Что ж, от кулибинских непостроенных мостов перейдем к вполне реальным и живописным нижегородским, там и сям перекинутым через гигантские овраги и придающим этому городу подобие детского конструктора.

Нижний не имеет себе равных среди городов России (а может, и мира) по числу лестниц и необычайно высоких пешеходных мостов. Из-за "многоэтажного рельефа" и всех этих умело вписанных в него инженерных сооружений - кажется, что весь мегаполис просто собран из гигантского "Лего". До того здесь все не похоже на остальной мир. Обыденность, как известно "слишком взрослая" - не игровая, не детская, не сказочная. Нижний Новгород - полное исключение.

Рядом с Успенской церковью - мост через гигантский овраг. Сразу за ним начинается знаменитый ступенчатый Парк 800-летия с аллеями на разных уровнях и соединяющими их бесчисленными лесенками - самая запоминающаяся особенность такого "горного" города как Нижний. Это настоящий амфитеатр, где в качестве необъятной сцены - вся нижняя часть города. А крошечные кораблики на Оке и сверкающие пылинки машин играют какой-то непонятный спектакль с рекордным количеством актеров.

Все кажется и маленьким, и очень близким - если б не машины, вообще трудно было бы оценить масштаб.

Верхняя дорога называется: набережная Федоровского. Как и Верхневолжская набережная, она проложена на уровне не меньше ста метров над зеркалом реки. В конце гигантского козырька, застывшей над обрывом дороги, виднеется...воздушный шар. Когда подходишь ближе, все становится ясно.

Это единственный в России памятник Жюль Верну, где он изображен в корзине готового к старту воздушного шара. Самое идеальное место для такого памятника: лучшей точки для полного ощущения "полета" нарочно не найти. Здесь и без воздушного шара ты тихо паришь над местностью... а с шаром - ещё реалистичней.

Забавно, что сам Жюль Верн в России никогда не был, но, как минимум, семь его произведений (правда, не самых известных) посвящены нашей стране. Не обошлись в них и без упоминаний Нижнего Новгорода. Как известно, Жюль Верн был "величайшим кабинетным путешественником" по всему миру, и самая большая на планете империя просто не могла не заинтриговать его хотя бы в географическом смысле.

А вот его не менее знаменитые современники Александр Дюма и Льюис Кэрролл в разное время в Нижнем Новгороде бывали. Памятник Дюма, где он изображен в одежде мушкетера, стоит сейчас на Большой Покровке...

Всё-таки Нижний, как ни крути - великий город в русской и мировой литературе.

Если на смотровой площадке у памятника Чкалову видишь огромные просторы Волги и Заволжья, то здесь под тобой раскрывается сам город во всей красе. Ока - лента или пояс, которая делит его пополам и придает еще большую живописность.

Кто-то из детей нашей группы фотографировал панораму с самой кромки обрыва и будто стоял, как великан, на этих крышах и башнях. А ещё казалось, люди, показывая друг другу вдаль, дотрагиваются до куполов. Нижний - один из тех уникальных городов, которые можно трогать пальцами. И он на это не обижается. Ему от этого даже хорошо. Парадоксально: все улицы в пробках, а простор приближает всё, как в настоящих горах. Если б мы жили в будущем и могли кататься по воздуху, проблема пробок решилась бы сама. Это город, по которому невероятно легко летать взглядом. Практически в любом уголок его приокской или заокской части можно "перескочить глазами" за секунду. Создается иллюзия невероятной близости всего. Эффект "сжатия пространства".

Только с этой точки заметно, насколько сильно выгнут Канавинский мост через Оку - только отсюда он похож на старинные маленькие мостики в средневековых городах. Эта деталь придает еще большую "игрушечность" всему городскому пейзажу. Между тем, маленьким его никак не назовешь - 1100 метров над Окой, не считая подъездного пути.

В самой Оке серовато-искристо, как на старом серебре, отражалось переменчиво-облачное майское небо. По какой-то весенней ассоциации, его хотелось назвать вербным. Небольшие облака лоснились серыми "пузиками" и в мягком полусвете, казалось, шелковисто пушились. Издали хотелось их погладить или даже понюхать, как цветущую вербу. Как на морских волнах вскипают барашки, так на "девятом вале" Майского океана (а весь Нижний - один "девятый вал"!) уже начинала там и сям пениться первая белизна. Предвестье вишневого, яблоневого, черёмухового шторма, шквала, тайфуна...

Пройдёт несколько дней, и будет город не город, а одна вздыбленная зелень с белизной. Одна Чистота, одна Любовь, одна Победа.

У подростков принято красить волосы, потому нижегородская весна со своими космами деревьев над обрывами напоминает подростка-неформала. Кстати, самые удивительные перепады микроклимата бывают здесь весной. Все зависит от постоянных ветров, дующих с Волги и Оки. Они формируют самые странные пейзажи, где всё меняется за нескольких метров. В начале мая зелень на волжских и окских склонах едва пробивается, словно ее, как легкую поземку зимой, сдувают ветра. А зайди в любой ближайший двор... и под прикрытием домов увидишь целые лиственные взрывы. Некоторые деревья могут стоять уже в полной зелени. "Теплица под открытым небом" - думаешь с улыбкой про каждый такой закрытый от ветра закуток.

Когда весь город - на нескольких уровнях, когда в нем две огромных реки, наверное, только так и бывает.

Далеко внизу, прямо под тобой, многочисленные церкви Благовещенского монастыря стоят на фоне серовато-серебристой воды, как на фоне неба, пересекая его простор крестами и колокольнями. От купола к куполу перебегают длиннохвостые падающие звёздочки кораблей, яхт и лодок. Золото куполов смотрится совершенно нереально, когда вопреки всему, словно в перевернутом мире, они вдруг оказываются далеко под тобой, да еще и на фоне потемневшего серебра старой реки.

Огромные голуби сидят на фоне дальнего берега - больше домов.

Золотой ангел Благовещенского монастыря трубит на фоне роскошного терема Макарьевской ярмарки, которая - на противоположном берегу, километрах в двух отсюда.

Особенно необычно, когда на этом фоне сидят на скамеечках люди.

Всё такое маленькое по сравнению с небом, рекой и горой.

Розовая и очень высокая Рождественская церковь значительно правее Благовещенского монастыря встает коралловым рифом откуда-то далеко снизу, как со дна невидимого моря. Своим расположением и силуэтом она будто подбрасывает на секунду твой взгляд, который все падает и падает с головокружительного склона. Она - как скачок кардиограммы в этом фантастическом рельефе.

Иногда хочется сказать, что древние церкви предусматривают небо. Именно облачное. Непременно облачное, с переливами, с разными настроениями. Церкви навек в него встроены...или, верней, написаны на нём, как на холсте. Они и небо созданы друг для друга. И кажется, не было б церквей, не было бы и неба. И наоборот! Кто кого породил? Ясно лишь, что это Богочеловеческое творчество. Просто человеческое, людское, земное не производило бы такого перерождающего душу впечатления!

Эти древнерусские пятиглавия - как древнееврейское Пятикнижие. Объемно напечатанное Святое Писание для зрячих: страница неба и многочисленные буквы купола не нём.

А больше, наверное, ничего и не надо...

* * *

Я не думал, что когда-нибудь (оказалось - всего через полгода!) увижу это самое фантастическое место Нижнего в сугробах, в зимних рождественских сумерках... что маленькие парковые фонари вдруг украсят головокружительный склон целым лесом голубых, сиреневых, нежно розовых свечек: точно под цвет сиреневого снега и морозного неба с последними оттенками заката. Каждая свеча - почти в человеческий рост, а их тут сотни.

Если на день рождения людям дарят торт в свечках... то здесь целый город преподнес себя Христу в день Его Рождества.

Городские сумерки с множеством огней - это всегда удивительная картина, написанная в самой сложной технике - светом по свету. А еще это - интерактивная мерцающая карта, на которой "океаны" двух рек отмечены темно-синим фоном, без всяких огней, зато два извилистых материка двух берегов густо искрятся и почти немыслимо переливается всеми цветами: получившаяся гамма не в пример богаче любой новогодней елки.

"Земля из космоса" - только так и назвать панораму Нижнего с огромной высоты в зимний, рождественский вечер.

В такой вечер самое время поговорить о Рождественской церкви.


2.


Главное архитектурное чудо Нижнего - Рождественская Строгановская церковь. Как-то мы с другом рассуждали о загадках природы, и он сказал про павлина: "Это не эволюция, не естественный отбор (наоборот, с таким хвостом животному максимально трудно выжить!), это причуды Творца". И я вдруг подумал про рукотворную природу ... в частности, про невероятную, феерическую церковь в Нижнем: "это не эволюция форм, не творческая или инженерная необходимость... это радостные причуды людей для Творца". Как павлин в живой природе, так Строгановская церковь в зодчестве.

Если ты прибываешь в город на теплоходе, дойдёшь до неё минут за пять: она первой из всех церквей встречает корабли. Видимо, в этом и состоит ее особое значение в грандиозном, но по-своему очень стройном ансамбле нижегородского зодчества, где все роли неуловимо, но строго распределены. Если же гуляешь по горам, как я в тот незабвенный день, надо спуститься по длинным длинным лестницам в Нижний посад. Дятловы горы - это Верхний посад, а полоска под обрывом вдоль Оки - Нижний. Почти все древнерусские города с перепадами высот только так и делились. Главная улица Нижнего посада - Рождественская.

Она уникальна тем, что насчитывает 36 архитектурных памятников федерального и регионального значения. Если главной прогулочной улицей всего города является Большая Покровская, то второй пешеходной сделали Рождественскую. Многим гостям города она нравится даже больше своей тишиной: нет таких скоплений народа и такой чисто "арбатской" суеты.

В Нижнем еще в 90-е вернули исторические названия большинству улиц, так что гулять по ним - одно удовольствие. Покровка, Варварка, Рождественская, Ильинская, Черниговская, Большая Печерская... - чаще всего названия улиц соответствует названиям церквей и монастырей. Или отражают древнейшую историческую топонимику - например, Почаинская. Один знакомый, водитель из Самарского региона, рассказывал, как с навигатором заблудился в Нижнем. Ему нужна была Монастырка, но он сказал "Монастырская". Оказалось: в Нижнем есть и та, и другая, причём они на приличном расстоянии друг от друга, так что навигатор привёл его совсем не по тому адресу.

Итак, в середине Рождественской улицы возвышается одноименная ей церковь, построенная на средства одного из богатейших людей России того времени - Григория Строганова.

Искусствоведы выделяют даже особое направление в русском зодчестве рубежа XVII-XVIII веков: "строгановское барокко". Именно творчески переработанное на русской почве барокко дает самые удивительные плоды. Если Петербург - калька Европы, то в более древних городах европейские архитектурные традиции - лишь очень удачно привитая ветвь: само Древо осталось родным, прежним, многовековым. У Рождественской церкви традиционное для древнерусской архитектуры пятиглавие, хотя весь силуэт ее необычайно устремлен в небо за счет очень высокого бесстопного четверика - и стоящей рядом многоступенчатой колокольни.

Обычно путешественникам по Волге больше всего запоминаются два самых роскошных памятника барокко на ее берегах: Рождественская церковь в Нижнем и Петропавловский собор в Казани. Они почти ровесники, хотя и совершенно не похожи друг на друга.

Что можно сказать про эту удивительную церковь и ее место в русском зодчестве? Красота красоте рознь: особенно трудно сравнивать разные стили. По этой причине ни про один памятник неправомерно и некорректно сказать "самый красивый". Но вот назвать Строгановскую церковь самой нарядной по своему узорчатому убранству - это просто констатация несомненного факта.

Роль ее как шедевра раннего русского барокко неоспорима.

Эта красно-белая башня с небывалым венцом самоцветно-искрящихся куполов на берегу Оки видна издалека. Белые узоры выступают из красных плоскостей стен - пышно, пенно, снежно обрамляя окна. А поскольку окна прибиты на четырех ярусах, узор вокруг них образует в совокупности подобие огромного наружного иконостаса - только белокаменно-резного, а не золотого.

Особенно поражает этот узорный живой "снег" жарким солнечным днем! В нём - всё великолепие русского барокко, словно порожденного вовсе не "западным ветром", а нерукотворными красотами русской Зимы.

Если же приезжаешь в Нижний весной, белые растительные узоры как-то особенно перекликаются с майским цветением. Красотой и нежностью они иллюстрируют даже не весну земную, а ту "Весну спасения", о которой говорится в Святом Писании.

Вдобавок, вся Ильинская гора вздымается под храмом, как гигантский кулич, усиливая пасхальную ассоциацию.

Крашенное яйцо, завернутое в белое вологодское кружево - такая неуловимая ассоциация возникает. А над всем кружевом - небывалые, фантастические, звездные, искристые, шашечные, многофигурные, самоцветные купола, достойные собора Василия Блаженного в Москве, только, пожалуй, ещё более изысканные.

Цвет Пасхи и цвет Рождества соединились в её удивительном облике.

- Самая красивая церковь в Нижнем, - представил я, проводя экскурсию московским ребятишкам по этому храму.

- В Нижнем!? По-моему, в мире!!! - мгновенно и непосредственно поправили меня дети.

Действительно! Вот так плывут-плывут люди по Волге и нежданно негаданно встречают одно из самых удивительных чудес на Земле.

А вот строили это чудо с огромными сложностями в два этапа с большим перерывом.

Обычно церковь датируется по времени освящения - 1719 годом.

Хотя в основе своей возведена была в 1696-1701 гг.

Просто в 1701 г сильный пожар, а в 1705 г. переезд Строгиновых в Москву привели к долгому "застою" в отделке практически готового храма. Окончательно он доделан на средства жены Григория Дмитриевича Строганова - Марии Яковлевны.

Казалось бы, разница в датировке - всего несколько лет, но насколько она символична: в одном случае храм можно отнести к XVII веку в другом - к XVIII, то есть к совсем иной эпохе. Лично я всегда считал и считаю, что это уникальный памятник именно XVII столетия и никак иначе: весь его облик - лучшее "зеркало эпохи". В 1719 г. церковь была освящена в честь Собора Пресвятой Богородицы. Но, поскольку этот праздник отмечается на второй день Рождества Христова, храм чаще всего называли и называют Рождественским. К тому же рядом стояла и собственно Рождественская церковь (разобрана за ветхостью в начале XIX века). От нее тоже перенеслось "народное" название.

Уникальность церкви - не только в ее красоте, но и в конструкции. Она возведена под горой, в самом, казалось бы, неподходящем месте. Дело в том, что Нижегородские Дятловы горы понизу буквально кипят родниками (самый богатый город России по количеству "гремячих" ключей). Подземные воды чуть ли не через каждые несколько метров вырываются к Волге и Оке. Строгановскую церковь, чтоб не "поплыла", строили на специальном вкопанном плоту. Один из потоков грунтовых вод проходит прямо под ней. Несмотря на это, она стоит, как видим, уже более трех веков и, даст Бог, простоит ещё столетия. Можно только подивиться уникальному решению неизвестных конструкторов.

Как Покровский собор в Москве овеян народными сказаниями и байками, так и Рождественская церковь в Нижнем. История с якобы ослеплением мастеров приписывается здесь не Ивану Грозному, а Григорию Строганову. Правда, главный зодчий не дал себя ослепить, а превратился в ворона и полетел - да зацепился крылом за крест колокольни, отчего там остался флюгер наподобие вороньего крыла...

Легенда распадается по смыслу на два устоявшихся стереотипа. Во-первых, все богатые, могущественные заказчики всегда очень коварны и очень ревнивы. Во-вторых, сотворение Красоты в народном представлении сродни "волшебству": все лучшие мастера своего дела - немного (или даже не немного!) колдуны... одним человеческим умом и талантом не под силу возвести такое.

То, что глубоко верующий человек очень точно определил бы: "Бог и человек творят вместе: невозможное человекам возможно Богу", полуязыческая интуиция толпы приписывает иной силе. Хотя справедливости ради, надо сказать, что некоторые экскурсоводы ради артистического эффекта любят злоупотреблять такими легендами, преувеличивая (и тем самым тиражируя) народные суеверия.

Колокольню, действительно, венчает флюгер под крестом. Только это конечно, не воронье крыло, а золотая хоругвь - символ Пасхальной Победы. Она очень уместно смотрится на такой высоте. Будто развевается над всем миром. И даже само ВРЕМЯ попирает - потому что находится выше часов. Кстати, часы уникальные - с 17-ю делениями, что соответствовало древнерусскому представлению о "дневном круге", с фазами Луны и т. п. Конструировал их...ну, конечно же Кулибин. Часы Кулибина украшают колокольню неизвестных зодчих. Редкий случай, когда часовщика мы знаем, а вот архитекторов - нет.

Хорошо, что колокольню позже соединили с церковью - такой чудесный полузамкнутый получился церковный дворик. Как маленькая-маленькая крепость. Со стороны горы ее подпирает мощная стена, сложенная в 1820-е годы архитектором Бетанкуром из кирпичей разобранной соседней церкви.

К сожалению, почти все нижегородские церкви в годы советского запустения утратили свои древние интерьеры. И росписи, и иконостасы в них современные. Только в Рождественской уникальным образом сохранился роскошный золоченый иконостас XVIII века в стиле барокко - один из лучших в России по богатству и утонченности резьбы. Он пятиярусный и уходит под самые своды - туда, где вокруг всего помещения поясом тянется евангельская надпись: "Дом Мой домом молитвы наречется".

Золотой сад, дремучая золотая чаща, золотой виноградник - такая ассоциация от всего, что открывается перед тобой: иконы занимают даже меньше места, чем бесчисленные растительные узоры, их обрамляющие.

Интересно, что хотя весь иконостас вырезан из липы, но Царские врата в нем - дубовые. Вообще резьба по дубу в русском искусстве встречается гораздо реже, чем по мягкой, любимой всеми мастерами и наиболее удобной для исполнения узоров липе.

А вот богатейший золоченый орнамент при переходе из трапезной в основной объем - тот вообще не деревянный, как кажется на первый взгляд, а белокаменный. Изначально он не был позолочен, но потом его как бы "подогнали" по цвету под иконостас, и они стали удивительно похожими. Получилось как бы "два иконостаса" - один в низкой трапезной, другой в высочайшем четверике.

Ещё подумалось, что высокие интерьеры наших церквей похожи на пространство для гигантской невидимой свечи. Столп воздуха "наэлектризован" молитвой и стал невидимым пламенем, как один из тех "языков огненных", которые сошли на апостолов в Пятидесятницу. И шатровые интерьеры церквей, и прямоугольно-бесстолпные, как здесь: везде горит невидимая свеча из воздуха. Ярче всех видимых.

И потому в любой церкви так хорошо.

Есть момент: где бы и в какой бы храм ты ни входил, ты входишь в Вечность, и потому все города, где есть храмы, по определению похожи... именно Вечностью. Как ни уникальна Рождественская Строгановская церковь, ты можешь попасть прямо в нее в Казани и Чебоксарах, Муроме и Угличе, Ярославле и Костроме...

Мне даже кажется, в таких городах труднее оставаться атеистом, чем в более молодых, несущих в своем облике совсем иной дух.


Как отреагировали на эту свечу дети? Есть небо с закатом - есть церковь с иконостасом. То ли жизнь, как опытный лектор, решила второй раз ненавязчиво повторить главную мысль, то ли мысль тут ни при чем - просто два впечатления на внутренних весах Максима уравновесились... и в церкви вдруг прозвучало ровно то же, что вчера на закате на Чкаловской лестнице:

- Ка-ак!? Ну как, а?!!

- Что Максим?

- Как так красиво бывает?!

Значит бывает. Максим всегда прав! Дважды прав. Прав в своем удивлении.

Много раз я заходил в эту церковь сам по себе и лишь раз с экскурсантами - но мне никогда не забыть это "Как!?" мальчика и, главное, в жизни не забыть его глаза. Чудо всегда лучше видишь, когда кто-то смотрит на него вместе с тобой. Тогда оно расцветает уже не просто снаружи, а именно в твоей душе, в самой сокровенной глубине. Внешний вид становится Событием. У События есть имя. Его всегда зовут Христос. Но Это - Имя в вечности. Здесь, во времени, событие может зваться и Максимом.

Я вспомнил: нижегородцы говорят, что это самый красивый иконостас в России. И хотя Красоту не взвесишь на весах, понять их очень даже можно. Самое красивое место на Земле, то где мы встретили Бога. И если Максим, дважды за два дня сказавший: "Ка-а-ак!", Его здесь встретил, я - хотя бы ради него одного, - уже соглашусь с любым, кто скажет, что ничего лучшего нет на планете.


Главный городской святой

Однажды, гуляя по Започаинью, я зашел чуть дальше обычного и в самом эпицентре глубины и тишины, на безлюдном перекрестке, увидел церковь Жен Мироносиц. Замечательно, когда в древнем городе, кроме видных издалека архитектурных доминант, есть и укромные, как бы нарочно спрятанные сокровища. Церковь - XVII века, ее купола и шатровая колокольня - самый классический образец эпохи.

В нынешнем виде она возведена в 1648 году: самая древняя из всех сохранившихся приходских церквей в городе. Именно с нее началась каменная застройка Започаинья, а постепенно и всего города. Деревянная же церковь на этом месте стояла, как минимум, с XIV века (о ней мы еще поговорим, потому что она сыграла колоссальную роль в жизни сразу двух святых). Даже если не брать эту долгую предысторию, храм поражает своей древностью. Он совсем не высок, но вытянут, как корабль. Великолепно крыльцо с "бочкой" поверху и крытая восходная галерея, словно это не обычный вход, а отдельный белокаменный терем к западу от храма. Ступенчатые очертания всего силуэта идеально прочерчены с запада на восток - от крыльца как низшей точки до главного купола... с промежуточной "ступенью" трапезной. Словно это "лествица" на небеса. Впрочем, Церковь и должна по-своему назначению быть именно лествицей.

Если сфотографировать отдельно мощный пятиглавый верх со звёздными куполами, то, не зная масштаб, легко вообразить, что перед тобой большой собор примерно XVI, а то и XV века. Пропорции у этой приходской церквушки - совершенно "соборные". По цвету куполов сразу же возникает неистребимая ассоциация с Троице-Сергеевой лаврой или Казанским кремлем. Правда, если всмотреться, многочисленные золотые звезды на лазурных куполах не остроконечные, а скругленные, как шестилепестковые цветы (первый раз вижу такую оригинальную замену традиционной формы). Именно это восхитительное навершие церкви и напоминает о ее древности: ниже в XIX веке были пробиты большие окна в духе нового времени, утрачены наличники, так что стилистическая цельность всего храма несколько нарушена. Но всё равно по-своему он очень красив!

К востоку от храма - замечательный маленький скверик, простирающийся до обрыва над оврагом: "висячий сад". Его собирающий центр - маленькая белокаменная часовня с 4-мя мозаичными иконами по всем сторонам света: Жен Мироносиц, Покрова Божией Матери, св. Макария и св. Евфимия. Но её увидишь, только когда обойдешь храм.

А со стороны главного входа - памятник двум святым, которые вместе держат один большой крест. Обычно так изображают святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Сначала я так и подумал. Поэтому удивился, прочитав надпись под крестом:

"Св. преп. Евфимий Суздальский Чудотворец (1316-1404 гг.), религиозно-политический деятель XIV века, основатель и архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале.

Св. преп. Макарий Желтоводский и Унженский Чудотворец (1349-1444 гг.), основатель ряда православных монастырей".

Неожиданная "встреча" стала откровением для меня. Одно дело - знать, что эти святые несколько веков назад родились в этом городе. Совсем другое - побывать в том приходе, где они были детьми. Куда много лет ходили вместе с родителями, исповедовались, причащались, где их крестили новорожденных. Значит, и дома их где-то рядом стояли, только, конечно, не сохранились с XIV века. Уникальный случай в истории Церкви: один маленький приход дал двух великих святых.

Два преподобных одной эпохи из одного храма! Но все же есть разница. Бывают жития, писанные максимально шаблонно. Они похожи на сотни других, без всяких отличительных подробностей, позволяющих судить об особенностях личности (что, конечно, нисколько не умаляет величия самого святого). Таков преп. Евфимий, основатель крупнейшего монастыря в Суздале, один из многочисленных "собеседников" преп. Сергия Радонежского.

Но бывает и наоборот: в житии отражены яркие, неординарные (а по нашим меркам даже шокирующие!) повороты судьбы. Иногда - с самого детства. Таково житие преп. Макария. Уж оно точно запоминается всем, кто прочитал его хоть раз - даже в самом сокращенном пересказе. Именно в этом храме Макарий "часто бывал на церковных службах, которые ему очень нравились. Будучи грудным младенцем, он всегда просыпался и громко плакал, как только слышал благовест к службе - а когда родители, поняв, что это некий знак свыше, приносили его в церковь, он тут же успокаивался, улыбался и ласкался". (из Жития)

Но самое главное случилось потом. Именно отсюда в возрасте 12 лет Макарий, ни слова не сказав родителям (некоторое время они считали его умершим!) бежал в Печерский монастырь - там выдал себя за бездомного сироту и просил постричь его в монахи.

Кстати, по современным меркам церковь Жен Мироносиц отделяет от Печерского монастыря совсем небольшое расстояние. Примерно километра четыре. Бегство Макария - это вовсе не бегство "за тридевять земель". Но для родителей, три года искавших своего сына, это были два разных мира. Как Жизнь и Смерть.

Дальше дословно из жития:

"Только через три года родители преподобного Макария узнали, куда он скрылся. Отец пришел к нему и слезно умолял сына лишь о том, чтобы повидаться с ним. Преподобный Макарий разговаривал с отцом через маленькое окошко и сказал, что увидится с ним в будущей жизни. "Протяни мне, по крайней мере, свою руку" - просил отец. Сын исполнил эту просьбу, а отец, поцеловав протянутую руку сына, возвратился домой".

Бывают самые разные отношения детей и родителей - "имеют право быть" и такие! Никто бы для себя ТАКИХ не пожелал, но... наше нежелание необязательно для Бога.

Наши дети - еще и Его дети (Его - в большей степени). Поэтому и их смерть, и вот такой уход почти равносильный смерти - это то, что вершится ВНЕ всякого нашего "хотения-нехотения". И, как ни парадоксально, вершится не по отсутствию любви, а по любви, еще большей, чем наша. Настолько неизмеримо большей, что мы не в силах ей никак воспрепятствовать. Если спросить, что бы делал я на месте этих родителей: я бы конечно препятствовал. Я такой же человек, как и остальные. Макарий - не такой же...

Не знаю, хорошо или нет, что у меня нет таких детей (как, впрочем, и никаких других): сочувствовать родителям святого или, наоборот завидовать? Хотя конечно, завидовать! У них в любом случае есть, тот кого нет у меня. Причём, навсегда! Именно что навсегда. Он же обещал отцу встречу в вечной жизни. Раз обещал, значит, исполнит.

С этой стороны всё смотрится "жестоко" а с той - предельно просто. Настолько предельно, что даже непонятно, можно ли найти что-то ЕЩЁ яснее и проще в жизни. Родителям тяжело, мальчику, наверное, тоже - даже очень, но он не мальчик, а монах. В том всё и дело. Он так решил и нас не спросил. Если не спросил даже маму и папу, то нас тем более. Возмущаться столь ранним выбором так же бессмысленно, как возмущаться тем, что Пасха в некоторые годы бывает слишком ранняя.

И проживет он 95 лет, из них 83 года в монастыре. Храм Жен Мироносиц - единственная церковь его детства. И единственная церковь всей мирской, домонашеской жизни.

Позже преп. Макарию довелось основать ряд самых знаменитых монастырей Поволжья: Желтоводский (в 90 км от Нижнего) и Унженский (ныне город Макарьев Костромоской области). В XVII веке близ Казани был основан Свияжский Макарьевский монастырь в память об избавлении святого из казанского плена в 1439 году (таково было его завещание, и по преданию, он сам поставил крест на месте будущей обители).

В том же XVII веке святой стал почитаться небесным покровителем самой большой в России Макарьевской ярмарки (ей посвящена отдельная глава этой книги). Можно смело назвать преп. Макария самым знаменитым святым Нижнего Новогода.


Гордеевка и Карповка

1.


Левобережье Оки в Нижнем - это Ярмарочная сторона (о Макарьевской ярмарке мы еще поговорим). Ну, или Канавинская. Начнем, пожалуй, с самого древнего. С села Гордеевки, которое давно уже вошло в черту города. В XVII - начале XVIII вв. там располагалась загородная усадьба уже знакомых нам Строгановых. Усадьба до наших дней не сохранилась, зато трудно представить себе Нижний без "второй строгановской церкви" (которая на самом деле никакая не вторая, а первая по времени по сравнению с Рождественской). Это маленький, но бесподобно роскошный храм Смоленской иконы Божьей Матери. Его начали строить в 1680-е годы, придел св. Антония и Феодосии Киево-Печерских освятили в 1694 году, а главный престол - в 1697 году. Эта единственная в заокской части Нижнего церковь XVII века. Все остальные левобережные храмы относятся к "ярмарочной" эпохе XIX столетия. Про два грандиозных собора на Ярмарке и Стрелке мы еще поговорим в следующей главе, а пока - о Строгановых и их домовой церквушке.

Усадебная церковь в Гордеевке стоит вдали от реки, не рассчитана на обзор с широчайшей водной площади и потому совсем не так высока, как Рождественская. В отличие от нее, она восхищает не столько идеальным силуэтом, сколько отдельными деталями.

Возможно, Строганов необычайным богатством узоров хотел "развернуть", как свиток, пространство свой усадьбы. Точнее, победить Время и Пространство самым простым и одновременно самым сложным способом - максимальной концентрацией чудес. Отчасти у него это получилось. Снова и снова отдаешься фантастической игре каждой тончайшей детали: готов чуть ли не полчаса, как завороженный, обходить крошечный храмовый дворик. И на каждом шагу делать открытия - собирать в свою "внутреннюю корзинку" все новые и новые впечатления. Барокко предоставляет возможность почти в прямом смысле заблудиться в узорах и забыть о времени.

Несколько лет назад я еще застал купола этой церкви с ярко-зеленым черепичным покрытием. Это полностью соответствует прежнему оформлению Рождественской церкви, как она видна на старинных фотографиях - до того, как Килевейн поменял ее купола на "самоцветные". К сожалению, при современной реставрации у Смоленской церкви тоже сменили окраску глав "по моде": теперь у неё золотая центральная и голубые боковые. Но саму форму покрытия в виде полукруглых чешуек оставили. Получается, в Нижнем представлены две формы черепичного украшения куполов XVII века: ромбовидная, как у Успенской церкви, и округло-шашечная, как здесь... А все же с малахитовым оттенком было гораздо оригинальнее!

Великолепны все ажурные кованые кресты над куполами. В свое время Григорий Строганов специально пригласил для кузнечных работ в церкви одного из лучших мастеров, какого смог найти - Кондрата Прокофьева из Балахны.

Чуть ниже глав - фантастические по своим узорам кокошники: по три с каждой стороны, причем, каждый центральный буквально "выстреливает" на большую высоту, словно хочет сравняться с куполами. Белокаменные резные орнаменты здесь не просто встроены в краснокирпичную стену, но местами еще и надстроены над ней. Если перевести взгляд вниз, две белых коринфских полуколонны срезают каждый угол, превращая основной объем во что-то неуловимо переходное: от четверика к восьмерику (красно-белый кулич с куполами на макушке). Другие такие же колонки делят натрое каждый фасад (а у колокольни они еще и витые, словно виноградная лоза, изваянная в камне). Чуть не забыл сказать: барабаны под куполами - восьмигранные и двухступенчатые, но из-за малой высоты и буквально наползающих снизу пенных узоров это малозаметно. Как ни старайся задним числом "повысить" храм в свое восприятии, он производит впечатление приземистого - в противоположность летящему силуэту Рождественской церкви.

Даже складывается ощущение, что Смоленская церковь по высоте и пропорциям нарочно "приземлена". Ее колокольня с одним ярусом звона гораздо ниже самого храма - будто "боится" стать самостоятельным сооружением и хочет лишь тихо, незаметно влиться в единый кирпичный букет. А роскошные сверх всякой меры кокошники создают иллюзию, что купола как бы просели на их фоне. Нет, здесь и близко не заметишь безудержного стремления в небо, как у Рождественской церкви-башни!

Мне довелось видеть почти все "строгановские" церкви в России. И самый большой из всех, 40-метровый Введенский собор в Сольвычегодске - роскошный, но уж слишком массивный в центре крохотного городка. И наиболее хорошо сохранившийся комплекс (палаты, церковь плюс огромная колокольня) в Усолье Пермского края: весь длинный ансамбль очень живописно вытянут вдоль берега Камы, а еще точнее - вдаль острова, куда ведет один мостик. Пока, к сожалению, не был в Устюжне, но хорошо знаю ее Казанскую церковь по фотографиям.

Такое ощущение, что все без исключения примеры (включая Гордеевку) - это "оттачивание форм", а вершина вершин, венец всего стиля - Рождественская церковь. По совершенству силуэта ей просто нет равных! Но чтобы этот идеал наконец воплотился, именно "оттачивание форм" и должно было пройти все ступени. Так что Смоленская церковь в Гордеевке - уникальный памятник: это скромно отступившая на второе место старшая сестра... отчасти "воспитавшая" младшую. Или же (сравнивая с композиторским трудом): последний черновой вариант перед созданием величайшего шедевра.

Не во всем Смоленской церкви повезло. В 1902-1909 гг., когда храм уже давно стал приходским и не вмещал людей по праздникам, в нескольких метрах от него построили гораздо большую по площади и высоте Владимирскую церковь с шатром в центре и четырем грушевидными куполами по бокам. В этом двуедином комплексе Смоленская церковь совсем "потерялась": новый храм, похожий на собор, полностью заслонил её со стороны города и Ярмарки. Надо подойти совсем близко, чтоб ее "найти".

Что ж, и так бывало в непростой истории нашего зодчества: старину начали ценить слишком поздно! Слава Богу за то, что церковь (бывший музейный склад) с 1993 года вновь действующая. В 2019 году после очень долгой реставрации полностью открылся и большой Владимирский храм.


2.


Много древних сел вошло в черту разросшегося Нижнего. Поселковые церкви стали городскими. Карповка - гораздо выше по течению Оки, чем Гордеевка, - пожалуй, самое любимое верующими нижегородцами место: ее церковь не закрывалась даже в советское время. Точнее, это целый храмовый комплекс, напоминающий маленький монастырь на окском берегу - "тихую обитель". Множество небольших золотых куполков и один шпиль искрились над церквями, приделами, водосвятной часовней и колокольней - целым фейерверком, продуманным словно бы и не зодчими, а пиротехниками. Вдобавок, мне посчастливилось видеть Карповку в жарком солнце после проливного дождя: мокрые мостовые удваивали и без того невероятно богатый, многообразный и многоглавый ансамбль, тонущий в роскошных цветниках.

Разительный контраст на фоне грозового неба делает белые церкви еще более красивыми, чем многоцветные. Мир и так многоцветен... но белый в данном случае - цвет самого Преображения Господня: "как на земле белильщик не может выбелить". Должно же быть хоть что-то на Земле - "как не на Земле". Что-то центральное, преображенное, не от мира сего. Жемчужный цвет кокошников и какая-то неземная яркость золотых куполов - казалось, именно такие купола и должны вырастать именно из таких кокошников: по-другому не надо - достигнут высший идеал максимально доступного в нашем мире совершенства. Эти многочисленные кокошники - как волны в Небесном океане.

Пока я фотографировал ослепительные купола, начали ощутимо болеть глаза. Каждая луковка была окружена если не нимбом, то по крайней мере, жгуче-золотистым ореолом - целым "стогом лучей", преломляющихся в ресницах. Над Преображенским храмом этих световых снопов взошло шесть, считая Никольский придел. Выражаясь на древнерусском, с его принципами словообразования, я видел сейчас шестисолнечный свет. Древние места переносят нас в реальности древнего языка.

Конечно, самой древней по меркам Нижнего Новгорода церковь в Карповке не назовешь, хотя в XIX веке она была замечательно стилизована под зодчество XVII века. Деревянный храм стоял в селе, по преданиям, ещё со времен основателя города св. князя Георгия Всеволодовича. Но стимулом к возведению каменного стал пожар. По указу 1801 года предписывалось: "если где деревянная церковь сгорит, вновь деревянную не строить". Каменную на месте "погорелой" возвели в классическом стиле в 1817 году по проекту архитектора Ивана Межецкого. Прошло полвека, и оставивший куда более заметный след в местной архитектуре Килевейн (его мы еще не раз вспомним!) в 1868 году провел капитальную реконструкцию церкви в неорусском стиле. Именно тогда вместо одного купола было устроено 5 (не считая приделов). Изменился и весь внешний декор - появились кокошники, которые сейчас больше всего запоминаются в облике этого храма. В прежнем классическом стиле, без изменений, сохранилась лишь высокая колокольня с "петербургским" шпилем (хотя по виду она, наоборот, кажется самой молодой в ансамбле).

Получилась такая умелая стилизация под XVII век, что даже по меркам Нижнего, где невероятно много "настоящего XVII века", церковь смотрится дивной.

В XX веке ее статус изменился колоссально. В эпоху, когда почти все храмы были закрыты, она стала кафедральным собором.

Путешествуя по России, я уже знаю по опыту: обычно, когда про церковь говорят, что она "действовала даже в советское время", это значит, что ее все-таки закрывали... только ненадолго. Храм в Карповке был закрыт в 1941-1943 гг. и открылся в середине войны. Правда, почти сразу после этого в него попала бомба, погибло 5 прихожан, а службы после ремонта возобновились лишь в 1944 г. Вообще Нижний Новгород (Горький) уникален тем, что, единственный из всех тыловых городов, подвергся немецким бомбежкам около 50 раз: слишком значительной была его военно-промышленная роль.

Интересно, что в огромном городе до конца 80-х действовали лишь 2 церкви - и обе Спасо-Преображенские (вторая - в Старых Печерах). Это интересное духовное совпадение: ведь Спасо-Преображенским был и разрушенный кафедральный собор в кремле.

Органы в те годы вели строгий учет верующих и докладывали, что, например, на Пасху 1951 года в храме и на прилегающей территории собралось 20 тысяч человек. Причем, 85 процентов из них составляли прихожане до 50 лет. Люди в те годы так "изголодались" по Богу, что рады были даже единичным открывшимся храмам: при каждом из них по праздникам случалось столпотворение.

Во II второй половине XX и начале XXI века сложился совершенно новый ансамбль. Появилась одноглавая Покровская церковь (с трапезной и воскресной школой). То есть одни приход включил в себя два храма. К этой храмовой двоице примыкает скверик с красивейшими цветниками. По бокам его - условно стилизованные под старину постройки епархиального управления, на главной аллее - большая водосвятная часовня с византийским куполом, а весь комплекс обнесен единой оградой с тремя очень торжественно оформленными воротами. Да, с советских времен это не просто церковь, а административный центр всей Нижегородской епархии (ныне - митрополии). Когда-то архиерейская резиденция была здесь. Ныне митрополит Георгий живет в хорошо отреставрированном Печерском монастыре. А вот горячо любимый нижегородцами недавно почивший митрополит Николай (Кутепов) - проживал именно здесь (личность историческая: именно с него и началось массовое возрождение церквей и монастырей).

Несколько десятилетий бывшая сельская церковь служила главным собором Нижегородской епархии, поэтому всё сложившееся здесь мы смело можем назвать соборным комплексом.

Внутри храм расписан в стиле Васнецова и Нестерова - с копированием самых известных сюжетов ("Явление отроку Варфоламею" и др.). В Никольском приделе - упрощенная копия Репина "Николай Чудотворец спасает троих невинноосужденных". В куполе основного объема изображен Христос, на четырех откосах свода - четыре Евангелиста. Чуть ниже - двунадесятые праздники.

Сохранились и многие старинные святыни: Плащаница Христова XVIII века и избыточно украшенный золотыми узорами Голгофский Крест того же времени. Честно говоря, такие роскошные украшения Распятия Христова смотрятся даже несколько странно, невольно принижая трагизм Страстей Господних - но такова уж эпоха барокко.

В целом, интерьер типичен для храмов XIX века, не испытавших тотального советского разорения. Больше всего из увиденного запоминается храмовая икона Преображения Господня c вложенным в нее камнем с горы Фавор (крупный камень заменил собой изображение св. горы на иконе, под стеклом). Наверное, престольный праздник Преображения отмечается здесь особенно торжественно.

Я договорился подняться на колокольню и сделать несколько снимков. Пожалуй, это самая высокая из всех сохранившихся нижегородских колоколен. Своей макушкой и шпилем она очень напоминает издали знаменитую шуйскую звонницу, возведенную почти в те же годы, только раза в два уступает ей (та - 106 метров и считается самой высокой во всей провинциальной России). Учитывая географическую близость Нижнего и Шуи, возможно взаимное влияние.

Я поднялся и замер... Сказать "красиво" - ничего не сказать! - даже при том, что в Нижнем видами с высоты никого не удивишь. Те же купола и кресты, какие я видел снизу, только теперь они соединены с линией горизонта. Высокий берег Оки тянется, как прочерченный, точно по перекладине главного креста. Будто все бескрайние леса и гигантские холмы рождаются от одного его благословения. За лесами, как крохотные белые мелки, выделяются самые дальние многоэтажки южной окраины Нижнего. От простора буквально кружится голова.

Ансамбль звонов соответствует величию колокольни. Правда, из старинных колоколов сохранились только маленькие. Более крупные отлиты в наше время взамен утраченных. Сейчас восстановлен весь ансамбль. Главный колокол, как указано в надписи на нем, весит 250 пудов, то есть ровно 4 тонны.

Представляю, как красиво здесь звонят в праздники - Пасху, Рождество, Преображение... Да здесь и будни - как праздник: настолько необычно место!

Если б я был организатором поездок в Нижний, то в Карповку, учитывая её особое значение предусмотрел бы отдельные экскурсии - с отдельным местным экскурсоводом (как это практикуется при посещении монастырей). Сюда надо приезжать без всякой суеты и спешки - самое малое часа, на два.


Стрелка и Ярмарка.

1.


Из Гордеевки ХVII века, пройдя квартала три в сторону Оки, разом попадаешь в совсем иную эпоху - в атмосферу знаменитой Нижегородской ярмарки XIX столетия. В своеобразный "город при городе", заселявшийся всего на один месяц в году... зато как заселявшийся!

На "Макария" - на величайшую Ярмарку, - съезжалось обычно до 200 тысяч человек, тогда как всё население Нижнего составляло около 50 тысяч в середине XIX века, около 90 тысяч в конце. То есть за рекой, как по волшебству, вырастал целый временный город, вчетверо превосходящий сам Нижний! Бытуют предания, что бывало там и до миллиона торговцев, бурлаков, грузчиков, перевозчиков и всей обслуги... - но это, скорее всего, преувеличение.

После того, как все было окончательно распланирован и построен ярмарочный "городок" (пустовавший 11 месяцев в году!) насчитывал 30 улиц, 8 площадей, 5 с половиной тысяч лавок. Именно здесь был пущен первый в городе (и один из первых в России) трамвай - от Московского вокзала. Именно здесь, а не в историческом центре, возведены 2 самых больших собора, до сих пор поражающих своей грандиозностью.

"На Стрелке целый город огромных некрашеных кирпичных зданий, среди которых стройно поднимались верхи церквей и часовен, минареты мечетей, китайские киоски, восточные караван-сараи. То - Макарий" (П.И. Мельников-Печерский).

В современных путеводителях можно встретить данные, что Ярмарка занимала 150 га, но это только торговые площади - без учета гигантского количества пристаней и стихийных лагерей всех, кто на них работал.

"Реки больше не видать впереди - сплошь заставлена она несчетными рядами разновидных судов" - так выглядела, по описанию того же Мельникова-Печерского, Ока. - Нигде в России, ни в Петербурге, ни в Одессе, ни в Кронштадте, ни в других приморских портах, никогда одновременно не бывает и третьей доли стольких пароходов и стольких парусных судов. Это внутренний русский порт, как назвал его Петр Великий".

Вся центральная часть Ярмарки была опоясана каналом - чтобы лодки и барки с Оки могли свободно причаливать к дальним лавкам. По имени главного архитектора его назвали Бетанкуровым каналом, а в просторечии просто Канавой. Отсюда и пошло название всей этой части города - Канавинская сторона или Канавинский район. Поразительно, но от огромного гидротехнического сооружения, сопоставимого с Обводным каналом Петербурга, не осталось ничего - все впоследствии было засыпано. Уцелело только параллельное Волге замечательное Мещерское озеро, с которым канал соединялся.

Трудно поверить, но в XIX веке мосты через Оку были разводные: не только Петербург славился этой технической новинкой. Конечно, нижегородские были попроще столичных. Но без этой их особенности как бы смог войти в Оку весь гигантский торговый флот!

Надо понимать, что Нижегородская ярмарка являлась не просто крупнейшей в России: она не имела себе близких аналогов. Было время, когда на нее приходилось около половины всего внутреннего оборота Российской империи.

В народе бытовала поговорка: "Москва - сердце России, Петербург - голова, а Нижний - карман". Правда, карман карманом, но купцы оговаривались: "Прибыль превыше всего, а честь превыше прибыли". (Другое дело - о том, как этот декларативный лозунг "исполнялся" в реальности, читайте все того же Мельникова - Печерского).

Итак, почти все левобережье - это Ярмарка. Немного истории. Почему она называлась Макарьевской,а то и просто "Макарием"?

C XVII века и до 1816 года она располагалась у стен Макарьевского Желтоводского монастыря в 90 км ниже по течению Волги. Но Волга начала менять свое русло и размыла под монастырем почти всю территорию, на которой ежегодно собирались купцы со всей России. Соседство святой обители и "торжища" невольно заставляет вспомнить, как Христос прогнал торгующих из Храма. Роль бича на сей раз сыграло прихотливая Волга. Чтоб ни у кого не осталось сомнений, что это явный Промысел, Бог послал в довершение еще и опустошительный пожар 1816 г., когда сгорели все лавки у стен Макарьевского монастыря, перенесенные было на несколько сот метров от потопа. То, что не унесла вода, добил огонь.

После этого Макарьевская ярмарка, сохранив свое привычное название, окончательно переместилась в Нижний. Упомянутый новый "городок" за Окой строили лучшие архитекторы той эпохи: Августин Бетанкур и Огюст Монферран (последний является автором проекта Исаакиевского собора в Петербурге).

Все это было еще в начале XIX века. Но прогресс не стоял на месте. Ныне сохранившиеся новые здания Ярмарки возвели в неорусском стиле к концу XIX века. К тому времени здесь появилась своя отдельная электростанция. Причем, какие люди на ней работали! На мемориальной табличке у входа в Главный Ярмарочный дом: "Электрической станцией Всероссийской Нижегородской ярмарки в 1889-1899 гг. заведовал Попов Александр Степанович, выдающейся русский ученый, изобретатель радио". На фоне "молодых" построек единственным памятником, сохранившимся с первых лет переезда Ярмарки, остается Спасо-Преображенский собор постройки Монферрана (1818-1822гг.). Можно сказать, это "проба пера" тогда еще 30-летнего архитектора перед возведением петербургского Исаакия.

Спасо-Преораженский - первый из двух великих соборов Великой Ярмарки. Его называли Староярмарочным. В прошлом 2022 г. ему исполнилось ровно 200 лет. Зеленый бульвар соединил его с Главным зданием ярмарки (1896 г.), очень похожим на московский ГУМ. Главный вход на соборную площадь - с востока, именно со стороны Ярмарки. Напротив входа - высокая современная скульптура скорбящего Ангела: памятник ликвидаторам Чернобыльской аварии.

Сам собор - белый, строгий, величественный от множества колонн, но... издали его практически не увидишь из-за того, что Ярмарка полностью заслоняет его со стороны Оки.

Его длина, ширина и высота составляет чуть больше 40 м.

Хоть я и не любитель классицизма в церковном зодчестве, но должен признать, что ярмарочный собор производит сильное впечатление. Может, главным образом оттого, что не похож на остальные храмы Нижнего и именно в этой непривычной обстановке, смотрится даже оригинально. Один-два храма в таком стиле на весь город не создают ощущения переизбытка, как в Петербурге.

Изначально храм хотели назвать Макарьевским. Но у него не было своего штата священников, и его приписали к Спасо-Преображенскому собору в Кремле. Соответственно и освятили тоже как Спасо-Преображенский, а св. Макарию посвятили боковой предел. Казалось бы, странно: такой огромный собор не имел своего штата?! Но, во-первых, он пустовал 11 месяцев в году (пока не было Ярмарки). Во-вторых, место это было низовое, так что его даже называли в шутку "Нижегородской Венецией". Говорят, в 1849 г. в собор можно было заехать на лодке. А в 1888 г. его пришлось заново освящать после очередного потопа: знаменитый Килевейн тогда основательно укрепил его фундамент. Сейчас, когда уровень воды в Волге и Оке регулируется, наводнений, конечно, уже не бывает. Сохранились вблизи лишь пойменные озера, крупнейшее из которых - Мещерское (сейчас на его берегах один из самых живописных парков города).

При посещении Спасо-Ярмарочного собора возникает легкое дежавю: кажется, что ты находишься в уменьшенном и чуть упрощенном Казанском соборе Петербурга. Тоже крестообразном, но с гораздо меньшей длиной креста (тут уже не "латинского", а равноконечного). Огромный купол точно так же украшен внутри 6-ю ярусами четырехугольных уменьшающихся розеток (такой архитектурный прием пошел еще от Древнего Рима). 4 паруса под куполами опираются на портики с колоннами. Интересно, что все внутренние колонны собора - коринфские, а все внешние - более простые ионические. То есть интерьер его гораздо роскошней, чем строгий внешний вид.

Даже если у вас плохая память и из нее легко стираются мелкие детали, то от этого собора навсегда запоминается общий светло-кремовый фон с большим количеством позолоты. Как и в других классических интерьерах, золото лучше всего сочетается именно с таким фоном.

Часть росписей выполнил знаменитый основатель Арзамасской художественной школы Ступин. Это вызывает неистребимую ассоциацию с расписанным его же артелью арзамасским Воскресенским собором. Тот очень похож по архитектуре на Староярмарочный. Главное отличие и от Питера, и от Арзамаса - здесь иконостас не сохранился и пришлось его восстанавливать заново. Реставрация проведена на самом высоком уровне. Собор, в котором был склад, вернули еще в 1989 и ровно на 20 лет он стал кафедральным, то есть главным во всей епархии. Интересно, что и до этого иконостасы в нем менялись дважды. В самом первом итальянец Торичелли написал какие-то "смущающие" иконы (так и было указано в консисторских документах). Новый иконостас выполнил известный художник и архитектор Василий Петрович Стасов (отец еще более знаменитого Владимира Стасова - критика, искусствоведа, идеолога "передвижников" и "Могучей кучки"). Сейчас в соборе уже третий по счету иконостас.

Удивительней всего было встретить здесь одну из моих самых любимых икон - копию гигантского, трехметрового "Спаса Всемилостивого". Перед его чудотворным подлинником я когда-то молился в Романово-Борисоглебске (Тутаеве). Здесь, как и в Ярославской области, его особенно почитают. Второй, более современный список "Спаса", точно таких же размеров, можно увидеть в соседнем соборе Александра Невского.


2.


Три церкви на территории Ярмарки и Гордеевки - это три этапа русского зодчества. Будто "проходишь" не город, а историю всей храмовой архитектуры. Смоленская Строгановская церковь - самое раннее русское барокко. Староярмарочный Спасский собор - типичный классицизм... можно даже сказать с нарочитым удвоением: "классический классицизм". Наконец, храм Александра Невского - яркий неорусский стиль последних предреволюционных десятилетий.

Как ни велик был Спасо-Преображенский собор, но Ярмарка с ее колоссальным наплывом народа породила еще более грандиозный собор Александра Невского. Он стал не только самым большим в Нижнем, но и одним из нескольких самых крупных в России. Его высота 80 м, а длина и ширина превышает 60 м. Раз и навсегда он определил облик самого легендарного места в Нижнем Новгороде. В городах России есть лишь две знаменитых Стрелки: Стрелка Васильевского острова в Петербурге и Стрелка Волги и Оки в Нижнем. Именно над местом встречи двух рек и воздвигся Александро-Невский собор (1867-1881 гг.).

Из всех древних русских городов, бывших когда-то крепостями, лишь в Москве и Нижнем Новгороде самые большие соборы в XIX веке оказались за пределами кремлей: Храм Христа Спасителя и собор Александра Невского. Сформировались как бы два сакральных центра: старый и новый.

Алтарь собора обращен на Волгу, то есть на север, а не на восток. Вообще все церкви в окской долине вытянуты параллельно Оке, которая течёт с юга на север. Они будто плывут вдоль реки. Видимо, важное мистическое значение Церкви как Корабля перевесило здесь традицию обращать алтари на восток. Это интересная особенность всей храмовой архитектуры Нижнего Новгорода. Тогда как в Вологде, например, церкви стоят строго перпендикулярно реке, причем, ориентация на восток тоже ничуть не соблюдается.

В советское время на Стрелке размещался грузовой порт. К счастью, его перенесли, убрав все грязные доки и краны, которые портили вид. Сейчас собор ничем не заслонен. Вокруг него разбит обширный сквер, с двух сторон окаймленный водой. Со стороны Оки стоит высокий конный памятник Александру Невскому. Получается, на одном берегу - Александр Невский, на другом - Минин и Пожарский. Все символично в древнем городе. И эту символику придумали не мы, а сама история.

Немного, об истории величайшего поволжского храма.

Решение строить большой собор в честь небесного покровителя царя Александра II (будущего Освободителя) было принято на общем собрании купеческого общества еще в 1858 г. Близость рек, очень сложный характер болотистой почвы и грандиозность замысла потребовали несколько лет согласования и значительных пересмотров первоначального проекта (так, вместо свай вся конструкция держится на гигантском вскопанном плоту - видимо, учли древний опыт Строгановской церкви). Поэтому строительство началось только через 9 лет. Финансировало его, без преувеличений, все купечество России: в комитет вошли представители десятков городов от Петербурга до Иркутска.

Руководителем комитета был единогласно избран кашинский купец I гильдии Николай Васльевич Терликов. У него уже имелся бесценный опыт финансирования и руководства гигантским строительством в родном городе - возведения одной из самых высоких в России колоколен при одном из самых больших в России храмов (кашинском Воскресенском соборе).

Из всех проектов комитет выбрал работу губернского архитектора Роберта Яковлевича Килевейна. Впоследствии проект доработал Лев Владимирович Даль - сын величайшего языковеда, составителя всем известного "Толкового словаря". Любопытно, что некоторые талантливые зодчие России как бы "тонут" в славе своих великих родственников. Ну кто сейчас, кроме специалистов, вспомнит ярославского губернского архитектора Андрея Михайловича Достоевского (брата Федора Михайловича) или того же Льва Даля? Остались их симпатичные, даже знаковые для своих городов произведения - но сами мастера забылись.

Строительство продолжалось 14 лет. Трагическое совпадение, что освящение храма состоялось ровно в год убийства того государя, "во здравие" которого он возводился. С 1881 г. величайший храм навеки связался в народной памяти с Царем Освободителем, Царем-Реформатором, Царем-Мучеником - пожалуй, самым нравственным, человечным (и в итоге по результатам - самым эффективным!) правителем за всю историю Российской империи.

Собор был закрыт в 1929 г. Все пять его шатров, без которых не представишь себе облик города, разобрали. Предполагалось построить здесь маяк с гигантским памятником Ленину, но, к счастью, этот очередной чудовищный акт советского идолопоклонства не состоялся. Всё получилось скромнее: склад при грузовом порту. Хранили рыбу, в подвале устроили две морозильных камеры. Пожар 1940 г. добил то немногое, что еще оставалось от старого интерьера. В Войну на крыше стояли зенитные орудия, защищавшие Горький от налетов.

В 1992 г. собор был возвращён Церкви. (Шатры его, как "визитные карточки" города, были восстановлены еще на несколько лет раньше).

Основная реставрация прошла в 1992-1999 гг. По итогам ее и центральный престол, и боковые пределы (св.Марии Магдалины и свт. Николая) были освящены. В 2009 г. статус кафедрального собора официально перешел от меньшего по размерам Старо-Ярмарочного собора к Александро-Невскому. С тех пор он и является главным храмом всей Нижегородской митрополии.

Я бывал в соборе несколько раз, в том числе в Рождество Христово 2023 г. - на незабываемом ночном архиерейском богослужении. Успел до самых глубин души полюбить этот храм, который прежде, честно говоря, воспринимал снаружи просто как очень-очень-очень большой и не более того... Его обязательно надо увидеть внутри (и не один раз: и на службах, и в гулкую бездонную тишину между службами). Потому что внешняя простота пятишатрового золотисто-желтого силуэта как будто ничего не говорит о чуде подлинного Богоявления и подлинного Богословия, которое с первых же шагов на всю жизнь открывается внутри.

Гигантский интерьер производит гораздо более сильное впечатление, чем сопоставимый с ним по размерам Храм Христа Спасителя в Москве. Последний был расписан в стиле академической живописи XIX века, тогда как нижегородский погружает в таинственный мир древнерусских фресок, что создает совсем иное, по-настоящему неземное ощущение. Конечно, это колоссальное творение современных художников, но им удалось до того идеально воспроизвести многовековые образцы, что здешний монументальный ансамбль можно смело назвать "энциклопедией древнерусской живописи". Причем, "энциклопедия" получилась самой большой в России.

Еще не в одном соборе у меня не было чувства такой космической необъятности! Да, московский Храм Христа Спасителя - чуть больше по размерам, но чисто психологически он не оставляет ощущения такого простора, как здесь. Может, оттого, что в нём всё "музейное", мраморное, а здесь - живое: до каждой золотой пылинки в солнце, до каждого глотка воздуха. А восхищение от самого большого в России ансамбля фресок не сравнимо ни с чем! Стены, своды, столпы... - позже я прочитал, что все монументальные росписи заняли здесь 11000 кв. метров (для сравнения: разновременные - с XV по XIX век, - фрески Успенского собора Московского Кремля имеют площадь 5000 кв. метров). Вся громада интерьера - превосходящая по размерам даже Софию Константинопольскую, - вздымается над тобой, как целое мироздание! И в космической синеве общего фона фресок всё кажется легким и воздушным.

Весь смысл архитектуры православного храма - сделать духовное Небо видимым и явным: оперев его на "атлантические" столпы, вознести уже не только над нашей душой (над ней-то оно было всегда), но и над телом. Над органами зрения и слуха (какая здесь акустика!) Чтоб ты зашел... - и вот оно! Чтоб уже никаких сомнений! "На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы" - сказал Христос (Ин. 9:39). И пока мы НЕ слепы, пребывание в ТАКОМ соборе - это всегда немножко Страшный Суд.

Конечно, композиция Страшного Суда, как принято по древней традиции, занимает почти всю западную стену. Особое впечатление производят звери и огромные рыбы, которые приносят в пастях и лапах совсем не страшные, почти мультипликационно изображённые человеческие конечности. И надпись: "Земля и вода отдают мертвыя своя". А поскольку всё происходит это в вечности (то есть вне времени), они и съедены, и не съедены:

"Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы".

Лишь во времени мы видим весь этот торжественный принос срастающихся и оживающих конечностей. И нет ни малейшего ощущения Сказки, а есть потрясающее до мурашек ощущение, что просто художники иным способом отобразили мир, не поддающийся обычному изображению. Мир вне времени и пространства. Церковные фрески - это притча обо ВСЁМ Божием замысле, который вдруг разворачивается перед нами, как свиток. В данном случае свиток занимает весь интерьер.

В искусной подсветке прожекторов на разных уровнях голубой фон росписей становится еще нежнее и глубже. Кажется, что свет падает на него вовсе не снаружи, а равномерно исходит изнутри, как из неба. Есть акустика звука (и в этом храме она великолепная!), а мне вдруг пришло в голову, что бывает "акустика цвета". И здесь она продумана лучше, чем в каком-либо другом соборе из всех мне известных.

Кстати, в Рождество, особенно ясно, что это совершенно зимняя гамма красок. В соборе тепло, но его ярко-голубое фресковое небо мерцает белым инеем прожекторов, чем-то морозно-космическим. Пение лучшего в Нижегородской митрополии хора бесподобно звучит именно под этим небом: "Ангели с пастырьми славословят, волсхви же со Звездою путешествуют..." Рождество - чудо везде!.. но есть еще и особо чудесные места - где чудо на чудо накладывается.

Огромный 6-ярусный иконостас стоит без всякого переизбытка украшений. Иконы в нем (как и настенные фрески) выполнены в древнерусском стиле эпохи Андрея Рублева. Главная люстра представляет собой кольцеобразный хорос - что также "соответствует эпохе". Интерьер является примером полного стилевого единства, без всяких выбивающихся деталей. В таком гигантском соборе эта слаженность поражает больше всего - как одно из главных чудес Нижнего Новгорода.

Кстати, здешний иконостас считался до революции самым большим по площади в России: 730 кв. метров, а высота - 23 метра. И хотя прежний иконостас не сохранился, новый, выполненный в более древних традициях, не уступает ему по площади, а по красоте несомненно превосходит.

Но ещё одной - пожалуй, самой незабываемой, - особенностью собора стали 188 икон Богородицы. Они размещены поясом с севера, запада и юга по всей нижней части необъятных стен и столпов. Это копии самых почитаемых в Православном мире Богородичных образов. От всем известных Владимирской и Казанской икон (они самые большие после "Спаса Всемилостивого" и занимают наибольшее видное место на двух столпах) до "Благодатного неба", "Спорительницы хлебов", "Прибавления ума"... и многих-многих других. Если фрески - энциклопедия Библейских сюжетов, то этот своеобразный "пояс Богородицы" - настоящая энциклопедия икон.


3.


Окрестности Александро-Невского собора - одно из самых красивых мест в Нижнем. Это две сходящихся под прямым углом к Стрелке набережных, смотровые площадки на Волге и Оке.

Вся окружающая собор территория считается парком, но замечательно, что здесь вообще не высадили деревья: они выросли бы и заслонили прекрасную панораму. Дизайнеры выбрали замечательный стиль зеленых лужаек с розовым узором извилистых дорожек (максимально извилистых, как лабиринт!) С "лесом" маленьких-маленьких фонарей, как в Парке 800-летия. И какими-то очень редкими "почвопокровными" елками - высотой примерно с кустики клубники (зрелище необычайное!) Самое главное - ничто не нарушает здесь тот Простор с большой буквы, который стал главной достопримечательностью Стрелки.

Простор, простор и простор. Если вы еще не были на нижегородской Стрелке, считайте, что не были на Волге.

Собор стоит в гордом одиночестве... хотя нет, кое-что возле него все-таки есть. Кроме небольших помещений (которые издали почти не заметны на его гигантском фоне), это еще и... третий по величине колокол в мире.

Самым большим считается Царь-Колокол в Москве (200 т.), но он, как известно, ни разу не звонил. Второй в мире и самый большой из действующих находится в Троице-Сергеевой лавре (72 т.). В него звонят лишь по самым большим праздникам: только чтобы раскачать язык, требуется 8 человек. Наконец, третьим стал нижегородский соборный колокол (60 т.). Он был отлит на том же Балтийском заводе в Петербурге, что и лаврский - в 2012 г., к 400-летнему юбилею Ополчения Минина и Пожарского. Колокол-гигант висит на специальных креплениях примерно в полутора метрах над землей и еще издали производит неизгладимое впечатление на всех туристов и паломников: как-никак 4 метра и высота, и диаметр. Звонят в него тоже лишь нечасто. Зато рядом, тоже на небольшой перекладине, висит целый ансамбль маленьких колоколов и колокольчиков. Как-то с группой школьников (с тем самым Максимом, который дважды сказал "как!?") мне довелось быть здесь на Пасхальной неделе - и все мы вволю, до усталости, звонили в эти колокола на закате. Кто как умел... но помню, что радость была необыкновенной.

Помню и готовые к старту "космические ракеты" с уже зажженным понизу солнечным топливом. Их построили за десятки лет до Королева. Это декоративные железные конструкции в стиле хай-тек остались на берегу от Всероссийской выставки 1896 г. В советское время тут были обычные уродливые портовые ангары, но, когда их разобрали, оказалось, что крепилось все это безобразие на совершенно футуристических, ажурно-металлических башнях - непонятного назначения, но оттого еще более фантастических. Когда я гулял по набережной, солнце просветило одну из двух прозрачных башен точно под основанием. Такие "кадры" запоминаются на всю жизнь!

Но всё же самая потрясающая панорама открывается в противоположной от башен стороне. Вид от Стрелки на Оку. Есть города, которые запоминаются одной неповторимой гаммой. Розовато-охристый цвет так же характерен для Нижнего, как желтовато-золотистый - для Иерусалима. Зелень лишь наслаивается на этот бесконечно древний, библейский фон.

В полуденном свете, особенно со стен кремля, город кажется фантастически разноцветным, как один тысячебашенный собор. Но в закатный час, если смотреть из-за Оки, он начинает отливать сквозь розовое чем-то почти фиолетовым. Раньше я думал, мне это одному кажется - но наблюдательная девочка из экскурсионной группы неожиданно заметила то же самое.

Это был бордово-фиолетовый, гранато-фиолетовый, охристо-фиолетовый оттенок... Почти неуловимый! Красный Кремль, красная Строгановская церковь и розовые обрывы Дятловых гор "заряжались" этим оттенком то ли друг от друга, то ли от солнца - и, не смешиваясь, тем не менее, приобретали что-то единое. Наверное, если б цвет мог иметь запах, от пейзажа пахло бы сиренью.

Когда стоишь на Стрелке, закатное солнце светит у тебя из-за спины на весь правобережный город, бьет в него потоками света и в прямом смысле отражается в нем. Бесподобны гигантские перевернутые свечи на воде - и дома-зеркала на Дятловых горах, которые пускают их, как зайчики. Многочисленные теплоходы с удовольствием участвуют в этом зеркальном представлении. Они - тоже "дома", только стоят на ярус пониже городских. Вся Ока становится от отражений розово-огненно-полосатой. А весь Нижний - пасхальным подсвечником. По мере перемещения солнца, километровые свечи тоже перемещаются, будто кто-то их медленно и бесшумно двигает. Понятия "верх" и "низ" становятся неактуальны, когда видишь такую космическую по картину.

Самый высокий дом на Ильинской горе упирался в розовое облако и, казалось, стоял в невероятном головном уборе. И тоже пускал вниз "лазерный луч" через всю Оку, почти до нашего берега. Дом советский, обычный - но в таком освещении похож на мерцающую башню. Кажется: что ни построй над таким огромным склоном, все будет похоже на башни. Даже если это обычные жилые дома или гостиницы.

Согласно исследованиям психологов, прямоугольная архитектура, если она окружает человека повсюду, способствует формирования у него шаблонного мышления и удручающе действует на внутреннее состояние. В этом смысле, наши "неправильные" многобашенные старинные города, да ещё и стоящие на холмах, с максимальными перепадами высот - настоящее спасение. Иногда кажется, даже просто жить в таких городах - уже своеобразный вид творчества.

Похожее обилие церквей на крутых холмах можно встретить разве что во Владимире - но во Владимире нет такого грандиозного водного зеркала, отражающего их!

И опять же повторюсь: самую незабываемую роль в нижегородском пейзаже, где все накладывается друг на друга, играют мосты. Если смотреть с Ильинской горы, кажется, что Александро-Невский собор стоит без опоры прямо на огромном мосту через овраг: легкая желтая птичка присела на ветку. А если разглядывать город от самого собора, видится, что на Канавинском мосту точно так же построен по принципу "висячего сада" весь великолепный белоснежный ансамбль Благовещенского монастыря. Редчайшего по красоте и своеобразию.

Но вот наконец темнеет. Я и днём всегда замечал, что Нижний похож на гигантскую рыбу. Но ночью это - самая глубоководная рыба неповторимой красоты. С ярко-розовой иллюминацией носа (так подсвечена Чкаловская лестница). С искрящимися гребнями домов на горах, с максимальной концентрацией света на крутом боку набережной Федоровского.

Вообще Нижегородская иллюминация великолепна в любую погоду. Даже в дождь или сильнейший мороз. Никогда не забуду, как на тучах после ливня я увидел однажды красивейший "второй город" - световой и невесомый, будто это душа на время вышла из Нижнего. Или же мироздание расслоилось на два параллельных уровня. Никогда не забуду и то, как Рождественская ночь зажгла над всем городом совершенно иные, уже не летние, но не менее красивые морозные свечи - до самого космоса высотой! Я промерз насквозь, чуть не заболел - но не мог от них оторваться. Это было самое сказочное Рождество в моей жизни.

Может быть, когда-нибудь я опишу ту космически-морозную Рождественскую ночь, потому что не припомню когда, в какой еще миг за 40 с лишним лет я жил настолько "здесь и сейчас" - с такой особой, непередаваемой полнотой Бытия.


Канатная дорога и Бор

1.

Единственная в Поволжье канатная дорога стала главной современной достопримечательностью Нижнего. С февраля 2012 г. она перекинулась через Волгу с высокого правого берега на низкий левый и соединила сам мегаполис с его пригородом Бором. Местные пользуются воздушной дорогой как обычным транспортом (колоссальная экономия времени по сравнению с автобусом), ну а гости просто катаются, чтоб на 12 минут попасть в Чудо. И оно того стоит!

Это похоже даже не на полет, а на плавание по воздуху - одновременно и быстрое, и необыкновенно плавное. То, что под тобой не горы, а огромная река с островами, делает его только ещё более экзотическим. Горными фуникулёрами в наше время мало кого удивишь, а речная переправа по воздуху - это что-то совсем новое.

Чтобы попасть на "канатку", надо просто доехать на любом виде транспорта до Сенной площади (она одна из центральных в городе), а дальше пройти 5 минут до мечети, рядом с которой находится "стартовая площадка". Мечеть 1913 года очень любопытна по своей архитектуре - с большим луковичным куполом, почти как у русских церквей, и выразительным вычурным минаретом. Правда, ближайшие "небоскрёбы" на гребне берегового холма - гораздо выше и несколько подавляют её силуэт. Но она красная, а они белые, так что в любом случае по контрасту её хорошо заметно и с Волги, и с Сенной площади. Стартовая площадка рядом, поэтому по старинному минарету легко ориентироваться.

Общая протяжённость канатной дороги - без малого почти 4 км: 3661 м. 10 гигантских опор (сопоставимых по высоте с телевышками!) цепочкой пересекают все русло Волги. 62 метра - перепад высот между берегами! Еле заметный наклон маршрута составляет 2 градуса. Весь "полет" занимает чуть более 12 минут, но от эйфории время почти не замечается. Кажется: только сели - уже надо выходить... 28 кабинок, вмещающих по 8 человек, курсируют со скоростью 5 метров в секунду, но и скорость не ощущается тоже: движение настолько плавное, будто летишь на фантастическом антигравитационном двигателе (сразу вспоминаются флипы из фильма "Гостья из будущего" - очень похоже!) На то, чтобы одним пассажирам выйти из кабинки, а другим её наполнить, даётся почти минута: временной интервал от одной до другой - 58 секунд. Заходишь - и двери за тобой закрываются плавно, как в лифте - с той только разницей, что они совершенно прозрачные.

По скорости и резкому "падению" вниз запоминается только первый рывок в начале маршрута - немного ухает в груди, будто падаешь в воздушную яму или соскальзываешь на аттракционе "Американские горки". Дальше... просто зависаешь в воздухе - ни на чем. И только тихое перемещение великолепных пейзажей, неуловимая, но неостановимая смена ракурсов, свидетельствуют о том, что ты не стоишь, а движешься. Под тобой - будто и не река, а дно отражённого небесного океана! Красота такая, что только голову успевай поворачивать! Ни времени, ни сил не хватит, чтоб целиком её в себя вместить. И даже если было не 12 минут, и даже если б сил было во сто раз больше - всё равно бы не хватило. Потому весь "полет" воспринимается как счастливый сон наяву... как "то, чего не может быть", но что есть.

Особенно великолепна панорама Печерского монастыря, который вырисовывается всеми башенками, как игрушечный, справа и далеко-далеко внизу. Но довольно быстро его белый силуэт уплывает, и склон под тобой разом сменяется водой. Это ещё не главное русло Волги, а протока, которая используется как Гребной канал. За ней великолепной объёмной картой раскрывается длинный, извилистый остров, "колонизованный" дачниками и потому имеющий многочисленные причалы. Одна из величайших башен канатной дороги стартовала в небо именно с него, как с космодрома: вот раскидывается в десятках метров под тобой её могучее, как у ракеты, основание. Вот островная бухта, - можно сказать, лагуна, - и в ней изогнулся какой-то многосоставный, как складень, и расписной, как терем, причал. А уж дальше майское предгрозовое небо величественно отразилось в основном русле Волги - привольном, как поле, и сероватым, как пашня. Дух захватывает от высоты!

Да, река - просто пашня под нами. И ветер прошёл плугом. И цепочки островков - как лесозащитные полосы. Они отделяют одно главное поле от более узких боковых. Но самое прекрасное, что поле - бесконечно в длину. Кто-то по нему все время медленно-медленно ползёт. Всегда перпендикулярно нашему курсу. Корабли и баржи кажутся крошечными.

Мне вдруг пришла ассоциация, будто из самолета любуешься салютом: так смотрелись сверху островки в искристой первой зелени, в золотистых зонтиках перезрелых вербных огоньков - рассыпчатых и разлетающихся на все стороны.

Впрочем, май сам по себе - "главная достопримечательность" любого места... и иногда кажется: просто нечестно сравнивать города, которые ты видел в мае, с городами, в которые довелось приехать в другие месяцы. Но в Нижнем я был во все времена года, так что имею возможность сравнить.

Бор отделен от Волги полоской заливных лугов, так что последняя часть "полёта" проходит над сушей. Причём, уже совсем не высоко - верхушки деревьев проплывают прямо под тобой. Их скопления, окружённые травой, напоминают сверху то шапки из странного зелёного меха, то огромные мохнатые гнезда. Всё ближе застройка Бора, и вот наконец кабинка приземляется у "финишной" площадки, почти зеркально повторяющий "стартовую". Какое ощущение? Коротенькая, - но сказка. (Жаль, что всего лишь сказочный рассказ, а не сказочная повесть).


2.


Маленькое наблюдение в скобках - чтоб описание прекрасного пейзажа не показалось уж слишком пафосным. Гигантскими буквами в метр или два (с высоты трудно оценить масштаб, но явно видно за добрую милю) какой-то "оригинал" написал на бетонном откосе большого острова самое для него актуальное: "Я с Бора и у меня хреновые намерения". Что это за намерения, так навсегда и останется исторической загадкой. Но я писатель и поэтому имею право немного домыслить. Честно признаюсь: эта поездка (и даже, как ни странно, эта "оригинальная" по агрессивной тупости надпись) вдохновила меня на повесть "Треугольник Великого Инфантила". Точнее, подбросила несколько очень ценных идей для этой иронически-философской книжки, вышедшей в свет в июне 2023 г.

Ничего не поделаешь! Я просто подпал под обаяние места. Нижний - из тех редких городов, которые одним своим существованием способны вдохновить на творчество. И даже подсказать конкретные сюжеты. В смысле "книжной заряженности" - какого-то творческого "электричества", буквально разлитого в воздухе - это настоящий Петербург на Волге. По количеству великих имен - один из самых литературных городов не только России, но и мира. Мельников-Печерский, Короленко, Горький... и тот неизвестный гениальный писатель "с Бора", который декларацией своих намерений, похоже, выдал инопланетянам немного-немало главную тайну всей нашей цивилизации. Иногда мне даже кажется, что увиденная несколько лет назад надпись (ныне уже стёртая) - пророческая. И тут, к сожалению, уже ничего не поделаешь!


3.


Бор - небольшой городок напротив Нижнего. Он соответствует своему названию, так как зелёные "Боровой" океан окружил и его со всех сторон. Фактически это пригород, хотя имеет статус самостоятельного районного центра с населением около 60 тыс. Как город он совсем молодой: 1938 года. Но если считать возраст села Бор, то оно известно с XIV века, со времён Сергия Радонежского. Если уж вы переправились в него, очень советую не полениться пройти всего минут 10 и посмотреть красивейший храмовый комплекс "Сергиевская слобода". Даже в здешнем многоцерковном краю это одно из самых живописных мест. Смотришь на слободу и думаешь: Бор будто вспомнил в ХХI веке о своём возрасте - и расцвёл этими церквями, словно прямиком пришедшими из XVII века - "золотого столетия" русского зодчества (хотя в реальности они XVIII века - времён Елезаветы Петровны и Екатерины II). То, что долго стояло в руинах, расцвело после основательной многолетней реставрации только сейчас. "Сергиевская слобода", кроме двух больших храмов и памятника святому Сергию, включает в себя православный детский сад, духовно-просветительский центр, просфорню и очень необычную детскую площадку в виде громадного игрушечного корабля. С 2015 года строится новый великолепный корпус в стиле древнерусского терема для различных кружков и спортивных занятий. Сквер украшают изысканные узорные скамейки, фонари, клумбы и даже карельские берёзы, которые, согласитесь, нечасто встретишь в нашем регионе.

Две белоснежных церкви вытянулись вдоль пригорка, как плывущие друг за другом корабли. Знаменская с тесно собранным золотым пятиглавием и шатровой колокольней, и Сергиевская с одной золотой луковкой и четырьмя боковыми зелеными куполами по сторонам света ("строгановский стиль"). Эта идеальное размещение церквей, как бы продолжающих друг друга - где один корабль следует в фарватере другого, и кажется, будто все специально продумано, чтоб люди поняли: "церкви" с маленькой буквы - это всегда образ Церкви Вселенский: Церкви как Ковчега. Двоица храмов прекрасна своим силуэтом издали (она видна за несколько километров из центра Нижнего) и незабываема вблизи, когда ты созерцаешь один из лучший архитектурных ансамблей, сложившихся за последние три века.

Знаменская церковь в нынешнем виде достроена к 1794 году (хотя первое упоминание о ней - 1533 год). Она самая "корабельная": за счет трапезной и других пристроек имеет необычайную для сельского храма длину 52 метра.

Сергеевская к западу от неё построена в 1757 году (первое упоминание 1647 год). Ее пять куполов размещены не по диагонали, а в виде креста. Этим она поразительно напоминает почти современную ей Старо-Печерскую церковь близ Печерского монастыря, на другом берегу Волги. Колокольня не шатровая а в классическом стиле - самая высокая и самая поздняя: пристроена в 1828 году.

Золотые купола и бело-кремовые силуэты обеих церквей так светились под грозовым небом, будто кто-то долго продумывал этот потрясающий контраст и специально подбирал для него краски. Майская гроза - это ведь тоже часть архитектуры. Тучи все молодое могут сделать древним. Или, вернее сказать, вечным... Будто Сергий Радонежский только час назад здесь ходил, и мы с ним лишь чуть-чуть разминулись (наверное, как те кабинки в воздухе). А может и не разминулись? Может, он и сейчас здесь?

Действительно, преподобный Сергий был в Нижнем Новгороде миротворческой миссией в 1365 году. Как раз примерно тогда, когда образовалось село Бор. "Храм святого Сергия в Бору" - хорошо звучит. Кстати, именно здешний памятник святому - самый достоверный из всех: облик его воссоздан на основе сохранившихся мощей по новейшим технологиям. В руке преподобный Сергий держит хартию: "Посети Господи место сие".

Сергиевская слобода после долгой реставрации была торжественно открыта в 2014 году - к 700-летию преподобного. Сколько уголков России возродил святой Сергий "посмертно" одним фактом своего юбилея. Хотя слово "посмертно" вряд ли применимо к вечности... как, впрочем, и "юбилей".

Сергиевская слобода - это ещё и замечательная смотровая площадка, с которой открывается вид на Волгу и весь противоположный берег. Отсюда Нижний смотрится огромным айсбергом, продолговато застывшим на водном просторе. Или гигантским китом. Все Дятловы горы с городом на загривке - то ли многократно увеличенный Свияжск, то ли многократно уменьшенная Самарская лука. Огромная сказочная рыба с городом на спине - одна из самых распространённых народных фантазий. Очертания этой чудо-рыбы иногда вдруг проступают в крутобоком силуэте нижегородского правобережья. Именно в облике Нижнего как-то особенно зримо воплощается суть Города как единого существа. Я бы даже сказал Города - как сказочного персонажа.

Но тут, видимо, фонтан от кита, наконец, достал меня, и стали брызгать первые капли. Иногда кажется: дождь - настолько дар Божий... что даже церковнославянское слово "даждь" из многих молитв вдруг меняет одну букву и превращается в наш "дождь". Дождь нам дождь, Господи! И даждь нам мир.

Я будто не в Бору, а в сказке побывал. На Лукоморье. Не Волгу, а "семь морей" по воздуху перелетел. И даже сейчас, несколько лет спустя, всё ещё под впечатлением этого удивительного путешествия.


***

P.S. О древнейших монастырях Нижнего - Благовещенском и Печерском, - см. одноимённые очерки в книге "По святым местам Поволжья", а также маленький рассказ "Кресты не дарят" из цикла "Берегите нахалов!" (о Крестовоздвиженском монастыре). В данном путеводителе я решил не дублировать уже имеющиеся рассказы о монастырях.