Рожкова Анна: другие произведения.

Жизнь продолжается...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Как молоды мы были...


Жизнь продолжается...

  
   Старинный аристократ-дом надменно взирал на мир бойницами окон. Он был красив строгой, выверенной красотой прошлых лет, потемневшими от времени кирпичами, подогнанными друг к другу так плотно, что иголку не вставить, зубчатой линией кровли. Старожилы рассказывали, что до революции дом принадлежал богатому купцу или помещику. После воцарения красных приехал инженер, произвел какие-то манипуляции и замеры, за неделю возвели картонные стены, и дом принял новых жильцов - всего десять семей. Каждая квартира была уникальна. Нам "повезло" жить на веранде, тонкие стены не держали тепла, на зиму отец заклеивал окна пленкой, но все равно дуло из всех щелей и зелеными цветами покрывались углы. Печка пожирала непомерное количество дров, как какой-то троглодит, но едва обогревала комнату с четырехметровыми потолками. Нижние соседи заняли конюшни и складские помещения, еще несколько семей поделили бальный полукруглый зал с рядом узких панорамных окон. Из десяти семей, только наша и Ромкина были молодыми. Все остальные - либо одинокие старушки, либо пары божьих одуванчиков.
   Семья Черновых жила на другой стороне дома, затрудняюсь представить предназначение их "апартаментов". Из узкого "аппендицита", выполняющего функцию прихожей и кухни, попадаешь в комнату. Черновым повезло. Потолок их квартиры был немного выше нашего, и они умудрились сколотить второй этаж, на который вела крутая деревянная лестница. Потолок второго этажа был настолько низким, что даже нам, детям, приходилось опускать голову. Когда я родилась, Ромке Чернову не так давно стукнуло три, и он очень меня ждал, потому что других детей в доме и в радиусе нескольких километров не наблюдалось.
   Дом был ведомственным, относился к санаторию. Тетя Люся, Ромкина мама, зимой трудилась официанткой в столовой и мыла спортзал. Летом работала официанткой, мыла спортзал и продавала билеты в санаторский кинотеатр. Еще они с дядей Борей, Ромкиным папой, давали концерты самодеятельности в клубе санатория. Тетя Люся и еще несколько немолодых соседок пели русские народные песни, дядя Боря аккомпанировал на баяне. Низенькая, полненькая пергидрольная блондинка тетя Люся с перманентной завивкой, несколькими золотыми зубами и римским профилем в кокошнике смотрелась, мягко говоря, нелепо. Из-за того, что дядя Боря играет "на этой штуке", как выражалась тетя Люся, ей приходилось браться за любую работу. Если дядя Боря не "играл на этой штуке", то "бил баклуши". Что такое баклуши, мы с Ромкой не знали, но думали, что это что-то важное, такое же основательное и серьезное, как и сам дядя Боря, которого мы уважали и побаивались. Он был всегда не в духе, и под горячую руку ему лучше было не попадаться.
   У моего папы не такая интересная работа, как у дяди Бори, он был всего лишь инженером и баклуши не бил. В выходные что-то чинил, мастерил или рубил дрова. Дядю Борю же в любое время суток можно было найти в сарае, где он лежал на старой пружинной кровати и смотрел маленький черно-белый телевизор. Моего папу мы с Ромкой любили. Он был добрый, всегда улыбался и делал Ромке "насеку" - брал за ногу и переворачивал вверх тормашками. Ромка визжал и заливался смехом. Причина такого восторга была мне непонятна. Только повзрослев, я узнала, что загадочное слово "насека" означало гимнастику.
   За домом находился "сад" - несколько старых, одичавших яблонь, плодами которых, наверное, лакомился еще помещик. Они по пояс заросли травой, кустарником и другими бесполезными деревьями. Вообще-то сад был поделен на участки, по одному участку на квартиру. Но старикам было не до земельных работ, а у молодых не доходили руки. Зато здесь было раздолье для нас с Ромкой. В сад вела длинная деревянная лестница, с которой Ромка бесстрашно прыгал вниз, заставляя меня жмуриться от страха. В саду проходили все наши игры, яблони обносились еще до того, как успевали созреть и были гораздо вкуснее покупных. Здесь вообще была целая уйма всего вкусного. Например, "кисличка" - нежные розовые цветочки, от которых во рту делалось кисло, "колбаски" - побеги роз, очищенные от шкурки, они прекрасно утоляли голод "пиратов". Все эти "вкусности" для меня неизменно оканчивались инфекционкой. Ромкин желудок, мне кажется, был способен переварить гвозди без всяких последствий.
   Зимой, когда оставалась позади "инфекционка", а "пиратам" все сложнее было добыть себе еду, Ромка угощал меня хлебом с маслом с сахарком - деликатесом, лучшим лакомством на свете. На плите остывал оставленный тетей Люсей суп, в сковороде исходили паром котлеты, а мы поглощали один бутерброд за другим, а по вечерам стойко сносили ругань мам. Бесконечные кишечные инфекции, видимо, не проходили для меня даром. Я была бледна, худа и очень плохо ела все, кроме пиратской еды. По этой же причине меня забрали из садика. Домашний ребенок, я кричала диким голосом, лила крокодильи слезы и на фоне нервного стресса стабильно выташнивала обед себе на платье. Если нянечка ловила меня с полной тарелкой у кастрюли с надписью "помои" и возвращала доедать нетронутое второе, я прятала еду в выдвижной ящик стола. Спустя несколько дней мою хитрость, конечно, обнаружили - по запаху. В садик была в срочном порядке вызвана мама. И меня, не медля, забрали домой - закармливать борщом и котлетами. Я сопротивлялась, мама настаивала. Однажды ее терпение лопнуло и тарелка с борщом оказалась у меня но голове. Горячей воды в доме не было, раз в неделю жители посещали баню. Была зима, мама, чертыхаясь, натянула на меня колготки, сапоги и шубу с шапкой. До самой бани я оглашала улицу воплями, получая подзатыльники от сердитой мамы. Но есть лучше я от этого не стала. Наступала весна, "пираты" с гиканьем совершали набеги на старые яблони, осенью гостеприимно распахивала объятия инфекционная больница.
   Мы с Ромкой росли, наши игры уже не ограничивались "садом". Ромка разведал лаз в санаторий, который находился через дорогу. В санатории не было интересней, но на каждом шагу подстерегала опасность - мог засечь сторож или кто-то из соседей. Нас так ни разу не засекли, но от этого не становилось менее опасно.
   Ромка был бесстрашен и смел до безрассудства. В санатории росло много хвойных деревьев, Ромка забрался так высоко, что мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его худенькую фигурку. Он сидел, обхватив руками и ногами ствол, и почему-то не спешил назад. "Вот это отвага", - завидовала я, трусливая до дрожи в коленках. Ромка сидел подозрительно долго.
   - Машка, - наконец раздался с дерева его тонкий голосок, - беги за папкой, мне иголки попу колют.
   Я бросилась к сараю.
   - Дядя Боря, дядя Боря, - срывающимся голосом лепетала я, - там Ромка, на дереве, ему иголки попу колют.
   Пока дядя Боря раскачался, пока достал длинную деревянную лестницу, я в нетерпении прыгала вокруг, вилась волчком, поторапливая соседа.
   - Быстрее дядя Боря, скорее.
   Пришлось обойти забор вокруг и зайти в ворота санатория. Ни дядя Боря, ни, тем более, лестница, в лаз бы не пролезли. Мой герой сидел в той же позе и заметно побледнел. То ли боялся высоты, то ли отца. Понимал ведь, что влетит.
   Когда мне было года три-четыре, Ромка впервые покусился на мои "прелести". В прямом смысле слова. Мы играли в паровозик, Ромка "пристроился" сзади. Я старательно выговаривала: "Чух, чух", когда меня пронзила нечеловеческая боль. Ромка ухватил меня за задницу зубами. На мой крик сбежались соседи. У меня на попе расцвел огромный синяк, у Ромки на спине - шрамы от отцовского ремня. Уже через час Ромка был прощен и мы, громко хохоча, падали со спинки дивана на пол, переплетаясь всеми конечностями.
   Мы не могли друг с другом, постоянно ссорились, Ромка доводил меня до слез. Но и пяти минут не могли друг без друга. Часто я сама была виновата, дразня друга новой игрушкой.
   - Не дам, не дам, - кричала я, улепетывая от Ромки со всех ног.
   Он меня быстро догонял и добыча оказывалась у него в руках, а потом, растерзанная, у моих ног. Я рыдала, Ромка - ликовал. Но с каждой новой покупкой все повторялось.
   Мне было чуть больше трех, Ромке - шесть. В семье Черновых ожидалось пополнение. Я его ждала. Его, или ее, неважно. Ромка променял меня на целую ватагу пацанов из соседнего двора. Они с улюлюканьем проносились мимо, я, сидя на лавочке со старушками-соседками завистливо смотрела вслед. Мне в их взрослых играх не было места.
   Ванечка родился, когда я уже потеряла всяческую надежду дождаться его появления на свет. В отличие от худого, угловатого очкарика-Ромки с заклеенным лейкопластырем "глазом", Ванечка рос очаровательным карапузом. Он умильно ковылял на полненьких ножках и смотрел на мир огромными глазами цвета летнего неба. Все бабушки нашего дома были очарованы и взяты в плен пухлыми ручками в "перевязочках". Они готовы были тетешкаться с малышом с рассвета до зари. К тому же Ванечка оказался почти беспроблемным ребенком, в отличие от озорника Ромки. Надо признать, шутки последнего не всегда были смешными. Весной, в одном из стаканчиков с рассадой огурцов бабы Нюси вырос цветок. Старушка сочла это явление чудом, носилась по соседям, демонстрируя диковинку. Пока не дошла до тети Люси. Ромка не выдержал и заржал. Надо ли говорить, что бабушка Нюся была смертельно обижена на "гадкого мальчишку". Ромка выслушал длинную лекцию на тему жестокости детей. Лекция, видимо, не достигла цели, потому что вскоре Ромка смертельно обидел бабу Маню. Он подкрался к ее старой Мотьке, когда собака грелась на солнышке с кружкой и "стал производить странные действия". Баба Маня оказалась бойчее бабушки Нюси и притащила сорванца за ухо к матери. Всхлипывающий Ромка с трудом смог объяснить, что посмотрел по телевизору передачу про корову и решил "подоить" Мотьку. Собаку перспектива дойки не обрадовала, так же, как и бабу Маню с тетей Люсей. Вечером дядя Боря взялся за ремень. Ромка ненадолго присмирел.
   Пришла весна, Ромка осваивал новые горизонты с мальчишками, за внимание Ванечки мне приходилось бороться с бабушками. Я совсем приуныла, жизнь утратила краски, весь мир был против меня. Ванечка начал лепетать первые слова. Бабушки совсем потеряли голову.
   - Люся, надо Ванечку помыть, - кричали они в окно.
   - Пусть походит, - отмахивалась вечно занятая тетя Люся.
   Ванечка быстро смекнул что к чему.
   - Пусть походит, пусть походит, - лопотал он к полному восторгу старушек.
   Летом случилось чудо. Неугомонная тетя Люся устроилась спасателем на санаторский пляж. Мир снова обрел краски, вернулся смысл жизни. Теперь Ромка и Ванечка были моими все дни напролет. Не знаю как тетя Люся, я была в восторге. Мы искали клады в песке, плескались в теплом, ласковом море, с утра до вечера лакомились фруктами, которыми местные за копейки торговали неподалеку от пляжа. Рай, да и только. Любимой Ромкиной игрой была "бомбочка". Он с моей помощью полностью зарывался в песок, так, что выглядывала одна вихрастая голова. Я начинала аккуратно откапывать. Стоило мне ненароком его задеть, как Ромка "взрывался", к нашему восторгу в воздух летела туча песка, осыпая нас с головы до ног. Счастливое время.
   В выходные мама, тетя Люся, Ромка, Ванечка и я ездили на дачу к тете Люсиной маме. Сорок минут в переполненном чихающем автобусе, поднимающем облака пыли, потом минут двадцать пешком по солнцепеку, перейти через висячий мост, и мы на месте. Моста я жутко боялась, судорожно цеплялась за веревочные перила, стараясь ступать осторожно, чтобы не расшатать хлипкую конструкцию. Ромка, наоборот, упирался обеими ногами в доски, хватался руками за веревки и, что есть силы, раскачивал мост, громко хохоча.
   - Ромка, пошли, - окликала тетя Люся.
   Оставив пожитки на даче, мы неслись на речку. Кидали полотенца на бетонную площадку - остатки старого, разрушенного стихией моста, и торопились зайти в воду. Вернее, заходили мы с Ванечкой. Я вздрагивала от прикосновения холодной воды и мгновенно покрывалась гусиной кожей. Ромка нырял прямо с площадки. Я каждый раз жмурилась. Река в этом месте была глубокой, дна не достать, да еще и течение сильное. Ему все было нипочем. Если я долго не решалась зайти, Ромка начинал брызгаться.
   - Прекрати, - визжала я. Куда там? Ромка брызгался еще сильнее.
   Пока мамы загорали, мы ловили лягушек. Вернее, ловил Ромка. У меня не хватало ловкости и смелости. Пока мы с Ванечкой барахтались в грязи, Ромка уже мчал к нам с лягушкой в каждой руке.
   Затемно возвращались на дачу, отдыхали, перекусывали, отправлялись в обратный путь. Если позволяло время, мы с Ромкой совершали полное опасности путешествие к "змеиной" горе. Этой горой оканчивался поселок. Вообще-то до нее было не так далеко, но нам с Ромкой, мне, по крайней мере, казалось, что мы на краю света. Скала была из рыхлого камня, и Ромка рассказывал, что в расщелинах живут змеи. Мое сердце замирало от восторга и близкой опасности.
   В сентябре Ромка пошел в школу. Мы с Ванечкой заняли наблюдательную позицию на скамейке. Ванечка исступленно ковырял в носу, я обгрызала остаток ногтя на указательном пальце. Периодически вскакивала с лавочки и выбегала на дорогу - не покажется ли за поворотом мой герой. Ванечка устал, раскапризничался, и баба Маня увела его домой. Я осталась на боевом посту в полном одиночестве. Солнце поднялось высоко и начало припекать, заставив меня покинуть удобную скамейку и переместиться в тень.
   Наконец-то показалась долговязая фигура Ромки. Он вышагивал с гордо поднятой головой. На белой футболке с вымпелами гордо горит значок "октябренка". Я ахнула. Ромка прошествовал мимо, не удостоив меня даже взглядом.
   - Привет, Машенька, - поздоровалась тетя Люся. - А ты, Ромка, чего не здороваешься? Поссорились, что ли?
   Ромкиного ответа я не услышала. Оскорбленная в лучших чувствах, поплелась домой, складывать в сумочку тетради и ручки. Я мечтала о школе, о значке "октябренка", о новых подругах и добрых учителях. Все оказалось немного иначе. Вернее, совсем иначе. Учительница была не совсем добрая, вернее, совсем не добрая. Она орала на октябрят с пеной у рта, называла нас "ублюдками" и ехидно спрашивала у не подготовившегося ученика: "Что, в калошу сел?".
   В начале сентября я огорошила родителей вопросом:
   - Кто такой ублюдок?
   Подруг тоже не наблюдалось. Меня отдали в престижную, английскую школу. Здесь дети были со всего города, а не из одного района. Ромка учился в четвертом классе, да еще и во вторую смену. В моей школе второй смены не было вообще. Если я не зубрила уроки, то утешалась Ванечкой. Он был потешный, но слишком мал для игр и забав.
   Зимой случилось непредвиденное - нам дали "ордер". Что это такое, мы с Ромкой не знали. Сидели на диване дома у Черновых, глядя во все глаза на взбесившихся взрослых. Мамы рыдали на кухне, отцы пили "беленькую", хрустя огурцами. Дом гудел, словно разворошенный улей, все друг друга поздравляли, мужчины жали друг другу руки, женщины со слезами на глазах бросались в объятия. Баба Маня так сильно разволновалась, что у нее подскочило давление и пришлось вызывать "скорую". Людей в доме стало чуть не в три раза больше. У всех бабушек неожиданно обнаружились родственники, многие приехали из других городов. На детей, понятное дело, никто не обращал внимания. Мы путались под ногами, дергали взрослых за подолы:
   - Что такое ордер? Что такое ордер?
   От нас отмахивались. В общем, мы с Ромкой с трудом выяснили, что нас "расселяют". Еще одно странное слово. Мы утешились тем, что будем жить в одной доме. Вроде бы даже в одном подъезде. Только Черновым дадут трехкомнатную, а нам - двушку. Мы съездили в новый дом, посмотрели на дверь и, довольные увиденным, вернулись обратно. Суета в доме не утихала. С утра до вечера сновали какие-то незнакомые люди, носили коробки, диваны и шкафы.
   - Посторонись, - то и дело слышалось с лестницы.
   Вскоре суета стихла. Соседи съехали. Мы остались. Вместе с еще одной семьей с третьего этажа. В последний момент нам сказали, что нашу квартиру кому-то отдали. Мама пила валерьянку и беспрерывно плакала. Папа замкнулся в себе и пропадал на работе. В будни мы с мамой просиживали длинные очереди в райисполком. Я ждала в коридоре, мама выходила печальная и понурая.
   Дом стоял пустой. Теперь мы стали полноправными хозяевами бальной залы, снесли перегородки. Легко можно было представить, как утомленные танцами дамы и кавалеры выходили на веранду подышать свежим воздухом и полюбоваться открывающимся видом на раскинувшийся внизу город. Я кружилась по залу, представляя себя Золушкой на балу или принцессой, ожидающей в заточении прекрасного принца. Я все больше погружалась в мир фантазий. Дом меня пугал. Гулкая внутренняя каменная лестница, ведущая в "конюшни", из-за сырости кишела пауками и ночными бабочками "павлиний глаз", в саду стоял ряд заколоченных сараев. Как-то я решилась зайти в наш, забрать чемодан фотографий, собранный мамой. Боязливо заглянула внутрь. На горе рассыпанных карточек храпел незнакомый мужчина. У меня случилась истерика.
   Изредка мы навещали Черновых. Собирались все соседи, веселились, дядя Боря играл на баяне, тетя Люся пела. Штор не было, окна занавешивали одеялами. Но это не омрачало радости новоселов. Дом, в отличие от нашего старого, дышал свежей краской, во дворе тут и там валялись остатки строительного мусора. После таких походов мама становилась еще мрачнее, часто плакала. Так пролетели два года. Два года одиночества и пустоты. Нам и семье сверху каким-то чудом выделили по квартире. Совсем в другом районе. На мамино лицо вернулись краски, взбодрился отец. Теперь Черновы навещали нас в новом доме.
   На смену тихим и мирным восьмидесятым пришли лихие девяностые. Тетя Люся попала в струю. Окончила курсы бухгалтеров, открыла собственный офис, занялась регистрацией новых фирм, которые росли и множились в новой России, как грибы после дождя. "Зашибала хорошую деньгу", купила Ромке машину. Он стал ее личным водителем. Ошалев от легких денег и свободы, тетя Люся начала выпивать, дальше - больше. Наше общение с Черновыми сводилось к редким поздравлениям на праздники.
   Отгремели весенние грозы, мелькнуло жарким хвостом лето, унеся с собой знойные страсти, желтеют в альбоме фотографии трех карапузов в хэбэшных, стоящих колом трусиках, снег густо припорошил волосы. Вместо старого дома высится многоквартирный "муравейник", стоит в руинах санаторий. Давно уж нет тети Люси с дядей Борей, давно уж покоятся в земле мои родители. Ванечка осел в первопрестольной, создал семью, развелся, создал вторую. Ромка похоронил супругу, вырастил двоих сыновей. Я с мясом оторвала от себя мужа, с рук на руки передала другой... чужой. Уж давно отболело. Моя неугомонная дочь в поисках лучшей жизни забралась за океан. Общаемся в основном по "скайпу", лететь далеко, да уже и здоровье не то. Иногда подходит внучка, лепечет что-то на ломаном русском, тут же исчезает. Последний раз дочка и вовсе прилетела одна.
   - А Элизабет где?
   - Да не смогла прилететь, - отмахнулась дочь.
   Только ближе к отъезду призналась - не захотела бойфренда оставлять.
   - Ну, надо же, - возмутилась я. - Это в пятнадцать-то лет. Вот мы с твоим отцом...
   - Мам, не начинай, - поморщилась дочь.
   И так обидно стало, прям до слез.
  
   За эти годы Ромка то возникал в моей жизни, то вновь пропадал. С его супругой мы не поладили. Даже на свадьбу не пригласили. Только родителей моих позвали. Да не очень-то и хотелось. Хоть... ну да, хотелось. Приревновала его ко мне, что ли? Кто ж теперь знает, как оно там было, столько воды утекло.
  
   Встала рано, до рассвета, взяла заготовленную рассаду "анютиных глазок", очень уж их мама любила, ведро, лопату, отправилась на кладбище. Пока доберешься. К обеду из-за туч выглянуло солнце, стало жарко. Пока вскопала, пока рассаду высадила, пока за водой в другой конец кладбища сгоняла - умаялась. Села передохнуть, тыльной стороной пот со лба утираю. Вдруг вижу - Ромка, что ли, идет. Бодренько так идет, цветочки в руке несет. Наверное, к Надьке, супруге своей, собрался. Я помахала рукой. Подошел, сел рядышком.
   - Как жизнь?
   - Жисть - держисть, - пошутила я. - А ты куда такой нарядный? - Я оглядела его отглаженный костюм, белую рубашку. - Никак свататься собрался? - засмеялась.
   Ромка оробел, заерзал. У меня аж дыхание перехватило.
   - Вот дурак старый, - я шутливо толкнула его локтем.
   - А почему нет, жизнь-то продолжается.
   - Да какая уж там жизнь, - отмахнулась я, - то тут, то там болит, разве это жизнь?
   - Жизнь, Машенька, жизнь.
   Повисла неловкая пауза.
   - А помнишь, - Ромка назвал наш секретный код от двери в мир детства. И вот уже рядом со мной сидит угловатый вихрастый мальчик в очках с заклеенным лейкопластырем "глазом".
   - А как ты узнал, что я здесь? - вспомнила я, когда мы прощались у подъезда.
   - Так соседка сказала, - Ромка сунул мне в руки подвявшие за долгий день тюльпаны и, насвистывая, пошел своей молодцеватой походкой.
   То ли от солнца, то ли от переутомления, у меня разболелась голова, поднялось давление. Я выпила таблетку, прилегла на кровать, положив на лоб смоченное в растворе уксуса полотенце. "Вот так помру, а никому и дела нет". И так стало себя жаль. С трудом дотянувшись до очков и телефона, дрожащими пальцами набрала Ромкин номер.
   - Приезжай, - прошелестела в трубку.
   "Ой, а что это я лежу? Разве так гостей встречают?" Я отбросила полотенце, побежала на кухню, замесила тесто. После зашла в ванную, побрызгала в лицо холодной водой, внимательно посмотрела на себя в зеркало, провела щеткой по седым волосам, подкрасила губы.
   - А Ромка-то ведь прав, сто раз прав. Жизнь продолжается, - и я лучезарно улыбнулась своему отражению.
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"