# Жатва. Эпилог

Софья Владимировна Рыбкина

Жуткая, непроглядная тьма накрывает землю. Часы верно близятся к полночи. На постели лежит мужчина; слабое дыхание его едва слышно, а лицо бледно так же, как и в тот памятный вечер, когда его верный ученик дал страшную клятву. На коленях у его ложа стоит Фридрих. Сейчас, когда комната освещена лишь свечами, расставленными по всей её площади, его лицо кажется беззащитным, юным, мальчишеским. Почти невинным. Они лежат на полу - его верные люди, его марионетки; рядом с каждым - свеча. Его сестра, его Ромина, которую он всё ещё любит - среди них. Нет, он не виноват, она сама выбрала эту долю; девчонка бы не справилась. Девчонка оказалась недостаточно сильна.


- Всё кончено, - шепчет он, касаясь руки учителя. - Я сдержал обещание. Подожди ещё немного; сейчас часы пробьют полночь, и ты снова будешь со мной.


Затем он произносит какие-то диковинные, латинские слова - снова и снова, по кругу. Люди, лежащие в этой комнате, все до единого, кажутся бездыханными. 'Я не виноват', - думает Фридрих. Он не виноват, он просто не мог поступить иначе. Он не мог - без него. Часы на башне мерно бьют полночь; сейчас, сейчас закончатся все мучения; сейчас произойдёт то, ради чего он переступил последнюю грань. Последний удар раздаётся громом среди ясного неба. Ничего не происходит. Проходит одна минута, вторая, третья. Мужчина лежит недвижимо и теперь не дышит совсем. Время вышло.


- Не может быть, - в исступлении шепчет Фридрих, - не может быть. Я продумал каждый свой шаг!


Он сидит у постели учителя, раскачиваясь взад-вперёд, шепчет всё те же слова, только теперь они бессмысленны, бесполезны. Вокруг него, кажется, нет ни единой живой души. Тем, кто пал во имя его безумного замысла, всё равно. Его учитель уже никогда не проснётся. Фридрих поднимается с колен и, ступая медленно, тяжело, подходит к огромному окну. Окно раскрыто - и влажный ночной воздух обволакивает Фридриха с головы до ног. Обещает тепло и радость. Обещает свидание с тем, кого он отчаялся вернуть.


- Я увижусь с тобой во что бы то ни стало, - шепчет он.


В его голосе нет страха, только отчаяние и решимость. В его глазах нет боли, нет слёз - только предвкушение будущей встречи. Он будто с наслаждением высовывает голову из окна, вдыхая этот многообещающий воздух, эту ночь - свою последнюю ночь на земле. Он улыбается, на душе у него легко; он больше не чувствует тяжести содеянного, гнёта, скорби. Он оглядывается в последний раз - на верного соратника, на сестру, на остальных, павших зря. На учителя Фридрих не смотрит, ведь он увидит его какую-то секунду спустя. Фридрих падает, падает, падает.


- Бедный мальчик, - слышит он издалека, - мой бедный мальчик. Я ждал тебя. Что же ты с собой сделал.

Фридрих падает. Фридриха больше нет - и он не видит, как в комнате наверху два человека открывают глаза и медленно поднимаются с пола.