# Прозрачная вода

Татьяна Петерс

название площади произошло от "чистые воды" (фр.)

Рынок закрыт, покупателей теперь не дождешься. На площади Eau Claire душно и тесно. С запада давят блестящие небоскребы, с востока тянутся ароматы китайской кухни. Из неопрятных тупиков и шикарных улиц - отовсюду - горожане собираются в центре. После нескольких кружек пива все равны на Eau Claire. Oдинаково развязно шумят и студенты, и пыльные клерки, и забывшие о манерах управляющие.

Сергей забредает сюда посмотреть живые сцены. В пятницу вечером в "Ячменной Мельнице" не найдешь свободного местечка. Сегодня пришел пораньше, занял столик на веранде, достал газету и... отложил ее в сторону. Вот она, Eau Claire; в каждом городе мира есть какой-нибудь свой арбат: художники и обыватели, артисты, продавцы дешевых безделушек. В этот час на площади не осталось ни художников, ни продавцов. Bозле "Мельницы" над столами кружились мухи и официантки. Сергей вернул меню подошедшей девице, заказ сделал, но от еды отказался. Не хотелось вредить здоровью. Не спроста эта мельница называлась "Ячменной", не едой она славилась, отнюдь.

Tолпа расходилась по ресторанам и барам, подобрал свои пожитки и убрался с Eau Claire скрипач. День затих и съежился, и на площадь пришел свистун.

Старик появился в сумерках и начал исподволь, почти исподтишка. Выполнил пару сложных ужимок, и внимательному зрителю стало понятно: свистун-мимик проводил зануду-скрипача и объявил начало своего концерта. Пожилому человеку не пристало кривляться на площади в центре города, случайные прохожие с брезгливой осторожностью обходили его стороной - этих, первых, старичок простил и отпустил.

Он пристроился напротив "Мельницы," возле веранды, чуть-чуть присвистнул, прощупал воздух, и полилось! Красиво ли? Увы. Мелодии его не стоили и цента. Не музыкантом, нет, старик был клоуном. Без грима, без маски, без лишних сложных объяснений, старик открыто сделал честную заявку. В его нелепых пантомимах сплетались мудрость и коварство, и, словно кривое зеркало, свистун отражал обываетелей, проходивших по площади мимо. Не всех. Досталось только снобам и пижонам, да и разболтаным гулякам. А у ног его - ни кепки, ни тарелки. Зрители топтались, мялись, но все-таки решались выдать мелочь прямо в руки.

Сергей пил пиво, наблюдал живые сцены. А за соседним столиком устраивалась новая группа гостей. До Сергея донеслись обрывки родной речи. Русские. Официантка свернула над столиком зонтик и выдала гостям меню... В противопложном углу площади тем временем случилась ссора. Удерживая свою девушку за руку, парнишка пытался облагоразумить подружку и быстро, с жаром шептал ей на ухо. Девчонка решительно от него отмахнулась, отправилась в сторону свистуна. В короткой юбочке и высоких сапожках - где бы еще такая обратила внимание на старого неряху? В руке девчонка держала монету, старик принял ее с благодарной ухмылкой. Нарочито жеманно раскланялся и послал девчонке миллионы воздушных поцелуев. А потом - едва та отвернулась - в два легких шага, смешно и воздушно, скопировал ее красивую походку. На противоположной стороне площади парнишка встретил девушку обиженно и недовольно. Старик заметил и убил мальчишку едкой пантомимой.

- Поесть. Проголодалась. Вина закажем? А какого? Подороже! - доносилось до Сергея. Он почувствовал себя неловко; подслушивать не хотелось, но волей-неволей из общего гула выделялась негромкая родная речь.

- Маринованные ребра... Запеченный артишок... Бутылка красного, - официантка царапала на бумажку их длинный заказ.

"Здесь, в Ячменной Мельнице, заказывать вино? Туристы, что ли?" - пытался мысленно определить Сергей. Паб на Eau Claire славился отнюдь не выбором вина, и не едой, отнюдь.

Вечерело. Исчезли мухи, закружились комары. Пустели столики, все реже и реже появлялись возле них официантки, и над верандой загорелись желтые огни. Из скрытных городских закоулков одна за другой слетались на площадь ночные бабочки и прятались в углах, в тени, вдали от ярких фонарей.

А толпа вокруг свистуна обновлялась: то вдруг редела, а то и снова пополнялась. Очередная жертва его странного шарма, защелкала камерой одна из женщин. Старик позировал охотно, артистично.

- Она в меня, конечно, влюблена, - в его голосе прозвучала почти искренняя деликатность.

Толпа откликнулась и ожила.

- За фотографию спасибо, - девушка сунула ему в руки доллар и развернулась, чтобы уйти.

- Возми меня к себе! - Старик тянулся ей вслед костлявыми руками. - Возьми меня домой! Не оставляй.

И зрители, довольные, открыли свои кошельки.

Перегнувшись через заборчик, кто-то из посетителей "Мельницы" предложил свистуну стаканчик пива. От подношения старик отказался, но попросил купить ему простой воды. Напившись из фирменной пластмассовой бутылки, старик выдал, наконец, коронный номер:

-Пришло время. Гвоздь программы!

Широко махнул рукой. Над площадью разлетелись собранные им монеты.

Звякнули о старую кирпичную мостовую.

Cтихло на площади.

Мурлыча себе под нос, старик повернулся к зрителям спиной и, не оглядываясь, удалился с площади вихляющей походкой.

- Экстравагантный старичок!

- Философ?

- Может быть, миллионер? Им скучно, нужно как-то развлекаться, - высказывали предположения за соседним столиком.

Допивая свое пиво, Сергей посмеивался и думал о том, что Свистун мог оказаться кем угодно. Вот только крохобором назвать, его, пожалуй, нельзя. Да и простаком он не был тоже. Старик рассыпал на камнях только мелочь: даймы, никели и центы, а крупные монеты и бумажные деньги унес с собой куда-то в темноту.