Петерс Татьяна: другие произведения.

Пустое ведерко

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
  • Аннотация:
    То же, что и рассказ "Игры. Игрушки," но короче и с иным подтекстом

Когда Саше исполнилось три с половиной, она уже знала буквы и цифры. Их дом номер восемь был похож на огромную "Г", а в нем -- три этажа и два подъезда, и на каждой двери висели таблички с номерами; на Сашиной -- две двойки (двадцать два получалось, а не четыре). Подъездное окно выходило во двор такой широкий, что даже огромные деревья не укрывали его от задорного света, и там, среди качелей и песочниц, кипела настоящая жизнь. Oднажды весенним днем дети постарше развлекались тем, что пугали Сашу майскими жуками, она убегала и громко визжала.
- Боишься жуков? Трусиха! - Тане из двадцатой квартиры было уже лет шесть, она была взрослой и высокомерной.
- Не трусиха я, и ничуть не боюсь.
- A зачем тогда визжишь? - это с лавочки подала голос чья-то бабушка.
- Так они же меня пугают! - Саша вдруг поняла нелепость своего поведения и сама себе удивилась. Ей очень нравились большие, неуклюжие жуки, так чего ж она боялась? А вот подсовывали ей коробку с насекомыми да еще и гонялись за ней, она и убегала.
- А если не страшно, так и не удирай!
- Не боится она ваших жуков! Зря стараетесь, - подкорректировали игру старушки на лавочке.

Саша перестала убегать, и за ней перестали гоняться. Как легко оказалось! Стоило только чуть изменить свою роль, и весь сюжет вдруг перетек в иное русло. А потом все вместе ребята выпускали жуков на траву и следили за их тяжелыми движениями. Неприятный поначалу день вдруг засиял другим, хорошим светом. И мир вокруг стоял огромный и незыблемый, каким он бывает только в детстве; в нем справедливость победила однажды и навечно. Доверчивой Саше показалось, что волей судьбы и игра, и жизнь, наконец-то, повернулись к ней справедливой добродушной стороной.


И даже высокомерная взрослая Таня в тот вечер неожиданно смягчилась и сама предложила поделиться Сашиными новыми игрушками, к наивной радости последней. Когда подоспело время ужина, и мать позвала домой, Саша в последний раз осторожно подровняла куличек и огляделась: формочки раскиданы. Девочка обошла песочницу со всех сторон. Левой рукой прижимала игрушки к себе, а правой подбирала остальные. В ладонях не хватало места, и Саша вспомнила про свое новое вместительное ведерко, огляделась и увидела: соседка Таня варила в ее нем суп из цветов и травы. Саша подошла поближе, приготовленное соседкой блюдо казалось почти настоящим, и жалко было бы вываливать его в песок. Но мать ждала, и Саша спешила.
-- Я ухожу, отдай мое ведро!
Но Таня посмотрела строго, как большая. Сказала, как отрезала:
-- Не дам. Не жадничай. Оставь мне только на сегодня, а завтра заберешь.
Подавленная авторитетом шестилетней соседки, маленькая Саша растерялась и не нашла, чем возразить:
- Отдашь мне завтра? Только ты не потеряй!
Прижимая формочки к животу, Саша ушла домой, а утром постучала к Тане в квартиру номер двадцать:
- Теперь отдай!
- А я не знаю, где твое ведро. Не надо было забывать! - Таня отмахнулась уверенно и небрежно. Позади нее стеной стояла ее мать. Саша надула от обиды губы, но стушевалась. Она не чувствовала себя ровней этим двум взрослым. И ей вдруг стало ясно, что игра вчера велась все-таки нечестная, и ее опять надули. Она почувствовала себя беспомощной и глупой; простой игрушкой в чужих бесчувственных руках.

* * *

Взрослая Саша переехала, но южную улицу поселка своей признавать не хотелось. Одинаковые дома стояли скучными рядами, и не было здесь уюта главной, любимой улицы детства. Прямо напротив заброшенного парка - дом номер шестнадцать "А". Поставленная на бок спичечная коробка; четыре этажа и три подъезда. Зеленая скамейка с изогнутой спинкой - таких нигде больше нет в Подмосковье, но в каждом дворе поселка они одинаковые, и потому здесь - куда б ни переехать, везде - обязательные лавочки напомнят любимый двор детства. На черных ножках - зеленые брызги, как покрашено небрежно! Что ж, прежде красили лучше? Да вряд ли; но раньше Саша не замечала капель. Вот этот дом теперь станет символом детства для маленькой Сашиной дочки. Да, новый двор и детство новое! И опять скрипит в качелях ветерок.

- Саша? - Татьяна узнала ее и тоже подсела. Про ведерко, конечно, забыла, но помнит Сашино имя. Они виделись иногда на улицах поселка, но давно уже не здоровались, и учились, кажется, в разных школах. "Какая она... невзрачная," - удивилась Саша. Высокомерная недотрога из детства обернулась вдруг маленькой, сутулой девушкой с тусклым лицом и скучной прической. Тогда в детстве обманула, а теперь сидела на краешке лавки и искала знакомства. Тихая, вежливая - вот ведь задела какую-то струнку, и все же... И все же дружбы Саша не хотела, да и что в ней толку? Пить чай друг у друга на кухне? Встречаться во дворе, присматривая за детьми? ...привыкая к лавочке? Нет, взрослая Саша сама выбирала игрушки и игры; ловко сплела разговор в холодное кружево. И ушла. Увела домой дочурку: на небе собиралась первая весенняя гроза.

***

Пустая ли это безделушка - человеческая память? Играет, как ребенок во дворе: и невозможно загадать, какие подберет игрушки, а какие не заметит, потеряет. И не для того ли она, чтобы холодной осенью могли летать для нас и майские жуки, и заглянуло бы в окно весеннее яркое солнце? Или затем нужна нам память, чтобы, напротив, летом вспомнился ноябрьский зябкий снег? А быть может, это способ растянуть событие навечно? Ему бы в прошлое уйти, ан-нет, играет, как заевшая пластинка; вот и эта длинная ноябрьская ночь растянулась на долгие годы. Тогда глубокой осенью в полночь - когда на улице было промозгло, тревожно - собралась перед домом шестнадцать тихая толпа. Будто жуки из коробки выползали на улицу испуганные люди. Пожарник встал у среднего подъезда - на этаж не пускает. ...Да, потушили, да, теперь уж потушили! От дыма в подъезде стены почернели! А что в квартире? Нет, никто не видел. Представить страшно. Сыпался песочком шепот:
- Какой этаж? Да все ли живы?
- Не все.
- Да кто же?!
- A вон там.
- O! Вижу...

Эх, вы, пожарники... Глупые, глупые мальчишки... Что же вы ее - голую - прямо на снег? Саше хотелось укрыть Татьяну потеплее. Хрупкая фигурка лежала под тонкой простынкой на снегу у крыльца, но было ей не холодно, ничуть не холодно. Она теперь нигде - в том месте, с которым еще час назад не имела ничего общего.

И опять показалось, что ситуация-то обратима; что нужно что-то предпринять, бежать, исправить и уладить! Перемотать назад ленту! переиграть! Переиграть - и срочно, пока не завязался еще новый, после-смерти сюжет!

Никто не двигался. Саша дышала на замерзшие руки, и с каждым выдохом внутри немело от пустоты, как будто с паром вылетали обрывки жизни, а сердце заполнялось ночным пространством. Чужая смерть содрала с души одежду повседневности. Душа теперь - открытая рана, и на нее, на свежую, незатянутую, падал холодный снег. Нарушились правила; и нечаянно, нелепо Татьяна вдруг выбыла из общей игры. Ей слишком рано досталась вечность, у стены на заснеженном асфальте стыло лицо, далекое, странное, успокоенное; и под звездным небом, у второго подъезда стояла толпа - как очередь за смертью. И все они принадлежали общему дому с дверями и окнами, и час назад соседка Таня была бы среди них, а теперь не имела к живым отношения; но им казалось, что это они не имели отношения к смерти. "Неправильно! Так не бывааает!" - хотелось крикнуть. Но кому же? Не громче детского хныка - всхлип души под колесами времени. Саша подняла глаза на звезды - далёко. Не видно оттуда ни хрупкой фигурки под простыней, ни притихшей горстки соседей.

У дома шестнадцать перед средним подъездом бросили свежую хвою. Вынесли гроб. Не спешили. Похороны в поселке - из года в год - всегда одинаковые - как старая, из поколения в поколение переходящая игра, правил которой не забыть, не изменить. Из глубины улиц рождались и медленно надвигались звуки оркестра. Сначала чуть слышно, а потом нарастали, натягивали воздух, срывались вниз ноты и разбивались об асфальт вместе с резким ударом тарелок. Поднималась волна странного ужаса и непонятного одухотворения. Чуть заслышав оркестр, ребята бросали развлечения и бежали смотреть. На тротуарах - старушки, а им-то всегда все известно заранее. Процессия не спешила, еще до ее приближения детвора успевала услышать фамилию. И вот уже проходят мимо. Гробы и крышки; и люди черные; и вереницей: красно-черное, лицо покойного, ладони и цветы. Оркестр уставал, замирал ненадолго, и тогда слышались тяжелые всхлипы.
Саша взглянула сверху, да не вышла. Но из окна смотреть не хотелось, отошла и растерялась. "Вот мы и доигрались!" - хотелось подумать... Не удержалась и опять вернулась к окошку.

Выход из дома - мимо сирени, мимо лавочки; и медленно, тихо по улице. Игра закончена. Пора домой. Уже расходились по подъездам старушки. Там внизу хоронили девочку, которой досталось пустое ведерко. Насовсем и навсегда хоронили соседскую девочку Таню.



Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"