Аннотация: Продолжение (главы 13-14). Аннотация в первой публикации глав 1-2. Всего 20 глав
Глава 13
Это было в августе 83-го, обычный субботний вечер, в зале полно народу, мы работали, как всегда. В разгар вечера в зал вошла компания Сани и Шмака, человек шесть. Они кивнули музыкантам, пошарили по залу в поисках свободных столиков, но всё было забито, и уходить, похоже, никто не собирался. Тогда официанты, хорошо зная эту компанию, вытащили пару столиков из подсобки и поставили их в привычном месте, откуда был хороший обзор и музыка не так била по ушам. Быстренько накрыли стол, и гости уселись. В битком набитом зале было и так тесновато, теперь ещё эти два столика, за которым сидели не простые гости, а завсегдатаи ресторана, об этом знали, наверное, все, кроме соседнего столика, который получился теперь очень близко к Саниному и за которым сидело тоже человек пять гостей казахской национальности. Те шумно что-то отмечали, без конца смеясь на весь зал, то и дело вскакивали то курить, то в туалет, то ещё куда. Так продолжалось довольно долго, в принципе, это тесное соседство всех устраивало. Санина компания постепенно тоже поднабралась и стала шумной, но всё же не так, как соседи. Вдруг в какой-то момент один из 'соседей' хотел протиснуться в очередной раз между столами, его от количества выпитого сильно пошатнуло, и он, хватаясь за что ни попадя, чтобы удержать равновесие, схватился за край скатерти Саниного стола и с грохотом, вместе со скатертью и содержимым стола, рухнул на пол. Его компания жутко развеселилась, глядя на то, что произошло, хохот был дикий и на весь зал, с комментариями на казахском. Саниной компании в этот момент было не до смеха, они резко вскочили, посмотрели на ржущих соседей и сказали: 'Мы примем извинения, если этот ваш друг накроет нам по новой стол'. 'Соседи' перестали смеяться, посмотрели на Санину компанию, оценили свои возможности и (видать, переоценили) сказали: 'Брат, ну это же несчастный случай, с каждым может такое случиться, наш друг видимо плохо закусывал, и вот его понесло, ха-ха...' После этих слов 'соседей' опять прорвал дикий хохот. Тогда, не долго думая, Виктор-боксёр, который был ближе всех к столику 'соседей', схватил их скатерть за край и одним рывком опрокинул всё что было на ней на пол. Теперь казахи вскочили, начали размахивать руками, кричать на полурусском-полуказахском вперемежку с матами. Через секунду первый из соседской компании рухнул на пол. Остальные бросились на Санину компанию. Постепенно драка стала перемещаться на улицу, уже было сломано несколько стульев, и некоторые казахи, вооружившись обломками, отбивались как могли, но силы были явно не равными, 'соседи' проигрывали эту битву. Саня, уже видя, что его присутствие там не обязательно, с другим другом вернулся в зал ресторана. Через какое-то время пришли и остальные из Саниной команды. На вопрос Сани: 'Что с соседями?' - Шмак ответил: 'Они убежали и обещали здесь больше не появляться', - он ухмыльнулся. Как ни в чём не бывало они попросили официантов накрыть заново стол, те накрыли, и как только Саня с друзьями налили по первой, в зал зашла группа милиционеров и направилась к их столу. С ними шёл один из бывших 'соседей', нос и губы у него были побиты, и он придерживал себя за правый бок. Подойдя к Саниному столу, милиционер спросил: 'Эти?' - мужчина кивнул. Тот же милиционер попросил встать всех сидящих за столом и следовать за ним. На улице их уже ждал воронок. Вся компания разместилась в одном, а потерпевший поехал в другом, его друзей и след простыл. В отделении выяснилось, что казахи добежали до первого телефона и позвонили в милицию. Когда прибыла милиция, из их компании остался только один и сказал, что его жестоко избили ни за что. Как назло, этот 'пострадавший' оказался каким-то родственником высшего начальства города Павлодара.
На этом Серёга закончил свой рассказ, да и ему опять надо было на сцену.
А дальше было так: милиция разбиралась недолго, обвинили сразу всю Санину компашку. Началось расследование, у участников брали по очереди показания, все они были противоречивы, во-первых, т. к. все были подвыпившие, и восстановить с точностью те события уже не был никто в состоянии, во-вторых, это происходило на улице в потёмках, и кто какие удары и кому наносил, было тоже непонятно. Сначала им хотели присудить 'групповое', а это означало большие сроки. К тому времени Санины друзья уже были все женаты, некоторые с детьми. Саня точно знал, что не он избивал этого казаха, ведь он ушёл раньше, но он чувствовал, что никто из друзей не готов идти в тюрьму, а следствие тоже зашло в тупик. Вся компания искала выход из этой ситуации. Следователи им открыто говорили, что за групповое будут большие сроки, но если это был один, то срок намного меньше, а может, и вообще отделается условным. И ещё они намекнули, что потерпевший вроде не против замять дело за денежную компенсацию. И тут опять проявился Санин джентельменский характер, он сказал: 'Если так, то я беру всю вину на себя, я один, у меня ни жены, ни детей, да и, может, получится откупиться'. Друзья с радостью облегчённо вздохнули и обещали помогать Сане всем, чем смогут. Насчёт откупиться - у Сани самого денег не было, друзья тоже особо не разбогатели к тому времени, а родители сказали: 'Сам вляпался, сам пускай и выкручивается'. Они тоже исходили из предварительных итогов следствия, согласно которым по названной статье 'хулиганство' Сане грозил один год или полтора максимум.
В итоге откупаться никто не стал, и был назначен суд. На суде присутствовало не много народу, только сам потерпевший, его свидетели и близкие родственники, с Саниной стороны - родители и друзья. Все подбадривали Саню как могли, он и не выглядел особо удручённым, обычная ухмылка блуждала на его лице. Началось заседание, сначала судья зачитал все необходимые документы и изложил суть дела, потом потерпевший ещё раз вкратце рассказал, как всё было с его точки зрения, затем в зал пригласили свидетелей и опросили желающих выступить. Наконец дали слово и обвиняемому, Саня оглядел присутствующих, остановил взгляд на родителях, как бы прося у них прощения, потом, повернувшись к судье, сказал только два слова: 'Вину признаю'. Адвоката у Сани не было, во-первых, из материальных соображений, во-вторых, все уже твёрдо надеялись, что приговор будет маленьким или вообще условный. Судебная комиссия с судьёй удалились в совещательную комнату для принятия решения, все замерли в ожидании. Вернувшись через некоторое время в зал, судья открыл папку и стал зачитывать текст решения суда, когда он дошёл до того места, где начиналось оглашение приговора, он поднял глаза и тоже взглянул на родителей Сани, потом решительным голосом произнёс: 'Александр Леонов, такого-то года рождения, признан виновным и осуждён сроком на семь лет по статье 108 Уголовного кодекса РСФСР, которая предусматривает лишение свободы сроком от 7 до 15 лет за подобные преступления. Дальше судья, не поднимая глаз, коротко объяснил суть принятого решения и зачитал правила обжалования приговора.
В зале царила мёртвая тишина, не было ни возгласов одобрения со стороны потерпевшего, ни гневных протестов со стороны приговорённого, слышно было только как судьи в спешке собирали свои бумаги, затем судья встал и объявил о закрытии судебного заседания. Все выходили молча из зала, только уже в общем коридоре началась первая реакция, сестра и мама Сани плакали, друзья были в шоке, не могли выдавить из себя ни слова - какие уж тут утешения. Прорвал шквал негодования и у отца Сани, оказавшись в коридоре близко к компании 'пострадавшего', он в мгновение подбежал к ним, схватил 'потерпевшего' за грудки и, приподняв так, что ноги повисли в воздухе (отец Сани был недюжинной силы), закричал ему в лицо:
- Скажи им, сука, что это был не мой сын!!! Скажи, тварь, иначе я тебя здесь прикончу!!!
И прикончил бы, если бы не подоспел наряд милиции, дежуривший в здании. Они с трудом оттащили разгневанного и расстроенного отца Сани, тот вернулся к своим, и все трое обнявшись - мать, сестра и отец, - дали волю слезам. Саня всё это время молчал, поглядывая то на семью, то на друзей, наконец он уже в сопровождении двух милиционеров подошёл к родителям и опять сказал только одно слово:
- Простите! - и его увели.
Все внутренне были не согласны со столь суровым приговором, который в то время получали лишь отпетые уголовники за грабежи и убийства, всех буквально штормило от возмущения, обиды и осознания чувства несправедливости, которая свершилась буквально у них на глазах ещё полчаса назад. Куда сразу девался весь позитив и настрой того времени, когда на лозунгах красовалось красным на белом: 'Слава КПСС!', 'Вперёд в светлое будущее коммунизма!', 'Пятилетку за четыре года!', 'Партия - наш рулевой'... А вот как раз партия, конкретно в данном случае, и рулила, потерпевший-то был родственником высокого партийного чиновника!
Да, конечно, следователей и потом судью абсолютно не интересовало, кто был первым и по чьей вине разгорелся этот конфликт ешё в ресторане, т. е. на решение суда эти обстоятельства никак не повлияли. Да, следователи всё запротоколировали, но это были лишь их обязанности. Выходит, что вся компания Сани, после того как один из 'соседей' снёс всё заказанное ими на пол, должна была мило улыбнуться этим хохочущим ублюдкам и сказать: 'Да, действительно, с кем не бывает', - и заказать всё ещё раз? Далеко мы зайдём с такой толерантностью! Или, может, обратиться за помощью в милицию? На что милиция бы ответила: 'У нас ещё куча бандитов не отловленных по улицам бродит, а вы тут сами не можете разобраться'. А вот и разобрались, впрочем, как и следует, по-мужски!
Отойдя немного от такого шокирующего приговора, всё-таки родители Сани наняли адвоката, пытались хоть как-то сократить срок и изменить статью на более справедливую, но, увы, партия держала крепко руль в своих руках и никому больше рулить не позволяла! Короче, никакие ни адвокаты, ни знакомства, ни тем более мольбы и уговоры не повлияли на решение суда и приговор. Сам Саня никого ни о чём не просил. Единственное, чего смогли добиться всеми силами, подключив все возможные связи и родственников, - это чтобы Саню не отправляли дальше по этапу, а вернули в Павлодарскую тюрьму. Так и произошло, через некоторое время его привезли в Павлодар, ко всеобщей радости близких и родных. Теперь, по крайней мере, у них была возможность чаще навещать его, да и не так затратно, чем мотаться в Челябинск из Павлодара, куда он был направлен сразу после суда.
Глава 14
В Павлодарской колонии у Сани быстро нашлось множество знакомых, как среди служащих, так и в среде осуждённых. Там вдруг обнаружилась пара давно пропавших земляков, о причине внезапного исчезновения которых никто ничего не знал. И, конечно - а как могло быть иначе, - опять как нельзя кстати пригодились и Санины художнические способности. По колонии быстро пробежала новость, что новый осуждённый неплохо рисует, дошла и до руководства. Саню пригласили к начальнику, после пары личных вопросов тот поинтересовался, где он учился и работал. Саня ответил, что специального художественного образования у него нет, что талант он унаследовал от отца, а работал в том числе и в районном УВД г. Павлодара! Начальник удивлённо вскинул брови, глядя на Александра, снял трубку и начал набирать номер. Через пару гудков Саня услышал в трубке:
- Начальник такого-то отдела капитан милиции Юрий Б. у телефона. - Затем начальник колонии, назвав имя и фамилию Александра, спросил, знает ли он такого, и с той стороны, после небольшой паузы, послышалось:
- Да, знаю, он у нас работал художником, - чувствовалось лёгкое напряжение на том конце провода, ведь Юрий не знал, по какому поводу ему звонят, а в то время любая связь с 'уголовником' могла сказаться на дальнейшей карьере, поэтому Юрий выжидал, не выдавая более никакой информации.
- Ну и как он как художник? - послышалось в трубке. Юрий облегчённо выдохнул, поняв, что разговор перешёл в чисто информационное поле, и уже бодро ответил:
- Александр очень талантливый художник, работоспособный, обязательный и ответственный! - Лучшей характеристики и невозможно было себе представить, тем более от офицера милиции!
Я не хочу сейчас сказать, что начальник колонии был ангелом, но почему он должен быть злодеем? Он положил трубку и, глядя в глаза Сане, сказал:
- Я изучил твоё дело, вижу, что ты парень неплохой, просто оступился, - и продолжал, - будешь у нас теперь художничать! - Сопровождающий вывел Саню во двор и повёл в глубь двора, где рядом со столовой находилось небольшое отдельное здание
- Это будет твоей художкой, - сказал сопровождающий,- заходи, посмотри, потом скажешь, что тебе необходимо для работы.
Комната была не тесная, всё говорило о том, что здесь и была когда-то художка. Имелось довольно большое окно, как ни странно, без решётки, большой стол, пара стульев и даже настольная лампа в рабочем состоянии. На полу царил лёгкий бардак, всюду были разбросаны обрывки бумаг, какие-то палки и кое-где виднелись пятна, то ли краски, то ли ещё чего-то. Дверь изнутри не запиралась, да и нечего там было особо запирать, ни изнутри, ни снаружи. Саня оглядел хозяйским глазом своё новое рабочее место, прикинул, что ему понадобится сразу, - это, конечно, краски, кисти, холсты, рейки и подручный инструмент: молоток, ножовка, плоскогубцы и гвозди; составил небольшой список и вручил его сопровождающему. Тот положил список в карман и отвёл Саню опять в охраняемое помещение.
На следующий день после утренней переклички Саню опять попросили на выход, на улице его ждал начальник по воспитательной работе с заключёнными, который, в свою очередь, тоже достал из кармана список необходимой срочной работы для Сани и повёл его опять в художку, на этот раз оставил одного и предупредил: 'Без шалостей, - указав на вышку, где постоянно дежурил вооружённый охранник, - за тобой в 17 часов придёт сопровождающий и отведёт тебя в казарму'. Саня навёл в художке относительный порядок и приступил к работе, всё, что было указано в его списке, уже лежало на столе или стояло в углу, принесённое со склада. Ровно в 17 дверь отворилась, и сопровождающий сказал: 'На выход!'
Так продолжалось какое-то время, но постепенно, видя, как Саня быстро и хорошо выполняет все поручения и вроде бы не помышляет о побеге, дисциплина по отношению к нему немного ослабла, т. е. сначала Саня уже сам, без сопровождения шёл каждое утро после переклички и распределения на работы в художку, а в 17 возвращался в 'казарму' для осуждённых, а позже и вовсе оставался ночевать на обустроенном топчане и отмечаться ходил только утром и вечером.
Так шло время, за работой оно и не казалось особо медленным, Саня не только выполнял всю необходимую работу по оформлению различных заведений колонии, но и успевал рисовать портреты начальства всех рангов, их жён и других желающих, оформлял альбомы с фотографиями, рисовал просто картины либо по памяти, либо срисовывал с открыток, ещё он много читал, всё подряд, запоями. Надо сказать, что Саня читал с детства, как, впрочем, и большинство из нашего поколения, но в зоне, в отсутствие других источников культурного обогащения, он читал особенно много. Он перечитал всю скудную зоновскую библиотеку, и всем, кто его навещал, он заказывал только книги.
Прошёл год, другой, третий. В колонии особо ничего не происходило, так, самыми громкими событиями была пара попыток побега заключёнными, соответственно, со стрельбой с вышки из автомата; и редкие фильмы да праздники, которые только и отличались от будней тем, что в столовой могли дать больший кусок масла и кусочек колбасы. Особо близких знакомых у Сани в зоне не было, там все в принципе держались обособленно, да и сам он большую часть времени, если не сказать всё, проводил в художке. Так прошло полсрока, три с половиной года.
Однажды его опять пригласил начальник колонии, Саня долго думал - 'что ему от меня надо?' - в голове промелькнуло - 'а может...'. Он зашёл в кабинет к начальнику, снял головной убор и помялся у двери; сопровождающий стоял рядом. Начальник предложил сесть Сане - тот сел, - потом открыл лежащую на столе папку и достал лист бумаги, заполненный убористым красивым почерком, и протянул Сане: то было Санино прошение об УДО, и в углу стояло написанное чьей-то рукой: 'Удовлетворить!' Ещё начальник достал несколько документов, среди которых были характеристика из зоны и справка из суда, что по ст. 79 УК РФ ч. 1 осуждённый Александр Валентинович Леонов не нуждается больше в заключении под стражей, вину свою осознал, исправился, зарекомендовал себя с положительной стороны и т. д. и т. п.
У Сани первый раз в жизни задрожали руки, ком подступил к горлу, ему хотелось вскочить и кричать, но он только закрыл лицо руками и опустил на стол, начальник только мог видеть его подрагивающие плечи...