Аннотация: Окончательные главы (19-20). Аннотация в первой публикации глав 1-2. Всего 20 глав
Глава 19
Первым таким случаем оказался день рождения директрисы, у неё была круглая дата, кажется, 45, и она праздновала с размахом. Основное празднование было в 'Иртыше', с большим количеством гостей, но не забыла она и про небольшой коллектив 'Льдинки'. Она распорядилась накрыть там хороший стол с обилием напитков, как безалкогольных, так и спиртных. Саня, естественно, был там и просто не мог не принять участие в этом мероприятии, ни физически, ни морально, - он был многим директрисе обязан, в конце концов, она платила ему высокие гонорары за работу и закрывала глаза на то, что он жил в кафе. Саня приготовил в подарок директрисе нарисованный им её портрет, отчасти по памяти, отчасти срисованный с фотографии.
На торжестве присутствовал весь персонал, было очень шумно, звучала музыка, гости танцевали и громко смеялись, словом, праздник в полном разгаре. В какой-то момент все опять вернулись за стол, и Саня, принеся из художки портрет, налил себе в фужер минералки, встал и произнёс благодарственный тост в адрес директрисы, отхлебнул из бокала минералки и вручил ей портрет. Именинница приняла его с восхищением и благодарностью и в свою очередь попросила у всех присутствовавших минутку внимания и произнесла ответный тост за Александра. Она долго, глядя прямо в глаза Сане, перечисляла все его достоинства, её голос слегка подрагивал, как и бокал с шампанским в руке, чувствовалось что она немного волновалась. Наконец, под бурные аплодисменты гостей она закончила свой тост и добавила:
- Саша, если позволишь, я хочу выпить с тобой на брудершафт!
Ранее я уже где-то упоминал, что директриса давно глаз положила на Саню, но когда он стал явно ухаживать за Оксаной, она немного умерила свой пыл, теперь же, зная о том, что Саня в принципе свободен, вновь активизировала свои попытки обратить на себя его внимание. Саня слегка ухмыльнулся и сказал:
- Я не против.
Как он мог отказать директрисе, если он ей так многим обязан, к тому же она была очень красивой женщиной и, что называется, 'ягодкой опять'! Да и он в то время был, можно сказать, холостой, не связанный ни моральными, ни физическими обязательствами ни с кем.
Директриса подошла, и только их руки перекрестились, как она сказала:
- Стоп-стоп-стоп! Негоже за такой тост пить минералку, ну-ка налейте Сане шампанского!
Директриса была не в курсе всех Саниных последних событий и проблем, поэтому ему было не на что сослаться, чтобы отказаться от спиртного, а просто отказываться он не хотел, это унижало его мужское достоинство, а посвящать директрису во все свои жизненные неурядицы значило для него пасть и в своих глазах ниже плинтуса. Он подумал: 'Да фиг с ним, это же шампанское, на пару градусов больше, чем в лимонаде', - и подставил бокал, позволив наполнить его до краёв. Они осушили бокалы и застыли у всех на глазах в долгом сладком поцелуе!
Лиха беда начало! На этом, естественно, всё не закончилось, захмелевшая директриса ещё несколько раз пила с Саней на брудершафт, многие гости тоже следовали их примеру, только между собой. В общем, под конец вечера все были в умате, что называется, а Саня, хоть и много выпил, но держался достойно.
Не знаю, получилось ли продолжение у Сани с директрисой в тот вечер, но в чём оно точно получилось, так это в выпивке. Естественно, на следующий день у всех было похмелье, и сотрудники организовали в кафе теперь уже похмельный стол, и опять все хором уговаривали Саню - 'выпей, легче станет' (от шампанского, как известно, всегда болит голова). Саня уже был более сговорчив, опять найдя для себя оправдание, - он же теперь как все: вчера был праздник, сегодня похмелье... и всё на этом, до следующего праздника. Но не тут-то было, не успел он как следует отойти от директрисиной попойки, как через пару дней к нему пришёл друг с радостной новостью, что у него родился сын, и принёс уже не шампанское, а две бутылки водки. Саня, опять поразмыслив, подумал: ну это же опять и ещё какой повод, как я могу обидеть друга. Быстренько организовал закуску, и они через пару часов убрали эти две бутылки. Спирт, а водка - это почти чистый спирт, держится в организме довольно долго, тем более если выпито такое количество. На следующий день у Сани кроме похмелья была ещё и жуткая депрессия, и он, чтобы как-то подавить эти симптомы возвращающейся болезни, попросил у официантки налить ему 100 граммов. Та охотно принесла сотку, она его 'поправила', но ненадолго... Позже он попросил ещё... и ещё... Через пару дней к нему пришла сестра и ужаснулась: на полу в его художке опять валялись пустые бутылки из-под пива, вина и водки. Саня выглядел мрачно, был небритый, он взглянул на сестру:
- А, это ты, заходи. - По взгляду брата Галина поняла, что он употреблял не только спиртное. Ещё со страхом она поняла, что он опять съехал, и это уже было не вернуть в прежнее русло. Саня, видя испуганное лицо сестры, выдавил из себя: - Галка, мне плохо.
Она ответила:
- Вижу. Зачем ты опять начал?
- Я не хотел, ты же знаешь. Но так получилось, были праздники, а теперь мне плохо. - И тут его прорвало, он взял сестру за руку и, глядя ей в глаза, продолжал: -Ты не поймёшь, сестра, я люблю тебя очень, но ты единственная в этом мире, кому я нужен. Я не способен кого-то любить. И, соответственно, меня никто не любит так, как бы я этого хотел; всем, кто оказывается со мной рядом, я приношу только горе и разочарование; я сделал несчастной мою жену с дочкой, из-за меня умер наш отец, от меня отказалась моя мать... и ты скоро, наверное, откажешься; я не могу так больше, весь этот груз давит на меня... - Саня хотел привстать, чтобы обнять сестру, но схватился за бок, видимо, опять кольнула почка. У Галки были слёзы на глазах, она прекрасно понимала, что теряет брата, что возврата к нормальной жизни больше не будет. Приходя в последующие дни, Галина видела всё ту же картину, пьяного брата, кучу бутылок, друзья опять повадились к нему, а он всё никак не мог закончить свою работу.
Так длилось ещё какое-то время... В один из последующих дней, у Галины дома раздался телефонный звонок, так как им звонили не часто, Галина насторожилась, предчувствуя неладное. Она сняла трубку, на другом конце провода был Юрий Б., немного помолчав, он едва вымолвил: 'Саня разбился'.
У Галины ёкнуло сердце, мысли побежали, обгоняя друг друга, но она не могла ничего из себя выдавить, услышала только - 'надо приехать на опознание'. Сказав куда, Юрий повесил трубку. У Галины было сто версий, что могло случиться с Саней. Так как Юрий сказал, что он разбился, она почему-то думала, что они были вместе и попали в аварию на юрином 'Мерседесе', - как он ещё мог разбиться? Эти и другие мысли бесконечно крутились в голове Галины, как бы отодвигая сам факт и трагедию случившегося. Лишь какое-то время спустя она стала отходить от первого шока и начинать осознавать всю тяжесть горя, постигшего их семью и её лично. Всё ещё не веря в случившееся, она прокручивала в голове события последних дней, пытаясь понять, что и как она могла бы сделать, чтобы этой трагедии не произошло, но постепенно главная мысль затмила все остальные и отозвалась болью в сердце - брата больше нет, Галина уже не могла и не хотела сдерживать слёзы и рыдания...
На опознание она поехала, но опознать Саню пришлось её мужу, Галина была не в состоянии это сделать. Там ей сказали наконец, что Саня упал с крыши девятиэтажного дома, как раз того, на первом этаже которого и находилась 'Льдинка'. Но как это могло случиться, никто не знал, не было ни свидетелей, ни очевидцев. Лишь намного позже Галина смогла примерно восстановить последовательность тех событий, и оказалось, что всё-таки был один свидетель и даже участник этого трагического случая. Это был тоже бывший заключённый, который отсиживал свой срок вместе с Саней и ещё с одним нашим земляком Макаром. Он освободился гораздо позже Сани и стал захаживать к нему в кафе. Наш земляк знал, что в тот злополучный день и конкретно когда всё случилось, у Сани был очередной раз в гостях этот друг из зоны, и когда новость о гибели Сани разошлась по округе, первое подозрение легло на этого посетителя. Макар с друзьями разыскали его и начали допрашивать - 'расскажи, как всё было'. Сначала тот отнекивался, говорил, что его там не было вообще, но после нескольких ударов по печени поведал следующую историю.
В тот день он действительно был у Сани. Они, как всегда, выпили, показалось мало, гость сбегал и принёс ещё спиртного. Саня продолжал работать и параллельно общаться с приятелем. Потом гость достал маленький свёрток и забил два косяка, Саня отложил работу, они закурили и на какое-то время погрузились каждый в свои мысли. Уже вечерело, вдруг, как бы очнувшись из забытья, Саня вскочил, схватил посетителя за руку и сказал:
- Пойдём!
- Куда?- спросил гость.
- Пойдём, я тебе что-то покажу. - Саня продолжал тащить гостя, тот сопротивлялся, чуя недоброе.
- Куда ты меня тащишь? - отмахивался он. Но Саня не слушал и продолжал тащить его, шаг за шагом поднимаясь по лестнице, ведущей на крышу дома. Вот они уже на самой крыше, от края их отделяла всего пара метров, и в конце был только небольшой бордюр, примерно высотой по колено. Саня резко остановился и, держа гостя крепко за руку, сказал:
- Смотри, какой открывается тут вид, смотри, сколько огней... какой простор... чувствуешь, как здесь легко дышится; как всё дерьмо осталось где-то внизу, там, где бегают и суетятся мелкие людишки, не ведая о том, что здесь, на крыше высотки, ты освобождаешься от всего лишнего...
Ещё Саня много чего говорил с восхищением и какой-то одержимостью, в конце он добавил:
- Как я завидую птицам... у них есть крылья!
Гость в испуге взглянул в лицо Сане... и испугался ещё больше, у Сани глаза были будто стеклянные, они выражали дикий восторг, и из них будто струился какой-то свет, на лице была его коронная ухмылка... Он говорил и говорил какие-то восторженные фразы, шаг за шагом приближаясь к краю, и ему уже было неважно, слушает его вообще кто-то или нет. В какой-то момент гость рванулся что было сил и, вырвав руку из цепких Саниных пальцев, бросился назад к лестнице. Он уже был почти на середине лестницы, как вдруг услышал глухой хлопок, как будто бы что-то тяжёлое сбросили с большой высоты, осторожно вернувшись по той же лестнице назад к люку, он выглянул наружу. Сани на крыше уже не было...
Так было со слов этого единственного свидетеля и участника того несчастного случая, как случилось на самом деле, теперь знает только он один; и если это было не так, то кару Божью никто не отменял...
Глава 20
А теперь, как я и обещал ранее, настало время продолжить ту историю с иконкой и медиатором. Если вы помните, перед моим отъездом из Павлодара в Краснодар, ещё в 1980 г., я встречался с Саней у него в художке, и он мне тогда на память подарил маленькую иконку Божьей Матери и медиатор. Тогда я засунул её в нагрудный карман пиджака и просто забыл про неё. Может, я тогда был в сильно расстроенных чувствах или меня настолько напрягал сам факт переезда, расставание с близкими, друзьями, городом, что я просто упустил этот момент из виду. Возможно, я искал её позже и не находил, не помню. Факт тот, что, наверное, я бы так и не увидел её больше никогда и вообще не вспомнил о её существовании, если бы не опять чудо. С того времени, когда я носил тот пиджак, прошло 29 лет, был уже 2009 год! Его уже донашивал мой отец, и то по праздникам, в общем-то, он неплохо сохранился и, что удивительно, ни разу, видимо, не стирался, иначе бы всё пропало! Бывал ли он в химчистке, я уже не помню. Мы уже давно жили в Германии, я в Берлине, а мои родители в Зенфтенберге, примерно в 140 км от Берлина. Однажды, в мой очередной приезд к ним, ко мне подошёл отец, он был в том самом сереньком пиджаке, который, впрочем, я уже настолько привык видеть на отце, что и вообще забыл, что он когда-то был моим и я в нём даже женился! Засунув руку в нагрудный карман, он достал ту самую иконку с медиатором и спросил: 'Ибрагим, это твоё?' За ту минуту, пока отец ждал моего ответа, у меня в голове пронеслось всё, абсолютно всё, что нас с Саней связывало и что я описывал выше; и то, что не вместилось или просто не попало в этот мой рассказ; и то, что я просто не в силах был описать ни в каких романах, будь они хоть по триста страниц каждый! Я взял иконку - она сохранилась так, будто бы только вчера Саня мне её засунул в карман, на другой стороне было нацарапано Саниной рукой: 'Ибрагиму от Леона', - и стояла дата: 8.II.80. 29 лет (!!!), подумать только, как один миг! Может, если бы это был другой подарок, моя реакция была бы не такой, но увидев эту иконку, я был просто шокирован, я ходил в тот и последующие дни как отмороженный, погружённый в воспоминания и мысли. Почему именно в этот момент Саня решил напомнить о себе? Думал ли он тогда или, может, загадывал специально, даря мне ни своё фото, ни зажигалку, ни часы или что-то ещё, что обычно дарят на память, а именно иконку, когда именно я должен был её обнаружить и вспомнить о нём? Я видел в тот момент в этом знаке что-то мистическое, очень символичное, что не могло произойти просто так и случайно. С тех пор мысли о Сане меня не покидают.
Сегодня уже 2025 год, вот-вот наступит 2026-й, а Санина иконка по-прежнему стоит у меня рядом с другими на шкафу, её я вижу каждый день и молюсь, чтобы хотя бы там наконец-то Сане повезло и он обрёл свой покой, гармонию и согласие с самим собой!
А чтобы хоть что-то ещё сделать для него, далёкого и недосягаемого, я решил написать о нём книгу, ведь не зря говорят: человек жив, пока о нём жива память!