# Легенда о рыцаре

Игорь Петрович Саенко

"Жил на свете рыцарь бедный,

молчаливый и простой..."


А.С.Пушкин "Бедный рыцарь"


I


Рыцарь скромный, неприметный

жил размеренно в глуши.

С ним собака, конь приветный.

Ну а больше ни души.


Как-то тёмною порою,

в зиму, что набрала ход,

стукнул в двери вдруг клюкою

странный с виду пешеход.


Был он сед и глух как будто,

да и слеп наверняка.

В жалком рубище, но чуткой

длань была у старика.


Ею тронул он умело

благородное лицо

у хозяина, что смело

вышел к гостю на крыльцо.


А потом сказал: "Иду я

на Восток, сбивая снег,

и смиренно в ночь такую

благовествую ночлег".


Рыцарь, что ж - гостеприимно

двери в замок отворил

и с поклонами учтиво

ужин старцу предложил.


Путник сел, огонь мерцает,

тает тонкая свеча.

Рыцарь гостя покрывает

шубой с барского плеча.


Тот кивает благодарно,

рыцарь блюдо подаёт.

И размеренно, и плавно

дальше трапеза идёт.


II


Час проходит, два проходит -

гость насытился, и вот

речь вдруг странную заводит,

речь о рыцаре ведёт.


"Добрый отрок ты, я чую,

славной милостью богат.

За отзывчивость такую

угощу тебя я, брат".


"Угостишь? - смутился рыцарь. -

Чем же, добрый человек?

Всё, что надо, есть в житнИце,

хватит мне на целый век".


"Не спеши, - гость отвечает, -

пищей ветхой не кичись,

то, что путник предлагает,

не найти, как ни стремись.


Сласти ты такой покуда,

верь мне, Друже, не едал".

И из вретища, как чудо,

странный Кубок он достал.


В миг светлица озарилась,

вся исполнилась она,

словно дивной, белой силой

тонкоструйного огня.


Гость при этом улыбался.

"Пей смелее, - говорил

и с поклоном, - Причащайся!" -

Чашу рыцарю вручил.


Дрожь невольная всё тело

мужа тотчас сотрясла,

но берёт он кубок смело,

пьёт до дна, и как тепла!


Как блаженна Чаша эта!

как сладка ему - до слёз!

Будто светлокрылый ветер

в небеса его унёс.


"О, отец! - воскликнул отрок, -

что за чудо ты мне дал?

Бог свидетель, что такого

я и вправду не вкушал!"


"Это, братец, в упрежденье!" -

гость в ответ ему сказал.

В тот же миг, как сновиденье,

вместе с Чашей он пропал...


III


С той поры и днём, и ночью

рыцарь гонит явь и сон.

На Восток с тоскою очи

устремляет часто он.


Позабыть никак не может

вкус блаженного питья.

Грусть-тоска его всё гложет,

тает рыцарь, как свеча.


Долго ль коротко, однажды

рыцарь тот коня седлал

и с подворья днём неважным

в непогоду ускакал.


Уж не мог он больше мочи

ношу праздную нести

и поклялся кровом отчим

чашу дивную найти.


Долго странствовал повсюду,

где он только не бывал,

на Востоке с бранным людом

гроб Господень воевал.


Помогал в пути ужасном

пилигримам пересечь

Палестины край опасный,

где звучит чужая речь.


За морями, как Тифона,

(что поведал нам Эсхил),

многоглавого дракона

силой духа победил.


Много подвигов великих

паладин тот совершал

и себя как багряницей

славой вечной покрывал.


Всё ж не то - никак не может

цель заветную найти.

Пёс издох, и конь неможет.

Сам состарился в пути.


Волос тронули седины,

тени под глаза легли,

и морщины как теснины

всё лицо пересекли...


IV


Но однажды за горами,

где закат целует тьму,

повстречался меж снегами

волхв загадочный ему.


Плача горькими слезами,

рыцарь ниц пред ним упал

и печальными словами

тайну сердца рассказал.


Увидав такое горе,

Старец сжалился, за сим

на высоком косогоре

долго вёл беседу с ним.


"Хочешь знать, кто этот странник?" -

он у рыцаря спросил.

Тот кивнул. Блажной изгнанник

суть загадки разъяснил:


"То Иосиф - сын Прекрасный

Магдалины и Христа,

дал обет он Деве ясной

быть носителем Креста,


а ещё заветной Чаши

охранителем он был,

ты счастливец, коли кажешь

что Грааль святой вкусил.


Ведь тот Кубок драгоценный,

что в руках своих держал,

он и есть Грааль бесценный,

он и есть святой Грааль.


И не каждому, поверь мне,

по плечу такая честь,

бродит по миру поверье,

богоявленная весть,


что лишь к избранным снисходит

Чаша сладкая сия,

к тем, кто сам как Чаша ходит,

сердце кроткое блюдя.


Тот Иосиф у Пречистой

самый верный Ея сын,

дарит миру бескорыстно -

пламя сердца, паладин".


Молвив так, кудесник тихо

от страдальца отошёл.

Тот вздохнул: "Какое лихо.

Что ж, прощай!", - и прочь пошёл.


Понял он в тот миг суетность

устремленья своего,

неприкаянности тщетность

надломила тут его.


V


В край родной он воротился,

замка там давно уж нет,

но на камне - что за диво!

ждёт его знакомый дед.


За года, что пролетели

не состарился ничуть

странник тот. Лишь поредели

брови пышные чуть-чуть...


Сердце рыцаря взыграло,

лишь он старца увидал.

и к ногам святым, рыдая,

как подрубленный упал.


- Здравствуй, Друже мой сердечный! -

молвил ласково старик, -

Встань скорей, - а сам навстречу,

и к груди его приник.


Долго так они стояли,

бились светлые сердца,

оторвать смогли б едва ли

плоть живую от отца...


Верьте, люди, что на свете

крепче дружбы не сыскать.

Обручила их навечно

свыше Царственная Мать.


Оба плачут, что ж - такая

радость их понятна мне.

С той поры, не разлучаясь

бродят вместе по стране...


Мимо них года несутся,

как на чётках звенья в ряд.

А они в любви клянутся,

всем недужным свет даря.


Суть легенды этой славной

в том, должно быть, состоит,

прежде Чаши достославной,

дОлжно горькую испить.


И тогда Грааль превечный,

претворившись в благодать,

в храм любви сойдёт сердечный,

чтоб светильником блистать...