# Дифференцировать тьму. Глава шестая: "Мы и наши драконы"

Евгения Сафонова

ГЛАВА ШЕСТАЯ. МЫ И НАШИ ДРАКОНЫ

По возвращении в башню Лод отправил меня в мою комнату - дожидаться Морти, которая куда-то запропастилась. Несмотря на то, что до визита в темницы я успела немного поспать, я ощущала себя такой разбитой, что делать решительно ничего не хотелось. Так что я просто лежала на кровати, которая наконец-то единолично принадлежала мне: заложив руки за голову, глядя в потолок и тоскливо думая о своей московской квартире.

Будучи пленницей, я радовалась уже тому, что не сижу в каменном мешке. Обретя свободу, я сразу захотела большего. Мне не хватало любимого пледа и ноутбука. Не хватало системы "Дэвид", которую я самостоятельно соорудила в выпускном классе. Это был мой личный "умный дом" - ещё не искусственный интеллект, но уже что-то. Не вставая с дивана, можно было велеть Дэвиду включить телевизор и переключить его на нужный канал. В указанное время активировать электрочайник, микроволновку или стиральную машину. Зажечь или потушить любой источник света. Убавить температуру конфорки на электроплите, чтобы картошка не убежала после закипания. Выйти в интернет и посмотреть в поисковике интересующую информацию, а потом озвучить результат приятным мужским голосом. А ещё Дэвид выключал противно дребезжащий на разные лады будильник только тогда, когда я вставала с кровати, делала пять приседаний и выходила из комнаты. И автоматически активировал его снова, если до своего ухода на учёбу я снова ложилась на кровать и не поднималась дольше пяти минут.

Да, я ужасно не люблю рано вставать.

Помню, мама очень радовалась. Наверное, ещё неделю после того, как я завершила работу, она приказывала Дэвиду что-то только для того, чтобы убедиться: он действительно выполняет эти приказы. И хихикала, как девчонка, когда моё детище послушно включало именно люстру, торшер или настольную лампу.

Но к хорошему быстро привыкаешь...

Воспоминания прервал деликатный стук. Я усмехнулась: приятно осознавать, что у тебя появилось право на личную территорию.

- Войдите!

Морти прошла к кровати летящей походкой: в руках - знакомый ларец, издававший стеклянное позвякивание, в руках - стопка аккуратно сложенной одежды. Я торопливо вскочила и изобразила что-то вроде церемонного поклона, но принцесса дроу только улыбнулась:

- Это необязательно. Ты не одна из моих поданных, - она положила вещи на кровать, поверх одеяла. - Лод сказал, тебе нужно переодеться. И требуются мои мази.

Колдун попросил принцессу... позаботиться обо мне? И она согласилась?

Неожиданно.

- Да, - я озадаченно села, продемонстрировав ободранные ладони.

- А это откуда? - ухватив меня за руку, Морти цепко оглядела длинный белый шрам с внешней стороны руки, чуть ниже локтя. - Не помню у тебя такого.

- А, это...


...Лод разжал пальцы, и я ощутила странное разочарование, когда прохладный воздух кольнул мою кожу.

Что ж, договор с дьяволом заключён. Пути назад нет.

Осталось лишь расписаться собственной кровью.

- Надеюсь, этот ваш ритуал действительно то, что вы говорите, - я взяла со стола кинжал. - Хотя, с другой стороны, я-то в любом случае останусь в выигрыше.

Прежде, чем Лод успел среагировать, я прижала кончик кинжала к коже и вспорола себе руку - с внешней стороны. Один длинный глубокий порез.

Было больно, но к необходимой боли я относилась спокойно. Я вообще могу вытерпеть многое.

После моих-то мигреней...

- Что ты делаешь?!

- Я же должна выпытать у вас разрешение на выход, не забыли? А потом отрезать вам палец. А после, желательно, перерезать горло, чтобы вы не подняли тревогу. Вряд ли я сумела бы это сделать без борьбы, да к тому же не испачкавшись, - я зажала рану ладонью. Потом вытерла одну руку об другую, сразу приобретя сходство с героиней фильма ужасов - а кровь всё текла и текла, липкой горячей волной. - Не волнуйтесь, я её перевяжу. Давайте пыль и кольцо.

Лод, помедлив, вскинул руку.

- Держи, - он протянул мне две мензурки, которые извлёк из воздуха. Пока я прятала их в декольте, пятная кровью белый шёлк блузки, повёл одной ладонью над другой - и отдал мне точную копию кольца, сидящего на его пальце. - Иллюзии хватит на двенадцать часов.

- Больше не нужно. Разрешение на выход?

Лод усмехнулся:

- Лаута фих хайта стъёрфум*.

(*прим.: Позволяю тебе удалиться (ридж.)


- И всё? - усомнилась я.

- И всё, - он пожал плечами. - Мне было лень выговаривать мудрёную фразу для каждого обитателя дворца.

Я фыркнула, зажала кольцо в кулаке и отвернулась:

- Что ж, тогда мне пора.

- Постой.

Лод удержал меня за локоть. Провёл расправленной ладонью над порезом.

Когда его пальцы просветило знакомое серебристое сияние, я попыталась вырваться - но колдун держал крепко.

- Зачем? - яростно воскликнула я, чувствуя, как мучительно стягивается кожа на месте пореза. - Теперь Криста не...

- Бежать с такой раной будет нелегко. Поверь, для убийцы у тебя и так достаточно правдоподобный вид, - Лод хмыкнул. - Главное, сделай такое же лицо, как сейчас, и Криста не только в мою смерть поверит, но и за себя испугается.

Морти звонко захохотала, доставая из ларца баночку с очередной мазью:

- И как, поверила?

- Да ей даже ничего рассказывать не пришлось. Она сама всё домыслила.

Подумать только, как многое человеку может сказать убийственное выражение лица и многозначительная фраза "не будем об этом".

- Ох уж эти светлые принцессы, - фыркнула Морти, присев на кровать по соседству, смазывая кончики моих пальцев прозрачным водянистым кремом. - Ум расходуют на поиски неприятностей да погоню за женихами. Ни на что другое уже не хватает.

- Похоже на то, - я невольно улыбнулась. - Но Криста говорила, что светлые принцессы проводят дни за игрой на арфе и шитьём гобеленов, а в такой ситуации сложно найти неприятности.

- Возможно, после обретения женихов они этим и занимаются. Но до этого момента... - окунув кончик жемчужно-серого пальца в лекарство, дроу принялась смазывать шрам на моей руке. - Она не рассказывала тебе о принцессе Навинии?

- Навинии?..

- Повелительница людей. Ей всего девятнадцать, и она ещё не достигла совершеннолетия, потому формально её пока не короновали и называют принцессой. "Рождённая побеждать" - так переводится её имя с гамалльского. Старый язык людей... Утверждают, что она на три четверти эльф, на две четверти человек, а в придачу имеет восьмушку крови лепрекона.

- И в целом получается одна целая триста семьдесят пять сотых. То есть почти полторы принцессы, - не задумываясь, подсчитала я. - А они там, наверху, вообще считать умеют?

Морти замерла, забыв в очередной раз коснуться пальцем моей кожи. Какое-то время, не моргая, смотрела на меня.

- Что? - я почувствовала себя неуютно.

- Нет, ничего, - Морти вдруг улыбнулась и покачала головой. - Просто когда наш шпион впервые поведал нам об этом, Лод сказал то же, что и ты. Слово в слово.

Странно, но я смутилась.

- Так что там... с почти полуторной принцессой? - торопливо спросила я.

- Родители Навинии погибли в резне восемнадцать лет назад, - Морти продолжила втирать мазь в мой шрам. - За неё долго правил Первый Советник её отца, стъорри принцессы. И он любил Навинию, как родную дочь, которой у него не было... но искренне считал, что девушке не место на престоле.

- Стъорри?..

- А, ты не знаешь... Тот, кто правит, пока Повелитель не достигнет совершеннолетия.

- Ах, регент, - понимающе кивнула я. - Значит, он как раз был за то, чтобы принцесса играла на арфе и ткала гобелены?

- И не забивала свою очаровательную головку государственными делами, да. Ведь сначала за неё будет править стъорри, а потом принцессе найдут хорошего мужа, который станет мудрым Повелителем - и позволит жене дальше играть на арфе. В перерывах между родами наследников, конечно. - Морти усмехнулась. - Советник баловал маленькую принцессу. Даже слишком. Нанял лучших магов, которые помогали ей развивать Дар - исключительно немаленький, говорят. Смотрел сквозь пальцы на то, что девочка с тринадцати лет крутит романы чуть ли не с половиной двора... Только вот Навинию не устраивала отведённая ей роль "игрушечной принцессы". И в конце концов она устроила Советнику отставку - с помощью трёх особо преданных ухажёров. А потом заявила, что в регенте более не нуждается. К тому моменту ей было всего пятнадцать.

- Бойкая девочка.

- Не то слово, - кивнула Морти. - Итак, Навиния получила возможность делать всё, что захочет. С этого момента дела у людей пошли не слишком хорошо, потому что экономика и прочие скучные науки принцессу никогда не интересовали, а слушать мудрых советников она отказывалась наотрез... Зато она очистила страну от парочки разбойничьих банд, победила с десяток злых колдунов и раскрыла ещё несколько придворных заговоров, пока всё-таки не захотела замуж. Заранее заявив, что даже не подумает подчиняться своему будущему Повелителю, и в дальнейшем так и будет сама заправлять всеми государственными делами.

- Мне заранее жалко счастливого жениха.

- Она могла выбрать любого из придворных ухажёров, но все они к тому моменту здорово ей поднадоели своим подобострастием. И Навиния положила глаз на принца Дэнимона.

Я поперхнулась воздухом.

- Так вот о какой страшной принцессе говорила Криста! - прохрипела я, откашлявшись. - Но Дэнимон сбежал?

- Да. Видишь ли, ему тоже успели наскучить девицы, которые сами вешаются ему на шею, - Морти достала из ларца платок и вытерла руки. - Все Советники Навинии были "за", потому что понимали: народ любит принцессу, но только пока. Конечно, ведь она так щедро раздаёт милостыню, лично посещает лечебницы, чтобы излечить умирающих, избавляет страну от нехороших людей... но при таком подходе к государственным делам скоро вгонит королевство в нищету и голод, а там и до восстания недалеко. Да и эльфы во главе с отцом принца настаивали, что этот брак - наилучший выход из ситуации: можно наконец объединить два королевства и сплотиться перед грядущей войной.

- С вами?

- С кем же ещё. И хоть Дэнимон никогда не был послушным сыном, но что такое "общее благо", он понимал. И, вполне вероятно, сдался бы, если б не одно обстоятельство, - Морти удовлетворённо следила, как шрам на моей руке постепенно выцветает, сливаясь с цветом кожи. - Принцесса честно предупредила Дэнимона, что принц будет у неё не единственным возлюбленным.

- Она... предупредила будущего мужа, что заведёт себе любовника?!

- Нет. Она предупредила будущего мужа, что по ночам ему придётся делить жену с её любовником, - губы Морти растянула хитрая улыбка. - Одновременно.

- Хотите сказать... любовь втроём?

- Или вчетвером. Тебя не смутило упоминание сразу трёх ухажёров?

Я представила девицу, томно извивающуюся на постели, пока трое обнажённых мужчин отпихивают друг друга, стремясь добраться до её интимных мест - и не знала, чего мне больше хочется: расхохотаться или стошнить.

- Что поделать, - Морти пожала плечами, - принцессе никто и никогда не осмеливался ничего запрещать. А если с тринадцати лет ведёшь разгульную жизнь, в итоге приходишь к закономерному результату.

- Я бы от такой тоже сбежала, - мрачно резюмировала я.

- Вот и Дэнимон решил так же. И его дядя, пресветлый тэлья Эсфориэль... тэлья - это титул при эльфийском дворе... Он с пониманием отнёсся к щекотливой ситуации, в которую угодил племянник. И помог ему сбежать.

- Дядя? Брат Повелителя эльфов? Это его потом обвинили в том, что он хотел захватить престол? - я вспомнила рассказы Кристы. - Неужели только за то, что он избавил племянника от нежеланной жены?

- Нет, не только, - Морти решительно убрала мазь в ларец. - Эсфориэль был против войны. Он мечтал, что когда-нибудь дроу и эльфы всё-таки заключат мир, а не окончательно истребят друг друга. И он стоял во главе заговорщицкой организации, которая восемнадцать лет делала всё, чтобы Повелитель эльфов не смог уладить внутренние проблемы в стране и переключиться на внешние, - принцесса поднялась на ноги. - Но он любил и брата, и племянника. И никогда не хотел править.

Я открыла рот - и закрыла.

Так вот почему никто не убил Кристу, когда та начала совать нос не в свои дела! Если глава заговорщиков любил Дэнимона, то, конечно, не стал бы убивать его невесту. А я-то думала, как у Кристы с её птичьим умишком безболезненно получилось всех разоблачить...

- И что в итоге стало с этим... Эсфориэлем? - всё-таки спросила я. - Его казнили?

- Нет, он успел сбежать. Но с тех пор у Повелителя развязались руки, и он с утроенными силами кинулся готовить страну к войне. Так что пленение принца пришлось как нельзя кстати, - на губах Морти не было улыбки - но я увидела эту улыбку в её глазах. - Ловко ты это провернула. Лод тобой просто восхищён.

Мне не понравилась та тёплая, волнующая радость, которую я ощутила после последних слов принцессы.

- Ерунда, - отмахнулась я. - Просто немного мозгов и удачное стечение обстоятельств.

Я прекрасно понимала, что мне просто повезло. Если бы Криста не попалась, да ещё в одно время со мной...

- Удачное? Это так ты называешь плен у тёмных и ошейник? - Морти рассмеялась. - Да уж, Лод прав: ты удивительный человек.

Мне пришлось поджать губы, чтобы не улыбнуться.

Чёрт возьми, ну чему я так радуюсь? Какое мне дело до того, что обо мне думает колдун?..

Морти коснулась ладонью стопки с одеждой. Потом резко встала.

- Забавно: Литы давно нет, а мы всё никак не решались что-то делать с её вещами, - принцесса отвернулась. - Ничего не трогали в её комнате. И одежда просто пылилась в шкафу. Как будто продолжали надеяться, что она вернётся. А убрать вещи - всё равно что признать... что этого никогда не случится.

Я молчала.

И думала о маминой комнате в нашей московской квартире. Запертой, тёмной, с пылью, покрывавшей журнальный стол, словно крышку саркофага - в гробнице. И одеждой в шкафах: аккуратно развешанной, ещё слабо пахнущей мамиными духами, но уже потихоньку пропитывавшейся затхлым, мёртвым душком...

Да.

Я прекрасно понимала, о чём говорит Морти.

- Ей сейчас было бы девятнадцать. Как и тебе, - она не оглядывалась, но я словно наяву видела боль, стынущую в глазах принцессы. - Знаешь... я рада, что её вещи тебе подходят.

Больше она ничего не сказала. И так и не оглянулась. Просто сглотнула, шумно, судорожно - и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я откинулась головой на подушку и запустила пальцы в волосы. Медленно провела ладонью ото лба до затылка, взъерошивая чёлку, убирая тёмные пряди назад, чувствуя, как ногти царапают кожу.

Я никогда не дружила с девушками. В мужскую дружбу я верила, а вот в женскую - нет. То, что девушки называют дружбой - всегда отношения потенциальных соперниц. И "дружат" они ровно до тех пор, пока у них не пересекаются сферы интересов. Поэтому всегда забавно было наблюдать за одноклассницами: как девчонки, которые ещё вчера ходили под ручку и расцеловывали друг друга в щёчку, сегодня готовы выцарапать друг другу глаза за понравившегося мальчика. Как доверяют друг другу секреты, умоляя никому не рассказывать, а потом разбалтывают чужие тайны всей школе. Как, улыбаясь друг дружке в лицо, за спиной практикуют перемалывание в пыль чужих косточек.

Но в Морти не было и следа той жеманности, того кокетства, того стремления к тонкому манипулированию и театральному притворству, которые с первого класса школы заставляли меня считать девчонок лживыми, ограниченными созданиями.

Возможно, это потому, что Морти принцесса. И красавица. И, судя по её мазям, умница. А если вспомнить кинжал, всегда попадающий в десятку - и в боевых искусствах знает толк. У неё нет нужды в грязных методах: она и так во всём первая.

А ещё она добра. Даже к странной девчонке из другого мира.

..."ей сейчас было бы девятнадцать, как и тебе"...

Я нахмурилась. Может ли быть, что Морти ассоциирует меня с сестрой? Неожиданно, но... в её отношении ко мне определённо сквозит что-то покровительственное.

Как и у Лода.

А ещё принцесса совершенно спокойно относится к тому, что колдун восхищается мной. Потому что она любит - и знает, что любима.

Криста права: у меня нет никаких шансов. Наверное, этот факт должен был вызывать у меня муки ревности, злость, отчаяние и скрежетание зубами - но как можно ревновать кого-то, кто не может и не должен принадлежать тебе? Как можно ревновать к такой, как Морти? Это всё равно что завидовать лауреату Филдсовской премии*, когда ты только и смог, что с грехом пополам закончить школу...


(*прим.: аналог Нобелевской премии для математиков)


Я повернулась набок и закрыла глаза.

...и поэтому мне надо вернуться домой.

Нет, я не хочу забывать Лода. Я не хочу забывать того, что он дал мне: ощущение, что я не одна в этом мире. Ощущение, что кто-то может быть с тобой на равных. Но его присутствие порождает во мне другие ощущения, с которыми я хочу распрощаться раз и навсегда. Потому что он - герой не моего романа.

А герой моего ждёт меня в Москве. И, быть может, я даже осмелюсь ему наконец в этом признаться.

Ведь сказать какие-то жалкие три слова после того, как ты выцарапала свою свободу у здешнего Тёмного Властелина, организовала похищение эльфийского принца и готовишься предотвратить местную Вторую Мировую - раз плюнуть...


Я поднялась в лабораторию Лода, когда город дроу уже засыпал.

Как я поняла, принцесса Литиллия не слишком любила традиционные цвета королевской семьи: сейчас я, наверное, впервые в жизни была облачена соответственно фамилии. Чулки, бархатные бриджи и заправленная в них шёлковая рубашка - всё было окраса первого снега, и лишь замшевые сапоги вносили разнообразие своим ореховым оттенком. Всегда считала белый цвет непрактичным и щегольским, но сейчас пришлось переодеться в то, что дали. Мда... что ни говори, не слишком лестно, когда в девятнадцать на тебе идеально сидит то, что пошили для четырнадцатилетней девочки.

Колдун сидел за столом и что-то увлечённо писал на свитке пергамента - но мигом вскинул голову, когда я кашлянула, привлекая его внимание.

- Вы не слишком заняты? - спросила я.

Мужчина вежливо изогнул бровь.

- Хорошо, ты не слишком занят, - устало поправилась я. - Просто... я хотела спросить, когда мы начнём искать способ... вернуть меня домой.

Я лукавила. Я знала, что Лод не нарушит клятвы, и торопить его не собиралась - как говорится, скоро только производная вычисляется - но в отсутствие ноутбука я начинала немного скучать по человеческому обществу. Конечно, в шкафу колдуна осталось ещё много непрочитанных книг; однако изучать магические трактаты, полные заклятий на непонятном языке, не имея ни малейшего понятия об основных принципах волшебства...

Лод откинулся на спинку кресла:

- Способ мне уже известен.

И тут я оторопела.

- Известен?..

- Почти. Садись, - колдун кивнул на трёхногий табурет, притаившийся у камина, под его взглядом сам собой переместившийся к столу. - Расскажи мне о себе.

- Это ещё зачем?

- Потому что это непосредственно связано с твоим возвращением домой, - Лод отодвинул кресло подальше от стола. - Садись.

Раздражённо дёрнув плечом, я подчинилась.

Ненавижу откровенничать. Особенно с тем, с кем мне откровенничать совсем не хочется.

Потому что откровения никак не способствуют поддерживанию отсутствующих отношений.

- Ты так и не узнал, почему мне не перепал магический дар? - спросила я, оттягивая разговор. - И другие... изменения? Те, которые происходили с подобными мне?

- Я изучаю этот вопрос. И у меня есть кое-какие догадки, но пока рано что-либо утверждать. А сейчас мы говорим о другом, - колдун перебрал пальцами по подлокотнику кресла, словно по клавишам фортепиано. - Прежде всего... молодой человек в зеркале - кто он тебе?

Говорить с ним о Сашке мне хотелось меньше всего на свете.

Да только перевести тему, похоже, не получится.

- Ты же просматривал мою память. Так что должен знать.

- Чужая память - не книга, которую можно открыть на любой странице. Я не мог просмотреть всю твою жизнь: лишь последние события, и эти события не слишком много мне прояснили.

- Я его люблю, - поколебавшись, тихо сказала я.

- То, что любишь, ясно, - сказал Лод без тени улыбки, - иначе не смогла бы его увидеть. Он твой возлюбленный? Друг? Или брат? Мне нужна правда.

- Первое...

- Первое. Значит, может и получиться, - в голосе Лода слышалось странное облегчение. - Родители есть? Друзья?

- Нет, - голос мой звучал сухо. - Ни тех, ни других.

- И ты, наверное, была не очень довольна своей жизнью?

- Нет. Не очень.

- Как я и думал, - Лод вздохнул. - Видишь ли, у меня ещё во время общения с твоей предшественницей возникла занятная теория... что в другой мир могут попасть только те, кого ничто не держит в своём, - колдун поставил руки на подлокотники кресла, сплёл ладони в замок - и, выпрямив указательный палец, его кончиком коснулся губ. - Прорехи между двумя мирами открываются постоянно. Через какой-то промежуток времени, в разных местах, но постоянно. Однако же тех, кто попадает в Риджию - единицы. Почему?

- Потому что те, кого всё устраивает в своём мире, - медленно заговорила я, - просто пройдут сквозь прореху... дальше?

- И не заметят её, совершенно верно, - Лод водил пальцем по верхней губе, и я поймала себя на том, что в который раз завороженно слежу за этим его движением. - Конечно, это только теория... но и ты, и Льена, и Криста её подтверждают.

- Льена? - это он, должно быть, так "Лену" исковеркал...

- Так её звали. Твою предшественницу, - Лод не сводил внимательного взгляда с моего лица. - В том мире у неё оставались только родители, с которыми у неё были не слишком-то хорошие отношения. У Кристы, насколько я понял из её рассказов тебе, в том мире тоже не было ничего, за что стоило бы цепляться.

- Ну, у неё вроде остались там какие-то друзья...

- ...но не слишком-то она хотела с ними увидеться, если светлые не смогли ей с этим помочь, - Лод кивнул на знакомое зеркальце, лежавшее на столе: на нём ещё сохранились высохшие следы моей крови. - Этот ритуал, с помощью которого ты увидела своего возлюбленного, существует давно. И если бы Криста действительно хотела кого-то увидеть - ей бы не помешало то, что он находится в другом мире. - Он сощурился. - Видишь ли, как ты могла понять, светлые обращаются с такими, как ты, куда лучше нас. И там, наверху, подобные тебе не хотят возвращаться в свой серый мир из светлой сказки. Потому-то светлые ничего не знают о перемещении между мирами: у них просто не возникало необходимости это узнавать.

- Вот как, - я помолчала. - А что насчёт перемещения?..

- Само по себе это несложно. Нужно вычислить, где появится следующая прореха между мирами, и с помощью заклятия заставить её работать в две стороны. Я узнал, что они открываются либо в новолуние, либо в те ночи, когда луна половинчатая, но не чаще, чем раз в три недели. Буквально на минуту... и хоть в вашем мире время идёт быстрее, прорехи там работают ещё меньше. Считанные секунды. Интересный парадокс, - Лод резко отнял палец от губ. - Я даже написал необходимое заклятие, и уверен, что написал его правильно. Но ничего не получилось.

- Почему?

- Я три раза находил прорехи. Три раза пытался вернуть Льену домой. Первый раз был до того, как с ней повеселился Фирэйль, и тогда она ещё считала этот мир захватывающим и удивительным. Пусть она была моей пленницей - но я обращался с ней хорошо, и у неё не находилось поводов жаловаться. Колдуны, дроу, приключения... всё лучше прежней жизни. Второй раз был после, но снова ничего не вышло. А третий... третий был непосредственно перед тем, как Льена попыталась бежать. И к тому моменту она уже не могла увидеть в зеркале своих родителей. Либо они умерли, либо Льена окончательно перестала по ним скучать, - колдун рассеянно, не глядя, указательным пальцем рисовал на бархатной ручке кресла какой-то узор. - А вернуться можно лишь к кому-то. Как и увидеть - лишь кого-то.

- С первым и третьим понятно, но почему не сработал второй? Если она уже поняла, что здесь ей не светит счастливая жизнь, и по родителям скучала...

Лод отвернул голову - но я видела тихую, горькую, безрадостную улыбку, проявившуюся на его губах.

- Потому что в этом мире у неё появился кто-то, кого она не могла отпустить, - колдун смотрел на огонь в камине. - Когда вокруг огромный враждебный мир, легко влюбиться в того единственного, кто проявляет простое человеческое участие. Особенно если до того никогда не любила. Ты влюбляешься, не хочешь с ним расставаться, пусть даже подсознательно... и проход в другой мир для тебя закрыт, - он вновь повернулся ко мне: глядя на меня пристально, как никогда раньше. - Я могу найти для тебя прореху, Снезжана. Могу отвести тебя к ней и сотворить заклинание. Но ответь сама себе... ты действительно хочешь вернуться?

Я опустила голову - так, чтобы волосы скрыли мои глаза.

Я должна была вернуться. Но хотела ли?

Я не знала ответа на этот вопрос.

- Но если я смогла увидеть Сашку... - негромко сказала я, - значит, я хочу к нему?..

- Льена тоже видела своих родителей. Но, как выяснилось, этот мир всё же притягивал её больше. Пойми - когда ты прошла через прореху, ты уже подтвердила, что там для тебя нет ничего, от чего ты не смогла бы отказаться, - Лод склонил голову набок. - Мы попытаемся в любом случае. Я же обещал. Но помни, что в первую очередь всё зависит от тебя. Так что... - он пожал плечами, - до возможного появления прорехи у нас больше двух недель, и всё это время тебе лучше почаще напоминать себе о том, что с тобой сделал Артэйз. И о том, какой замечательный человек ждёт тебя дома.

Я помолчала.

Да, наверное, так и надо делать. И стоило так делать - всю прошедшую неделю. Тогда сейчас было бы куда меньше проблем.

Значит, моя великая шестилетняя любовь к Сашке действительно была лишь сочетанием определённых гормонов? Раз прореха решила, что я могу от неё отказаться? Или это решила не прореха, а что-то внутри меня самой?

Нет, быть такого не может.

Потому что, если это так, то моя теория о том, что любви не существует, верна - а жить, убедившись в этом, будет крайне тоскливо.

- Почему она убежала? - всё-таки спросила я. - Раз она... тебя... она бы не захотела тебя оставлять.

- Ты же умница, - криво улыбнулся Лод. - Догадайся сама.

- Она сказала тебе... правду, а ты...

- Тогда все мои мысли были только о Морти. Она ещё не проявила ко мне явной благосклонности - на которую я, к слову, и не надеялся. К Льене я относился хорошо, но исключительно как к... тому, кто мне интересен? Или кому-то... слабому, кого требуется защищать? Она точно не была мне другом... откровенно говоря, я даже равной её не считал, - в голосе Лода звучала прохладная задумчивость. - Я видел, что у неё ко мне особое отношение, но решил ничего не предпринимать. А когда она прямо потребовала у меня ответа - сказал всё, как есть. И это её доконало. - Взгляд Лода стал тусклым, закрытым, точно окна, на которые опустила железные ставни. - Алья наказал её не за то, за что расправлялся с остальными. Льена ведь была не из этого мира, и, хоть внешне походила на полукровку, никакого отношения к эльфам не имела. Но она убежала, и если бы она рассказала светлым всё, что видела - это было бы неприятно для всех нас. И Алья заявил, что, раз я не могу уследить за своей зверушкой, которая норовит сбежать к светлым, несмотря на всю мою доброту... то для общего блага он забирает её себе. С тех пор я больше её не видел. И предпочитаю не задумываться о том, что с ней стало.

Я искоса поглядывала на колдуна из-за занавеси волос:

- Неужели ты до сих пор не можешь простить себя? За неё?

- Я... приручил её. Я не хотел этого, но так вышло, - Лод покачал головой. - Я просто хотел... быть к ней добрым. Чтобы ей не было плохо. Чтобы она не была несчастной.

Милосердие. Снова это треклятое милосердие. Сколько людей во все времена в конечном счёте умерло из-за него?

- Тогда зачем винить себя? За то, в чём ты не виноват?

- То, что я не хотел её смерти, не означает, что я в ней не виноват. - Лод прикрыл глаза. - Я должен был поступить с Льеной так, как предлагал тебе. Стереть ей память и отправить наверх, к светлым. Но моя проклятая гордыня... я так хотел стать первым, кто откроет проход между мирами. Сам, с этой стороны. А без неё в этом деле было не обойтись, - он усмехнулся: с неизбывной печалью. - Мой дракон... Наверное, именно тот случай помог мне его обуздать.

- Дракон?..

- Я - правнук Ильхта Злобного, Снезжана. Во мне течёт кровь того, кто пролил реки крови других. Того, за чьи грехи целый народ расплачивается вот уже триста лет. С самого детства отец напоминал мне об этом. Напоминал, чтобы я никогда не стал таким же, - Лод открыл глаза, взглянув прямо на меня - спокойным, полным боли взглядом. - Ты знаешь, что Акке видел ту войну? Он помнит и Тэйранта, и Ильхта. И он говорил отцу, что я похож на него. На своего прадеда. Тот же острый ум. Та же долгая память. То же спокойное отношение к тому, чтобы причинить кому-то боль. Та же жестокость к тем, кто оскорбил тебя или твоих близких. Я ведь с детства никогда не забывал обид, ты знаешь? Я всё принимал к сведению. А потом не просто мстил: делал так, чтобы обидчик больше никогда не посмел сунуться. Ни ко мне, ни к моим друзьям, - он сощурился. - Тебе ведь это знакомо, не правда ли?

Я промолчала.

Когда я только поступила в школу, одноклассники восхищались мной. Они попытались сделать меня своим лидером. Но я не лидер по натуре - и я отказалась.

Дети совсем не такие милые, какими их считают родители. Они - маленькие волки: милые, наивные... и жестокие. И всегда выбирают себе вожака. А ещё дети - да и взрослые - не любят тех, кто отличается от них. Если бы я возглавила их, мне бы простили мою особенность; но я отказалась - и мне ничего не простили.

Все неприятности исходили от девчонок. Мальчики меня уважали - потому-то я и подружилась с Сашкой. Но мальчишек в классе было всего семеро, а девчонок, для которых я стала опасной соперницей - четырнадцать. Некоторые, впрочем, впоследствии пытались со мной подружиться. Как оказалось, исключительно потому, что им лень было самим делать домашние задания, да и подругам я наверняка позволила бы списывать у меня на экзаменах...

Мне крупно повезло, что в мои тринадцать интернет уже вошёл в повседневную жизнь простых обывателей: удивительно, как много можно узнать, если без проблем умеешь взламывать страничку в социальных сетях.

Когда мы с Сашкой начали разыгрывать влюблённую пару, меня перестали игнорировать. Мне стали строить козни. Мелкие, конечно, но пакости. Некоторые даже пытались настроить Сашку против меня - но все, кто рискнул, потом сильно пожалели: мстить в век информационных технологий легко. Особенно если твои враги не без греха. Не буду вдаваться в подробности, но я без раздумий пускала в ход взлом чужих компьютеров, телефонов, аккаунтов в соцсетях или просто электронной почты. А потом шантажировала их обладателей: спокойно констатируя, что если от нас с Сашкой не отстанут, то, к примеру, вон то интересное фото, где очередная недоброжелательница лежит на родительской кровати со своим бывшим - в весьма неприличной позе, да ещё с весьма неприличным отсутствием одежды - будет опубликовано и очень порадует общественность...

Подставить правую щёку после того, как тебя ударили по левой? Ха! Я предпочитала вообще не позволять себя ударить. И бить противника первым, пока он только замахивался - чтобы больше никогда не посмел даже задуматься об ударе. И пусть то была необходимость - порой я получала от этой необходимости удовольствие, которое мне не нравилось.

Да, мне было знакомо то, о чём говорил Лод.

Пусть даже моя месть выглядела довольно мелочной в сравнении с тем, чтобы на несколько дней скрючить кому-то руки артритом.

- Мне... нравилось мстить тем, кто пытался унизить меня. Хотя порой меня это пугало, - негромко произнесла я. - Ты ведь это называешь "драконом"? Желания, которых ты страшишься?

- Желания. Эмоции. Действия, - Лод неопределённо крутанул кистью. - Отца пугало моё стремление предотвратить все будущие... столкновения. Равно как и моя гордыня, - он вздохнул. - Знаешь, Тэйрант и Ильхт... Они ведь оба начали не со зла. Оба просто были... максималистами. Уверенными в собственном предназначении. Уверенными в собственном превосходстве. Гордецами... прекрасными, умными и жестокими, поглощёнными собственной тенью. И это долго меня пугало. То, во что я могу превратиться, - на его губах мелькнул намёк на улыбку. - Но потом я понял: я не должен бояться. Я не должен отворачиваться от своего внутреннего дракона. Я должен принять его и примириться с ним. И тогда - и только тогда - я смогу его обуздать. И я сделал это, - он подался вперёд. - Как и ты.

Я только кивнула.

Пожалуй, теперь я понимала, каков Лод на самом деле. И как тёмная сталь уживается в нём с плюшевым мишкой. Потому что он был из тех людей, которым вместе с очень большими силами была дана очень длинная, очень тёмная тень - но которые сумели повернуться к собственной тени лицом. И они творят добро, порой даже по отношению к тем, кому они ничем не обязаны - тем самым доказывая самим себе, что их тень знает своё место.

Да, мы с Лодом были не самыми добрыми людьми на этом свете. Людьми, которые не боялись причинять боль другим, людьми, которые считали, что цель оправдывает средства.

Но мы были одной породы.

- А я боялась, что ты спишь, - сказала Морти, впорхнув в лабораторию. - Пришла бы раньше, но пыталась поговорить с любимым братом... А, Снезжана, и ты здесь?

- Уже ухожу, - я торопливо поднялась с табурета.

- Да, звёзды наверняка давно побледнели. Пора расходиться, - Лод рассеянно обвил одной рукой талию принцессы дроу, подошедшей к его креслу. - Но сначала нужно решить, что делать с пленниками.

- Так они же в темнице, - я отвела взгляд: вид пальцев колдуна на талии Морти вызвал у меня смутное, тоскливое раздражение, на которое я не имела права.

- Боюсь, в этом каменном мешке с ними может случиться всё, что угодно. А в их здоровье я очень заинтересован, - заметил Лод. - Я бы перевёл их в удобную комнату, которые окружил бы защитными заклятиями. И, конечно, лучше было бы поместить их в твои покои, Снезжана.

- В мои? - я растерялась. - А меня куда?

- Если Морти не против, я бы отправил тебя в башню королевской семьи. Комната Литы, насколько я знаю, до сих пор пустует...

- Нет, - неожиданно твёрдо сказала Морти. - Нет, Лод, - она вздохнула. - И не потому, что мне жаль комнаты.

- А почему тогда? - нахмурился колдун.

- К Алье захаживают и Фирэйль, и Артэйз, и другие дроу. В нашу башню. Как думаешь, что они сделают с твоей любимой игрушкой, если получат к ней доступ? И возможность отомстить за свои прежние унижения? - Морти коснулась кончиками пальцев щеки Лода. - По условиям клятвы она должна быть под твоим присмотром. Я не хочу потерять тебя, потому что ты не смог её защитить.

- Да, это так, - помолчав, признал тот. - Но мне было бы куда удобнее, если б пленники были в моей башне.

- Положи Снезжану здесь. На полу, рядом с камином, - пожала плечами Морти. - Тут тепло. Будет пользоваться твоей ванной, и вещи Литы пусть Акке перенесёт в твой шкаф.

Лод, колеблясь, посмотрел на меня:

- Снезжана?

Я раздражённо сцепила пальцы в замок. Логика подсказывала, что принцесса говорит разумно... и что тут возразишь? "Я против, потому что по некоторым причинам хотела бы избегать встреч с вашим любовником, не связанных с деловыми вопросами"?

- Это самый разумный выход, - сдержанно произнесла я вслух. - К тому же мне всё равно, где спать.

- Тогда решено, - улыбнулась Морти. - Ты ведь не против, Лод?

- Нет, - с какой-то обречённостью вздохнул мужчина. - Иди спать, я скоро приду, - Морти в ответ ласково коснулась его волос и, махнув мне рукой, послушно удалилась по направлению к спальне колдуна. - А тебе, Снезжана, придётся немного подождать... Акке!

Я сидела в кресле, пока иллюранди - как всегда, молчаливо - появлялся из теней то с периной, то с подушкой, то с постельным бельём. И с невесть откуда взятой шкурой неведомого зверя: огромной, белой и очень пушистой. Лода не было: он ушёл разбираться с пленниками.

И, судя по тому, что в какой-то момент снизу до меня донеслись тоненькие вопли Кристы, прокатившиеся по каменному колодцу витой лестницы - разобрался.

Лод вернулся, когда я уже разделась и, оставшись в одной рубашке, забралась под одеяло. Рядом с камином и вправду было тепло; к тому же иллюранди бросил перину поверх шкуры, так что холода от каменного пола, скрытого под ковром, совсем не ощущалось.

Только вот выглядел колдун - краше в гроб кладут.

- Тебе плохо? - не выдержала я, сев в своей импровизированной постели, вглядываясь в его лицо: под глазами синяки, лицо осунувшееся, и без того бледная кожа сравнялась цветом с мелом...

- Я наложил на комнату очень надёжную защиту, - тихо ответил Лод, опускаясь в кресло. Он открыл ящик стола - и, к моему удивлению, достал один из тех кристаллов, над которыми работал вместе с Кристой. - Но она требует много сил.

Он сжал кристалл в дрожащих ладонях. Прикрыл глаза, и свечение, наполнявшее камень изнутри, стало меркнуть - одновременно с тем, как бледнели синяки под глазами колдуна. За первым кристаллом, что под конец обратился обычным безжизненным камнем, последовал второй; а после третьего Лод выглядел лишь чуточку бледнее обычного.

- Так-то лучше, - он удовлетворённо отложил камень в сторону: пальцы его больше не дрожали. - Видишь ли, у каждого мага есть резерв сил, который тратится на сотворение заклятий. Если израсходуешь весь - будешь расплачиваться уже собственной жизненной энергией, а так и умереть недолго. А со всеми предстоящими событиями... ждать, пока силы восстановятся естественным путём, нельзя.

- Ты это и выкачивал из Кристы? - спросила я. - Её магический резерв?

- Нет. Тот способ, каким пользуюсь я, не самый эффективный. Так можно забрать лишь физические силы - маги зовут их "роборэ". А магический резерв мы называем "сидис", и он таким образом не передаётся. Но когда тебе нужно творить заклинания... - Лод рассеянно пощёлкал пальцами. - Роборэ - это как сухая трава. Горит ярко, но сгорает быстро. А полноценные брёвна для костра - только сидис.

- И сидис можно забрать только убийством, - предположила я.

И очень живо представила над головой колдуна красную горизонтальную шкалу здоровья-роборэ, а под ней - такую же, только синюю - маны*-сидис.

(*прим.: Мана, или очки магии - ресурс в компьютерных играх, определяющий количество специальной магической энергии, расходуемой на различные заклинания и прочие магические способности.)

Да, компьютерные игры изрядно подпортили моё восприятие этого мира...

- Откуда ты знаешь? - Лод сощурился.

- В нашем мире в книжках часто описывается, что злые колдуны для своих ритуалов убивают девственниц. Может, это враньё... но пока всё, что происходит в Риджии, не сильно расходится с нашими книжками, - я пожала плечами. - Логично предположить, что таким образом колдуны добывают энергию, которой у них не хватает.

- Да, это так, - подумав, кивнул Лод. - Только при убийстве разом выплескиваются все силы. Человека, эльфа, дроу - неважно. И при убийстве девушки, особенно невинной, особенно колдуньи, выплескивается столько...

- Понятно, - я поправила одеяло, чтобы оно надёжно закрывало ноги. - А почему невинность является обязательным условием? Всегда это интересовало.

- Не обязательным. Но у невинных нетронут ещё один, особый резерв жизненных сил. Мы зовём его "амант". Он вступает в дело после лишения невинности, и, думаю, ты догадываешься, на что он обычно расходуется. Причём важна не столько фактическая, м, целостность преграды в определённом органе, сколько... нечто другое. Потому что наслаждение определённого рода можно получить разными способами, но амант будет расходоваться в любом случае. И даже если с точки зрения лекарей девушка остаётся невинной, свою ценность в энергетическом плане она уже теряет, - Лод мельком улыбнулся: наверное, заметил румянец на моих щеках, которым почему-то вдруг стало жарко. - Конечно, тут многое зависит от самой девушки. Страстные натуры - подарок для колдунов. У тех, кому чужда жажда физической близости, амант мелкий, как пересохшая речка, так что особо не разгуляешься.

- И его тоже можно забрать в кристаллы? - я мысленно дорисовала над головой колдуна третью шкалу: розовую, нежного, пастельного оттенка. Судя по тому, как часто Морти наведывалась в его спальню - по длине как минимум не отстающую от первых двух.

- Вместе с роборэ. Потому-то мне и нужна была Криста, - Лод поднялся с кресла. - Хотя у неё, честно сказать, амант так себе.

- Ещё бы. Учитывая, как она боялась первой брачной ночи.

- Да и роборэ хватает ненадолго. Зато сидис... да... - колдун вдруг перестал улыбаться. - Но я не Ильхт.

Мне вдруг захотелось ободряюще коснуться его руки.

Хорошо, что я была слишком далеко.

- Никто этого и не говорит, - мягко сказала я.

- Кое-кто с тобой бы не согласился.

Лод направился к двери в библиотеку - а я задумчиво смотрела снизу вверх, как он идёт мимо меня.

- А ты видишь их? - негромко спросила я. - Какой у человека... или дроу... роборэ, амант и сидис?

Лод остановился:

- Да, если посмотрю... особым взглядом.

Я хмыкнула.

Кажется, я наконец поняла, почему колдун так и не стал со мной "работать".

- Что-то смешное? - спросил Лод, обернувшись

- Да нет. Просто, судя по моему здоровью, с роборэ у меня совсем паршиво, а сидиса и вовсе нет, поскольку я не маг, - я пожала плечами. - Так что я для тебя бесполезна - толком ничего не выкачаешь.

Лод снова отвернулся. Помолчал, стоя так, что я не видела его лица.

Потом тихо приоткрыл дверь библиотеки.

- Да, всё так. Но... выкачивать есть что. Вполне, - махнул рукой, заставляя все свечи разом погаснуть, и размашисто перешагнул через порог. - Спокойной ночи, Снезжана.

Я, приоткрыв рот, смотрела, как он закрывает за собой дверь, лишая лабораторию последних лучиков света: лишь гаснущие угли ткали во тьме тусклое кружево оранжевых узоров. Потом откинулась головой на подушку - с некоторым возмущением.

Это он на мой амант намекал? Хочет сказать, что у меня сладострастная натура? Ха! Вот у принцессы людей, про которую Морти рассказывала, шкала аманта должна быть неимоверной длины - с её-то любовью к тройственным союзам. А я...

Я вообще ни о чём таком не думала.

Пока не встретила Лода.

Я сдёрнула с носа очки, положила на край своей импровизированной кровати, надеясь, что за ночь не стряхну их на пол, где их смогут раздавить - и, перевернувшись на живот, уткнулась лицом в подушку.

Ладно, надеюсь, скоро меня уже здесь не будет - и вопрос о моём аманте закроется раз и навсегда. И хорошо, учитывая, что колдуну явно не терпится меня выпроводить: если не в родной мир, то хотя бы в другую башню...