После того, как Морфи 10 ноября выиграл в 8-й партии у Паульсена, комитет управления незамедлительно спланировал официальное вручение призов всем победителям на следующий день, 11 ноября, сразу же после завершения Малого турнира. В связи с большим общественным интересом к Национальному шахматному конгрессу было решено открыть двери Комнат Дескомба для всех любителей шахмат и (как о том писалось в "Первом американском шахматном конгрессе"),

в восемь часов, когда уже собралась большая аудитория, полковник Мид, президент Американской шахматной ассоциации, занял кресло председателя. Выразив сожаление по поводу отсутствия достопочтенного Александра Мика, показавшего себя компетентным председателем Конгресса, но не явившимся для вручения призов, и объявил, что Национальный шахматный конгресс завершается сегодня вечером. Затем президент зачитал следующий список награждённых:

ГРАНД-ТУРНИР

Полковник Мид, напомнив членам о необходимости поддержки Американской шахматной ассоциации, объявил о завершении первого Национального шахматного конгресса.

Приз представлял собой элегантный набор серебряных изделий стоимостью в 300 долларов (сумма первого приза), поскольку Морфи никогда не хотел и, по сути, отказывался, получать денежную прибыль от шахмат, но денежный фундамент обычно необходим для качественной организации того или иного матча, и это всегда представляло для него проблему.

Как отмечалось выше, успех Морфи на Конгрессе ожидался с первого дня. Даже Паульсен предсказывал это, и публичное выражение этого ожидания можно найти в Frank Leslie's Illustrated Newspaper от 31 октября 1857 года:

По общему негласному мнению, финальный поединок турнира состоится между Полом Морфи и Паульсеном. <...> Ведущие участники Конгресса считают Морфи самым блестящим и успешным любителем шахмат из ныне живущих, и, поскольку в его ближайшие планы входит посещение Европы [это первое сообщение о поездке за границу], мы вправе ожидать известий о том, что со всеми тамошними крупными шахматными светилами он расправится так же, как со светилами Нового Света.

И Лёвенталь, и Стаунтон из Лондона пристально наблюдали за ходом Национального конгресса, посредством Chess Monthly, в который Лёвенталь вносил свой вклад. Они оба поддерживали переписку с Даниелем Фиске и Юджином Куком и просматривали различные американские публикации, освещающие все аспекты Конгресса. Как видно из отрывка следующего письма с Юджину Куку, Стаунтон обратил особое внимание на вышеупомянутое упоминание Frank Leslie's Illustrated Newspaper о возможном визите Морфи в Европу, и, учитывая напряжённые отношения, которые впоследствии сложились между Стаунтоном и Лёвенталем, письмо представляет особый интерес:

Лейгем-авеню
Стритэм, Суррей, 17 ноября 1857

Мой дорогой сэр.

Посылка благополучно добралась. <...> По одному из ваших журналов я вижу, мистер Морфи помышляет о визите в Европу; мне бы хотелось, чтобы вы, пользуясь своим влиянием, склонили его отложить поездку до собрания Шахматной ассоциации в Бирмингеме, которое состоится будущей весной или осенью; и, кроме того, хотелось бы, чтобы вы удостоверились, позволит ли занятость мистера Паульсена посетить собрание в то же время. Я был бы рад, как и большинство наших любителей шахмат, увидеть их обоих по такому случаю, и моя радость от встречи с ними удвоилась, если бы их сопровождали и вы. Прошу вас, сделайте всё возможное, чтобы это произошло - взаимный обмен главными игроками между двумя странами мог бы принести неоценимую пользу игре. Я бы получил истинное удовольствие, оказывая им радушный приём в моём доме.

Искренне,
Г. Стаунтон

По-видимому, вскоре после триумфа в Нью-Йорке, убедившись в своих силах, если это и требовалось, Морфи начал задумываться о вторжении в Европу и обсуждал это с Фиске, с которым у него сложились близкие дружеские отношения. Поскольку Морфи покинул Нью-Йорк 17 декабря, через месяц после получения письма Стаунтона, он, вероятно, знал о приглашении ещё до отъезда. И, похоже, показывал его Фиске, который упоминал об этом в письме к профессору Джорджу Аллену от 20 декабря 1857 г.:

Между прочим, Стаунтон, в упомянутой выше эпистоле, узнав о намерении Морфи посетить Европу, любезно предлагает ему гостеприимство своего дома на время его пребывания в Англии. Эту часть послания я видел, поскольку Кук скопировал её и приложил к письму к Морфи.

Но вернёмся к деятельности Морфи во время Конгресса. Когда он не был занят турнирными матчами, он играл множество лёгких партий, поскольку, как гораздо позже писал Эдж, обсуждая европейские игры Морфи: "К Морфи легко мог подойти любой, независимо от уровня своего мастерства. <...> Поскольку он неизменно отказывался играть на деньги, это радовало их ещё больше."

Помимо Гранд-турнира и Младшего турнира, Комитет для развлечения членов Конгресса планировал и другие игры и примерно в середине октября объявил о проведении большой консультационной партии между игроками Севера и Юга. Север предстояло представлять полковнику Ч. Миду, Х. Монтгомери и Луи Паульсену; Юг - судье А. Мику, Полу Морфи и доктору Б. Рафаэлю. Однако по причине досрочного отъезда судьи Мика замысел пришлось отменить.

Для игроков, выбывших из турнира, и прочих, были организованы другие игры и развлечения. 20 октября, во время поездки в Хайбридж, Морфи и Паульсен сыграли две партии вслепую, без досок и фигур. Морфи одну выиграл; другая осталась незавершённой.

Как сообщается в "Первом американском шахматном конгрессе":

В качестве развлечения для участников проводились так называемые шахматы с чередованием, в которых принимали участие до двадцати игроков. Мистер Морфи и мистер Паульсен, после завершения своей очередной партии, не упускали случая провести вечер, участвуя в одной из этих забавных схваток. Промахи, допущенные в этих сочетаниях сильных и слабых игроков, были источником всеобщего веселья.

Когда Конгресс подходил к концу, Морфи был полон решимости испытать свои силы ещё раз, и в следующем письме к Мориану он демонстрирует своё стремление к борьбе на шахматной доске:

Отель "Сен-Дени"
Нью-Йорк, 16 ноября 1857 г.

Мой дорогой Чарльз,

Твои любезные письма дошли до адресата, и я рад сообщить в ответ, что, за исключением "Тысячи партий" Уокера, я достану для тебя все шахматные книги, которые ты пожелаешь.

Ты, должно быть, осведомлён об исходе матча между Паульсеном и мной - счет по итогу поединка следующий: Морфи 5, Паульсен 1, ничья 2. Мне есть о чём рассказать, но я предпочитаю отложить всё, что имею тебе сообщить, до моего возвращения в Новый Орлеан. Ты многому подивишься. Вероятно, я уеду на будущей неделе, если только не задержусь (что весьма вероятно) из-за матча с форой в пешку и ход с одним из первоклассных нью-йорских шахматистов.

По причинам, которые слишком долго перечислять в письме, но которые я тебе подробно изложу по возвращении домой, я считаю уместным бросить вызов любому игроку из Нью-Йорка на матч в пешку и ход. Если вызов будет принят, в чём я не сомневаюсь, я надеюсь, что игроки из Нового Орлеана будут готовы поставить на меня. Я также (и по столь же веским причинам) брошу вызов всем членам Нью-Йорского клуба сыграть со мной консультационный матч.

Однако не стоит делать поспешных выводов о наличии хоть малейшей неприязни между мной и большинством нью-йорских игроков. По правде говоря, мой вызов адресован исключительно Томпсону, который обладает немалым шахматным тщеславием.

Проиграв восемь партий из восьми на равных условиях, он не желает (насколько это справедливо и разумно, пусть рассудит любой шахматист) принять фору в пешку и ход, которую я даю Марашу, совершенно с ним равному, как ты знаешь. Результатом его самонадеянности стало то, что в настоящее время мы не играем вовсе. С Марашем, с вышеупомянутой форой, я сыграл пять партий, выиграв три и две сведя вничью. Из шести партий, сыгранных с Перрином, который получил фору в виде пешки и двух ходов, я выиграл четыре и проиграл две. Мистер Томпсон, кажется, считает, ниже своего достоинства принимать фору от игрока, которому проигрывал каждую партию, но довольно с него. Моё мнение таково, что для равной игры я должен давать ему фору. Посмотрим.

Искренне твой,
Пол Морфи

P.S.
Не забудь повидаться с Руссо, моим дядей Шарлем Ле Карпантье (и с каждым игроком из Нового Орлеана, готовым поставить на кон всё что угодно) в связи с этим матчем.
П. М.

Вызов Морфи сыграть против всех членов Нью-Йоркского шахматного клуба не приняли. Как сообщалось в Chess Monthly за декабрь 1857 года, Морфи тогда

выразил готовность сыграть одну или две консультационные партии против трёх или пяти сильнейших нью-йоркцев, и это предложение рассматривалось, но отсутствие энтузиазма у нью-йоркцев в конечном итоге сорвало эти планы.

В тот же день, когда он написал вышеизложенное письмо Мориану, в "Первом американском шахматном конгрессе" сообщалось, что Морфи

...направил вежливую записку секретарю нью-йорского клуба, в которой заявил о своём желании перед отъездом на Юг испытать свои силы в матче и с этой целью любому из ведущих членов клуба предложил пешку и ход. Вызов от имени клуба принял мистер Чарльз Стэнли. Мистер Т. Брайан, джентльмен, хорошо известный как шахматных кругах как Парижа, так и Нью-Йорка, провёл с мистером Морфи предварительные партии [мистер Брайан в подобным же образом содействовал мистеру Стаунтону перед его матчем с Сент-Аманом в 1843 году], а мистер Бейли выступил в качестве секунданта мистера Стэнли.

Каждая сторона поставила на кон по сто долларов, и победителем матча должен был считаться тот, кто первым выиграет семь партий, но после пяти игр, при счёте Морфи 5, Стэнли 0 и Ничья 1, мистер Стэнли, через своего секунданта, сдал матч.

Саржент в своей книге "Шахматные партии Морфи" приводит одну из этих партий, сыгранную 30 ноября, и отмечает, что это единственная игра, запись которой сохранилась. Это пятая и последняя партия матча.

Недавние исследования позволили обнаружить записи двух других игр, первой и второй партий матча, которые мы рассмотрим позже. Первая партия матча состоялась 28 ноября и завершилась вничью. На следующий день Фиске написал профессору Джорджу Аллену: "Вчера вечером Морфи начал свой матч в пешку-ход со Стэнли. Имея форсированный мат в пять ходов, он сыграл чересчур поспешно, и итогом стала лишь ничья." Джеймс Барретт, бывший шахматный редактор Buffalo Courier-Express, подтверждает свидетельство Фиске, как это видно из его комментариев к партии. Барретт разбирает момент, когда Морфи в спешке допустил большую оплошность, лишившую его весьма необычного мата, который он предполагал поставить в завершение прекрасной комбинации. Эта партия, а также и вторая, публикуемые впервые, будут представлены во второй части нашей книги.

Пятая и последняя партия между Стэнли и Морфи состоялась 30 ноября. Несколько дней спустя Стэнли известил, что отказывается от участия в матче.

В письме к профессору Аллену от 20 декабря 1857 года Фиске рассказывает о том, что случилось с деньгами, стоявшими на кону в матче Морфи - Стэнли:

При счёте 4:0 в пользу Морфи при 1 ничье (из-за небрежности Морфи) Стэнли сдался. При моей любви к Морфи, мне приятно рассказать, что перед отъездом из Нью-Йорка он отправил выигрыш - сопроводив учтивой запиской - миссис Стэнли, бедняжке, отчаянно нуждавшейся в деньгах. Стэнли, конечно, пропил бы всё, но теперь от этих денег будет прок, для жены и детей. Когда мир потеряет славного Пола (что, дай Бог, не случится в ближайшие полвека) и кто-нибудь напишет его биографию, я надеюсь, что этот и некоторые другие случаи, о которых я знаю, найдут своё место в том повествовании. Они покажут, что его сердце столь же велико, сколь остр его ум. Но Пол не позволяет мне говорить об этом сейчас.

В декабре миссис Стэнли родила дочь, и Стэнли назвал её Полин - в честь Пола Морфи.

Морфи, освободившись от турнира, сыграл множество других партий - многие из которых никто не записывал и даже не упоминал, поскольку, как говорил Эдж, с ним легко было сыграть. Однако в ту пору почти все партии проводились с огромными форами - в ферзевую ладью или коня. Заметным исключением стали партии с Джоном Шультеном, который в прошлом играл с Сент-Аманом и Лабурдонне? и обладал, как говорилось в Chess Monthly за январь 1858 года,

репутацией изрядного шахматиста. Множество его партий, сыгранных на равных условиях с ведущими игроками Европы, публиковались в шахматных периодических изданиях последние пятнадцать лет.

В общей сложности, в течение двух последних дней ноября и в начале декабря, Морфи и Шультен сыграли двадцать четыре партии, причём Шультен задержался в Нью-Йорке на эти дни специально для встречи с Морфи. Морфи выиграл 23 партии, и, несомненно, монотонность, вызванная такой чередой побед, стала причиной его единственной осечки. Эта проигранная партия говорит сама за себя и вряд ли заслуживает обсуждения.

В репортаже об одной из таких партий для Clipper (ПАРТИЯ CLXIX в собрании партий Саржента) Мараш цитирует Шультена: "Проиграть такую игру - настоящее удовольствие. Прекрасно, прекрасно."

Позже некая дама, присутствовавшая на одном из сеансов игр с Шультеном, описала увиденное в статье для Philadelphia Item, опубликованной в номере за май 1859 года:

Зрители, не силах больше сдерживать своего волнения, разражаются восторженными аплодисментами, но юный победитель лишь тихо и молча улыбается, будто похвалы его раздражают больше всего на свете. Проигравший с нетерпением просит "сразиться ещё раз", говоря с восхищающей откровенностью: "Мне приятно быть сокрушённым вами". И запись вновь ведётся с чистого листа. На гладком молодом лбу нет и тени усталости. Отнюдь - Пол Морфи может играть ночь напролёт.

Морфи больше не играл с Томпсоном во время своего пребывания в Нью-Йорке, поскольку Томпсон отказался принять фору в виде пешки и хода. Годом позже он принял более высокую фору в виде ферзевого коня и проиграл матч из девяти партий. Что касается Паульсена, в Albion (Нью-Йорк) сообщалось, что "в целом неизвестно, десять или одиннадцать лёгких партий сыграли между собой Морфи и Паульсен, предположительно на равных, во всех из которых Морфи одержал победы", но об этих дополнительных партиях у нас нет сведений. Также у нас нет сведений о партиях, в которых Паульсен получал фору в виде пешки и хода, хотя шахматной пресса тех лет сообщала о таких партиях.

В те времена было принято избегать публичности, если игрок выражал желание сохранить свои партии в тайне. "Раздражающий обычай скрывать имена игроков, - как пишет Саржент в книге "Век британских шахмат", - или, в лучшем случае, маскировать их, приходится терпеть - любители очень переживали, если их имена появлялись в печати."

На самом деле, часто из уважения к проигравшему, его имя не разглашалось, в случае публикации партии. Имена ряда соперников Морфи становились известны лишь годы спустя, а имена некоторых так и оставались неизвестными. Мориан в своей шахматной колонке в новоорлеанской Sunday Delta часто именовал соперников Морфи "Любителями" - например, при публикации партии, в который Пол поставил мат своему отцу на 18-м ходу посредством рокировки. Мориан опубликовал партию в 1858 году, но имя соперника Пола стало известно только в 1884-м.

Мориан, после смерти Морфи, написал в новоорлеанской Times-Democrat от 27 июля 1884 года:

Приведённая ниже любопытная партейка с форой [ферзевая ладья], которая в различных сборниках партий Морфи описывается просто как партия между мистером Морфи и Любителем, вновь привлечёт внимание шахматного мира, когда будет указано, что этот Любитель - на самом деле отец Морфи, судья Алонсо Морфи, и партию была сыграна примерно в 1850 году, когда великому маэстро едва исполнилось тринадцать лет.

Саржент не имел сведений о родственных отношениях между соперниками, когда публиковал "Шахматные партии Пола Морфи", где эта партия представлена как ПАРТИЯ ССXCVII.

Находясь в Нью-Йорке, Морфи не пытался подражать Паульсену в игре вслепую. Помимо игр вслепую с Паульсеном, известна лишь одна подобная партия за время его (Морфи) пребывания в Нью-Йорке. 19 ноября он успешно провёл партию с Лихтенхайном, не глядя на доску.

С Т. Брайаном Морфи сыграл десять партий с форой в пешку и три хода, а позже - около семидесяти с форой в коня. Из всех этих партий с Брайаном, около восьмидесяти, до нас дошла только одна.

В воскресенье, 6 декабря, Морфи посетил Юджина Кука в Хобокене (Нью-Джерси), в сопровождении Фредерика Перрина, У. Фуллера и Д. Фиске. Будучи там, трое гостей сыграли консультационную партию против Морфи, в которой одержали победу. Кук, блестящий проблемист, был инвалидом и большую часть времени проводил дома. При публикации сборника "Первый американский шахматный конгресс", на титульном листе размещена шахматная задача, составленная Куком и посвящённая "с высочайшим почтением и восхищением Полу Морфи, единственному."

Белые начинают и вынуждают чёрных поставить мат в 68 ходов

FEN: kbK5/pp6/1P6/8/8/8/R7/8 w - - 0 1

Позже Кук составил шесть шахматных задач в виде шести букв M, O, R, P, H, Y. На протяжении многих лет задачи Морфи посвящали и другие шахматисты - среди них Александр Петров, Фрэнк Хили, Илья Шумов, Г. Ансидеи и С. Карвалью. Задачи Петрова и Хили публиковались в Chess Monthly за июль 1859 года, причём задача Петрова - вместе с его письмом к Морфи.

Морфи планировал расширить свою шахматную деятельность, благодаря знакомству с Фиске. Журнал Chess Monthly начинался как совместный проект Д. Фиске и Мирона Хейзелтина, выступивших в качестве редакторов и издателей. Первый номер вышел в январе 1857. Между тем Фиске наблюдал за восхождением звезды Морфи и его укрепляющейся репутацией во время Конгресса в октябре и желал, чтобы тот присоединился к журналу в качестве соредактора. Поскольку Фиске, по-видимому, был главным инициатором проекта, он, кажется, отстранил Хейзелтина. Не далее, чем через месяц после прибытия Морфи в Нью-Йорк, Фиске выразил надежду, что Морфи будет работать с ним редактором, начиная с нового года. До середины декабря вопрос уладили, и печатное предприятие уведомили, что Морфи и Фиске будут соредакторами с января 1858 года.

Следует напомнить, что на ужине Конгресса У. Фуллер сказал, что мы намереваемся "бросить вызов миру и потребовать нам достойных соперников". Примерно в середине ноября 1857 года, воодушевление, связанное с Морфи привело к следующему заявлению в декабрьском номере Chess Monthly:

Ожидается, что Американская шахматная ассоциация опубликует вызов Европе - его мы представим нашим читателям, вероятно, в следующем месяце. В нём будет предложение организовать в Нью-Йорке, в 1858 году, шахматный матч между мистером Морфи и любым из ныне живущих европейских шахматистов на сумму от двух до пяти тысяч долларов. Нью-Йорк представляется наиболее подходящим местом для такой встречи, поскольку находится почти на одинаковом расстоянии, по времени пути, от Лондона и Нового Орлеана. Присутствовавшие на Конгрессе игроки, которые были свидетелями игры ведущих европейских шахматистов, не опасаются за исход. С игрой мистера Морфи, безусловно, не может сравниться ни одна из опубликованных партий ныне живущих шахматистов.

Хоть Морфи и предпочитал, чтобы подобный вызов был брошен Американской шахматной ассоциацией, разногласия по поводу условий и порядка проведения матча помешали Ассоциации предпринять какие-либо действия до отъезда Морфи в Новый Орлеан.

Во время работы Конгресса известный фотограф Мэтью Брэйди сделал несколько снимков Морфи, как отдельно, так и с другими членами Конгресса, и в журнале Chess Monthly за июль 1858 года было объявлено о публикации

литографической картины, включающей портреты примерно двадцати самых выдающихся шахматистов Соединённых Штатов - точной копии группы, скомпонованной и сфотографированной мистером Брейди из Нью-Йорка.

На переднем плане изображены фигуры господ Морфи и Паульсена во время их достопамятного Матча, с судьёй Миком из Алабамы в качестве арбитра, а на заднем плане - ведущие шахматисты, с большим интересом наблюдающие за ходом игры.

Литография представляет собой большую ценность, она имеет большое значение для истории шахмат, однако до наших дней дошло лишь несколько её экземпляров.

Хотя сейчас известно, что он неполон, в январском номере Chess Monthly за 1858 год был опубликован следующий список партий, сыгранных Морфи (включая турнирные партии) во время его посещения Нью-Йорка:

Счёт партий Пола Морфи в Нью-Йорке, 1857 год

В декабрьском номере Chess Monthly за 1857 год можно найти следующие упоминания о стиле игры Морфи в его нью-йоркский период:

Физически мистер Морфи невысок, худощавого телосложения. У него тёмные глаза и волосы, характерные для Юга, и довольно беззаботный характер, унаследованный от галльских предков. Его добродушный нрав, неподдельная скромность и джентльменская учтивость снискали ему любовь всех знакомых. Наиболее примечательными чертами его шахматной манеры являются поразительная быстрота комбинаций, великолепное знание дебютов и эндшпилей, а также удивительная способность помнить партии, сыгранные несколько месяцев назад. Никто и никогда не производил атаки с такой лёгкостью, как он. Играя вслепую одновременно на двух досках, он разыгрывает обе партии с той же силой и быстротой, что и за доской. Его своеобразный стиль так же хорошо подходит для предоставления форы, как и стиль Мак-Доннелла.

Наконец, затянувшееся пребывание Морфи в Нью-Йорке подошло к концу. Ожидалось, что он вернётся домой до Нового года. О его последнем вечере в Нью-Йорке Фиске пишет в письме к профессору Аллену от 20 декабря 1857 года:

Нас, нью-йоркцев, собралось более двух десятков - мы устроили Полу ужин в среду, 16 числа, в вечер перед его отъездом. Мы прекрасно провели время. Это было менее формально и более приятно, чем наш банкет на Конгрессе. Председательствовал мистер Томпсон. Морфи произнёс великолепную речь, которую я не смог уговорить его для меня записать. Она вышла длинной, и в целом гораздо лучше отражала характер этого человека, чем его высказывания на ужине в Сен-Дени, и в конце Морфи провозгласил тост: "За шахматы - слава Богу, в них нет линии Мейсона и Диксона!³"

Затем, как об этом рассказывается в "Первом американском шахматном конгрессе":

17 декабря 1857 года мистер Морфи покинул Нью-Йорк, где провёл почти три с половиной месяца, и отправился домой, на Юг. <...> Ближе к концу года он, по Миссисипи, добрался до Нового Орлеана и был радушно принят друзьями и шахматистами города - его встречали с музыкой.