|
|
||
В Новый Орлеан Морфи прибыл незадолго до Нового года. В своём первом письме к Фиске, приведённом ниже, он упомянул о "креольском" приёме, который ему оказали. Ежемесячный шахматный журнал, соредактором которого он уже стал в пару к Фиске, выходил за несколько дней до первого числа каждого месяца. Поскольку в январском номере объявлено, что "все анализы партий и примечания, если не указано иное, написаны мистером Морфи", очевидно, что несколько партий с примечаниями он подготовил перед отъездом из Нью-Йорка. Из этих партий четыре были его собственными, включая партию с жертвой ферзя. Очевидно, Морфи очень серьёзно относился к своим редакторским обязанностям, подробно разбирая по шесть партий в январском и февральском номерах.
В январском номере журнала Chess Monthly было опубликовано следующее объявление:
Мистер Морфи бросает вызов Нью-Йоркскому клубу, равно как и всем ведущим шахматистам Соединённых Штатов. Он предлагает любому американскому игроку фору в пешку и ход и всегда будет рад организовать матч на этих условиях.
Новоорлеанская Sunday Delta, редактором которой в марте стал Чарльз Мориан, опубликовала некоторые партии, сыгранные Морфи в ожидании ответа на его вызов, а также описание событий в Шахматном клубе Нового Орлеана, президентом которого Морфи в то время стал.
Письма Морфи к Фиске за период с января по мая - единственный основательный источник информации о его деятельности в это время.
Новый Орлеан, 25 января 1858 г.
Даниелу Фиске, эск.
Мой дорогой Даниел,
С момента моего прибытия и до настоящего времени у меня, как вы можете себе представить, было очень мало свободного времени. Даже сегодня у меня столько дел, что я могу лишь второпях написать пару строк. Шахматный клуб Нового Орлеана процветает как никогда. На момент написания этих строк в нём более тридцати членов - не пройдёт и месяца, как их число увеличится до пятидесяти или шестидесяти. Клуб теперь собирается в залах Торговой библиотеки, на углу Эксчейндж-элли и Канал-стрит - в самом сердце Нового Орлеана. Однажды вечером я сыграл две, а другой раз - три партии вслепую одновременно, и во всех выиграл. Залы были буквально переполнены, зрители наблюдали за игрой с большим интересом и удовольствием.
Я не стану описывать ту очень лестную, или, говоря точнее, ту "креольскую" встречу, который мне здесь устроили. Это одно из тех событий, которые глубоко трогают, надолго запоминаются, но не описываются.
Не удивляйтесь сравнительно скудным комментариям к партиям. Некоторым из них, как вы знаете, достаточно лишь нескольких замечаний. Впредь я буду придерживаться незыблемого правила - быть очень подробным в своих замечаниях и критических разборах.
Передайте привет всем членам вашего клуба, а также тем джентльменам, не шахматистам, с которыми мне посчастливилось познакомиться во время моего пребывания в Нью-Йорке.
Ваш лучший друг,
Пол Морфи
P.S. Надеюсь, дела у Monthly идут хорошо. Я приложу все усилия, чтобы привлечь подписчиков. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой же возможности; вероятно, я напишу вам снова на этой неделе, и более подробно.
Всё ещё не имея возможности заниматься своей профессией, Морфи приступил к развитию своих навыков шахматной игры не глядя на доску, как упоминалось в вышеприведённом письме. Он развлекал свой шахматный клуб показательными играми вслепую, увеличив их число с двух одновременных партий в январе до семи или восьми в апреле. У нас нет записей каких-либо партий из этих последних показательных выступлений, но сообщается, что он выиграл шесть и проиграл одну из семи партий во время сеанса, который он провёл 31 марта, и тогда же было объявлено, что он сыграет восемь партий вслепую на неделе после 2 мая.
Его вызов любому американскому игроку, со ставками по сто долларов на матч и с форой в пешку и ход, остался без ответа.
Энтузиазм его друзей и Шахматного клуба Нового Орлеана теперь не знал границ, и клуб решил бросить вызов от его имени Старому Свету. В письме, адресованном Говарду Стаунтону в Лондон, содержались условия матча, впоследствии опубликованные в Chess Monthly за апрель 1858 года:
Новый Орлеан, фев. 4, 1858 г.
Говарду Стаунтону, эск.
Сэр, - От имени Шахматного клуба Нового Орлеана и в соответствии с указаниями данного органа, мы, нижеподписавшийся комитет, имеем часть пригласить вас с визитом в наш город для встречи с мистером Полом Морфи в шахматном матче. Вместе с приглашением позвольте отметить, что нами движет не столько желание лично познакомиться с тем, кем мы так долго восхищались, сколько вполне естественное стремление оценить силу наших американских шахматистов по решающему критерию - очной борьбы за доской.
Мы не видим веских причин, по которым такое интеллектуальное и благородное занятие, как шахматы, может быть исключено из благородного соперничества, существующего между Старым и Новым Светом во всех областях производства и человеческих знаний. Тот факт, что дух состязательности, лежащий в основе нашего соперничества, до сих пор не распространился на нашу рыцарскую игру, в основном объясняется тем, что, хотя общее внимание, уделяемое шахматам в Соединённых Штатах в течение последних пятнадцати лет, породило ряд прекрасных игроков, однако их относительная сила оставалась неопределённой, и никто не мог претендовать на неоспоримое превосходство. Последний шахматный Конгресс, однако, устранил этот пробел, окончательно решив вопросы, касающиеся претензий различных претендентов на чемпионство; и теперь, несомненно, это является всеобщим желанием - определить, путём очных противостояний с лучшими европейскими ценителями шахмат, место, которое американские игроки займут в шахматной иерархии.
С этой целью предлагалось, чтобы мистер Морфи, победитель недавнего Конгресса и нынешний американский чемпион, пересёк океан и отважно схлестнулся с цветом трансатлантических шахматных кругов; но, к сожалению, серьёзные семейные обстоятельства не позволяют мистеру Морфи в настоящее время даже думать о посещении Европы. Поэтому становится необходимым, если это возможно, организовать встречу между последним и признанным чемпионом Европы, в отношении выбора которого не может быть и речи о каких-либо колебаниях - общий голос шахматного мира произносит ваше имя; и для нас это счастливое обстоятельство, что скипетр трансатлантических шахмат в руках того, кто, благодаря налаженному сообщению между двумя странами, а также по другим причинам, обладает возможностями для принятия нашего приглашения, какими не располагает ни один другой европейский игрок.
Мы позволяем себе приложить ряд предлагаемых "условий матча", которые были составлены не с целью навязывания условий, а для того, чтобы избежать необходимости повторной переписки. Мы постарались сделать эти условия максимально справедливыми и включить все вопросы, по которым могут возникнуть разногласия. Мы с почтением предлагаем вам внести любые изменения, которые вы сочтёте целесообразными - не только в незначительные пункты, но также и в такие, как размер ставок, время начала матча и т. д.
Полностью разделяя мудрость вашего предложения, изложенного во введении к "Книге турнира", мы позволяем вам выразить нашу полную готовность включить пункт, предусматривающий, что "по меньшей мере в половине партий" (или даже во всех) "должны разыгрываться открытые дебюты."1
В заключение, Сэр, примите уверения, что нам доставит огромное удовольствие приветствовать среди нас джентльмена, которого столь же высокого ценят за его мастерство в игре, сколь и за его многочисленные и ценные вклады в шахматную литературу.
В надежде на скорый и благоприятный ответ, остаёмся вашими покорными слугами,
Э. Холзи,
Чар. Мориан-мл.,
Фрэнсис Мишинар,
П. Бонфорд,
Э. Пандели
1. Размер ставки с каждой стороны составляет пять тысяч долларов, и выигравший первым одиннадцать партий объявляется победителем и получает сумму пари.
2. Матч должен состояться в городе Новый Орлеан.
3. В случае поражения английского игрока, ему выплачивается сумма в тысячу долларов ($1000) из суммы ставок в качестве компенсации расходов, понесённых им при принятии вызова.
4. Игры должны проводиться в соответствии с правилами, изложенными в "Справочнике шахматиста" мистера Стаунтона.
5. Участники должны играть комплектом Стаунтона, обычного клубного размера и на соответствующей доске.
6. Матч должен начаться приблизительно 1 мая 1858 года (или в любой другой день текущего года, наиболее удобный для мистера Стаунтона), и в дальнейшем - не менее четырёх игровых дней в неделю.
7. Чтобы пребывание английского игрока в Новом Орлеане не затягивалось без необходимости, ему даётся право устанавливать время игры - с десяти часов утра до двух часов дня и с шести до десяти часов вечера.
8. Время, затраченное на обдумывание каждого хода, не должно превышать тридцати минут.
9. Право на публикацию партий принадлежит исключительно участникам, с оговоркой лишь на те частные договорённости, которые они могут между собой заключить.
10. Ставка со стороны мистера Стаунтона до начала матча должна быть внесена на хранение _______; а ставка со стороны мистера Морфи должна быть внесена Эжену Руссо, эск., кассиру "Гражданского банка Луизианы".
Стаунтона выбрали для вызова потому, что, по мнению комитета, он был самой выдающейся фигурой в английских шахматах. Он не только победил Сент-Амана из Франции в 1843 году, когда вероятно являлся сильнейшим шахматным маэстро в Европе, но и опубликовал множество авторитетных шахматных книг. Он автор "Справочника шахматиста", "Спутника шахматиста" и "Шахматного турнира 1851 года". Он был редактором Chess Player"s Chronicle в течение тринадцати лет и шахматным редактором Illustrated London News. Коротко говоря, в Соединённых Штатах сложилось общее мнение, что он - первый английский шахматист. Однако за рубежом это мнение решительно оспаривалось.
Прочитав о вызове, брошенном Стаунтону, Сэмюэль Боден, шахматный редактор London Field, незамедлительно высказал следующее мнение:
Америка vs.2 Европа - Наши кузены по ту сторону Атлантики, решив, видимо, на время отказаться от борьбы за лидерство в скачках, обратили свои взоры на шахматы, и, как следствие, клуб Нового Орлеана бросил вызов мистеру Стаунтону, которого считают "признанным европейским чемпионом" этой благородной игры.
Что ж, мы не видим никаких возможных возражений против принятия этого вызова мистером Стаунтоном в качестве частного лица, если он сочтёт это уместным, и у нас нет сомнений в чистоте помыслов новоорлеанского клуба - но, пусть мы и не уделяем сколько-нибудь места публикациям шахматных партий, мы не можем не выразить протест против выбора соперниками чемпиона с нашей стороны, чьё поражение, если оно произойдёт, будет вписано в историю как поражение всей Европы.
Редактор шахматного отдела в Illustrated News и "Руководства по шахматам", носящем его имя на обложке, несомненно является авторитетом в правилах игры - но то, что он теперь является чемпионом, даже и одного только Лондона, в практической игре, мы без колебаний отрицаем - этот факт достаточно известен в нашей стране, а на Континенте идея о том, что его считают чемпионом Европы, будет высмеяна как верх абсурда. Если, как утверждается, мистер Морфи не сможет в будущем июне присутствовать на Конгрессе в Бирмингеме , куда он приглашён, пусть вызов будет направлен через какой-либо публичный канал любому из главных клубов Англии, Франции, Германии или всем, и тогда, если он будет принят, на кону окажется репутация соответствующей страны, а если будет отклонён без уважительной причины, репутации будет нанесён заслуженный ущерб.
Стаунтон ответил на вызов из Нового Орлеана в своём шахматном отделе от 3 апреля и в следующем письме в шахматный клуб Нового Орлеана, отправленном того же числа:
Лондон, 3 апреля 1858 г.
Джентльмены:
В ответ на ваше весьма любезное предложение посетить Новый Орлеан с целью встречи с мистером Полом Морфи за шахматной доской, позвольте мне упомянуть, что на протяжении многих лет профессиональные обязанности вынуждали меня почти полностью оставить практическую игру, если не считать самых что ни на есть отрывочных эпизодов, и в настоящее время эти обязанности настолько обременительны, что мне с трудом удаётся выкроить один день из семи для физических упражнений и отдыха.
Приняв во внимание обстоятельства, вам не составит труда понять, что, даже в нашем Метрополисе, долгая и изнурительная шахматная партия была бы целым предприятием, чересчур тяжёлым для меня, без возможности принятия мной достаточных мер для восстановления прежней игровой формы вкупе с такими договорённостями, которые не позволят мне пожертвовать моими профессиональными обязанностями ради шахматного матча, и мысль о том, что я соберусь провести матч в чужой стране, за тысячи миль отсюда, допустима только в мечтах.
С дружеским приветствием моему предполагаемому противнику, чей талант и энтузиазм я ценю насколько высоко, насколько это вообще возможно, и выражаю вам благодарность за оказанную честь, подразумеваемую вашим выбором меня в качестве противника такому маэстро. Осмеливаюсь оставаться вашим, с глубочайшим почтением.
Ваш покорный
Г. Стаунтон
Господам Холзи, Мориану,
Бонфорду, Мишинару и Пандели. Новый Орлеан.
Ответ Стаунтона достиг Нового Орлеана только в конце апреля. Тем временем Морфи продолжал радовать членов своего клуба играми и показательными выступлениями с завязанными глазами. Судя по всему, он проявлял большую активность в клубе, так как играл много партий - в основном, со значительными форами, в ферзевую ладью или коня.
21 апреля он сыграл с четырьмя сильнейшими игроками Нового Орлеана две консультационные партии, с форой в виде пешки и двух ходов в каждой игре.
В апреле также приезжали два гостя.
У. Монтгомери из Джорджии, прибывший незадолго до апреля и остановившийся на неделю. Он и Морфи первые четыре партии сыграли на равных, и Морфи выиграл все. Затем Морфи сыграл с ним, дав вперёд пешку и два хода, и с такими условиями Монтгомери одну партию выиграл и проиграл две. С форой в коня Морфи выиграл девять из десяти партий, десятая закончилась ничьей.
Другим гостем в апреле стал Т. Уорролл из Мексики, с недолгим визитом. Однако за эти несколько дней он сыграл с Морфи пятнадцать партий с форой в ферзевого коня, из которых президент клуба выиграл восемь. Годом позже, в Лондоне, Морфи добился с ним гораздо лучших результатов.
Среди других соперников, которым он давал в то время крупные форы, были Джон Таннер, Джейм Макконнелл (теперь получавший коня), Мориан и доктор Битти. Кроме того, Морфи обеспечивал Фиске прокомментированными партиями для Chess Monthly, хоть и имел мало времени на это. И, конечно же, всё это время он думал о Стаунтоне.
По всей видимости, после того, как Фиске настойчиво попросил его прислать партии для Chess Monthly, он отправил следующее письмо:
Новый Орлеан, 9 марта 1858 г.
Даниелю Фиске, эск.
Мой дорогой Фиске,
Не стоит чересчур волноваться задержке в этом месяце - у меня не было возможности отправить материалы раньше. Впредь можете быть уверены, партии придут к вам вовремя. Я отправляю только четыре, прошу вас добавить любые другие, которые сочтёте нужными, поскольку я, право, в растерянности, какие выбрать из имеющихся здесь у меня.
Шахматный клуб Нового Орлеана бросил вызов мистеру Стаунтону, со ставкой в 5000 долларов. Завтра я вышлю вам копию письма, адресованному этому джентльмену, вместе с предложенными "условиями матча".
Я получил весьма лестное извещение от фирмы Belton Bill Co. (Техас), в котором сообщается, что там основан шахматный клуб под названием Morphy Chess Club. Насколько я понимаю, в штате Мэн тоже начал работу клуб с таким же названием.
Передайте привет каждому члену вашего клуба, и верьте в меня,
Всегда ваш лучший друг,
Пол Морфи
После получения ответа Стаунтона на вызов Шахматного клуба Нового Орлеана, планы Морфи начали обретать контуры. Он решил принять, с разрешения своей семьи, приглашение на шахматный турнир в Бирмингеме, запланированную на июнь, а затем отдаться на волю судьбы. По-видимому, Пол был довольно скрытным человеком, поскольку он никогда не упоминал Бирмингем в своих письмах к Фиске, равно как и не обсуждал некоторые важные вопросы с Морианом (о них мы поговорим в 9 главе).
В своём заявлении в Illustrated London News Стаунтон отметил, что решение о проведении матча в Новом Орлеане представляется совершенно губительным для этого замысла. Его отказ отправиться в Новый Орлеан только ради матча с Морфи нельзя считать неразумным. Но в своём письме в Шахматный клуб Нового Орлеана Стаунтон также добавил два необходимых условия для проведения матча в Лондоне, а именно: "возможности принятия мной достаточных мер для восстановления прежней игровой формы вкупе с такими договорённостями, которые не позволят мне пожертвовать моими профессиональными обязанностями ради шахматного матча".
Поскольку Морфи был вполне готов принять оба условия, он не сомневался, что матч состоится, если он прибудет в Лондон. С безграничной уверенностью в своём превосходстве и, несомненно, воодушевлённый другими, он планировал поездку за границу, вопреки желанию своей семьи. Он был преисполнен готовности и горел желанием встретиться за доской любым соперником.
Его семья не пребывала в восторге от поездки по нескольким причинам. Они опасались, что это помешает его профессиональной карьере, поскольку в июне Пол должен был достичь возраста совершеннолетия, и тогда он смог бы приступить к частной адвокатской практике. Семья неохотно, и лишь после выдвижения определённых условий, уступила сильному давлению со стороны видных членов комитета Шахматного клуба Нового Орлеана, а также Эрнеста Морфи и судьи Мика. Вероятно, семья Морфи считала, что поездка вряд ли продлится дольше трёх-четырёх месяцев. Предположительно, семья знала о его приглашении на турнир в Бирмингеме, которая должна была начаться 22 июня, и не видела особых возражений против его участия. В то время только Морфи знал о своих истинных намерениях; но, как он позже признался, основным мотивом его поездки за границу было желание бросить вызов Стаунтону.
30 мая, незадолго до отъезда в Европу, Морфи отправил Фиске письмо, которое завершалось заявлением о его решимости отправиться в Европу и бросить вызов знаменитым игрокам этого континента и Британских островов.
|