|
|
||
В Лондоне Стаунтон держал своих читателей в курсе событий, связанных с Морфи. Почти в каждом еженедельном номере Illustrated London News упоминался Морфи или одна из его партий. Безусловно, Лондон был наслышан о Морфи, о чём свидетельствуют комментарии Стаунтона:
10 апреля - Ежегодное собрание Шахматной ассоциации. На прошлой неделе в нашем разделе отмечалось, что это событие, "День шахматного дерби", запланировано на 22 июня. Местный комитет, конечно, ещё не завершил подготовку, но ходят слухи, им уже удалось обеспечить присутствие американского шахматного феномена Пола Морфи, что само по себе уже достаточная приманка для обеспечения самой большой посещаемости за последние годы.22 мая - Официального уведомления о переносе Бирмингемского турнира не поступало, комитет не в состоянии предпринять никаких шагов, пока не получит от Морфи ответ на приглашение <...> и помните, что мистер Морфи, будучи ещё совсем ребёнком, обыграл мистера Лёвенталя в двух партиях из трёх.
19 июня - Визит мистера Морфи, чемпиона США по шахматам. Только что до нас дошло сообщение, доставленное "Фултоном" из Нью-Йорка, в котором сообщается, что мистер Пол Морфи решил посетить Англию и принять участие в турнире Британской ассоциации в Бирмингеме, перенесённом на август.
26 июня - Прибытие мистера Морфи. Сообщение, адресованное этому джентльмену и объявляющее о переносе турниру Шахматной ассоциации с 21 июня на 24 августа, не было доставлено, и он неожиданно появился в Бирмингеме в понедельник [21 июня], готовый сражаться a l'outrance1 за Звёзды и Полосы. К счастью, он намеревался провести значительное время в Европе; поэтому он согласился принять участие в августовском турнире, который, обещает стать одним из самых блестящих в истории.
Так же, как до своего приезда на Нью-Йоркский шахматный конгресс, Морфи был хорошо известной личностью в английских шахматных кругах, ещё до своего приезда в Англию. Вскоре после его прибытия Эрнст Фалькбеер, шахматный редактор лондонской Sunday Times, сделал следующие замечания в своём шахматном отделе, припомнив и некоторых других шахматных маэстро:
Что до остального, присутствие Морфи в Лондоне стало настолько всепоглощающей темой шахматного мира, что даже отвлекает от турнира в Бирмингеме. Вот уж, что ни говори, шахматист от и до. Со времён Филидора и Лабурдонне мы не помним подобного явления.
Если бы Морфи решил отклонить приглашение в Бирмингем и запланировал приехать в Англию немного позже, чем он это сделал, история шахмат могла бы пойти по совершенно другому пути. Чарльз Стэнли получил ответ от Стаунтона, которому писал, узнав о вызове Шахматного клуба Нового Орлеана. Вместо того, чтобы поделиться интересной информацией, извлечённой из письма Стаунтона, с кем-нибудь из шахматных редакторов, и не имея в то время собственного шахматного отдела, он отправил следующее письмо в нью-йоркскую Spirit of the Times. Его опубликовали 10 июля 1858 года.
Дорогой Spirit - Не имея больше постоянного канала для общения с многочисленным братством поклонников Каиссы, где-то нужно найти отдушину. <...>Что же, наш юный друг Пол Морфи уехал в Англию. Я скоро услышу о его делах, и мы в дальнейшем поговорим на эту тему. Как ещё объяснить гигантские успехи, которых достиг дух шахмат в нашей огромной стране, если не приписать это широкой огласке их достоинств.
В частности, мне бы хотелось упомянуть сообщение, недавно полученное от моего старого друга, мистера Говарда Стаунтона, по поводу вызова мистера Морфи - в ответ на моё письмо, в котором я настоятельно просил мистера Стаунтона (зная, что для него самого было бы невозможно отказаться от всех своих обязательств ради этой цели) растормошить какого-нибудь другого первоклассного игрока, не столь обременённого делами, и вывести его на арену, сделав, если возможно, Нью-Йорк полем битвы.
В ответ мистер Стаунтон сообщил мне, что финансы будут непреодолимым препятствием для столь дорогостоящего мероприятия; в то же время однако выдвинул предложение, от которого, если бы Морфи не уехал, мы бы, думается мне, не отказались. Как вы думаете, что бы это могло быть? Просто сыграть матч, Стаунтон vs. Moрфи, по 500 фунтов с каждой стороны, по Электрическому Телеграфу! Вообразите только - Морфи сидит в наших собственных клубных залах на Бонд-стрит, Стаунтон - в Лондонском клубе на Сейнт-Джеймс-стрит, яростно сражаясь друг с другом на расстоянии примерно трёх тысяч миль! Если б меня когда-нибудь вызвали на дуэль на таком расстоянии, я предпочёл бы биться на рапирах. Как бы там ни было, Стаунтон обладал бы некоторым преимуществом в такой игре над маэстро Полом, в смысле времени, по крайней мере - потому что его (Стаунтона) ходы приходили бы сюда раньше, чем он их сделал; тогда как ходы Морфи бы достигали Лондона на некоторое время позже! На этом, собственно, всё.
Ваш старый друг и постоянный автор,
Ч. Стэнли
Предложение транслантического матча по электротелеграфу для тех лет было действительно поразительной новостью, особенно если речь шла о матче между Морфи и Стаунтоном. Шахматные игры по телеграфу были довольно распространены в то время, телеграфные компании предлагали бесплатные услуги для таких целей, но подобные партии случались только между соседними городами. Балтимор и Вашингтон в 1844 году первыми использовали новый способ связи, за ними в 1845 году последовали Лондон - Портсмут. После этого состоялось множество такого рода телеграфных матчей - например, между Нью-Йорком и Филадельфией в 1856-57 годах.
С тех пор прошло около сорока лет, прежде чем англо-американский шахматный поединок по кабельной связи стал реальностью. В 1897 году, после игры, состоявшейся годом ранее, прошёл парламентский кабельный шахматный матч между палатой общин Великобритании и палатой представителей США, который завершился с равным счётом.
Конечно, в то время, когда Стаунтон предложил провести матч по телеграфу, он не знал о реальной силе Морфи. В Англии были опубликованы немногие партии Морфи, и он не играл против маэстро европейского уровня, за исключением детских партий с Руссо и Лёвенталем. Хоть Морфи и доминировал на Американском шахматном конгрессе, ни один игрок, кроме Паульсена (также в Европе неизвестного), не мог сравниться с европейскими шахматистами. Таким образом, мастерство Морфи совершенно недооценивали в Европе.
В любом случае, телеграфный матч так и не состоялся, поскольку Морфи уехал в Европу до того, как новость о предложении Стаунтона стала известна в Соединённых Штатах. Морфи планировал свою поездку так, чтобы прибыть в Бирмингем примерно за день до объявленной даты начала турнира - 22 июня 1858 года. Однако Управляющий комитет в последний момент принял решение отложить встречу до 24 августа, и новости об этом дошли до Америки, как упомянул Стаунтон в Illustrated London News, только на следующий день после отъезда Морфи из Нью-Йорка. Знай он о переносе турнира и о вызове Стаунтона на кабельный матч, он вполне мог бы отложить свою поездку в Европу. Ведь, как он позже признался в письме лорду Литтелтону от 26 октября 1858 года, "я посетил вашу страну с целью бросить вызов мистеру Стаунтону."
Утром 20 июня 1858 года Морфи прибыл в Ливерпуль. Мореплаватель из него вышел не очень хороший, и двенадцатидневный вояж сказался на нём негативно. Несомненно, как писали в английской и немецкой прессе, ослабленное физическое состояние некоторое время влияло на его игру.
После прибытия в Ливерпуль он немедленно сел на поезд до Бирмингема. В статье для Times-Democrat от 18 июня 1890 года городской советник Томас Эйвери, президент Бирмингемского шахматного клуба, рассказывает о встрече с Морфи на вокзале Керзон-стрит:
Меня ещё никогда так не поражала внешность человека. Сформировав своё мнение о нём по силе его игры в шахматы, я ожидал увидеть высокого, широкоплечего человека с окладистой бородой и свирепым выражением лица. А вот оказалось, что он худощавый, безбородый юнец в широкополой соломенной шляпе, в чёрном галстуке и с кротким, мягким нравом. Я сразу же отвёл его к фотографу, и мы сделали портрет, который теперь в Бирмингемском шахматном клубе. Морфи был очень учтивым молодым человеком, немногословным, и, как мне показалось, игроком, которые все свои чудесные подвиги совершал по наитию, без видимых усилий.
Уведомлённый Эйвери о переносе турнира, Морфи на следующее утро отправился в Лондон и прибыл туда 21 июня, после полудня. Эдж, спутник Морфи в Европе, пишет о том, что тот заболел в Бирмингеме и поднялся с постели, чтобы отправиться в Лондон. В Лондоне он зарегистрировался в отеле Лоу, принадлежащим Эдварду Лоу, опытному шахматисту. Так и случилось, что Лоу, с которым он сыграл на следующий день, стал первым соперником Морфи в Англии. Морфи выиграл все шесть сыгранных партий. Познав на себе его мощь, Лоу поспешил в "Гранд-Диван", чтобы сообщить о прибытии Морфи и о том, чего от него можно ожидать.
На следующий день, 23 июня, Морфи посетил шахматные клубы - "Гранд-Диван" и "Сент-Джорджес". В последнем он познакомился с Томасом Хэмптоном, секретарём клуба, который первым предложил гостю там сыграть. Как скоро Морфи познакомился со Стаунтоном, неизвестно, но, очевидно, это произошло 23 или 24 июня, поскольку он наслаждался гостеприимством Стаунтона в его загородном доме в Стритхэме в тот уикэнд, как упоминает Эдж в одном из своих писем.
После дружеских приветствий Морфи вновь заявил о вызове Шахматного клуба Нового Орлеана, который Стаунтон условно принял, попросив, как утверждает Эдж, месяц "на то, чтобы освежить свои знания шахматных дебютов и эндшпилей". На эту месячную задержку Морфи с готовностью согласился, добавив, как он написал лорду Литтелтону, "что моя ставка [будет] внесена незамедлительно, как только <...> того пожелают." Этот вопрос о ставках стоит держать в уме при дальнейшем изложении.
О первой встречем Морфи со Стаунтоном Эдж пишет:
По прибытии мистера Стаунтона Пол Морфи спросил его, не против ли он сыграть лёгкую партию? Теперь Морфи почти неизменно придерживается привычки ждать, пока не попросят - единственным исключением из этого правила (насколько мне известно) были случаи с господами Стаунтоном и Гарвицем. Мистер Стаунтон отклонил предложение, сославшись на занятость, которая тому препятствовала, и, несмотря на частые их встречи в "Сент-Джорджес", он никогда не соглашался на поединок даже в самом дружеском смысле этого слова.
Пребывая в Стретеме, Стаунтон предложил провести несколько консультационных партий. Томас Барнс и преподобный Джон Оуэн также были приглашены в загородное поместье Стаунтона. Морфи и Барнс сыграли в паре против Стаунтона и Оуэна, и их дуэт выиграл первую партию. Вторая партия между теми же партнёрами прервалась и возобновилась только девять дней спустя в клубе "Сент-Джорджес". Тем временем Барнс, Боден, Оуэн и другие тщательно проанализировали партию и сошлись во мнении, что она может закончиться только вничью. Однако, когда партия возобновилась, победу одержали Морфи и Барнс.
Проводились ли ещё какие-либо шахматные партии между Морфи и Стаунтоном в тот уикэнд, помимо консультационных с Барнсом и Оуэном, оставалось предметом спекуляций на протяжении многих лет. У. Тёрнбулл, автор книги "Шахматы в действии", рассказал Филипу Сарженту, что слышал о том, будто Морфи и Стаунтон проводили в то время частные партии друг с другом. По предположению Саржента, несомненно именно Стаунтон оговорил, что никакой огласки быть не должно, и поэтому ничего из этого при жизни Стаунтона не разглашалось. И Барнс, и Стаунтон умерли в 1874 году. Однако Оуэн прожил до 1901 года, и, очевидно, информация к Тёрнбуллу поступила от него. Без сомнения, именно шахматы свели их, четверых, вместе в те выходные, и вполне разумно предположить, что за время их пребывания там была сыграна не одна шахматная партия.
Барнс и Боден были первыми сильными шахматистами, с которыми Морфи познакомился в Англии. С Боденом он встретился в "Диване", и из первых двух партий Морфи выиграл одну, а другая завершилась вничью. Эдж говорит, после этого они играли в приватной комнате, поскольку Боден был очень щепетилен в вопросах своей игры в шахматы. Итоговый счёт между ними - Морфи 6, Боден 1 при трёх ничьих, не считая ещё одной партии, сыгранной несколько месяцев спустя, когда Морфи играл одновременно с Боденом и четырьмя другими маэстро. Боден стал одним из первых, признавших силу Морфи, о чём свидетельствует его следующее замечание в лондонском Field за июль 1858 года:
Отдадим должное мистеру Морфи; он, без сомнения, один из лучших ныне живущих шахматистов; и мы вполне можем усомниться в том, сможет ли ему встретиться превосходящий его соперник. Он обладает удивительным хладнокровием и огромной способностью концентрироваться, действует обдуманно, что отнюдь не значит медленно, и с невероятной глубиной понимания он сочетает в себе быстроту и мастерство, невиданные нами доселе. Его память поразительно цепкая, а безошибочная точность и напор, с которым он реализует преимущество, однажды полученное, вызывают восхищение лучших игроков Лондона. Стиль его игры - яркий и атакующий, порой несколько рискованный, но он обладает стойкостью, которая, учитывая его молодость, просто поразительна. Мы от всей души поздравляем наших американских шахматных собратьев с мастерством и рыцарским духом их молодого чемпиона. <...> Он обладает поистине гигантским шахматным потенциалом, который ещё никогда не был полностью раскрыт, потому что даже его частичного развития оказалось достаточно, чтобы одержать победу над всеми соперниками.
С Барнсом Морфи сыграл серию из двадцати шести партий. Удивительно, но вначале, в первых десяти партиях, каждый из них выигрывал через раз. Эдж описывает их встречу следующим образом:
Его [Морфи] очередным соперником стал мистер Барнс, и результат их игры поначалу оказался весьма неожиданным. В течение нескольких дней они выигрывали партии поочерёдно, и лондонский шахматный мир, соответственно, оценивал силу Морфи по результатам этих партий. В конечном счёте Морфи оправился от последствий путешествия, и соотношение побед составило 19:7 в пользу Морфи, причём в последние десять-двенадцать партий он выигрывал почти постоянно.
Таким образом, Барнс показал лучший результат среди всех соперников Морфи, поскольку их партии состоялись сразу после прибытия последнего. Лёвенталь в Era от 18 июля 1858 года так прокомментировал игру Морфи в первые дни его пребывания в Лондоне:
В нашем отчёте за прошлую неделю говорилось, что после того, как он оправился от усталости, ставшей следствием трансатлантического вояжа, и волнения, естественного при встрече с незнакомыми людьми, его игра стала похожа на ту, которую он демонстрировал в Америке. <...> Недомогание, вероятно вызванное теми же причинами, вынудило его отложить матч с герром Лёвенталем на несколько дней.
Морфи считал своим долгом посетить все лондонские шахматные клубы, между которыми существовало определённое соперничество (по выражению Саржента, они были разделены на клики). Он не отдавал предпочтения ни одному из них, хотя большую часть времени играл в клубе "Диван". Познакомившись со многими сильными английскими игроками, он признал Бодена сильнейшим из них. Единственная известная встреча Морфи за шахматной доской с Эрнстом Фалькбеером состоялась в "Залах Филидора", как утверждает Фалькбеер в своей книге "Пол Морфи" (английский перевод книги Макса Ланге Paul Morphy. Skizze aus der Schachwelt2). Там, по словам Фалькбеера, Морфи "играл в паре с мистером Маклоу против господ Брайена и Фалькбеера. Партия закончилась в пользу последних; но, будучи не более чем экспериментом, она никогда не упоминалась ни в одном издании."
Хотя Морфи и Стаунтон часто встречались в клубе "Сент-Джорджес", они никогда не садились за шахматную доску. Морфи, сделав свой первый ход, теперь ждал ответа от Стаунтона. По-видимому, причина отсутствия лёгких партий на публике заключалась в том, что Стаунтон хотел сперва понаблюдать за силой и манерой игры Морфи против других соперников. Он не хотел подвергаться риску проигрыша, хотя, вероятно, его не сильно впечатлили первые выступления Морфи в Лондоне, поскольку, как заметил Эдж, относительно первых двенадцати или пятнадцати партий, сыгранных Морфи с Барнсом:
Если судить по тем партиям, Пол Морфи ни в чём, или почти ни в чём, не превосходил этого джентльмена, но у Морфи не было времени восстановиться после утомительного путешествия, и я всегда замечал, что поездки, даже по железной дороге, серьёзно ухудшают его игру.
Вероятно, самым сильным членом шахматного клуба "Сент-Джорджес" после Стаунтона был преподобный Джон Оуэн. Оуэн, ближайший друг Стаунтона, предпочитал играть под псевдонимом Альтер, и все его партии в шахматном отделе Стаунтона публиковались под этим именем. Морфи 3 июля сыграл с ним несколько партий. Из трёх сыгранных в тот день игр Оуэн выиграл первую, а Морфи - две остальные. Позже они сыграли ещё две партии, и Морфи выиграл обе.
Однако Морфи больше всего хотел сыграть именно со Стаунтоном. Вскоре после той встречи Стаунтон попросил перенести матч на период после предстоящего в августе Бирмингемского турнира. Морфи согласился на вторую отсрочку, и Стаунтон подтвердил это в Illustrated London News:
10 июля - Мистер Морфи предложил мистеру Стаунтону сыграть матч из 21 партии по 500 фунтов стерлингов с каждой стороны, и последний принял вызов, оговорив, что условия игры будут такими, на которые он сможет согласиться без нарушения своих текущих литературных обязательств. Поскольку, судя по всему, его противник настроен выполнить пожелания в этом отношении, матч, вероятно, состоится в Лондоне вскоре после Бирмингемского шахматного турнира.
Эдж в послании к Фиске от 6 июля был совершенно уверен, что матч Морфи - Стаунтон состоится через несколько недель:
Рад вам втайне сообщить, что между этими двумя [Морфи и Стаунтоном] намечается матч, и могу заверить вас, несмотря на мои личные ощущения, здесь считают, что Стаунтон потерпит поражение. Этот матч состоится примерно через месяц, так как Стаунтон говорит, ему нужно некоторое время, чтобы отточить свои дебюты и т. д. Между тем, он не проявляет никакого желания играть лёгкие партии с "Американцем", о котором, вероятно, вскоре напишет в Illustrated.На этой неделе Морфи сыграет с Лёвенталем короткий матч до семи партий по 50 фунтов с каждой сторон, подробности о котором вы узнаете на следующей неделе. Этот матч, конечно же, рассматривается им, как проверка сил, и я очень боюсь, что Стаунтон захочет откупиться неустойкой после той трёпки, которую получит Лёвенталь.
Очевидно, Морфи не сообщил Эджу, что Стаунтон отложил их матч до окончания Бирмингемского турнира, а это означало, что тот состоится только в сентябре. Таким образом, Эдж ничего не знал о сути дела, пока не прочитал об этом в шахматном отделе Стаунтона.
Морфи встретился с Лёвенталем в первую неделю своего пребывания в Лондоне, когда тот ещё продолжал расстраиваться из-за майской публикации Стаунтона о его поражении в 1850 году от мальчика, которому ещё не исполнилось тринадцати лет. Лёвенталь, не теряя времени, предложил матч, чтобы свести счёты. Он, несомненно, считал, что шансы на победу на его стороне, после того, как наблюдал за игрой Морфи в течение первой недели пребывания того в Англии. Морфи ещё не вполне оправился от последствий путешествия - фактически, матч из-за этого был отложен на несколько дней, а за тем ещё раз отложен, когда друзья Лёвенталя попросили увеличить ставки и число игр.
По-видимому, друзья Лёвенталя, уверенные в его победе, убедили его удвоить ставку до 100 фунтов стерлингов с каждой стороны и увеличить счёт партий, необходимых для победы, до девяти. Половину ставки Лёвенталя внесли члены клуба "Сент-Джорджес", а другую половину - члены Лондонского шахматного клуба. Очевидно, Морфи внёс свою ставку из собственных средств, поскольку до того момента не принимал какой-либо финансовой помощи от Шахматного клуба Нового Орлеана. Клуб предлагал оплатить расходы на поездку и предоставить ставку до 5000 долларов на матч со Стаунтоном, как было указано в их вызове.
Шахматное мастерство Лёвенталя значительно возросло со времени его встречи с Полом в 1850 году. Даже Стаунтон, который был не в лучших отношениях с Лёвенталем, в своей книге "Шахматная практика" признал обширные знания Лёвенталя в области шахматной теории и тот факт, что он "имел все преимущества постоянной практики - фактически, посвятил жизнь игре". Он превосходил Барнса, что вскоре, в августе, и продемонстрировал в Бирмингеме.
В своём шахматном отделе, в лондонской Era от 18 июля, Лёвенталь сообщил следующую информации об условиях своего матча с Морфи:
На прошлой неделе мы сообщили нашим читателям, что ведётся подготовка к шахматному матчу между американским чемпионом, мистером Полом Морфи и герром Лёвенталем. Приготовления успешно завершены, и матч начнётся в следующий понедельник [19 июля]. Выигравший первым девять партий объявляется победителем.Ставка составляет 100 фунтов стерлингов с каждой стороны, и игры будут проводиться четыре дня в неделю, а именно: в понедельник, во вторник, в четверг и в пятницу. В каждый игровой день будет играться по одной партии, если только она не будет отложена по взаимному согласию. Половина партий будет сыграна в шахматном клубе "Сент-Джорджес", а другая половина - в Лондонском шахматном клубе. Партии являются исключительной собственностью игроков. <...> Секундантами мистера Морфи являются лорд Артур Хэй и преподобный Дж. Оуэн, а секундантами мистера Лёвенталя - господа Барнс и Олдхэм. Мистер Стаунтон назначен судьёй, а мистер Льюис - держателем ставок.
Положения этого матча чрезвычайно просты и справедливы для обеих сторон. И заключаются в следующем:
1. Выигравший первым девять партий получает ставки.
2. Право первого хода в первой партии определяется жребием, а в последующих партиях оно переходит к игрокам поочерёдно, независимо от результата предыдущих партий.
3. Половина партий будет сыграна в шахматном клубе "Сент-Джорджес", а другая половина - в Лондонском шахматном клубе.
4. Игры проводится в следующие дни: понедельник, вторник, четверг и пятница. В понедельник и вторник - в Лондонском шахматном клубе в 2 часа дня; в четверг и пятницу - в полдень, в Шахматном клубе "Сент-Джорджес", если не согласовано иное.
5. Любая из сторон, не явившаяся в течение получаса после назначенного времени будет оштрафована на 1 фунт и 1 шиллинг; в течение часа - на 2 фунта и 2 шиллинга; в течение полутора часов - на 5 фунтов и 5 шиллингов; штрафы в каждом случае выплачиваются противоположной стороне.
6. Партия не может затягиваться более чем на один игровой день, за исключением случаев, когда откладывается по взаимному согласию.
7. После пяти часов игры любая из сторон имеет право потребовать отложить игру на час.
8. Партии становятся общей собственностью игроков.
Как Эдж писал Мориану, Морфи согласился с просьбой Лёвенталя "не устанавливать никаких ограничений по времени каждого хода", что, возможно, было ошибкой. Если бы Морфи знал, что Лёвенталь может тратить на ход до часа, как собственно и происходило (хорошим примером является восьмая партия матча), он мог бы посомневаться. В матче Лёвенталя с Гарвицем несколькими годами ранее одним из условий было ограничение времени в двадцать минут на любой из ходов.
Матч начался 19 июля в клубе "Сент-Джоржес", но через шесть часов партия была прервана на восстановление сил. И вечером, через два часа, завершилась вничью. Вторая партия на следующий день состоялась в Лондонском клубе и завершилась победой Морфи. Третья партия, также выигранная Морфи, вышла очень долгой, из восьмидесяти ходов, и, вероятно, длилась гораздо дольше первой, продолжавшейся 7 часов 30 минут. Четвёртую партию, в которой Лёвенталь сдался на 31-м ходу, немецкие критики назвали самой блестящей в серии. К 6 августа было сыграно десять партий, из которых Морфи выиграл семь и проиграл две. Одна игра закончилась вничью.
Излишне говорить, что Стаунтон был одним из тех, кто с наибольшим интересов следил за ходом матча. Его отношение к Морфи заметно изменилось, и в клубах много говорили на эту тему.
6 августа Эдж начал письмо к Фиске по поводу матча с Лёвенталем:
Накануне матча, ещё до его начала, Морфи поспорил с Лоу, что Лёвенталь не выиграет 5 партий, а сейчас счёт М. 7 - Л. 2 - Ничья 1, и Морфи остаётся 2 игры, чтобы заполучить в карман 100 тугриков. Мне нет необходимости присылать вам партии, так как вы найдёте их в Illustrated London News, в сопровождении этих жалких, подлых комментариев, которые сделали Стаунтона "шахматным изгоем" лондонского шахматного мира. <...> После второй партии, которую выиграл Морфи (первая закончилась вничью), преподобный Джон Оуэн, он же Альтер, один из секундантов Морфи, подошёл к Лёвенталю и при мне сказал ему: "Ничего страшного, одна ласточка весны не делает". Этот преподобный тип... да он злейший враг Морфи во всём Лондоне. Бог знает, как он стал секундантом Морфи; Морфи не выбирал его. После каждой выигранной партии он подходил к Морфи и говорил, что это выигрыш из-за зевка Лёвенталя, что тот играл намного слабее своего уровня, не то бы его не победить. Морфи почувствовал такое отвращение к его неджентльменскому поведению и тупоумным наблюдениям по поводу партий, что вызвал его на матч, предложив ему фору в пешку и ход, и, вероятно, этот поединок состоится раньше, чем матч со Стаунтоном. <...>Но Оуэн заявляет, что не считает результат матча с Лёвенталем неопровержимым доказательством превосходства Морфи, что он думает, если Морфи обставил его самого в 4 из 5 лёгких партиях (в которых Оуэн тратил в среднем по четверти часа на ход), это ещё ничего доказывает, и что он хочет сыграть с одновременно два матча, один на равных условия, а другой с пешкой и ходом - чередуя партии. <...>
Свою готовность к игре после Бирмингемского турнира Стаунтон продемонстрировал, дозволив создать в "Сент-Джорджесе" комитет для сбора средств на свою поддержку и т. д., но если Оуэн сумеет провернуть с Морфи матч на равных, Стаунтон будет вправе сказать: "Я произвёл все приготовления к игре, а процедура мистера Морфи всему воспрепятствовала. Мистер Морфи играет с мистером Оуэном на равных, - я же даю мистеру Оуэну пешку и ход. Мистер Морфи, раз уж он играет с мистером Оуэном на равных, также должен принять пешку и ход от меня." Пол Морфи совершенно справедливо не согласился играть с ним [Оуэном], и лорд Артур Хэй поддерживает его в этом решении. Этот дворянин, блистательной наружности офицер Королевской гвардии и член "Сент-Джоржеса", очень симпатизирует Морфи и всегда приходит к нему на помощь, когда такие завистливые мерзавцы, как Оуэн и Ко, осаждают его. Можете быть уверены, что в сентябре матч со Стаунтоном состоится.
То же письмо, датированное 13 августа, продолжается следующим:
Преподобный Джон Оуэн (он же Альтер) согласился сыграть матч с пешкой и ходом во вторник [10 августа], на следующих условиях: выигравший первым пять партий (5), получает комплект шахматных фигур "Стаунтон" из слоновой кости. Если выиграет Оуэн, Морфи сыграет с ним потом на равных; в противном случае, Морфи даёт ему пешку и два. Стаунтон даёт Оуэну пешку и один, и проигрывает большинство партий, и в "Сент-Джоржесе" сложилось впечатление, что ни один человек на свете не смог быть дать ему такой форы в матче. Первую партию Морфи выиграл за 18 ходов, за 2½ часа, из которых 2 потратил Оуэн. Вторая партия закончилась вничью после 6 часов игры; 3-ю и 4-ю - обе выиграл Морфи, оставив Оуэна при нуле. Это считается лучшим выступлением Морфи с момента его приезда в Европу, и братия "Сент-Джорджеса" теперь считает, что Альтер так и не возьмёт ни одной партии. Матч возобновится завтра [14 августа] - тогда же он, вероятно, и закончится [так оно и было].На всём протяжении своего матча с венгром [до 6 августа] Морфи ни с кем другим не играл. Мы постоянно были вместе и осмотрели большинство достопримечательностей Лондона. Я особенно внимательно слежу за его здоровьем, которое, к моему счастью, превосходно - нервы в полном порядке, и я полагаю, он, по крайней мере, на пешку и ход сильнее, чем когда играл здесь в начале, ведь тогда он был несколько утомлён путешествием.
6 августа Лёвенталь нанёс визит Морфи в отеле Лоу. Он хотел объясниться по поводу крайне нелестного и неточного фрагмента в Era. Публикация появилась без его ведома, поскольку на время матча с Морфи он передал редактирование своего шахматного отдела другому человеку. Лёвенталь был заметно нездоров, и Морфи настоял на переносе партий до его выздоровления, на что ушла неделя. Этот перерыв (с 10 по 14 августа) дал время для матча с Морфи с Альтером, о котором Эдж говорил в вышеупомянутом письме к Фиске.
В своей книге о Морфи Эдж рассказывает о следующей похвальбе Оуэна накануне матча:
Сейчас Альтер уже несколько месяцев играет с мистером Стаунтоном с той форой [пешка и ход], и, не уступая этом джентльмену, считал, что если он [мистер Стаунтон] не может его победить, то уж точно не сможет и Морфи. Он был настолько уверен в результате, что сказал молодому американцу: "Если бы не моё положение [священника], я бы с удовольствием сыграл на 1000 фунтов."
Благо, что сутана Альтера уберегла его от высоких ставок, потому что, как о том повествует Эдж, из семи партий, сыгранных с Морфи с форой в пешку и ход, Альтер не выиграл ни одной, Морфи выиграл пять, а другие две завершились вничью. Хоть Оуэн и давал согласие на второй матч с более высокой форой, если проиграет первый, второй матч так и не состоялся.
Эдж, опять же в своей книге о Морфи, приводит слова, свидетельствующие об уверенности Морфи перед этим и другими матчами:
Перед началом противостояния [с Оуэном], он сказал мне: "Альтер, может, и выиграет две партии, но не больше"; и здесь мне бы хотелось отметить его [Морфи] умение оценивать силу соперника. Когда предварительные вопросы с герром Лёвенталем были согласованы , он сказал мне: "Если бы я увлекался ставками, я бы поставил на то, что Лёвенталь не выиграет пять партий. Конечно, ничьих будет много, но он не выиграет больше четырёх." По дороге в Париж он сказал: "Ну а сейчас я собираюсь играть с Гарвицем, и я бы поставил на то же самое, что с Лёвенталем"; и когда он готовился к встрече с Андерсеном, он отдал прусскому чемпиону четыре партии. В каждом случае он переоценивал своих соперников, или, скорее, я бы сказал, недооценивал себя.
Как уже отмечалось, английских игроков поначалу не впечатлила игра Морфи, причём Стаунтон, видимо, был впечатлён меньше других. Но по мере того, как Морфи набирал силу, что подтверждалось его растущим превосходством над сильнейшими игроками Англии, мнение быстро изменилось в его пользу. Боден и Лёвенталь первыми признали его превосходство. Однако Лёвенталь, в начале матча с Морфи, был уверен в том, что не уступит. Как цитирует Эдж:
Меня расстроил результат первых одной-двух партий - ведь я думал, что должен выиграть; но теперь я больше не чувствую неудовлетворённости, ибо убеждён, что был побеждён превосходящей силой. <...> После первой партии я пошёл домой, говоря себе, ну, Морфи не так уж и страшен! Вторая partie не смогла изменить моего мнения; но в третьей я увидел, как все мои комбинации обернулись против меня, и я почувствовал себя в хватке, против которой почти бесполезно бороться.
По мере того, как число побед Морфи над Лёвенталем росло, вкупе с экстраординарной победой в матче с Оуэном, главной темой разговоров в лондонских клубах была вероятность матча Морфи - Стаунтон. Эдж упоминает, что слышал такие реплики, как: "Мистер Стаунтон теперь слишком хорошо знает, с каким противником ему придётся иметь дело". Уже 24 июля Эдж написал в письме Мориану о сомнениях, состоится ли матч вообще. Это вызывало у Морфи большое беспокойство, как упоминал Эдж в том же письме к Мориану:
Морфи пересёк океан и бросил вызов в самоём святилище своего противника - логове дракона - клубе "Сент-Джоржес". Теперь у Стаунтона нет возможности отказаться. Принять вызов он обязан. Но играть... решится ли? Люди сейчас в "Сент-Джоржес", в "Лондоне" и в "Диване" ставят 5 к 4 на то, что Стаунтон найдёт какой-нибудь предлог, чтобы не играть. Ему не нравится нынешнее положение дел, поскольку за последние две недели, несмотря на то, что Морфи играл направо и налево, с соперниками всех мастей, он не проиграл ни одной игры, а тут ещё ныне текущий матч между Морфи и Лёвенталем. Лёвенталь был инициатором этого матча, предложенного им в самой дружеской манере, с прицелом также на то, чтобы поквитаться за своё предыдущее поражение от 13-летнего мальчика, которое вы, конечно же, помните.
Хотя сомнения относительно матча со Стаунтоном вызывали у Морфи большое беспокойство, сам Эдж нисколько не тревожился:
Что до меня, могу с чистой совестью заявить, что это [клубные толки], не произвели на меня ни малейшего впечатления. Я не верю, что человек, принявший вызов столь публично, попытается уклониться от поединка, и высказал мистеру Морфи следующее мнение: "Не стоит принимать на веру всё, что говорят. У мистера Стаунтона множество недоброжелателей; не дайте им себя предубедить, но смотрите на его принятие вызова как на верную поруку, что матч удастся провести".
В своём письме к Фиске, начатом 6-го и продолженном 13 августа, Эдж вновь заявляет о своей уверенности в том, что матч состоится.
Можно не сомневаться, матч со Стаунтоном намечен на сентябрь, а Морфи - слишком большой дипломат, чтобы допустить какую-либо faux pas, которая может дать Стаунтону лазейку для спасения. <...>Можете с уверенностью объявить, что матч между Стаунтоном и Морфи по 500 фунтов стерлингов с каждой стороны начнётся в первую неделю сентября - победителем станет тот, кто выиграет первым 11 партий.
Лёвенталь возобновил матч 12 августа, выиграв одиннадцатую партию, и поединок продолжался до 21 августа, когда Морфи выиграл свою девятую партию, а вместе с ней и матч. Итоговый счёт: Морфи - 9, Лёвенталь - 3, и 2 партии завершились вничью. Морфи получил 100 фунтов стерлингов за победу в матче, но тут же подарил Лёвенталю комплект мебели стоимостью в 120 фунтов стерлингов, для новой квартиры, которую последний только что приобрёл.
|