Аннотация: НЕ ДЛЯ КОНКУРСА СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОГО УЖАСА "КОСА": "После рекламы шоколада - не обычной плитки черного шоколада, а точной копии японского города, если смотреть из окна вертолета - ровненько, гладенько, почти под линеечку, на том самом месте, где должен был лежать связанным классик японской литературы, телезрители обнаружили темное пятно, сначала маленькое, едва заметное пятнышко, оно разрасталось на глазах, становилось заметной паутиной, расширялось, пока не захватило студию и все подсобные помещения кроме туалета... Около входа в него стояли педерасты придерживая дверь открытой, чтобы собравшиеся поглазеть зрители увидели, а операторы могли заснять первое новогоднее интервью. Толпа писующих тинейджеров без предрассудков склонилась над выпутавшемся из обьятий верёвок телом Деда Мороза - из складок его пиджака выглядывал жуткий подарок - хуй, доказывая, что половой член привязан к сердцу..." Стиль, орфография и пунктуация оригинала сохранены :)) Фотокартины неизвестных мне авторов. Мерси!
Японский поцелуй
Запретили мудрецы есть хлеб, испеченный педерастами...
Любовники в его передачах никогда не целовались. Как телевизионный режиссер передач в прямом эфире Тара Яма обязан соображать быстрее, чем кинорежиссер; он должен понимать, что работает сразу набело, без черновика - как любовники в постели.
Новая передача Тара Яма называется "Комната пыток", формат - экстремальное интервью и ток-шоу в прямом эфире. Он специально сконструировал комнату пыток. Предполагается, что пытки шибари в бандаже, восходящие к японским техникам боевого связывания ходзёдзюцу станет лучший способом узнать мнение гостей ночного канала - японец, связанный по-японски, всегда чувствует себя настоящим японцем.
Первая передача из серии "Комната пыток"- новогодняя и называться "Японский поцелуй". Сегодня - Новый Год. В каждой семье в Новогодний праздник готовят новогоднее угощение моти - колобки, лепешки, булки из рисовой муки. А ночью, когда Новый год вступает в свои права, японцы сидят у своих телевизоров - встречать Новый Год. Они поздравляют друг друга, дарят подарки, целуют... Но только так, чтоб ы никто не видел. Поцелуи в Японии всегда прячутся от глаз посторонних. Они - невидимы, как может быть невидимым любое взятое из души. А вот японского Деда Мороза зовут Сегацу-сан - Господин Новый год.
В съёмках новогоднего ток шоу принимают участие: "гость передачи", он же является символическим Сегацу-сан, "зрители" в зале, "консультанты" - несколько учёных из местного Университета и команда по руководством Ханы Чепмэн - аспирантки-психолога из Университета Новой Англии, "помошники режисёра" и сам Тара Яма. Телезрители наблюдают за событиями за праздничным столом. За стеклом в комнате для пыток, то есть интервью находится: "Сегацу-сан", "ведущая" пыток и "палач" (или несколько палачей). В качестве ведущей выбрана девушка с внешностью Горгоны-Медузы-Крестовичок. Такие медузы водятся возле берегов Японии и любят прикрепляться к коже человека, вследствие чего вызывают сильный внешний ожог с общим отравлением организма. Горгона-Медуза-Крестовичок - высокая и зловещая, мертвенно-бледная, возбужденная и неопрятная, с волосами, "пропитанными икрой и новогодним шампанским" девушка. Она постоянно мучима голодом и жаждой, и своим поведением по сценарию генерирует состояние, в котором "зрители" мучаются от неутолимого аппетита и несбывшихся надежд. В роли "палачей" два "педераста" - очкарики с чувствительными губами.
То, что во всем мире называется "японским поцелуем", исполняется так: встаньте на расстоянии одного шага друг от друга, наклонитесь вперед и, вытянув губы, коснитесь ими губ партнера. Рот не открывать!
Дальнюю стену сьёмочной комнаты Тара Яма расположил не под прямым углом к боковым стенам, как это обычно бывает, а под очень острым углом к одной стене и, соответственно, под тупым углом к другой. Теперь благодаря узорам на стенах и полу - черно-белые клетки, зрители и посетители "Комнаты пыток" воспринимают это помещение прямоугольным. "Педераст", находящийся в ближнем (к "зрителю") углу такой комнаты, будет выглядеть великаном, а находящийся в дальнем углу - карликом. При передвижении "педераста" из одного угла в другой, создаётся ощущение, что половой член его увеличивается в размерах или уменьшается.
На Новый Год в "Комнате пыток" - "Сегацу-сан". На его месте может оказаться популярный писатель, спортсмен, политик или артист - любой, кого японцы знают и, может быть, любят. Собственно, что нужно режисёру в "Комнате пыток" "Японского поцелуя"?.. Ведущая, два половых члена, два глаза, Дед Мороз.... Ведущая скажет "палачам-педерастам": "Сведите два половых члена на уровне глаз "Деда Мороза". Оставьте небольшое расстояние между членами", "Господину Новый Год" она скажет: " Сегацу-сан, сфокусируйте взгляд не на членах, а на чем-нибудь удаленном, например, на зрителях. Вы увидите третий член, между двух других!". Потом ведущая пыток обратится с подобным предложениям к "зрителям": "Поднесите указательные пальцы к вашим глазам. Сведите на уровне глаз. Разведите... Видите третий палец? Попробуйте проделать тот же эксперимент когда пальцы касаются друг друга... Видите как размеры третьего пальца изменяются?". "Теперь тоже самое, - она повторно обратится к "Сегацу-сан" и "палачам", - снова проделайте с членами". "Палачи-педерасты" при этом передвигаются из одного угла в другой, меняясь друг с другом местами. "Телезрители" - наблюдают эффект. Для того, чтобы все видели происходящее в "Комнате пыток" на Новый Год, действие будет происходить за символическим Стеклом с бегущей строкой для отображения текстовой и графической информации. В самом простом варианте текст просто "бежит", двигаясь справа налево, в сложном - помогает режисёру вызвать тактильные ощущения "зрителей". Еда на праздничном столе, за которым сидит ведущая пыток - буде тоже символическая: длинные макароны - знак долголетия, рис - достатка, фасоль - здоровья, карп - силы. Одним словом - Новый Год.
***
Ток-шоу - начинается... Несколько месяцев назад учёные Новой Англии обратились к режисёру Тара Яма с предложением обсудить на японском телевидении тему отвращения и несправедливости. "Мы - сказали они, - заметили: участники нашего эксперимента, которые играли в игру и сочли ее результаты несправедливыми, инстинктивно принимали то же выражение лица, что и люди, которым предлагалось сьесть что-то действительно отвратительное. Получается, несправедливость может вызывать у нас отвращение?!". Интересная тема!.. - согласился Тара Яма. И сегодня он надеется на проявление в студии целого пучка единовременных ощущений и реакций. Многие будут морщить нос, многие - открывать рот и высовывать язык. Всех будет тошнить... И, как заметил Чарльз Дарвин, все будут непроизвольно строить гримасу, призванную отогнать запах и выплюнуть то, что только что съели, или увидели, или прочитали...
В начале ток-шоу помощники Тара Яма предложили одним зрителям соевый напиток, в котором плавал стерилизованный таракан, другим - рисовую помадку в форме собачьих какашек... И провели опрос. Станут ли они носить тщательно выстиранный свитер, который когда-то принадлежал бывшему президенту США Трумену и хорошо сохранился в Музее жертв атомной бомбардировки?... Через три минуты выяснилось - во всех случаях люди отказывались, хотя они знали, что таракан и свитер чистые, а помадка - это помадка. Просто им было противно.
По порядку следующими в сценарии - предварительные интервью с консультантами и Сегацу-сан.
Горгона-Медуза-Крестовичок не отвлекаясь от праздничной трапезы объявляет грудным голосом:
- Разрешите представить, классика японской литературы - г-н Сузуки. Сегодня он - Господин Новый Год. Добро пожеловать, дорогой Сегацу-сан.
Ведущая пыток замешкалась не в состоянии прожевать рыбную косточку, выплёвывает её и представляет учёных одного за другим...
Последняя из числа представленных - Хана Чепмэн - девушка эпохи "флэпперов", в двадцатые годы, ставших похожими на мальчишек, сев на мотоциклы и полетев на аэропланах, начинает первой:
- Сегодня, учёные полагают...
Оператор, по сигналу режисёра, разворачивает камеру и показывают группу ученых - толстощекие мальчики и девочки...
-...что мы шарахаемся от греха Содома и Гоморы в точности так же, как от тухлятины, и когда какая-нибудь особа заявляет, что ее тошнит от массовой литературы, которое всё более и более превращается в изобразительное искусство, она испытает такое же омерзение, как от тарелки, кишащей тараканами.
- Спасибо, госпожа Чепмен, следующий - Господин Новый Год.
- Три вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - отвечает невозмутимый Сегацу-сан. Живой он ничем не отличается от мёртвого японца. Черты лица, как на японских портретах: глаза небольшие, губы похожи на лепестки. Зрители опять приветствуют стоя классика национальной литературы... Он продолжает, - Это звездное небо надо мной, сокровища японской литературы в моей домашней библиотеке и законы морали во мне".
- Но откуда взялись эти законы? - перебивает аспирантка Хана Чепмэн и операторская камера фиксирует тело молодой леди, приподнявшуюся над стулом в форме знака вопроса "Пописать?" ... - Что лежит за нашим пониманием того, что хорошо, а что - нет? Аморальны ли женские половые органы? Аморально ли их изучение? Морально или аморально потрошить трупы?
Грубые на слух слова пробуждают зрителей от пассивного разглядывания снежинок на причёске аспирантки... Дело в том, что на нормальном японском языке фраза "аморально ли потрошить трупы" должна звучать примерно таким образом: "Не ответит ли любезный господин, дай судьба ему удачи, так, чтобы всем стало ясно аморально ли потрошить трупы".
Но Господин Новый Год отвечает без обид (как настоящий художник он наверняка отметил элегантную грацию писающей женщины):
- Тысячи лет существовало лишь два ответа на эти вопросы. Для глубоко религиозных людей из вашей страны, юнная леди, мораль - это слово господне, переданное через святых в кущах или на горных вершинах. Для нас - писателей морально и аморально - это набор правил, выработанных усилием разума в позе роденовского мыслителя за письменным столом - статуя-подбородок, подпертый кулаком или гравюра, изображающая беременную женщину и колыбель.
- А что, если и то, и другое - неверно? - перебивает Хана Чепмэн, - Может или не может искусство быть моральным и аморальным? Восприятие зависит от общества. Так, фильм "Последнее искушение Христа" был воспринят верующими как аморальный, тогда как неверующие никакого нарушения морали в фильме вообще не усмотрели. И не усмотрели бы, даже если бы увидели писающего Христа или Будду...
В зале - гул неодобрения... Слова погружают зрителей глубже в сложный мир отношений с иностранцами.
- ...Все это находится в особом соотношении с моралью. - продолжает Хана Чепмэн, - Женщина, обнажающая вульву перед гинекологом, действует вполне в рамках общепринятой морали, как и сам гинеколог. Однако если женщина обнажится на улице и станет демонстрировать вульву прохожим, ее поведение назовут аморальным. Для анатома или студента-медика вскрывать трупы - не аморально, в чем нет никаких сомнений, т. к. это делается ради науки или ради выявления истины. Но если, скажем, профессиональный маньяк убивает человека с целью выпотрошить его - то это аморально. Другими словами, одно и то же действие, выполненное с разными целями, может быть как моральным, так и аморальным.
В зале крики... В кадре несколько возмущённых японцев, чуть сбоку - ведущая. Все смотрят прямо перед собой, как на памятной фотографии школьников-выпускников.
Чтобы перекричать зрителей, Хана Чепмэн повышает голос:
- Что, если, напротив, наши суждения о морали объясняются куда более приземленными мотивами? Что если один из них - не божественная заповедь или голос разума, а просто вопрос того, насколько ситуация когда женщина, обнажает вульву перед гинекологом, пусть даже в небольшой мере, вызывает желание блевануть?
Слова аспирантки вызывают отвращение зрителей. В зале - свист... Плач?!.. - разбуженный ребёнок срыгнул материнским молоком и расплакался во весь голос - кто-то пришёл на телевидение с грудным младенцем - мальчиком или девочкой. Помощники режисёра в зале просят женщину выйти на время из студии или оставить ребёнка за дверью...
Телережисёр делает знак - как будто просит кого-то из присутствующих в студии вступить в разговор и...
- Говорят, подростки и дети нетерпеливы и жадны, - вступает профессор Мураками, психолог местного университета. Судя по информации "бегущей" строки над "Комнатой пыток", он изучает эмоцию отвращения педерастов, а также зарождение представлений о cексуальной морали у детей младшего возраста.
- Но эти термины, которыми могут быть охарактеризованы недоразвитые взрослые, неуместны по отношению к детям. Голодный младенец хочет получить грудь. Если он не получает ее немедленно, он кричит. А-а-а-а-а!.. Нетерпеливо? - нет, потому что это единственное, что он может делать в направлении удовлетворения своей потребности. Это не что-то, подлежащее исправлению, из этого нужно просто вырасти, как бессознательное из архетипа.
В зале - "пчелинный" гу-у-у-у-у-у-у-л... К сожалению, чудесное слово "архетип" воспринимается до сих пор как слишком философское и квазилитературное...
Профессор Мураками испытывает потребность вытереть руки дезинфицирующей салфеткой, а, проделав это, гораздо легче смотрит на жизнь и продолжает:
- Но куда ещё расти педерасту или литератору, пишущему "за" или "против" "педерастов"? Вы можете не иметь секс по разным причинам - вы не станете трахать камень, не будете трахать неприятно пахнущую ослицу. Но отвращение к сексу имеет одно определенное свойство - оно вызывает отчетливую гримасу, отражающую беспокойство по поводу того, с кем или чем герои вступают в контакт.
- Вы не станете трахать верующего в Бога "педераста" и помойного енота, - вступает в дискусию Лев Бжезинский, автор готовящейся к выходу книги о морали и отвращении к Богу, - не станете лизать задницу домашней собаки, но хотя енот или педераст навредил бы вам сильнее, запах собачьего дерьма вызывает более категоричную реакцию.
- Нас уже тошнит при виде массовой литературы, как при виде разлагающейся пони. - помогает обоим Хана Чепмэн. - Может быть, у вас (она обращается в телевизионную камеру...) что-то подступает к горлу, даже когда вы просто слышите эти слова, и уж конечно вам станет нехорошо, если мы начнем описывать возможность принять такую писающую конину в качестве сексуального партнёра. Вы хотите блевать? Признайтесь... Да! И наша задача - показать эстетику феминуринации и воспитать читателя или зрителя. Если спрятавшийся в кустах человек подсматривает за уринанткой и мастурбирует, то он всего лишь вуайерист. Если же человек способен понять эстетическую суть феминуринации и обладает определенными познаниями в области искусства феминуринации - то он ничем не отличается по сути от посетителя музея или филармонии.
- Да! Да!.. - продолжает Лев, - Сто раз "да", потому что отрицание отрицания противоестественно творчеству Богу. Реакция отвращения действуя на поле социальных правил, оказывается вовлеченной в более высокие моральные сферы. В условиях демократии каждый может почувствовать себя в роли "Мессии" при возведении царей на престол. И, поскольку, отвращение служит теперь не той цели, ради которой оно вообще появилось, случаются несовпадения между вещами, которые его вызывают, и нашей реакцией - когда инстинкт вынуждает людей реагировать не вполне объяснимым для них самих образом.
Телережисёр делает кому-то молчаливый знак губами...
Ведущей?! Горгона-Медуза-Крестовичок", у которой боль и ощущение тяжести в желудке, похоже возникло сразу после первого куска рыбы, принимает сигнал адекватно и поочерёдно благодарит мисс Чепмэн, мистера Бжезинского за выраженные вслух мнения... Потом обращается к Сегацу-сан.
- Господин Новый Год!..
Сегацу-сан ответным взглядом тоже благодарит ведущую с чувством превосходства в возрасте (а, следовательно, мудрости) и говорит...
- В связи с размышлением над тем, какие идеалы существуют во мне как посторонние тела, я вернулся к работе над слиянием классической и современной литературы, где я рассматриваю черты, речь, одежду и прочее, и кому я в этом несознательно подражаю. Я заметил, что думаю о терпимости как об анимированной вариации бесконечного зеркала...
И тогда возникла фраза: "Как я ее ненавижу!"
Последнюю фразу Сегацу-сан неожиданно выкрикнул и, убедившись в эффективности содеянного, поклонился зрителям.
Зрители - хлопают... С воодушевлением... Сегацу-сан продолжает:
- Вы знаете, я пишу много и быстро. Вчера написал новый рассказ. Я поделюсь с вами кратким содержанием.
Приветствия перерастает в овации...
Когда они утихают, Сегацу-сан продолжает:
- В один из летних дней года некий сельскохозяйственный рабочий из далёкой островной префектуры Кумамото - немного придурковатый японец, которого в зависимости от сезона нанимали то одни, то другие, которого подкармливали то тут, то там, отчасти из милосердия, отчасти же за самую что ни на есть грязную работу, который спал в сараях и конюшнях,- был изобличен в том, что на краю поля получил кое-какие ласки от маленькой девочки Ли, что он делал уже и прежде и что, как он видел, делали и другие, что делали вокруг него многие деревенские ребятишки: дело в том, что на лесной опушке или в канаве у дороги, ведущей в Город, запросто играли в игру под названием "кислое молоко". Итак, родители донесли о нем мэру, мэр выдал его полицейским, полицейскими он был препровожден к судье, обвинен им и подвергнут обследованию сначала у одного врача, затем у двух других экспертов, которые составляют отчет и публикуют его.
- Что важного в вашей истории, Господин Новый Год? - перебивает неожиданно "Горгона-Медуза-Крестовичок" - надо думать, она поступает строго по сценарию - сидит за столом, продолжает есть вымоченную в кислом молоке фасоль с рыбой и не позволяет событиям остановиться...
- Ее незначительность. - отвечает Сегацу-сан. - То, что эта обыденность деревенской сексуальности, эти самые ничтожные услады в кустах могли стать, начиная с определенного момента, объектом не только коллективной нетерпимости, но и юридического действия, медицинского вмешательства, внимательного клинического обследования и настоящей теоретической разработки. Тут важно то, что у этого персонажа, дотоле составлявшего неотъемлемую часть крестьянской жизни, принялись обмерять черепную коробку, изучать строение костей лица, обследовать анатомию, чтобы обнаружить там возможные признаки дегенерации; что его заставили говорить; что его стали расспрашивать о его мыслях, склонностях, привычках, ощущениях, суждениях. И что, в конце концов, решили, не признав за ним никакого правонарушения, превратить его в чистый объект медицины и знания, объект, который следует до конца его жизни упрятать в больницу, но также и - познакомить с ним ученый мир с помощью детального анализа. Можно держать пари, что в то же самое время деревенский учитель обучал деревенских малышей оттачивать свою речь и не говорить больше вслух обо всех этих вещах. Но именно это и было, без сомнения, одним из условий того, чтобы их знания могли прикрыть этот маленький повседневный спектакль своим торжественным содержанием. И вот вокруг этих-то испокон веков практиковавшихся действий, вокруг почти не скрываемых удовольствий, которыми обменивались деревенские дурачки с пробудившимися детьми, наше общество разместило целый арсенал средств для производства анализа и для познания. Между распутной постмодернистической литературы, - Дед Мороз потряс кулаком в воздухе, - которая пристрастилась к описанию для самого себя причуд своей тайной жизни, и его современником, этим деревенским дурачком, дававшим несколько монеток девчушкам за любезности, в которых ему отказывали те, что постарше, несомненно, существует некая глубокая связь: так или иначе, от одной крайности до другой, секс стал чем-то таким, о чем нужно говорить, и говорить исчерпывающим образом, в соответствии с принципами нравоучения, которые могут быть различными, однако все они, каждый по-своему, являются принудительными. Будь то изощренная откровенность или авторитарный допрос - о сексе, утонченном или по-деревенски безыскусном, о нем должно быть сказано. Некое великое, принимающее различные формы, приказание равно подчиняет себе и анонимного читателя и бедного крестьянина из префектуры Кумамото, которого по воле моей истории звали Ю.
- Кстати, так зовут и одного из "педерастов", которы... - ведущая пыток останавливается не договорив фразу - по всей видимости волчий голод, чередующийся с отвращение к кислой пище заканчивается поносом...
Таро Яма делает сигнал, чтобы помощники не убирали ничего лишнего, а продолжали работать с немного шокированными зрителями... Горгона-Медуза-Крестовичок отплевывает непрожёванную пищу полным ртом, и проблевавшись, продолжает:
- ...которых я хочу представить зрителям. Второго "педераста" никогда не зовут. Он всегда с нами...
Новая волна учащённого выделения жидкого или водянистого содержимого кишечника не позволила закончить.
Увидеть Горгону-Медузу-Крестовичок в таком виде, сами понимаете, - это взглянуть в ее глаза и в момент встречи взглядов перестать быть самим собой. Ужасно противно!
С педерастами телережисёр тоже сделал правильный выбор. Он вывел их как цыплят в темноте и надел на глаза призматические очки, которые смещали объекты в зрительном поле на семь градусов вправо (или влево). Его "цыплята" появились в комнате раньше других, но они так и не смогли приспособиться к этим зрительным смещениям: они непрерывно тыкали членами место, находящееся в семи градусах вправо (или влево) от ведущей пыток.
А далее - опять, как по команде - в нужном месте, появляются необходимые по сценарию акценты.
Горгона-Медуза-Крестовичок: "Известна знаменитая формула Сартра: Другой - тот, кто меня рассматривает. Педерасты - тоже много говорят о том, что их рассматривают, но они отказываются ощущать свое скрытое отвращение к тому, что они включают в собственную личность. Это, как мы рассмотрим подробнее в дальнейшем эксперименте, по большей части, проецирование на других их собственного отвержения других.
Зрители встают и аплодируют Горгоне-Медузе-Крестовичку, режисёру, Деду Морозу и толстощеким мальчикам и девочкам из Новой Англии, на основе искусного знания сплетающим перед взрослыми гирлянды из дискурса и секса...
Рекламная пауза...
***
Реклама рисового моти. Перед тем как поместить лепешку в котел с кипящей водой, тесто необходимо долго "умягчать" специальными деревянными колотушками, напоминающими по форме молот. В старые времена, - говорит реклама, - это было коллективное действо с участием всех членов семьи или даже нескольких соседских семей - поочередно. В моти опять-таки обитает сам Дух риса. Так что чем больше людей его там "поселят", а потом съедят, тем здоровее заживет вся округа. Приятного аппетита!
После рекламной паузы - драматическая...
Оператор ставит камеру на штатив и панорамирует Комнату пыток. Она напоминает театр кабуки и пьесы полные непристойных образов "Кукол" Такеши Китано. За Стеклом внутри - два "педераста" как два мускульных кольца, называемых сфинктерами, окружили Сегацу-сан и орудуют джутами и верёвками... Сам Господин Новый Год - подвешен при помощи кожаных наручников на запястьях к крюку в потолке. Он в фирменной "маске дисциплины" и трензелем во рту. Веревки привязаны к краям трензеля и проходят через его плечи, к кольцу сзади расположенного пояса. Концы - проходят к глазкам с обеих сторон его тела и связаны с деревянными шпунтами, которые раздвинули ноги жертвы интервью и крепили две тяжёлые гири, по одной на каждую лодыжку. Лодыжки - в кожаных кандалах. Прищепки - прикреплены к каждому из сосков Деда Мороза. На поясе - кожаное устройство, которое проходит между его ягодицами и пристегивается к обратной стороне пояса. В состав этого устройства входит искуственный пенис, который вставлен в задний проход Господина Новый Год, и апертуру, через которую высовывался его половой член. Последний - закручен в колготки и цилиндр от туалетной бумаги и привязан к шее тонким джутом, натянутым как тетева лука. "Доводка" лука производилась педерастами постепенно и, поэтому на экране телезрителей член дрожал... Колебания происходили за счет прогиба члена в момент, когда с пальцев кисти одного из педераста удерживающих тетиву натянутый лук, совершался отход тетивы. По сигналу телережисёра камера фиксирует проверочный сильный толчок тетивой и рука одного из педерастов, удерживающая натянутый член на весу, испытывает на себе упругость своеобразного лука во время прохождению тетивы в момент выстрела. Опасно!.. Если червяка разорвать пополам, то обе половинки вырастут в полноценные особи. Человек - сложнее, если у него отрежут хуй... Готово!.. Маленькую красную ленточку привязывают бантиком к основанию члена. Как и положено в шибари, Господина Новый Год не растянули в разные стороны, а, наоборот, собрали в кучу. Теперь джуты и колючие верёвки из пеньки, обнимая торс, подчёркивали дыхание и сердцебиение связанного. Самому Сегацу-сан при тугой обвязке гениталий ощущения напоминали "резь" от слишком тесной в промежности одежды.
Погружение в эфир, омывающий пытки господина Сузуки, позволял телезрителям любоваться Господином Новый Год без самовнушения и домыслов. Классик японской литературы излучал счастье. Для него были важны не внутренние ощущения, а то, как он выглядит в глазах окружающих. Японцы, вообще, очень статусная цивилизация. Когда японец обретает какой-то общественный статус, для него делом чести, то есть совершенно естественным, становится максимально хорошо этому статусу соответствовать. То есть пока он писатель, он должен быть образцовым солдатом, как только он становится читателем, для его самоуважения потребуется быть образцовым читателем. Лишение возможности действовать "на передачу" переключило писателя "на приём" от органов чувств, прежде всего, осязательных.
Тара Яма делает сигнал... Горгона-Медуза-Крестовичок проходит в "Комнату пыток" и раздевается догола...
Нижнее белье, украшенное бегемотиками, остаётся у ног, обнажая глубокую вагину, напоминающую изготовленную из скользкого гелевого материала и снабженого встроенным механизмом, осуществляющим движения под внутренней кожей влагалища. Эффект иллюзорной глубины для телезрителей, по сценарию Таро Ямы, возникает из-за того, что пара глаз телезрителя смотрят на объекты "Комнаты пыток" с двух разных точек зрения личной (он - дома) и общественной (он - в Японии), и мозг их совмещает в одно изображение. При использовании этого класса иллюзий, объекты в "Комнате пыток" кажутся на первый взгляд обычными представлениями твердого тела в перспективе. Но при более близком рассмотрении становятся видны внутренние противоречия самого объекта. И становится ясно, что такой объект не может существовать в действительности. Например, писующая по национальному телевидению женщина...
Тара Яма снова делает сигнал и операторская камера фиксирует изображение полового органа ведущей пыток в возбужденном состоянии и в действии...
Рекламная пауза...
***
Реклама гомоэротический аналога "Ромео и Джульетты" - китайской повести XVII века "И даже камни склонились" о том, как двое студентов, полюбив друг друга, убежали в горы и стали жить отшельниками, отказавшись от своего семейного долга сыновей и женихов...
- Но-но-но-но! - повторяет "тревожное" для японской психики эхо - предупреждающий об опасности технический эффект, возникающий по замыслу Таро Ямы как предупреждающая надпись: "Собакам и китайцам вход воспрещён".
После предупреждения - двух-трёх-секундная естественная пауза, используемая оператором для смены ракурса съёмки. Звучат сто восемь ударов колокола возвещающих приход Нового года в Японию и зрители переключают внимание с покрытого каплями "золотого дождя" Деда Мороза на профессора Гейно. По давнему поверью, каждый звон "убивает" один из человеческих пороков. Их, как считают японцы, всего шесть (жадность, злость, глупость, легкомыслие, нерешительность, зависть), но у каждого есть восемнадцать различных оттенков - вот по ним и звонит японский колокол. По окончанию звона, слегка уставшие от греховного омовения, зрители хлопают в потные ладони...
- С Новым Годом! Кёугашиннэн!
Кто-то встречает Новый Год с закрытыми глазами, но большинство - смеются. В первые секунды Нового года в Японии следует засмеяться - это должно принести подарки судьбы. Подарки японцы дарят себе сами, Сегацу-сан не дарит подарки малышам, за него это делают их родители. Они же дарят подарки и Сегацу-сан.
- Кёугашиннэн!.. В качестве подарка для нашего Сегацу-сан, антрополог Асаки Гейно разработал один из самых простых способов поиска идеального "палача". Согласно его теории, жестокая красота японской женщины и тип оволосения женского лобка напрямую связан с душевной организацией японки. Господин Гейно сначала и не думал составлять лобковую классификацию, а просто изучал изменения в строении тел японок, произошедшие за последние шесть десятилетий. В процессе исследования он заметил связь между типом оволосения лобков и характерами их хозяек. После многих лет изучения Гейно заявил, что открыл секрет жестокости Страны восходящего солнца. Оказалось... - Ведущая пыток поперхнулась сделав таким образом возможным выплевывание и дальнейшее пережевывание (как у жвачных вроде коровы) недостаточно пережеванной пищи.
- Извините!.. Оказалось, что своему процветанию она обязана особому типу расположения лобковых волос японских женщин. Сейчас мы это попытаемся подтвердить с помощью наших зрительниц в зале. Уважаемые телезрительницы и их мужья и знакомые могут оставить свои сообщения по телефону...
И перед тем, как пописать второй раз, она называет номер телефона. Номер начинается с цифры "четыре - страх перед этой цифрой преследует японцев с древнейших времен - в японском языке иероглиф "4" и иероглиф "смерть" имеют одинаковое чтение, и заканчивается тремя шестерками от Иоанна Богослова. Жаль только, тинейджерам в зале этот символизм по барабану. Поэтому, проще не объяснять, почему искусство писующей женщины - это ужас.
- Паралельно я хочу задать вопрос Господину Новый Год, - объявляет Горгона-Медуза-Крестовичок и "протыкает" его взглядом как индейку вилкой - которая должна быть готова, если из мяса выделяется прозрачный сок... Убедившись, что жертва к интервью готова, спрашивает:
- Господин любимый Новый Год, почему вы всегда так быстро пишете? Есть ли здесь что-то, чего вы не хотите сказать?..
Рекламная пауза...
***
Реклама буддийского монастыря: В одном монастыре сохранился забавный текст составленного в 1237 г. обета 36-летнего монаха: "Я пробуду в Храме Касаки до достижения сорока одного года... Переспав уже со 95 мужчинами, я обещаю, что их общее число не превысит за это время 100 человек.. Я не буду любить и содержать никаких мальчиков, кроме Рию-Мару...
Сам Сегацу-сан, обмотанный паутиной верёвок с капелькой клеящего вещества на конце всё больше напоминает паука, выделяющего вещество, имитирующее запах феромонов...
В студии после рекламной паузы тишина...
Камера при выборе объекта съемки учитывает его изобразительные качества и выхватывает из зала лицо то одного, то другого, то третьего... В основном женщин. Красивых женщин... Женская красота, - убеждён Таро Яма, - это приятная порция ужаса. Поэтому для мужчины каждая из них в каком-то смысле является объектом, вызывающим страх. Но педерастам они безразличны, они боится только одной женщины на свете - своей мамы.
Камера фиксирует старушку...
Стеснялась вдруг встать из кресла и сходить в туалет так сразу, она не спешит... Её чувство можно было сравнить только с перееданием стариков, которые мучаются от того, что уже никогда не будут в состоянии ответить на вопрос как справляться с голодом и не переедать?
Старушка встаёт из кресла с вопросом в глазах "Можно выйти? ", но...
Ведущая, как самка "черной вдовы" продолжает плести ненатянутую нить автора телевизионного сценария и кусает, будучи потревоженной:
- Если у вас при виде пыток появился импульс рвоты, кало-и/или-мочеиспускания, - последуйте ему не задумываясь. Это покажется вам ужасным... Болезненным... Но только из-за ваших сопротивлений. Необходимо принять его, как и любое другое болезненное переживание, которое является вашим собственным. Маленький ребенок делает это с легкостью.
...Старушка с трудом справляется с собой - ноги её двигаются вверх-вниз, вправо-влево,.. мочевой пузырь, похоже, переполнен. Стенки его чувствуются ей натянутыми до предела после выпитых перед ток-шоу пива, вина и начинавшего просачиваться кофе. Итак... Оператор делает крупный план. Она замешкалась на том, чтобы найти предлог для пожилого человека... Но вдруг осознаёт: "Поздно!"... И тут же рядом (оператор меняет план на средний) сидящая сбоку от старушки девушка в мини-юбке отчаянным движением поднимается с кресла, запихивает коротенький подол между ног. Из ее горла вырвается дикий скрип - она начинает ссать. Не писать, не мочиться, а именно ссать... Поток хлыщет по девичьим бедрам... Коленкам... Ударяясь в ковролин на полу студии и пропитывая его насквозь, подтекает под Стекло Камеры пыток.
Голос за кадром: "Потоп!".
Время ток шоу разделилось на "до" и "после" потопа... Через секунду "после" телезрители услышали новый всплеск с правой стороны - привалившись к стене спиной и раздвинув ноги, подвывала, глядя в потолок большеглазая беременная женщина... А дальше началась цепная реакция. Зрители - мужчины - молча, женщины - скуля, садились на корточки около Комнаты пыток или стояли по стойке смирно, пока горячие потоки текли у них по ногам. Некоторые, молодые на вид, бизнес-леди падали на пол и катались стискивая ладонями промежность. Другие - ползли вдоль окна, отделявшего их от классика японской литературы на четвереньках, и затихали лежа неподвижно около запертой двери. Женщины в менопаузе прыгали на месте, разбрызгивая горячие капли, и каждая, через пару секунд после того, как удавалось победить себя, начинала стонать и плакать, но уже не от боли, а от наслаждения. Вечного... Превосходно! Но от чего?... На практике невозможно наслаждаться вечно, потому что невозможно наслаждаться всем. При этом сам Господин Новый Год лежал в двадцати сантиметрах от зрителей, отделенный только Стеклом и его горячий родник тоже пузырился, широким потоком сбегая вниз на брошенную ведущей блузу...
В студии - хаос... Очередь к Стеклу мешает помошникам выпустить между рядами зрителей надувную резиновую Акулу. Акула - образ опасности, зла, смерти (в японской мифологии посланец божества; божественная акула Саме помогает тем, кто её почитает. Камера оператора ищет островок суши. Первый ряд- нет! Второй - нет!.. Стоп! Лев Бжезинский говорит себе: "Стоп. Никто не может указать "Мессии", где ему поссать!"... "Насильственное кормление", "насильственное образование", "насильственная мораль", "насильственные отождествления с родителями и братьями или сестрами" - все это оставляло буквально тысячи неусвоенных обрывков того и сего, вклинивающихся в психосоматический организм Льва Бжезинского - он стоял в стороне потерянный или утративший Рай, переменался с ноги на ногу в довольно странном танце, протягивая руки вниз, прижимая их от локтя до ладоней одна к другой, держа вертикально и параллельно, и одумавшись резко поднимая их вверх и пряча под мышки. И тупел от страха обмочиться при всех. Не зная что делать, он принуждал свои руки не делать "это", в то время как они пытались сжаться вместе со всем телом, чтобы помочь сдержать давление внутри мочевого пузыря. Каждый раз, как он брался за ширинку - он боялся догадаться, что там все остыло, что там вообще нет ничего... И в страхе продолжал танец. Движения его тела напоминали прелюдию к сексуальному безумию, хотя были выражением духовности. Решение пришло позднее - только после показа на Большом экране сцены, в которой та самая зрительница, чей ребенок заплакал в начале шоу, была одержима теперь духом дочери или сына и кричала не своим голосом "Писай, деточка! Писай...А-а-а-а-а!"...
Каузирующую страх ситуацию дополнила прямая речь режисёра за кадром: "Вы писаете?". Сам же звук - это "Голос", который произнёс два слога, а затем с помощью звуковой программы включил эффект задержки: "Вы----пи---са----е-е-е--теееее?". Тоже самое в инном варианте: "Не----пла-а-а-а---чь----те-е-е-е...". Отчаянный страх оказаться не таким как все ударил Бжезинского по задрожавшим ногам и тяжкой как удушье внезапной слабостью, опустился вниз - в черный туннель бытия, втягивающий в себя весь мир неодолимо и безостановочно... Он растегнул ремень, брюки упали без разрешения обнажив трусы, иллюстрированные еврейским календарём. Как беспомощный человек он казался нуждающимся в заботе и попечении... Как ребёнок, которого кормят с ложечки!.. Переворачивают с боку на бок!.. Укачивают, чтобы успокоить! Укутывают, если холодно и раскрывают... Если жарко!.. День, о которм предостерегал пророк Михай настал: "Иерусалим превратился в руины, а гора дома Г-спода - в лесистые высоты". "Вы----пи---са----е---теееее?"..."Не----плааа---чь----теееее...". "Счи---тай---те---до---ста---Аа---Аа!". Стоящая рядом багровая от напряжения Хана Чепмэн считает... Ей только что хотелось попросить у Бжезинского календарь, но она боялась, кричала от страха и плакала, кричала и плакала, кричала и растёгивала "жокейские" брюки, носимые в ансамбле с высокими сапогами без каблука... "Счи---тай---те---до---ста---Аа---Аа!". Заблудившись в купальнике танкини, она досчитала до ста уже два раза и, боясь разочаровать Таро Яма считала третий, но оглядываясь безумно по сторонам. "...Девяносто два.. Девяносто три... Девяносто че... ты... ". Она сбилась - мужской танец Бжезинского действовал на неё как афродизиак... "Не----плааа---чь----теееее...". Но он плакал. От счастья! Мочиться или не мочиться? Он - Бжезинский волен распоряжаться собственными желаниями как Гендель - дирижировать "Месиией" многократно, часто внося изменения, чтобы удовлетворить нуждам текущего момента. Мочиться или не мочиться?.. Мочиться!.. Но! В результате у него не было версии, которую можно было бы назвать "аутентичной". Вдруг оказывалось, что обоссаться и обоссать другого - это одно и то же.
Мужские "танцы" профессора Мураками, наоборот, изображали охотничьи навыки или походку петуха около "Комнаты пыток" и были близки к чилийскому национальному танцу Квэка... Мочиться! Мочиться! Мочиться!.. Квэк! Квэк! Квэк! "Танцующая" рядом с профессором толстая соседка тоже раздвинула ноги как ворота и писала из раскрывшейся под колготками пуси, пока её мочевой пузырь не стал пуст.
- У большинства зрительниц в зале и телезрительниц лобковое оволосенение...
Но говорил не "Рот", а профессор социологии Асаки Гейно...
Зрители закрутили головами в поиске вещающего...
Он - медлил. Агрессивно и угрожающе. Достаточно было только взглянуть на его закрытый рот, прикрытый как зеркало в комнате с покойником, и в момент встречи перестать быть самим собой, так как сам объект исследований был настолько скрыт и насколько близок, что оставалось только умереть от ожидания отражения итогов - увидеть себя и умереть...
- ...имело форму перевёрнутого треугольника с чёткой горизонтальной линией вверху. - продолжил профессор после задержки дыхания, - Для этого типа, характерны такие человеческие качества, как верность, терпение и преданность идеалам коллективной жизни. Зрительницы Комнаты пыток, принадлежащие к нему, являются, по-моему мнению, настоящими красавицами. Красота их вагин и помогает Японии стать самой жестокой и самой процветающей страной в мире.
- Спасибо! - поблагодарил ласковый и мягкий голос Горгоны-Медузы-Крестовичок - сама она лежала лицом к зрителям на мокром ковролине, и медленно, нисколько не стесняясь стоящих сзади педерастов, натягивала на ноги промокшие чулки вместе с украшенными бегемотиками трусиками. Педерасты в духовном приступе "малоподвижных" наблюдателей, пытающихся отделить "видимое" от "видящего", баловались в это время руками... Акцент на сексуальности усиливался ещё тем, что традиционные обвязки их жертвы подчёркивали прежде всего грудь и гениталии.
...Нервный озноб, вперемешку со слезами счастья колотили и собранного педерастами в кучу Деда Мороза. "Чувственность - опасна, - понимал он по-стариковски, - Но привлекательна новыми ощущениями, ведь сняты все запреты!". Он хотел наслаждаться "новым страхом", по началу вернувшего его в состояние безмятежной невинности, и броситься бежать от себя одновременно, скорее - бежать, но обездвиживание оказалось квинтэссенцией власти... Верёвки плотно сдерживали тело и сознание. Казалось навсегда... К этому добавлялось неоднозначное чувство востребованности его самого как художественного материала. Не каждый день в писательской жизни удаётся побыть Пигмалионом и Галатеей одновременно!
Рекламная пауза...
***
Пока взрослые смотрели рекламную паузу, а дети играли в ханэцуки, Сегацу-сан с ужасом заметил, что лицо его стало от неведомых чувств женское. Он устремил загоревшиеся блудом глаза свои снова вниз.
- Подымите мне веки! - сказал женским голосом Сегацу-сан.
Он не утерпел и глянул: два огромных члена глядели на него из мочеспускательных каналов.
Рука ведущей пыток поднялась и уставила на него палец.
"Вот он!" - подумал Сегацу-сан, но отвратительный палец поднялся вверх и указал на педерастов:
- Сведите два половых члена на уровне глаз Деда Мороза. Оставьте небольшое расстояние между членами.
Потом снова вернулся к Сегацу-сан, и стал грозить требуя следовать инструкции:
- Сфокусируйте взгляд не на членах, а на чем-нибудь удаленном, например, на зрителях. Вы увидите третий член, между двух других.
Не обходят стороной и зрителей - их типично мрачный вид и дисциплинированное самоограничение затрудняют им свободное выражение эмоций. Горгона-Медуза-Крестовичок приказывает:
- Поднесите указательные пальцы к вашим глазам. Поднесите!..
Зрители - повинуются и подносят..
- Сведите на уровне ваших глаз.
Сводят...
- Разведите!..
Разводят...
- Видите Третий палец? Попробуйте проделать этот же эксперимент когда пальцы касаются друг-друга.
Зрители - следуют указаниям. Их безволие и вызываемое ею внушаемость сопровождаются значительным субъективным дистрессом.
- Видите как размеры третьего пальца изменяются? Теперь тоже самое, - Горгона-Медуза-Крестовичок повторно обращается к Сегацу-сан и педерастам, - проделайте снова с членами".
Палачи сводят половые члены на уровне глаз деда Мороза, а зрители - пальцы перед собой... Теперь уже каждый из присутствующих в зале, видит Третий Палец. Ужас видимого оказывается выводимым из соотношения: открывание глаз - Третий Палец; закрывание глаз - понимание, что их два. Чувство ужаса подсказывает всем, что они имеют "нечто" внутри себя.
Далее происходит следующее: Лев Бжезинский разнимает пальцы, очерчивает вокруг себя границу против Третьего Пальца, но этого оказывается недостаточно, ибо его взгляд вожделел, невольно смещаясь к опасной периферии Третьего Пальца рыдающей профессора Мураками (это стремление увидеть то, что нельзя видеть, увидеть Третий Палец из двух). Он не только не понимал, что с ним происходит, но и не знал за собой никакой вины перед умирающей от незнания толстой соседки. Можно сказать, что Мураками плакал не из-за любопытства, а из-за незнания того, что Третий палец и есть страх.
Тут-то все участники ток-шоу увидели, что значит дело, взятое из души, и вообще душевная правда, и в каком ужасающем для человека виде может быть ему представлен обнадёживающий Третий Палец и пугающий Третий Член. Двойное видение Сегацу-сан: видел как писатель и видел как читатель и потом уже "содрогнулся", потому что увидел то, что не ожидал увидеть:
Третий Член оторвался от двух других и передвигался из одного угла в другой, меняясь с членами педерастов местами. Судя по крикам ужаса, зрители наблюдали одинаковый эффект: Третий Член, находящийся в ближнем (к "зрителю") углу комнаты, выглядел великаном, а находящийся в дальнем углу - карликом. Тоже самое с педерастами. При передвижении их из одного угла в другой, создавалось ощущение, что половые члены увеличиваются в размерах или уменьшаются. Так, способность видеть, когда тебя не видят, ценна как непременное условие существования.
...Теперь - непонимание зрителями собственной природы и незнание различных характеристик иллюзий нечетко размечала траектории отвращения, предваряющие наступление запрета: "Не смотри!". Потеря зрителями чувства оптической дистанции привело к сжиманию студии до размера "себя", в которой блевать уже нет места... Теперь и звуки, и запахи, и касания Третьих Пальцев (их было столько, сколько зрителей в студии), а вместе с ними и Третьего Члена "Другого - того, кто меня рассматривает" могли образовать настолько агрессивную среду, что самый элементарный акт зрения - дающий, собственно, безопасность - стал невозможным.
Рекламная пауза...
***
После рекламы шоколада - не обычной плитки черного шоколада, а точной копии японского города, если смотреть из окна вертолета - ровненько, гладенько, почти под линеечку, на том самом месте, где должен был лежать связанным классик японской литературы, телезрители обнаружили темное пятно, сначала маленькое, едва заметное пятнышко, оно разрасталось на глазах, становилось заметной паутиной, расширялось, пока не захватило студию и все подсобные помещения кроме туалета... Около входа в него стояли педерасты придерживая дверь открытой, чтобы собравшиеся поглазеть зрители увидели, а операторы могли заснять первое новогоднее интервью. Толпа писующих тинейджеров без предрассудков склонилась над выпутавшемся из обьятий верёвок телом Деда Мороза - из складок его пиджака выглядывал жуткий подарок - хуй, доказывая, что половой член привязан к сердцу.
Камера - фиксирует лежащего на полу с разного фокусного расстояния приближаясь, удаляясь и снова приближаясь, стараясь не делить контактные и дистантные ощущения...
Несчастный больше не напоминает героя гениальных "Кукол" Такеши Китано, бродивших по городам и весям, связанные верёвкой: "Мы с тобой одной верёвкой связаны...". Из него вырвалось наружу килограмма два внутренностей, которого хватило бы Хокусаи для полной панорамы "Большой волны".
Последний кадр с изображением "классика японской литературы" застывает на экранах...
Громко играет танцевальная музыка.
На экране появляются блики от светодинамической установки, позволяющей получить эффект "бегущий огонь"...
"Огонь" внезапно тухнет.
Звучит голос телережисёра за кадром:
"Спасибо за интервью!"
Последние слова звучат загадочно и требуют обьяснения... Телезрители - в ужасе от финала. Если смотреть на напряжение в нём как на ужас "незавершенного дела", его генезис нетрудно проследить до ситуации прерванного возбуждения. Но начинается оно с поноса.
Cветомузыка!..
Звучит марш из альбома "Затыкай Свинью Отвёрткой" и песня "Заблёваный Фужер с Говном". Звуки, запахи и изменения температуры тела Сегацу-сан и зрителей в зале отмечаются "бегущей" строкой над Комнатой пыток... Педерасты характерной "танцующей" походкой японского хина, напоминающую крестьянина, идущего в национальной деревянной обуви, заходят в туалет и прикрывают за собой дверь. Звучит вопль господина Сузуки: "Рот не открывать!"... Конец шоу. Зрителям кажется, что в самый последний момент режиссер всё же упрятал главное событие от зрительских глаз. Но Тара Яма - современный режисёр и сам знает как поступать правильно. Любовники в его фильмах никогда не целовались.
![[]](/img/s/samojlowich_a_m/kiss/pidar.jpg)
![[]](/img/s/samojlowich_a_m/kiss/pidar2.jpg)