Санфиров Александр Юрьевич: другие произведения.

Дважды в одну и ту же реку не войти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.77*331  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Уважаемые читатели, в связи с тем, что книгу берут в печать, ее первую половину я убираю. Но дальше продолжаю писать. Надеюсь, что для тех, кто читал ее с самого начала, это проблем не доставит. Ну, а тот, кто не успел, тот опоздал


**

   -Чего он так радуется, - думал я, но спрашивать не торопился.
   Все выяснилось после обеда.
   Сегодня, оказывается, была суббота, и семейство Климовых собиралось на дачу. А у Алефтины Ивановны хватало рассады помидоров, огурцов и перца. Меня тут же привлекли к их переноске. В этом процессе пришлось не раз сталкивался в дверях с Юлей, дочкой Климова и каждый раз та делала вид, что это происходит нечаянно. Отец, конечно, ничего не замечал, а вот мама пару раз укоризненно качала головой.
   Юля девчонка была очень даже симпатичная, но у меня вполне хватало соображения не флиртовать с ней на виду у командира.
   Нагрузив полную машину баулов и рассады, климовское семейство уселось в машину, и мы направились за город.
   -Это хорошо, что ты местный, - неожиданно выдал подполковник. - Не надо ничего объяснять. Васька был неплохой водитель, но пока ему растолкуешь куда ехать, язык сотрешь.
   Я тем временем выехал за город и катил по новому асфальту в сторону деревни Машезеро.
   Мне не довелось в первой жизни в это время побывать здесь, поэтому я внимательно разглядывал, что творится на берегу одноименного озера. На том, как раз несколько человек вытаскивали невод. К сожалению, с дороги не было видно, что за рыба им попалась.
   Как обычно, старые карельские дома поражали размерами. Все двухэтажные с огромными прирубленными сараями, в которых на втором этаже имелись ворота. В эти ворота в старые времена по помостам заезжали на телеге и разгружали сено прямо на сеновале.
   Сейчас деревня оставляла жалкое впечатление. Никто еще не предполагал, что пройдет всего двадцать лет и все здесь будет застроено сотнями дач, в которых старая деревня просто растворится.
   Климову повезло купить дом в хорошем состоянии, по крайней мере, на первый взгляд нижние венцы были еще целые. И место было просто классным , небольшой пригорок, практически на берегу озера.
   Мы быстро разгрузили привезенные вещи, и Алефтина Ивановна понеслась ставить самовар, выхватив из кучи вещей старый сапог.
   Климов же с задумчивым видом разглядывал меня.
   - Не знаю, что с тобой делать, - признался он, наконец, - Ахрамееву я сообщил, что машину с водителем забираю до вечера воскресенья. Ты сам что хочешь, поедешь в часть, или у нас до завтра останешься.
   -Хм, это он так тонко намекает, что надо помочь по хозяйству, - подумал я. - Напрямую сказать неудобно. Интересный мужик. На службе зверь зверем, а тут стесняется сказать, мол, поработай парень у меня на участке.
   -Останусь, товарищ подполковник, если вы не против, может, помогу чем, - сообщил я в ответ.
   Климов повеселел на глазах.
   -Вот и хорошо, - сказал он и сразу предложил:
   -Пошли для начала чайку дернем, а потом посмотришь что тут у нас делается.
   Он озабоченно оглядел меня.
   -Только переодеться тебе придется, есть тут у меня кое-что в запасе. А п\ш мы повесим на вешалку, чтобы не помять.
   Мысленно я усмехнулся.
   -Служака остается служакой, в первую очередь беспокоится о форме.
   Мы сидели за столом и пили чай из самовара. Тот, закопченный, огромный, стоял посередине стола и тихонько гудел.
   Вода из местного колодца была выше всяких похвал. В меня влез уже третий стакан крепкого чая . Юлька сидела напротив и беззастенчиво стреляла в меня глазами.
   -Хм, может ее ночью на сеновал пригласить? - подумал я, после очередной стрелялки. - Такая домина, никто ничего не услышит, а девка сама напрашивается. Хрен с ним с Климовым. Не убьет же он меня, даже если узнает.
   Но все же чаепитие было завершено. Алефтина Ивановна приступила к готовке обеда. Юля взяла какой-то учебник и в открытом купальнике отправилась на улицу, не обращая внимания на мамин укоризненный взгляд. Несмотря на легкую полноту, фигурка у нее была вполне ничего.
   Я же, переодевшись в старую форму Климова, пошел вместе с ним на обход хозяйства.
   Те, кто жил в этом доме раньше, явно не были дачниками. На участке не росло ничего, кроме единственного куста крыжовника. Два огромных картофельных поля завершали композицию.
   -Вот, Санек, посмотри, тут я собираюсь сделать теплицу, - показал мне подполковник на кучу старых досок и бревен.
   -Ну, что же хорошее место,- согласился я. - Солнечное, и колодец рядом. С поливкой проблем меньше будет,
   -Да? - удивился Климов. - Я об этом и не подумал.
   --Ты еще о многом не подумал,- мысленно засмеялся я, вспоминая свою многолетнюю дачную эпопею.
   -Так, давайте товарищ подполковник я займусь ей. По крайней мере, за сегодня и завтра каркас сделать успею. Только бы инструмент бы мне, - предложил я.
   Климов чуть не засветился от счастья, но, тем не менее, с подозрением спросил:
   -Ты хоть справишься с этим делом, это не твои железки, тут думать надо, что да как.
   -Все будет нормально, товарищ подполковник, - попытался я его успокоить.
   -Что ты пристал товарищ подполковник, да подполковник, мы же сейчас не в форме, обращайся ко мне Анатолий Петрович, - немного раздраженно сообщил Климов и повел меня за инструментом.
   Увидев его инструменты, я немного приуныл. Конечно, привыкнув в последние годы работать электроинструментом, вновь перейти на ручной труд - перспектива нерадостная. Но ничего не поделаешь, придется привыкать.
   Взяв в руки видавшую виды ножовку, глянул ее прищурившись. Как и предполагал, никакого развода не было и в помине. Зубья стерты напрочь.
   Климов только развел руками в ответ на мой взгляд. Пошарив в ящике, я нашел трехгранный напильник, насечка на нем еще была чуточку жива, разводки обнаружить не удалось, но ржавые плоскогубцы в ящике имелись.
   -Для начала пойдет, а там посмотрим, - подумал я и приступил к разводке зубьев.
   Заметив, что я занялся делом, Климов тоже решил приложить усилия к чему-нибудь и решительно снял со стены сарая, висевшую под стрехой, косу.
   Даже не проверив, плотно ли забит клин, он попытался начать косьбу. И при первом же взмахе, коса слетела с косовища.
   С кучей матов он схватил все прибамбасы и понес обратно в сарай. В течение минут двадцати оттуда раздавались громкие маты.
   Я уже с лопатой в руках пытался очертить контур будущей теплицы, когда подполковник подошел ко мне.
   - Слушай Сашок, может, ты что-нибудь посоветуешь, ни хрена у меня не выходит, - признался он.
   Глянув на его работу, я еле удержался от смеха. Коса на косовище вместе с клином фиксировалась полоской жести вырезанной из консервной банки. Но у Климова никак не получалось как следует ее намотать и затем зафиксировать гвоздиком.
   Зайдя в сарай, я начал рыться в куче хлама и на счастье нашел кусок водопроводной трубы диаметром два дюйма.
   Пила по металлу также удалось обнаружить. Тиски, к сожалению, отсутствовали, поэтому пришлось одной рукой держать трубу, другой пилить.
   За тем, как я работаю, увлеченно наблюдал Климов и Юля, стоявшая у него за спиной.
   -Конечно, - думал я. - Все, как в известном выражении, можно бесконечно долго наблюдать за горящим костром, текущей водой и за работающим человеком.
   Отпилив кусок трубы нужной длины, слегка обстрогал косовище и надел получившееся кольцо на него.
   Затем пришлось взяться за косу. Отбив ее молотком на какой-то здоровой железяке, уже окончательно посадил ее на место и закрепил клином. Бруском снял огрехи отбивки, после чего вручил косу хозяину.
   Климов, взяв косу в руки, смотрел на меня каким-то новым взглядом.
   -Ты разве в деревне рос? - спросил он внезапно.
   -Нет, вы же знаете, у меня детство по военным городкам прошло, - сообщил я.
   -Да, конечно, знаю, - рассеянно ответил он, видимо, что-то соображая в мыслях.
   Повернувшись, он увидел сзади, стоявшую в купальнике дочку и звонко шлепнул ее по мягкому месту.
   -Быстро оделась! - скомандовал он. - Ишь, выпялились перед парнем.
   Но злости в его голосе не было. Мне показалось, что он даже доволен, как Юля демонстрировала себя.
   Та и не подумала выполнять его приказ. Ушла к одеялу, расстеленному на траве, и улеглась на него лицом к солнцу.
   До ужина я успел, сделать один венец из бревен и запилить в них места для стоек. Климову сказал, что надо бы их пропитать отработанным маслом, тогда они простоят года на три-четыре дольше, но тот махнул рукой, дескать, сойдет и так. Ну, мое дело маленькое, делаю, как сказано.
   Но свое эстетическое чувство я потешить успел. Пилить бревна ножовкой не хотелось, поэтому я взял двуручную пилу и позвал Юлю, по-прежнему наблюдающую за мной, помочь в распиловке.
   Та без колебаний пришла на помощь. Бревна лежали невысоко, поэтому пилить пришлось, стоя на коленях. В начале у нас не получалось, но затем мы приноровились и дело пошло. Я же с удовольствием наблюдал за колыханием Юлькиных грудей при движении. А когда одна грудь выпала из бюстгальтера, сверкнув розовым соском, вообще прибалдел. Юля, между прочим, обратно прятать ее не спешила.
   -Все-таки молодое тело, это вещь! - пришло мне в голову в этот момент, - я думал, что такие вещи на меня уже не действуют.
   Наши переглядывания закруглила Алефтина Ивановна, приказав Юле одеться, этот приказ та выполнила моментом. Видимо, боялась маму больше чем отца.
   -Когда мы допилили бревна, я сказал ей, глядя в глаза.
   -Я сегодня ночую на сеновале, если хочешь, приходи.
   Девушка ничего мне не ответила, повернулась и молча ушла в дом.
   -Придет, - понял я, глядя на ее походку.
  
   Увы, надежды не сбылись. Юля не пришла. Почти сразу, как забрался на сеновал, понял, что зря это затеял. Лучше спал, как было предложено, в комнате на нормальной кроватке, укрывшись одеялом, на чистых простынях. Нет, захотелось экстрима, мать его! Прошлогоднее сено пахло мышами и пылью. Сами мыши сначала притихли, но потом начали во всю шуршать рядом со мной. Я ворочался на покрывале, думая, придет ли девушка. И как-то незаметно для себя заснул.
   Проснулся неожиданно, от глухого бубнения за дверями. Бубнила Алефтина Ивановна.
   -Юлька, паршивка, ты опять за свое. И в кого ты такая уродилась? Отец в прошлом году тебя со скандалом заставил из Ленинграда уехать. Вроде начала здесь учиться, все хорошо, и опять за свое взялась. ведь ты врач будущий, разве можно так себя вести?
   -А как я себя веду? - раздался тихий шепот дочери.
   -Как профура последняя, - в сердцах шептала мать. - Увидела парня смазливого и сразу в постель к нему лезешь. Хочешь отца до инфаркта довести.
   -Никуда я не лезла, хотела только воздухом подышать, очень душно у нас.
   Алефтина Ивановна хмыкнула.
   - Кому ты сказки рассказываешь, горюшко мое. Я тебя насквозь вижу. Сейчас же идешь и ложишься спать, и без фокусов. Тебе паразитка сессию надо сдавать, к экзаменам готовиться, а ты другими делами озабочена.
   Раздался звук подзатыльника, и за дверью стало тихо.
   -Вот тебе Саня и Юрьев день! - уныло подумал я, повернулся на другой бок и довольно быстро заснул.
   Утром за завтраком, девушки не было, Алефтина Ивановна была мрачнее тучи и только Анатолий Петрович был бодр и весел, рассказывал старые анекдоты и первым над ними смеялся.
   Зато день прошел у меня плодотворно, так, как ночью сил тратить не пришлось весь энтузиазм, я вложил в стройку. Поэтому к отъезду мы с подполковником успели закрыть ее полиэтиленом. Видимо, полиэтилен считался жутким дефицитом, потому что Алефтина Ивановна ругала мужа за каждый испорченный кусочек.
   Уезжали мы с Климовым вдвоем, его домочадцы оставались еще на пару дней, до очередного Юлиного экзамена.
   И тут я в разговоре совершенно нечаянно ляпнул глупость.
   -Эх, баньку бы мне как-нибудь срубить, - сообщил подполковник между делом. - Третий год, как купил этот дом и все никак не могу начать. Сам боюсь взяться, никогда этим не занимался, а найти никого не могу. Лес куплен еще хозяином дома, ты бревна для теплицы из него выбирал. Все переживаю, что так и сгниет.
   -Так, чего там сложного, удивился я, - руби себе да руби. У вас в укках весь инструмент для этого имеется.
   В чем, чем? - удивился Климов.
   -Ну, в сарае, укки - просто местное название помещения в доме между жилым помещением и хлевом. - пояснил я.
   - Так, ты говоришь, можешь баню срубить? - заинтересованно спросил собеседник.
   -Блиин! Ну, какого хрена я не могу придержать свой язык? - подумалось мне. Тем более, следовало учесть, что после сегодняшней стройки, командир воспылал ко мне необычайным доверием по этой части и выслушивал внимательно все мои советы.
   Товарищ подполковник, - попытался я юлить. - В одиночку это сложно, да и когда это делать?
   Климов не возразил. Но всю дорогу до города находился в странной задумчивости. А я думал, что, похоже, все лето мне придется провести на природе с топором, теслом и чертой.
   Вечером в роте пришлось рассказать дедам о поездке на дачу к Климову. Всем было интересно, где я ночевал.
   -Ну, ты дал шороху, - сказал Мицкунас, после того, услышал о постройке теплицы. - Хохол, еще в апреле, перед дембелем хвастался, как он там с дочкой Климовской прошлым летом кувыркался, да жрал от пуза, а ты пахал целый день.
   -Я хмыкнул про себя, услышав эти слова. Похоже, Вася Грищенко изрядно привирал. Мама Юлю блюла, как могла, поэтому вряд ли Васе что-то обломилось.
   -Кстати, - продолжил Мицкунас, - завтра мы в комендатуре встретимся. Я в патруль иду вместе с летехой Гавриловым, Славка Поздняков еще будет да еще несколько годков.
   Следующим утром я, как обычно, начищал машину во дворе комендатуры.
   По двору строевым шагом шагали несколько солдат, задержанных вчера вечером, гонял их сегодня Ромас, оставшийся в резерве патруля.
   Делал он это с большим удовольствием, что не преминул отметить и Климов, на минуту выглянувший из дверей комедатуры.
   -У вас хороший командный голос товарищ сержант, - похвалил он. И снова ушел заниматься своими делами.
   Ближе к одиннадцати часам дня ко мне подбежал растерянный дневальный с КПП.
   -Слушай там к тебе пришли, такие, такие, амбалы! - он даже не мог подобрать слов.
   Я вышел за КПП и попал в объятья Вовки Сякина.
   -Санек, здорово! Как брат дела!? -заорал он, выжимая из меня последний дух.
   -Да отпусти ты его! - крикнул Зиганшин. - Парень даже вздохнуть не может.
   Вова разжал объятья, и мне полегчало.
   Привет ребята, - воскликнул я. - Какими судьбами? Даже не думал, что вы меня навестите.
   -Понимаешь, Санек, тут такое дело,- замялся Вова. - На той неделе ты звонил Наталье Петровне, рассказал, где ты и что, вот мы и решили пройтись мимо комендатуры. Тут тебя легче выцепить, чем в части. Вот пришли кое-что сообщить.
   Тут он замялся. и слово взял Рифат.
   -Ты, главное не бери в голову. Не переживай, у тебя девок еще будет много.
   -Да, что стряслось? Говорите прямо, - пробурчал я.
   -Твоя Ленка выходит замуж. - Сообщил Сякин .
   -Что, вот так, уже через три недели после моего призыва? - Вслух удивился я.
   -Так, вот почему она к телефону не подходила. А Наталья Петровна, сучка, причины придумывала, - понял я ситуацию.
   -Да, вот так, неожиданно, мы сами все в шоке, - подтвердил Зиганшин.- Никто ничего не понимает. А в пятницу она заявление на расчет подала.
   Ты, как, ничего? - встревожился он, глядя на мое лицо.
   -Нормально, - процедил я. Мысли в черепной коробке толклись, в сумятице. Такого поворота я никак не ждал. Нет, если бы это произошло через полгода, год, было бы все понятно и ожидаемо. Но через три недели, уму непостижимо!
   Я еще минут десять потрындел с мужиками о том, о, сем. Они, увидев, что я перенес их сообщение без особых эмоций, и рыданий, повеселели и ушли в гораздо лучшем настроении, чем приходили.
   Зайдя обратно во двор, я подошел к Славке Позднякову, который вместе с Мицкунасом наблюдал за моей беседой.
   -Ну, что Славик, к сожалению, выполнить обещание не смогу, - сказал я.- Замуж моя девушка выходит.
   -Что! Уже! - вырвалось сразу у обоих. - Ни х.. себе!
   Они посмотрели друг на друга и заржали.
   -Не мы одни, в дураках,- констатировал Поздняков, хлопая меня по плечу. - Не бери в голову, салабон, выше нос! Все будет путем.
   -Похоже, после моего сообщения у них даже поднялось настроение, - подумал я и пошел дальше заниматься машиной и думать, что же случилось с моей девушкой, клявшейся ждать меня сколько угодно времени.
   Мицкунас, глядя на уходящего салагу, тихо сказал Позднякову.
   - Видал, с какими ребятами он дружбу водит? Так, что мы вовремя задний ход дали, Даже присягу ложками не отбили, как остальным.
   Поздняков согласно кивнул головой.
   -Точно, особенно страшен тот верзила, который его обнимал. Ну и рожа! Ночью увидишь, так сразу обделаешься. Этот Сапаров еще тот прохиндей, только притворяется активистом, а девка, наверно, сто раз пожалеет, что замуж выскочила.
  
   -Может, она узнала, что я с Зинкой Бахиревой шуры-муры крутил? - в который раз подумал я, ожесточенно протирая стекла газика.
   Ничего больше не приходило в голову. День, между тем, подходил к концу, И тут перед распахнутыми настежь воротами комендатуры остановился горбатый запорожец.
   Из него вышла Лена и направилась ко мне, убивая всех очевидцев наповал своей красотой.
   К ней из помещения КПП уже бежал дневальный, чтобы остановить у ворот.
   Поэтому я поспешил выйти сам на дорогу, чтобы многочисленные свидетели не слышали нашего разговора.
   Лицо у Лены было заплаканное, но выглядела она решительно.
   -Саша, - сразу начала она подготовленную речь. - Я знаю, что тебе уже все доложили, и хочу, чтобы ты знал, почему я так поступила, и прошу простить, если сможешь. Игорь Федорович, давно оказывал мне знаки внимания, а на следующий день, после того как ты ушел в армию, он сделал мне предложение, и я его приняла.
   Я только хочу объяснить причины своего поступка. Понимаешь, Саша, ты работал барменом и был удовлетворен своей работой и не хотел ничего больше от жизни. Сейчас ты служишь в армии, а потом снова придешь работать в шашлычную. Меня такая перспектива не устраивает, через три года я окончу институт и получу высшее образование, о чем мы с тобой будем говорить всю жизнь. О том, сколько денег ты сегодня заработал? У тебя в будущем нет никакой перспективы, так и будешь коктейли свои разливать.
   -Да, товарищ, Лена совершенно права, - сообщил плюгавый молодой человек с козлиной бородкой, выбравшийся из автомобиля - она очень талантлива, и ее ожидает отличная карьера в науке. Поэтому вам с ней не по пути. Вы же совершенно разные люди.
   -А вы собственно, кто такой? - спросил я его.
   Тот приосанился, и важно сообщил:
   -Я доцент кафедры биологии Дементьев Игорь Федорович, в настоящее время жених уважаемой Елены Сергеевны.
   -И какие вы можете предложить Елене Сергеевне перспективы? - ехидно спросил я. К этому моменту я уже полностью пришел в себя. Все было ясно и понятно. Оставалось только смеяться над своей глупой уверенностью в верности девушки.
   -Как это, какие? Я, в настоящее время пишу докторскую диссертацию по иглобрюхим рыбам, обитающим в бассейнах Японского и Южнокитайского моря, очень, кстати злободневная тема. Через год два стану доктором наук. А Елена Сергеевна - талантливая студентка. В этом году она перейдет на дневное отделение и под моим руководством, начнет заниматься научной работой.
   А вообще, молодой человек, вы должны поблагодарить девушку, за то, что она чувствовала себя обязанной объясниться с вами. - одним духом выпалил доцент.
   -Иглобрюхие! Ха-ха-ха, - я закатился слегка истерическим смехом. -Иглобрюхие! Хорошая перспектива! Ой, не могу! Ха, через двадцать лет останетесь точно с голым брюхом. Ну, Лена, ты пролетела, по полной программе.
   Парочка смотрела на меня удивленными глазами, не понимая причин смеха, а я не собирался им ничего объяснять.
   -Пойдем, Игорь, - презрительно сказала Лена. - У Саши началась истерика. Никогда бы не подумала, что он такой слабак. Я думала, что ты встретишь мои слова, как настоящий мужчина.
   Я перестал смеяться и сказал.
   -Да ладно Лен, мне все понятно и ясно. Идите себе с богом. Обидно только за то, что не разглядел в тебе таких черт характера раньше. Так, что благословляю вас, плодитесь и размножайтесь.
   Лена, сбавив накал эмоций, всхлипнула и тихо спросила:
   -Ты, действительно меня прощаешь?
   Я улыбнулся.
   -Ну, что мне остается делать, прощаю, конечно. Желаю вам счастья.
   Похоже, мои слова ей пришлись не в нос. Она фыркнула и, повернувшись, пошла к автомобилю, где ее нетерпеливо ожидал будущий муж.
   -Хм, смотри-ка, не понравилось девушке, что я так легко с ней расстался, - думал я, смотря вслед тронувшейся машине. - Рассчитывала, небось, что я Отелло изображать начну, нет уж дорогая, трагедии не получится. Душить сегодня никого не будем, бить тоже.
   А в будущем, не исключено, что твой будущий муженек очень удивится, когда женушка оставит его ради декана или ректора, к примеру. Судя по сегодняшнему дню, такое событие вполне может иметь место.
   Когда я вернулся обратно к своему газику, на меня сочувственно уставились сослуживцы.
   - Слышь, Сашка, не расстраивайся сильно, все бабы такие, - сказал подошедший Поздняков. - Я своей ребенка заделал перед тем, как в армию пойти, так она все равно с Костей гармонистом спуталась. Мать мне сразу отписала. Я из-за этого в отпуск не поехал, боялся, что ему ноги переломаю. Хотя, все равно, приеду отп-жю, как бог черепаху.
   А хахаля твоей девушки даже бить не надо, его ткни, он сам развалится. Ленка твоя еще пожалеет, что за такого козла пошла. Хиляк какой-то! - выдал он пренебрежительно.
   -Зато доцент,- сказал я.
   Славка удивленно уставился на меня.
   -А это кто такой доцент?
   -Ну, ученый, одним словом.
   -А, тогда понятно чего он доходягой выглядит, ученые они такие, - констатировал Поздняков, неопределенно поводив рукой перед носом, сам то он на доходягу никак не походил.
   После этого визита служба у меня вступила в однообразную колею. В части я только ночевал, даже на обед ходил в столовую, расположенную недалеко от комендатуры. В субботу я частенько увозил подполковника с семьей на дачу, а вечером тот отпускал меня домой, для порядка выписывая увольнительную. Хотя я бы посмотрел, какая ВАИ рискнет останавливать машину коменданта гарнизона. Баней он меня пока не напрягал, так, иногда просил помочь в какой-нибудь мелочи по хозяйству. Зато Юлька изощрялась, как могла, чтобы попасться мне на глаза. Хорошо, что после сдачи сессии, к ней приехала подружка, и они больше времени болтались на озере, чем дома и не будили во мне гормональный взрыв своими телесами.
   Маме очень понравились мои субботние приезды, поэтому она к ужину готовила всяческие деликатесы и внимательно следила, чтобы я все съел до конца. Бате, наоборот, мои частые визиты не очень нравились, он обычно ворчал:
   - Что это за служба, совсем распустили молодежь, если бы я был твоим командиром, ты бы на своей шкуре узнал, что такое настоящая служба.
   В начале августа такая идиллия была нарушена визитом неизвестного мне капитана.
   Вернувшись с ужина, я проходил мимо дверей в канцелярию, когда те открылись и, незнакомый голос крикнул:
   -Товарищ солдат, зайдите, пожалуйста, в кабинет!
   Повернувшись, я увидел в дверном проеме капитана с общевойсковыми петлицами. Тот улыбнулся.
   -Да, да именно вы товарищ Сапаров меня интересуете, - сообщил он и шагнул в сторону, освобождая проход. Краем уха я уловил в гуле множества голосов слова:
   _Особист, особист пришел.
   В канцелярии кроме этого капитана присутствовал наш ротный.
   Когда я зашел он обратился ко мне.
   Так, Сапаров, товарищ капитан хочет с тобой поговорить, я пока пройдусь по роте, гляну, что да как.
   -Присаживайтесь, Александр Юрьевич, - предложил капитан, когда ротный вышел из помещения. - Скажите, как хорошо вы водите мотоцикл?
   -Ну, участвовать в кроссе я бы не рискнул, а так, думаю вполне прилично.
   -А что скажете насчет мотоцикла с коляской?
   -Без проблем,- лаконично ответил я.
   -Хорошо, - сказал капитан и заметно повеселел.
   -Ты представляешь, -- наклонился он ближе ко мне, - на всю дивизию один ты с правами на мотоцикл.
   -Бреши больше, -насмешливо подумал я.
   Капитан, между тем продолжил говорить.
   -Что же, твои слова я услышал, сейчас пойдем с тобой прокатимся, посмотрю, не расходятся ли слова с делами.
   Мы вышли из роты и вновь направились в автопарк, откуда я недавно вышел.
   Там у КПП уже маячил разводящий с недовольной мордой. Вместе с ним мы прошли на территорию, где нас громким "Стой! Кто идет! остановил испуганный часовой.
   Со страху он даже забыл крикнуть, как положено "Разводящий ко мне, остальные на месте!" Поэтому подошли мы к нему втроем.
   Капитан не преминул сообщить о незнании часовым устава караульной службы, когда срывал пломбу с гаражных ворот. По взгляду разводящего стало понятно, когда часового сменят, то его ожидает продолжительная беседа, не исключено, подкрепленная телесным воздействием.
   Мы вдвоем выкатили из бокса почти новый мотоцикл Урал с коляской. Я, по быстрому, проверил, есть ли бензин в баке и кик-стартером завел двигатель. Офицер плюхнулся в коляску и скомандовал
   -Поехали!
   -Куда? - спросил я.
   -Куда глаза глядят, - сообщил тот.
   Катались мы по вечернему городу, потом выехали на загородное шоссе. Вернулись в часть, когда совсем стемнело. Мотоцикл оставили у караульного помещения.
   И потом вновь продолжили беседу в ротной канцелярии. Капитан Рубцов вытянул из меня все сведения о родителях, родственниках, школьных друзьях. Рота спала спокойным сном, а мы все продолжали разговор.
   Когда мы закруглились, я все же рискнул спросить, к чему все это было.
   Капитан в ответ сообщил, что все узнаю в свое время.
   Следующим утром Климов был в жутком настроении, для начала без разговоров забрал у меня военный билет, потом в комендатуре выместил все зло на молодом лейтенанте, начальнике караула. Тот имел после этого бледный вид и шаткую походку.
   Катались мы с ним целый день из штаба дивизии в штаб армии и обратно.
   В конце дня он сунул мне военный билет и сообщил:
   -Возьми лычки у старшины. Приказом командира полка тебе присвоено звание ефрейтора.
   -За, что? - невольно вырвалось у меня.
   -За все хорошее, мать твою, - сообщил подполковник. - Завтра убываешь в командировку, так, что экипируйся, как положено. Ахрамеев в курсе.
   Как ни странно деды о моей беседе с особистом, не задали ни одного вопроса, что, собственно было понятно, меньше знаешь, крепче спишь.
   Только попивая чаек в каптерке молча следили за моими сборами. Также молчанием и переглядыванием отреагировали на лычки на моих погонах.
   Потом, когда они остались одни, Пузенко сказал:
   -Видали? Сегодня салабону ефрейтора дали, завтра с особистом в командировку уезжает. Интересно, в каком звании он из нее приедет, и приедет ли вообще. Точно засланцем у нас служил. Кого только выслеживал, непонятно.
   Он подозрительным взглядом обвел сослуживцев.
   -Вы случайно не из зеленых братьев будете? - ехидно спросил он Мицкунаса с Шедисом. - Может, он вас выпасал?
   -Ты, чо охренел! Какие зеленые братья? Мы оба комсомольцы, -возмутился Мицкунас. - У нас биография чистая. А зеленых братьев уже лет пятнадцать, как нет. Несешь всякую ерунду!
   -Да, ладно, уже и пошутить нельзя, - засмеялся старшина. - Но все равно, уж очень странные дела вокруг этого парня происходят.
  
   Утром меня разбудил дежурный по роте.
   -Эй, ефрейтор, подъем, - тихо скомандовал он, трогая за плечо,- приказано тебя разбудить в шесть часов. Собирай вещички и дуй в столовую, Особист в семь утра ждет тебя у караулки.
   Когда я со скаткой и сидором подошел к караулке, у мотоцикла суетились два солдатика, что-то монтируя в коляске.
   Капитан Рубцов, покуривая, ожидал меня на крыльце, беседуя с начальником караула. Тот видимо только, что проснулся, потому, что стоял с заспанным лицом.
   -Ага! Вот и водитель! - воскликнул Рубцов, и спустившись с крыльца, протянул руку, чтобы поздороваться.
   Я не успел, как положено, отрапортовать, поэтому пришлось протянуть руку в ответ. Пожатие капитана было железным. Но мы не лыком шиты, я также сжал ладонь сильнее.
   -Нормально, - сказал капитан и отпустил руку. - Смотрю, ты к поездке готов. Сухпаек, надеюсь, тебе на неделю выдали?
   -Так, точно, - я погремел сидором.
   -Тогда клади его в коляску, только осторожней, там рацию ребята установили. И в путь.
   -Товарищ капитан, разрешите спросить, а куда, собственно, мы едем?
   Рубцов усмехнулся.
   -Ну, пожалуй, конечный пункт маршрута я могу назвать. Едем мы в Алакуртти.
   -Ни хера себе! - мысленно воскликнул я, - тысячу км на мотоцикле! Блин, охренеть и не жить. Да у капитана жопа отвалится на заднем сиденье сидеть. В коляску из-за рации и груза не усесться. Хотя Алакуртти это здорово, можно глянуть знакомые места.
   Мы ехали, не останавливаясь часа четыре. Остановились около небольшой речушки. Рубцов вытащил туристический топорик и предложил мне заняться костром.
   -Когда костерок разгорелся и у капитана на плащ-палатке был накрыт стол, две банки с тушенкой, полбуханки хлеба и сахар рафинад, пачка грузинского чая. И кроме того стояла фляжка с неизвестным содержимым.
   Повесив котелок над костром, я присел к столу, капитан недрогнувшей рукой налил в кружки по пятьдесят грамм и первым опрокинул их в рот, перед этим лаконично сказав,- За успех.
   Ну, что же дают, бери, а бьют беги, поэтому я тоже выпил водку и придвинув банку с тушенкой начал есть.
   Покемарив с часок после чаепития, Евгений Иванович встряхнулся и, встав на ноги, предложил:
   -Сашок, как насчет размяться? Ты же у нас вольник, вроде даже призером был каким-то.
   -Я встал и, оглядев капитана, ответил:
   -Вообще то можно, только вы товарищ капитан легче меня будете кил на пятнадцать, как бы нечестно получается.
   -Какая на хрен честность, - ответил тот. - Враг в бою тебя не спросит, сколько ты весишь.
   -Ну, тогда давайте, - согласился я, и в этот же момент Рубцов кинулся ко мне.
   Мое молодое тело послушно сдвинулось в сторону, подсечка, и капитан кубарем полетел на речной песок.
   -Встав, он подозрительно посмотрел на меня, отряхнулся и сказал:
   -Что-то я такого приема у вольников не встречал. Откуда дровишки?
   -Товарищ, капитан, - не преминул я его подколоть, - вы же меня позавчера два часа расспрашивали. Вам напомнить, где учился мой батя.
   Рубцов озадаченно почесал затылок.
   -Уел, салага, - расстроено сказал он. - Как есть уел. Тогда давай еще раз попробуем.
   -Второй раз мой номер не прошел. Разошедшийся капитан валял меня, как хотел по песку. Через полчаса он закончил экзекуцию и встав заключил:
   -Потенциал у тебя есть, но заторможенный ты какой-то. Никак не могу понять почему?
   Мне то было понятно почему. Но рассказывать об этом было бессмысленно. Никто не поверит. Хорошо еще, что у тела остались кое-какие наработанные движения, а то и этого бы не смог продемонстрировать, Все же занимался борьбой пятьдесят лет назад.
   Рубцов глянул на часы .
   -Так, давай собираться, сейчас мы заедем кое-куда.
   Пока я собирал все вещи, он включил рацию и сказал в нее несколько слов. Затем снял китель и надел выгоревшую гимнастерку с старшинскими полосами. На мой удивленный взгляд только подмигнул и ухмыльнулся.
   Мы проехали с десяток километров, когда он похлопал меня по плечу.
   -Сейчас поворот будет, поверни направо и остановись.
   Я остановился на наезженной грунтовке. Рубцов, внимательно глядя мне в глаза, сказал:
   -Сегодня мы займемся с тобой проверкой боеготовности некой воинской части. Твоя задача вести мотоцикл, выполнять мои команды и не отсвечивать. Понятно.
   -Так, точно, - ответил я, хотя непонятно было все.
   Мы двинулись дальше. Через пару километров дорога уперлась в хлипкий шлагбаум. В стороны от него в лес уходила высокая ограда колючей проволоки. Рядом располагался небольшой КПП.
   -Сигналь! - шепнул мне из-за спины Рубцов.
   На мой сигнал из будки лениво вышел рядовой с повязкой на рукаве и направился к нам.
   Рубцов соскочил с мотоцикла и заорал:
   -Какого х.. плетешься, как баба беременная!? Быстро бл.. поднимай шлагбаум. С какого подразделения? Кто командир?
   Ленивый шаг у дежурного превратился в бег. Он шустро поднял шлагбаум и отдал честь, браво вытянувшись, когда мы проезжали. Довольный тем, что строгий старшина забыл уточнить подразделение, он ушел обратно в будку.
   -Езжай прямо, - шепнул мне Рубцов, - Видишь здание штаба, сейчас поверни и подъезжай прямо к нему.
   Я остановил напротив дверей. Капитан слез с сиденья, одернул гимнастерку и, козырнув выходящему офицеру, зашел в штаб.
   -Прошло полчаса. Мимо периодически проходили военнослужащие, кое-кто кидал любопытствующие взгляды, но в основном никто внимания на меня не обращал.
   Еще через полчаса на улицу вышел капитан, рядом с ним перебирал ножками толстый майор, то и дело вытиравший шею платком.
   -Товарищ капитан, - может, задержитесь, поужинаете у нас в офицерской столовой, - заискивающим голосом произнес он, когда Рубцов подошел к мотоциклу. - Вам ведь еще обратно ехать.
   -Нет, спасибо, - сказал капитан, - Поедем пока светло. Мне еще на доклад к генералу надо успеть.
   -После этих слов майор окончательно побелел и еле нашел в себе силы попрощаться с нами.
   Зато когда мы подъехали к КПП, оттуда пулей вылетел сержант, потребовал документы и прочитал от корки до корки.
   -Поздно пить шампанское, - вздохнул Рубцов.- Вероятный противник подорвал штаб, похитил знамя полка, и убил командира части.
   - Когда мы выехали на шоссе, я остановился в раздумьях.
   Вроде бы капитан говорил, что надо возвращаться.
   -Что задумался, едем дальше на север, у нас еще дел полно, - бодро сказал Рубцов. - До Сегежи всего ничего осталось, там, в гостинице заночуем, а завтра уже рванем дальше.
   Чем ближе оставалось до Полярного круга, тем выше над горизонтом поднималось солнце, леса становились заметно ниже а болота обширней.
   В Кандалакше мы повернули в сторону границы. Каменистая грунтовка сменялась песком, но ехать было достаточно легко.
   На одном из поворотов на дорогу неожиданно вышли два пограничника и требовательно махнули рукой.
   Я остановился и ждал когда они подойдут.
   -Молодцы, парни, - прошептал мне в ухо Рубцов, - еще двое страхуют из леса, да как грамотно встали, директрисы огня не перекрывают.
   После того, как погранцы просмотрели наши документы, капитан спросил у старшего наряда:
   -Сержант, мне нужно переговорить с капитаном Филипповым.
   После чего он с сержантом ушел в лес, а остальные остались на своих местах, внимательно наблюдая за дорогой, а заодно и за мной.
   Рубцов вышел из леса необычно хмурым, и что-то ворча под нос.
   -Поехали, - сказал он мне и уселся на свое место.
   Мы проехали еще километров пятьдесят, когда он приказал остановиться и, вытащив планшет, начал разглядывать карту.
   -Так, пролетели мы с тобой поворот, - сказал он огорченно, поворачивай назад.
   Назад, так назад, я развернулся и проехав пару километров повернул на лесную дорогу. На ней были хорошо заметны следы тяжелых машин.
   -Ракеты, наверно везли, - подумал я.
   Еще через пяток километров, мы остановились, закатили мотоцикл в лес и закидали его сосновыми ветками.
   Затем, надев масхалаты, пошли пешком по дороге. Вскоре впереди послышался гул техники. Рубцов сразу повернул с дороги и крадущим шагом пошел в сторону.
   -Сейчас посмотрим, как у них боевое охранение служит,- шепотом сообщил он.
   Мы уже приближались к месту, где шла тренировка расчетов. Острая макушка одной из ракет хорошо была видна среди невысоких сосен.
   Внезапно капитан остановился.
   -Замри! - прошептал он мне.
   Я остановился.
   -Вот он, где, сука, - удовлетворенно прошептал он. - Надо же, как повезло!
   -Стой, где стоишь, - обратился он ко мне, вытаскивая Стечкин из кобуры, и упав на землю, бесшумно пополз к неприметному бугорку. Только сейчас я понял, что в пятидесяти метрах впереди на земле лежал человек в маскировочной накидке Не услышал он нас, только из-за рева моторов на площадке, где ракеты готовили к учебному старту.
   -Надо бы подойти ближе, - думал я, смотря, как Рубцов подбирается к непонятному наблюдателю.
   Стараясь держаться за деревьями, я начал тоже двигаться в этом же направлении.
   Я был метрах в пятнадцати, спрятавшись за толстым стволом сосны, когда, вроде бы лежащий безучастно, наблюдатель рывком вскочил и прыгнул на капитана, ползущего с АПС в руке.
   Выбитый из руки Рубцова пистолет упал неподалеку от дерущихся в схватке мужчин .
   Я рванулся на помощь капитану, однако, когда подбежал к дерущимся, то шпион уже поднимался с земли, а Рубцов лежал навзничь, раскинув руки.
   -Убил! Падла! - вспыхнуло в мозгу, и я кинулся на вставшего врага. Что-то шелкнуло и я почувствовал удар в плечо. Но меня было уже не остановить. В прыжке я ударил ногой противника в лицо. Тот упал на землю вместе со мной. Видимо Рубцов его успел помять, так, что он не смог уклонится от моего удара. Вскочив на ноги, я в запале еще раз ударил его ногой по голове и попал сапогом в висок.
   Мужчина захрипел, закатил глаза, на его губах выступила пена.
   -Убил! - проскочила опасливая мысль.- Да и хер с ним, Надо глянуть, что с капитаном.
   Рубцов был жив, но без сознания. Похоже, шпион успел чем-то приложить его по голове.
   Я разорвал маскировочную накидку на полосы и начал заматывать ими шпиона с ног до головы. Тот в это время слабо замычал. А я почувствовал, что правая рука перестает слушаться, а в рукаве подозрительно мокро.
   Когда закончил с завязыванием, в голове уже шумело во всю.
   Пошатываясь, я направился в сторону ракетчиков.
   Когда меня остановил часовой, я успел только сказать:
   -Особый отдел штаба армии, там задержанный шпион и раненый офицер.
   После чего наступила темнота.
  
   Сначала появилась нудящая боль в правом плече. Потом послышался шум ветра. Я открыл глаза и взглядом уперся в белый полотняный потолок. Попытка повернуть голову отозвалась резкой болью. Но удалось понять, что я лежу в большой медицинской палатке.
   -Все понятно, я в медсанбате, притом развернутом на учения. И сразу в мозгу вспыхнули последние воспоминания, шелчок бесшумного пистолета, боль в плече и я лихорадочно заматывающий лежащего без сознания шпиона.
   Повернувшись, я невольно охнул, и в палатку сразу зашли пара человек.
   Первым из них оказался капитан Рубцов.
   -Ну, что Аника-воин, пришел в себя? - радостным голосом спросил он. - Мы уж заждались.
   -Что со мной было? - еле шевеля пересохшим языком, спросил я.
   -Что, что, пулевое ранение правого плеча, большая потеря крови, кости целы. Заштопали тебя капитально. - сообщил Рубцов. Выглядел он не очень.
   Левую половину лица занимал багровый отек, из-за которого не было видно глаза.
   -И что теперь? - спросил я.
   Рубцов, оглянулся на высокую пожилую женщину в белом халате и сказал:
   -Об этом спрашивай товарища майора Барышеву Галину Михайловну. Ты у нее единственный такой пациент, так, что она тебя долго не выпустит.
   Барышева в ответ сразу заявила:
   -Товарищ капитан, оставьте раненого. Он нуждается в уходе и покое.
   Рубцов спорить не стал, встал и, наклонившись, сообщил:
   -Завтра снова зайду, меня тоже пока не выписывают. Некоторые доктора, - он покосился на Барышеву, - считают, что у меня сотрясение мозга.
   На следующий день мне стало намного легче, ушла слабость, появился аппетит. Только плечо по-прежнему болело при любом движении.
   Оказалось, что я в госпитале третий день. Оперировали меня позавчера вечером.
   Когда приперся Рубцов мы с ним вышли на улицу и уселись у курилки.
   Он собирался завтра уезжать, меня же Барышева не отпускала, обещая подумать дней через десять
   -Ну, Сашок, даже не знаю, как тебя благодарить, - сообщил он, - Если бы не ты, не представляю, что бы было. А сейчас можешь считать я уже майор, а у тебя орден в кармане. Тут он поспешил поправиться.
   -Ну, я так думаю, по крайней мере, представление уже пишется. Задержал шпиона, получил ранение, спас жизнь офицера - полный набор. Что еще надо?
   -А кто этот шпион, можно мне узнать? - спросил я без особой надежды на правдивый ответ.
   Капитан усмехнулся.
   -Это у нас везение такое. Особо рассказывать кто он и что, не буду. Короче, следили за ним от самого посольства. А в Карелии неожиданно потеряли. Из-за этого Москва всю погранслужбу Северо-Запада на уши поставили. А тут мы с тобой подсуетились. Никто даже не думал, что он здесь окажется. Все считали, что он пойдет через границу, чтобы проверить систему охраны, а он, оказывается, на учения намылился. Тут нам и попался.
   -Так он хоть жив остался?
   -Остался, - нехотя сказал капитан,- но его в отличие от нас сразу в Москву на вертолете в госпиталь отправили.
   Несколько дней пришлось провести в медсанбате. Скучно было ужасно. Про меня все забыли, как только стало понятно, что рана заживает без проблем.
   Слоняться по территории в трусах и майке не очень хотелось, а форму мне благоразумно не давали.
   Но всему приходит конец, и вот я сижу рядом с водителем ГТТ и мы мчимся по лесной дороге, оставляя за собой тучи пыли.
   В военной форме, с рукой на перевязи, на вокзале в Кандалакше я приковывал к себе сочувственные взгляды окружающих. Получив проездные документы, уселся в вагон и покатил к месту постоянной службы. О мотоцикле я не беспокоился, на нем уехал Рубцов, оказывается он водил его не хуже меня.
   Прибыв в роту, первым делом отдал медицинские документы ротному.
   Тот, внимательно их, изучив, тяжело вздохнул.
   - Слушай ефрейтор, тут тебе предписан месячный отпуск для восстановления здоровья. Сам то, как считаешь, он тебе нужен? Нет, если бы ты был родом из Брянска, или Новосибирска вопросов не было. Поехал бы в момент. Но ты же местный. Оно тебе надо? Думаешь, я не знаю, что каждую субботу до командировки ты дома ошивался?
   Я улыбнулся.
   -Что товарищ капитан, Климов достал?
   -Достал, - согласился ротный. - Еще как достал. А где я ему водителя возьму? Рожу, что ли, на всю дивизию три человека у кого права на легковую машину есть. Так, что если можешь, сними с меня этот головняк. Будь человеком, сынок, сам понимаешь, если откажешься, напирая на здоровье, приказать, не смогу.
   -Хорошо, товарищ капитан не нужен мне отпуск, с вождением справлюсь.
   Ротный улыбнулся.
   -Я в общем и не сомневался. Знаешь парень, первый раз в жизни такого удачливого стервеца вижу. У нас о тебе легенды начинают ходить. Четыре месяца отслужил, уже ефрейтор, представление на награждение отослано.
   -Не перехвалите, товарищ капитан,- сказал я и постучал пальцем по столу.
   -Ладно, иди в роту, и смотри, о своих похождениях не распространяйся.
   -Так точно, есть не распространяться, Капитан Рубцов со мной целую беседу провел по этому поводу. - сообщил я, встав со стула.
   Этим же днем в штабе дивизии происходил следующее событие.
   В кабинете комдива Петра Ильича Трунова присутствовал командир Н-ской части полковник Сазонов, замполит Куницын и командир роты материально технического обеспечения капитан Ахрамеев.
   - Ну, что капитан, прибыл твой солдатик, - вальяжно развалившись на кресле, спросил комдив.
   Так точно, товарищ генерал-майор, - вскочив со стула доложил Ахрамеев. - Прибыл, паршивец.
   -Ну почему же паршивец, - усмехнулся генерал. - В кои веки о нас в верхах вспомнят хорошим словом. Товарищ Куницын сейчас нам доложит по этому поводу свои соображения.
   - Товарищи офицеры, - начал свою речь замполит, - Считаю, политически неверным, чтобы орденом награждали обычного солдата. Если посмотреть со стороны, то многие спросят, как же так получилось товарищи, что обычный парень, только начавший служить смог совершить такой подвиг. А где же вы были товарищи, в чем заключалась ваша роль в воспитании этого молодого человека?
   Хотя, скорее всего, награждение будет происходить в закрытом режиме, возможно, его будет проводить Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, или член ЦК Михаил Андреевич Суслов. И тут они узнают, что награждают военнослужащего, не отмеченного никакими заслугами. То есть, получается, мы не имеем никакого отношению к воспитанию нашего бойца. Так быть не должно.
   Свою речь замполит пересыпал обильными матами через каждое слово, но никто из присутствующих даже не поморщился, и внимательно слушали опытного политработника.
   -Ваши предложения товарищ майор? - спросил комдив.
   -Товарищ генерал, я считаю, что на награждение должен поехать не просто ефрейтор Сапаров. А отличник боевой и политической подготовки, кандидат в члены КПСС, старшина роты Сапаров, тем более что у нас имеется вагон времени, чтобы решить все эти вопросы.
   -Кгхм,- кашлянул комдив. - Все мы знаем, что товарищ Куницын имеет обыкновение отрываться от реалий сегодняшнего дня, и мыслит масштабными категориями. Давайте товарищи офицеры более приземлено смотреть на вещи. Вряд ли наш герой будет награждаться на таком уровне. Скорее всего, его вызовут в Ленинград в штаб округа.
   А что скажет наш самый младший по званию капитан Ахрамеев?
   -Товарищи, могу поддержать майора Куницына в одном, - заявил Ахрамеев. - ефрейтор Сапаров вполне справится с должностью старшины. За прошедшее время я в этом не раз убедился. Очень необычный парень, надо сказать. Разговаривая с ним, ловишь себя на мысли, что перед тобой опытный поживший человек, сумевший поставить себя на равных со старослужащими, Где уж он набрался житейской премудрости непонятно. Но не это важно. Важно то, что я уже не раз думал, что после увольнения старшины Пузенко в запас, хотел бы видеть старшиной именно Сапарова.
   Комдив Трунов раздраженно побарабанил пальцами по столу.
   -Капитан, я вас собрал здесь не для того чтобы решать, кто там у вас будет старшиной. Думаю, что с командиром полка вы обсудите это без меня. Я лично считаю, что на награждение должен поехать обычный солдат, ну, ефрейтор, раз уж вы присвоили ему это звание по настоянию особистов, Но звание отличника боевой и политической подготовки у него должно быть по любому. Даже если орден ему вручат в штабе армии.
   Куницын, осторожно кашлянул.
   -Ну, что там у вас еще, - спросил Трунов.
   -Думаю, что мне следует провести индивидуальную беседу с этим военнослужащим, и при положительном впечатлении предложить ему написать заявление в партийный комитет о принятии кандидатом в ряды КПСС. План по приему в партийные ряды, между прочим, никто с меня не снимал. А кого еще принимать, если не таких решительных парней.
   Ну, это ваши трудности, - снова отмахнулся комдив, - на этом закончим обсуждение, у нас хватает других более злободневных забот.
   Когда полковник Сазонов и капитан Ахрамеев вышли в коридор, первый спросил у капитана
   -Если ты планируешь на должность старшины, Сапарова, кто тогда будет возить Климова, хочешь, чтобы тот забросал меня рапортами?
   -Ну, я надеялся, на осенний призыв, может там найдутся водители с правами на легковушку, может таксист какой попадется, - смутился Ахрамеев.
   -Надежда это хорошо, товарищ капитан, но пока не найдется замены, о назначении Сапарова забудь. А то сам знаешь, что начнется, мне Климовские рапорта уже здесь, - и Сазонов выразительно постучал себя по загривку.
  
   За месяц, что меня не было, в роте ничего не изменилось, разве, что ребята из весеннего призыва стали уже походить на настоящих солдат. Деды со дня на день ожидали увольнения в запас, забили на все и ничего не делали, переложив все на плечи молодежи. Среди тех, кто служил уже два с половиной года ходили неясные слухи, что их тоже отправят домой, но точно никто ничего не знал. Поэтому Женьку Судакова, штабного писаря, каждый вечер донимали расспросами, не узнали он, что-нибудь новое по этому поводу.
   Деды, конечно, напали с расспросами, по поводу моих приключений и особенно ранения.
   На что я отвечал словами известного фильма.
   -Шел, упал, очнулся, гипс.
   Конечно, когда я вечером снимал гимнастерку, все соседи глазели на мое правое плечо, где все еще багровел зарубцевавшийся шов. Выходное отверстие мне не было видно. Но в зеркале я его разглядывал с десяток раз. Там дела обстояли не хуже.
   -На тебе все, как на собаке заживает! - восхищалась Галина Михайловна в дивизионном медсанбате Алакуртти. - и вообще необычайно повезло, только ранение мягких тканей, ни один шов не разошелся. Дренаж на третий день уже можно снимать.
   Однако, хоть она так и говорила, но продержала у себя почти месяц.
   Я даже на всякий случай, написал пару писем домой, чтобы родители были в курсе. Но в подробности, конечно не вдавался. Служба, да служба, ничего особенного.
   На третий день после возвращения в часть вечером в роте появился замполит полка майор Куницын. Его сопровождал наш ротный замполит младший лейтенант Табаков по кличке Махорка.
   Мужик он был безобидный, но как бы сказала Нона Мордюкова -
   -Не орел.
   -Ефрейтор Сапаров, пройдемте в канцелярию, - сообщил он, обнаружив меня подшивающим подворотничок.
   Накинув гимнастерку, я пошоркал тапочками вслед за ним.
   Когда я зашел в канцелярию и встав по стойке смирно хотел доложить майору о прибытие, тот вскочив со стула подошел ко мне и обнял.
   -Ну, ты б.. е... охуи..й молодец! - воскликнул он. - Настоящий б... п...вот, что значит потомственный воин, мать перемать! Сын фронтовика это вам не х... с изюмом. Такие ребята на амбразуры в войну бросались, с криком - За Родину, за Сталина, всех на х... порвем!
   Снизив немного накал эмоций, он уселся на место и пригласил меня присесть за стол.
   -Послушай, сынок, я знаю, что ты комсомолец, до армии активно участвовал в комсомольской жизни. Всего лишь за пять месяцев службы зарекомендовал себя крайне положительно. Есть мнение, что такой человек может быть принят кандидатом в члены Коммунистической Партии Советского союза.
   Как Куницын ухитрился произнести эти слова без единого мата, не представляю, но сейчас он сидел и доброжелательно разглядывал меня сквозь очки.
   -Это очень серьезный шаг в жизни, - сказал я в ответ. - Мне кажется, что я не заслуживаю такой чести.
   -Ерунда! - взмахнул рукой замполит. - Кого еще принимать в партию, как не таких ребят, своими делами заслужившими стать коммунистами. Так, что садись и пиши заявление на имя парторга полка. Рекомендации тебе дам я и капитан Ахрамеев.
   -Ни хрена себе! - удивился я про себя.- Да у них тут целый заговор!
   -А можно немного подумать, товарищ майор, - спросил я, - мне все же кажется, что я еще не готов быть членом партии.
   -Позволь об этом судить мне, - сообщил тот. Он открыл, принесенную с собой папку, вытащил оттуда лист бумаги и протянул мне авторучку.
   Вздохнув, я принялся писать под диктовку замполита. Взяв мое заявление, он попрощался и в хорошем настроении удалился. Мне же пришлось еще выслушать речь Табакова, пытающегося втолковать, какой чести я удостоен.
   После этого моя служба вошла в привычную колею. Я продолжал возить подполковника Климова. На дачу тот уже не ездил, но в увольнительные отпускал регулярно. Раза три я приходил в шашлычную, переодевшись в гражданку, болтал там с Виноградовым, с девочками. О Лене Сафоновой никто при мне не вспоминал. Только Наталья Петровна, наедине в кабинете, просила не держать зла на девушку.
   -Саша, понимаешь, женщина должна думать не только о себе, но и будущих детях. Она просто по молодости не смогла оценить твой потенциал, и предпочла синицу в руках, журавлю, - как-то сказала она.
   -А меня вы считаете журавлем? - заинтересовался я.
   -Ты, знаешь, дорогой, мне уже под пятьдесят, - ответила директорша. - И я немного научилась разбираться в людях. Ты, парень, далеко пойдешь, поверь моим словам. За год совместной работы я в этом убедилась. Не знаю, как получилось, но ты очень быстро повзрослел. Смотрю на тебя, потом на свою дочь и вижу огромную разницу, а вы ведь сверстники. Сомневаюсь, что ты вернешься к нам на работу, но если что, мы тебя будем ждать.
   Поблагодарив Наталью Петровну за добрые слова, я отправился домой. По дороге думая, что бы она сказала, узнав, что меня, возможно, примут кандидатом в члены КПСС, да еще и чем-нибудь наградят.
   В начале октября в часть начало прибывать молодое пополнении,. а через несколько дней на дембель ушли наши деды, а затем капитан Ахрамеев обрадовал тех, кто прослужил два с половиной года. Утром на построении он объявил, что они тоже будут уволены в запас, сразу, как достроят новый гараж в автопарке.
   С этого дня, новых дедов в роте мы не видели. Они с раннего утра, до позднего вечера проводили на стройке. Приходили в роту уставшие, грязные и сразу валились на койки. Зато дембельский аккорд был выполнен до конца октября.
   Через два дня в роте их уже не было. Так, что, личный состав обновился, чуть ли не на половину.
   Служба шла у меня не шатко, ни валко. На носу уже был новый 1970 год, а никаких известий о награждении пока не было. Да и о вступлении в партию никто речи не вел.
   Зато комсоргом роты меня сделали сразу, как на дембель ушел Славка Поздняков.
   Ничего нового в работе комсорга я не обнаружил, и вполне справлялся с этой нагрузкой. На мое счастье у нас в роте появилось сразу два художника, И я их сразу припахал к стенгазете и боевым листкам. Махорка был весь при счастье, когда увидел первый выпуск стенгазеты с рисунками. И в беседе со мной нечаянно проговорился, что в планах Ахрамеева было поставить меня на должность старшины роты, но что-то у него не срослось. Но от этой мысли он не отказался и весной меня, скорее всего, ждет это должность вместе со званием сержанта.
   Синицын, исполнявший сейчас обязанности старшины, Ахрамееву категорически не нравился, но после массового дембеля, ничего другого ему не оставалось делать, не ставить же на эту должность сержантов только, что пришедших из учебки. Они бы просто не справились с ней. Нельзя сказать, что меня это обрадовало.
   -Может, товарищ капитан за это время найдет другую кандидатуру, или у Синицына начнет все получаться? - поинтересовался я у замполита.
   -Не знаю, - пожал тот плечами. - Возможно и то и другое.
   В декабре все мы ждали Новый год, как будто он, может принести что-то необычное в нашу повседневную жизнь.
   Наконец он наступил, как я ни старался, но домой сорваться не удалось. Пришлось встречать праздник в роте. Тоска была смертная, по причине недальновидности некоторых рас...дяев.
   На праздник было закуплено вино бутылок двадцать, все они были до времени распиханы в снежные отвалы вдоль дорожек, в ожидании генерального шмона. Старики, проходя мимо, предвкушали, как будут распивать их поздно вечером после отбоя.
   Но, увы, часов в шесть появился поддатый Ахрамеев и на пару с капитаном Кторовым, командиром автобата не стали устраивать обыск в роте, а протыкав все сугробы арматурой, методично вытащили оттуда бутылку за бутылкой. Вина они набрали море и заносили в канцелярию, как дрова. А потом уселись там, и пили всю ночь. Могли бы нам хоть спасибо сказать за дармовую выпивку.
   Отбой у нас ради праздника был в двенадцать ночи, В это время оба капитана выбрались из канцелярии и разошлись по своим подразделениям присутствовать на вечерней поверке.
   Ахрамеев уже изрядно был навеселе, его рожа, постоянно имеющая отличительный багровый оттенок алкаша, сейчас вообще светилась, как фонарь.
   Слегка покачиваясь, он поздравил нас с Новым годом, и, показав кулак на прощанье, опять скрылся в канцелярии, откуда сразу послышалось звяканье стаканов.
   Улегшись на нижнюю койку, переехать на которую удалось сразу по возвращению из госпиталя, я попытался заснуть.
   Однако, сон не шел. Закинув руки за голову, я думал о том, чем заняться после увольнения в запас.
   Стыдно сказать, но я до сих пор не мог понять, чем заняться. Понятно, что прожить всю жизнь, работая барменом, считай потратить ее зря. Конечно, если меня действительно примут в партию, да еще чем-то наградят, это даст возможность поступить в приличный вуз. И даже если мне не хватит баллов, как демобилизованному воину, то партийность сделает свое дело.
   Осталось выбрать только вуз. Именно в этом и была загвоздка. Куда идти, вот в чем вопрос? - эта мысль постоянно крутилась в моей голове.
   Мои размышления прервало легкое дрожание кровати, становившееся с каждой секундой все сильней.
   -Опять, Лешка дрочит, - раздраженно подумал я. - Сколько можно повторять, чтобы не трясся, как припадочный, дите, блин, херово!
   Не дождавшись финиша, я силой пнул ногой по самой выпирающей точке на сетке верхней койки.
   Тряска моментально стихла.
   -Лешка, сукин сын! - прошептал я ему. - Иди в туалет дрочить, нечего постель пачкать и мне спать не давать, а утром готовься пендалей получить. Радуйся, что сейчас мне лень вставать.
   Через минуту наверху послышалось шевеление, и спустившаяся оттуда фигура в белой рубашке и таких же кальсонах понуро побрела по проходу в сторону туалета.
   В очередной раз не решив, насущный вопрос современности, кем быть и что делать, я все таки заснул.
   В феврале началась движуха. Для начала меня вызвал для беседы к себе старлей Красиков, комсорг части. Он долго и красиво говорил о комсомольском долге, и прочем, после чего сообщил, что комсомольская организация согласна дать характеристику комсоргу роты ефрейтору Сапарову и считает его достойным звания кандидата в члены КПСС.
   Разговаривать с ним было легко. В отличие от Куницына, это был комсомолец нового поколения в армии, такой же, как Незванцев на гражданке.
   -Пожалуй, это первые ласточки перерождения комсомола, - думал я во время беседы. - Предшественники тех комсомольцев типа Абрамовича или Ходорковского, сумевших захапать себе все, что плохо лежало во время перестройки.
   Мне ничего не стоило разговаривать в таком ключе и расстались мы с ним если и не лучшими друзьями, то вполне деловыми партнерами. По крайней мере, на парткоме он обещал полную поддержку комсомольской организации.
  
   Май 1971 года выдался холодным. Но мне и провожающим меня сослуживцам он таким не казался.
   Дембельского чемодана, по причине отсутствия такового, за мной не несли. Все, что нужно, я уже отвез домой раньше.
   На мне было новое п/ш полученное полгода назад, но одетое только сегодня. На груди приколото несколько значков, но они меркли по сравнению с орденом Красной Звезды привинченном с правой стороны. Рядом с ним знак ранения темно-красного цвета. На погонах широкая старшинская полоса.
   У КПП меня бурно обнимают, желают всего хорошего и не забывать свою роту. Распрощавшись с ребятами и выйдя, наконец, за ворота, я неспешной походкой направился в сторону военкомата.
   Особого удивления мое появление там не вызвало. Все кому надо уже были в курсе. Сдав документы, я направился в сторону остановки. Мне очень хорошо помнилось то чувство радости, охватившее меня после выхода из части в первой жизни, сейчас такого чувства не было и в помине. Сейчас просто оставалось ощущение удачного завершения очередного жизненного этапа.
   За два года я так и не смог разобраться в себе и понять, чего же мне хочется. Не успевал продумывать один путь, как тут же пытался перейти на другой. Как ни странно, большинство этих путей вело за пределы страны.
   Я прекрасно понимал, что быть у нас богатым безопасно не получится. Стать же партийным функционером мне просто претило. Нет, свое членство в партии я намеревался использовать по полной программе, но становиться партийным бонзой совершенно не хотелось. За рубеж не хотелось уходить из-за родителей, потому, что мой поступок испортит им жизнь на долгие годы. И я в который раз успокаивал себя тем, что еще есть время определиться.
   Но вот, время вроде бы пришло, а в голове остается бардак и сумятица и никакого решения.
   Увидев подошедший автобус, я отбросил раздумья и быстро полез в распахнутые двери.
   Дома никого не оказалось. Рабочий день все-таки. Только на столе лежала мамина записка, в которой указывалось, что сегодня на обед.
   Послонявшись по квартире, распахнул гардероб. Вся одежда в нем была мне мала. Хорошо, что мама недавно купила брюки и куртку, а то ходить пришлось бы в спортивном костюме. Я переоделся, убрал военную форму. Орден спрятал в ящик письменного стола, вместе с орденской книжкой.
   Достав заначку, пересчитал ее. Вместе с деньгами, выданными при увольнении, у меня имелось триста пятьдесят рублей.
   -Хм, неплохо, можно слегка гульнуть, в шашлычку заглянуть, - подумал я. - Поболтаю, узнаю новости. А то последние полгода практически не бывал в увольнениях, текучка заедала.
   Выйдя на улицу, я направился к остановке. Днем автобусы ходили редко, но пешком идти не хотелось. Подойдя к стендам с раскленными газетами, я лениво читал заголовки, временами фыркая от смеха. Всем известна старая игра, когда представляешь пару, занимающуюся любовью, и читаешь в это время заголовок типа "Хорошо прошла жатва на полях Кубани".
   Неожиданно мои глаза уперлись в строчки -" Карельский государственный педагогический институт объявляет набор на подготовительные курсы для поступления в ВУЗ. Цена учебы - восемь рублей".
   -А не пойти ли мне учиться на педагога, - всплыла мысль в моей голове. - Ты же в первой жизни всегда хотел выучить два языка, или три. Тебе представляется шанс, сделать это сейчас. Это тебе не технический английский, которым нас потчевали на физмате. Будешь свободно разговаривать на языке Гейне и Диккенса. А учителем быть совсем не обязательно, вполне возможно устроиться переводчиком, если подсуетиться.
   Пока я раздумывал, к остановке подъехал автобус, прыгнув в него, я временно выбросил мысли о пединституте из головы.
   Когда я зашел в шашлычную, за стойкой бара стоял незнакомый паренек, официантку я тоже видел в первый раз. Слегка расстроившись, я прошел в зал и тут увидел знакомые лица. За столом в кампании подполковника Климова восседал Борис Ефремович Никулин.
   -Ба! Какие люди! - закричал он, увидев меня. - Санек, неужели отслужил? Поздравляю. Садись, это дело надо отметить.
   -Присаживайся, не робей, - добавил подполковник. - Ты теперь гражданский человек,
   И мы отметили. Давненько я так не нажирался. По пьяной лавочке мы перебрали не один десяток тем. Обсудили кучу армейского начальства, Узнав о ранении и ордене, Ефремыч даже прослезился.
   -Молоток, парень. Я еще тогда понял, что на тебя можно положиться. Слушай, а чего тебе, работу искать?! На хрена тебе этот гадюшник? - В какой то момент воскликнул он, кивнув в сторону бара.
   -Брось дурью маяться, приходи ко мне, инструктором в ДОСААФ. Начнешь работать, зарплату сделаем, нормалек, поступишь в автодорожный техникум на вечернее отделение, директор -мой приятель, возьмет без проблем. Два года и ты механик. Я к этому времени, как раз соберусь на пенсию, мое место займешь.
   -Не, я наверно пойду учиться в пединститут, - еле шевеля языком, удалось сообщить мне.
   Оба собутыльника недоуменно уставились на меня.
   -Слышь, Сашок, у тебя же к технике талант, зачем его в землю зарываешь? - наконец, спросил Ефремыч. - Неужели в школу пойдешь учителем работать? Не смеши людей!
   -Пойду, и все, - сообщил я и уронил голову на стол.
   Дальнейшие события в моей голове не задержались, Вроде бы меня осторожно вывели под руки и загрузили в газик, который я водил два года.
   Очнулся я на лежаке в знакомом гараже ДОСААФа, во рту было сухо, в глазах темно. Глянув на часы, я обнаружил, что время около семи вечера.
   -Это я хорошо погулял, - подумалось мне. Встав, я пошел к бачку с водой и выпил сразу стакана три.
   -Ну, что очухался? - ворвался в гараж Ефремыч. - Ты уж нас стариков прости, не подумали, что доза для тебя многовата. Может, примешь еще грамм пятьдесят. Хоть в себя придешь немного.
   -Нет, спасибо, - просипел я пересохшим горлом. - Я лучше так, без водки. Мне домой надо идти и так маман по приходу даст шороху.
   Пока шел домой, немного пришел в себя. Поэтому смог вполне связно объяснить, где был и что делал, естественно не сообщая полной правды.
   Конечно, мама заметила выхлоп, но, видимо, не решилась портить сегодняшний день скандалом.
   Когда я сообщил, что планирую поступать в пединститут, энтузиазма не выразили оба родителя.
   -Что-то тебя, Сашкец, в не ту степь прет, - высказался отец. - Не тот ты человек, чтобы детишек уму-разуму учить.
   -И зарплата у учителей небольшая, - сказала мама. - Может,
   подумаешь насчет промышленного и гражданского строительства.
   Но я уже закусил удила.
   -Нет, все решено, завтра пойду записываться на подготовительные курсы, - услышали родители мой ответ.
   Но, как бы то ни было, мама осталась довольна, единственный сын все же получит высшее образование.
   Вечер у нас прошел в доверительной, дружественной обстановке, как сообщили бы наши СМИ.
   Мамины истерики по поводу ранения прошли еще в прошлом году, поэтому она только вздохнула, когда я снял рубашку и в майке уселся за стол.
   -Не болит, - спросила она, пустив слезу и проведя рукой по хорошо видимому шву.
   -Да, нет, не болит, отмахнулся я. - Все в порядке, не переживай.
   -Как это не переживай? - взмутилась мама. - Еще как переживаю, убила бы тебя насмерть, паршивца такого!
   -И где логика, - хмыкнул я, - в армии не убили, теперь ты сама хочешь это сделать.
   Мама собралась поговорить по этому поводу, и по множеству других, но отец вовремя прервал ее фонтан красноречия.
   -Марина, ты кого учишь, подумай головой, - укоризненно сказал он. -
   Парень ушел в армию никем, а пришел старшиной роты, коммунистом - орденоносцем. Ты же сама недавно благодарственное письмо от командира полка перечитывала. Сашка сам знает, что ему делать и на кого учиться.
   Да, кстати, Сашкец, у меня мотоцикл перестал заводиться. Вчера весь вечер катал без толку. Может, завтра глянешь,- просительно добавил он.
   -Документы отдам и займусь, - ответил я и отправился к себе. Наконец, то длинный день моего дембеля подошел к концу.
   Утром, сбегав на зарядку, я взял аттестат, техпаспорт на квартиру, военный билет, мамино согласие как главного квартиросъемщика и первым делом отправился в милицию. Паспорт и прописку никто у нас еще не отменял. А я хорошо знал, что их не отменят никогда. Правда, после перестройки прописку почему-то назвали регистрацией. Но сути это почти не поменяло.
   В милиции все было нормально, от меня приняли заявление на прописку, потом я пошел к паспортистке, ей тоже отдал заявление и фотографии.
   Она все молча приняла, только скривилась, когда я обычной перьевой ручкой первоклассника посадил пару небольших клякс на заявлении.
   После этого, не меняя брезгливого выражения на лице, сообщила.
   -Вам, молодой человек, нужно пройти еще в двадцать пятый кабинет.
   Поднявшись на второй этаж, я прошел по гулкому коридору до обтянутой дерматином двери.
   Пройдя в кабинет, я обнаружил там полную женщину с майорскими погонами на форменном кителе.
   -Что вы хотели, молодой человек, - спросила она с улыбкой.
   -Паспортистка попросила зайти, - коротко ответил я.
   -Тогда понятно, - кивнула майор и спросила. - Только что из армии?
   -Да, вчера демобилизовался, - ответил я.
   Женщина удивленно подняла брови, но ничего не спросила и продолжила:
   -Не хотели бы вы молодой человек пойти на службу в милицию. В начале рядовым сотрудником, затем мы может отправить вас на учебу в школу милиции. При желании, в дальнейшем вы сможете получить высшее образование.
   -А в ГАИ можно будет работать, - спросил я, чтобы хоть, что-то сказать.
   -Конечно! - оживилась майор. - Годик другой послужите, направим на учебу, получите права, и переведем в ГАИ.
   -Так, я два года водителем служил, права у меня есть.
   Энтузиазм на лице собеседницы заметно уменьшился.
   -Ну, понимаете, молодой человек, на данный момент вакантных должностей у нас в автоинспекции не имеется. Могу заверить, что после двух лет службы в патрульно-постовой службе, вы стопроцентно сможете перейти туда.
   -Понятно, - подумал я. - Как всегда в патрульно-постовой службе кадров не хватает. Но и мне делать там нечего.
   -Спасибо за предложение,- сказал я вслух. - Но у меня другие планы, хочу поступать в пединститут, на иньяз.
   -Женщина снисходительно улыбнулась.
   -Юноша, вы знаете, какой туда конкурс был в прошлом году?
   -Понятия не имею,- честно ответит я.
   -Восемь человек на место, - сообщила собеседница, - моя дочка чуть-чуть до медали не дотянула, а поступить не смогла. Полбалла не хватило.
   Так, что после вступительных экзаменов вспомните, пожалуйста, о моем предложении.
   -Хорошо, обязательно вспомню, - сказал я и распрощался с кадровичкой.
   От милиции до пединститута я отправился короткой дорогой, через кладбище. Пройдя, его я вышел на берег Неглинки и присел на берегу.
   Глядя на текущую воду, неожиданно вспомнил, как три года назад на берегу этой речушки, только пятью километрами выше по течению, осознал себя в молодом теле.
   -Три года прошло, как быстро! - думал я. - А собственно ничего еще не сделано. Я все еще на том же уровне, что и был. Хотя нет, не так, время зря не прошло, далеко не у каждого в двадцать лет имеется такой багаж плюшек. Признайся сам себе в том, что подсознательно боялся поступать в ВУЗ после школы, поэтому, и отправился в бармены. Сейчас же если просто сдать экзамены, даже на тройки, скорее всего, примут на учебу без проблем. А если еще зайти к Незванцеву и переговорить с ним, примут обязательно.
   Солнце, выглянув из-за деревьев, начало светить в глаза. Упруго вскочив, я направился к мостику, перешел его и, поднявшись по косогору, зашагал в сторону института.
   У трехэтажного здания на проспекте Ленина, толпились стайки девчонок. Пока я шел мимо них, пробираясь к дверям, те кидали на меня заинтересованные взгляды.
   - Хм, видно скучновато вам здесь девушки без мальчиков, -сочувственно подумал я. - А уж как мне было скучновато два года, вы не представляете.
   У меня резко поднялось настроение от вида этого "цветника", хотя умом прекрасно понимал, что если начну, тут учится, на цветник довольно быстро перестану обращать внимание.
   После яркого дня в гулком коридоре было темно. Спросив, где находится бухгалтерия у вахтерши, я отправился прямиком туда.
   На подготовительные курсы, слава богу, кроме аттестата и паспорта ничего не требовали. Отдав вместо паспорта справку из милиции, я получил ордер на оплату восьми рублей шестидесяти копеек и направился в кассу.
   У ее окошка, уже стояли две очкастые девицы, видимо преподавательницы. Пока они получали зарплату, к нам подошла очень симпатичная девушка, в короткой юбке, с невероятно тонкой талией, и впечатляющей грудью, покачивающейся в такт шагам.
   -Вы последний? - спросила она глубоким контральто.
   -Да, - ответил я внезапно осипшим голосом и закашлял. В этот момент у меня в голове была одна только мысль.
   -Может, она тоже поступает на подготовительные курсы?
   Заплатив деньги, я отошел в сторону и прислонился к стене, наблюдая, как девушка протягивает листок и деньги в окошко.
   -Ура! Она тоже на подготовительное! - обрадовано подумал я и храбро направился к ней.
   -Ой! Девушка, извините, я случайно услышал, что вы оплачивали учебу на подготовительном отделении. Я тоже там буду заниматься. Кстати, меня Саша зовут. А вас?
   Девчонка от моего напора явно растерялась.
   -Меня Женя.
   Я протянул ей руку и слегка пожал робко протянутую ладонь.
   -Так, что же мы тут стоим, - продолжил я охмурение. - Пойдем на улицу.
   Выйдя на тротуар, я продолжил говорить, не давая времени спутнице придти в себя.
   -Женя, тут через квартал, есть кафе-мороженое, пойдет, посидим. Я тебя приглашаю.
   Не успела та кивнуть головой, как я подхватил ее под руку и повлек за собой.
   -Через двадцать минут мы сидели в "Пингвине", и поедая вкуснейший пломбир с клубничным сиропом болтали о всякой всячине.
   Оказалось, что Женя переехала в Петрозаводск буквально несколько дней назад. До этого она с родителями жила в Новосибирске, где и окончила десять классов. Из-за переезда она досрочно сдала экзамены и сейчас, чтобы ничего не забыть, отправилась учиться на подготовительные курсы.
   -Отлично! - думал я, слушая ее рассказ. Надо же, как мне повезло. Такая девушка! Конечно, не Ленка Сафонова, с той никто бы не смог конкурировать, но мне ее пора забыть.
   Естественно, что после кафе мороженого я повел ее знакомиться с городом.
   К моей радости, Женя согласилась на это без раздумий. Болтались мы по городу пару часов, пока не оказались в городском парке.
   Мы прокатились на карусели, качались на качели, даже постреляли в тире. К четырем часам у меня появилось ощущение, что мои старания прошли не напрасно. В тенистой аллее я рискнул привлечь девушку к себе и поцеловать. Та прижалась ко мне и ответила на поцелуй.
   -Мне пора домой, - сказала она после этого.
   -Пойдем, я тебя провожу, - безропотно согласился я. Выйдя из парка мы пошли на улицу Кирова, где сейчас жила Женя. Еще когда она назвала адрес, у меня появились смутные подозрения о доме, в котором ее родители получили квартиру. Когда мы подошли к нему, подозрения перешли в уверенность.
   Перед нами был, так называемый, дом специалистов. Но специалистов своеобразных. Здесь жил первый секретарь обкома партии, предсовмина и прочие элитарные деятели.
   -Вот это я попал! - мысленно восхитился я.
   -Саша, если ты не торопишься, может, зайдешь к нам чаю выпить. Мы с тобой целый день на ногах, - внезапно предложила спутница.
   -Зайду, - согласился я и вошел в подъезд, вслед за ней.
   -На звонок дверь нам открыла моложавая женщина, очень похожая на Женю.
   -Мама, - сразу воскликнула та. - Познакомься, Это Саша мы с ним будем заниматься на подготовительных курсах. Представляешь! Он меня сегодня по городу водил, столько нового рассказал. Мы устали, я его привела чаем напоить.
   Мама, слегка настороженными глазами смерила меня с ног до головы, затем улыбнулась и сказала:
   -Здравствуйте, молодой человек, меня зовут Наталья Николаевна, вы проходите, берите тапочки там в уголке, не стесняйтесь.
   Поблагодарив, я прошел в большой коридор и увидел на полочке слева три телефона, один городской, на втором, без диска имелась надпись, обком партии, а на третьем, также без диска, короткое слово, редакция.
   После того, как я одел тапочки, Женя утащила меня в свою комнату, а мама пошла готовить чай.
   Квартира для этого времени была выдающаяся. Высокие потолки, огромные окна, и большие комнаты. Светелка Жени был не меньше двадцати метров. У одной стены стоял диван и рядом с ним письменный стол и книжными полками, над ним. На другой стороне, старый потертый рояль.
   Я подошел к полкам, те были заставлены учебниками, и множеством книг формата покет букс на английском языке.
   Взяв одну из них, обнаружил, что это фантастика. Углубиться в чтение мне не дали. В комнату ворвалась еще одна девушка.
   -Женька, рассказывай, с кем успела познакомиться?- сразу воскликнула она.
   Женя повернулась ко мне.
   -Саша, познакомься, это моя сестра Ира, она студентка, учится на третьем курсе иньяза и ужасная гордячка, - сказала она, ехидно улыбнувшись.
   - Очень приятно, - сообщил я и хотел поставить книгу на место.
   -Ты, что, читаешь по-английски? - спросила Ирина.
   -Да, коротко ответил я и мы тут же пустились обсуждать достоинства англо-американской фантастики.
   Прервало ее появление мамы.
   -Девочки, хватит гостя кормить болтовней, пойдемте к столу, - сообщила она.
   Когда мы прошли в гостиную, там нас уже ожидал хозяин - отец Жени.
   Высокий кряжистый мужчина, оценивающе оглядел меня и протянул руку.
   -Ну, будем знакомы, паренек, меня зовут Борис Семенович Гордин, - сообщил он и крепко сжал мою ладонь.
   -Саша, - в ответ сообщил я.
   В дальнейшей беседе выяснилось, что Борис Семенович корреспондент газеты "Правда", а его жена корреспондент Литературной газеты. Опытные в своем деле, они быстро выяснили мою подноготную. Когда Ира сказа, что я свободно читаю английскую литературу, Гордин хитро глянул на меня и перешел на английский язык.
   Услышав в ответ английскую речь с американским акцентом, тот слегка поморщился.
   -Испортили штатовцы язык, - констатировал он и сразу спросил. -Скажи, друг сердечный, как это ты после спецшколы попал в армию, а не в ВУЗ?
   Я улыбнулся.
   -Борис Семенович, почему вы решили, что я окончил спецшколу?
   Тот слегка опешил от моего вопроса.
   -Саша, твои знания явно выходят за предел школьной программы, что тут непонятного. Девочки тоже окончили спецшколу в Новосибирске с уклоном на английский язык, но вряд ли они смогут так вести беседу.
   -Вы ошибаетесь, я окончил самую обычную школу, десять классов в нашем городе, - сообщил я и мысленно добавил:
   -А потом прожил еще пятьдесят лет. Плюс три года в новой жизни.
   Впервые в глазах Гордина появилась заинтересованность.
   -Да, ты, брат, талант! - сказал он с чувством. - Видишь Наташа, какие бриллианты у нас в школах гранят. А ты совсем недавно разгромную статью писала об ухудшение качества преподавания иностранных языков в школе. А тут парень через три года после десятого класса по-английски говорит, не хуже студента -выпускника.
   Наталья Николаевна еще до этих слов внимательно разглядывала меня. Сейчас же она глядела так, как будто я уже сделал предложение ее дочке.
   -Мда, женщина, будь она доярка или профессорша едины в одном, - подумал я. - Парней, которых приводят их дочери, они оценивают только в одном качестве, качестве будущих зятьев.
   Тут же за столом разгорелась дискуссия по поводу школьного образования, в ней стесняться я не стал и с удовольствием принял посильное участие. Это дома я мог напугать маман, неожиданно появившимися талантами до сердечного приступа. Здесь же никто не представлял, что хранится в моей, отнюдь не пустой, голове. Главное не сказать лишнего о будущем моего прошлого.
   Ушел я из гостей около семи часов. Видимо, произведя неплохое впечатление на чету журналистов, иначе Наталья Николаевна не сказала знаменательную фразу, что у нее появилась надежда, что с таким серьезным, знающим другом Женя изрядно подтянет свои знания в языке.
   Месяц май подходил к концу. Через пару дней начинались подготовительные курсы. Я сидел дома, в печальном одиночестве, подсчитывая свои финансы. Увы, от трехсот пятидесяти рублей за эти дни осталась половина. Даже при моих умеренных запросах, количество дензнаков уменьшалось на глазах. И с этим надо было что-то делать.
   - Придется идти к Незванцеву, - в какой-то момент понял я.- Может, он что-нибудь предложит. Пять лет учебы без финансов, это труба! Стипендия в сорок рублей мои запросы не решит. Родителей потрошить не дело. Вагоны разгружать, как делал в прошлой жизни, не буду однозначно.
   Храбро взявшись за трубку телефона, я набрал, еще не забытый номер.
   На другом конце провода мне ответил девичий голос и сообщил, что Валерия Георгиевича нужно искать теперь по другому телефону.
   Перезвонив, я, наконец, услышал знакомый голос.
   -Слушай, Сапаров, где ты пропадаешь, неужели только дембельнулся? - сразу перешел к делу Незванцев. - Подходи сегодня ко мне, есть одно предложение.
   -Черт! Надо же, как отлично складывается! - подумал я и побежал одеваться. Критически оглядев себя в зеркале, я пригладил отрастающие волосы и отправился в путь.
   В тресте, на первый взгляд ничего не изменилось. Вот только на двери кабинета, куда мне надо было зайти, висела табличка " Заместитель директора треста ресторанов и кафе Незванцев Валерий Георгиевич.
   Постучавшись, я зашел в кабинет.
   -О привет, чертяка! Рад тебя видеть! - воскликнул Валера, поднимаясь из глубин кресла. - Проходи, присаживайся.
   Я поздоровался с ним за руку и, оглядываясь по сторонам, сказал:
   -Вижу, вижу, растешь потихоньку. Но до секритутки еще не дорос.
   Незванцев засмеялся.
   -Саша, ты все в своем репертуаре, не подъе...ь, не проживешь. Будет и секритутка, дай время. Ну, ты садись, может, по кофейку дернем.
   Он включил электрический чайник, стоявший за шторкой на подоконнике и достал из шкафчика банку бразильского растворимого кофе.
   Через десять минут по кабинету поплыл манящий кофейный аромат.
   Я в это время рассказывал бывшему комсоргу о своих армейских буднях.
   -Все это лирика, - заявил Валера. - У меня к тебе деловое предложение, не хочешь ли занять мое бывшее место? Ты объявился во время, как раз подыскиваем кандидатуру. Ты по всем кондициям подходишь.
   -Я бы не против, но я уже не комсомолец.
   -Да ты что? - помрачнел лицом собеседник. - Неужели исключили?
   -Да, нет, я уже три месяца, как коммунист. На последнем партсобрании в полку меня приняли в члены партии.
   -Ни фигасе? - выдохнул Незванцев и окинул меня оценивающим взглядом. После паузы он заявил:
   Зная тебя около года, я уже не сомневался, что ты умеешь добиваться поставленных целей, но стать коммунистом в двадцать лет! Слушай, признайся честно, что ты такое совершил? Знаю, что такие случаи бывали, но не в системе же?
   -Ничего особенного, - признался. - Орден получил.
   Орденом я добил новоиспеченного зама до конца.
   -Сашка, - потрясенно сказал он. - Это дело надо обмыть, в нашем тресте, в кои веки, воспитали орденоносца! Вставай, мы идем к Шмуленсону.
   Вдвоем мы зашли в приемную директора. Секретарша, молча кивнула на вопрос Незванцева, можно ли пройти.
   Директор, что-то писал, сверкая лысиной. Услышав нас, он вопросительно поднял голову.
   -Лев Абрамович, - обратился к нему Валера. - Представляю вам нашего работника Сапарова Александра Юрьевича, призванного в ряды Советской Армии два года назад, сейчас он отслужил и вернулся в родной город.
   В глазах Шмуленсона появился слабый огонек интереса.
   -Да, припоминаю его, вроде что-то там было с магнитофоном? - спросил он.
   -Ну, да было, - отмахнулся Незванцев. - Главное к нам вернулся член партии, орденоносец, награжденный орденом Красного Знамени. Вы представляете эффект?! Наша комсомольская организация воспитала такого человека.
   -Орден Красной Звезды, Валерий Георгиевич, - поправил я Незванцева.
   -Чего? - обернулся тот ко мне.
   -Я говорю, меня орденом Красной Звезды наградили, - буркнул я под нос.
   -Да, ладно, какая разница, - воскликнул Валера.- Главное орден.
   Лев Абрамович грустно посмотрел на него, покачал головой и сказал:
   -И этот поц, мой заместитель! Вай-вай, куда движется мир.
   Потом встал из-за стола и подошел к нам. Внимательно оглядел меня с ног до головы и торжественно произнес:
   -Молодой человек, не знаю, за что вас наградили, но в наше мирное время командование орденами не разбрасывается. От всего нашего коллектива и от себя лично, поздравляю с высокой правительственной наградой.
   Он долго тряс мою руку в, неожиданно сильном, рукопожатии, а затем пригласил за стол.
   Затем, нажав кнопку селектора, произнес в него:
   -Раиса Витальевна, будьте любезны, принести нам набор номер три.
   Из селектора донесся изумленный вздох и слова:
   - Один момент, Лев Абрамович.
   Через пять минут секретарша появилась с небольшим подносом.
   На нем стояла бутылка КВ, лежали два лимона. На отдельной тарелочке красовались десятка полтора тарталеток с черной икрой.
   Как заправская официантка, секретарша быстро расставила рюмки, нарезала лимон, все это она делала, недоуменно разглядывая мою физиономию. По выражению ее лица можно было без труда угадать ход мыслей.
   -Что это за молодец, из-за которого Лев Абрамович так расстарался?
   Когда она вышла, Шмуленсон, закрыл двери плотней и скомандовал:
   -Валера, наливай.
   Через три рюмки, когда атмосфера стала более дружеской, я сообщил, что собираюсь поступать в пединститут.
   Оба торгаша тут же бросились уговаривать меня, не делать такой глупости, и поступать в институт советской торговли.
   Я продолжал стоять на своем, но намекнул, что хотел бы во время учебы в свободное время работать.
   В этот момент Валера неожиданно отставил рюмку и, глядя на Шмуленсона, спросил:
   -Вы тоже об этом подумали, Лев Абрамович?
   Тот кивнул и повернувшись ко мне заговорил:
   -Александр, мы в этом году открываем в гостинице Интурист валютный бар для иностранцев. Сам понимаешь, комитет землю носом роет. Уже с десяток наших кандидатур отклонил. Тебя же сто процентов согласует.
   Я задумался.
   -Там же надо будет каждый день работать? А у меня учеба.
   -Никаких проблем не будет, - улыбаясь, сообщил Незванцев. - Бар будет работать с шести вечера до двух ночи. Если работать посменно даже не устанешь. А практика, зато какая в языках? - он ехидно засмеялся.
   Я, в это время, сидел и пытался понять о каком баре, вообще идет речь, вроде в моей первой жизни такого бара не существовало.
   Потом, отбросив раздумья, решительно сказал:
   -Я согласен.
   Мы посидели еще немного, когда Незванцев показал глазами на выход. Все было понятно. Я встал и сообщил, что мне надо идти. Лев Абрамович моим уходом особо не расстроился, у него еще оставался недопитый коньяк, еще раз поздравил меня с наградой и пожелал успешного поступления.
   Валера вышел вместе со мной в коридор и там предложил пройти в отдел кадров и написать заявление о приеме на работу.
   -Копии документов, трудовую книжку завтра принесешь, - сказал он. - Торопиться не надо, все равно документы еще будут изучаться, сам знаешь, где. И автобиографию напиши. Характеристику армейскую возьми, не забудь.
   Договорившись обо всем, мы распрощались, и я отправился в гости к Евгении, у которой проводил все последние дни. Мама у нее была в отпуске и бдительно присматривала за нами. Но делала это зря. Сейчас меня волновал вопрос поступления, и мы с девушкой занимались зубрежкой, а не поцелуями и петтингом. Их я оставил на потом, питая надежду, что эти вещи ждут меня впереди..
   Вечером, дома, я рассказал родителям, что договорился о работе в ночном баре, и вскоре буду там работать через ночь. Мама, как обычно, сразу завелась.
   -Саша, зачем ты это делаешь? Мы с отцом достаточно зарабатываем, чтобы ни в чем не нуждаться. Неужели мы тебя не прокормим во время учебы?
   -Мама, конечно, прокормите, и даже оденете, - спокойно ответил я. - Но мне хочется одеваться хорошо, водить свою девушку в кино, в театр, дарить вам, и ей подарки. На эти запросы вы тоже денег заработаете? Кстати я знаю, что вы мечтаете о даче. Разве вы сможете ее купить, если все будет уходить на меня. Папа до сих пор ездит на старом Ковровце на рыбалку. Давно пора сменить его, хотя бы на ИЖ с коляской. Так, что не уговаривай, работать пойду все равно.
   -Сынок, пойми, мы с папой не против, чтобы ты работал, но, может, ты выберешь что-нибудь другое, а не эти подозрительные заведения. Тебя туда прямо тянет, как алкоголика.
   -Ага, санитаром в больницу, или кочегаром, или еще что-нибудь эдакое, где меньше пьют - ядовито сообщил я. - получать шестьдесят рублей, и приходить домой под утро, и час отмываться в душе.
   -Можно подумать ты в баре будешь больше получать, - скептически сообщила мама. - Одно хорошо, домой что-нибудь будешь приносить. Отец, до сих пор твой шашлык вспоминает.
   -И это тоже, - улыбнулся я. Моя практичная маман иногда бывала ужасно непонятлива. До нее никак не доходило, что за все принесенные домой деликатесы нужно было платить отнюдь не магазинную цену.
   -Послушай, Марина, - вступил в разговор отец. - отстань ты от парня, ему двадцать лет, своя голова на плечах имеется. Раз так решил, пусть работает. Начнет учиться, тогда и поймет, справляется сразу с учебой и работой, или нет. Если нет, сам бросит свой бар и уговаривать не нужно.
   После батиных слов маман отступилась от меня и пошла на кухню готовить ужин. Я же отправился во двор, к турнику, где часик от души потренировался. В привычку это вошло после ранения, когда надо было разрабатывать плечевой сустав. Пуля хоть и не сломала плечо, но надкостницу зацепила, и чтобы не развилась тугоподвижность, пришлось заняться специальными упражнениями.
   Утром второго июня мы с Женей уже сидели в 222 аудитории за исчирканным чернилами столом. Народа было немного, и в основном девушки.
   -Наверно те, кто в прошлом или позапрошлом году не поступил, -подумал я, глядя на юные лица. Парней вместе со мной было всего трое.
   Все с любопытством разглядывали друг друга, пока в аудиторию не вошла преподаватель. И это была Белла Марковна Берман.
   Она орлиным взором оглядела сидящих за столами и моментально вычислила меня.
   -Саша! Сапаров! Надо же! Сто лет тебя не видела! - воскликнула она. - Неужели решил поступать на иньяз?
   Я встал и сказал:
   -Да, вот решил поступать. Дозрел. А вы Белла Марковна здесь, какими судьбами?
   Она поморщилась и прошептала:
   -Давай после занятий поговорим, сейчас неудобно.
   Я понятливо кивнул и вновь уселся за стол.
   Женька завистливо сообщила мне в ухо.
   -Конечно, что тебе не поступать, всех преподавателей знаешь.
   Но Белла Марковна уже начала занятие и мы погрузились и трудный мир английской грамматики.
   Когда пара закончилась, мы с бывшей учительницей вышли в коридор, где присев у окошка в рекреации начали выкладывать другу другу все, что произошло с нами за последние три года.
   Оказалось, что Белла Марковна уже два года, как работает преподавателем на кафедре английского языка. Работать здесь ей нравится намного больше чем в школе. Я же, со своей стороны, рассказал, что отслужил два года и надеюсь поступить.
   Собеседница укоризненно покачала головой.
   -Ох, Саша, чего же ты мудрил столько времени? Не знаю, не знаю, документы мы еще не начали принимать, но по прошлому году конкурс был огромный.
   -Белла Марковна, у меня есть привилегия поступить вне конкурса, не забывайте, - улыбнувшись, напомнил я.
   -Ах, да точно! - расцвела преподаватель и добавила. - Но все равно тебе учить много придется, получишь двойку и привет.
   -Ну, двойку, это вряд ли, - скептически подумал я. - А с тройкой пройду по любому.
   - Да, учеба поставлена по серьезному, не сачкуют преподаватели, - пришел я к такому выводу после третьей пары. - И все это удовольствие в течение месяца стоит восемь рублей. Мда, репетиторы в моей первой жизни плачут и рыдают.
   Куда сегодня пойдем? - обратилась ко мне Женя, когда мы вышли на улицу.
   Пойдем, посмотрим, как выглядит место, где мне придется вскоре работать, - сообщил я.
   -Ты собираешься работать? - удивилась девушка.- И сможешь найти для этого время?
   -Конечно, - ответил я и, взяв спутницу под руку, повел в сторону гостиницы.
   Пройдя мимо равнодушно глядевшего на нас швейцара, мы оказались в прохладном после улицы, вестибюле. Подойдя к стойке дежурной, я представился, и спросил, как пройти в валютный бар.
   -Ох, там еще ремонт в полном разгаре, - поморщилась женщина в форменной одежде, - Не на что там еще смотреть. И вообще кому идея в голову пришла еще один бар открывать? И так финны по приезду сразу нажираются, как свиньи, а будут еще больше. После них все туалеты заблеваны.
   -Зато теперь будут за марки нажираться, - сообщил я. - Нашей стране валюта нужна.
   -Ой, хоть ты парень мне лекций не читай, - сообщила дежурная. - У меня и так от них голова болит. Как с прошлого года организованные туры иностранцев сделали в Кижи, так от лекций и собраний не продохнуть.
   Даже сюда в вестибюль, доносился стук молотков и визжание пилы из помещения бара.
   -Ладно, - обратился я к подруге. - Раз смотрины не удались, пойдем в кафе мороженое.
   Женя, между тем смотрела на меня, как на полубога.
   -Саша,- прошептала она с придыханием. - Ты будешь работать барменом в валютном баре!!
   -Блин! И эта туда же, - подумал я с досадой. -А ведь если поступлю, девчонки на курсе, как узнают, где я работаю, охоту на меня устроят. А мне, честно говоря, это надоело еще в первый год работы. Интересно, есть ли сейчас девушки, которым безразлична моя профессия.
   Немного подумав, я и сам понял, что есть. Только они не ходят по барам. Но Женька явно к ним не относится.
   Когда Борис Семенович Гордин пришел домой, там раздавались звуки музыки. За закрытыми дверями в комнату дочери на рояле игралась Апассионата.
   -Чего это она? - спросил он у жены, кивая на дверь.
   -Нашла себе мужа, - ответила та, нервно улыбаясь.
   -Это кого, не Сапарова ли?
   -Именно его. - кивнула Наталья Николаевна.
   -А тот в курсе? - шутливо спросил муж.
   -Конечно, нет.
   -А чего это она вдруг решила?
   -Боря, иди, вымой руки, переоденься и приходи ужинать, там и поговорим, - скомандовала жена.
   Через пять минут Гордин, как штык, сидел за столом и вопросительно глядел на жену.
   -Понимаешь, Боря, Женя сегодня пришла домой какая-то возбужденная, сразу села письмо подруге в Новосибирск писать.
   Я поинтересовалась, чего вдруг уселась за письмо, а она мне бац, и сообщила:
   -Мама, я выхожу замуж.
   Я тут так и села.
   -За кого хоть выходишь? Спрашиваю. А она мне, как выдаст:
   -За Сашу Сапарова, только он об этом еще не знает.
   - Ну, я спрашиваю, с чего тогда такой переполох?
   Оказывается, он сегодня ее таскал на свою работу. Парень собирается работать барменом в валютном баре. Представляешь? А это засранка мне говорит.
   -Он умный, добрый и не жмот, как наш папа. Тот мне год обещал юбку джинсовую. А Саша зашел в комиссионный магазин, и через пятнадцать минут я ее уже примеряла. Мне все девки будут завидовать. Я уже Аленке письмо написала, пусть локти кусает.
   -Вот зараза! - с чувством ругнулся Гордин. - А этот паршивец, где, интересно деньги берет? Ведь только из армии пришел. Неужели родители дают?
   -Не знаю,- пожала плечами жена.- Надеюсь, не украл.
   -Ну, это вряд ли, - сообщил Борис Семенович. - Я тут на днях попросил товарищей разузнать, что паренек с нашей дочкой встречаться начал. Так мне целую историю рассказали. Ты сама лучше присядь, а то еще от удивления на ногах не устоишь.
   Этот Сапаров, действительно, только что отслужил. И служил он здесь в городе. Притом ушел в армию комсомольцем, а вернулся коммунистом .
   -Серьезно! - прокомментировала Наталья Николаевна, справившись с удивлением.
   -Слушай дальше. Он награжден орденом Красной звезды. За что, выяснить не удалось, даже мне. По крайней мере, так, с налета. Со временем все равно уточню, что там произошло.
   -Так, может, проще спросить у него самого, - предложила жена.
   -Ага, и признаться, что мы о нем справки наводили, - возразил муж.
   - Ну и что, мне кажется, он к этому спокойно отнесется. Знаешь, Боря, парень очень непрост. Для своего возраста ведет себя очень достойно. Ты себя в двадцать лет вспомни,
   -Ну, Наташа, ты тоже скажешь. Тогда время было другое, послевоенное, голодное. Не было лишних денег юбки джинсовые девушкам покупать.
   -Да я не о юбках говорю! - рассердилась Наталья Николаевна, - При чем тут они, я о том, что человек в двадцать лет стал коммунистом, награжден орденом, значит, стержень в нем имеется не по возрасту. Вот учиться собрался, притом на иньязе. И подработку нашел соответствующую, в баре для иностранцев. Все одно к одному. А перед этим девушку себе нашел, скажем, откровенно, непростую. Может, и случайно познакомился, но когда узнал, кто родители, решил знакомство продолжать. Ты знаешь, я давно таких целеустремленных парней не видела, заточенных под карьеру.
   Хотелось бы знать, чего он мечтает достичь? Вообще, мне до сегодняшнего дня это знакомство было не по душе. Все же парень не нашего круга. Но Женьке ведь об этом не скажешь, сам знаешь ее упрямство. А сейчас думаю, правильно сделала, что не влезла в их отношения. Даже если не получится у них ничего, для нее все равно польза будет.
   -Вот только мне работа его в баре не нравится, - буркнул Гордин. - Как бы нам она боком не вышла.
   -Боря, ты как будто первый день родился, - засмеялась жена. - Сам подумай, кого допускают до работы в таких местах.
   Журналисты переглянулись и посмотрели по сторонам.
   -Кгхм, - откашлялся Борис Семенович. -Понятненько, ну ладно, я пойду в кабинет, мне надо над статьей поработать. На всякий случай, если задержусь, тебе спокойной ночи.
  
   Мы с Женей уже привычно перекусывали на кухне, после очередной зубрежки, беседуя ни о чем с ее мамой. Неожиданно зазвонил телефон.
   -Там твоя Аленка на проводе, - обратившись к дочери, сообщила Наталья Николаевна, после того, как взяла трубку.
   -Ну, это надолго, - вздохнул она, когда Женька умчалась в коридор. После чего прикрыла дверь и обратилась ко мне.
   - Саша, меня беспокоит твой поступок. Я не понимаю, зачем ты подарил Жене эту юбку. Тебе не кажется, что это выглядит нескромно? Все же у вас не те отношения для таких подарков. Мы с Борисом Семеновичем после этого неловко себя чувствуем. Я бы хотела вернуть тебе деньги. Скажи, пожалуйста, сколько ты заплатил?
   -Хм, вы знаете, Наталья Николаевна, в тот момент, как-то не думал об отношениях. Это вообще произошло спонтанно. Мы шли с ней по улице. И тут она, увидев девушку в джинсовой юбке, сказала, что папа обещал ей еще в Новосибирске, что купит ей такую, но до сих пор не купил.
   Этот разговор произошел, как раз напротив комиссионного магазина. Его директор моя хорошая знакомая. Я и предложил зайти глянуть, может, у нее есть в заначке что-то похожее. Оказалось, что есть. Ну, а когда Женя юбку надела, то сразу стало понятно, что ее надо брать. Могу же я порадовать девушку, с которой дружу. Не вижу в этом никакого криминала.
   -Ты мне так и не сказал, сколько она стоит.
   -И не скажу, не уговаривайте, - улыбнулся я. - За подарки деньги не берут.
   Нашу беседу прервала Женя, ворвавшаяся на кухню. И сразу вперила подозрительный взор в маму.
   -Чего это вы тут закрылись? Мама, что за дела!? Саша, что она от тебя хотела?
   -Да ничего не хотела, - сообщил я, - это мы от твоего треска закрылись. Ты слишком громко болтала по телефону.
   Женьку мои уверения не очень убедили, потому, что она периодически кидала на маму многообещающие взгляды. Из них было понятно, что после моего ухода планируются разборки между дочерью и мамой.
   Что же, все жизненно, дочки моментом просекают, когда мамы влезают в их отношения с парнями и пытаются отстоять свое право на самостоятельность. Но мне свидетелем разборок быть не хотелось, поэтому я по быстрому распрощался с собеседницами и буквально сбежал от них.
   Время было около пяти часов, и я решил зайти к Незванцеву, чтобы узнать, как там мои перспективы. Тот, на мое счастье еще не ушел домой, а беседовал с незнакомым мужчиной лет тридцати.
   -Отлично! На ловца и зверь бежит! - вскликнул он, здороваясь со мной. - Ты, как всегда появился во время, знакомься, это твой будущий напарник и собственно начальник, Эльштейн Иосиф Аркадьевич.
   Высокий, на полголовы выше меня, мужчина встал и, улыбнувшись, протянул руку. Несмотря на изящные тонкие пальцы, его ладонь стиснула мою неожиданно сильно. Я же, разглядывая его лицо и пышные волнистые волосы, уныло думал, что своих девушек с ним бы знакомить не стал.
   Незванцев, между тем продолжал говорить:
   -Иосиф Аркадьевич, приехал к нам из Ленинграда. Там он работал в подобном заведении, и имеет хороший опыт работы. Мы с ним знакомы еще с учебы, поэтому он и откликнулся на мою просьбу. Надеюсь, что вы сработаетесь. Бар у нас открывается через два дня. Твои документы, Сашок, проверку прошли так, что с тебя поляна.
   -Э,э, - пришло время мне смутиться, - Я как бы сейчас, не при лавэ, может, отложим это на другое время.
   -Тогда, накрываю поляну я, - вступил в разговор Эльштейн. - подскажите только, куда пойдем, я еще тут у вас не вполне сориентировался.
   -Отлично, - воскликнул Валера, - Идем в ресторан Петровский, там свинину с грибами в горшочках, делают, пальчики оближешь.
   Он позвонил жене и сообщил, что идет в ресторан. Судя по голосу жены, та нисколько этим не расстроилась.
   Мы же вышли на улицу и пешком направились в сторону ресторана.
   Растолкав очередь, собравшуюся у дверей, Валера постучал в глухую дверь. Выглянувший вышибала расплылся в улыбке и пропустил нас вовнутрь, под унылое молчание неудачников.
   Внутри обстановка была совсем другой. Те, кому посчастливилось проникнуть сюда, были радостны и веселы. Оркестр еще не играл. Но этого и требовалось. В одном из залов пьяные финны орали Руллу Теруллу, а не менее пьяные петрозаводчане им подпевали. В баре все стулья у стойки были заняты. Иосиф опытным взглядом окинул стойку и бармена и что-то скептически прошептал Незванцеву на ухо. Тот скривился, но, держа марку, сказал.
   -Дай время и у нас будет не хуже, чем у вас.
   В этот момент к нам подлетела взволнованная администратор.
   -Здравствуйте Валерий Георгиевич, - вы к нам с проверкой, или посидеть, отдохнуть? - пролепетала она, с тревогой оглядывая Эльштейна.
   -Успокойся, Марина, - сообщил Незванцев, - мы зашли
   просто посидеть, пообщаться, найди нам уютный уголок, пожалуйста.
   Администратор провела нас через два зала и открыла неприметную дверь, за ней находился зальчик, о котором в прошлой жизни я и не подозревал.
   Не успели мы усесться на массивные деревянные сиденья, как тут же перед нами нарисовался молодой паренек с блокнотом в руках и поинтересовался, что мы будем заказывать. Снова Незванцев взял на себя инициативу, и мы только слушали слова копченый сиг, палтус, клюквенный морс, селедка под шубой, калитки, водка Петровская, свинина в горшочках со сморчками.
   -Эй, Валера, - попытался его остановить Иосиф. - Остановись, нас всего трое.
   -Ничего, под водочку, все уйдет за милую душу, - ответил тот и продолжал диктовать.
   И он оказался прав. Когда мы приступили к второй бутылке на столе оставались жалкие остатки пиршества. Всего копченого сига сожрал Иосиф, после чего, вытерев жир, авторитетно заявил, что севрюги, балыки, миноги, и прочие рыбные деликатесы бледнеют перед глубинным карельским сигом.
   О работе мы не говорили. Зато оба моих собеседника опять во всю принялись критиковать мое решение поступить в пединститут.
   -Слушай, Саша!- в один момент воскликнул Эльштейн. - Почему бы тебе не поступить еще на заочный факультет в институт советской торговли. Там не сможет учиться только полный идиот. Связи у меня в нем нормальные, Получишь второе высшее образование, как у Незванцева, к примеру, и будешь работать барменом с двумя высшими образованиями.
   Оба старших товарища заржали пьяным смехом, хлопая меня по плечам
   Я смеялся вместе с ними, голова уже работала не очень хорошо, но все же мысль о том, что неплохо попробовать такой вариант, крючком засела в голове. Она так ее и не покидала, пока я шел пешком домой, чтобы хоть немного протрезветь.
   Дома меня дожидалась мама, чтобы сообщить о трех звонках Жени, жаждущей со мной поговорить. Но так, как время было около одиннадцати, перезванивать я не стал. Молча выслушал мамины упреки и прочие слова типа того, что в если ближайшее время не пересмотрю свои взгляды на жизнь, то стану хроником, сопьюсь и закончу свою жизнь в канаве под забором. Так мама объединила эти два места, когда я попросил уточнить, в каком из этих двух мест я все-таки помру, в канаве или под забором.
   Несмотря на уверения Незванцева, через два дня мы к работе не приступили. В баре еще оставалась куча всяких недоделок, нуждающихся в исправлении. Я же снова проходил " курс молодого бойца" только на этот раз в отношении работы бармена. Слушая Иосифа, я поражался, как вообще ухитрился проработать год в шашлычке и не загреметь под фанфары в места не столь отдаленные. Эльштейн на мой вопрос по этому поводу, усмехнулся и сообщил.
   -Это все потому, что у вас здесь край непуганых идиотов. В Питере тебя засекли бы через пару дней.
   Я за несколько дней узнал от него кучу разных ухищрений, до которых доходил бы самостоятельно очень долго, а может, и вообще не дошел.
   Тем не менее, несмотря на быстрый прогресс, Эльштейн решил повременить с моей самостоятельной работой, поэтому несколько дней пришлось работать вместе с ним.
   Начало работы меня откровенно разочаровало. В баре наплывом посетителей не пахло, несмотря на то, что на полках теснились бутылки с разноцветными этикетками, которых днем с огнем не найти в наших магазинах. Финны, ребята прижимистые, умели считать деньги не хуже наших руководителей. Зайдя в бар, они первым делом внимательно вчитывались в ценники, а затем направлялись к выходу.
   На мои вопросы Иосиф только насмешливо пожимал плечами.
   -Мы это все уже проходили, - сообщил он. - Я еще, когда решался вопрос с наценками, сказал, что ничего хорошего с ними ждать не стоит. Если рядом есть забегаловка, где можно выпить ту же водку в два раза дешевле, все иностранцы, имеющие рубли в кармане, отправятся туда. Это наши ребята, будут понты кидать, хотя в кармане ни гроша.
   кассир, приходившая ночью в сопровождении милиционера снимать кассу с недоумением смотрела на тонкую пачку марок и десяток монет, сиротливо валявшихся на дне денежного ящика.
   Я, глядя на все это безобразие, начинал подумывать, не пора ли валить отсюда. Однако Эльштейн продолжал работать, как ни в чем не бывало.
   -Не дергайся раньше времени, - как-то сказал он мне. - Наверху этот вопрос решается. Ты просто не представляешь, сколько инстанций придется пройти, чтобы понизить цены. Речь ведь не о рублях, о валюте! Чего ты печалишься, Зарплату, какую, никакую, нам платят. Знакомства полезные ты с иностранцами заведешь. Кто-то ведь к нам все равно заглядывает.
   Знакомства я действительно завел. Молодой финн из Хельсинки, Илмари Антонен возивший к нам группы туристов, быстро нашел дорогу в бар. Деньги у него водились, и он с удовольствием просиживал вечера у стойки. Он сносно говорил по-русски, поэтому с ним было легко контактировать. Но большинство финнов были совсем не похожи на своих потомков из 2018 года. По-английски они почти не говорили, приехав со своей деревенской фермы в большой город, не понимали, что в нем делать. На все, что их хватало, это пользуясь отсутствием у нас сухого закона, тупо напиваться до потери сознания.
   Как то вечером, во время работы, меня позвали к телефону. Когда я взял трубку, то услышал в ней незнакомый мужской голос.
   -Александр Юрьевич, добрый вечер, - Меня зовут Вадим Сергеевич, передаю вам привет от Дениса, надеюсь, вы его помните.
   Хотелось бы с вами встретиться обговорить кое-какие вопросы. Я примерно представляю ваше расписание, поэтому предлагаю завтра зайти по адресу... в пятнадцать часов. Вас устраивает это время?
   Только, когда собеседник назвал адрес, я понял, кто это звонит. Тогда вспомнил и Дениса. Как ни странно, но в восьмидесятые годы у нас в городе все знали, где находится явочная квартира КГБ. Хотя к этому времени ее наверняка там не было. Но сейчас шел только 1971 год, и эта квартира была еще не на слуху.
   -Да, конечно, устраивает, я подойду к этому времени, - сказал я в трубку, из которой почти сразу донеслись короткие гудки.
  
   На следующий день самым сложным, оказалось, отвязаться от Жени. После занятий она прилипла, как банный лист. А я никак не мог придумать отговорку, чтобы отправить ее домой. Ссориться не хотелось, поэтому пришлось притвориться заболевшим и срочно отправиться домой, сказав, что попробую лечь поспать.
   Проводив ее до автобуса, я направился по данному мне адресу. Дверь в явочную квартиру комитета почти не отличалась ничем от остальных, кроме широкого глазка. На звонок дверь почти мгновенно открылась, и из-за нее выглянул молодой мужчина, лет тридцати. Увидев меня, он расплылся в улыбке и дружелюбно произнес:
   - Санек, привет, наконец, удосужился ко мне зайти. Проходи не стесняйся.
   Квартира, не представляла собой ничего особенного. Одна небольшая комната, кухня. Типичная обстановка, для молодого холостяка. Ничто в ней не выдавало, что здесь никто не живет.
   Надев предложенные тапочки, я проследовал вслед за хозяином на кухню. Тот, сразу зажег газ и поставил чайник на огонь.
   -Присаживайся, - предложил он. - В ногах правды нет. А разговор у нас будет долгий. Как ты уже знаешь меня зовут Вадим Сергеевич, такк, что будем знакомы.
   Мы пожали руки друг другу, я уселся на стул и выжидающе глянул на собеседника.
   -Не будем толочь воду в ступе, - сказал тот, поняв мой взгляд. - Человек ты достаточно зрелый, прошел армию. Зарекомендовал себя положительно. Партия и Правительство отметили твои заслуги орденом.
   При этих словах в голосе собеседника послышались завистливые нотки.
   - Нас немного настораживает твой выбор профессии. Но, для комитета так даже лучше, ведь работать в таком проблемном месте, связанном с валютой, будет заслуженный, проверенный делом, человек.
   До армии ты легко пошел нам навстречу и добровольно передавал сведения.
   Сейчас же я уполномочен предложить тебе стать нашим внештатным сотрудником, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
   Он замолчал и выжидающе смотрел на меня.
   -А что за вытекающие последствия? - поинтересовался я.
   -Ну, к примеру, мы можем посодействовать в поступлении в ВУЗ, - улыбнувшись, поведал Вадим. - закончишь его поможем с работой. Выезд за рубеж в социалистические страны по путевкам. Ну, мало ли чем еще можно помочь. Денежной премией, к примеру, если будет за что.
   А в мои обязанности, что будет входить?- спросил я.
   Вадим Сергеевич встал, достал из портфеля тонкую книжицу.
   -Вот возьми почитай эту методичку, я пока чаек заварю.
   Вскоре мы, прихлебывая, пили скверно заваренный грузинский чай с кренделями, без сомнения, купленными в соседней бакалее. Вадим Сергеевич молчал, я же в это время пробегал глазами страницы методички.
   -Когда я отложил ее в сторону, он спросил:
   -Ну, как понятней стало?.
   -Вроде все ясно, - сказал я. - Согласен я, ведь если не соглашусь, сразу проблемы появятся, проверки и прочее. А так, хоть вы мешать не будете.
   На мои слова собеседник только улыбнулся и развел руками.
   Закончив с чаепитием, мы говорили еще с час и, порешав все вопросы, разошлись, довольные друг другом.
   А чего переживать? Этого звонка я ждал с той минуты, как согласился на работу в баре. Странно бы было, если при таком трепетном отношение к валюте в СССР, барменов в валютном баре оставили без полного контроля. Поэтому согласившись стучать, не испытывал никаких отрицательных эмоций.
   В том, что мой руководитель и напарник Иосиф тоже работает на КГБ, не было никаких сомнений. Так, что теперь будем с ним стучать в унисон.
   После утомительной беседы хотелось пройтись. В баре у меня сегодня был выходной и сейчас я с удовольствием шел прогулочным шагом в сторону дома.
   Еще не доходя до него метров сто, я услышал натужный рев мощного мотора. Зайдя во двор, я обнаружил, что из кузова грузовика по лагам спихивают на землю перед нашим гаражом, ржавый кузов 408 Москвича.
   А вокруг него возбужденно нарезает круги мой батя.
   -Это что за хлам? - спросил я него.
   -Ты, что!? Какой же это хлам? - возмутился отец. - Ты только глянь! Почти новая машина. Ее у нас еще весной списали после аварии, хотели продать, но что-то там не срослось. Вот мне предложили за пятьсот рублей выкупить.
   Глядя на мое укоризненное лицо, он потихоньку замолкал.
   -А мама знает? - поинтересовался я.
   Под моим насмешливо-сочувственным взглядом батино лицо начало багроветь.
   И вдруг он неожиданно закричал фальцетом.
   -Кто хозяин в доме!? Я или мать?! Я что не могу себе машину приобрести?
   -Пап, успокойся, - не на шутку испугался я, глядя на его покрасневшее лицо. Видимо он уже подсознательно готовился к неприятному разговору с мамой. Все же пятьсот рублей были приличные деньги для нашего бюджета. Особенно за такую рухлядь. Я еще не заглядывал в моторный отсек, но пока машину стаскивали на землю, успел заметить, что от порогов остались один воспоминания. Левая передняя дверь с разбитым окном, выгнутая от удара. Передние крылья снизу проржавели насквозь.
   -Хм, ему же не может быть больше шести лет? -думал я, - что же с ним творили, чтобы довести до такого состояния. Ну, блин, тут с одним кузовом возни будет! Умереть и не жить.
   Глянув на все еще багрового батю, я предложил:
   -Папа, давай скажем маме, что это была моя инициатива, типа я услышал, что у вас продается списанный Москвич, и уговорил тебя, его купить.
   Отец, вытирая пот с лица, сообщил:
   -Ну, я, в общем, на тебя и рассчитывал, когда покупал это утильсырье. Я ведь не один ездил машину смотреть, Валентиныча взял с собой. Тот бил себя кулаком в грудь, кричал, что все сделает, автомобиль, как игрушка будет. А если ты ему поможешь, то до зимы закончим все дела.
   Я устало вздохнул.
   -Папа, ты, где его планируешь восстанавливать, в нашем сарае? Так, если мы его туда затащим, сами уже зайти не сможем. А как мы там варить будем. Ты с чайником и огнетушителем будешь стоять целый день? Ладно, давай рассчитывайся с мужиками, уберем все, что можно в сарай. А я завтра, съезжу кое-куда и попытаюсь договориться насчет бокса.
   И если получиться, не говори маме, сколько денег потратил. Хочется вечер прожить спокойно.
   Конечно, ничего отец скрыть от маман не сумел. Та быстро вытянула из него, сколько денег, по ее мнению, выкинуто на ветер и начала подсчитывать, сколько еще уйдет на ремонт. Так же не прошла наша попытка спихнуть все произошедшее на меня. Домашняя следовательница быстро вычислила виноватого и теперь привлекала меня в качестве эксперта, чтобы доказать всю пагубность батиного поступка. Пришлось клятвенно заверять, что не пройдет и двух месяцев, как машина будет на ходу и первым пассажиром в ней будет мама.
   Удалившись к себе в комнату, я сел на кровать и взявшись за голову, задумался.
   Похоже, попал я капитально.
   Мою работу никто не отменял, через день, я должен, как штык находиться в баре с шести вечера до двух ночи. Через неделю оканчиваются подготовительные курсы, а еще спустя два дня начинаются вступительные экзамены. И вот, теперь единственный месяц - август, в котором я рассчитывал слегка расслабиться, пропал. Весь август придется в свободное время заниматься машиной. От отца все равно никакой помощи не дождешься.
   Что будет в сентябре непонятно, но думаю, что мой куратор найдет способ освободить меня от поездки в совхоз. Все же я ему больше нужен в другом месте. Если так получится- отлично, возможно, тогда удастся закончить ремонт Москвича.
   Отбросив эти мысли, я звякнул Жене и сообщил, что чувствую себя гораздо лучше. После чего разделся и лег спать.
   Утром, выйдя во двор, первым делом обошел лежащую на земле технику. Меня снова одолели сомнения.
   -А чего собственно, никто не захотел покупать этот драндулет,- думал я разглядывая в стекла внутренности салона.- может, там и двигатель стуканул, или еще какая бяка имеется. А собственно, какая разница, все равно придется все перебирать. - решил я и, оставив все сомнения отправился на учебу.
   После занятий, чтобы не расстраивать девушку, я предложил ей съездить со мной в одно место, а уже потом, посетить кафе-мороженое.
   Конечно, та без раздумий согласилась.
   Перед поездкой я, на всякий случай, позвонил Борису Ефремовичу из автомата. Тот был на работе и явно обрадовался моему звонку.
   В гараже ДОСААФа за прошедшее время ничего не изменилось. Старикан, сидевший на проходной, по свойски подмигнул мне. Еще бы, всего месяц назад он был свидетелем, как мое бесчувственное тело выгружали из газика коменданта Петрозаводского гарнизона.
   Пройдя в кабинет главного механика, я обнаружил там Ефремыча, зарывшегося по уши в бумагах.
   Моему приходу он обрадовался, вылез из-за стола и облапил своими клешнями. Вежливо поздоровался с Женей, после того, как я ее представил, а когда та отвлеклась, сделал большие глаза и поднял большой палец вверх.
   -Ну, рассказывай, с чем пожаловал? - спросил он, когда мы обменялись свежими новостями.
   Я коротко изложил свои проблемы и выжидательно уставился на своего бывшего преподавателя.
   -Хм, надо помараковать, - Ефремыч усиленно потер заросший подбородок. - Возможно, смогу тебе помочь. У нас пустует небольшой ангар. Пока мы туда ничего не планируем ставить. Так, что привозите свою лайбу. С мужиками сам договаривайся. Как с ними будешь рассчитываться, не мое дело. Что же касается запчастей, имеется один вариант. Только опять же подумай, как будешь расплачиваться.
   Я открыл тяжелый портфель и поставил на стол пять бутылок чешского пива.
   -Борис Ефремович, - попробуй, вчера только получили. Прямо из Чехсловакии.
   У механика загорелись глаза.
   -Это что? Настоящее чешское пиво!
   Я улыбнулся.
   -Поддельного не держим. Извини, Ефремыч, я не собирался сегодня к тебе, так уж вышло. Знал бы, так что-то приличней подготовил.
   - Хм, надо же приличней, - пробормотал тот. - Говоришь так, как будто каждый день такое пиво пьешь.
   Ефремыч бережно снял бутылки со стола и убрав в шкаф, сказал.
   -Раз пошла такая пьянка, поехали, съездим в гараж Минздрава, я тебя кое с кем познакомлю. Женя, ты надеюсь, не против?
   -Не против, - коротко сообщила та и бросила на меня многообещающий взгляд.
   - Ничего, подумал я. - Немного покатаешься с нами, настроение поднимется.
   На улице мы уселись в волжанку, на которой когда-то я сдал здесь свой первый экзамен и Ефремович бодро порулил в центр города.
   На площади Ленина он свернул во дворы, и мы оказались перед гаражами Министерства здравоохранения. Выйдя из машины, Никулин
   целеустремленно направился к диспетчерской.
   -Антипыч у себя? - спросил у сидящей за окошком женщины.
   -У себя, чего ему сделается, борову. - проворчала та.
   Ефремыч ухмыльнулся и проследовал дальше, ну, а я за ним. Женьку на этот раз мы благоразумно оставили в машине.
   В кабинете главного механика было накурено и пахло перегаром. Сам механик, потный рыжий толстяк сидел за столом в расстегнутой до пупа клетчатой рубахе и пил воду из горлышка графина, не обращая внимания на струйки воды текущие мимо рта.
   Увидев нас, он поставил графин на стол и гулким басом произнес:
   -Ефремыч, бл... Здорово! Не прошло и года, как ты нарисовался. Че, опять проблемы, какие?
   Он достал из-за батареи недопитую бутылку водки и, держа ее в руке, спросил:
   -Будете?
   -Не я за рулем, - пошел в отказ Ефремыч, а я вовсе промолчал, мне же, собственно, и не предлагали.
   Слушай Николай Антипыч, тут моему ученику бывшему, надо бы помочь. Батя у него купил Москвич списанный, так, что сам понимаешь.
   Антипыч, прищурившись, посмотрел на меня.
   -У тебя отец не в Министерстве образования работает? Там весной Москвич списывали.
   -Ну, в принципе да, - осторожно сказал я.
   Толстяк засмеялся.
   -Повезло вам, так повезло. На этом Москвиче Дима Желудев работал. Угрохал его капитально, а напоследок еще и в аварию попал. В этом министерстве вечно одних придурков за руль сажают. -сообщил он.
   Коля,- обратился к механику Ефремович, понизив голос. - Парень в валютном баре работает, всегда поможет, если что. Кстати, и руки у него не из жопы растут, два года по Петрозаводску коменданта гарнизона возил.
   -Ого! - сказал Антипыч, и в первый раз у него появилось что-то вроде уважения при взгляде на меня.
   - Не хочешь к нам водителем пойти? - внезапно спросил он. - Что это за работа, водяру разливать, всякому дерьму? Несерьезно ты парень к жизни относишься. Думаешь, Ефремыч всех своими учениками называет. Ни хера подобного! У него такие ребята, как ты, наперечет. Верно, я говорю? - спросил он внезапно у того.
   Борис Ефремович улыбнулся и молча пожал плечами.
   - Вообще то я учиться собираюсь, - сообщил я, чтобы хоть что-то сказать. - В пединституте.
   -Мда, - скептически сказал Антипыч. - Тоже дело не фонтан. Ну что же, каждый сходит с ума, как умеет. Ладно, пойдем, заглянем к кладовщику.
   Он, неожиданно легко для толстяка, поднялся и направился к дверям.
   Выйдя из диспетчерской, мы направились к неприметному деревянному домику с забитыми окнами, укрепленными швеллерами на болтах. Открыв железную дверь с надписью, "кладовщик", механик крикнул:
   - Сергеич, поди сюда!
   К нам из дверей вышел примерно такой же бухой персонаж, как Николай Антипович.
   - Послушай, Толя, - обратился к нему механик, - В пятом боксе стоят два восьмых Москвича аварийных, Вот этот парень с ними поработает. Все, что он снимет, уберешь к себе. Когда он закончит, доложишь мне. Приду, гляну, чего он там насобирал. Что могу, отдам, что не могу, тоже отдам, но....
   Тут механик перевел взгляд на меня.
   -Надеюсь, что ты человек понимающий, раз армию отслужил. И благодарность твоя будет соответствующей.
   -Естественно,- ответил я, - никаких проблем, как в аптеке.
   -Отлично, - воскликнул он. - Как прикинешь, что тебе нужно, приходи и начинай разборку.
   Потом, повернувшись уже к Ефремычу, просящим голосом спросил:
   - Может пару стопарей пропустим ради встречи? Чего менжуешься, парень потом тебя до дома докинет. И машину в гараж поставит.
   Борис Ефремович кинул на меня вопросительный взгляд, но я развел руками и сказал, что мне через полтора часа на работу. Хотя если бы меня не ждала в машине Женя, можно было и пойти навстречу Никулину.
   Антипыч тяжко вздохнул и пошел допивать бутылку в одиночестве.
   А мы отправились обратно в досаафовский гараж.
   -Знаешь, Саша, ты меня сегодня снова удивил, - призналась Женя, когда мы сидели с ней в кафе-мороженом. - Ты меня вообще, каждый день удивляешь. Даже папа сказал, что ты вундеркинд. И он первый раз встречает такую незаурядную личность.
   -А что сказала Наталья Николаевна? - ехидно спросил я.
   -Смейся, смейся, - мстительно сообщила Женя. - Она вообще собирается пойти в школу, где ты учился, чтобы собрать материал для статьи.
   -Для какой, еще статьи? - удивился я, впрочем, подозревая для какой.
   Вынюхали журналисты о моей награде. Теперь покоя не дадут. Хорошо еще Женьке не сказали. Хотя, что теперь скрывать. Через неделю все о ней узнают.
   И действительно, все узнали. Вечером, перед первым экзаменом я отпарил парадный мундир и повесил его на вешалку.
   А утром облачился в него, посмотрел в зеркало, как сияют значки и орден, после чего направился неторопливым шагом в сторону пединститута.
   Абитуриенток было море. Среди них печальными маяками возвышались редкие мальчишки.
   Мое появление фурора не произвело. Большинство девчонок. насмешливо улыбались, понятливо качая головой. А вот парни поглядывали с завистью. То, что ребята после армии поступают с льготами, знали все.
   Появившаяся Женька, забыв о экзамене, начала разглядывать мою форму.
   Ой! А это что за звездочка? - спросила она, указав пальцем на награду.
   -Это не звездочка, - наставительно сообщил я. - Это Орден Красной Звезды.
   - Стоявшие рядом очевидцы, ахнули, А Женя вообще открыла рот от изумления.
   А тем временем в деканате шло очень интересное совещание. Декан факультета Крайнов Георгий Павлович находился в отвратительном настроении.
   -Дарья Петровна, вы плохо выполняете свои обязанности, - в который раз упрекнул он свою зав. канцелярией. - Почему я узнаю о том, что на наш факультет поступает коммунист- орденоносец от ректора, а не от вас.
   Представляете, как я себя чувствовал, когда меня спросили, как я планирую обеспечить стопроцентное поступление этого абитуриента в ВУЗ?
   Что я мог ответить, когда понятия не имел, о таком событии. Прошу немедленно пригласить ко мне всех сегодняшних экзаменаторов. Я проведу с ними краткую беседу.
   - Хорошо, Георгий Павлович, - ответила заведующая канцелярией, молодящаяся дама неопределенных лет. А что она могла еще сказать? Не будет же объяснять декану, что уже месяц не разговаривает с этой конченой стервой, Валькой Павловской, секретарем приемной комиссии, сумевшей захомутать доцента Вальцмана, и владеющей всеми сведениями по абитуре. А ведь Вальцман, незадолго до этого, так задумчиво поглядывал в сторону Дарьи Петровны.
   -Увела сучка, такого мужика! - в сотый раз злобно подумала фрау канцелярин и с красными пятнами на щеках, отправилась на кафедру иностранных языков.
   Взволнованные абитуриенты толпились у аудитории, где должен был проходить экзамен по английскому языку. На часах над дверями стрелки показывали уже двадцать минут десятого, а преподавателей все не было.
   Напряжение постепенно спадало. В толпе начались разговоры, смех. Но вот, преподаватели появились, и все снова резко замолчали. Белла Марковна шла вместе с еще одной преподавательницей Натальей Владимировной Покровской. Белла Марковна была явно не в духе, Покровская тоже имела мрачный вид.
   Оглядев толпу, Белла Марковна безошибочно уставилась на меня и погрозила пальчиком.
   Взоры почти ста человек, стоявших в широком коридоре, скрестились на мне.
   Причина такого поступка лежала на поверхности.
   -Узнала, про мои армейские достижения, и, возможно, только сейчас,- понял я.
   Зато Женя с недоумением спросила.
   -Саша, чего это Белла Марковна на тебя злится? Она всегда с тобой вежливо разговаривала.
   Спустя минут десять нас начали запускать в аудиторию по тридцать человек и по алфавиту. Женька, естественно, попала в первый заход.
   -Ни пуха! - шепнул я ей на ухо и звучно чмокнул в него же.
   -К черту, - отозвалась девушка и зашла в дверь.
   Она в числе первых вышла из нее спустя сорок минут с постным выражением лица.
   -Четверка, - тихо сказала она и заплакала.
   Я гладил ее по голове, утешал, ободрял. А сам в это время думал:
   - Чего ты бедняжка так переживаешь, тебя примут в любом случае, даже если сдашь на двойку. Папа позвонит в обком, оттуда позвонят в ректорат и все проблемы будут решены. Это мне нужны личные заслуги, моих родителей никто выслушивать по этому поводу не стал бы.
   Однако, благоразумно, держал эти мысли при себе. Было понятно, что Женька плачет не из-за боязни не поступить, а из-за попранного самомнения. Как же так! Она, выпускница спецшколы, получила четверку там, где рассчитывала получить только пять баллов. Отрыдав, Женя сообщила, что ждать меня не сможет, и в расстроенных чувствах ушла домой.
   Я же попал в аудиторию только в четвертый заход.
   Быстро приготовив письменное задание, просмотрел вопросы билета и был готов отвечать. Однако в ответ мне посоветовали не дергаться и готовиться дальше.
   Короче, меня пригласили отвечать, когда в аудитории из абитуриентов остался я один.
   -Ну, садись к нам поближе, - одновременно сказали обе экзаменаторши.
   -Что же ты молчал? - укоризненно спросила Белла Марковна. - и вообще зачем тебе нужна была эта суета с подготовкой, я старалась изо всех сил тебя подтянуть к экзаменам, а, оказывается тебе это не очень и нужно.
   -Вы не правы, Белла Марковна, вы с Натальей Владимировной очень помогли. Все же я пропустил три года. А за этот месяц снова почувствовал себя учеником.
   А вы что вообще меня не будете спрашивать?
   -А чего зря время терять? - вступила в разговор Наталья Владимировна, помирая от любопытства. - Мы обе в курсе твоего знания языка, и свою пятерку в экзаменационный лист ты получишь заслуженно, так, что лучше поведай нам, за что получил орден, если, конечно, это не секрет.
   Заканчивался месяц июль. Я был благополучно зачислен за первый курс факультета иностранных языков. Но если для большинства поступивших впереди оставался для ничегонеделанья целый август, меня впереди ожидали очередные трудовые свершения. Злополучный Москвич уже стоял в ангаре досаафовского гаража, а рядом с ним еще конь не валялся. Валяться предстояло мне.
   Радовало одно, вышестоящие инстанции после долгих дебатов пришли к заключению о необходимости снижения цен в валюте на спиртные напитки в баре.
   После этого решения посетителей в баре ощутимо прибавилось, а вместе с ними прибавилось работы. Но зато время шло значительно быстрей, чем прежде.
   С денежными потоками тоже стало получаться. Единственное, чего мы с Эльштейном избегали, как черт ладана - это махинаций с валютой. Как я понял из его некоторых обмолвок, Иосиф загремел к нам в провинцию, именно из-за этого. Его спасла только работа на комитет. Благодаря которой ему посоветовали сменить место жительства на время и не мозолить глаза опреленным людям. Что он и сделал, воспользовавшись знакомством с Незванцевым.
   Теперь, когда в моем кармане завелись кое-какие деньжата, я мог, особо не припахивая батю, заняться машиной вплотную.
   Женя первое время после экзаменов избегала меня. Не подходила к телефону, отказывалась от встреч. Если бы мне было бы на самом деле двадцать лет, я, пожалуй. послал ее подальше. Но причина, заставившая ее скрываться от меня, лежала на поверхности. Она стеснялась, что отцу пришлось просить за нее, а я вполне мог об этом догадаться.
   Но я человек не гордый, поэтому в один прекрасный вечер нахально пришел к Гординым в гости, якобы отметить наше поступление.
   Выгнать гостя у хозяев наглости не хватило, поэтому меня отправили к Жене в комнату, пока мама накрывала стол.
   Видимо, в начале разговора Женька ждала от меня поддевки по поводу ее поступления по звонку, но, так и не дождавшись, пришла в хорошее расположение духа. Поэтому, когда ее мама зашла без стука в комнату, то обнаружила нас увлеченно целующимися на диване.
   -Кгхм! - кашлянула она, - кажется,
   кто-то хотел отпраздновать поступление, а занимается совсем другим.
   Женька густо покраснела и буквально отпрыгнула от меня.
   Мне же хотелось сказать, что воспитанные люди стучаться перед тем, как зайти. Но ссориться с мамой Жени не хотелось. Поэтому я ограничился укоризненным взглядом, на который та сделала такое невинное лицо, что я еле удержался от смеха.
   Мы мирно пили кофе с эклерами, когда от слов Натальи Николаевны я поперхнулся.
   -Что, вы серьезно говорите? Не может быть! - воскликнул я. - Вы шутите!
   - Нисколько, все уже решено, - ответила та. - Положительный ответ из Министерства образования получен, так, что в сентябре жди гостей, учеников из своей бывшей школы. Комитет комсомола и пионерская организация решили оформить стенд о тебе. Не во всякой школе есть выпускник орденоносец. Тем более в твоей, которой нет даже десяти лет.
   Вот только боюсь для детской и юношеской аудитории твоя работа в баре не очень хороший пример. Так, что подумай, что будешь рассказывать пионерам.
   -Мама, ты, что говоришь! - воскликнула Женя. - Подумай, в городе работают тысячи людей, а таких, как Саша всего два человека. Представляешь! Мне все девочки завидуют!
   -Тут она осеклась, и второй раз за вечер покраснела, искоса поглядывая на меня.
   Я же сделал вид, что не понял, в чем она только что призналась.
   -Интересно, если бы я сейчас зарабатывал деньги водителем в поликлинике, Женя меня так же защищала? - сам собой возник вопрос в голове. И, несмотря на весь свой накопленный опыт, точного ответа, на него я не знал. Только жизнь могла ответить на этот вопрос.
   Вскоре, к разгоревшейся дискуссии присоединился пришедший Гордин, и мы вчетвером еще час мусолили тему почетности все профессий в стране.
   Да, странная ситуация, - думал я. - Три коммуниста и одна комсомолка не могут придти к согласию, хотя все согласны с лозунгом, что каждая профессия в Советском Союзе почетна. Но, как показала наша беседа, среди почетных профессий всегда находятся более почетные. И тому достаточные подтверждения, к примеру, бармену никогда не присвоят высокое звание Героя Социалистического Труда. А вот лесорубу или шахтеру без проблем.
   -Послушай, Саша, - обратился ко мне Гордин. - у тебя никогда не появлялась мысль стать журналистом, к примеру?
   -Хм, да вроде нет, - ответил я. - А почему вы спрашиваете?
   -Понимаешь, ты для своего возраста неплохо излагаешь свои мысли, нужные акценты ставишь, владеешь словом. Притом, насколько я понимаю, нигде этому не учился. Прости, но школьная работа комсоргом такого опыта дать не может. А раз так - это талант, и его необходимо развивать.
   - Увы. Борис Семенович, никакой это не талант, а просто жизненный опыт, о коем вы даже не подозреваете, - внутренне улыбаясь, думал я.
   Вслух же я сказал:
   - Спасибо вам за добрые слова, но пока желания стать журналистом не испытываю. Возможно, в дальнейшем, такие мысли у меня появятся, но пока у меня другие планы.
   Все дружно пожелали узнать какие именно планы. Поэтому пришлось изворачиваться, и увиливать, пока собеседники не поняли, что ничего конкретного от меня не услышат.
   Зато конкретное услышал я. Через два дня Женя вместе с Ирой и мамой уезжает в Геленджик, в какой-то Дом ученых, где будет приводить в порядок организм, измученный переездом и выпускными и вступительными экзаменами.
   Честно говоря, я обрадовался этому событию. По крайней мере, можно было всецело посвятить себя восстановлению автомобиля.
   Конечно, для вида я опечалился и начал расспрашивать о сроках возвращения в родные пенаты. Думал, что будет в конце августа. Но, как оказалось, справка об освобождении от картошки по причине слабого здоровья у Жени уже имелась, поэтому приезд в Петрозаводск, планировался не ранее конца сентября.
   После беседы родители оставили нас в покое, и мы с Женей еще часа полтора болтали о всякой ерунде. На прощание она, по собственной инициативе заявила, что на юге даже не посмотрит в сторону молодых людей, и не будет ходить на танцы.
   Я, естественно, сделал вид, что искренне верю ее словам. Хотя было просто смешно. А вообще, пришел к заключению, что долгого романа у нас, скорее всего не получится, очень уж она не отвечает моим представлениям о спутнице жизни.
   В прихожей мы в последний раз поцеловались, и я ушел, пообещав придти проводить ее на вокзал.
   Август месяц прошел, как в тумане. Практически целыми днями я копошился в боксе около автомобиля. Понятно, что одному там было не справиться. А помощников было не так много. Зато советчиков и зевак, хватало, выше крыши. Каждый, заходя в бокс, считал своим долгом сообщить, что он думает по тому или этому поводу. Первые дни меня это развлекало, но потом начало раздражать. Правда, после того, как сварщик, с которым я договорился, полез с кулаками на одного такого доброхота- советчика, хождения в бокс стали реже, а я привернув к воротам изнутри мощный засов, вовсе исключил их появление.
   В гараже Минздрава Антипыч долго смотрел на раскуроченные мной машины, потом с чувством выругался и сказал:
   -Забирай на хрен, все, что снял. С тебя два ящика водки и ящик чешского пива. Больно его Ефремович нахваливает.
   Когда все заказанное было мной доставлено, плюс еще ящик пива, как бонус, Антипыч расплывшись в улыбке, сообщил:
   -Ты ежели, что нужно, звони, чем могу, помогу. Люди должны помогать друг другу.
   Чего не было у Антипыча, так это передних крыльев, и резины. Поэтому, пришлось вновь обратится к Ирине Алексеевне. Директор комиссионного магазина встретила меня довольной улыбкой.
   -Проходи, Александр Юрьевич, присаживайся. Рассказывай с чем пожаловал?
   -А чего так официально, Ирина Алексеевна?
   Женщина усмехнулась.
   -Земля слухом полнится. В нашем городе, Сашенька, все новости расходятся быстро. Ты теперь в определенных кругах известный человек. Да, прости, может, кофейку со мной выпьешь?
   -Отчего же выпью с удовольствием. Признаться, такого кофе, как у вас я нигде не пробовал.
   -Какие твои годы, Саша, есть время все увидеть и попробовать,- сообщила директор, включая электроплитку и ставя на нее массивную турку, явно привезенную с Востока.
   Выпив кофе, и обговорив цены на тряпки и обувь, купленные у финнов, я приступил к основной цели своего прихода.
   -Ирина Алексеевна, тут по случаю удалось купить потрепанный Москвич, и сейчас ищу выходы на запчасти. Может, присоветуете, куда обратится.
   -Никаких проблем, - улыбнулась та. - Сейчас позвоню и решим этот вопрос.
   Она сняла трубку телефона, набрала по памяти номер.
   -Танюша, привет, - заговорила она, когда в трубке кто-то ответил. - Как ты там в своем складе обитаешь, не скучно?
   После выяснения настроения, здоровья мужа и детей, Ирина Алексеевна перешла к делу.
   -Слушай Татьяна Николаевна, я к тебе пришлю мальчика одного. Хороший такой парень, работает в баре Интуриста. Ты помоги ему, чем можешь, ладно. Что? Да, да, именно там. Ну, конечно, у меня все схвачено. Ну, давай, пока, целую. Привет Глебу Михайловичу.
   Она положила трубку, на листке из блокнота написала адрес и сказала:
   -Езжай по этому адресу. Это ремонтно механический завод. Зайдешь в проходную скажешь вахтеру, что на тебя выписан пропуск, не забудь только паспорт взять. Спросишь у него, как попасть на склад.
   Там уже найдешь заведующую Татьяну Николаевну Жихареву, вот с ней решай свои трудности. Кстати у вас в баре ликер "Старый Таллин" не появился?
   -Появился, Ирина Алексеевна, - сообщил я и подал ей аккуратно завернутый бумажный сверток.
   -Ой, ты просто прелесть! - раскрасневшись, воскликнула женщина. - И почему я не на двадцать лет моложе.
   -Ну, что вы, говорите Ирина Алексеевна! - галантно сообщил я, - Неужели вы хотите быть пятилетней девочкой?
   Та несколько секунд непонимающе смотрела на меня, потом звонко рассмеялась.
   -Иди уж, комплиментщик, не придумывай невесть что!- сказала она, отсмеявшись, но глаза у нее застреляли по сторонам, как у семнадцатилетней.
   Через час я уже входил на проходную. Пожилой мужчина мельком просмотрел мой паспорт и вручил бумажку, где было указано, куда я иду.
   -Не выкидывай, - буркнул он. - Сдашь мне по уходу.
   Кивнув, я двинул в сторону склада. Когда зашел в огромное помещение, на многочисленных полках которого громоздились горы запчастей, сердце убыстрило свой ход.
   Молодому человеку, живущему во времена, из которых я сюда попал, не понять, то благоговение и восторг при виде всего этого великолепия, вызывающего нервную дрожь и желания забрать отсюда все, что только возможно.
   Взяв себя в руки, я перестал вертеть головой и направился к небольшой застекленной будке, из которой на меня подозрительно смотрели две женщины в рабочих халатах.
   Зайдя к ним, я поздоровался и сообщил, что ищу Татьяну Николаевну.
   Одна из женщин, невысокая, круглолицая толстушка призналась, что это она. И сразу переспросила, не от Ирины ли Алексеевны я пришел.
   Когда с реверансами было закончено, я протянул женщине свой список, надеясь, что меня с ним не пошлют в дальнее эротическое путешествие.
   Татьяна Николаевна, между тем, читала список и сразу делала себе пометки.
   Закончив чтение, она сняла очки и уставилась на меня.
   -Все перечисленное, молодой человек, имеется в наличии, - улыбнувшись, изрекла она. - Только придется немного подождать, пока я выпишу накладные. Вы, как будете оплачивать наличкой, или вам счет для оплаты выписать по безналу.
   -Наличкой, конечно, - пробормотал я. - Частное лицо, как никак.
   Татьяна Николаевна пожала плечами.
   - Ну у нас по всякому бывает, так, что я должна была спросить. Наличкой так наличкой.
   Взяв огромную амбарную книгу, она начала выписывать оттуда названия запчастей и спецификацию в накладные. Закончив с ними, она выписала ордер на оплату и сообщила.
   -Сейчас идете в заводоуправление, касса на первом этаже. Если окошко закрыто, стучите громче - откроют. После оплаты вернетесь обратно.
   Глянув в ордер, я обнаружил не такие уж страшные цифры, всего пятьсот двенадцать рублей. Хорошо, что я взял еще двести рублей у отца, иначе моих финансов на это не хватило.
   -Послушайте, молодой человек, - обратилась ко мне Жихарева, - Вы бы не хотели купить для двигателя жигулевский карбюратор.
   Я от этих слов немного растерялся.
   -У вас есть запчасти с Тольятти? - спросил я удивленно.
   -Ну, да, - смущенно улыбнулась Татьяна Николаевна, - машин в городе почти нет, а запчасти есть.
   - Конечно, куплю, - воскликнул я, мысленно потирая руки. -Надо же , как повезло. Может, у вас есть и расширительный бачок под тосол?
   -Имеется, - с оскорбленным видом заявила зав складом.
   Когда через полчаса я вернулся на склад, грузчик уже сложил все, что я выбрал, скромной кучкой перед воротами.
   Еще через полчаса я ехал на заводском Рафике, в который были погружены все мои покупки. Как ни странно, с меня не взяли ни одной лишней копейки. Татьяна Николаевна только намекнула, что с водителем нужно расплатиться. На мой прямой вопрос, как могу лично ее отблагодарить, она смутилась и даже не знала, что сказать. Из чего я сделал вывод, что с этой дамой надо дружить, ибо она редкий человек, бескорыстно помогающий друзьям своих друзей. Что я и сделал через несколько дней, привезя ей модные венгерские туфли на входящей в моду "платформе". Наверно, при ее специфичной работе, она могла их купить и без меня, но, как говорится, дорог не подарок, дорого внимание.
   В дождливый сентябрьский вечер, после работы в гаражном боксе было особенно приятно попивать легкий коктейль в полутемном баре. Тихо играла музыка. Посетителей значительно убавилось, поэтому у нас курсировали слухи, что с октября по май, бару разрешат работать и за рубли. Эльштейн, узнав об этом, выразительно покрутил пальцем у виска, и сказал, что ничего из этого не выйдет. Сейчас он сидел на стуле у стойки и лениво двигал шахматные фигуры. Мы с ним играли третью партию, и счет был три ноль в его пользу.
   Неожиданно он уставился в сторону входных дверей, его зрачки слегка расширились.
   -Саня, глянь, какая женщина, - прошептал он почти не разжимая губ. Мне с рабочего места вход был не виден, но когда женщина, привлекшая внимания Эльштейна, вышла из-за колонны, я ее сразу узнал.
   Лена Сафонова стала еще красивее, чем была. В роскошном панбархатном платье с декольте, модной прической и на высоких каблуках, она, казалось, спустилась к нам со страниц модного журнала. Лена шла танцующей походкой, презрительно глядя на небрежно одетых финнов, пьющих пиво с водкой и провожающих ее раздевающими взглядами
   ЕЕ сопровождал высокий представительный мужчина, с породистым лицом и гладко зачесанными назад седыми волосами.
   Лена прошла к стойке уселась на высокий стул рядом с Иосифом и, подняв глаза, уткнулась взглядом в мою улыбающуюся рожу.
   -Привет, - сказал я, - А где твоя иглобрюхая рыба? Акулы съели?
   Надо сказать, за прошедшие два года, держать удар Ленка научилась.
   Ее удивленный взгляд моментально перешел в снисходительный.
   -Здравствуй, Саша, рада тебя видеть, - произнесла она таким презрительным тоном, что можно было повеситься от горя. - Ты про этого слюнтяя спрашиваешь? Мы с ним расстались год назад. Он оказался неудачником по жизни. Познакомься, это мой друг Эдгар. Он иностранец, биолог, приехал к нам на полгода. Через месяц я выхожу замуж, и мы уезжаем в Швецию.
   -Понятно, ответил я и глянул на биолога. Тот, в отличие от Лены, был одет достаточно скромно. Локти его клетчатого пиджака были подшиты кожей. Часы штамповка, а когда я наклонился, якобы протереть стойку, то увидел его кожаные ботинки со стоптанными каблуками.
   -Ну-ну, дорогая, подумал я, - посмотрим, как тебе понравится жизнь с таким скупердяем. Хотя, наверняка, ты там найдешь себе очередного мужа..
   -Хэлло, Эдгар, как вам, нравится у нас в Карелии? - обратился я к нему на английском.
   Швед явно обрадовался собеседнику.
   -О, экселлент! Приятно встретить человека, говорящего понятным языком, - воскликнул он и протянул мне руку.
   Мы обменялись рукопожатиями, и продолжили беседу. Иосиф с удовольствием прислушивался к нам. Ленка же не понимала ничего. Для нее мы говорили слишком быстро.
   Я сделал им по коктейлю. А потом Эдгар, увидев шахматы, предложил мне сыграть партейку. Я сразу перевел стрелки на Эльштейна, сообщив, что тот играет на хорошем уровне.
   Через пять минут они оба, забыв обо всем, двигали фигуры. Лена лениво тянула коктейль и поглядывала на меня.
   -Я смотрю, ты не хочешь менять свою жизнь, - сказала она после долгой паузы.
   - Отчего же, я ее меняю, сообщил я. - Учусь на инязе.
   Сафонова презрительно фыркнула.
   -Подумаешь, станешь учителем, будешь получать сто двадцать рублей, никакой перспективы.
   А у тебя какая перспектива? -спросил я. - Будешь просто женой в Швеции?
   -А разве плохо, - неожиданно улыбнулась она, - уж лучше, чем учителем биологии в школе или ассистентом на кафедре.
   Лена глянула в сторону шахматистов и, понизив голос, сказала.
   -А знаешь, ведь это ты виноват во всем.
   В чем? - удивился я.
   -Помнишь, как ты меня приучал к красивой жизни, устраивал ужин при свечах, шампанское, цветы, конфеты, а потом кровать. Даже не представляешь, как мне этого не хватало с тем недоноском.
   - А теперь Эдгар обеспечит тебе красивую жизнь?
   -Конечно, - убежденно ответила девушка. - Он, профессор, получает сколько то тысяч крон, я точно не знаю, но очень много. У него дом в Стокгольме. И такие связи! Ты представляешь, он решил все вопросы с визой и разрешениям на выезд всего за три месяца.
   -А как же твоя тетя?
   -А что тетя, я же не смогу взять ее с собой. Но ты не думай, я буду ей помогать,
   -Понятно, - вздохнул я и слегка позавидовал бывшей любовнице. И тут в голове мелькнула идея.
   -А почему бы тебе самому не жениться на финке или шведке!
  
   Пока мы с Леной мирно беседовали, Иосиф два раза разгромил наголову шведского ученого, устроив тому чуть ли не детский мат. По этому случаю, мы решили отметить победу "простого" советского еврея над ученым загнивающей Швеции и махнули по паре рюмок "Абсолюта".
   Затем парочка вместе с Эльштейном перебазировалась за столик и там Иосиф начал что-то усиленно втирать изрядно набравшемуся шведу.
   Мне же пришлось заняться, внезапно появившимися гостями. И я даже не заметил, как Лена ушла в компании двух мужчин.
   -Однако, - насмешливо подумал я, - похоже, у Эдгара сегодня будет настоящая шведская семья. Рядом с Иосифом, он проигрывает по всем показателям.
   Когда я приехал домой около трех ночи, на тумбочке у кровати белело письмо. Рухнув в кровать, я некоторое время раздумывал, прочитать письмо от Вовки Третьякова сейчас, или дождаться утра.
   Победило любопытство, потому, что на конверте не было привычного штемпеля воинской части.
   В письме Вовка своим корявым почерком писал.
   "Саня, привет. Можешь меня поздравить, я дембельнулся. Наконец, это произошло. Сразу сообщаю, в Петрозаводске меня пока не жди. Я поступил на годичные подготовительные курсы в ЛИТМО, живу сейчас в общаге на профессора Попова. Как удалось, подробно расскажу при встрече.
   Если можешь, приезжай на выходные дни, погулевоним!
   Пиши, как дела, как наши одноклассники. Чего там Нинка Гоголева поделывает. Замуж еще не вышла?
   Короче, приезжай, буду ждать".
   Большую часть письма составлял подробный адрес общаги и чертеж, как до нее добраться от станции метро Петроградская.
   -Может, действительно, съездить, развеяться? - подумал я. - А то, как сам дембельнулся, даже не погулял, как полагается..
   Следующим днем провел беседу с Эльштейном. Тот во время разговора жмурился, как кот объевшийся сметаны, из чего я сделал вывод, что у Эдгара выросли первые рога, правда, еще не ветвистые. Видимо, на фоне такого настроения, Иосиф согласился поработать за меня две смены. А самое главное, отдал ключи от своей квартиры в Ленинграде и даже написал записку соседке.
   -Ты, Санек, там погляди, пожалуйста, ты парень наблюдательный, никто там без меня не шарился? Я тебе напишу, где и что посмотреть, у меня там секретки поставлены, - попросил он. - Девушку, если повезет снять, можешь привести. Только, особо не шумите, и старушке четвертак отдай, она все без тебя в порядок приведет, белье постирает. И не волнуйся, девкам там брать нечего, все, что стоит денег, находится в другом месте. Когда будешь уезжать, секретки снова поставь.
   Ключи я взял с благодарностью, но подумал, что воспользуюсь щедрым предложением, только при большой необходимости.
   Короче, в пятницу вечером я уже стелил кровать в купейном вагоне поезда Петрозаводск - Ленинград. Утром за окном замелькали знакомые станции. В половину девятого я вышел на платформу Московского вокзала, и первым делом подошел к стоявшей на перроне продавщице пирожков. Купил сразу пять штук. И тут же откусил половину одного.
   -Господи! Какая вкуснятина! Неужели я снова могу это съесть! - думал я, пока мои челюсти перемалывали тесто с фаршем. - Даже не верится, что пройдет всего пятьдесят лет и вместе этого чуда, будут продавать вонючую шаурму.
   Решив, что Вовка еще на занятиях, я отправился по Невскому проспекту пехом в сторону Васильевского острова. Однако дойдя до набережной Фонтанки, сменит приоритеты, решительно свернул направо и пройдя три дома, зашел в двор колодец. Квартиру я, благоразумно, открывать сам не стал, а просто нажал кнопку дверного звонка. Старушка- соседка Эльштейна оказалась женщиной лет шестидесяти.
   -Конечно, для Иосифа в его двадцать восемь, та казалась старой, а по мне еще была вполне бодрой пенсионеркой. Она подозрительно разглядывала меня в щель между стеной и чуть-чуть открытой дверью на цепочке.
   Здравствуйте, Анна Ивановна, - поздоровался я и успел поставить ногу в проем, прежде чем он закрылся. - Я приехал из Петрозаводска. Привез вам подарок от Ёси и записку.
   Подарок Эльштейна был большим копченым палтусом, и еще чем-то завернутым в бумагу. Унюхав соблазнительный запах, Анна Ивановна сняла цепочку и соблаговолила впустить меня в квартиру. Удивительно, но в этой коммуналке при наличии пяти комнат, проживали всего три жильца.
   -Интересно, кто были родители Иосифа? - подумал я оглядывая две огромные комнаты, уставленные тяжеловесной дореволюционной мебелью. Две комнаты поменьше занимала Анна Ивановна, тоже себе, непростая пенсионерка. И последнюю комнату занимал тоже одинокий старикан, даже не вышедший поинтересоваться, кого там черт принес.
   Анна Ивановна, проверила мои документы, прочитала записку Иосифа, только после этого решила напоить чаем с пирогом.
   В отличие от комнат, коммунальная кухня не радовала. В большом обшарпанном помещении, стояли три газовые плиты, на одном из столов громоздилась гора грязной посуды, по которой, лениво шевеля усами ползали тараканы.
   Анна Ивановна уловив мой брезгливый взгляд, сообщила:
   -Это стол Ипполита Михайловича, последнее время он совсем распоясался, ничего делать не хочет. Ну, я ему еще устрою веселую жизнь.
   Честно сказать, пироги мне есть расхотелось, тем более что в животе еще переваривались мясные пирожки с вокзала. Но обижать женщину было нехорошо, поэтому пришлось съесть кусок пирога с яблоками.
   Поболтав с собеседницей и рассказав, как живет Иосиф, я собрался уходить. Хотелось еще пройтись по Гостиному двору и что-нибудь купить родителям.
   Выслушав наставления, как надо себя вести в большом городе, я распрощался с гостеприимной хозяйкой, сказав, что ночевать, возможно, не приду, а если, вдруг, приду не один, то постараюсь не шуметь. После этого мне была еще дополнительно прочитана лекция о венерических заболеваниях.
   Я методично обходил магазины по четырехугольнику Гостиного двора, глазея, на витрины, Пройдя улицы Перинную и Ломоносова, повернул на Садовую улицу, где вышел из Гостиного двора на нее и направился в сторону Невского проспекта.
   Несколько фарцовщиков в тени галерей что-то пытались втюхать покупателям. Один такой шустрый паренек подскочил ко мне.
   -Пацан, - есть джины, как раз на тебя, стопесят копеек. - заговорщицки прошептал он.
   Покажи, - предложил я.
   -Ты, чо не здесь! - снова шепнул тот и зашел подальше в тень.
   Из серой матерчатой сумки он достал упакованные целлофан джинсы. Я отвернул край брючины и глянул на внутреннюю строчку и лейбл.
   - Ищи дураков в другом месте на свое польское барахло, - посоветовал я и пошел дальше, оставив, обиженного в лучших чувствах, парня убирать свой товар обратно в сумку.
   Увидев впереди несколько цыганок, я снова зашел в магазин.
   -Ну, их к монаху! - думал я. - Сейчас прицепятся, давай погадаю, или уговаривать купить всякую ерунду.
   Но подарок маме я все же приобрел.
   Неожиданное столпотворение впереди сразу привлекло внимание. Я ринулся вперед, крича:
   - Кто последний?
   Буквально через минуту за мной уже образовался приличный хвост желающий приобщиться к дефициту.
   Только сейчас я сообразил спросить, что дают.
   Сразу несколько женщин мне ответили:
   -Духи " Пани Валевская".
   -Ладно, - подумал я, - духи, так духи. Конечно, их можно было купить и у себя в городе, но пусть маман порадуется, что сын подарок из Питера привез.
   Глянув на часы, я обнаружил, что время уже около двух, поэтому перешел на другую сторону Невского проспекта и зашел в кафе "Север".
   В прежней жизни, мне частенько доводилось обедать здесь, привлекал богатый выбор вин. Вот и сейчас я вдумчиво разглядывал меню, пытаясь понять, чего же мне хочется. Так и не разобравшись, заказал лангет в сметанном соусе, бутылочку Чхавери,, затем кофе и пирожное.
   Смаковал я все это не так просто, меня ожидал вечер встречи с другом и его однокурсниками, где будет рекой литься пиво и водка, а из закуски будет квашеная капуста и пельмени. Поэтому захотелось хоть немного побыть гурманом перед этим событием.
   Отобедав, я спустился в метро и вышел из него на Петроградской стороне. В подземном переходе еще не было столпотворения конца восьмидесятых, не торговали дипломами и справками. А на выходе не стоял рыжий Чубайс с корзинами цветов.
   Так и не обнаружив деятельного прибалта среди бабуль, торгующих цветами, так, как он еще учился в школе, я двинулся вперед по Большому проспекту в сторону общежития ЛИТМО. Свернув на улицу профессора Попова и сразу, как будто попал в другой мир, здесь уже не было суеты, царившей на соседней улице. Неспешно пройдясь до общежития, я спокойно с кучей студентов прошел мимо вахтерши и отправился искать 308 комнату.
   Вовка еще в ней не появился, но один паренек валялся на кровати и читал старую газету. Меня он встретил без особого энтузиазма и предложил прилечь на Вовкину койку в ожидании хозяина. Что я с удовольствием и сделал. Ноги от непривычно длительной ходьбы уже гудели.
   Минут через тридцать в комнату буквально влетел Третьяков, за ним еще один студент.
   -Саня! Здорово! Сколько лет, сколько зим! - Заорал он и полез обниматься.
   После объятий он представил своего приятеля и сослуживца. Гену Абдулова.
   -Ну, чего бум делать!- воскликнул Вовка, потирая руки. - Наверно для начала в магазин?
   И мы отправились в магазин. Затарившись, вернулись в общежитие и быстро накрыли поляну.
   -Слушай, у меня все продумано.- Объяснял Третьяков после второй рюмки. - Мы допиваем водочку и идем в гостиницу, есть тут одно место, там девки стриптиз танцуют. Посидим, отдохнем, на девок посмотрим, только для начала зайдем в пивбар на Большом, лады? По паре кружечек для рывка, согласен?
   Допив и съев, все что было, мы часов в шесть направились в сторону пивбара. Надо сказать, что, уезжая в Питер, я примерно представлял, как все будет выглядеть, и заранее настраивал себя на этот, как мне казалось неприятный момент. Однако сейчас, после выпитого спиртного мной овладела какая-то бесшабашная смелость, и я с удовольствием шагал вместе со своими сверстниками, болтая всякую чушь, а главное, чувствуя себя молодым и готовым на любую авантюру.
   До пивбара мы не дошли. Проходя мимо кафе-стекляшки, Абдулов предложил:
   -Может в "Рим" зайдем, тут хоть девочек склеим, в пивбаре одни мужики сидят.
   Втроем мы прошли в зал, и Вовка сразу потянул нас за стол к двум симпатичным девчонкам.
   Те ничего не имели против соседей и встретили нас радостными улыбками. Пока дожидались официанта, мои спутники весело болтали с ними и, похоже, контакт налаживался. Мне девушки не хватило, и я оглядывал гостей заведения. Играла музыка, несколько пар танцевало. И тут мое внимание привлекла красивая женщина лет тридцати. Она сидела со спутником, наверно чуть старше себя и явно ссорилась с ним. Одета она была заметно, не по уровню этой забегаловки, и как эта парочка очутилась здесь, было непонятно.
   Неожиданно, ее спутник встал, кинул на стол сторублевую купюру, и направился к выходу.
   Женщина что-то крикнула ему вслед, после чего достала сигарету из пачки лежащей на столе и закурила.
   Не знаю, что толкнуло меня, наверно, алкоголь, игравший в крови, но я встал и пригласил женщину танцевать.
   Генка с Вовкой, увлеченные охмурением девушек, даже не повернули голов в мою сторону.
   -Разрешите вас пригласить на танец? - вежливо обратился я к незнакомке.
   Та вопросительно глянула на меня, обвела взглядом, помедлив чуточку, негромко сказала как бы сама себе:
   -А почему бы и нет.
   После чего встала и пошла вслед за мной к танцующим парам. Мы медленно кружились в танце. Женщина смотрела на меня снизу вверх темными карими глазами, от нее шел легкий аромат духов и феромонов чистого тела, а меня разрывало на части от дикого желания обладать своей спутницей. А она загадочно улыбалась и в один момент прижалась ко мне так, что я окончательно потерял рассудок.
   -Поедем ко мне, - неожиданно для себя самого, предложил я. - Не будем терять времени.
   -Мальчик, ты знаешь, сколько мне лет?- шепнула незнакомка.
   -Разве это что-то меняет? - в ответ спросил я.
   -Ничего? - согласилась та и спросила. - К тебе, это куда?
   - Набережная Фонтанки, ответил я.
   -Поехали, только ко мне,- просто сказала та и, прекратив танцевать, пошла к столу.
   Я быстро подошел к парням и сказал:
   -Мужики, я уехал, продолжайте без меня. Завтра встретимся.
   Вовка уже изрядно поддатый засмеялся.
   -Саня, она же старуха. Тебя раньше на них не тянуло. Сейчас девчонки тебе подругу организуют.
   -Чтоб ты понимал, - сообщил я и отправился за своей прекрасной незнакомкой, которая уже стояла у гардероба и надевала легкий плащ.
   Выйдя на улицу, я начал останавливать все машины подряд. А женщина стояла рядом и только улыбалась своей загадочной, сводящей с ума улыбкой.
   -Куда едем?- спросил пожилой владелец Волги, остановившийся на мой сигнал.
   -На Наличную, - сказала спутница.
   Водитель кивнул и нажал на газ.
   Поездка длилась недолго. Вскоре машина ехала вдоль череды новостроек.
   У одной из них мы остановились. Я расплатился с водителем и поспешил за спутницей, уже стоявшей у подъезда. Мы поднялись на лифте на шестой этаж, где она дрожащей рукой никак не могла попасть в скважину замка. Отобрав ключ, я открыл дверь, Захлопнул ее ногой и, подхватив женщину на руки, понес ее в комнату, где опустил на кровать и лихорадочно принялся срывать с нее одежду. Она пыталась мне помогать, но мне этого не было нужно. Руки знали что делать.
   Спустя полчаса мы лежали, отдыхая.
   Моя спутница лежала обнаженная и курила, стряхивая пепел в пепельницу, стоящую на пол у кровати.
   -Милая, прости, я даже не спросил, как тебя зовут, - повинился я.
   -А тебе это обязательно знать? - чуть хрипловатым голосом спросила она.
   - Но мне же надо как-то к тебе обращаться?
   -Не надо, - ответила женщина, повернулась ко мне и, поцеловав, шепнула в ухо:
   -Просто люби меня.
   Утром я проснулся первым, моя ночная любовница спала, разметавшись по кровати. Скомканная простыня валялась на полу. Я поднял ее и укрыл девушку. Та повернула голову, и тонкая ниточка слюны скатилась у нее по щеке.
   -Пойти что ли завтраком заняться? - мелькнула мысль в голове.
   Я вышел из спальни, огляделся в поисках туалета. Выйдя из него, прошел в гостиную и замер. Ее стены были заставлены полками, заполненными книгами. На журнальном столике лежали несколько газет на английском языке..
   Я взял лежащую сверху. Это оказалась "Файнэншл таймс" от позавчерашнего числа.
   -Интересно, куда меня занесло? -подумал я. Положил газету на место и
   отправился на кухню, где мурлыкал холодильник Розенлев.
   Пошарив по полкам, нашел пачку молотого кофе, зачерствевший батон и банку венгерского конфитюра. Заодно выяснил, как зовут хозяйку. На одной из полок стояла фотка белокурой девушки с надписью: "Кларочке на долгую память от Ларисы"
   Странную конструкцию, стоящую на кухонном столе я определил, как тостер, чему очень обрадовался.
   Через двадцать минут я доставил в спальню столик на колесиках со свежими тостами с конфитюром, две чашечки ароматного кофе и на всякий случай пару бутербродов с колбасой.
   Завтрак готов, - доложил я, просыпающейся хозяйке квартиры. Увидев меня, она инстинктивно подтянула простыню выше, потом рассмеялась и сказала:
   -Ты мальчик умеешь угодить женщине, Но сейчас не угадал. Открой вон тот шкафчик, пожалуйста.
   Открыв дверцу, я обнаружил за ней маленький зеркальный бар с парой бутылок виски.
   -Выпьешь со мной? - предложила она, когда я поставил бутылку на столик.
   Вместо ответа я разлил Джек Даниелс по рюмкам.
   Когда мы уже пили кофе. Клара все же поинтересовалась моим именем.
   -Саша меня зовут, - сказал я улыбаясь.
   -Ох, - вздохнула та.- Откуда ты только такой взялся на мою голову? Саша!
   -Странная женщина, - думалось мне в это время. - Другая уже бы наладила меня из квартиры, мол, сделал дело, гуляй смело. А эта виски со мной распивает. Где она его взяла, три варианта на выбор; подарок, Березка, или сама привезла. Газеты иностранные читает.
   -Из Петрозаводска - буркнул я.
   -Да ты, что! - неожиданно проявила Клара интерес к моим словам. - Надо же, как неожиданно! Там мой один хороший знакомый работает.
   Увидев вопрос в моих глазах, она добавила.
   -Ну, ты наверняка его не знаешь. Он, от силы, месяца два у вас живет.
   Я хмыкнул и сообщил:
   -Петрозаводск, город небольшой, может, когда и встречал его.
   -Фамилия Эльштейн тебе знакома? -скептически улыбаясь, спросила женщина. Простыня во время разговора у нее сползла, обнажив красивую грудь с розовыми сосками, явно не кормивших грудников.
   Меня пробило на хи-хи. Я нервно засмеялся.
   -Нет, в нашей жизни может случиться все, что угодно, - думал я. - В который раз в этом убеждаюсь. Вот и опять! Приехал в трехмиллионный город и сразу провел ночь с хорошей знакомой, а возможно, и любовницей своего напарника по работе.
   -Тебе не плохо, - озабоченно поинтересовалась Клара.
   -Нет, нисколько, а с Иосифом я работаю в одном баре, - сказал я собеседнице.
   На растерянное лицо женщины на миг набежала тень, но тут же разгладилась.
   -Подумала, что наша встреча неслучайна, - пояснила она свою озабоченность. - Но сразу поняла, что это не так. Я с Олегом вчера зашла в эту забегаловку просто поговорить и больше ничего. Никто бы не смог этого предугадать. Прости.
   Сказав это, она вопросительно глянула на меня. Я пожал плечами.
   -Конечно, случайность без сомнения, но очень удачная.
   Клара согласно кивнула, прикусила нижнюю губу и задумчиво посмотрела на меня, в глазах у нее бегали бесенята.
   - Это шутка богини Судьбы, мой мальчик, не думай ни о чем, просто иди ко мне, - выдохнула она и откинула в сторону простыню.
   Во второй половине дня я стоял на автобусной остановке, на Наличной улице. Какой автобус идет на улицу профессора Попова, я уже знал и сейчас дожидался его, спрятавшись от моросящего дождика под хилым навесом.
   Меня все же выставили из квартиры, правда до этого я успел попасть в душ и даже отобедать с проректором по науке Ленинградского института советской торговли Кларой Николаевной Щукиной, доктором экономических наук и прочая, прочая.
   Оказывается и проректора способны на неординарные поступки, она после окончательного разрыва с любимым человеком, смогла, не задумываясь, кинуться в объятия незнакомого молодого парня и отдаваться ему со всей страстью одинокой женщины, потратившей долгие годы на карьеру и забывшей о личной жизни.
   После того, как мы поднялись с кровати, наступило неловкое молчание. Поэтому мое предложение накатить еще по пятьдесят грамм прошло на ура.
   Мы вместе приготовили обед. Поболтали о нашем общем знакомом. Иосиф оказался ее двоюродный братом по маме. То есть, когда-то тетка Клары вышла замуж за очень симпатичного "юриста"
   В этот момент я как раз вспомнил слова Иосифа, что у него в институте имеются железобетонные связи.
   Когда я рассказал о своих мыслях учиться заочно, Клара сообщила, что все будет сделано без проблем.
   Но все же между нами оставалась недосказанность, и я решил разрубить этот Гордиев узел, когда она провожала меня в прихожей.
   Взяв ее за плечи, и глядя в глаза, я сказал:
   -Клара, не волнуйся, я все прекрасно понимаю, никто и никогда от меня не услышит о нашей встрече. Все было прекрасно, ты необыкновенная женщина, если вдруг захочешь, то всегда можешь мне позвонить, сам о себе я напоминать не собираюсь. Единственное, возможно, через Иосифа передам свои документы для поступления. Прощай. - И, поцеловав ее, вышел в коридор.
   Когда добрался до общаги и зашел в комнату триста восемь в ней был полный срач и царил неприятный запах. Вовка с Генкой сидели в трусах за столом, и пили пиво из трехлитровой банки.
   -Привет, - сообщил я и сморщился от вони.
   -Слушайте, мужики, чем тут у вас воняет? - спросил я.
   Вовка громко засмеялся.
   -А ты у Абдула спроси, он тебе расскажет. Гы-гы-гы!
   Потом они, перебивая друг друга, рассказали, что дальше "Рима" никуда не попали, напились вдрызг и пошли домой. А на обратном пути Генка свалился через каменный бордюр в речку Карповку. У берега было мелко, поэтому он не утонул. Но пока выбирался, весь перемазался в иле.
   Даже сейчас после душа и простирки одежды, от обоих студентов подготовительного курса несло, как от ассенизаторов.
   От пива я отказался. Даже на глаз было видно, что оно разбавлено водой чуть ли не на половину.
   Мы посидели часа два, за это время мой нос вроде бы принюхался к запаху и уже так плохо не реагировал на него.
   Вовка, тем временем, рассказывал историю своего поступления в ЛИТМО. Последние полгода службы он провел в Крондштадте. Лодка стояла на ремонте, а они пили и ходили в самоволки, поэтому на хорошую характеристику рассчитывать не могли. В результате, после долгих раздумий, с помощью писаря сделали дубликаты ключей от сейфа капитана и вытащили оттуда бланки с печатями. На них сами себе написали направления на учебу и характеристики.
   Наступал вечер воскресного дня, мне надо было возвращаться домой. Вовка проводил меня до поезда, на платформе Московского вокзала мы встретили еще одну нашу одноклассницу Таню Бойцову, и до отбытия поезда обсуждали, кто и где из нашего бывшего класса сейчас трудится или учится.
   На прощание мы с приятелем обнялись. Сейчас я даже не мог предположить, когда мы с ним увидимся. Моя жизнь теперь шла совершенно в ином ключе, и что будет дальше, можно было только гадать. Оставалось только надеяться, что я слишком малая "бабочка" в масштабе мира и моя самодеятельность не на много изменит эту реальность.
   Утром, когда я появился дома, родители уже позавтракали и одевались в прихожей, Но подарок маме я успел вручить. Она чмокнула меня в щеку и унеслась на работу. Батя нейтрально поинтересовался, как я провел время, и тоже ушел.
   Я разделся, прошел на кухню и налив огромную кружку индийского чая, ловил кайф от приезда домой.
   -Может послать все дела на хрен, и завалиться спать, - пришла малодушная мысль.
   -Нет, ржавчина Москвича стучит в моем сердце! - мысленно переделал я клич Тиля Уленшпигеля. - Надо доделывать машину. Буду ездить на работу и учебу. Сколько времени сэкономлю! Батя все равно без прав. Так что хрен ему, а не машина. Да и дачи у нас пока нет.
   Тут мои беспорядочные мысли закрутились именно вокруг дачи. Идея ее приобретения не выходила у меня из головы, пока переодевался, чтобы отправиться в гараж. Я уже закрывал дверь за собой, когда зазвонил телефон.
   -Может, не брать трубку? - мелькнула мысль. Но подумав, отбросив ее в сторону подошел к телефону и поднес ее к уху.
   -Добрый день, могу я услышать Александра Юрьевича? - прозвучал в трубке незнакомый мужской голос.
   -Это я, здравствуйте.
   - Александр Юрьевич, Меня зовут Максим Игоревич. Я парторг партийной организации треста ресторанов и кафе. Хочу поинтересоваться, почему вы до сих пор не встали у нас на партийный учет, как должны были сделать еще месяц назад? Если бы товарищ Незванцев не сообщил мне о том, что вы коммунист, я так бы и оставался в неведении об этом факте. К вашему сведенью у нас имеется такое понятие, как партийная дисциплина, которой должен следовать каждый коммунист.
   - Э.. Максим Игоревич, видите ли, дело в том, что я поступил на факультет иностранных языков в педагогический институт, и планировал встать на учет именно там.
   В трубке наступило озадаченное молчание. Через минуту парторг разродился.
   -Александр Юрьевич, скажите, на настоящий момент вы уже встали в парторганизации пединститута на учет, или нет?
   -Ну, пока не успел. Я хотел сделать это ближе к учебе.
   -Понятно, тогда сообщаю вам, что сегодня в четырнадцать часов у нас проводится партийное собрание и вам надо явиться на него непременно. После него мы с вами поговорим и обсудим, в какой парторганизации вам работать.
   -Вот, так, дорогой товарищ, - сказал я сам себе, когда в трубке зазвучали короткие гудки. - Коммунист - это не только три килограмма диетического мяса, но и ценная шкурка. Что же делать, придется идти. Скорее всего, Максим Игоревич меня додавит, встать на учет у него, не думаю, что в тресте много коммунистов, ему каждый дорогого стоит. Хм, может, это и к лучшему. По крайней мере, в институте никто ко мне будет лезть с партийными поручениями.
   Глянув на часы, обнаружил, что время уже около десяти утра. Выругавшись от огорчения, я скинул с себя рабочую одежду, уселся перед телевизором, с намерением не подниматься до того момента, когда придет время, идти на партсобрание.
   Около часа дня я перекусил и отправился в трест. Там, собственно, ничего не изменилось. Когда я, постучавшись, зашел в партком, в нем во главе стола сидел кряжистый усатый мужичок и разговаривал со Шмуленсоном.
   Увидев меня, они оба замолчали и принялись внимательно разглядывать.
   -Ну, как тебе, Игоревич, наша будущая смена, впечатляет? - усмехнулся Лев Абрамович.
   Парторг, кивнув в знак согласия, встал, обойдя стол, вышел навстречу и, протянув руку, сказал:
   - Ну, здравствуй, парень. Не успел из отпуска придти, а мне тут о тебе целые легенды рассказывают.
   Он крепко пожал мою руку и предложил присесть.
   Мы не успели перекинуться парой слов, как в кабинет начали заходить люди.
   Некоторых из них я знал. Наталья Петровна приветливо поздоровалась со мной, Незванцев дружески потрепал по плечу. Оба водителя-экспедитора были мне также знакомы. Как ни странно, гардеробщица из шашлычной оказалась коммунисткой и сейчас гордо восседала рядом с Львом Абрамовичем.
   -Ну, что все в сборе? - задал формальный вопрос парторг. - тогда начинаем собрание. Предлагаю выбрать секретарем, как обычно, Струнину Людмилу Николаевну, зам главного бухгалтера треста. Кто за? Прошу голосовать.
   Все руки, включая мою, тут же взлетели вверх.
   -Прекрасно, против, как я понимаю, нет? Сейчас по регламенту и повестке дня. Для своего доклада я прошу тридцать минут. Прения по пять. Кто за? Прошу голосовать.
   Руки опять дружно взлетели в воздух.
   Максим Игоревич нацепил очки и уткнулся в свои записи.
   -Уважаемые товарищи, сегодняшний мой доклад посвящен работе нашей партийной организации в свете прошедшего, исторического двадцать четвертого съезда КПСС, где товарищ Генеральный Секретарь нашей партии Леонид Ильич Брежнев выступил с основным докладом. Он отметил, что за последние пять лет в нашей стране построено более 1900 заводов и фабрик, промышленное производство возросло на 50%, производительность труда на 37% . В прошлом 1970 году собрано 186 миллионов тонн зерна. За пятилетку построено 11 миллионов 394 тысячи квартир, что равнозначно постройке заново пятидесяти городов с миллионным населением каждый. Доходы населения возросли на 40%
   В докладе Леонида Ильича красной нитью проходит мысль о повышении благосостояния советских граждан, устройстве их быта. И мы, как работники общественного питания не может оставаться в стороне, от этого процесса.
   Сегодня мы рассмотрим вопрос выполнения социалистических обязательств сотрудниками нашего треста и роли коммунистов в этом вопросе.
   Максим Игоревич вздохнул. Налил в стакан воды из графина, залпом выпил ее. Затем повернулся к Льву Абрамовичу, сидевшему рядом и сказал:
   - Начну критику с нашего директора. И не переживайте, никто не останется, обделен моими замечаниями.
   Парторг оказался молодцом. Чувствовалось, что у него за плечами, не одно такое мероприятие. Его доклад занял всего минут двадцать, после чего начались выступления с критикой, самокритикой и прочим. Мне тоже досталось на орехи. Уволился я в запас в мае, а сейчас шел сентябрь. А о постановке на партучет не вспомнил до сегодняшнего дня, моя робкая отмазка об институте не сработала. Однако, учитывая, что первую заработную плату я получил только в августе, меня сильно не песочили. А после того, как все разошлись, Максим Игоревич Шевцов побеседовал со мной обстоятельней.
   Я разговаривал с ним, и очередной раз поражался тому бессознательному цинизму, с которым мы рассуждали о строительстве коммунизма, при этом, нисколько не веря в его возможность.
   - Хрен его знает, - мелькнула мысль. - Возможно, Шевцов из таких редких, искренне верящих идеалистов. Хотя работник торговли и идеалист - понятие несовместимое.
   Заполнив учетную карточку, парторг отпустил меня, сообщив напоследок, что подумает о моем партийном поручении, и у него даже есть кое-какие наметки по этому вопросу. Он же сообщил ожидаемую новость, что с первого октября наш бар до весны теряет статус валютного в связи с отсутствием клиентуры.
   -Мда, Эльштейн, будет разочарован, - подумалось мне. - Хотя, он то наверняка уже в курсе.
   Попрощавшись с парторгом, я отправился на работу. Хотелось побыстрей обсудить последние новости с напарником.
   По дороге я думал, правильно ли поступил, не поехав с однокурсниками на картошку, отбодаться от которой оказалось проще простого. Сразу после общего собрания курса, я отправился в поликлинику, где за коробку конфет и бутылку вина участковая врач выписала справку об освобождении на месяц по причине радикулита. Зачем пускать в ход тяжелую артиллерию в виде куратора, когда можно сделать все гораздо проще. Принцип Оккама еще никто не отменял.
   Подумав, в очередной раз решил, что правильно сделал. Есть гораздо более привлекательные занятия, чем уборка корнеплодов.
   В баре посетителей практически не было. Эльштейн за стойкой играл с каким-то волосатиком в шахматы.
   Увидев меня, он сгреб шахматы и с видимым облегчением сообщил партнеру, что продолжать игру не может. Тот особо не настаивал, забрал свой коктейль и удалился в зал.
   -Ну, как получил втык? - спросил он, ехидно улыбаясь. - Слышал бы, как вчера Шевцов разорялся, грозил поставить вопрос о твоем пребывании в рядах партии.
   -Ты, что, серьезно говоришь?
   -А то! Они позавчера вечером втроем зашли, Незванцев, Шевцов и Шмуленсон. По графику ведь ты должен был работать. Я как сказал, что мы поменялись, Шевцов и разорался.
   -Ну, и?
   Что, ну, и? Все нормально, Незванцев тебя прикрыл, да и Шмуленсон тоже, так что радуйся, что у начальства в авторитете. Да, ты в курсе, что через неделю мы работаем за рубли?
   -В курсе, конечно. Ты то останешься работать?
   Эльштейн задумался.
   -Наверно, останусь. Мне у вас нравится. Городок небольшой, чистый, на улицах даже днем тихо. С квартирой повезло. А в Питер мне еще рано возвращаться. Посетителей сейчас заметно прибавится, сам понимаешь. Так, что зиму перекантуюсь, там посмотрим.
   -Понятно, - протянул я. - Слушай Иосиф, я пока по Ленинграду слонялся, пришел к выводу, что надо поступать на заочное отделение в институт советской торговли. Чего время зря терять? А с сессиями я что-нибудь придумаю. Помню, ты говорил, что у тебя там кто-то есть, может мне стоит документы с тобой отправить? Ну, чтобы надежней было.
   -Без проблем, - сообщил мой напарник. - Я тебя отпускал на выходные, на следующие, будь любезен, отработай за меня. И документы к пятнице все приготовь, все сделаю.
   -Еще одна проблема решена, - подумал я.
   Мы еще немного поговорили, после чего Иосиф начал переодеваться.
   -Пойду домой, хоть высплюсь по-настоящему, сообщил он и заговорщицки подмигнул мне на прощание.
   -Бедный Эдгар, - фальшиво посочувствовал я шведу. - Сегодня твои рога начнут ветвиться.
   Быстро переодевшись в бытовке, я встал за стойку и тут, у меня появилось ощущение, что я никуда не ездил, а недавние ленинградские приключения были просто сном.
   Следующим утром, я отправился в гараж, заниматься автомашиной.
   Собственно, машиной это пока было назвать трудно. Посреди небольшого ангара на чурках стоял кузов Москвича. Он не был еще покрашен, но сварочные работы полностью завершены, Швы зачищены и загрунтованы.
   Перебранный двигатель также стоял на подставке, по идее, его бы надо было опробовать нас стенде, но за неимением такового в гараже, он пока стоял без движения.
   Как только я появился у ворот ангара, к нему начали подходить некоторые товарищи, желающие заработать на опохмел.
   Пришлось, однако, послать их всех подальше. Борис Ефремович мне уже один раз высказал свое "Фэ" по поводу не вовремя налитого стакана водилам, и снова нарываться не хотелось.
   Стоило подумать о механике, как он нарисовался на горизонте. С озабоченной физиономией он зашел в ангар и поздоровавшись сообщил.
   Слушай, Сашок, как тут у тебя дела обстоят? Долго еще думаешь возиться?
   Я с ответом не задержался.
   Борис Ефремович, видишь же сам, что было и что сейчас. Главное с окраской кузова разобраться. А потом начнем все в кучу собирать. У меня с пятого октября занятия начинаются, так, что до пятого, кровь из носа, а большую часть работ надо сделать. По выходным много не наработаешь.
   -Это хорошо, - сообщил механик, - в конце октября мы получаем новую технику, кое-что поставим сюда. Так, что постарайся закончить все дела. Я тебя не выгоню, конечно, если не успеешь, но дело в том, что тут будет "проходной двор", у тебя половину запчастей вынесут, не успеешь глазом моргнуть.
   Пока мы разговаривали, я успел переодеться и принялся за работу.
   Мой напарник, наш сосед по дому и батин приятель по рыбалке, Валентиныч еще не появился. Но я надеялся на его появление, до очередного запоя у него еще оставалось месяца два.
   Пятого октября я подкатил на выкрашенном в небесно - голубой цвет Москвиче к зданию пединститута и припарковался у бордюра.
   Больше ни одной автомашины здесь не присутствовало. Когда выбирался из машины, меня уже разглядывали десятки любопытных глаз. Девушки- первокурсницы, собравшиеся у входа, оживленно болтали. За месяц, проведенный в деревне, они все перезнакомились и сейчас, видимо в вспоминали минувшие дни. Мой приезд ненадолго отвлек их от этого увлекательного занятия, но минут через пять они снова вернулись к нему.
   Неожиданно из этой толпы выбралась Женька и с разбегу кинулась мне на шею.
   -Сашуля! Привет! Ой, как здорово, тебя снова увидеть! Я так по тебе соскучилась! А на чем ты приехал? Неужели это твоя машина?
   -Привет, Женя, я тоже рад тебя видеть. Машина не моя лично, а отца, но он дал мне доверенность на вождение. Ты давно приехала?
   -Да ты что! Мы только ночью на мурманском поезде прикатили. Сейчас спать хочу ужасно!
   К нашему диалогу начали прислушиваться девицы, стоявшие рядом. Женя в ответ еще сильней прижалась ко мне и взяла под руку.
   - Мы с тобой покатаемся после занятий, - спросила она чуть громче, чем нужно.
   - Ну, конечно, прокатимся, я тебе город покажу по настоящему, - ответил я и предложил:
   - Пойдем внутрь, чего мерзнуть зря.
   Мы прошли в вестибюль и как раз в это время кто-то из преподавателей предложил первокурсникам пройти в большую аудиторию.
   Женя так и не отлипала от меня. В принципе, ее можно было понять, не зная здесь никого, кроме меня, она инстинктивно старалась держаться рядом. Пройдет пара дней, найдутся подруги, и мне уже не будет уделено столько внимания.
   В аудитории, мы уселись рядом, снова притягивая к себе внимание однокурсниц.
   - Ну, вот, весь курс уже знает, что у тебя есть автомобиль, - подумал я. - К вечеру об этом будут знать и все преподаватели. Неплохо начинаем учебу.
   На трибуну, тем временем вышел декан факультета и начал поздравлять присутствующих студентов с началом учебы. Говорил он не очень долго, но монотонно, поэтому Женька скоро засопела мне в плечо.
   -Хм, действительно, не сочиняла, - констатировал я, правдивость ее слов о ночном поезде.
   Тем временем, речь декана закончилась и на его месте появилась секретарь. Она выложила списки и приступила к перечислении кто, в какой группе будет учиться.
   Не менее монотонно, чем декан она назвала номера подгрупп фамилии, я попал в сто четвертую подгруппу, а Женя в сто шестую, чему я очень обрадовался. Не успел обрадоваться, что не назначен старостой группы, как секретарь произнесла:
   Товарищи студенты, старостой вашего курса назначается Сапаров Александр Юрьевич. Александр Юрьевич, поступил в наше учебное заведение после службы в армии, где за боевые заслуги был награжден орденом Красной Звезды. Александр Юрьевич в этом году вступил в ряды Коммунистической Партии Советского Союза. Руководство ВУЗа и наш деканат очень рады, что такой человек учится на нашем факультете. Мы надеемся, что наше сотрудничество будет успешным и полезным для вашего курса все пять лет учебы.
   Александр Юрьевич! - обратилась она ко мне. - Представьтесь, пожалуйста, однокурсникам.
   Я встал и неловко поклонился.
   Проснувшаяся Женька, восторженно смотревшая на меня, захлопала в ладоши. А через пару секунд к ней присоединилась вся аудитория.
   - Как ни странно, я покраснел от смущения, даже не ожидал от себя такого.
   -Ну, и чего ты страдаешь, говорил я сам себе. - Ты же этого хотел, и знал, что так примерно все и будет. Так, что перестань краснеть и принимай, как должное все, что сегодня было сказано.
   Когда все успокоились, секретарь сообщила, что группы могут разойтись по кабинетам, согласно расписанию, а старосту курса приглашают пройти в деканат.
   Девушки начали расходиться, поглядывая в мою сторону, Сообщив проснувшейся Жене, куда ей надо идти, я отправился в деканат. Гордина, протирая глаза, шла рядом.
   -Саш, может, попросишь, чтобы меня перевели в твою группу, а? - неожиданно заныла она.
   -Хорошо, попробую, - ответил я, зная точно, что не буду этого делать.
   Когда зашел в деканат, секретарь уже восседала в приемной за столом.
   Увидев меня, она сделала радостное лицо и сообщила:
   - Добрый день, молодой человек, декан вас уже ждет.
   -Хм, когда и успел, ждать? - подумал я. - Мы вроде сразу за ним вышли.
   Тем временем, секретарша нажала кнопку селектора и сообщила в него;
   -Георгий Павлович, к вам подошел Сапаров.
   -Голос из селектора что-то буркнул, и секретарь кивнула мне на массивную дверь.
   Когда я зашел, декан встал из-за стола и, подойдя, крепко пожал руку.
   - Ну, что же, будем знакомы, Александр Юрьевич, давно хотел вас увидеть, еще с момента сдачи документов. Не так много ребят хотят у нас учиться, а уж такого, как вы, признаться, вижу в первый раз. Надеюсь, вы не в обиде, что я взял на себя смелость рекомендовать вас на должность старосты.
   Я улыбнулся.
   -Признаться честно, думал, что старостой группы стану точно, но на курс не рассчитывал.
   -Ну, вы, Александр, как коммунист должны меня понять. Кому, как не вам с вашим авторитетом, командовать студентами.
   -Это понятно, Георгий Павлович, но есть одна деталь, все же большинство на курсе студентки, студентов и десятка не наберется, С женщинами работать сложно.
   Декан ехидно улыбнулся.
   -Вы кому это говорите? Декану и заведующему кафедрой, где нет вообще ни одного мужчины. Не переживайте, деканат всегда вам поможет и поддержит. На следующей неделе вам необходимо провести собрание, выбрать комсорга курса и профорга. Мы вам дадим список кандидатов, Вы на старостате их обсудите, а затем выберете на собрании, тех, кого захотите.
   Сейчас к нам подойдет Наталья Владимировна Покровская, она, будет куратором вашего курса, возможно, вы не нуждаетесь в такой опеке, но таковы правила, не мы их устанавливаем. С ней будете решать рядовые вопросы, не требующие моего вмешательства.
   -Никаких проблем, - сообщил я в ответ. - Наталью Владимировну я уже знаю, думаю, у нас ней будет полное взаимопонимание.
   -И последний вопрос, - поморщился декан. Вами интересовался наш парторг. Сегодня он отсутствует, но завтра, будьте добры, зайдите к нему часиков в двенадцать. Как раз перерыв между лекциями будет.
   Дверь открылась и в кабинет декана ворвалась Наталья Владимировна, поздоровалась с нами и обратилась ко мне на английском языке.
   -Саша, поздравляю с должностью, надеюсь, мы с тобой сработаемся.
   - Спасибо Наталья Владимировна, кстати, вы сегодня отлично выглядите. -ответил я языком Шекспира и Байрона. Мы перекинулись еще несколькими фразами. Все это время Георгий Николаевич ошеломленно смотрел на нас.
   -Наталья Владимировна, - обратился он преподавателю,- так Сапаров на самом деле сдал язык на пятерку?
   Сказав это, он осекся, кинул смущенный взгляд на меня и замолк.
   Преподавательница в ответ хмыкнула и ничего не ответила. Зато мне все стало ясно. На сдаче экзаменов мне был выделен путь на зеленый сигнал светофора. А декан нисколько не сомневался, что я дуб дубом, а если не дуб, то все равно уже ничего не помню из школьной программы.
   Для первого учебного дня занятия закончились довольно быстро. На последней паре по фонетике преподаватель осталась недовольна моим произношением, и сообщила, что работать над ним придется долго и упорно. Хотя к девчонкам она отнеслась гораздо строже. И поиздевалась над ними всласть. Зато два моих одногруппника Миша Резников и Саша Глухов удостоились похвалы. Еще бы, оба выпускники спецшколы, один сын декана филологического факультета, второй сын председателя мурманского горисполкома. О происхождении девушек я еще подробно не узнавал, но чуял, что единственным плебеем в этой группе предстоит быть мне. Выбросив проблемы из головы, я быстро оделся и вышел на улицу, где обнаружил, что у машины меня поджидает Женька.
   - Придется выполнять обещание, - подумал я, уселся на водительское сиденье и, открыв пассажирскую дверь изнутри, предложил спутнице забраться внутрь.
   Долго ждать этого не пришлось. Женя вмиг села рядом, закинула портфель на заднее сиденье и поправила высоко задравшуюся юбку, чтобы не было видно застежки резинок на чулках, при этом кинув якобы смущенный взгляд на меня.
   Снисходительно улыбнувшись, я тронулся с места. На машине город оказался совсем не большим, хотя вдоль берега озера он протянулся на шестнадцать километров. Мы катались около часа, затем я отговорился тем, что мне надо на работу и отвез девушку домой.
   В нашем баре после того, как мы стали работать за рубли, посетителей резко прибавилось, поэтому приходилось вкалывать, ну по, крайней мере, Эльштейну в шахматы после четырех часов играть было некогда.
   Когда я появился его сменить, он явно обрадовался.
   -Слушай, не знаю, что сегодня за день сумасшедший, за последние два часа ни разу не присел. Один за другим посетители идут, - сообщил он мне.
   Но я и так все видел. Очередь на улице перед дверями, говорила сама за себя.
   Иосиф вернулся из Питера два дня назад, и при встрече сразу передал мне приказ о моем зачислении на заочное отделение института и целый пакет бумаг.
   -Не знаю, что с Кларой случилось, - признался он мне немногим позже. - твои документы взяла без звука, и на следующий день уже приказ о зачислении принесла, список литературы, и методички.
   -А Клара, это кто, - поинтересовался я, мысленно улыбаясь.
   -Да сестрица моя двоюродная, старше меня на пять лет, поэтому учит жизни всю дорогу, - улыбнулся Иосиф. - Ты бы слышал, как она вопила, когда я после института в бар устроился на работу, твоя мама по сравнению с ней, ангел.
   -Могу представить, - сочувственно отозвался я. Меня это проблема сейчас не волновала. Как только маман узнала, что я студент иняза, ее отношение ко мне изменилось вмиг. Более доброй и ласковой мамочки у меня никогда не было.
   -Интересно, что она еще скажет, когда узнает, что я заочно учусь на экономиста, - думал я, в то время, как Эльштейн рассказывал о своей поездке. Вообще, у меня создалось впечатление, что Иосиф катался в Питер не просто так.
   -Наверняка, собирается в следующем году уехать в Израиль, - подумал я.
   Мой напарник со мной о таком никогда не говорил, понимая, что это чревато, но по вырывающимся иногда словам, можно было понять, что ему хочется уехать из Советского Союза.
   Судя по скорости, с которой Эльштейн собрался, он действительно вымотался сегодня. Однако минуты три спустя он вернулся в бар.
   -Слушай, Сашок, это не твой Москвич появился у на стоянке. Раньше его тут не замечал .
   -Угадал, моя машина.
   Эльштейн посмотрел на меня пристальным взглядом.
   -Знаешь Сапаров, с тобой не соскучишься, - сообщил он, улыбаясь. -Когда ты рассказывал о своей машине, я такую рухлядь представлял. А тут вполне приличная техника. Неужели сам восстановил?
   -Нет, хрен с горы! - обиделся я. - Ведь тебе же не раз говорил, что восстанавливаю машину.
   -Говорить может любой, - задумчиво изрек Иосиф, - а машину починить далеко не все. Слушай, если я авто из Питера пригоню, ты сможешь его посмотреть?
   -Посмотреть я посмотрю, только вот ремонтировать мне ее некогда. Особенно сейчас. Учеба, работа, а теперь еще и четыре сессии год вместо двух, как у нормальных людей. Если сможешь до лета подождать, тогда пожалуй получится.
   -Понятно, - констатировал Эльштейн, - Ладно, подумаю, может, и подожду. В Питере такие цены выставили, умереть и не жить. Деньги у меня есть, но хотелось бы их не зря потратить. Ну, пока чувак, я ушел отдыхать.
   Пока мы с ним беседовали, у стойки появилось несколько человек, жаждущих спиртного. Поэтому мне пришлось переключаться в рабочий режим и заняться привычным делом.
   Сегодня вообще что-то шло не так. К вечеру у меня в баре уже два раза начинались пьяные разборки. Наш старый швейцар, которого держали только из-за импозантной бороды, пугливо жался в сторону и близко не подходил к ссорящимся мужикам.
   В конце концов, мне это надоело и я позвонил в шашлычку, надеясь, что кто-нибудь из старых знакомых поднимет трубку.
   Знакомым оказался Гена Виноградов, он радостно поздоровался и сообщил, что сегодня не работает, а просто зависает в зале с друзьями- боксерами.
   Когда он в ответ на мое приглашение заорал в трубку, что они сейчас придут и наведут порядок, я подумал, что лекарство может оказаться хуже, чем болезнь, но было уже поздно, в трубе пиликали короткие гудки.
   Через двадцать минут в бар завалила компания из пяти человек, в которой Гена был далеко не самым здоровым.
   С их приходом в баре, наконец, стало спокойней. Две бузящие группы сидели тихо-тихо, как мышки и только звенели рюмками.
   Мы с Генкой болтали о всякой всячине, Я сообщил, что езжу теперь на машине. В ответ, он с улыбкой превосходства рассказал, что купил в таксопарке по блату списанную Волгу, там же ее отремонтировал, и он теперь тоже не безлошадный. Потом он все же закинул удочку насчет перехода к нам, но делал это как-то не настойчиво. Видимо понимал, что от меня в этом деле мало что зависит.
   Я слушал его в полуха, потому, что все время подходили клиенты. Но вдруг меня что-то зацепило.
   -Ген, погоди, что ты сейчас сказал насчет Косалмы, твои родители там дом собрались продавать?
   Виноградов посмотрел на меня с удивлением.
   -Тебе, что, дом нужен?
   -А, почему бы и нет? - сказал я.
   -А ты в курсе, чтобы купить дом в деревне, надо прописку сменить на деревенскую.
   -В курсе, ты лучше расскажи, что там за хозяйство у вас.
   Гена почесал кончик носа.
   -Ну, дом, как дом, ему лет двести. На скале построен. Бабушка там у моя жила. Бате в башку втемяшилось продать. Мне, говорит, он на фиг не нужен. Мамаше тоже.
   -Так, давай в субботу после обеда съездим туда, посмотрим, если понравится, будем с родителями думать.
   Дома мое предложение не вызвало энтузиазма.
   -Саша, ну что ты такое говоришь, как это ты снимешься с прописки, ты же потеряешь право на городское жилье! - возмущалась мама. - А вдруг с нами что-нибудь произойдет? Ты останешься без квартиры! И вообще, зачем тебе это нужно, мне и дома хорошо, а там вода, дрова, неужели ты будешь картошку сажать?
   Батя был не так однозначен.
   -Хм, я ведь тогда, смогу лодку на озере держать, мотор лодочный куплю, на рыбалки ездить, Слушай, Сашка, я послезавтра с вами поеду, своими глазами посмотрю, ты все равно ничего в этом деле не толкуешь.
   -Ну, уж нет, я вас одних никуда не отпущу, - категорически заявила маман.- От вас толку, как от козла молока, все равно ничего не поймете. Так, что еду в субботу с вами. Одеться только надо будет теплей, на выходные заморозки обещают.
   С утра в субботу заморозок действительно прошел. Но к обеду, когда я вернулся с учебы, октябрьское солнце ярко освещало грустный осенний пейзаж.
   Мама долго устраивалась на заднем сиденье, а батя поспешил сесть вперед.
   -Видишь! - гордо сообщил он маме. - На машине ездим, а ты ворчала, зачем купил?
   -Ой, да помолчал бы лучше, покупальщик, - сказала та. - Если бы не сын, твою рухлядь пионеры давно бы в металлолом уволокли.
   Мы выехали за город и направились в сторону Генкиной деревни.
   Дом в ней искать не пришлось, Волга, стоявшая у забора, послужила отличным маяком.
   Деревня, расположенная на каменистом перешейке, в самом узком его месте между двумя озерами, в недалеком будущем станет элитным местом, это я отлично помнил. Всего тридцать километров от города, двадцать минут на машине. Лет через десять обычному человеку дом здесь будет не купить. А новое строительство запретят категорически. Дом предков Виноградова располагался недалеко от протоки между озерами. Это протока почти триста лет назад была расширена по приказу инженера де Генина, чтобы карельскую медь сплавлять на завод в Петрозаводске.
   Построенный на скале из специально подсушенных на корню деревьев, притом на первые венцы шли комлевые бревна, такой дом стоял сотни лет, особенно если тес на крыше менялся регулярно. Его зады смотрели на мрачное, под погоду, Укшозеро.
   Дом, черный от времени, не производил особого впечатления. И моя мама, не понимавшая в этом ни фига, ходила с разочарованной физиономией. Зато отец уже сбегал на берег и теперь оживленно потирал руки, глядя на мостки с с которых кто-то пытался ловить рыбу. На что он надеялся в это время года, не понимаю.
   Гена познакомил нас со своими родителями и вскоре мы бродили по участку, разглядывая, что здесь имеется.
   На привозной земле, чуть прикрывавшей гранитные лбы, росло несколько кустов крыжовника, и имелся небольшой огородик. Поэтому смотрины не затянулись. Больше времени мы потратили на осмотр дома и к его окончанию, я уже хотел его купить.
   Моего напора родители не выдержали и согласились со мной, и я сразу договорился с Генкиным отцом, что на следующей неделе пойду с ним в паспортный стол, для того чтобы прописаться пока еще в их доме.
   Надувшись чаю с калитками, мы отправились домой. По дороге я размышлял о причудливости советских законов. Городскому жителю нельзя было купить дом в деревне, хотя в дачном кооперативе в паре километров от нее купить дачу можно было без проблем, не думая ни о каких прописках. Только из-за этого цена вопроса была достаточно скромна, всего тысяча двести рублей. Однако для родителей это были серьезные деньги, тем более, что весной батя нанес изрядный урон кошельку, купив, списанный Москвич.
   У меня тоже особых денег не было, все были потрачены на ремонт. Но у кого можно было попытаться их занять мне было известно..
   Проезжая маленькую деревушку, Шуйскую Чупу, я подумал, чтобы сказали родители, если бы я сейчас заявил, что через двадцать лет здесь появится резиденция российского президента, и пьяный Боря Ельцин будет ловить рыбу в Укшозере, а аквалангисты будут насаживать ему на крючок крупных окуней.
   -Наверняка подумают, что их сын умом тронулся, - была последняя мысль по этому поводу.
   Вечером я отправился в бар, хотя сегодня была не моя смена. Эльштейн, как обычно, клеил себе новую девчонку на ночь, тем более, что при его внешности это было плевым делом.
   При одном взгляде на девушку было понятно, что она уже готова идти за Иосифом куда угодно.
   Было неудобно нарушать такую идиллию, но пришлось это сделать.
   - Ёся, - обратился я напарнику. - У меня проблема, может, выручишь деньгами, верну через пару месяцев.
   Вместо ответа, Эльштейн поманил меня в крохотную комнатушку за витриной с напитками и там спросил.
   -Сколько надо?
   -Полторы, - сказал я, решив на всякий случай увеличить сумму.
   Иосиф, не выразив никакого удивления, достал портмоне и отсчитал из пачки пятнадцать сотенных бумажек.
   -Держи, отдашь, когда сможешь, - сообщил он, не ограничивая меня временными рамками.
   После решения денежных проблем уходить сразу было неудобно, поэтому мы немного поболтали о всяких пустяках, и только потом я ушел.
   Надо было готовиться к завтрашним занятиям. Историю КПСС и языкознание никто не отменял.
   Двумя неделями позже в квартире Гординых шел примечательный разговор.
   Женя, только что поругавшаяся с мамой из-за того, что та не разрешила на выходной уехать с другом на дачу, ушла к себе и гремела клавишами рояля, играя попурри из музыки Битллз.
   Родители, оставшиеся за столом некоторое время молча глядели один на другую.
   -Ну, и почему ты ей запретила поездку? - наконец спросил Борис Семенович у жены.
   -Боря, не прикидывайся глупее, чем ты есть, - сообщила та. - Ты прекрасно понимаешь это причины. Как думаешь, чем они займутся, оставшись вдвоем?
   Гордин усмехнулся.
   -Я смотрю, ты совсем не доверяешь дочери. Неужели все так плохо?
   -Не утрируй!- воскликнула Наталья Николаевна. - В отличие от тебя, я реально смотрю на сложившуюся ситуацию. Женя серьезно увлеклась этим парнем, и ему ничего не стоит уложить ее в постель.
   -Ну, и что? - спросил муж
   Наталья Николаевна, приоткрыв рот от удивления, поглядела на него
   -И это говорит отец, - констатировала она обвинительно. - Как у тебя язык повернулся такое говорить?
   -Я тоже умею реально смотреть на ситуацию, - уже немного раздраженно ответил Борис Семенович. - Или ты думаешь, что наша девочка таковой и останется на всю жизнь? Прости, я сильно в этом сомневаюсь. Себя то вспомни.
   Наталья Николаевна слегка порозовела.
   -Ты на что намекаешь?
   -Да, ни на что, все ты понимаешь. Так, что я бы на твоем месте разрешил бы эту поездку. Не, знаю, может у тебя на уме есть еще кандидатуры в зятья, но лучше Сапарова вряд ли найдешь. Мало того, что парень умница, каких поискать, он еще рукастый парень и умеет устраиваться в жизни. Много ты еще знаешь молодых парней в двадцать лет разъезжающих на машине, имеющих дачу в заповедном месте, и денег, чтобы это все купить.
   Я когда услышал о даче, поинтересовался в Совмине, так там все чуть с ума не сошли, как это они не знали о такой возможности.
   Кстати, ты еще не в курсе, мы вчера с ним разговаривали, так он, между делом сообщил, что заочно учится в Ленинграде в институте советской торговли.
   -Дзынь, - зазвенела чайная ложка, уроненная Натальей Николаевной на блюдце.
   - Да, когда же он все это успевает? - воскликнула женщина.
   - Как-то успевает и с нашей дочерью встречаться, - с усмешкой добавил Гордин. - Так, что не дергайся и разреши дочери поездку. Можно подумать они без этой дачи не найдут, где переспать, если им так захочется.
   Наталья Николаевна зашла в комнату Жени.
   Та сидела за роялем, играя очередную мелодию. Ее лицо было спокойно, по щеке текла одинокая слезинка и только крепко сжатые губы выдавали ее злость.
   -Женя, я тут подумала и решила, что ты можешь завтра поехать с Сашей на дачу.
   Рояль был тут же забыт. Девушка вскочила со стула и обняла мать.
   -Мамочка, спасибо! Я знала, что меня поймешь.
   Наталья Николаевна посмотрела в глаза дочери.
   -Ты уверена, что поступаешь правильно?
   -Конечно, мама, я все сделаю, чтобы Саша стал моим мужем. Если бы знала, что у нас на курсе делается, там половина девчонок по нему с ума сходят. Но он будет моим и точка.
   Наталья Николаевна улыбнулась.
   -Женя, я понимаю, почему ты увлеклась этим Сашей. И не собираюсь тебя отговаривать. Но подумай вот о чем. Вы сейчас, первокурсники, впереди еще пять лет учебы. Ты хочешь выйти замуж. Допустим, вы уже поженились, ты забеременела, и у вас появился ребенок. Что будет с твоей учебой?
   Девушка замялась.
   -Ну, я возьму академический отпуск, так ведь многие делают.
   - Хорошо, ты взяла отпуск на год, но ребенок ведь никуда не делся, он требует заботы, внимания, о какой нормальной учебе может идти речь? А ты ведь еще недавно утверждала, что не хочешь работать учителем в школе, а надеешься остаться на кафедре, как ты думаешь, у тебя это получится?
   -Ну, если папа поможет.
   -Папа обязательно поможет. Но одно дело просить за отличницу с красным дипломом, и совсем другое за троечницу с ребенком.
   В этот момент в комнату влетела Ира, только что пришедшая с занятий.
   -Привет, а чего вы тут сплетничаете? Оставили папу за столом скучать, а сами языками чешете.
   - Женя завтра с Сашей собирается к нему в деревню, с ночлегом, дачу смотреть, - сообщила Наталья Николаевна. - Вот мы и обсуждаем этот вопрос.
   -Все понятно, мораль читаешь, - засмеялась старшая сестра. - Женька, давай, я поеду с вами, буду охранять твою честь.
   -Еще чего! - насупилась та. - Нечего делать.
   -А, что это идея! - воскликнула мама. - Ир, ты, серьезно, поедешь?
   -Конечно! Хоть посмотрю, как в карельской глубинке живут.
   -Глубинка! - скептически засмеялась Женя. - Тридцать километров от города.
   -Вот и договорились, - облегченно вздохнула Наталья Николаевна. - съездите вдвоем, подышите свежим воздухом.
   В субботу после трех часов дня, я подъехал к дому специалистов. Было холодно, падали редкие снежинки, на замерзших лужах блестели ледышки.
   Почти сразу из подъезда вышли две девушки с большими сумками у руках и направились ко мне.
   Женя с утра уже сообщила, что с нами едет Ира, поэтому ее появлению я не удивился.
   Помог уложить им сумки в багажник, после чего девушки уселись на заднее сидение, явно намереваясь болтать всю дорогу.
   По дороге поднялась легкая метель. Но когда мы приехали в деревню, она закончилась, оставив после себя белые полосы снега на траве.
   В доме был жуткий дубак, поэтому я быстро растопил русскую печь и поставил самовар.
   Сестры не раздеваясь, уселись на скамью стоявшую вдоль стены и наблюдали за моими действиями.
   Похоже, им деревня не пришлась по душе.
   - Ну, что сидите, как в гости приехали, - обратился я к ним. - Давайте, накрывайте стол, сейчас самовар закипит, будем пить чай.
   Обе девушки пришли к жизни и начали потрошить свои объемистые сумки.
   Скоро большой стол был завален свертками и заставлен банками.
   - Однако, мама у них знает, как нужно собирать в гости, -подумал я, убирая все лишнее в старинный буфет.
   -А где тут туалет? - пискнула Женя, с того момента, как она переступила порог этого мрачноватого дома, ее обычная смелость куда-то улетучилась.
   Пойдемте, покажу, - предложил я гостьям и, открыв дверь в коридор, прошел до дощатой двери туалета.
   Пытаясь не засмеяться, я смотрел на сестер, с ужасом разглядывающих дырку в полу.
   - Неужели они никогда такого не видели? - думалось мне. -А что, вполне вероятно. Если они детство провели в благоустроенной квартире, дачи у них не было в связи с постоянными переездами, в деревне они никогда не бывали. Вот пусть теперь посмотрят, как живут простые люди в наших селеньях.
   Я не собирался рассказывать Жене о покупке дома, все получилось случайно, Любопытная девица обнаружила на сиденье в машине домовую книгу, и немедленно ее просмотрела. Увидев в ней мою фамилию, устроила целый допрос, в результате которого буквально напросилась на экскурсию.
   Сразу я не согласился, хотелось подумать, как может отразиться такая поездка на моей жизни.
   Мне давно было понятно, что у подруги созрели матримониальные планы в отношении меня. Для человека, прожившего жизнь, это было ясно, как день. Тем не менее, я не знал, как поступить. Вернее точно знал, что связывать себя узами брака в ближайшие годы не собираюсь. Но сейчас Женя играла важную роль в моей жизни, она была щитом, отражающим поползновения однокурсниц на мою скромную особу. И терять этот щит не хотелось. Хотя бы в ближайшие года два.
   К сожалению, мне нельзя откровенно бросаться в "пучину разврата", мои товарищи коммунисты этого не поймут. А вот постоянные отношения с дочкой корреспондента "Правды" очень неплохо скажутся на возможной карьере и ничем не портят имидж образцового коммуниста.
   Поэтому, в конце концов, я решил выполнить просьбу подруги, только при условии, что родители согласятся на ее поездку.
   Женька бурно возражала против того, чтобы я спрашивал разрешения у ее мамы, но я настоял на своем, и она была вынуждена согласиться.
   Когда же услышал, что с нами поедет Ира, то еле удержался от смеха. Похоже, Женьку в очередной раз обломали в ее надеждах.
   -Ладно, - бог с ними, свожу девчонок в деревню, пусть посмотрят на сельскую жизнь, - думал я.- А с кем переспать найду не в институте. В баре каждый вечер куча девок готовы отдаться просто из любви к искусству.
   Когда я закончил топку печи, в доме все еще было холодно. Хотя это уже не была та ледяная стужа, как два часа назад.
   К этому времени мы уже успели выпить две бутылки кислющего рислинга и раскрасневшиеся девушки понемногу начали разоблачаться. Для начала они сняли свои демисезонные пальто, модные этой осенью.
   Телевизора в доме не было, собственно, как и радиоприемника. Только из включенного в радиоточку громкоговорителя до нас доносились звуки классической музыки. Так, что ничего не отвлекало нас от болтовни.
   Дождавшись, когда по углям перестанут бегать синеватые огоньки, я закрыл трубу. После этого по комнатам резко пошло тепло с легким запахом угара.
   За окном, между тем, не было видно ни зги. В отличие от города фонари здесь не горели, не шумели проезжающие машины. И если бы не желтоватый, подрагивающий свет тусклой лампочки, можно было вполне представить, что за окном далекое прошлое, а не вторая половина двадцатого века.
   Обсудив все и всех, мы угомонились только ближе к двенадцати часам.
   Женя уже явственно клевала носом. Поэтому, оставив ее за столом, я отправился с Ирой в соседнюю комнату, куда выходил щит от печи. В небольшой комнатке было уже душно и жарко.
   Мы с девушкой накрыли две кровати свежим бельем, и я засобирался уходить.
   - А ты где будешь спать? - внезапно поинтересовалась Ирина.
   -Да лягу на кухне, на диване, - сообщил я, соображая, к чему был этот вопрос.
   Вдвоем мы увели Женю в комнату и усадили на кровать. Непривычная даже к легкому сухому вину, девушка засыпала на ходу.
   Оставив сестер готовиться ко сну, я ушел на кухню. На всякий случай, перед этим оставил им ведро, чтобы ночью не пришлось бегать в холодный туалет.
   Проверив, что дверь закрыта на заложку, я разделся и улегся на старый продавленный диван, закрывшись тяжелым ватным одеялом.
   Все же я перетопил печь, для слякотной осенней погоды дров оказалось с излишком. Во втором часу ночи я проснулся от духоты.
   Босиком пробрался к ведрам с холодной водой и залпом выпил полный ковш.
   В это время заскрипела дверь, и из комнаты появилось белое привидение.
   -Саша, ты не спишь? - в полной тишине Ирин шепот показался слишком громким.
   -Нет, - отозвался я. - Очень жарко, перестарался с дровами. Вот решил выпить воды,
   -Я тоже хочу пить, - сказала девушка, она подошла вплотную ко мне, и я увидел, что она закутана в простыню.
   -Держи, - сказал я и протянул ей ковшик с ледяной водой. Она взяла ковш и начала пить. Удержать простыню одной рукой Ира не смогла и та упала на пол. Девушка стояла обнаженной, ее фигурка, подсвеченная лунным светом, казалась выточенной из мрамора. В темноте не было видно ее лица, но мне казалось, что она улыбается.
   Ира шагнула ко мне, поставила ковшик на стол и, обняв за шею, прижалась ко мне всем телом.
   -И что теперь? - пытаясь сохранить спокойствие, спросил я.
   -Дурачок, разве об этом нужно спрашивать! - шепнула девушка. - Не бойся, Женька спит, я ей таблетку фенозепама дала. Она уже десятый сон видит.
   - Ну, вы Гордины, даете! - думал я. - А мне то, что делать? С одной стороны глупо было бы отказываться, раз так сложилось, а с другой, не провоцирует ли меня Ирка? Сейчас проявлю активность, и пойдет она сразу в отказ, скажет, я не так ее понял, и вообще предал ее дорогую сестренку.
   -Ира, время позднее, иди, спать, пожалуйста, - сказал я, нехотя убирая ее руки с шеи.
   -Фи, подумаешь! - раздался гневный шепот. - Строит из себя непонятно кого, дурак! Ну, и ладно, спокойной ночи.
   Ирка повернулась, скомкала в руках простыню, и, сверкая круглой белой задницей, ушла в комнату к сестре.
   Сходив в туалет, и порядком там продрогнув, я с удовольствием забрался под одеяло.
   Однако сон не приходил. Взбудораженный приходом Женькиной сестры, я все проигрывал в голове варианты того, как следовало поступить. И каждый раз приходил к выводу, что все сделал правильно. Ни в жизнь не поверю, что Ирка не разболтает о случившемся, своим подругам с четвертого курса, пусть даже только одной, самой близкой. Через день об этом событии будет знать весь факультет. Мне это нужно? На фиг не нужно!
   Умом, понимая правильность поступка, в душе я сожалел о нем. Точеная Иркина фигурка продолжала стоять у меня в глазах, заставляя подниматься, все. что могло подняться.
   Где-то около трех часов ночи я все же заснул.
   Утром, высунув нос из-под одеяла, убедился, что на ходиках уже семь часов, встал, оделся и первым делом замариновал мясо для шашлыка.
   Затем, поеживаясь от холода, сбегал за дровами и затопил плиту.
   Девчонки встали только около девяти, когда по кухне разнесся запах кофе.
   Ира улыбалась, как будто ночью ничего не происходило, что еще раз убедило меня в правильности своих действий.
   Пока сестры завтракали, я изложил им план на сегодня. В него была включена прогулка по зимнему лесу, вдоль берега озера, готовка шашлыка, с его последующим съедением под сухое вино. А после двух часов дня возвращение домой, так, как меня сегодня ожидала еще смена в баре.
   Прогулка по лесу девушек не заинтересовала, а вот приготовлением шашлыков они увлеклись. Еще бы! В эти годы, подобным мало кто занимался. А мне надо было опробовать мангал, изготовленный по моим чертежам в гараже ДОСААФа.
   Так, что в одиннадцать часов мы дружно вышли на улицу, где я заложил ольховыми поленьями собранный мангал и поджег под ними сухую бересту. Когда дрова прогорели до углей, приступил к готовке.
   То ли я разучился, давно не занимаясь этим делом, то ли подкачала баранина, но шашлык получился не особо удачным,
   -Наверно уксуса много добавил, - думал я, прожевывая жесткое мясо. Девушкам своего мнения о шашлыке я не высказывал, и они считали, что все так должно и быть, поэтому не скупились на комплименты, и вскоре все шашлыки были съедены без остатка.
   Метель, как специально дожидалась окончания трапезы, и стоило нам сесть в машину, начался приличный снегопад.
   Однако доехали до города мы без проблем. Мысленно я поблагодарил кладовщицу Татьяну за новехонькую всесезонную резину.
   Дома Наталья Николаевна с улыбкой встречала своих дочерей. Те, раздеваясь в прихожей, оживленно рассказывали, как провели время в деревне.
   Когда мама со старшей дочерью ненадолго остались вдвоем, мать спросила:
   -Ира, как вы отдохнули, действительно так хорошо, как Женя говорит?
   В ответ дочь скорчила кислую физиономию и спросила сама:
   -Вот объясни мама, почему Женьке всегда везет? Отхватила ни за что, ни про что такого парня. Почему я такая неудачница, мне уже двадцать один год, и никто на меня внимания не обращает.
   От нахлынувших чувств она даже всхлипнула.
   Мама засуетилась.
   -Ну, что ты переживаешь, родная. Все у тебя будет хорошо. Начнешь работать, обязательно встретишь человека по душе. В вашем вузе найти нормального парня, сложно.
   А Жене не завидуй, у нее тоже ничего еще не ясно. Это она считает, что муж у нее уже в кармане. Хотя я уверена, что Сапаров так не думает.
   -Это точно, он себе на уме, - подтвердила дочь. - Я проверила.
   -Это еще как? - нахмурилась мать.
   -Ну, так, - смутилась Ирка, - хотела отбить у Женьки.
   -Получилось? - с интересом спросила Наталья Николаевна.
   -Ни фига, - ответила девушка, - Чурбан, чурбаном. Только о своей Женечке думает.
   К счастью, Ира так и не посвятила маму в подробности попытки соблазнения, поэтому та была уверена, что старшая дочь только стреляла глазками в сторону парня младшей сестры. Хотя Ира и была вполне современной девушкой для четвертого курса иняза, она отлично понимала, что можно рассказать родителям, а чего нельзя говорить ни в коем случае.
  
   Зима шла незаметно. Вообще, если судить по воспоминаниям, в прошлой жизни время тянулось для меня куда медленней, чем сейчас. Видимо для сформировавшегося разума время убыстряет ход, даже если этот разум находится в теле молодого парня. А тут еще прибавился совершенно иной ритм жизни. Свободного времени практически не оставалось. Иногда, от этого хотелось все бросить, и уехать, куда глаза глядят. Останавливала одна простая мысль.
   - Непонятно за какие заслуги, судьба дала тебе возможность прожить вторую жизнь, так попытайся хотя бы прожить ее лучше, чем первую.
   А вообще, если поразмыслить все было прекрасно. Учился я успешно, с преподавателями не ссорился, Зимнюю сессию сдал на пятерки и получал за это повышенную стипендию. Незадолго до зимней сессии в Питере мне на рабочий телефон позвонила женщина.
   - Саша, здравствуй, это Клара, ты меня еще помнишь?
   - Привет, Клара, о чем ты спрашиваешь, как я могу тебя забыть, такое не забывается!
   В трубке повисло непродолжительное молчание. Затем она спросила:
   - Ты не хочешь встретиться? Скоро сессия, ты должен приехать в Ленинград.
   - Да, я готовлюсь к ней, спасибо, за материалы, что ты прислала, мне они очень помогли в подготовке. А насчет встречи, я как юный пионер, всегда готов.
   В трубке опять замолчали.
   -Мог бы позвонить, напомнить о себе, - сказала, наконец, Клара.
   -Нет, женщины, это что-то невероятное и нелогичное, - возмутился я про себя. - Сама же намекала, чтобы я забыл о ней и вот опять!
   -Ну, ты же мне открытым текстом намекнула, не писать, не звонить, ничего, - осторожно сказал я в трубку.
   -Мало ли, что может сказать, пьяная женщина, - неожиданно засмеялась Клара, и только тут моя голова сообразила, что она слегка пьяна, и, скорее всего, выпила для храбрости, чтобы позвонить мне. Не так просто взрослой женщине решиться позвонить и просить о встрече, считай обычного мальчишку - студента.
   Мы перекинулись еще несколькими, ничего не значащими фразами, и закончили разговор. Но весь вечер у меня было отличное настроение, и его не могли испортить девчонки из моей группы, повадившиеся в полном сборе проводить вечера у меня в баре. Еще бы! Теперь я знал, где буду жить в Питере во время сдачи экзаменов.
   В воскресенье, приехав в Ленинград, я бодро шагал по Каменоостровскому проспекту в сторону Силина моста, рядом с которым в прошлом году ухнул в вонючую воду Карповки флотский друг Вовки Третьякова. Под ногами поскрипывал снежок, а уши ощутимо щипал январский морозец. Прибыв за день до экзамена, я намеревался зайти к другу в общагу и на всякий случай договориться о ночлеге. Иосиф, к сожалению, временно пустил в свою квартиру приятеля с семьей из Одессы, поэтому пришлось думать о запасном варианте. Мало ли как там с Кларой получится? Может, придется вообще от нее сбегать, Вдруг у нее наступил ПМС, а женщина, как известно, в это время опасна своей непредсказуемостью.
   Когда проходил мимо Дома культуры им. Ленсовета, в фигуре дворника, чистящего дорожки, показалось что-то знакомое. Подойдя ближе, я понял, что энергично сгребающий снег мужчина - мой друг Вова.
   -Труд на пользу! - крикнул я ему в ухо, одновременно хлопая по плечу.
   Вовка обернулся с нахмуренным лицом, но когда увидел меня, просветлел, кинул в сторону скребок и полез обниматься.
   -Здорово, Саня, какими судьбами в Питер? - начал он расспрашивать меня. В ответ я вкратце обрисовал ему ситуацию.
   - Слушай, на хрен тебе у подруги кантоваться, Живи у меня в комнате, одна койка у нас свободна на неделю. Сдашь экзамен, посидим, в кабак сходим. Чего тебя на этой бабе заклинило? Она же старуха. В кабаке девушку тебе снимем. У тебя наверняка капусты куры не клюют. Это мне - нищему студенту надо лопатой махать. - Показал Вовка на свое орудие труда.
   Я в это время обратил внимание на красочную афишу на стене Дома культуры. Она гласила:
   "Ленинградский мюзик-холл представляет ревю Ильи Рахлина " Нет тебя Прекрасней".
   -Ты чего уставился? - спросил Третьяков. - Зря смотришь, билетов нет, и не будет. Даже не надейся.
   -Вова, ты хочешь сказать, что работаешь дворником в Доме культуры и билет не можешь достать? - усмехнувшись, поддел я приятеля.
   -Ладно, сколько тебе билетов, два? - деловито спросил тот, скидывая меховые рукавицы. - Гони тугрики.
   Он взял деньги и зашел в дверь черного входа. Десятью минутами позже он вышел уже с билетами.
   -Держи, второй ряд партера, понял! - гордо сообщил он и добавил:
   -Слушай, я скоро закончу, у нас через час игра в футбол со вторым курсом, может, сыграешь за полузащитника, нас еще не очень хорошо знают, сойдешь за своего.
   Мне стало смешно.
   -Вовка, я четвертый год по мячу ни разу ударил, какой из меня футболист, и вообще, я экзамены сдавать приехал, а не в футбол играть. Нет, уж, обойдусь без футбола.
   Короче, если у меня с подругой не срастется, приду переночевать к тебе, ну, а если все нормально, то, как сдам последний экзамен, тогда можно будет и посидеть в ресторане.
   Мы еще немного поговорили, потом Вовка взялся за лопату, снега действительно навалило прилично, я же, довольный неожиданной встречей, купленными билетами и тем, что не надо искать Вовку по общежитию, направился к ближайшей телефонной будке.
   Когда в трубке услышал Кларино "слушаю", на меня навалилась странная робость.
   -Привет, это я, - все же удалось мне сообщить, внезапно осипшим голосом.
   -Ты уже в Питере? - спросила Клара.
   -Да.
   -Приезжай, скорей, я жду, - в трубке зазвучали короткие гудки.
   Выйдя из будки, я начал лихорадочно ловить такси и через пятнадцать минут уже ехал на Васильевский остров.
   Расплатившись с таксистом, быстрым шагом зашел в парадное. Нажал кнопку лифта, но, так и не дождавшись, помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
   У знакомой двери я остановился, чувствуя, как бешено колотится сердце, и, чуточку помедлив, нажал кнопку звонка. Дверь открылась практически сразу, как будто Клара уже стояла в прихожей и ждала моего появления.
   Она была одета в шелковый халат с журавлями, под которым явно ничего не было.
   Я опустил портфель и сумку на пол, туда же скинул пальто и, подхватив женщину на руки, понес знакомой дорогой в спальню. И там на какое-то время выпал из жизни. Сейчас для меня существовала только она, моя женщина, двигающаяся со мной в одном ритме, заставляющая забыть обо всем кроме ее тела.
   К середине дня мы все-таки остановились.
   Я улегся повыше и разглядывал бардак, устроенный нами в комнате. По полу была разбросана моя одежда, Кларин халат валялся у кровати. Одна подушка также валялась на полу. Сама Клара спала, укрывшись пододеяльником, а одеяло, вылезшее из него, свисало с задней спинки кровати.
   - Мда, встреча прошла на должном уровне, - констатировал я и попытался встать, не разбудив соседку.
   -Не уходи, - сонно пробормотала та. - Поспи рядом, еще рано.
   В ответ я погладил ее плечо и все-таки встал.
   Пройдя на кухню, поставил чайник на плиту и слегка прибрался в комнате.
   Заварив чай, отправился будить Клару. Однако вместо побудки мы вновь занялись любовью.
   До чая мы все же добрались, но только в два часа после полудня.
   Клара явно готовилась к моему приезду, потому что холодильник был забит деликатесами, так, вопрос, что есть и пить на повестке дня не стоял.
   Когда я объявил, что мы сегодня идем в мюзик -холл на спектакль Рахлина на Кларином лице появилось паническое выражение.
   -Саша, ты с ума сошел! Осталось всего пять часов, я не успею себя привести в порядок, а у тебя есть в чем пойти? Если нет, надо еще костюм тебе купить и галстук. Может, не пойдем? - жалобно спросила она.
   -Ну, не пойдем, - пожал я плечами, - Ничего страшного.
   -Нет, - сказала истинная дочь Евы. - Нельзя, чтобы билеты пропадали, Сейчас покажешь что у тебя за костюм, если нормальный, то я иду в душ и начинаю готовиться. Если нет, вызываем такси и едем во Фрунзенский универмаг, там директор моя приятельница. Покупаем костюм и едем обратно.
   На счастье, мой новый польский костюм в мелкую искорку удовлетворил взыскательный взгляд проректора, как и французский галстук, купленный у финика. Поэтому Клара умчалась в душ, оставив меня валяться в кровати.
   Долго я не пролежал, встал, и пока Клара плескалась в душе, навел порядок в квартире. Затем, разобравшись с продуктами в холодильнике, начал готовить ужин.
   Тем временем, хозяйка, выйдя из ванной комнаты, уселась в спальне перед трельяжем и запретила туда заходить, пока она занимается макияжем.
   Причина была уважительная, поэтому я продолжил заниматься свиными отбивными, одновременно пытаясь читать газету английских коммунистов "Утреннюю звезду", размышляя при этом, читают ли ее сами англичане, или отсылают весь тираж в СССР.
   -Бедняжка, - посочувствовал я подруге. - Наверно вынуждена выписывать эту галиматью, интересно, она читает эту газету, или сразу в туалет несет?
   Как ни странно, но к семи вечера Клара была готова для выхода. В роскошном вечернем платье она была потрясающе красива.
   Я тоже уже был одет и, достав из кармана маленькую коробочку, предложил:
   -Клара, примерь, пожалуйста, скромный подарок, надеюсь, он будет кстати.
   Какая женщина откажется глянуть на драгоценности? Так и моя спутница сразу раскрыла коробочку и начала разглядывать золотые серьги с красными камешками.
   Как правило, я категорически отказывался покупать золото с рук у посетителей, даже у давно знакомых. Поэтому отправился за подарком в магазин "Кристалл", единственный в нашем городе, где девушки- продавцы, внимательно выслушав мое описание внешности и возраста Клары, выбрали подходящие ей украшения.
   Судя по тому, как вспыхнули от удовольствия глаза женщины, выбор оказался правильным. Но, примерив их, она заявила, что серьги к этому платью не подходят, так, что пусть лежат до следующего раза.
   В отличие от Мариинки, Дом культуры строился по другим принципам. Поэтому люди, купившие билет в партер, раздевались в одном гардеробе с теми, кто сидел на балконе, но когда мы прошли по широкому проходу ближе к сцене, сразу стало заметна разница в одежде. Платье Клары, казавшееся мне роскошным, здесь ничем не выделялось среди платьев, других дам, сидевших рядом с солидными кавалерами. В то время, как на задних рядах зрительницы особо не заботились о своих нарядах.
   Пока мы пробирались к своим местам, Клара пару раз поздоровалась со знакомыми. Они бросали заинтересованные взгляды на меня, но спутница оставалась невозмутимой, лишь улыбалась загадочной улыбкой.
   Спектакль мне понравился. Конечно, он серьезно уступал, запомнившихся мне, шоу двухтысячных годов, но те уже поблекли в памяти, а здесь гремела музыка, танцевали и пели артисты этого времени.
   В перерыве, когда мы стояли в фойе, говоря о всякой ерунде, к нам подошел мужчина лет сорока, в штатском, но у меня было такое ощущение, что ему больше бы пошла офицерская форма.
   Он поздоровался с Кларой и приложился к руке, имитируя поцелуй, после чего вперил жесткий взгляд в меня.
   Наверно, он хотел меня смутить этим взглядом, но я без труда его выдержал, лишь безмятежно улыбнулся в ответ.
   - Это мой дальний родственник, Александр Сапаров, - представила меня Клара, - А это Валерий Ильич, известный человек в нашем городе, сообщила она уже мне.
   -Рад знакомству, - сказал я и протянул руку. И сразу попал в тиски.
   Рука у Валерия Ильича оказалась на удивление сильная.
   Но и мы не лыком шиты, я сжал кисть сильнее и заметил легкую гримасу боли на лице мужчины.
   - Какими судьбами в Ленинграде? - равнодушно поинтересовался он, отпустив мою руку.
   -На сессию приехал, - сообщил я. В глаза мужчины исчез вопрос, и он вновь повернулся к Кларе. Та перебросились с ним парой фраз, и Валерий Ильич удалился.
   Я посмотрел на Клару. Она без труда поняла мой взгляд и пояснила:
   -Один из бывших воздыхателей, похоже, он до сих пор не успокоился. Неудачно получилось. Даже не думала, что его можно здесь встретить.
   -О, милая! - подумал я. - Жизнь очень странная штука, можно тридцать лет жить в одном городишке и не видеть человека, а встретиться с ним за тысячи километров в городе миллионнике. А ты, оказывается, та еще штучка, не одного мужика бортанула, так, что мне тоже надо ухо востро держать.
   Утро следующего дня оправдало мои предчувствия. Пыл встречи прошел, и Клара начала тяготиться моим присутствием. Нет, она ничего такого не говорила, и не делала никаких намеков. Но мне этого было не нужно. Прожив последние двадцать лет в одиночестве, я отлично понимал, как тяжело чувствует себя человек, когда посторонний вторгается в его личное пространство.
   Конечно, когда я завел разговор, что хотел бы несколько дней пожить в общежитии у своего одноклассника, женщина стала возражать, но явно без особого напора. Наоборот, в ее словах чувствовалось облегчение от удачного разрешения ситуации.
   Тем не менее, мы дружно позавтракали и затем отправились на автобусную остановку. Кларе нужно было в институт на работу, ну, а мне туда же, сдавать первый экзамен. Я пообещал звонить после каждого экзамена, на что она только загадочно улыбнулась.
   Неделя прошла незаметно. Экзамены, как я и предполагал, трудностей не принесли. Преподаватели еще не были избалованы, как в будущем, и большой шоколадки "Fazer" из запасов валютного бара вполне хватало для того, чтобы получить положительную оценку, тем более, что отвечал я вполне удовлетворительно.
   Готовиться мне никто не мешал. Вовка с соседями по комнате уходил на учебу с утра, оставляя меня в одиночестве.
   У Клары я побывал в гостях еще раз и, кажется, понял, почему она в тридцать шесть лет жила одна. Ей попросту не нужен был постоянный мужчина, муж, или кто там еще. Я для нее был вполне подходящим партнером, молодой, неопытный, да еще иногородний. Так, что я мог вполне рассчитывать на дальнейшие встречи в постели. Но настоящего романа у нас никогда не случится. Что меня вполне устраивало.
   После третьего экзамена, перед отъездом, мне пришлось устроить отвальную для Вовки и его соседей по комнате.
   И вот один студент-заочник, два студента первого курса и иже с ними аспирант ЛИТМО, завалили в кабак на Литейном проспекте. Сидели мы там до закрытия, потом, закупив спиртного у официанта, сели в трамвай и поехали к себе на Петроградку.
   Кроме нас в пустом трамвайном вагоне ехала молоденькая цыганка. Генка Абдулов немедленно к ней подвалил и начал клеить. Меня этот процесс не очень интересовал, я разговаривал с аспирантом Стасиком Березиным о перспективах подводной гидролокации, не понимая в этом деле ни хрена.
   Когда мы вышли на остановке напротив общаги, цыганка в обнимку с Генкой вышла вместе с нами.
   Тут всем стало очень весело. Мы заливались пьяным смехом несколько минут, составляя план отвлечения вахтера, чтобы провести цыганку Розу с собой. План не пригодился по причине отсутствия вахтера на рабочем месте.
   Когда мы зашли толпой в комнату и включили свет, цыганка подошла к столу, на котором осталось море закуски, после того, как мы ушли в ресторан, и взяла с него бутерброд с колбасой.
   -Ты, что, жрать сюда пришла? - воскликнул Абдулов. Бутерброд выпал из руки испуганной девушки.
   -Да, не бойся, ешь, ешь, - успокоил ее Вовка. - садись за стол, не мельтеши.
   Достав принесенные бутылки мы тоже уселись за стол и продолжили пьянку.
   Дальнейшая дискуссия шла в основном, кто первый опробует цыганку Розу. При этом у Розы интересовались, нет ли у нее вшей, триппера и прочих болезней. Хотя она все отрицала и все были пьяны до усрачки, никто так и не решился на эпический подвиг, переспать с цыганкой. Но все же потребовали от нее раздеться и станцевать для развлечения публики.
   Роза, мило улыбаясь, разделась донага и начала танцевать, в то время, как мы поддерживали ее пьяными воплями.
   Потом, она в голом виде уселась на колени к Абдулову, тот напуганный моими намеками о трепаке, испуганно отбивался от нее под гогот остальных собутыльников кроме меня.
   Я же, слегка протрезвев, размышлял о том, что миф о цыганской скромности рухнул у меня на глазах. Розу, в конце концов, общими усилиями заставили одеться и скидав к ней в сумку остатки пиршества, отправили восвояси. После чего сами улеглись спать.
   Утром я опять остался один, ребята ушли на учебу, у меня билет на поезд был на шесть вечера, поэтому можно было еще поспать.
   Однако в десять часов утра в дверь комнаты требовательно постучали, после чего та распахнулась и ко мне зашла представительная делегация в составе двух девушек и парня с фотоаппаратом.
   -Фу, ну и насвинячено! - сморщила нос девушка, стоявшая впереди, разглядывая пустые бутылки на полу и неубранную посуду.
   -Вы в этой комнате живете? - спросила она, вперив в меня пронзительный взгляд.
   -Ну, да живу, - пробормотал я.
   -Почему не на занятиях?? - спросил парень и щелкнул затвором фотоаппарата.
   -Болею, - сообщил я.
   -Понятно, - дружно согласилась троица, окидывая взглядом количество пустых бутылок.
   -Как вас зовут?- продолжился допрос.
   -Третьяков Владимир Николаевич, - мысленно начиная ржать, ответил я.
   - Владимир Николаевич, от ваших соседей поступила жалоба, что вы по ночам устраиваете дебоши, приводите девушек. Мы, как "Комсомольский прожектор", не можем оставить это без внимания, - сообщила главная девица. - Встаньте, пожалуйста, мы сфотографируем вас и вывесим вашу фотографию на всеобщее обозрение, как нарушителя дисциплины.
   -Пожалуйста, - сообщил я и встал.
   Меня несколько раз сфотографировали, после чего активисты удалились.
   Я же снова лег и попытался заснуть.
   Во второй половине дня, я все же убрал следы ночного разгула, а когда пришел Вовка, рассказал ему о визите Комсомольского прожектора. Поржав над тем, что моя фотография с его фамилией украсит общежитие, мы выпили жидкого чаю с бутербродами с домашней конской колбасой, присланной Абдулову. После чего отправились на вокзал. Я шел с легкой головной болью и размышлял, что исправил старую поговорку, что от сессии до сессии живут студенты весело. Ведь прожил весело именно сессию.
   После зимней сессии, все пошло ровно, без особых треволнений и забот. Не знаю отчего, но в феврале Женя Гордина убавила свой пыл и не так рьяно преследовала меня. Причину я узнал довольно быстро. Девушка из ее группы по большому "секрету" сообщила, что Женя познакомилась с военным летчиком и сейчас думает только о нем.
   -Действительно, -насмешливо подумал я в этот момент. -Где я, а где этот летчик. Это тебе не бармен.
   Как ни странно меня это пренебрежение ничуть не задело. Может, потому, что по-прежнему, в баре около стойки постоянно крутились девчонки, жаждущие познакомится со мной.
   Так, что в редкие выходные дни мы с отцом ездили на рыбалки в Косалму, батя от счастья чуть не плакал, что может рыбачить до темна, и, переночевав, снова выйти на лед продолжить рыбалку. А у меня не возникало желание снять квартиру, потому, что, сняв девушку, можно было спокойно уехать с ней на дачу в будние дни.
   В апреле мне позвонил Незванцев и пригласил зайти в трест. Причины он мне не сказал, поэтому я был слегка встревожен, хотя больших грехов за собой не чувствовал. За прошедшее время Иосиф так меня натаскал в торговых хитростях, что мне просто не было нужды заниматься ерундой, вроде недолива спиртного. Мы с ним очень неплохо понимали друг друга, притом оба не курили и практически не пили на работе. Единственные, кто сносил напарнику голову напрочь, были женщины.
   Когда я зашел в кабинет заместителя директора, кроме Незванцева там присутствовал и сам Лев Абрамович.
   -Александр Юрьевич, - сообщил он торжественным тоном. - мы тут посовещались и решили предложить вам новую должность.
   Не успел я как следует вникнуть в эти слова, как он добавил:
   -На летний период.
   Видимо, он ожидал, что я начну спрашивать, что за работа, и когда я продолжил выжидательно смотреть на него, поморщился и продолжил говорить.
   -Дело в том, что нам необходимо срочно решить вопрос с кандидатурой директора ресторана "Волна".
   Тут до меня дошло, в чем дело. Ресторан Волна был двухэтажным деревянным строением на дебаркадере. Зимой он стоял в порту. А весной его буксировали в Кижи, где нужно было обслуживать туристов.
   Задавив в себе кучу вопросов, я продолжил слушать Шмуленсона.
   -Обсудив этот вопрос, мы не нашли никого, кто бы лучше всех подходил на данную должность.
   Тут меня все-таки прорвало.
   -Лев Абрамович, но почему я, у меня ни опыта нет, ни стажа, ни образования для этого.
   Шмуленсон переглянулся с Незванцевым.
   -Не надо ля-ля, - сказал Незванцев, улыбнувшись. - У тебя стаж, между прочим, почти четыре года. В трудовой книжке, три записи, принят, уволен в связи с призывом в ряды Советской армии и снова принят, и три благодарности по работе. Ты заканчиваешь первый курс института. Опытный работник, хорошо знакомый со спецификой работы ресторана. Знаешь языки. Коммунист, так, что мы считаем, ты вполне справишься, ну а мы с Львом Абрамовичем тебе поможем, как и профком и партком.
   В институт мы напишем официальное письмо с просьбой перенести сессию на начало мая. Думаю, с нашей просьбой там согласятся.
   Так, что после майских праздников, едешь в Ленинград, сдавать экзамены. Ну, а здесь, в пединституте, мы все решим вообще без проблем.
   В бар я пришел в полном раздрае и сразу сообщил новость Эльштейну. Тот не удивился и сообщил, что он тоже принял участие в этом решении, предложив Незванцеву мою кандидатуру.
   -Сашок, я ведь не дурак, и давно заметил, что ты перерос должность бармена, - заявил он. - Думаю, что эта баржа для тебя послужит началом карьеры, в том, что справишься, у меня нет никаких сомнений.
   -А чего сам не занял это место, -буркнул я.
   -Не нужно мне это, - беззаботно махнул рукой Иосиф. - В скором времени я сменю место жительства.
   Говоря эти слова, он подмигнул мне.
   Куда он собирается, понять было нетрудно. Меня только удивила его откровенность. Он ведь тоже далеко не дурак и просто так откровенничать бы не стал.
   -Значит органы в курсе, - так я понял его откровенность.
   С родителями я такой сногсшибательной новостью не поделился, оставив это на май. И пока учился и работал, как будто ничего не случилось.
   В начале мая мне позвонил Третьяков, он приехал на праздники и интересовался, чем я сегодня занят. Услышав, что ничем, предложил пройтись по лесу, до речки, посидеть на берегу и собрать березового сока.
   Кинув в рюкзак маленький коловорот, кусок вара, полиэтиленовую трубку, банки с кружкой, я надел сапоги и знакомой тропинкой направился в сторону леса.
   Пройдя с километр, я обнаружил Вовку, поджидающего меня сидя на пне. Ему до этого места идти было намного ближе.
   Вскоре мы вышли на высокий косогор, под которым бурлила Неглинка. Спустившись вниз, мы начали обустраиваться на нашем заветном месте. Четыре года мы не приходили сюда. Пока я ходил, выбирал березы растущие на самом припеке и ставил банки под капающий сок, Вовка развел костер и на нем уже кипел заржавевший старый чайник, выкопанный из-под огромной раскидистой ели, где он пролежал без дела несколько лет.
   -В ответ на мой вопросительный взгляд, Вовка заявил:
   -Ничего чаю выпьем, потом сок. Вода дырочку найдет.
   Пока пили чай с пряниками, разговор у нас заглох.
   Солнце жарило не по-весеннему, помнилось, что этот год вообще будет силен на жару.
   Закинув руки за голову, я лежал на траве глядел на легкие облака, лениво двигающиеся в ярко голубом небе. А мысли также лениво текли в голове.
   -Ну, что Саня, прошло четыре года, как ты получил новую жизнь, а особых успехов не видать, -говорила одна половина моей сущности.
   -Ну, как же нет успехов? - возмущалась вторая. - У тебя есть машина, дом в деревне, через месяц ты будет работать директором ресторана, а тебе только двадцать один год. Что ты будешь делать дальше, вот в чем вопрос?
   -Эй Сашка, хорош балдеть! - привел меня в чувство голос Вовки, - Иди банки собирай, я же не знаю, куда ты их ставил.
   *****
   Я тоскливо глядел на свинцовые волны Онеги, глядя из окна директорского кабинета ресторана "Волна". Небольшой буксир уверенно вел наш дебаркадер в сторону Заонежья. Обойдя с восточной стороны большой Клименецкий остров, мы резко повернули на запад в сторону Кижей. Мне предстояло провести на этом острове три месяца и в принципе, с самого начала была ясна подоплека моего назначения. Никому из сотрудников треста, особенно семейным женщинам не улыбалось жить все лето в изоляции от семьи. По-видимому, про меня вспомнили, когда не нашлось желающих принять эту должность.
   После сдачи сессии, я принял дела и погрузился с головой в ресторанные проблемы. Незванцев слово сдержал, и мне здорово помогли с их решением, но вот персонал в ресторане подобрался бедовый. Тут была та же проблема, женщины не хотели надолго отрываться от семьи, а мужчин было у нас и так не хватало.
   Вот и сейчас, глядя в окно, я размышлял, как командовать этим коллективом.
   Особенно одной официанткой. Мне не повезло, с этой девицей я учился до пятого класса. Уже тогда Люда Сурина выделялась в классе своим нестандартным поведением. Короче, она была шалавой по жизни. В то же время она была неплохим работником, общительной и по трезвости даже вежливой. клиенты ей были довольны, особенно те, с кем она уходила после работы.
   Конечно, ждать от нее какой-либо субординации не приходилось. Когда меня представляли коллективу ресторана, она радостно завопила:
   -Девки! Это же Сашка Сапаров! Я с ним в школе училась, мы с ним на спор в третьем классе по три лимона съели. Я победила! Санька привет! Так ты у нас директором будешь? Ни фига себе!
   Я тоже вспомнил тот случай, когда мы на спор съели по три лимона, и Людка тогда выиграла. Вообще, она была своеобразная девчонка еще с младших классов, недаром ее не хотели принимать в пионеры из-за плохого поведения. Сейчас же передо мной стояла настоящая, прости господи, при взгляде на которую ни одни мужик бы не ошибся в ее основной профессии.
   Собравшись с духом, я улыбнулся и, поздоровавшись, выразил надежду, что сработаюсь с коллективом и вместе мы выполним установленные нам плановые показатели.
   Сотрудники редкими хлопками встретили мое выступление. После чего я начал знакомится с теми, с кем придется прожить бок о бок почти три месяца.
   Официант Сергей Сладковский, судя по лицу, тоже не чурался выпивки. В прошлом году его вышибли с медфака. Официально за академическую неуспеваемость, а неофициально за кражу промедола. Он настолько обнаглел, что унес из отделения целую коробку, сто ампул. Спасло его только то, что зав. отделением не захотел выносить сор из избы, и после возврата девяносто восьми ампул, замял это дело. Сейчас Дульцис, (таково было прозвище у него на медфаке по латыни отражающее суть фамилии) жил с Суриной и только из-за нее согласился три месяца провести на природе.
   Повар Сашка Павлов, наоборот был полон энтузиазма, он был молод, всего на год старше меня, неженат и к тому же страстный рыбак, поэтому его так радовало возможность три месяца ловить рыбу и за это еще получать зарплату.
   Кладовщик, Петр Иванович Зеленов, был вещью в себе, про него я так ничего и не узнал. Были только подозрения, что это он является главным стукачом в нашей теплой компании.
   Духом, после знакомства с коллективом, я особо не упал, но и оптимизмом не страдал.
   Поэтому с легким мандражированием ожидал прибытия к причалу острова Кижи.
   Когда мы подошли к причалу, и прибежавший матрос накинул концы на кнехты, неожиданно в прореху, сквозь дождевые тучи, ярко засверкало солнце.
   У меня от такого предзнаменования, даже повысилось настроение. Несмотря на то, что в приметы я никогда не верил.
   За нашим прибытием наблюдали десятки страждущих лиц. Еще не был перекинут трап на причал, а оттуда уже доносились возбужденные возгласы, интересующихся, когда ресторан начнет работать.
   В принципе, можно было уже открываться. Вот только оба официанта по дороге успели нажраться до свинячьего визга. И другого выхода, кроме, как работать за них я не представлял. Не ставить же официантками обеих посудомоек, хотя они не были так пьяны, как Сурина со Сладковским, но из-за синяков на лицах, их присутствие в зале было нежелательным.
   Тут, на мое счастье у нас в трюме заглох дизель, до этого бесперебойно снабжавший нас электричеством. Спустившись в трюм, я увидел дизелиста суетящегося около мотора. Тот сообщил, что ничего страшного не случилось, но ремонт займет пару часов.
   Внутренне довольный этим обстоятельством, я ушел наверх. Небольшая толпа на пирсе, убедившись, что двери ресторана закрыты, понемногу рассосалась.
   Павлов уже сидел на борту дебаркадера с удочкой. Увидев меня, он сообщил, что у него все на мази, его две поварихи ждут, когда дадут электричество.
   В общем, через три часа мы все же открылись. К сожалению, основная часть туристов уже покинула остров. Судя по расписанию, должна была придти еще одна "Комета" и на этом сегодня все.
   Люда Сурина, придя в себя, в ответ на мои воспитательные ухищрения лишь презрительно щурилась, сообщив, что не я принимал ее на работу и не мне ее увольнять. Сладковский был не столь категоричен. Он, во время беседы, растерянно протирал очки, и заверял, что не был пьян, просто его сильно укачало во время перехода.
   В итоге вечером в зале сидели лишь немногочисленные работники реставрационной мастерской, соскучившиеся по нормальному питанию. Не будешь же каждый день мотаться на Комете в город, чтобы хорошо поесть.
   Через некоторое время в ресторан зашел милиционер, поозирался с хозяйским видом и направился прямиком в мой кабинет.
   -А где директор? - спросил он у меня открыв дверь.
   -Я, за него, - пришлось ответить мне. После чего фыркнул, вспомнив сакраментальный вопрос "А где бабуля?".
   Видимо милиционер понял, отчего я засмеялся и тоже улыбнулся.
   Затем он сообщил, что его зовут Петр Петрович, он местный участковый, и предложил рассчитывать на него, при неприятных ситуациях.
   Все было ясно и понятно. Предложив ему присесть, я достал бутылку карельского бальзама и, плеснув по десять грамм в рюмки, долил их водкой.
   -Ну, со знакомством! - сказал Петр Петрович и ловко опрокинул рюмку.
   Повторив это действие еще раз, пока муха не пролетела, мы вышли в зал.
   Петр Петрович сразу направился к своему любимому столу. А туда уже спешила Людка Сурина, улыбаясь во все тридцать два зуба.
   -Петя, здравствуй, как дела, ой, так рада тебя видеть!
   Здоровый мужик раза в два старше Людки, расплылся в улыбке.
   -Ты все хорошеешь, Людочка! -выдал он ей неуклюжий комплимент.
   Он еще не знал, что девушка, на этот раз прикатила сюда с сожителем и ему ничего не светит, кроме, как поговорить.
   Со следующего дня началась рутинная работа. Она зависела от прихода "Комет". Туристы были разные, кое-кто сразу заворачивал в нашу сторону, не интересуясь старинным деревянным зодчеством. И лишь спустя час-полтора к нам заходили люди, желающие перекусить после осмотра достопримечательностей.
   Среди реставраторов оказался мой сосед по дому Витя Гребнев, до этого момента мы с ним особо не общались, но здесь он начал посещать наш ресторан практически каждый вечер. Надирался в умат и начинал поливать начальство, по его словам, нисколько не разбирающееся в деле. А так, действительно, была тоска. Несколько раз я выбирался за пределы музейного поселка, но интересного в каменистых полях ничего не было. Земляника еще не созрела, зато гадюки ползали в небывалых количествах.
   В один прекрасный день, когда я разбирался с накладными, подсунутыми кладовщиком в зале стало шумно. Выйдя туда, я обнаружил за сдвинутыми столами веселую компанию. Возглавлял ее говорливый мужичок, кого мне напомнивший.
   -Ба! Да это же Золотухин! - дошло до меня.
   Я уже читал в газете, что к нам приехала киносъемочная группа снимать какой-то фильм, поэтому сразу понял, что это компания киношников.
   Сидели они долго. Затем стали собираться и к очередному рейсу Кометы покинули наше заведение. Людка была обижена до глубины души. Она попросила у Золотухина автограф, а тот вместо этого ущипнул ее за задницу.
   Все было нормально. Но часов в семь вечера, когда у нас засиделись только местные старожилы, двери распахнулись, и в них зашел Золотухин. По его помятому виду было ясно, что он, где-то спал.
   Усевшись за стол, он потребовал бутылку водки. Сурина толкнула Дульциса, чтобы тот отнес ему требуемое.
   Выпив пару стопок, артист затянул заунывную песню, я такой никогда не слышал. Потом, оборвав ее на полуслове, встал и заорал:
   -Я, б.. п.. с этого еб..го острова уеду или нет?
   Мне пришлось подойти к нему спросить:
   -Ээ, Валерий, извините, не знаю, как вас по батюшке, что случилось? Вы вообще в курсе, что сегодня больше рейсов в город не будет?
   -Ты, чего несешь, пацан! Да ты знаешь кто я? Немедленно мне вызовите теплоход!
   -Ничего не получится, на сегодня рейсов больше нет, - сообщил подошедший Петр Петрович.
   Золотухин поднял на него пьяный взор и сообщил:
   -Ты, ментяра, быстро вызвал мне вертолет, я плачу.
   Он встал и вытащил из кармана несколько бумажек, помахал ими и снова засунул в карман.
   Я опять попытался вмешаться.
   -Давайте, мы вас устроим на ночь, а утром вы уедете в город.
   Золотухин неожиданно разъярился.
   -Вы, что, артиста не уважаете, да вы знаете, кто я такой. - И замахнулся на милиционера.
   Реакция у Петра Петровича была мгновенной.
   Тресь! И будущий знаменитый артист, лежит без чувств на полу.
   Милиционер сконфуженно посмотрел на нас.
   -Я же не хотел, - пробормотал он, - но уж очень он меня достал.
   Я быстро организовал народ, и мы перенесли бесчувственное тело в одну из кают.
   Утром, Валерий Золотухин уехал на первой Комете. Спасибо за приют и ласку он нам так и не сказал.
   Сегодня в Кижах было многолюдно. В очередной раз устраивались соревнования на лодках -кижанках. На соревнования собралось все Заонежье. Председатель Кижского сельсовета, пригласил и нас поучаствовать в этой гонке.
   Настроение у меня было паршивым, впереди еще было почти два месяца, деревенской жизни. И это не радовало.
   Но на приглашение нужно было отвечать, поэтому я собрал своих комсомольцев, чтобы решить, будем мы участвовать или нет.
   На удивление оба наших моториста-дизелиста и повар были обеими руками за. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как стать четвертым членом команды. Не брать же туда Зеленова с его одышкой и толстым животом.
   Я к этому времени перезнакомился почти со всеми жителями поселка, и знал к кому надо идти решать вопрос с плавсредством.
   Пожилой местный лодочный мастер Василий Яковлевич Спиридонов, согласился дать нам свою лодку на соревнования.
   -Я эту лодку двадцать лет назад делал,- сообщил он. - В нее ни единого гвоздика не заколочено. Сшито все еловыми корешками. Ежели бы подковными гвоздями сшивал, она б давно развалилась. На воде легкая, как перышко! Я один на ней в шторм выгребал.
   -Да, уж перышко, - скептически глянул я на здоровенную лодку, вытащенную на берег, блестящую от свежей просмолки. -Брешешь ты дядя, как сивый мерин.
   Но Спиридонов не обманул, шла лодка легко. Мы вчетвером без труда спихнули ее на воду, и расселись на скамейках. Вечер перед соревнованиями посвятили тренировке. К концу второго часа у нас что-то стало получаться.
   На следующий день, на берегу в присутствии множества туристов и местных жителей был дан старт соревнованиям.
   Конечно, первыми мы не пришли, но все же заняли четвертое место среди шестнадцати команд, что вызвало волну возмущения среди местных жителей.
   Начались выкрики, что торгаши наняли спортсменов, молодых, здоровых парней, поэтому мне пришлось устроить небольшой митинг тут же на причале и рассказать, кто есть кто в нашем экипаже. Настрой у толпы переменился, но теперь уже раздавались смешки. Сашке Павлову, посоветовали пересесть на трактор, ну, а мне, рекомендовали сменить профессию, на более подходящую, например матросом.
   Не знаю отчего, но после этих слов, на душе скребли кошки. Вечером я закрылся в кабинете с бутылкой водки.
   -Напьюсь до усеру, может,полегчает, - думал, наливая первую рюмку.
   - Наверно, я не так живу, не то делаю, - лезли в голову непрошенные мысли. - Иначе чего меня так корежит?
   После третьей рюмки начало понемногу отпускать.
   -Музыку что-ли послушать, все веселей будет, - подумалось мне.
   * Я включил приемник и поставил его на ВВС. Из динамика раздался знакомый голос Севы Новгородцева.
   -А сейчас друзья поет и играет квартет Биттлз. А после него споют Роллинги
   Зашипела игла адаптера, и зазвучал с юности знакомый мотив песни Мишель.
   -За вас парни, - чокнулся я с приемником, после чего отставил бутылку в сторону, прилег на узкую откидную койку и под музыку унесся мыслями в те далекие годы, когда эта музыка действительно казалась откровением. Но сейчас, увы, она не будила никаких эмоций, кроме скуки.
   -Странно, вроде знаю будущее, и ничего не могу сделать, - думал я. - Ничего не получается. Ну, стану я директором кабака, и что? Подумаешь, достижение. Четыре года назад, Саня, у тебя было больше энтузиазма. Куда он испарился?
   -А что ты собственно знаешь из будущего? В каком году Брежнев помер?- задал я сам себе вопрос.
   -Вроде в восемьдесят втором? А может в восемьдесят третьем? Короче, ни хрена ты не помнишь. Хотя нет, в Афганистан мы вошли в восьмидесятом, еще Олимпиада из-за этого была под вопросом. А Чернобыль , вроде в восемьдесят шестом, или нет, в седьмом. Да уж, знаток, мать твою!
   -Ха! Еще можно удрать на запад и купить акций Майкрософт. Хе-хе, а на что ты их покупать собрался? Деньги еще заработать надо.
   Пока я размышлял, вой глушилки в приемнике становился все громче, пока полностью не забил музыку.
   -Вот придурки! - прокомментировал я это событие. - Столько денег потрачено на эту ерунду, не понимают ни фига наши правители, что запретный плод сладок.
   Однако приемник из-за помех пришлось выключить.
   Я снова уселся за стол и накатил очередную рюмку. Депрессуха не проходила ни хрена. Душа чего-то требовала. Но вот чего?
   В коридоре послышались тяжелые шаги и затем в дверь бесцеремонно постучали.
   Убрав бутылку с рюмкой в рундук, я глянул на себя в зеркало, пригладил волосы и открыл дверь.
   -Юрьич, чего отрываешься от коллектива, - воскликнул наш шеф-повар. -Мы, понимаешь, ужин праздничный сварганили, еле дождались пока Петр Петрович свалит, а ты спать собрался! Нехорошо. Давай спускайся в зал, там все собрались, только тебя ждут.
   -Ладно, сейчас приду, - пробурчал я и закрыл дверь перед носом у Павлова.
   Приведя себя в порядок и надев джемпер на рубашку, я прошел в зал. Действительно, весь наш коллектив собрался за столами и ждал только меня. Место для директора уже было приготовлено во главе стола, поэтому пришлось усесться именно туда.
   Сразу после этого поднялся Зеленов и, держа наполненную рюмку в руке, торжественно сообщил.
   -Дорогие товарищи, сегодня исполняется ровно месяц нашего автономного существования. Скажу честно, у меня были большие сомнения по поводу нынешнего летнего сезона. Сами понимаете почему. Тем с большим удовлетворением я могу признаться, что ошибся в своих прогнозах.
   Наш коллектив под руководством молодого коммуниста Сапарова Александра Юрьевича успешно работает, выполняет план, и принятые социалистические обязательства. Надеюсь, что в оставшееся время мы будем работать не хуже, и может, получим переходящий кубок победителя социалистического соревнования среди организаций треста по итогам августа.
   Александр Юрьевич, честно скажу, без всякого подхалимажа, что мои опасения не оправдались, на сегодняшний день вы хорошо справляетесь с вашими обязанностями.
   -Петр Иванович! - перебила его Сурина, - хорош, болтать, давайте выпьем за успехи в работе и за четвертое место в соревновании по гребле!
   Собравшиеся, поддержали ее одобрительным гулом. Зеленов кашлянул и, скомкав свою речь, предложил:
   - Согласен, предлагаю тост за нашего руководителя.
   Не успел я возмутиться, как мне в руки сунули полную рюмку и все дружно выпили.
   После чего оживленно принялись накладывать себе мясной салат. Я же в это время встал и попытался ответить.
   -Товарищи, давайте обойдемся без славословия в мою сторону, у нас есть люди, застуживающие гораздо больше добрых слов. К примеру, Петр Иванович, работает за трех человек, грузчика, экспедитора, кладовщика и никому не жалуется. Наши повара, проводящие весь рабочий день в душном помещении у плиты. Официанты, работающие без выходных, целый день на ногах. Моя скромная роль в этом, лишь координация общих усилий.
   -Да, ладно, Юрьич, - сообщила Людка, умильно моргая глазами, жирно подведенными тушью. - Не скромничай, мы же не слепые и не глухие. Все видим. С тобой работать можно, не то, что с некоторыми.
   На ее слова обе посудомойки одобрительно закивали головами. Сегодня они выглядели вполне приличными женщинами средних лет. Синяков им ставить было некому, а запасы спиртного находились под замком у Зеленова, и больше на острове его взять было негде.
   Посидели мы хорошо. Затем, включив музыку, устроили танцы. Людка во время оных беззастенчиво прижималась ко мне грудью, и вспоминала всякие истории из нашей учебы, под ревнивые взгляды Дульциса. В принципе, если бы его не было, возможно я и поддался на провокацию бывшей одноклассницы, но сейчас мне это на фиг не сдалось.
   В втором часу я скомандовал прекращение банкета. После чего довольно быстро все разошлись по каютам.
   Растянувшись на койке, с удивлением понял, что моя депрессия испарилась.
   - Вот как благотворно общение с коллективом на тебя действует, - была моя последняя мысль перед тем, как заснуть.
  
   Был погожий сентябрьский денек, когда я рулил Москвичом, направляясь к своему начальству в трест ресторанов и кафе. О пертурбациях совершившихся там мне было уже известно.
   Льва Абрамовича мирно "ушли" на пенсию и директором треста был назначен Валера Незванцев. Не знаю, что там наделал Шмуленсон, но по слухам, у него начались терки с первым секретарем обкома партии.
   С Незванцевым у меня были нормальные отношения, в бытность комсомольскими боссами, можно даже сказать дружеские. Поэтому ничего плохого от нашей встречи я не ожидал.
   В приемной у него сидело несколько человек, в том числе и директор шашлычной. Наталья Петровна явно обрадовалась встрече. Мы с ней так увлеклись болтовней, что секретарше пришлось повторить приглашение пройти к директору.
   - Валерий Георгиевич, добрый день, поздравляю с новой должностью, - первым делом сообщил я.
   - Здравствуй, здравствуй, пропавшая душа, присаживайся, в ногах правды нет, - отозвался, Валера из глубины мягкого кожаного кресла.
   - Ну, пропавшая только по вашей милости, - резюмировал я. - Не вы ли меня в ссылку на все лето отправили?
   Тот засмеялся.
   - А чем ты недоволен. Три месяца провел на природе, Люди со всех концов страны едут, чтобы на собор посмотреть, а тебе за это еще и неплохо платили, суточные, командировочные и прочее. На себя в зеркало глянь, такого загара на юге получишь. Ладно, это все лирика. У меня к тебе деловой разговор. Зарекомендовал ты себя в качестве директора, прямо скажем, неплохо. Даже Зеленов остался доволен.
   Мы тут в тесном кругу посовещались и решили тебе предложить должность директора ресторана в гостинице Интурист.
   -А Розенблюм тоже ушел на пенсию? - удивленно спросил я.
   Незванцев усмехнулся.
   Ты там, в озерных краях совсем ничего не ведаешь. Сын у Розенблюма уже в Австрии в Вене с семьей на чемоданах сидит, визу в Штаты ждет. Сам Моисей Яковлевич заявление на увольнение написал. Видимо будет сидеть на пенсии, пока его Яша к себе в Америку заберет.
   - Ну, тогда понятно все, кроме одного обстоятельства. Я все же учусь на дневном факультете, мне тогда придется учебу бросить?
   Улыбка у Незванцева пропала.
   -Слушай, Сашок, уже пятый год пошел, как мы друг друга знаем. Вот скажи, зачем тебе эта учеба? Насколько я понимаю, по-английски ты говоришь и читаешь вполне удовлетворительно. Для директора ресторана в Интуристе даже очень хорошо. Или, может, ты учителем стать мечтаешь?
   Что-то мне очень сомнительно. Ты всегда был себе на уме, осторожен, четко понимаешь линию партии, что мне всегда в тебе нравилось. В общем, агитацией заниматься некогда. Даю тебе три дня на раздумье. Если согласен, подписываю приказ, и ты принимаешь ресторан. Не согласен, продолжай работать ночным барменом, а днем в институте учись. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Между прочим, еще четыре года впереди. А мог бы карьеру делать в нашей системе.
   Ладно, свободен, иди, думай! - Незванцев хлопнул по папке с бумагами так, что из той поднялось облако пыли.
   В глубокой задумчивости я вышел из кабинета и, как зомби пошел по коридору.
   В голове вертелся единственный вопрос, что делать?
   В принципе, время подумать, как быть с очной учебой еще имелось. Мои однокурсники вчера уже отбыли в деревню на картошку. Только некоторые выдающиеся личности вроде Жени Гординой, или меня, оставались в городе.
   Желание Незванцева продвинуть на основные должности в тресте своих людей тоже было вполне понятно, так велось на Руси испокон веков. Оставалось только решить нужно ли это мне.
   Когда я приехал домой, мама уже готовила ужин. Батя, лежа на диване, знакомился с прессой.
   -Привет родители, - сообщил я, снимая обувь.
   В ответ отец, что-то промычал, не отрывая глаз от газеты. Мама вообще ничего не слышала, из-за льющейся из крана воды.
   Зайдя на кухню и усевшись за стол, я сказал:
   -Мама, хочу с вами посоветоваться, одна голова хорошо, а три лучше.
   -Юра! - позвала мама батю. - Иди сюда, скорей, наш сынуля посоветоваться в кои веки решил с родителями. Наверно, мир перевернулся.
   Отец, недовольно бурча отложил газету и уселся напротив меня. Мама расставила тарелки с тушеной капустой и сардельками и села рядом с ним.
   -В общем, мне предлагают должность директора в ресторане гостиницы Интурист, - сообщил я.
   -Отлично! - воскликнул отец, - хоть в кабак можно без проблем попасть, не надо у дверей отираться. А ты, вижу, у начальства на хорошем счету, раз на руководящую работу окончательно переводят..
   - А в чем проблемы? - осторожно поинтересовалась мама.
   -Мне придется бросить институт.
   -Ну, и что, продолжишь заочно учиться в институте торговли, получишь диплом экономиста, - сказала мама и продолжила. - Вот скажи, зачем тебе блажь в голову пришла, учиться в педагогическом вузе, ты же учителем ни дня работать не собираешься. На тебя зимой смотреть было тошно, как ты над собой издеваешься. А папа правильно сказал, раз тебе эту должность предлагают, значит ценят. По крайней мере, в следующем году снова не ушлют на три месяца в Кижи.
   Кстати, мне тут наши девочки рассказывали, что были в твоем ресторане Волна, и им там очень понравилось. Тебя хвалили.
   Я же в это время думал, как на маму занимательно повлиял тот факт, что в последний год она посещала магазин только за хлебом и молоком. За всем остальным приходилось идти мне самому в соседний гастроном, где меня уже ожидал заказанный набор продуктов, составленный по маминому списку. Ее теперь не волновал тот факт, что сливочное масло иногда исчезало из продажи, а мяса на прилавках не появлялось вообще.
   -Так, что, ты считаешь, мне нужно бросить учебу? - прямо спросил я.
   Мама замялась.
   -Ну, может, тебе стоит пойти на вечернее отделение, если оно там есть. Возможно, в будущем этот диплом тебе пригодится, хотя диплом экономиста надежней. А вообще о чем я говорю! До меня сразу не дошло. Неужели тебе доверят такую должность?! Ох, Господи! Саша, может, откажешься, а? Ну, зачем тебе такие проблемы.
   -Ты чего, Марина? - пришел к жизни батя. - Такую должность никому с кондачка доверять не будут. В верхах ее уже, наверняка, на сто раз обсудили. Директор ресторана самого известного в городе, это тебе не хухры-мухры. И без КГБ тут не обошлось. Значит, там решили, что справится. А летом, считай, проверка была, и парень ее прошел. Давай Сашкец, дерзай. Глядишь, лет через десять большим начальником станешь. Мне на работе коллеги и так завидуют, говорят, мол, дачу поимел, машину, пальцем не шевельнув, все сын расстарался. Только ты уж аккуратней, там с социалистической собственностью, гляди в оба. Ртом не щелкай. ОБХСС стоит на ее страже.
  
   То, что Женя пришла домой не в духе, Наталья Николаевна поняла сразу. Дочери в этом году, как и в прошлом, была сделана справка о слабом здоровье, не позволяющем, собирать картофель по промозглой карельской погоде. Однако в деканате на этот раз всех таких отказников привлекли к работам в библиотеке, к уборке кабинетов и прочим мелочам. Поэтому Жене приходилось первую половину дня проводит в институте.
   Когда мама зашла в комнату, Женя лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала.
   -Женя, что случилось? - встревожено спросила Наталья Николаевна. - Тебя кто-то обидел?
   Женя резко повернулась, открыв лицо, перепачканное тушью, и переходя на крик, завопила:
   -Мама! Ты представляешь! Розка Маркелова увела у меня Митю. Тварь! А ведь я за подругу ее считала. У них через месяц регистрация. Аааааа! Ненавижу! Ненавижу! А Митя, какой гад, тоже молчал. Я знаю, почему он ее предпочел. Розка мне сегодня призналась, что ему член сосет. Фу! Какая гадость! Правда, мама?
   Мама сочувственно кивнула, но благоразумно промолчала, дожидаясь пока дочь выговорится.
   Когда это произошло, она погладила ее по плечу и попыталась успокоить.
   -Женя, может не стоит так переживать, что ни делается, все к лучшему. Признаться у нас с папой не лежала душа к твоему летчику. Особенно папе он не нравился.
   -Чего же вы мне не говорили? - сквозь слезы и сопли, спросила девушка.
   - Тебе попробуй, скажи, - подумала Наталья Николаевна и снова погладила дочь по плечу.
   -А как дела у Саши Сапарова, у него девушки не появилось, - полюбопытствовала она.
   В ответ Женя заревела еще шибче.
   -Дура! Какая же я дура! Мама, ты не представляешь, какая я дура! Он меня не простит, он гордый. Я же ему еще зимой сказала, чтобы он ко мне не подходил и что у меня есть любимый парень, военный летчик с Бесовца.
   Тут Женя вытерла слезы и, усевшись удобней в постели, начала выкладывать матери последние новости.
   -Ты знаешь, Сапаров не будет учиться на втором курсе с нами. Он переводится на вечернее отделение. Я в деканате случайно слышала, как профессор с завканцелярией его обсуждали. Декан сказал, что Саша будет работать директором ресторана "Северный" в гостинице Интуриста.
   Тут Женька снова пустила слезу.
   -А я дура набитая, зачем язык распускала? Все девки знают, что я с Митькой факалась. И Сашке они об этом давно доложили.
   Тут мама сделала строгое лицо.
   -Женя, что за неприличный слэнг в нашем доме. Попрошу, выражаться литературным языком, не забывай, чья ты дочь. Послушай, ты не ошибаешься? Неужели его взяли на должность директора?
   -Ничего я не ошибаюсь, - возмутилась та. - Декан тоже удивлялся, все пытался понять, откуда у Сапарова такие связи.
   - Мда, неужели мы с Борей ошиблись в прогнозах? - подумала Наталья Николаевна. - Такой скорости в карьере этого паренька трудно было ожидать. Дали мы приличного маху. Надо было этому Мите сразу на дверь указать. Одно хорошо, девочка теперь навсегда запомнит, что такое близкая подруга.
  
   Бывают редкие моменты в жизни, когда она кардинально меняется, разрываясь таким событием на две половины, до и после. Таким моментом для меня послужила неожиданная должность директора ресторана. Я конечно, знал, что так будет, но все равно резко изменившее отношение знакомых и коллег слегка напрягало.
   Когда мы с Незванцевым и парторгом треста приехали в гостиницу Интуриста, в зале ресторана уже собрались сотрудники. Они прекрасно знали, кого им сегодня будут представлять, но все равно оживленно переговаривались, как будто не обсуждали мое назначение до этого пару дней.
   Сидя в президиуме собрания, я разглядывал знакомые лица. За год работы барменом мне удалось узнать всех работников, притом так, как никогда не узнал бы, работая директором. Вот и сейчас некоторые товарищи скромно отводили глаза в сторону, надеясь, что в таком случае я не припомню их прегрешения.
   Незванцев свою речь особо не рассусоливал. Кратко представив меня, предложил задавать вопросы. Вопросов, как и ожидалось, не появилось. Я в своем выступлении тоже был немногословен. Пообещал, что ничего сверхъестественного у нас не произойдет, и выразил надежду, что наш коллектив и дальше будет трудиться с рабочим настроем и сохранит за собой звание победителя социалистического соревнования. После чего мы с бухгалтером, администраторами и шеф-поваром переместились в директорский кабинет, где провели краткое рабочее совещание. Естественно, я был не в силах сразу охватить все, что сообщили подчиненные, но пообещал разобраться со всем в ближайшее время. Незванцев одобрительно кивал моим речам, а затем, оставив парторга, собрался уходить.
   -Завтра у председателя горисполкома коллегия по вопросам торговли, - сообщил он напоследок. - Тебе надо присутствовать. Будь в десять часов в актовом зале. И сходи в парикмахерскую. Павел Васильевич у нас аккуратист, а ты после Кижей, смотрю, в парикмахерскую не заглядывал. -добавил он укоризненно, дождавшись, когда закроется дверь за бухгалтером.
   Я провел пятерней по волосам. Действительно, за лето голова прилично заросла, согласно кивнув, заявил, что сегодня же исправлюсь.
   Парторг, когда мы остались одни, прочитал целую лекцию о необходимости идеологической работы . Затем, наклонившись ко мне, тихо сообщил:
   -Нельзя, Александр Юрьевич, терять бдительность. Вот Лев Абрамович расслабился, потерял хватку, а может, и перерождаться начал. Покрывал своего друга Моисея Яковлевича, а тот видишь, как сына воспитал. Родина ему все дала, а он как отблагодарил? Удрал за границу, пиз.. ныш. Отца под монастырь подвел.
   Он огорченно вздохнул и продолжил.
   -Я, как партийный организатор тоже несу свою долю ответственности за случившееся. И еще раз напоминаю, что с тебя тоже будем спрашивать за идейно- воспитательную работу в массах. Хотя, что тебе теперь! Мы тут хорошо подчистили товарищей с ущербной пятой графой. Вас теперь тут три коммуниста, так, что должны справиться.
   Я же в этот момент с грустью вспомнил Эльштейна, пару дней назад уехавшего в Ленинград. Незванцеву он был давнишним приятелем, но иметь у себя в тресте еще одного потенциального израильтянина, наш нынешний руководитель не пожелал.
   Утром следующего дня я одевался под тщательным маминым контролем. Темно-коричневый костюм Ленинградской швейной фабрики им. Володарского сидел на мне, как влитой, не хуже французских брендов, ослепительно белая нейлоновая рубашка, скромный галстук в косую полоску, запонки темного серебра, все было в тон. Темно-коричневые чешские полуботинки завершали мой прикид. Удовлетворенно кивнув головой, мама сообщила:
   -Была бы на двадцать лет моложе, влюбилась бы сразу.
   Батя из другой комнаты шутливо крикнул:
   -Я вам повлюбляюсь! Смотри, Марина, я тоже налево сбегаю.
   Пока родители разбирались кто, куда сбегает, я спрыснул себя тройным одеколоном, еще раз пригладил волосы, подстриженные под канадку, и отправился в путь.
   Подъехав к зданию горсовета, некоторое время думал куда припарковаться. У входа стояли два десятка "Волг" и даже один "ЗИМ".
   Втиснув свой Москвичонок между ЗИМом и Волгой, я выбрался из него и с минуту разглядывал сверкающую черную машину, пытаясь понять, кто на ней приехал. Как-то раньше такой в городе не замечал.
   Вахтера у входа не было, поэтому я свободно прошел вовнутрь и поднялся по широкой лестнице, покрытой ковровой дорожкой на второй этаж. У актового зала толпился народ. Солидные личности негромко переговаривались друг с другом, ожидая начала совещания. В одной из таких компаний я обнаружил Незванцева.
   -О! Александр Юрьевич, приветствую! - воскликнул он, энергично здороваясь. Его собеседники с любопытством наблюдали за этой картиной.
   -Товарищи, знакомьтесь, Александр Юрьевич Сапаров со вчерашнего дня директор ресторана Северный, прошу любить и жаловать
   Через пять минут я познакомился с директором Горплодовощторга, с директором Горпродторга, директором Горпромторга, Карелглавснаба и Кареллеспрома. Они со снисходительной улыбкой протягивали мне руку, поздравляли с должностью и выражали надежду на долгое и плодотворное сотрудничество. Я в ответ заверил их в искреннем уважении и также сообщил что надеюсь, что постараюсь оправдать их надежды. В конце моего спича, мужчины выглядели слегка растерянными, зато Незванцев был доволен, как кот, объевшийся сметаны.
   Было понятно, что высокие номенклатурные работники не ожидали от молодого парня, такой словесной прыти, и сейчас пытались перестроиться под новую реалию.
   Но тут нам предложили проходить в актовый зал и все устремились туда.
   Количество мест там явно превосходило количество присутствующего начальства, поэтому все уселись в передних рядах.
   В президиуме уселись в середину Иван Ильич Сенькин, первый секретать обкома партии, слева от него сел Павел Васильевич Сепсяков, мэр нашего города а сидевший слева товарищ был мне незнаком.
   -Это кто? - шепотом спросил я у Незванцева, сидевшего впереди, передо мной.
   -Кржановский, председатель КГБ, - шепнул тот мне в ответ.
   - Понятно, - подумал я. - учет и контроль наше все.
   Коллегия оказалась длинной, Сепсяков оказался изрядным занудой, в первой жизни у меня не было возможности это узнать. Он докапывался до каждой неурядицы и ошибки. Директор Горплодовощторга сидевший рядом со мной уже один раз кинул в рот таблетку валидола.
   В перерыве ко мне подошел Незванцев и сказал:
   -Потом в буфет сходишь, сейчас пошли со мной. Мы поднялись еще на этаж, и зашли в приемную Сепсякова. Секретарша кивком показала на дверь начальника и мы прошли в нее.
   В большом кабинете сидели трое. Иван Ильич Сенькин, отхлебывая чай, активно жестикулировал и что-то рассказывал Сепсякову и Кржановскому. Увидев нас, он замолчал и вопросительно глянул на мэра.
   -Вот Иван Ильич, - сказал тот. - Выполняем ваше требование по обновлению кадров, как говорится, молодым везде у нас дорога, вот представляю вам нового директора ресторана в гостинице Интуриста. Молодой активный товарищ.
   Иван Ильич отставил стакан с чаем и вперил в меня свой взгляд.
   -Ну-ка, ну-ка, что это у тебя на пиджаке? - неожиданно спросил он.- Подойди поближе. Ты, что отцовский пиджак надел? Как посмел орденскую планку носить!?
   Незванцев кашлянул, но я успел раньше.
   -Товарищ Сенькин, Иван Ильич, это моя планка. Партия и Правительство сочли возможным наградить меня Орденом Красной Звезды во время службы в армии.
   -Даже так, ну прости, меня старика, не понял сразу, - обмякнув, сообщил Иван Ильич.
   После чего, повернувшись к Незванцеву, сказал.
   - Валерий Георгиевич, это хорошо, что вы находите таких людей среди молодежи, но не кажется ли вам, что ваш протеже еще молод для этой работы.
   Тут неожиданно открыл рот, молчавший до этого Кржановский.
   -Товарищи, есть мнение, что коммунист Сапаров Александр Юрьевич справится с порученным ему делом. Ну, а если не будет справляться, партия найдет ему участок работы по силам.
      Несколько секунд царило молчание, затем Иван Ильич хлопнул рукой по столу.
      -Точно! Мне же докладывали о тебе, Александр Юрьевич. Но я все равно человека старше представлял. Поэтому сразу не дошло, никак не мог сообразить, что речь шла именно о тебе.
      Он посмотрел на присутствующих и сказал:
      -Видите товарищи, не зря наши идеологи работают, комсомол, раз у нас такая молодежь растет. Достойная смена нам будет.
      Тут Сенькин ухмыльнулся.
      -А ты парень, шустер, успеваешь не только на торговом поприще. Оказывается ты ходок еще тот. Мне вчера Борис Семенович Гордин звонил, так он, между делом о тебе вспомнил. Пожаловался, что его дочка по тебе сохнет, а к ней носа не кажешь.
      Представляете товарищи, - обратился он к присутствующим. - парень дочку корреспондента газеты "Правда" обаял, так, что та рыдает днем и ночью.
      Кржановский встретил эту новость без особого интереса, Сепсяков же внимательно вглядывался в меня, как бы пытаясь понять, что во мне привлекло девушку, отец которой работает в печатном органе ЦК КПСС, и через какое-то время покинет мелкий провинциальный городок.
      А вот взгляд Незванцева мне не понравился. Его прищуренный оценивающий прицел, как бы говорил:
      - Недооценил я тебя, товарищ Сапаров, недооценил, твое место в раскладах, похоже, надо менять на козырное. Слишком ты шустрый парень. .
      Что-то говорить в ответ на слова первого секретаря обкома было бы глупо, поэтому я только виновато улыбнулся и пожал плечами.
      -Ты то сам, товарищ Сенькин, не дурак гульнуть на стороне, - думал я в этот момент. - Мог бы, и промолчать, или наедине передать, не вспоминать при всех.
      В той жизни я был хорошо знаком с его внебрачным сыном. Владимир Иванович был большой любитель охоты с гончими, и с удовольствием учил меня ее азам.
      - А Женька, оказывается еще та сучка, не успела узнать, что ее летчика увели, как тяжелую артиллерию в ход пустила в виде папаши. Блин! Это что? На меня уже наезд идет, или просто Сенькин развлекается? Но Гордин же не просто так ляпнул ему про меня, значит, следует ждать продолжения.
      Однако продолжения не последовало. Разговор на этом завершился, И мы с Валерием Георгиевичем покинули кабинет начальства.
      Вот только беседа у меня с ним не клеилась. Чувствовалось какое-то напряжение между нами.
      -Черт, как бы ему дать понять, что под него копать не собираюсь, - напряженно думалось мне.
      -А один хрен, все равно не поверит, - решил я и молча дошел вместе с ним до актового зала.
      После перерыва, Сенькина и Кржановского в президиуме не оказалось. Павел Васильевич перестал злобствовать, и работа пошла шибче. Видимо всем тоже хотелось закончить со всеми вопросами быстрее.
      По окончанию коллегии я поймал Незванцева, когда он уже садился в Волгу.
      -Валерий Георгиевич, погодите секунду! - крикнул я.
      Мой шеф устало улыбнулся.
      -Ну, что еще у тебя, говори, да я поеду домой. Мне сегодня Сепсяков всю душу вымотал своими вопросами. Сам же слышал.
      -Валерий Георгиевич, я тут сабантуй небольшой хочу организовать, по поводу моего назначения, так вот, приглашаю вас посетить этот скромный праздник. Планирую его на эту субботу в семь вечера, в ресторане "Петровский"
      -А чего не у себя? - ехидно спросил Незванцев.
      -Вот же гад, все понимает, но все равно прикалывается,- подумал я и сказал:
      -Ну, как-то не хочется проводить такое мероприятие на работе. У нас даже нет отдельного зала на такой случай. А в Петровском будет вполне комфортно, а главное приватно.
      -Ишь, ты! Какие слова знаешь! - восхитился Валерий Георгиевич, - Не зря, значит, учишься сразу в двух вузах. Хорошо, приду на твой сабантуй, вместе с женой. Может, ты тоже девушку свою пригласишь. Она тогда рыдать перестанет и отец не будет в обком названивать.
      -Все-таки уел, паразит, - пронеслась мысль в голове.
      -Там, все сложно, Валерий Георгиевич, сложней, чем Иван Ильич излагал. От девушки жених потенциальный сбежал к ее подруге, вот она и бесится, а отец ей, видимо, помочь решил, звонками.
      - Вот оно что, - усмехнулся мой начальник, на глазах проникаясь ко мне сочувствием. - Тогда советую быстрей завести другую девицу, и вообще пора тебе становиться семьянином, женитьба придаст необходимую солидность. Тогда о кооперативной квартире можно будет думать.
      Слова Незванцева о знакомстве оказались пророческими в этот же день. Завернув за угол своего дома, я сбил бегущую с ведром девушку. Вернее, она сама выскочила прямо под колесо. Пустое ведро покатилось в одну сторону, девушка в распахнутом пальто в другую.
      Я выскочил из машины и кинулся к ней. Пострадавшая уже сидела на асфальте и улыбаясь глядела на меня.
      - Лариса, у тебя все в порядке, - тревожно спросил я, наклоняясь к ней. Узнать девушку было нетрудно, такие ярко рыжие волосы и веснушки имелись у девчонки из соседнего подъезда. Училась она двумя классами младше меня. В школу мы частенько ходили вместе, болтая о всякой чепухе, естественно, я при этом называл ее рыжей и никак иначе. Потом она как-то стала избегать совместных прогулок, и незаметно ушла из моей жизни.
      А сейчас она сидела на мокром асфальте и радостно улыбалась, непонятно чему. От этой улыбки моя обеспокоенность немного ушла,
      - В порядке, только коленку ушибла, - сказала Лариса и попыталась встать. С моей помощью это удалось сделать. Я довел девушку до скамейки у входа в подъезд, усадил на нее, и принес ведро.
      -Посиди минуту, я поставлю машину и помогу тебе подняться.
      Поставив машину, я побежал обратно. Лариса, не дожидаясь меня, уже поднялась со скамейки.
      Вместе мы поднялись на второй этаж, и зашли в распахнутую настежь дверь квартиры.
      - Я только на минутку вышла, помойное ведро выкинуть, - сказала девушка, увидев мой вопросительный взгляд.
      Мысленно я приготовился к неприятным объяснениям с мамой Ларисы и очень обрадовался, когда Лариса сообщила, что дома одна.
      - Родители уехали к папиному брату в Тюмень, на две недели. Попросили меня приезжать цветы поливать. Ну, я заодно решила еще уборку сделать.
      -А ты разве не здесь живешь? - удивился я.
      -Нет, я в Лоухском районе живу, работаю учительницей начальных классов, сообщила Лариса, снимая пальто.
      Оставшись в откровенном домашнем халатике, она вдруг резко покраснела, и наглухо запахнув его, ринулась в комнату. Уже оттуда крикнула.
      -Ты раздевайся, проходи на кухню.
      Я разделся, отыскал тапочки по размеру и прошел на кухню. Ничего особенного там не было. Но чистота царила идеальная. Через пятнадцать минут появилась Лариса. Вместо халата на ней был строгий черный костюм, видимо она в нем ходила на работу. В ее ушах появились дешевенькие сережки, и в воздухе повеяло ароматом Красной Москвы.
      Рыжие волосы были сплетены в толстую длинную косу.
      -Ты чай будешь пить? - спросила она смущенно. Тут из глубин моей памяти выплыл нечаянно подслушанный разговор семиклассниц.
      В раздевалке болтали несколько девчонок, не подозревая о моем присутствии.
      -А мне, девки, нравится Сапаров Саша, когда школу закончу, я за него обязательно замуж выйду, - сказал одна из них, по голосу похожая на Лариску Ветрову.
      -Ой, прямо так и выйдешь! На него знаешь, сколько девок заглядываются, тебе рыжухе с веснушками там делать нечего, - раздался скептический голос еще одной девицы. Тогда я даже не обратил внимания на эти слова. Но сейчас с новым интересом смотрел на девушку, для которой, оказывается, был первой любовью.
     Мы пили грузинский чай и заедали его жесткими мятными пряниками.
   Я смотрел на свою соседку и думал, что зря не обращал раньше на нее внимания. Из голенастого гадкого утенка выросла замечательная девушка. Она не была красавицей, но шарма и очарования в ней было предостаточно, хотя, возможно, так казалось только мне.
   -Лариса, а ты случайно не замужем? = спросил я в один момент.
   - Еще чего! - возмутилась та. - Даже не собираюсь.
   Она даже порозовела от возмущения.
   -А за меня пойдешь? - неожиданно для самого себя, спросил я.
   Чашка с чаем выпала из рук девушки и ударившись о пол, раскололось пополам.
   Одновременно нагнувшись за ее останками, мы стукнулись лбами.
   Потирая лоб, я выдал:
   -Посуда бьется, жди удач.
   - Я согласна, - неожиданно сказала Лариса.
   -На, что? - не понял я.
   -Согласна выйти за тебя замуж.
   Это было, как ураган, как наваждение. Наверно у нее в роду были ведьмы. Иначе я не могу объяснить, испытанные эмоции.
   Когда и как мы очутились в кровати, не помню ни фига. Когда наваждение закончилось, часы на комоде показывали половину девятого вечера.
   -Родители меня потеряли, - подумал я. - Машина часов с пяти во дворе стоит, а водителя нет.
   На моем плече сопела Лариса. Рыжие волосы из развившейся косы занимали всю подушку. Одной рукой она обнимала меня, как будто боялась, что я уйду, пока она спит.
   Она не была девушкой, но мне это было все равно. Впервые в этой жизни встретил женщину, от которой у меня реально сносит крышу, и не собирался так просто расставаться с Ларисой.
   -Ладно, с женитьбой, конечно, погорячился, но никто не говорит, что надо уже завтра бежать в загс. Это дело нехитрое,- думал я. - Посмотрим, для начала приглашу ее на послезавтрашнюю встречу, в ресторане. А завтра сыграю роль Ричарда Гира и приодену простушку, а то мои гости меня точно не поймут. Конечно, у меня таких возможностей не имеется, как у американского миллионера, но и время сейчас другое, обойдемся складом Горпромторга, а еще лучше, с утра позвонить Ирине Алексеевне.
   - Чудо рыжее мое, просыпайся, - шепнул я девушке. Та, открыла глаза и сразу натянула на себя одеяло, укрывшись с головой.
   -Эй, ты чего спряталась?
   -Мне стыдно, - глухо донеслось из-под одеяла.
   Уговаривать Ларису я не стал и принялся одеваться. Когда, одевшись, я подошел к двери, одеяло сдвинулось, и оттуда показалась рыжая голова.
   -Ты, что так и уйдешь, даже не попрощаешься? - обиженно спросила девушка.
   -Ну, если некоторые девицы не хотят высунуть нос из-под одеяла, ничего другого делать не остается, - был мой печальный ответ.
   -Хотят, хотят, - закричала Лариса и, накинув комбинацию, подбежала ко мне.
   -Так то лучше, - сообщил я в ответ и мы снова начали целоваться. Потом еще немного посидели на кухне, я, не вдаваясь в подробности, сообщил, что завтра мы должны совершить тур по магазинам, потому, что послезавтра у меня званый вечер по случаю новой должности.
   Услышав, что это за должность, Лариса на время потеряла дар речи. А потом до моего ухода не могла придти в себя.
   Домой я пришел в десять вечера. Маман была на вздрыге, она уже звонила в ресторан, интересовалась, нет ли меня там. Поэтому сразу набросилась с упреками.
   - Ну, мамочка прости, так получилось. Я у девушки задержался.
   - У какой такой девушки,- сразу спросила та.
   - Из соседнего подъезда.
   Мама посмотрела на меня со странным выражением. Потом глянула на отца.
   -Ну, что я говорила!- победно крикнула она. - А ты все рыжая, рыжая, несимпатичная. Понял? Не спорь со мной никогда.
   -Мама, как ты догадалась? - удивленно спросил я.
   -Эх, мужики, ничего вы вокруг себя не видите, - сообщила она. - Эта девочка на тебя глаз положила давным-давно, я лет шесть назад заметила, как она тебя за углом караулит, чтобы вместе в школу идти. Хорошая девочка, вежливая, старательная. Молодец, добилась своего. Умница. Не то, что твои прости господи, которых ты на дачу возишь. Может, хоть теперь успокоишься?
   В общем, через несколько минут разговора мама уж начала соображать, что она наденет на свадьбу сына, кандидатура Ларисы устраивала ее полностью.
   Меня она пока тоже устраивала, вот только женитьба в мои планы никак не входила. К сожалению, гражданский брак сейчас не приветствовался, а уж мне, как коммунисту, и подавно.
   Утром, когда я вышел на улицу, Лариса уже стояла там, дожидаясь меня. В своем зеленом кримпленовом пальтишке и желтой пушистой кепке, она напоминала нахохлившегося цыпленка. Я подавил невольный смешок и сказал:
   - Привет, солнышко, мое, ты не слишком легко оделась?
   Девушка явно замерзла, в своем демисезонном прикиде, но храбро заявила, что все прекрасно.
   Поцеловав дрожащие холодные губы, я усадил ее в машину и быстро завел двигатель. Ждать от печки Москвича быстрого прогрева не стоило, поэтому мы сразу поехали ко мне на работу.
   Все-таки женщины - существа странные, где-то они ничего не понимают, но то, что со мной приехала не будущая официантка или повариха, они просекли сразу. Когда я усадил Ларису за столик и попросил напоить ее горячим чаем, официантки понятливо переглянулись и одна из них понеслась на кухню.
   Быстро разобравшись с неотложными вопросами, я отзвонился Ирине Алексеевне и в одиннадцать часов поехал с Ларисой в комиссионный магазин.
   Меня ждали, Ирина Алексеевна даже вышла нам навстречу.
   -Александр Юрьевич, добрый день, рада вас видеть, хорошо, что вы нас не забываете. Познакомите меня с вашей прелестной спутницей? - протараторила она.
   Лариса, чувствующая себя весьма неловко, засмущалась, и мгновенно залилась краской, что на веснушчатом лице выглядело необыкновенно привлекательно.
   -Конечно, Ирина Алексеевна, это моя подруга Лариса, кроме этого она еще соседка по дому.
   Завмагазином понадобился всего один взгляд, чтобы оценить мою спутницу и в ее глазах мелькнуло одобрение.
   Я вновь обратился к ней.
   -Ирина Алексеевна, спасайте, на вас одна надежда. Завтра у меня мероприятие, по поводу новой должности, а у Ларисы нет ничего под рукой. Помогите, если можете. Кстати вот, возьмите, это вам приглашение на завтра. Празднование состоится в "Петровском", жду вас с мужем, отказа не принимаю.
   Я протянул женщине открытку с приглашением.
   Ирина Алексеевна задумчиво взяла ее в руки, поблагодарила, затем оглядела нас и подозвала старшую продавщицу.
   -Катя, займись девушкой, надо будет подобрать ей вечернее платье, белье, ну, что я тебе объясняю, сама знаешь, в общем, полный набор. А мы с Александром Юрьевичем посекретничаем.
   Катерина взяла опешившую Ларису за руку и потянула за собой. Та кинула на меня беспомощный взгляд, но я только кивнул, намекая, чтобы она делала то, что ей говорят.
   В кабинете Ирина Алексеевна, первым делом включила кофеварку, затем приоткрыла форточку и закурила, оставшись у окна.
   - Александр Юрьевич, ты знаешь, я тут вспомнила наш первый разговор четыре года назад, ведь тогда еще подумала, что этот парень далеко пойдет. Но не представляла, что так быстро. Молчи, не возражай. Все так и есть. Конечно, если бы не некоторые проблемы в тресте, вряд ли бы тебя так быстро провели по карьерной лестнице, но что есть, то есть. Можно сказать, что повезло а можно, что и заслужил.
   Мне нравится твоя девочка, чувствуется в ней шарм, знаешь, бывают очень красивые девушки, но проходит год, два и красота уходит. А у твоей этот шарм останется на всю жизнь. Вот только сомневаюсь, сможешь ли ты огранить этот алмаз, снять лишнее, чтобы бриллиант засиял всеми гранями.
   От слов заведующей уже стало неловко мне самому.
   -Ну, вы, Ирина Алексеевна, прямо поэму мне рассказываете, бриллиант, огранка. Можно было бы и проще сказать, воспитывать надо себе жену, - пробормотал я.
   Ирина Алексеевна коротко хохотнула и согласно кивнула головой.
   -В вашем тандеме ты всегда будешь головой, но не забывай, что голова смотрит туда, куда поворачивается шея. Понятия не имею, какой женой будет твоя подруга. Я говорила лишь о внешности. Но для взгляда со стороны она будет тебе достойной парой.
   Я вздохнул.
   -Ирина Алексеевна, это радует, конечно, но не все так просто.
   -Что-то я тебя не понимаю, Саша, - моя собеседница приняла предложенный интимный тон. - Ты сомневаешься в своем выборе?
   Я молча кивнул.
   -Хм, все понятно, - негромко констатировала она. - Начальство наседает?
   -Ну, где-то так, - согласился я. - А я еще ничего не решил.
   Теперь вздохнула Ирина Алексеевна.
   -К сожалению, ничем помочь не могу, девушку я не знаю, и советовать ничего не буду.
   Я улыбнулся.
   -Да мне советы не особо нужны, это я так, просто с вами поделился сомнениями. Думаю, что в ближайшее время решу, что делать.
   Мы поговорили, выпили кофе, потом еще поговорили. Я уже тревожно посматривал на часы, когда дверь кабинета распахнулась и в него зашла преображенная Лариса. Сейчас передо мной стояла элегантная молодая женщина, выглядевшая немного старше своих девятнадцати лет. Темно-зеленое платье малахитового оттенка великолепно подчеркивало ее фигуру. Девушка беспокойно глядела в мою сторону, ожидая вердикта, а у меня просто не было слов.
   -Александр Юрьевич, - обратилась ко мне Катерина. - Я позвонила в парикмахерскую, вам оставили номерок на три часа.
   Расплатившись за покупки и наговорив кучу комплиментов продавщицам, мы поехали снова в гостиницу. Зеленое кримпленовое пальто, вместе с шапкой, завернутое в оберточную бумагу, было безжалостно закинуто в багажник. С новым пальто оно и рядом не лежало, хотя было сшито в ателье, а новое было польским ширпотребом.
   Около трех часов я отвез Ларису в парикмахерскую и договорился, что зайду к ней вечером.
   Когда за ужином я сообщил, что ухожу в гости и чтобы до утра меня не ждали, мама многозначительно переглянулась с отцом, но благосклонно кивнула.
   Следующим утром после ночных безумств, вставать было тяжко. Но надо было идти на работу. Позавидовав Ларисе, продолжавшей спать, тихо собрался и ушел домой, благо идти нужно всего до соседнего подъезда. Переодевшись и даже не позавтракав, я отправился на работу.
   В двенадцать часов позвонил Ларисе, радуясь наличию у них дома телефона, напомнить, что заеду за ней часов в шесть вечера и чтобы она была готова к этому времени.
   Лариса Ветрова, тем временем хлюпала носом, не зная, что делать. Сложившаяся ситуация ее совсем не радовала. Предложение Сапарова о замужестве прозвучало так неожиданно, что она ответила согласием, сама того не ожидая. Более того, она не могла и подумать, что тот воспримет все так серьезно. Нет, сумасшедший вечер и следующая ночь не оставили ее равнодушной. В какие-то моменты она, возможно, даже начинала любить своего партнера, но только в какие-то. От школьных воспоминаний, ее отделяли годы учебы в педучилище, и она не была той наивной девчушкой, ждущей за углом дома, когда из подъезда появится ее обожаемый сосед. Она уже год работала в леспромхозовском поселке, где ее приезда с нетерпением ожидал Денис, водитель лесовоза, пышущий здоровьем молодой кудрявый парень, отлупивший из-за нее не одного поселкового друга.
   То, что шутки кончились, Лариса поняла, когда следующим днем Саша привез ее в комиссионный магазин и выложил, не моргнув глазом, за модные шмотки три ее месячные зарплаты.
   И сейчас она сидела у зеркала, в одной комбинации и рыдала горючими слезами. Только что позвонил Денис, он специально после работы забежал в контору, где стоял телефон, с которого можно было по номеру, без заказа на почте, позвонить по межгороду.
   -Ларочка, милая, как ты там? Еще не надоело за цветочками смотреть? Или ты там себе утешителя нашла?
   При этих словах Денис засмеялся, но ревнивые нотки в голосе скрыть не смог. Дальше он сообщил, как сильно скучает и ждет ее возвращения. Лариса заверила его, что все хорошо и ночью с воскресенья на понедельник она приедет.
   -Ай! Будь что будет, - обреченно подумала она и начала одеваться. Отказаться от вечера в ресторане с видными людьми города было выше ее сил.
   Когда я приехал за Ларисой, та была уже готова, что меня немало озадачило. Из прошлой жизни мне удалось вынести стойкое убеждение, что женщины органически не могут сделать все вовремя.
   -Видимо бывают исключения, - решил я, разглядывая свою подругу. Грустное лицо и заплаканные глаза было трудно не заметить.
   Расспрашивать ее не решился, боясь нарваться еще на один слезливый заход, что было крайне нежелательно. Но зарубочку в памяти сделал. Несмотря на грусть, выглядела Лариса великолепно, и я еще раз похвалил себя за удачную спутницу на сегодняшний вечер.
   В ресторан мы приехали, когда столы в зале уже заканчивали накрывать. И можно было уже ожидать первых гостей.
   Первой появилась Наталья Петровна с мужем.
   -О, генацвале, ты совсем мужчина стал! - завопил Гиви Хорбаладзе. -Где тот малчик, что пришел несколько лет назад к нам шашлычную?
   Ах, какая у тебя девушка, глаз не оторвать! Познакомь нас скорее, пачему я такую не встретил раньше!
   Тут он осекся и виновато глянул на жену. Та насмешливо глядела на него, как бы намекая, дома поговорим.
   Небольшой зал понемногу заполнялся гостями. В основном все были сотрудниками нашего треста.
   Лариса первые минуты, стоявшая моей безмолвной спутницей понемногу оживилась и начала улыбаться гостям, а затем ее утащили с собой девочки из бухгалтерии и, отведя в сторону, устроили допрос с пристрастием.
   Незванцев, как и полагается начальнику, явился позже всех, но в пределах разумного.
   Ларису к этому времени девчонки уже "выпотрошили" и сейчас докладывали свои выводы главбуху и секретарше директора.
   Я же наблюдая краем глаза за этим непотребством, пытался понять, что так долго могла рассказывать моя подруга, сейчас стоявшая рядом.
   - Недавний комсомольский вожак в пять секунд обаял мою спутницу. Пара шутливых комплиментов и Лариса уже заливисто смеялась, запрокидывая голову. Было понятно, что она Незванцеву явно понравилась, я, пожалуй, никогда не видел его таким увлеченным беседой. Кстати это понятно был не только мне, но и Екатерине, жене Валерия Георгиевича. У нее явно испортилось настроение.
   - Что же мы стоим? - воскликнул я, пытаясь разрулить ситуацию. - Катерина Александровна, Валерий Георгиевич, прошу, проходите, ждем только вас.
   Незванцев нехотя прошел за стол и уселся на приготовленное для него и жены место между главбухом Вероникой Матвеевной и парторгом.
   Наступила всем известная неловкая фаза таких событий, когда люди, собравшиеся за столом, не знают, что им дальше делать, особенно, когда плана мероприятия никто не составлял. Через три стопки неловкость проходит, и настроение собравшихся гостей стремительно улучшается.
   Однако я не собирался пускать все на самотек. Поэтому в этот момент в зале появился известный всему городу артист.
   Его появление вызвало гул в зале, а через мгновение, забыв обо мне, гости захлопали в ладоши. Залман Наумович Эстрин в костюме Попандопуло вальяжно подошел ко мне, вытащил из кармана ассигнацию и с жутким еврейским акцентом спросил:
   - Хочешь миллион?
   - Хочу, ответил я.
   -Держи, - сказал Эстрин.
   Когда он оторвал половину купюры и сунул мне в руки, зал истерически захохотал.
   Пару минут мы вели с ним выученный диалог под непрерывный смех гостей. Затем Эстрин сказал еще несколько слов от себя и попросил наполнить бокалы.
   Я видел, как многозначительно переглядывалось мое начальство. Вероятно, они прикидывали какие силы, я задействовал, чтобы пригласить артиста такого ранга. А ларчик открывался совсем просто, мамина старшая сестра жила с Эстриным на одной лестничной площадке.
   Через какое-то время, когда закончились поздравления и торжественные речи, народ расслабился. Мужчины вышли покурить, женщины поправить прическу. Я же горячо поблагодарил
   Залмана Наумовича за работу и проводил его до вызванного такси. Ему пешком было идти до дома пять минут, но надо было уважить пожилого человека, потратившего на меня столько времени.
   Когда я повернулся, чтобы зайти обратно в ресторан, на невысоком крыльце в одиночестве стоял Незванцев и задумчиво курил сигарету, насмешливо глядя на меня.
   - Знаешь, Юрьич, а ведь ты для меня загадка, - неожиданно признался он, когда я подошел поближе. - Притом с первой встречи. И никак не могу ее разгадать.
   Он затушил сигарету и аккуратно опустил ее в урну.
   - Понимаешь, я для себя как бы расставляю людей, знакомых, подчиненных, прочих, по нишам. Этого сюда, этого туда. А для тебя ниши не могу определить. Вроде уже вот оно, сюда, ан, нет, опять ты ломаешь все штампы. Скажи, зачем ты рыжую сюда привел? Просто для вида? Не надо семи пядей во лбу быть, чтобы понять, нет у вас любви. Иначе бы она на мои слова так не откликалась. Да и ты равнодушно смотрел, как я ее клею. Хоть бы для вида нахмурился. Катька и то сразу просекла, что этой Ларисе ты не особо интересен, а она тебе. Послушай дружеский совет, пошли ее на х.. Обрати лучше внимание на Маринку из экономического отдела. Хорошая девушка, умная, порядочная, что в наше время немаловажно, и на тебя глаз давно положила. А ты всяких рыжих находишь, которым только мигни, они уже трусы снять готовы. Да, ты не обижайся! - воскликнул он, увидев, что я что-то хочу сказать.
   - Я, как старший товарищ, по-дружески тебе объясняю ситуацию. Со стороны, как говорится, виднее. Понимаешь, тебе сейчас нельзя влипать во всяческие неприятности.
   Он посмотрел по сторонам и, не увидев никого, продолжил.
   - Думаю, ты понимаешь, кому обязан своей карьерой.
   Я в ответ кивнул с умным видом.
   -А тогда должен понять, что мне точно также не нужны проблемы. И надеюсь, ты мне их не доставишь. Если бы ты знал, сколько мозолей пришлось отдавить, пока тебя пробили на это место!
   Валера тяжело вздохнул, а затем, улыбнувшись, хлопнул меня по плечу.
   -А с Эстриным, ты здорово придумал. Не ожидал, не ожидал. Все в восторге были. Эх, жаль, не было некоторых товарищей. Ладно, пошли, все уже, наверно, за столом сидят, а виновник торжества отсутствует.
   Я шел за своим непосредственным начальником, мои щеки горели от стыда. Только что семидесятилетняя сущность в теле юнца выслушала вполне справедливые упреки от мужчины, чуть старше тридцати лет. Конечно, как он только что сказал, со стороны виднее. Но почему сам то не подумал об этих проблемах. Неужели так действуют гормоны, и тело думает совсем другой головой.
   -Нет, в будущем стоит действовать осмотрительней, - подумал я. - И вообще, надо присмотреться к этой Марине, с чего это Георгиевич мне ее так расхваливал.
   Наше появление почти никто заметил. Торжество как раз перевалило на тот момент, когда собравшиеся разбиваются на группы по интересам и горячо обсуждают интересные им темы.
   Несколько пар ушли в большой зал, где играл оркестр, и танцевали под его музыку.
   Лариса сидела одна и грустила. Мое появление немного отвлекло от грустных мыслей. Она слабо улыбнулась и сказала:
   - Что-то ты долго артиста провожал, мне даже выпить захотелось.
   Она налила себе фужер белого вина, а мне рюмку водки. Взяв фужер в руки, пристально глядя на меня, она произнесла:
   - Давай за то, чтобы у нас все было хорошо.
   - Давай, - согласился я.
   Отпив глоток, Лариса поставила фужер, нервно оглянулась по сторонам и решительным тоном сказала:
   -Саша, прости меня, пожалуйста, я не выйду за тебя замуж.
   Сложно сказать, какие чувства испытывал я в этот момент. Наверно больше всего злился на самого себя, пару дней назад спонтанно, предложившего рыжей девушке стать женой. Странная смесь обиды и облегчения поселилась в моей душе.
   -Почему? - удивленно произнес я - Мы вроде бы уже все решили.
   -Ничего мы не решили, - уже слегка раздраженно сообщила Лариса. - Мы действовали под влиянием момента. Я согласилась не подумав. А сейчас понимаю, что ошиблась. Саша, ну, пожалуйста, прости меня, глупую. Зачем я тебе. Я же не слепая, вижу, как меня все здесь разглядывают. Не пара я тебе.
   -Э, нет дорогая, - думал я. - здесь другие соображения работают.
   -Лариса, признайся, у тебя есть любимый человек, из-за него ты отказываешь мне, - спросил я.
   - Девушка молча кивнула. На глазах у нее появились слезы.
   Нашу беседу прервал Гиви Хорбаладзе бесцеремонно усевшийся рядом со мной.
   -Мэгобари, чего грустим в такой день. Зачем дэвушку абижаешь, оставил одну.
   Он повернулся к Ларисе.
   - Скажи, он тебя обижал? Если да, я его на дуэл вызывать буду.
   Хоть и говорил он это шутливо, Лариса испугалась.
   -Ой, что вы, мы просто разговариваем.
   Однако от Гиви так просто было не отделаться. Как заправский тамада он привлек внимание тех, кто оставался за столом, заставил наполнить бокалы и рюмки и, сказав длинный цветистый тост, первым осушил до дна свой бокал.
   -Идем танцевать, - шепнул я Ларисе, - иначе нас напоят до кондиции.
   Когда мы вошли в толпу пар, танцующих медленный танец, Лариса снова заговорила.
   - Саша, я тебя ни в чем не виню, это была моя ошибка. Сама не понимаю, это было наваждение какое-то.
   Я же, обнимая партнершу за гибкую талию и ведя ее в танце, размышлял:
   -Действительно, ошибка, так ошибка. Но, я то, как мог так лохануться, мне ведь не девятнадцать лет, как этой девочке. Чего на меня нашло? Тоже не фига не понимаю. А ведь тогда казалось, что лучшей девушки нет на свете.
   Лариса, между тем, продолжила говорить.
   - Ты не переживай, я завтра тебе всю одежду верну.
   Я усмехнулся и, отрицательно качнув головой, ответил:
   -Даже не думай. Считай это подарком.
   Остаток вечера прошел уже без проблем. Лариса после разговора резко повеселела, с удовольствием танцевала со мной все танцы.
   После десяти вечера гости начали понемногу расходиться, потому пришлось стоять у дверей и прощаться с каждым.
   Незванцев ушел одним из первых, сказав, что все прошло отлично. Особо он отметил мои хорошие отношения с начальником контрольно-ревизионного управления при СовМине республики.
   -Ты, Юрьевич, молодца, даже не ожидал, что Кирьянов к тебе придет на торжество. Когда только успел с ним познакомиться?
   В ответ я только улыбнулся. Ни к чему было объяснять, что Николай Гаврилович Кирьянов тоже человек и ничто человеческое ему не чуждо. Как и будущий наш президент, он, четыре года назад еще простым ревизором, любил зайти в шашлычную и посидеть, откушав шашлык под парочку кружек пивка. А затем в баре выпить на дармовщинку пару коктейлей. Притом вполне понимая, что мне придется каким-то образом их компенсировать.
   Было понятно, что помощи от него в решении каких либо проблем, не дождаться ни при каких условиях. Но и специально создавать их мне Кирьянов не будет. Незванцев сам отлично знал эту кухню, поэтому присутствие начальника КРУ его приятно удивило.
   Мы с Ларисой уселись в такси, когда распрощались с последними гостями.
   Недолгая дорога до дома прошла в молчании.. Не знаю, как Лариса, а мне просто не хотелось разговаривать.
   Выйдя из такси, мы также молча продолжали глядеть друг на друга.
   -Ну, я пойду? - наконец, робко спросила девушка.
   -Иди, - хмыкнул я.
   Она дернулась к подъезду. Потом остановилась, подошла ко мне.
   -Прости,- прошептала она и, поцеловав меня в щеку, медленно пошла к двери. Дождавшись, когда та захлопнулась за ней, я пошел к себе.
   -Пора своей квартирой озаботится, - думал я, поднимаясь по ступенькам.
   Мама, как обычно, не спала. Она удивленно посмотрела на мою мрачную физиономию и сказала:
   -Я вообще-то тебя не ждала. Думала ты, снова останешься у Ларисы. Вы с ней поругались?
   -Что-то вроде того, - промямлил я.
   -Бывает, - легко согласилась мама. - К нам, женщинам подход нужен. Ну, ничего, сегодня поругались, завтра помиритесь.
   Я с трудом сдержал смешок. В кои веки она ошибалась. Вряд ли у нас с рыжей что-то получится. Завтра она уедет в северный леспромхоз к своему парню. Мысленно я его пожалел. Еще не женившись, мужик заслуженно носит рога, пока еще не ветвистые, но кто знает, что будет дальше.
   Коротко рассказав маман, как прошел сабантуй, я отправился спать.
   Уснул довольно быстро, хотя неоднократно ловил себя на мысли, не отправиться ли к Ларисе, скорее всего она будет не против. Но все же переборол эти позывы и под монотонный счёт овечек засопел.
   Утром мрачные мысли рассеялись, Тем более за окном ярко светило солнце, намекая на ясный и погожий день. И за завтраком мы с батей решили съездить сегодня на свои заветные места за форелью, идущей сейчас на нерест в речки и ручьи.
  
   Время шло. Не скажу, что у меня все получалось, но особых ляпов и ошибок я не совершал. Без сомнения, помогал опыт руководящей работы, накопленный в прошлой жизни. Через пару месяцев к тому, что рестораном командует двадцати однолетний парень, привыкли все. Понемногу налаживались нужные связи, на совещаниях никто не кидал в мою сторону удивленных взглядов. Незванцев, как-то раз, вяло поинтересовался, куда пропала моя рыжая подруга. Услышав, что та уехала в деревню, понимающе улыбнулся и больше ее не вспоминал. Я же присмотрелся к Марине- экономисту и понял, что столько не выпью. Но удивлялся пожеланию Валерия Гергиевича только до того момента, когда узнал, что папа у Марины первый секретарь горкома партии. Но все равно решил, что и после этой новости мне столько не выпить.
   Единственным человеком, жалевший об отъезде Ларисы и нашей несостоявшейся свадьбе, являлась мама. Она проела мне всю голову, требуя, чтобы я съездил к ней и уговорил вернуться.
   Но и она постепенно успокоилась и вспоминала о рыжей все реже и реже.
   В начале декабря мне позвонил Незванцев и попросил срочно приехать в обком партии.
   -Александр Юрьевич, давай быстро, одна нога здесь, другая там. Партбилет, надеюсь, у тебя с собой? Если нет, сгоняй до дома. Как приедешь в обком, поднимайся на второй этаж к первому секретарю.- Сообщил он.
   На мои попытки выяснить, что вообще происходит, Валера отвечать не стал и кинул трубку.
   Когда я, вспотевший от быстрой ходьбы, вошел в вестибюль, у гардероба уже раздевался Сепсяков. Он улыбнулся, и, протянув руку, констатировал:
   - Ага, тебя тоже привлекли.
   Выяснять куда меня привлекли я не стал, и вместе с председателем горисполкома отправился в кабинет Сенькина.
   В огромном кабинете первого сидели несколько человек большинство мне были знакомы. Сидевший рядом с Иваном Ильичем отец Жени Борис Семенович Гордин приветливо кивнул мне.
   -А он то, что тут делает? - удивленно подумал я. В этот момент Сенькин нетерпеливо постучал карандашом по пустому стакану.
   -Товарищи, все в сборе, прошу внимания. Сегодня мы обсуждаем вопрос государственной важности. Согласно договоренности с финской стороной в Петрозаводске на следующей неделе должна пройти встреча президента Финляндии Урхо Калева Кекконена и Алексея Николаевича Косыгина.
   После этих слов я вопросительно глянул на Незванцева, но тот глазами показал, мол, слушай дальше.
   В принципе я уже понял, из-за чего здесь нахожусь. В скором времени в этом пришлось убедиться.
   Иван Ильич сообщил, что сейчас с обсудим бытовые вопросы, связанные с проживанием и питанием немалых делегаций, а уже затем без нас будут решаться вопросы безопасности.
   Меня с Валерием Георгиевичем отпустили раньше всех. Незванцев был доволен, в принципе трест ресторанов и кафе снабжался продуктами неплохо, а под этот визит, можно было делать заявку на любые дефицитные товары. И сейчас он уже прикидывал, что в нее внести.
   Я же не особо радовался этому событию. Питание обеих делегаций планировалось у меня в ресторане, и на это время придется его закрывать. То есть три дня ресторан не будет работать. Короче, план в декабре мы не выполним, что не очень хорошо скажется на моей зарплате. Такая вот несуразица, работая директором, я получал меньше, чем бармен. И до сих пор не знал, как увеличить свой доход.
   Когда я одевался, ко мне подошел Гордин,
   Он вначале обратился ко мне по имени, затем осекся и произнес:
   -Александр Юрьевич, что же ты перестал к нам заходить, а мы тебя частенько вспоминаем, Женя вчера тоже о тебе говорила, может, как-нибудь заскочишь на огонек. В шахматы сразимся.
   Я торопливо застегивая пальто ответил:
   - Спасибо за приглашение, Борис Семенович, как только найду время, обязательно зайду. Но эти дни просто некогда, сами понимаете.
   -Да, конечно, - Гордин кивнул и пошел обратно в кабинет первого секретаря.
   Смотри-ка, - думал я. - Женька снова на меня хочет охоту открыть, раз ей с летчиком обломилось, вон, даже тяжелую артиллерию в виде папаши подтянула.
   Но тут уже пришлось переключаться на другие проблемы. Завтра должен был приехать кремлевский повар со своим штатом сотрудников. Они должны были заменить всех работников кухни, кроме посудомоек и официантов, но с теми предполагалось провести небольшую учебу.
   Новости коллектив не обрадовали, но когда я сообщил, что три дня они проведут в оплачиваемом отпуске, лица сотрудников прояснились.
   На следующий день в ресторане появился кремлевский повар, невысокий, полный мужичок, он пренебрежительно осмотрел нашу кухню, удивленно глянул на меня, я думал, что он пройдется по поводу моего возраста, но тот промолчал.
   Зато через час, когда подъехала машина с его грузом, он оживился и начал командовать своими людьми.
   В общем, вся наша посуда, столовые приборы были заменены. Повар придирчиво осмотрел содержимое морозильных камер, повздыхал и уехал в трест, согласовывать заявку на продукты.
   После его отъезда суета не прекратилась, Трое молодых людей, чуть старше меня, предъявили удостоверения сотрудников КГБ и начали проверять все входы и выходы. Я уже знал, что в тресте сидят еще две комитетчиков и проверяют все личные дела работников.
   К счастью никого из наших не забраковали, и мне не пришлось в запарке искать новую посудомойку, или официанта.
   К вечеру в сопровождении переводчика появился сотрудник МИДа Финляндии.
   Высокий улыбчивый брюнет, совершенно не походил на типичного скандинава. Вместе с директором гостиницы и мной он осмотрел номера для делегации, а также зал, где будет проходить встреча по протоколу.
   Было видно, что делает он это для проформы.
   -Конечно, на хрен ему об этом заботиться, - подумал я. - Ведь прекрасно понимает, что русские все сами сделают. Накормят, напоят, и спать уложат.
   Единственно чем поинтересовался Энсио Хюннинен, что члены делегации будут пить. Я показал ему ящики с красной надписью "Экспорт, водка Столичная", и он удовлетворенно затряс головой. Финны знали толк в выпивке. В моем кабинете мы вчетвером провели дегустацию, распив одну бутылку.
   После его ухода меня взяли в оборот москвичи. В отличие от финна они докапывались до каждой мелочи. Типа, почему в туалетах мало раковин для мытья рук, почему нет туалетной бумаги и в гардеробе ржавые крючки для одежды.
   На все эти риторические вопросы, ответов у меня не было. Но все же большая часть вопросов была адресована не мне, а директору гостиницы.
   В конце концов, оба проверяющих сами устали от обхода и намекнули, что было бы неплохо перекусить.
   Сделать это было несложно. Но, в отличие от финика, нашим товарищам водку нужно было чем-нибудь зажевать.
   Во время перекуса я поинтересовался, будет ли продолжен осмотр. После пары стопок, слегка осоловевшие собеседники глянули друг на друга и отрицательно покачали головами.
   - Нормально все, - сказал старший. - Алексей Николаевич, у нас простой мужик, не то, что некоторые. Придираться не будет.
   Домой я попал поздно вечером, уставший, как собака. Маман унюхала запах спиртного, но ничего не сказала, только сделала лицо. Но мне было не до чтения ее лица. Разделся и рухнул в кровать, поставив будильник на шесть часов.
   В семь утра я уже подходил к дверям ресторана.
   Открыл дверь и столкнулся нос к носу с хмурыми охранниками в гражданских костюмах.
   Они вопросительно глянули на нашего вахтера и, тот услужливо сообщил:
   - Это директор наш, Лександр Юрьич.
   Однако хмурые охранники не расслаблялись. Один из них, открыв папку со списком, буркнул:
   -Документы.
   Я достал паспорт и протянул ему.
   Внимательно прочитав документ от корки до корки, он вернул его мне и более вежливым тоном предложил пройти.
   В ресторане царила непривычная для этого времени тишина. Обычно, в огромной кухне стоял шум и гам, повара и кухонные рабочие оживленно переругивались, гремели посудой. Сейчас же все работали молча, периодически поглядывая на охранника, сидевшего у запасного выхода и читавшего газету.
   Как ни странно, никакого расписания прибытия делегации, ни времени обеда нам не сообщили.
   -Будьте готовы накрывать столы в любой момент, - коротко инструктировали меня по телефону из обкома партии.
   Утро прошло в ожидании. После двенадцати часов в двери ресторана начали колотиться посетители, объявление, что ресторан работает по заказу, их не останавливало. Поэтому у охраны появилась работа, гонять эту публику. Но ее подчеркнуто гражданский вид слегка поддавших граждан не впечатлял. Поэтому нашему кэгэбешнику, командующему охраной пришлось вызвать и поставить на вход пару милиционеров.
  
   Косыгин и Кекконен подъехали к ресторану только около пяти часов.
   Несколько черных "Волг" и одна "Чайка", остановились у крыльца.
   Из "Чайки" вышел здоровенный высокий финн с бритой головой, это и был финский президент. Чего я не ожидал так это того, что он будет одет для охоты.
   Косыгин, выбравшийся из следующей машины, был в обычном костюме. Как ни удивительно, но дверь машины они открывали сами, никто для этого не бежал к ним с поклоном.
   Они не дошли еще до входа в ресторан, а официанты уже принялись за работу.
   Я вместе с Николаем Григорьевичем, директором гостиницы встретил членов делегации у входа. Наша самая симпатичная официантка стоявшая рядом с нами, держала каравай с солонкой.
   Кекконен сразу направился к ней, отломил ломоть хлеба и макнув в солонку быстро съел.
   -Сенькин, шедший рядом с Косыгиным, представил нас. Когда Алексей Николаевич пожимал мне руку, я заметил удивление в его глазах. К чему оно относилось было не очень понятно, то ли орденской планке и нашивке за ранение, или моей молодости.
   Зато Кекконен сдавил мне руку, как медведь. От него несло костром и кровью.
   - Кекконен с охоты что ли сюда приехал? - спросил я у знакомого кэгебешника, зашедшего последним.
   -А то! - зло шепнул тот мне. - С десяток лосей, сучара, грохнул с вертолета. Так и остались в лесу лежать. С одного только ляжку отрезал и все. Хер бы кто ему в Финляндии такое разрешил.
   Расселись по местам все довольно быстро. Главами делегаций были сказаны тосты за дружбу финского и советского народа. Ну, а дальше все было, как обычно. Ничего особенного. Нормальная мужицкая пьянка. Косыгин особо не увлекался спиртным. Зато Урхо поднабрался прилично, Его пришлось уводить в номер под руки. Следующие два дня у делегаций прошли в интенсивных переговорах, поэтому мы больший уклон сделали на разнообразии блюд, а не на алкоголь. Жаль, что нашим отсутствующим поварам не удалось подсмотреть секреты кремлевской кухни. Хотя, что с них толку, таких продуктов у нас все равно не будет.
   Лишь в последний вечер, после подписания документов, хозяева и гости снова пьянствовали. Однако на этот раз они уже не напивались. Даже поблагодарили персонал и меня лично за заботу и ласку.
   Насколько я помнил из прошлой жизни, переговоры оказались плодотворными. Финны подписались на строительство города в Северной Карелии рядом с железно рудным месторождением. Для меня же они обернулись трехдневным нервным марафоном. Поэтому я с нетерпением ждал, его окончания.
  
   Зато следующим днем, когда последний московский гость покинул наше заведение, а вслед за ними и сотрудники органов, в ресторане появился Незванцев в кампании директора гостиницы, Николая Григорьевича Калинина.
   -Юрьич, все путем! - потирая руки, воскликнул он. - Мне звонил сам Сенькин, поблагодарил за работу. Сообщил, что Косыгин остался доволен.
   - Кстати, Алексей Николаевич тебя отметил, заодно комплимент нам комплимент сделал, мол, молодцы ребята, находите молодые кадры. Так, что думаю, одной устной благодарностью обком не обойдется. А вообще, главное, что все обошлось без проколов. Посему, Александр Юрьич, давай командуй, сейчас мы втроем отметим успешное окончание авральной работы. Надо слегка стресс снять, а то Григорьевич даже бессонницей страдать начал, - кивнул Незванцев в сторону директора гостиницы, стоявшего рядом. - Полагаю, у тебя там деликатесов еще на роту солдат осталось?
   Я улыбнулся.
   -Валерий Георгиевич, ну, зачем нам деликатесы, давайте по-простому, по рабоче-крестьянски, салатик мясной, соляночку, лангетик в сметане, водочка столичная охлажденная. Все с пылу с жару.
   У Николая Григорьевича забурчал живот. Мы с Незванцевым засмеялись.
   Тот слегка покраснел и сказал:
   - Конечно, вам то, что накормили и напоили, и все дела. А у меня на каждом углу по кэгбешнику сидело. Гостиница, считай, эти дни только на делегацию работала. Замотался вконец, даже поесть нормально некогда было.
   Валера воскликнул:
   -Да ладно, Григорьич, не журись, давай по-человечески посидим, вспрыснем это дело, ни одной головы не полетело, как-никак, только лосиные.
   Я вышел в зал, нашел администратора и попросил накрыть нам столик в отдельном кабинете.
   Через десять минут мы сидели за накрытым столом и закусывали водочку свежим салатиком. Из спиртного на столе стоял всего лишь скромный лафитничек на четыреста грамм. В нем плескалась Столичная, произведенная на экспорт. Рабочий день ведь еще не закончился, больше низзя.
   После второй рюмки Калинин сделал мне и моему начальнику комплимент.
   -Знаешь, Георгиевич, - обратился он к Незванцеву. - Я был немало удивлен, когда ты предложил кандидатуру Сапарова на должность директора ресторана. Конечно, мы уже знали его, как неплохого бармена, рядового работника, но, признаться, имелись сомнения, что он справится с руководством большим коллективом. Теперь могу сказать, что ты оказался прав.
   Тут он повернулся ко мне.
   -Александр Юрьевич, не обижайся на правду-матку, сам должен понимать, молод ты еще. Возьми моего младшего, к примеру, тому двадцать три года, так я бы ему самим собой руководить бы не доверил. Честно признаюсь, не ожидал от тебя такой прыти.
   Незванцев, посмеиваясь, смотрел на разговорившегося директора, я же с тоской думал:
   -Когда же вы перестанете мне молодостью в нос тыкать?
   Хотя прекрасно понимал, сколько лет не проживи на белом свете, всегда найдется кто-нибудь старше и, с мудрым видом будет поучать неразумного юнца, даже если тому юнцу девяносто лет.
   Долго мои собутыльники не засиделись и через полтора часа ушли по делам, оставив меня тоже заниматься повседневными проблемами ресторана.
   Перед самым Новым годом позвонила Женя. Звонким радостным голосом, она, как ни в чем не бывало, сказала:
   -Саша, здравствуй, никак не могу встретить тебя в институте. Папа мне сказал, что видел тебя на каком-то совещании. Я так по тебе соскучилась, а ты все не заходишь. В общем, приглашаю тебя к нам на Новый Год. Из мальчиков будет Саша Глухов, и девочки с моей группы. Родители уехали в Москву. Приходи, пожалуйста, очень прошу.
   Я молчал, не зная, что сказать. В принципе, я был не против, потому, как идти было некуда и не к кому. Родители шли в гости к друзьям, меня там особо не ждали. А так, провести вечер в кампании девчонок и талантливого парня певца и гитариста было совсем неплохо. Главное вовремя уйти, чтобы не остаться в постели Евгении Семеновны, подобное чревато совершенно ненужными проблемами.
   -Хорошо, Женя, приду, - сообщил я в телефонную трубку, из которой послышался облегченный вздох.
   Все было бы неплохо, если бы на следующий день не позвонила Клара с неожиданным предложением, провести Новый Год вдвоем.
   - Сашенька, - прозвучал в телефонной трубке ее низкий волнующий голос. - Ты, наверно, забыл меня, не пишешь, не звонишь. А мне захотелось тебя увидеть. Может, сможешь приехать на пару дней. Встретим вместе Новый Год.
   Когда женщина упрекает вас в том, что вы ей не пишете и не звоните, и в коем случае нельзя говорить, что она сама об этом просила. А нужно заверять ее, что виноваты, посыпаете голову пеплом, униженно моля о прощении.
   Так я и поступил, усиленно соображая в это время, смогу ли оставить вверенное мне учреждение на пару дней.
   На мои слова, что вряд ли удастся достать билет на поезд, в трубке послышался ехидный смешок.
   -Директор ресторана не может купить билет? Не смеши, дорогой, придумай более вескую причину, если не хочешь приезжать, - засмеялась собеседница.
   -Хочу,- хрипло сказал я в трубку. - Тебя хочу.
   -Я тоже, - ответил мне задрожавший от страсти, женский голос в телефонной трубке.
   Что-то от разговора с Кларой меня завело не по-детски. Появилось огромное желание сесть в машину и уехать в Питер прямо сейчас.
   -А не пошло бы все на хрен, сегодня соберусь и поеду - подумал я и, сказав в трубку несколько слов, положил ее на телефон.
   С Незванцевым удалось договориться не без проблем, он напирал на то, что в январе и так придется давать мне отпуск для сдачи сессии, поэтому пришлось слегка намекнуть на причину столь стремительного отъезда. После этого согласие было получено мгновенно. Однако быстро собраться в дорогу не получилось, удалось выехать в дорогу только в семь вечера. Меня немного мандражило, потому что поднималась легкая метель, которая вполне могла перейти в сильную. Мама, удивленная моим легкомыслием, возмущалась и даже всплакнула, но безуспешно.
   Из города я выбрался быстро, и к моему удивлению, снега на трассе оказалось гораздо меньше, чем на городских улицах
   Метель не утихала, и ехать приходилось при ближнем свете фар, хорошо, что встречных машин практически не было.
   Когда доехал до Лодейного Поля, метель все же закончилась. В кабине было тепло, несмотря на мороз, и я в который раз похвалил себя, что заменил печку на волговскую. В Ленинградской области дороги чистили гораздо лучше, чем у нас и я прибавил скорость.
   Как ни торопился, но на улице Наличной появился во втором часу ночи.
   Собрав котомки с подарками и прочим барахлом, я закрыл машину и легкой рысцой понесся к знакомому подъезду.
   Около двери квартиры меня одолело внезапное сомнение.
   -Хм, а вдруг Клара не поверила мне, что приеду этой ночью, и у нее кто-то есть? Придется снова садиться за руль и катить в сторону дома.
   Собравшись с духом и откинув крамольные мысли, я нажал кнопку звонка.
   Как и ожидалось, пришлось позвонить еще раз. Лишь после этого за дверью послышались шаги, и тревожный голос Клары спросил, кто пришел.
   -Сумасшедший, - услышав мой голос в ответ, воскликнула она и заскрипела замком.
   Войдя, я опустил сумки на пол, ногой захлопнул дверь, скинул куртку, и легко подхватив женщину на руки, зашагал в сторону спальни.
  
   Первого января я, измотанный до опупения, возвращался домой. Неожиданная оттепель, очистила дорогу, и по ней можно было ехать, как летом. Зато можно было полностью отдаться мыслям о будущем.
   Однако меня пока еще не оставляли вчерашние воспоминания. Весь день мы с Кларой не вылезали из кровати, лишь прерывались на короткие перекусы, благо, холодильник был полон разной снеди, мои разносолы туда не уместились, поэтому их пришлось съесть в первую очередь.
   После первого телефонного звонка, раздавшегося около десяти утра, Клара выдернула вилку телефона из розетки и включила его ближе к двенадцати ночи, чтобы принять поздравления от коллег и родственников.
   Немногим раньше мы все же выбрались из постели и дружно накрыли стол. Под звон курантов выпили шампанское и поцеловались.
   - Спасибо, милый, - шепнула мне женщина. - Спасибо, что не отказал несчастной старушке и скрасил ее одиночество.
   Я засмеялся.
   - Что-то я не наблюдаю тут старушки, а вижу молодую красивую женщину, покоряющую мужчин одним взглядом. Разве не так?
   Клара вздохнула и предложила наполнить бокалы. Она сидела напротив, в одном пеньюаре, сквозь который просвечивались розовые ареолы сосков не рожавшей женщины, и меня начинало вновь охватывать желание обладать ей.
   Видимо оно достаточно хорошо отразилось на лице, потому что Клара воскликнула:
   -Санчик, подожди немного, давай поговорим.
   Но проговорили мы под приглушенный звук "Голубого огонька" почти два часа.
   Увлекшись, моя любовница выложила целую подоплеку отношений в институте. Гадюшник там был еще тот. И хотя Клара не вдавалась в подробности, было понятно, что ступени карьеры дались ей нелегко, прежде чем она заняла свою нынешнюю должность и защитила диссертацию.
   Затем она неожиданно переключилась на другую тему.
   -Послушай, у меня в ГДР в Нойбраденбурге живет подруга, мы вместе учились. Она фанатка деревянной архитектуры. Ей не так давно попался на глаза альбом с церковью в Кижах, и она хочет летом приехать ко мне с дочкой, и уже вместе со мной съездить туда. Можешь мне что-нибудь посоветовать?
   -А дочке, сколько лет? - неожиданно вырвалось у меня.
   Клара засмеялась и погрозила мне пальцем.
   -А ты шалун, оказывается! Дочке девятнадцать лет, она учится в художественном училище. Симпатичная, насколько немка может быть симпатичной. Но давай ближе к делу.
   -Да нет никаких проблем, - сообщил я. - Позвони, когда соберетесь, я вас встречу, если нужна гостиница, будет вам номер, не хочется в гостиницу, могу предложить дачу, для немок это вообще будет экзотика. Ну, и в Кижи тоже без проблем, там тоже можно будет на пару дней найти, где остановиться.
   Понемногу разговор иссяк, и мы снова переместились в постель.
   Позднее утро первого января 1973 года было хмурым, падал легкий снег. Настроение было под стать ему, почти такое же. Я ловил себя на мысли, что мне не хочется уезжать. Насколько я видел, Клара испытывала такие же эмоции. Провожая меня, она даже пустила слезу.
   - У меня странное чувство сейчас,- сказала она мне в прихожей, - Саш, может, нам прекратить наши встречи, мне бы не хотелось привыкнуть к тому, что ты рядом со мной.
   -Ого! - мысленно воскликнул я. - Ты уже не решаешь сама, а спрашиваешь у меня.
   Вслух же ответил:
   - Клара, зачем отказывать себе в исполнимых желаниях? Нам хорошо вместе, так, что пусть все идет так, как идет. Разорвать отношения можно в любой момент. Я приму любое твое решение, хотя, конечно, равнодушно его перенести вряд ли смогу.
   Мы поцеловались, и я закрыл за собой дверь. Спускаясь по ступенькам, никак не мог отделаться от мысли, что Клара была бы совсем не против, если бы я остался у нее насовсем.
   Так вспоминая прошедший день, я продолжал ехать по пустынному шоссе. В первый новогодний день было немного желающих составить мне в этом компанию.
   Понемногу мои мысли переключились на будущее.
   -Интересно, звонила ли Женя нам домой, - подумал я. - Плохо, конечно, что не удалось с ней поговорить перед отъездом. Благо, хоть ее отец был на месте, пришлось тому наврать, что появились срочные дела в Ленинграде, поэтому не смогу придти на праздник.
   Гордин сам уже сидел на чемоданах, поэтому много со мной не разговаривал, но пообещал оставить дочери записку.
   В Петрозаводск я въезжал поздно вечером. Мама, однако, не спала, дожидаясь меня. Открыв дверь, она облегченно вздохнула.
   -Ну, наконец, явился, не запылился, Ромео недоделанный. Или тебя лучше Казановой обозвать? Вчера днем твоя Женечка два раза звонила. Я ей русским языком еще в первый раз сказала, что ты срочно уехал в Ленинград, так она еще раз звонила, не поверила наверно с первого раза.
   Хотя маман говорила все это строгим, недовольным голосом, было понятно, что Женю она, обламывала с удовольствием. Ну, не нравилась Женя моей маме, хоть ты тресни, с самого первого раза, как она ее увидела.
   Тут в наш разговор вмешался отец.
   -Марина, хватит уж, болтать, двигайте к столу. Надо доедать остатки новогоднего пиршества.
   Он ухмыльнулся, глядя на меня.
   - Некоторым путешественникам необходимо хорошо подкрепиться, возместить, так сказать, потраченные калории.
   Мама сердито фыркнула на него, но вслух ничего не сказала.
   Втроем мы уселись за стол и приступили к трапезе, особо не налегая на спиртное. Завтра ведь у всех рабочий день.
   Следующим утром, когда я только закончил небольшую планерку, в кабинете раздался телефонный звонок.
   Подняв трубку, услышал знакомый голос Жени.
   Признаться, я думал, она начнет свою речь с упреков. Однако не угадал.
   -Саша, привет, - сухо поздоровалась девушка, - хочу попрощаться. Папу направляют на работу в Кишинев, так, что мы через неделю уезжаем.
   - Вот и отлично! - чуть не вырвались вслух мои мысли.
   -Даа, - промычал я в ответ. - С наступившим Новым Годом, Женя. К чему такая срочность?
   -У нас так не в первый раз, - вздохнула та. - Мы привыкли. Жаль, что ты не смог придти позавчера, было весело.
   Мы еще перекинулись парой дежурных фраз и закончили разговор. У меня от него осталось неприятное ощущение, как будто я что-то не доделал, или не понял.
   Однако за рабочей суетой, разговор забылся, лишь вечером, придя, домой, я попытался его анализировать, стоило ли закрывать для себя этот вариант будущего, стать зятем партийного функционера.
   Подумав, я решил, что стоило. Рано оковывать себя узами брака. А лучше вообще этого никогда не делать, хотя вряд ли это у меня получится.
   Январь пролетел незаметно. Все-таки две сессии, это тяжко. Очень кстати пришлась помощь Клары. Одни и те же дисциплины, я мог сдать в педе, а в Ленинград, предоставить только справку о сдаче. К сожалению, таких предметов было всего ничего, а главное история КПСС.
   В феврале после сдачи сессий можно было бы расслабиться, но на вверенное мне учреждение наехала очередная проверка КРУ. В бухгалтерии, у кладовщика сидели дотошные проверяющие и копались в бумагах. В моем кабинете восседал глава этой команды и по списку вызвал к себе тех, кого ему нужно.
   Хотя особых грехов за собой я не чувствовал, все равно мандраж имел место.
   Копошились проверяющие неделю, потом отбыли, сообщив, что о результатах проверки известят.
   Однако первым об этих результатах меня известил новый куратор от комитета. И помимо них, сообщил удивительную новость.
   Улыбчивый румяный толстяк представился Олегом Ивановичем, затем, покопавшись в своих бумагах, сообщил, что проверка, грубых финансовых нарушений в использовании средств, не нашла. Конечно, мелкие огрехи имеются, но это уже лирика. Я поинтересовался, каким боком проверка имеет отношение к комитету госбезопасности, но ответа не получил. Вместо этого Олег Иванович рассказал, что комитет доволен сотрудничеством со мной, этому заявлению я немало удивился, потому, что с тех пор, как начал работать директором ресторана ничем особо комитет не радовал.
   Видимо удивление было написано на моем лице, потому что куратор усмехнулся и сказал:
   -Отсутствие информации тоже информация своего рода. Ладно, Александр Юрьевич, давай ближе к делу.
   Так вот, в марте в Карелию приезжают киношники ГДР, они будут снимать фильм по роману Джека Лондона. А в главной роли будет играть Дин Рид. Слышал о таком?
   Вопрос был риторический, кто в Советском Союзе не знал Дина Рида, высокого красавца американца, талантливого певца, покинувшего родину из-за коммунистических убеждений
   Я глянул на собеседника с видом, недвусмысленно говорящим, а мне то, какое до этого дело?
   Снисходительно улыбнувшись, тот спросил:
   -Александр Юрьевич, вы знакомы с Кларой Щукиной?
   -Знаком, она моя хорошая приятельница.
   -Ну, да, ну, да - ехидно согласился комитетчик. - У вашей хорошей знакомой есть подруга в ГДР, а у подруги дочка. Эта дочь сейчас работает художником-оформителем в киностудии, именно с ее подачи немцы поедут снимать просторы Аляски в Карелии, и сейчас энергично собирают вещички для поездки.
   Он помолчал немного и затем продолжил:
   -Александр Юрьевич, дело весьма серьезное. Наши германские коллеги сообщили, что у них имеются сведения о возможном покушении на артиста.
   Представляете, как мы удивились, когда узнали, что вы были одним из создателей этой ситуации.
   -Да, я то здесь при чем, - пришлось возмутиться мне, хотя уже было примерно понятно причем.
   - Вот-вот, именно, причем, - подтвердил Олег Иванович. - Распелся перед женщиной о красотах Карелии, вот и результат. Так, что в марте жди гостей. И сейчас будем совместно думать, как сделать так, чтобы этот визит прошел без сучка и задоринки.
   Как ни странно, но через пару недель после этой беседы, за ужином, мама неожиданно спросила:
   - Саша, ты не слышал случайно, правда ли к нам Дин Рид приедет?
   Услышав вопрос, я не удержался от смеха.
   -Чего смеешься? - обиделась мамам. - У нас на работе вчера целый день об этом говорили. Думаешь враки?
   - Не знаю, - попытался я отговориться. - Возможно, и приедет.
   На этом наше обсуждение закончилось. Мысленно я продолжал смеяться. Оказывается, в Комитете тоже хватает болтунов. Иначе от кого в городе поползли такие слухи?
   Еще через неделю слухи переросли в уверенность, так как в гостинице были забронированы места для кинематографистов из ГДР.
   В начале марта месяца мне на работу позвонила Клара.
   -Саша, здравствуй, я не помешала? Могу говорить?
   Услышав положительный ответ, она быстро затараторила.
   -Помнишь наш разговор. Так получилось, что Эрна приедет ко мне через пару дней. Я с трудом выбила отпуск на неделю за свой счет, мы собираемся посмотреть зимние Кижи. Ты сможешь нас устроить в гостиницу?
   Мне не понадобилось много времени, чтобы сложить в уме приезд киношников и Клариной подруги.
   - Конечно, смогу, - уверил я свою любовницу. - а ей, что место с киносъемочной группой не забронировали?
   В телефонной трубке на несколько секунд воцарило молчание..
   Затем Клара рассмеялась и сказала:
   -Я должна была сообразить, что вы там уже в курсе. Понимаешь, у немцев омлет с яичницей не путают. Никто на маму художника - оформителя государственных денег тратить не будет. Эрна едет за свой счет. Поэтому появится у меня на пару дней раньше Софи.
   - Софи, как я понимаю, дочь твоей подруги? - на всякий случай осведомился я.
   - Ну, да, - нетерпеливо сказала Клара, - правильно понимаешь, в общем, тогда запоминай номер вагона и купе, приедем седьмого марта, перед праздником.
   -Интересно, - подумалось мне, - В этот день же приедет и Дин Рид.
   М-да, в комитете предусмотрели многое, но не все. Когда из поезда на перрон попытался сойти высокий симпатичный парень в меховой шапке, шагнуть ему было некуда. Все пространство перед вагоном заполнили девицы разного возраста. Сотрудники комитета просто потерялись в этом море девушек.
   Дин Рид все же смог спуститься на землю и тут же был окружен вопящими девчонками. Он возвышался, как башня над ними, и даже мне стоящему у входа в подземный переход была хорошо видна его растерянная физиономия.
   Но тут поспели сотрудники железнодорожной милиции и окружив артиста плотным кольцом, повели его в сторону выхода с вокзала в город. Орущие фанатки последовали за ними, кроме двух, лежащих на утоптанном снегу и целующих следы своего кумира.
   Вышедшие вслед за Ридом кинематографисты никакого интереса уже не вызвали, им пришлось самим тащить свои баулы с аппаратурой, потому, как носильщиков на вокзале Петрозаводска сроду не бывало.
   Я в это время заходил в другой вагон, чтобы встретить своих гостей.
   А те уже пробирались к выходу, так, что дальше тамбура мне идти не пришлось.
   Клара поцеловала меня в щеку, а Эрна, кинув удивленный взгляд крепко, по-мужски пожала руку.
   -Ужас, что творится, - воскликнула Клара, выйдя на перрон. - Саша, ты видел этот ужас. Кошмар! Что о наших девушках подумают иностранцы.
   -А что они подумают? - насмешливая мысль пронеслась в моей голове. - То и подумают. А ведь все еще впереди, девяностые годы и песенка "Американ бой возьми меня с собой" и прочее, прочее.
   Когда мы уселись в мою машину, Эрна снова метнула на меня удивленный взгляд и с сильным акцентом спросила:
   - Александер, это ваша машина?
   После моего кивка, она обратилась к своей подруге уже на немецком языке. Я, естественно, ничего не понимал, но было ясно, речь идет обо мне.
   Уже перед гостиницей, Клара со смешком сообщила:
   -Эрна очень удивилась, что у студента в Советском Союзе имеется машина, поэтому поинтересовалась, не сын ли ты крупного партийного функционера. Но все вопросы у нее пропали, когда я сказала, кем ты работаешь.
   Из Клариных слов стало понятно, что до этого она представила меня подруге, как своего студента и больше ничем не делилась.
   -И очень хорошо, -подумал я. - Желательно, чтобы и дальше все так продолжалось.
   Когда мы подъехали к гостинице, то обнаружили, что толпа девиц оккупировала все подъезды к ней. Пришлось остановиться там, где скопление поклонниц артиста было не таким сильным.
   А вот пройти к дверям удалось не сразу. Наконец, я догадался обойти здание и зайти в гостиницу через заднюю дверь ресторана. Дежуривший там милиционер, узнав меня, вежливо отдал честь и пропустил без всяких вопросов.
   Во вверенном мне заведении шла обычная работа. Приезд известного певца на ней не отразился. Нашему появлению персонал, однако, удивился. Пока мы пробирались к дверям, ведущим в вестибюль гостиницы, пришлось выслушать несколько ехидных комментариев, по поводу моего появления с черного хода.
   -А, что душа в номере нет? - разочарованно спросила Клара, когда мы осматривали забронированный для нее номер.
   - Душ на этаже, в конце коридора, - буркнул я, обиженный в лучших чувствах.
   - Стараешься, стараешься, и все равно найдут к чему прицепиться, - бродили мысли в моей голове. - В этом вся суть женская выходит.
   Но вслух только коротко пояснил, что номеров с душем в гостинице всего два, один занимает Дин Рид, а второй режиссер фильма.
   -Ну, ладно, не злись, - теплая ладошка женщины погладила мне плечо.
   В этот момент в номер бесцеремонно зашла Эрна. Кларина ладонь моментально исчезла с моего плеча. Немка явно все заметила, но ничем этого не показала.
   Обе поблагодарили меня и сообщили, что я могу заниматься своими делами, а вечером они спустятся в ресторан, где с удовольствием выслушают, когда и как я планирую им показать зимние Кижи.
   В принципе я уже договорился обо всем, только пока ничего им не рассказывал, во избежание лишних проблем.
   Спустившись на первый этаж, я полюбовался на огромную толпу девчонок, собравшуюся у парадного входа в гостиницу, и подумал, что на приезд президента Финляндии такого ажиотажа не было.
   После двенадцати часов я позвонил в ДОСААФ, Борис Ефремыч, услышав мой голос, сразу завопил:
   -Санек! Привет! Подъезжай, мы тебе агрегат подготовили, шик, блеск, красота! Давай, в темпе вальса.
   Через двадцать минут я уже въезжал в Досаафовский гараж.
   Ефремыч встретил меня у проходной.
   -Ну, привет, еще раз, чертяка!- воскликнул он. - Не забываешь старых друзей, молодец! Идем, поглядишь, что мы тут тебе приготовили.
   Мы зашли в отдельно стоящий ангар, и мой взор сразу приковали огромные аэросани. Не знаю, что это была за марка, скорее всего, их собрали, как поется в одной песенке "из того, что было"
   -Слушай, Ефремыч, а это вообще-то поедет? - спросил я осторожно.
   -Ты, Сапар, не умничай, - сообщил перемазанный мазутой Петрович, сидевший на металлической лыже с горелкой в руке. - Поедет, да еще как. До Кижей за сорок минут доберетесь.
   - Ты, Петрович, как с директором кабака разговариваешь?! - съехидничал Ефремыч. - Смотри, к нему в ресторан не попадешь никогда.
   -Больно надо деньги на ветер пускать, - ответил тот. - Я и тут с мужиками посидеть могу.
   - Так, что, когда едем? - деловито спросил Ефремыч, потирая руки, после того, как мы выбрались из салона аэросаней.
   Я удивленно воскликнул:
   - Борис Ефремович, ты, что сам собираешься с нами в Кижи прокатиться? Неужели больше некому этим заняться
   - Ну, да, некому, - ответил тот. - Я никому из наших деятелей эти сани не доверю, а тебе и тем более. Так, что, давай признавайся, какой там у тебя расклад...
   Через день мы вчетвером стояли на берегу Онежского озера в ожидании транспорта.
   Время было уже около девяти утра и солнце уже выглядывало из-за леса на противоположном берегу Петрозаводской губы. Несмотря на март утренний морозец был хорош, почти тридцать градусов. Немки, одетые в тулупы и валенки, не мерзли, но были в ужасе от карельских морозов. В отличие от Эрны, ее дочь неплохо говорила по-русски и забрасывала меня кучей вопросов. Клара, одетая в норковую шубку и теплые сапоги, кутала руки в муфту и со странным выражением лица поглядывала в нашу сторону. Так она глядела на меня со вчерашнего дня, когда, договорившись с транспортом, я приехал в гостиницу, постучав, зашел к ним в номер и замер от неожиданности. За столом сидела красивая темноволосая девушка, в достаточно фривольном халатике, вопросительно глядевшая на меня.
   -Простите, я наверно ошибся номером, - смущенно сообщил я и хотел выйти.
   -Подождите! Вы ведь Александр? - воскликнула та. Через несколько секунд выяснилось, что номером я не ошибся, а девушка оказалась дочкой Эрны, она дожидалась, когда мать с подругой вернутся из душа.
   Когда обе дамы зашли в номер, мы с Анной-Софией оживленно болтали.
   Она выложила мне кучу интересных подробностей о предстоящих съемках, а затем принялась критиковать наших девушек, устроивших преследование Дина Рида.
   Клара, зайдя в номер, укоризненно глянула на пустой стол, и включила в сеть электрочайник.
   Вскоре в номере запахло дефецитнейшим растворимым бразильским кофе. Немки положили себе в крохотные чашки по три чайных ложки порошка и сидели, отпивая микроскопические глотки черной, как деготь жидкости. Мы с Кларой на такой подвиг не были способны и положили по одной ложке кофе в чашки большего размера.
   Зато пока мама с дочкой цедили свои чашечки, мы успели выдуть по две, опустошив пачку немецких крекеров.
   Во время беседы моя голова то и дело поворачивалась в сторону Анны.
   Сейчас, рядом с юной немкой была хорошо видна разница в возрасте между ней и Кларой. Особенно, когда мой взор утыкался в слегка распахнутый халат девушки, где не было никаких признаков бюстгальтера. Осознав, куда смотрю, я отводил взгляд в сторону, но через несколько минут все повторялось снова.
   Настроение у Клары явно испортилось и, было понятно отчего. Поэтому, я быстро рассказал, как и когда мы отправимся на экскурсию, после чего покинул бабский коллектив.
   Однако остаток дня я неоднократно ловил себя на мысли, что думаю о немецкой художнице слишком много, для мимолетного знакомства.
   Шум двигателя подкативших к нам аэросаней вырвал меня из размышлений.
   Из открывшегося иллюминатора показалась голова Ефремовича в танковом шлеме. Он что-то крикнул и кивнул в сторону дверей.
   Из-за гула и треска его не было слышно, но то, что нас приглашали на борт, было несомненно.
   В скором времени мы забрались вовнутрь этого монстра, и расселись по сиденьям. В его шестиместном салоне было немного теплей, чем на улице,
   Убедившись, что мы готовы к поездке, водитель прибавил газу, Рокот за нашими спинами усилился, и сани плавно съехали на лед.
   Поняв вскоре, что разговаривать в таком шуме невозможно, мои спутницы приникли к иллюминаторам, однако, и те вскоре покрылись изморозью и единственным окном, через которое было хоть что-то видно, оказалось лобовое стекло нашего транспорта, поэтому, вытянув шеи, пассажирки, уставились вперед по ходу движения, пытаясь увидеть хоть что-нибудь через него. Я же их примеру не последовал, все равно, кроме льда и далекой линии берега с левой стороны, ничего увидеть, пока не удастся. Вместо этого я разглядывал симпатичное личико Анны-Софии, выглядывавшее из-под меховой оленьей шапки и нескромные мысли начинали бродить в моей голове.
   Пока сани неслись по ровной поверхности Петрозаводской губы, ехать было комфортно. Но за Ивановскими островами начались торосы, иногда до двух метров высоты. И тут нас начало ощутимо трясти. Ефремович убавил скорость, выбирая лучший маршрут, сани виляли и качались, пробираясь среди ледяных нагромождений. На особо крутых ухабах женщины взвизгивали, а от Бориса Ефремовича доносились громкие непечатные выражения.
   Но вот впереди на горизонте показалась многочисленные купола главной церкви Кижского погоста. Они поднимались все выше, и вскоре мы увидели низкий берег острова, сливающийся с белизной покрытого снежным покровом льда. У причала сиротливо стоял вмерзший в лед дебаркадер с рестораном, который в прошлом году руководство решило не перегонять обратно в Петрозаводск.
   Наши сани без проблем выкатили на берег и остановились у въезда на территорию собора.
   Ефремович выключил двигатель, и в салоне стало тихо.
   -Ну, что, дамы и господа, мы приехали, прошу на выход, - повернувшись к нам, сообщил Никулин.
   Я открыл дверь и спрыгнул, оказавшись по колено в снегу. Опустив ступеньки, помог спуститься своим спутницам.
   Вслед за ними грузно спрыгнул в снег Борис Ефремович.
   Наши дамы, между тем, застыли в восхищении.
   Конечно, для них подобное зрелище было необычайным. Немки, выросшие в центре Европы в человеческом муравейнике, сейчас стояли на небольшом безлесном острове рядом со сказочными деревянными зданиями, а вокруг до горизонта простиралась белоснежная равнина, сверкающая под лучами мартовского светила.
   Ни одного человека кроме нас здесь пока не наблюдалось. Лишь в отдалении из одного из домов поднималась тонкая струйка дыма.
   - Как красиво! - выдохнула Клара, стоявшая рядом со мной. - Саша, спасибо тебе за это чудо!
   -Это не ко мне, - засмеялся я. - Благодари Бориса Ефремовича, если бы не он, то этого чуда мы бы не увидели.
   Клара повернулась к механику и протянула ему руку.
   Тот, сняв меховую рукавицу, осторожно пожал ее и смущенно ответил, что ничего особенного не сделал.
   В это время Анна пришла к жизни и начала восторженно комментировать окружающее. Она говорила по-русски, иногда сбиваясь на немецкий язык, что очень рада, что не ошиблась, когда уговаривала своих коллег на съемки фильма в Карелии.
   Не дождавшись конца ее пространной речи, я предложил пройти в собор. В него вела еле заметная тропинка, засыпанная снегом.
   Когда мы пробрались к дверям, пришлось откидывать от них снег, благо, что фанерная лопата стояла рядом.
   Мы уже открывали дверь, когда сзади раздался мужской голос.
   -Товарищи, что тут происходит?
   Обернувшись, я увидел невысокого испитого мужичка с недельной щетиной. На нем был накинутый милицейский полушубок, из-под которого виднелась грязная майка и трусы, на ногах разношенные валенки.
   -Ты сам то, кто такой будешь? - нахмурил брови Ефремыч, в то время, как немецкие мама с дочкой с ужасом разглядывали странного русского гуляющего в трусах в тридцатиградусный мороз.
   - Я то пожарник, - гордо сообщил мужик. - А вот кто вы такие, надо уточнить. Почему без разрешения приехали и без спросу в церкву залезли?
   Он строго глянул на меня, и по мере узнавания его лицо принимало задумчивое выражение.
   -Кгхм, - задумчиво кашлянул он и совсем другим тоном доложил. - Товарищ Сапаров, здравствуйте, извиняюсь, что сразу не узнал, вы не волнуйтесь, нам разрешили в вашем ресторане проживать в зимнее время. Мы там порядок соблюдаем.
   До меня не сразу дошел смысл этой фразы, но через пару секунд все стало ясно.
   - Вот говнюки! Устроились на житье у нас в ресторане. Сто процентов Незванцев понятия об этом не имеет, - беззлобно подумал я.
   Еще выходя из аэросаней, я обратил внимание на утоптанную тропинку ведущую от дебаркадера в глубь острова. Сейчас же ее происхождение прояснилось.
   -И кто же разрешил? - строго спросил я, смущенного мужичка.
   Тот, усиленно моргая и заикаясь, невразумительно принялся объяснять, что бытовка у них холодная, поэтому они с разрешения городского командования перебрались на дебаркадер.
   - Понятно, - подумал я. - Никого они спрашивали, скорее всего, сами устроились в подсобке на кухне. Там камелек небольшой есть, им и греются.
   -Так я пойду? - просительно спросил пожарник, потерявший всю смелость.
   - Иди, - махнул я рукой. - И готовьтесь, обязательно зайду посмотреть, как вы там живете.
   Мужичок облегченно выдохнул, обдал нас запахом перегара, и повернувшись побрел обратно в жилье.
   Ефремыч, не дожидаясь пока пожарный уйдет, громко засмеялся, отлично поняв, в чем дело. А вот немки и Клара, не соображая, что происходит, вопросительно глядели на меня. После объяснений Эрна с Анной удивленно глядели на меня.
   -Как это так? Почему у пожарных нет своего жилья? - Спросила Эрна. - Это же невозможно! Прежде чем их сюда посылать, нужно было позаботиться о том, где они будут жить?
   Мы втроем дружно засмеялись.
   -У нас все возможно, - наставительно сообщил Ефремыч и с удовольствием добавил. - Поэтому мы вас и победили.
   Я исподтишка показал ему кулак, но Никулин сделал вид, что ничего не понял.
   Надо признать, что до этого момента он вел себя достаточно прилично, хотя в тот день, когда я приехал его уговаривать на поездку в Кижи, он побагровел и громко начал орать.
   -Сашка, ты с кем связался? С немчурой, фашистами! Не поеду я никуда! На хер мне они сдались, я их до сих пор ненавижу, и видеть не хочу, ни баб, ни мужиков. Я их танком давил, как гнид. После боя железной щеткой мясо из гусениц вычищал. И не уговаривай, не поеду и все! В прошлом году к нам приезжали двое, так я даже на работу не вышел, чтобы их поганые, фашистские хари не видеть. Как у нас в газете в войну писали - увидел фашиста, убей.
   Лишь после того, как я сообщил, что дед у Анны был расстрелян фашистами в Моабите, он сменил гнев на милость и нехотя сообщил, что так и быть поможет с транспортом. Однако беседу о приличном поведении пришлось все же провести
   Но, даже с дочерью и внучкой соратника Тельмана, он не мог сдержаться, чтобы не уесть их прошлым.
   Однако те отнеслись к подколке Ефремыча спокойно. Эрна согласно кивнула головой.
   -Конечно, мы очень благодарны вам за избавление нашей страны от власти Гитлера и его партии. Вы наверно воевали херр Никулин?
   Ефремыч молча мотнул головой, но продолжать разговор на эту тему не стал.
   Нарушив неловкое молчание, я предложил начать осмотр собора.
   Однако внутри смотреть собственно было нечего. Ни алтаря, ни икон в церкви не было. Только гора бревен и досок говорили о продолжающейся долгие годы реставрации. Но так казалось только мне и Ефремовичу. Женщины с восторгом разглядывали потемневшие от прошедших сотен лет бревенчатые стены и свежие осиновые лемеха, приготовленные для замены старых на куполах.
   В общем, провели мы на экскурсии часа два, после чего, выпив кофе из термосов и заправившись бутербродами, отправились обратно в город.
   Идти, разбираться с пожарными, поселившимися в ресторане, совершенно не хотелось.
   -Позвоню Незванцеву, пусть он разбирается на своем уровне с их начальством, а мне чего встревать? - решил я.
   Обратно, по накатанной колее мы добрались до города гораздо быстрее.
   Аэросани, взревев, спустились на лед и умчались в сторону гаража, оставив нас на берегу. Во второй половине дня солнце уже ощутимо припекало, и между сугробов начинали пробиваться тонкие ручейки.
   Мы шли до гостиницы пешком, и все это время я слушал от спутниц восторженные дифирамбы северным красотам, и рекомендации что надо делать все возможное, чтобы как можно больше людей узнали и увидели это чудо.
   В вестибюле гостиницы мы на время распрощались, дамы отправились в свои номера, я же на работу. Пришлось пообещать женщинам, что вечер проведу с ними. Вот только настроение Клары мне не нравилось, она старалась этого не показывать, но все же полностью скрыть свое раздражение ей не удалось.
   -Интересно, чего это она злится, неужели из-за моих взглядов на Аньку? - подумал я. - А что, вполне такое может быть. Странная женщина, сама твердит, что у наших отношений нет будущего, а сама ревнует к девушке, годящейся в дочери. Хотя, по правде говоря, женская ревность вполне понятна, скорее всего, это даже не ревность проскальзывает, а зависть к молодости, которую не вернуть.
   На какой-то момент стало стыдно, что я, в отличие от своей любовницы живу второй жизнью, и во всю пользуюсь новой молодостью.
   -А мог бы и лучше пользоваться, - пришла в голову очередная критическая мысль.
   Я не стал спорить с этим утверждением, наверно, все так и было.
   По окончанию рабочего дня, я уехал домой. Для визита к дамам следовало подготовиться.
   Около девяти вечера я вновь подъехал к гостинице. У парадного входа, как всегда стояла небольшая очередь желающих попасть в ресторан, и как всегда за стеклом двери висела надпись "Мест нет".
   На стук в дверь выглянул швейцар и услужливо пропустил меня вовнутрь, проигнорировав возмущенные крики из очереди.
   Когда зашел в номер Клары, там пахло валерианой. Женщина лежала в кровати с полотенцем на голове. Увидев меня, она скорчила страдальческую гримасу.
   -Сашок, представляешь? Так болит голова, просто сил никаких нет. Не могу никуда идти. Наверно для коренной петербурженки здесь слишком много чистого воздуха.
   Она слабо улыбнулась.
   - Ты иди, я наверно посплю. А тебя ждут Эрна с Сонечкой.
   -Вот баба представленная! - раздраженно подумал я. - На кой хрен она комедию ломает? Ну, и ладно, я не пацан вчерашний, чтобы ей валерьяну подавать.
   На всякий случай, спросив у Клары, не нужно ли чем-то ей помочь и получив отрицательный ответ, я вышел из номера и постучал в соседний.
   К моему удивлению Эрна тоже была не готова, Увидев мой вопросительный взгляд, она начала неуклюже оправдываться. Мол, плохо себя чувствую, знобит и прочее. А вот Анна-София уже оделась для похода в ресторан, особенно впечатляли черные блестящие сапоги чулки на высоченной платформе.
   -Сговорились они, что ли? - первым делом пришла мне в голову такая мысль. По-другому никак эту ситуацию понять было нельзя. Меня одолели сомнения, но отказаться провести наедине вечер с понравившейся девушкой, было выше моих сил.
   Естественно, в гостинице мы не остались. Пятнадцать минут пешком, и мы добрались до ресторана Петровский.
   Там, тоже, как всегда у дверей стояла очередь. Нас вышибала пропустил без звука, под завистливое молчание неудачников.
   Внутри играла музыка, и после темноты все еще зимнего вечера показалось необычайно светло.
   Появившаяся администратор с улыбкой встретила нас и провела к пустому столику, к которому сразу принесли стулья.
   Анна-София с интересом оглядывалась по сторонам.
   -Я совсем не так представляла вашу жизнь, - неожиданно сказала она.
   Я улыбнулся.
   -Так ты ее еще не видела, нашу жизнь.
   Мало- помалу мы разговорились. Оказалось, что Анна в училище была секретарем первичной организации союза свободной немецкой молодежи, а мама занимала достаточно высокую должность в СДПГ.
   Однако, комсомольские и партийные дела мы долго не обсуждали. Вскоре я пригласил девушку танцевать.
   Около двенадцати часов, мы собрались уходить.
   - Ночью похолодало, и снег скрипел под подошвами, когда мы медленно шли в сторону гостиницы.
   - Завтра мы уезжаем за город, на съемки, - огорченно призналась спутнице. - Будем жить на турбазе со странным названием Косалма. Ты ведь сможешь туда приезжать хоть иногда?
   -Иногда смогу, - подтвердил я, смеясь по себя. - Еще как смогу, хоть каждый вечер.
   В номер меня естественно, не пригласили и даже не поцеловали на прощание. Ну, а я не форсировал события, хотя девушка мне очень понравилась, время для этого еще хватало.
   В вестибюле гостиницы я, неожиданно, столкнулся со своими бывшими однокурсниками Резниковым и Глуховым, С гитарами за спинами они тоже направлялись к выходу.
   -Привет ребята, - поздоровался я. - Вы, никак, в ресторане играли?
   -Нее, - улыбнулся Глухов. - С тех пор, как меня батя за ухо из кабака в Мурманске вывел, я лабухом не работаю. Нас просто к Дин Риду переводчиками отправили, в основном, потому, что мы еще и гитаристы. Вот мы с ним весь вечер репетировали.
   Мы немного поговорили, парни похвастались свом знакомством с певцом, только жаловались, что сумасшедшие девки теперь и им не дают прохода. А у Рида сегодня даже гитару сломали.
   Меня они пригласили на послезавтрашний концерт для немногих избранных, особого желания туда идти я не испытывал, но все же согласился. В прошлой жизни вживую Рида мне слушать не довелось.
   Следующий день оказался заполошным, пришлось проводить воспитательную беседу с нерадивыми сотрудниками, были и прочие проблемы.
   Возвращаясь домой, я вновь думал о правильности выбранного пути. С одной стороны у меня все было в порядке, неплохая должность, блат, и прочее. Но душа просила чего-то еще, и я никак не мог понять чего.
   Поневоле мысли свернули на недавнее знакомство.
   -А, что, Анна-София симпатичная девочка, не дура, может, попробовать с ней завязать серьезные отношения, да свалить в ГДР, - мелькнула мысль в моей голове.
   Эти мысли я обдумывал до приезда домой. Поужинав, сообщил родителям, что уезжаю на дачу. Маман поморщилась, а батя подмигнул и поднял большой палец вверх. По-моему, он слегка мне завидовал.
   На территорию турбазы пускать меня не хотели, но после звонка директору из будки охраны, шлагбаум поднялся, и я подкатил прямо к ресторану.
   Съемочная группа, видимо, совсем недавно закончила работу, некоторые актеры не успели переодеться и сидели за столами в одежде американских золотоискателей и индейцев. Однако в зале было на удивление тихо.
   -Что скажешь, немцы есть немцы, - насмешливо подумал я.
   Анна сидела у барной стойки с бокалом коктейля и о чем-то болтала с барменом.
   Я уселся напротив и, улыбнувшись, поздоровался.
   -О, Александер, здравствуй, - воскликнула девушка. - Я не думала, что ты сегодня появишься. Мама надеялась, что ты проведешь вечер с ней и Кларой.
   Бармен, меня узнал и слегка задергался.
   -Здравствуйте, Александр Юрьевич, спасибо, что посетили наше заведение. Что будете пить? - нервно спросил он.
   Я махнул рукой.
   -Да, что-нибудь легкое на твой выбор, на двоих.
   Когда коктейли были готовы, я взял их в руки и предложил девушке перебазироваться в зал. Когда мы уселись за столик, Анна недовольно заметила:
   -Я сама могла бы купить себе коктейль.
   Я пожал плечами, думая про себя:
   -Как же? Купила бы ты, просидела бы весь вечер со своим стаканчиком, знаем вашу прижимистость.
   На этом тему, кто за кого будет платить, мы закрыли.
   Время было около двадцати часов, когда я предложил познакомить Анну с прелестями местной деревенской жизни.
   Узнав, что у нашей семьи есть дом рядом с турбазой, девушка без колебаний, сразу согласилась на поездку.
   Пакет с продуктами у меня уже лежал в машине, поэтому долго собираться не пришлось.
   Через десять минут мы уже заходили в дом. Батя два дня назад ночевал здесь, будучи на рыбалке, поэтому дом не был напрочь выстужен. Но тепла в нем оставалось немного.
   Извинившись перед Анной, я усадил ее за стол прямо в шубе, а сам занялся печкой. Дрова были уже сложены в топку, оставалось только поджечь бересту, подложенную под них.
   Вскоре печка весело загудела, а я побежал к колодцу за водой. Еще через десять минут рядом с печкой загудел самовар.
   Лишь после этого, можно было начинать экскурсию по дому.
   Он, конечно, впечатление произвел. В двухэтажном домине было множество помещений и потайных углов. Но вот сортир произвел на Анну неизгладимое впечатление.
   Она не верящим взглядом глядела на посадочное место и смущенно улыбалась. А ведь мы изрядно "облагородили" наш нужник. Ведь теперь вместо дыры в досках, у нас был сколочен приличный стульчак с сидушкой. А стены оклеены страницами журнала Огонек. Очень читабельно.
   Анин выразительный взгляд я вполне понял. Но, что поделаешь, ну, деревня, есть деревня, что еще скажешь. Моя гостья еще не знает, что даже через пятьдесят лет в наших деревнях, за редким исключением, мало что изменится.
   Конечно, за время экскурсии в доме особо не потеплело. Но все же пар изо рта при дыхании идти перестал.
   Подойдя к стене, я повернул регулятор репродуктора, и в комнате зазвучала симфоническая музыка. После чего приступил к сервировке стола.
   Центром композиции стал кипящий самовар. Спиртного, можно сказать, почти не было. Все-таки нам обоим надо рано утром собираться на работу. Тем не менее, засиделись мы допоздна, обсудив множество проблем. Около часа ночи я намекнул, что пора в койку, завтра или уже даже сегодня рано вставать.
   Увы, никаких намеков на близость Анна-София так и не дала, ну, а я не особо расстроился. Поэтому спать мы легли в разных комнатах. К этому времени печь протопилась, и от нее пыхало жаром. Проснувшись, обнаружил, что одеяло сброшено на пол, а я сплю, завернувшись в простыню.
   Утром настроения общаться не было ни у меня, ни у Анны. После недолгого завтрака я отвез гостью обратно на турбазу, оттуда, довольно прохладно простившись, прямым ходом отправился на работу.
   Хотя назвать работой, то чем я занимался до обеда, было сложно. Почти сразу после приезда ко мне в кабинет с недовольным видом приперлась Клара.
   Закрыв за собой дверь, она ледяным тоном процедила:
   -Не хочешь мне рассказать, почему ты вчера не пришел? Я тебя прождала весь вечер.
   Эти слова, неожиданно, всколыхнули память. Примерно так разговаривали мои жены, что одна, что вторая в первой жизни. Но тогда я еще не прожил семьдесят пять лет на белом свете.
   -Поверь, Клара, не мог, после того, как утром зашел тебя проведать, такая текучка началась. А потом пришлось отца срочно везти в деревню.
   В общем, отговорился я быстро. Моя любовница сменила гнев на милость, и мы перебазировались этажом выше в ее номер. Люди, утверждающие, что секс в дневное время вреден, нагло врут, секс полезен в любое время, что мы и подтвердили, занимаясь им до обеда.
   -Завтра, я уезжаю, - сообщила Клара, водя пальчиком по моей груди. - Увы, все хорошее быстро заканчивается.
   -А Эрна с тобой уедет? - спросил я первое, что пришло в голову.
   Клара кивнула растрепанной головой.
   -Да, она обещала погостить у меня в Питере еще пару дней, а потом, поедет домой.
   Обедали мы в ресторане и за это время мимо нашего столика прошелся чуть ли не весь наш коллектив. Всем было интересно, с кем это обедает их директор.
   Когда я намекнул, что неплохо бы вечером продолжить банкет, Клара сморщила гримаску и сказала:
   -Сашок, прости, вечером я начну собираться. Наверно у нас ничего не получится.
   -И отлично! - подумал я, воспряв духом. - Пойду на концерт Дина Рида, вряд ли когда-нибудь вновь представится такая возможность.
   Попрощавшись до завтра с Кларой я занялся, наконец, своими прямыми обязанностями.
   А вечером, не заходя домой, отправился на концерт. Попасть туда было нетрудно. В городе был пущен слух, что концерт состоится в самой гостинице, поэтому именно сюда прибывали толпы юных фанаток. На самом деле выступление планировалось в актовом зале пединститута. На входных дверях стояли четыре крепких парня и сверяли приходящих по списку. Я в нем присутствовал, поэтому прошел без проблем.
   В зале народа было еще немного. На сцене музыканты возились с аппаратурой.
   Моему приходу парни обрадовались, особенно Резников. Заговорщицки улыбаясь, он отвел меня в сторону и тихо сказал:
   -Саша, у меня к тебе дело на миллион баков. Я тут обаял девушку -финку, они к нам на практику приехали на две недели. мы с ней планируем пожениться, Ну, ты сам понимаешь, зачем.
   -А я то здесь причем?
   -Ну, понимаешь, она приехала с подругой. Короче, та тоже ищет мужа. Глухов на нее глянул и сказал, что на хер такая нужна, даже на фиктивный брак. Слушай, давай я тебя познакомлю. Посидишь с ними, пока мы выступаем. Глухов у нас эстет, да и он пока никуда не собирается уезжать. А ты приглядись, по-моему, девушка вполне ничего, толстовата, правда, слегка. Договорились?
   - Договорились, - сообщил я в ответ.
   Не прошло и пяти минут, как Мишка вернулся. С ним вместе пришли две смущенные девушки в джинсах и блузках навыпуск.
   Представив нас друг другу, Резников унесся на сцену, где принялся терзать свою флейту, издавая тоскливую мелодию.
   Девушки уселись рядом и на неплохом английском начали разговор. Хелми, пассия Резникова, оказалась темненькой мелкой девчонкой не блиставшей особой красотой. Хотя рядом со своей подругой беловолосой Синиккой ее можно было бы считать красавицей. Хелми оживленно болтала, зато ее не худенькая подруга большей частью молчала, кидая на меня оценивающие взгляды и заливаясь краской..
   -Интересно, что им Мишка наплел обо мне, - думал я, продолжая светскую беседу.
   Однако вскоре наш разговор прервал выход Дина Рида. Американец, одетый в потертую джинсу имел хипповатый вид и выглядел уставшим. Зал ревом встретил своего кумира, но когда тот взял в руки гитару и тронул струны, все резко замолчали. Несмотря на усталость, певец исполнил вживую несколько песен под несмолкающие овации и крики из зала.
   Закончился концерт в десятом часу. Дин Рид сразу собрался и укатил со своими коллегами в Косалму. Народ, оживленно переговариваясь, расходился, я же продолжал беседовать с девицами.
   Надо сказать во второй жизни вокруг меня было намного больше красивых и молодых женщин, чем в первой. И этому парадоксу имелось вполне понятное объяснение. Все же моему подсознанию было не двадцать лет, а намного больше, поэтому женщин в пожилые оно записывало лет с пятидесяти и старше. Вот и сейчас я видел перед собой не просто толстую женщину, стесняющуюся своей некрасивости и прикатившей сюда в поисках жениха, а юную девушку, дурнушку, но не уродину, и вообще, как говорит народная мудрость, "с лица не воду пить".
   -Видимо из небогатой семьи, - подумал я.- Были бы деньги, нашла себе мужа рядом с домом.
   Хотя, не исключено, идея найти мужа в Советском Союзе возникла у нее спонтанно. Не захотела отставать от подруги. Все же они приехали сюда учиться, а не замуж выходить. А Резников видный парень, красив, зараза! Обаял свою Хельми, игрой на флейте.
   Сейчас я лихорадочно обдумывал, как поступить. Случилось все как-то неожиданно.
   - Может, действительно уехать заграницу, - думалось мне. - В Финляндии вполне можно жить. Я не секретоноситель, поворчат и выпустят. Конечно, придется, что-то пообещать куратору. Но обещать не значит выполнять. В той жизни все мои друзья и родственники, уехавшие за границу, неплохо устроились, нашли свое место в жизни. А я чем хуже. Тем более, сейчас нет еще такого массового бегства из страны.
   Наш разговор прервали Глухов с Резниковым. Они убрали инструмент и даже успели одеться, в отличие от нас..
   -Саня, - обратился ко мне Глухов. - Как насчет в баре посидеть?
   Подоплека вопроса была понятна. Перевести его можно было следующим образом.
   -Саня, тебе нетрудно провести нас в бар? А то сейчас хер туда попадешь.
   -Без проблем, - сообщил я в ответ и поднялся. Через пять минут мы впятером шагали в сторону гостиницы.
   Наша компания без проблем зашла в двери бара. К этому времени у входа очередь желающих значительно уменьшилась, Но человек пять все еще упрямо толкались на крыльце.
   -Пропусти их, - попросил я вышибалу, открывшему нам дверь. Тот недоумевающим взглядом посмотрел на меня, но дверь открыл шире. С радостными воплями замерший народ бросился вовнутрь.
   Мы просидели в баре до закрытия, болтали о всякой ерунде. Я же в это время пытался решить вечный вопрос, как быть и что делать.
   - А, была, не была, семь бед, один ответ! - мысленно воскликнул я и пригласил Синикку на танец.
   - Та покраснела и робко подала мне руку. Танцевать она явно не умела. Мы с ней неуклюже топтались среди столиков. Однако никому из посетителей дела до нас не было. Мишка, глядя на меня, тоже пригласил свою девушку танцевать. Глухов, оставшись в одиночестве, развалился в кресле и цедил коктейль через соломинку.
  

***

   Я сидел в полутемном коридоре треста в печальном одиночестве. Проваленный стул немилосердно скрипел при малейшем движении, но стулья, стоявшие рядом были еще хуже.
   -Незванцев, оказывается, еще тот жадюга, мог бы давно новые стулья в коридор купить, - в который раз подумал я.
   Ожидание долго не продлилось. Дверь в кабинет парткома открылась, и наш новый парторг Калинкин Петр Иванович молча кивнул головой, приглашая пройти вовнутрь.
   За длинным столом сидели члены партийного комитета, с любопытством уставившиеся на меня, как будто видели первый раз в жизни.
   Предложив мне сесть, Калинкин встал за небольшую трибуну, глотнул воды из стакана и, откашлявшись, заговорил.
   -Товарищи, мы сегодня собрались по экстраординарному поводу. Нам необходимо рассмотреть персональное дело коммуниста Сапарова Александра Юрьевича.
   Он сделал паузу, еще глотнул воды и продолжил.
   - Товарища Сапарова мы знаем несколько лет, притом с положительной стороны. Зарекомендовал себя хорошим руководителем, надежным товарищем. Тем отвратительней в наших глазах выглядит его недавний поступок. Партийный комитет и все работники треста с неодобрением восприняли факт женитьбы Сапарова Александра Юрьевича на гражданке иностранного капиталистического государства.
   Предлагаю заслушать его объяснения по этому поводу, а затем приступим к прениям.
   Естественно его предложение поддержано единогласно.
   Я встал, и собрался с мыслями. В принципе, сегодняшнее действо меня мало волновало. Вряд ли меня из-за женитьбы на финке исключат из партии, но и ссориться с руководством было ни к чему. Главное, с куратором уже все было обговорено. А здесь придется каяться.
   -Товарищи, - начал я со скорбным видом. - Понимаете, так случилось, что я влюбился, вы же сами были молодыми, знаете, как это бывает, не можешь думать ни о чем другом, только чтобы девушка была рядом. К тому же Синикка Хаттунен, хоть и гражданка Финляндии, но она из рабочей семьи, ее отец автомеханик, а мама работает в детском саду, так, что видите, я женился не на иностранной миллионерше и никто не может сказать, что я женился из-за денег.
   В этот момент Незванцев, сидевший рядом с парторгом, наклонился, чтобы скрыть ехидную усмешку.
   Н, как и все члены парткома, прекрасно понимали, зачем я это сделал, и дико мне завидовали, и уж, конечно, не верили ни на грамм моим словам. Мысленно я усмехнулся:
   - Не буду же я вам открытым текстом выкладывать, что и так все понимают.
   Мои коллеги в мыслях уже представляли горы дефицита, которые я буду привозить родным и знакомым. Недаром в глазах директора кафе "Незабудка" Евгении Михайловны застыло мечтательное выражение. Буквально вчера она приперла меня к стене мощным бюстом и горячим шепотом сообщила, какой я молодец и она надеется, что при первой же оказии я привезу ей для сына кассетный магнитофон.
   После того, как Резников познакомил меня с Синиккой, события развивались стремительно.
   Неделей позже мы подали с ней заявление в ЗАГС. Женщина, принимавшая это заявление, так растерялась, что пару минут не могла сказать ни слова. А потом начала лихорадочно звонить по всем инстанциям.
   Видя такое дело, я показал указательным пальцем в потолок и негромко произнес:
   -Там, все согласовано.
   Как ни странно, мои слова ее успокоили, и наше заявление было принято.
   - Сашка, ты что творишь? - воскликнула мама, узнав о моей женитьбе. - Тебя же исключат из партии! Неужели ты бросишь нас и уедешь заграницу? А как же мы?
   -Мама, перестань паниковать, - начал я ее успокаивать. - Во-первых, я никуда не уеду, пока не закончу институт. Будем жить с Синиккой на два дома. В Финляндию пока буду ездить только в гости.
   На удивление, мама быстро пришла в себя и даже помечтала вслух, что в первую очередь она закажет мне привезти оттуда.
   Илмари и Роза Хаттунены появились у нас дома только перед регистрацией брака. Сухопарый жилистый финн протянул руку и крепко сжимая мою кисть внимательно разглядывал меня. Роза же без разговоров обняла меня и захлюпала носом. Синикке это не понравилось, и вскоре обе дамы начали разговаривать в повышенных тонах. Мама, не понимая ни слова, пыталась их успокоить. Зато батя, дернув будущего свата за рукав, кивнул в сторону кухни, где мы, по быстрому, опрокинули по рюмахену абсолюта. Когда мы налили по второму в кухню зашли женщины, поэтому пришлось поторопиться.
   На следующий день, мы подъехали к дворцу бракосочетаний на мерседесе с иностранными номерами. Хотя мерседес у тестя был видавший виды, он приковывал к себе взгляды горожан. Уж очень здорово отличался от машин, ездящих по улицам Петрозаводска.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 5.77*331  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Деев "Я – другой" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | Е.Флат "Невеста на одну ночь" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | М.Весенняя "Дикий. Охота на невесту" (Любовное фэнтези) | | А.Каменистый "S-T-I-K-S Шесть дней свободы" (Постапокалипсис) | | Кин "Новый мир 2. Испытание Башни!" (Боевое фэнтези) | | Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"