Санин Дмитрий: другие произведения.

История первая: За решёткой.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 7.91*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бывший кот Василий знает о нас всё. И рассказывает свои истории автору. Истории разные, фантастические и не очень, но все они - о нас с вами. Итак, история первая: "За решёткой". В нашем мире появились новые детали, которые всякий может пощупать - но отчего-то почти никто не замечает...


   ИСТОРИИ БЫВШЕГО КОТА ВАСИЛИЯ.
  
   ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ЗА РЕШЁТКОЙ.
  
   "Иди-иди-иди!" - запричитал домофон. Петя с ненавистью толкнул заиндевевшую стальную дверь и вывалился из парадного. Стужа мгновенно пробила одежду, больно дохнула на скулы. Нахлобучив поглубже капюшон, Петя потащился через двор - ёжась, голодно затягиваясь сигаретой, звякая дужкой мусорного ведра.
   Над городом нависли тяжёлые шлейфы дымов ТЭЦ, розовые в лучах февральского восходящего солнца.
   Вынести мусор - дело нудное, как стоять в пробке. Двадцать лет назад было проще: помойка имелась в Петином дворе - пока первоклассник Петя с друзьями её не спалили. Тогда помойку укрупнили, разместив в смежном проходном дворике - там она, верой и правдой, долго служила всему кварталу. При Собчаке помойкам устроили люстрацию - вместо помоек приезжал мусоровоз, по расписанию. А теперь и от мусоровоза отказались; помойку вернули, только ещё больше централизовали, и установили в двух кварталах от Петиного дома, заняв детскую площадку - ибо громадные нарядные евробаки, врытые в землю, требуют очень много места, "соответствующей инфраструктуры", как говорят городские чиновники. Помойка ныне солидностью и обводами напоминает французскую атомную электростанцию, и почему-то вызывает смутные мысли об укреплении вертикали власти.
   Петя, наглухо упакованный в пуховик (наружу торчали только нос и сигарета), в сапогах на меху, уныло шаркал по наметённому снежку к выходу на улицу - тому самому проходному дворику, в котором раньше была помойка.
   И тут его подстерегло огорчение. Привычный дворик, вчера ещё доступный всем - вдруг стал навсегда чужим. Дорогу преградила решётка. Тяжёлая решётка, крепкая, дорогая. Она глумливо блестела шёлковым налётом инея, словно фата невесты, выбравшей другого: "Всё, дорогуша! Иди отсюда, свободен!" За решёткой, в похорошевшем вдруг дворике, вольготно расположился новенький чёрный "ауди", а за ним - ещё машины.
   Петя, справившись с первым приступом обиды и ревности, с надеждой подёргал калитку - вдруг ещё не заперта? Но увы: замок уже стоял. И не примитивный шифровой, который любой откроет в два счёта, а надёжная "таблетка" - только для своих... Петя вспомнил, как вчера тут разворачивалась бригада гастрабов. "Быстро..." - с неприязнью подумал он.
   Однако долго расстраиваться Петя не стал, будучи большим оптимистом. Ничего не поделать - придётся обходить через главный вход. Халява кончилась... "А молодцы соседи... Предприимчивые..." - великодушно порадовался он за жильцов дворика. - "Теперь к ним во двор никто не будет шляться, их машины в безопасности. Не то, что наши тюти лопоухие..."
   - Вот ё-моё! - вдруг послышался знакомый зычный голос. - Совсем ох-хренели, ворюги!
   Петя оглянулся: это был дед Матвеич. Деда Матвеича, высоченного, как оглобля, красноносого, ещё крепкого пожилого мужика, тащил огромный лохматый терьер Штыц. Штыц отчаянно рвался гулять, суча и буксуя косматыми лапами, натужно хрипел на конце длинного поводка, выпуская облака пара. Дотянув до решётки, могучий Штыц уперся в неё намордником, и недоумённо остановился, обнюхивая.
   - Совсем охренели! - взревел дед Матвеич, злобно разглядывая решётку, торчащую остриями пик вдвое выше его роста. - Сорок лет тут хожу - и на тебе!
   Матвеич дедом являлся только по возрасту и семейному положению - а так выглядел чуть за пятьдесят и был вполне бодр - долговязый, с угловатыми плечами, румяным носом, и чрезвычайно громогласный. Он оттащил Штыца от калитки, и вдруг пнул её - резким, хорошо поставленным ударом. Дед Матвеич некогда был офицером-десантником - и, говорят, весьма непростым десантником. Удар тяжёлого ботинка оказался очень сильным - но калитка устояла, только звон побежал волной по решётке, и посыпался иней.
   - Вот воррюги! - взбеленился окончательно Матвеич. Он широким лыжным шагом заметался вдоль забора, глухо ругаясь и ища что-нибудь, подходящее для расправы с калиткой. Штыц (грозный Штыц!) сидел, испуганно вжав огромную голову в узкие собачьи плечи и, заискивающе повесив уши, большими жалобными глазами косился на бушующего хозяина. Ему очень хотелось примирительно дать лапу; лучше даже обе, для верности.
   - Почему обязательно - ворюги? - вежливо спросил Петя Матвеича. - Что у Вас за совдеповские предрассудки, что все успешные люди - непременно воры?
   Совки Петю раздражали - своей узколобостью и чёрной завистливостью...
   - А потому, Петюня, что это - психология вора! - с весёлой злостью, веско заявил Матвеич, остановившись. - Если место человека за решёткой - то он и будет всю жизнь окружать себя решётками. Судьба у него такая. Судит об окружающих - по себе. Всех такими же ворами считает. Вот и обносит себя решётками, сигнализациями, высоченными глухими заборами. Ещё и колючку протянуть норовит, и вертухая на вышке поставить. Воры думают о себе, и никогда не думают о других.
   Матвеич внушительно показал длинный палец. Глазки у Матвеича были голубенькие, шальные и злые - но притом какие-то внимательные, пристально прищуренные. Как у человека, имеющего рефлекторную привычку всё замечать. Для такого злость злостью - была и пройдёт - а блик оптики в лесу пропустить нельзя. Необычный он дед, Матвеич... Хоть и любит отвесить ерунду для красного словца. Руина империи.
   Петя, сдерживая раздражение, уже собрался дать Матвеичу хорошую отповедь - мол, заврался дед насчёт вышек и вертухаев, это всё бред совкового воображения - как вдруг осёкся. Он вспомнил позавчерашнюю поездку - к Петровым, в их чудесный коттеджный посёлок, в десяти километрах от Питера. Петров, надо сказать, хоть свой в доску человек, и дружат они со школы - но на руку малость нечист. Водятся за ним кое-какие шалости... И вот вокруг коттеджного посёлка, припомнил Петя с неприятным удивлением, действительно, имелся огромный глухой забор. И охранники при въезде сидели - в уютной кабинке, из которой видно территорию, и которую иначе как вышкой назвать трудно... Раньше он как-то не обращал внимания... Надо же, что получается: коттеджи-бараки, высокий забор, и вышка с вертухаем... "Тьфу ты", - с досады от такого совпадения плюнул Петя, - "всё равно Матвеич пургу несёт!"
   Тем временем, Матвеич откопал под снегом обрезок трубы, и стал просовывать в калитку, для рычага. Петя скептически смотрел на неугомонного Матвеича: дед с трубой - против качественной решётки... А Штыц преданно сидел по стойке "смирно", и глаз его не было видно из-за свисающих со лба лохм.
   И тут Петя заметил: в одном из окон приникло к стеклу лицо - бледное, перекошенное злобой... Круглое лицо, холёное, с пухлыми откормленными губами. Бизнес-лицо. Явно принадлежащее кому-то из поставивших решётку. "Ай-яй-яй!" - тревожно подумал Петя: запахло большим конфликтом. Пете очень не хотелось стать его участником, и он заторопился к другому выходу со двора.
   Огибая дом, Петя обратил внимание на решётки. Многочисленные решётки, понаряднее и попроще - но все как одна крепкие, аккуратно выкрашенные и красиво принаряженные инеем - виднелись всюду, тянулись вдоль улицы, уходя в ледяную даль. За годы демократии вокруг появилось множество решёток: решётками наглухо отгорожены дворы, и школа теперь огорожена решёткой, и даже скверик, в котором маленький Петя гонял с мальчишками в войнушку - тоже оказался обнесённым решёткой - основательно, по-хозяйски.
   "И это правильно", - оптимистично размышлял Петя. - "Людей, жильцов, уважать надо. Уважать их право - право на приватность. Уважать право школьников на безопасность. Хотят ставить решётки - пусть ставят! Это их дело, их право. Теперь у людей есть права - и это здорово! У нас теперь свободная страна!"
   Размышляя так, он поравнялся со злополучным двориком. Там, на повышенных тонах, разбирались холёный бизнесмен и Матвеич, который таки проломился через калитку. Бизнесмен стоял, как чугунный, тяжело упершись расставленными ногами в снег, и зловеще цедил Матвеичу какие-то жуткие слова. У бизнесмена было очень нехорошее выражение лица, бычья шея, чёрное дорогое пальто и белый шарф. Очень, очень нехорошее выражение лица было у бизнесмена... Зарвавшийся Матвеич, в своём потёртом китайском тряпье, метался перед деловым, не зная как выпутаться из истории - словно долговязая дворняга перед питбулем. Воистину, руина империи - так и не понял, дурной пенсионер, что жизнь уже совсем другая, и другие люди теперь всё решают... Серьёзные люди, а не Слава Капээсэс. Петя ускорил шаг, миновав зарешечённый внешний проход дворика.
   Сзади донёсся зычный рёв правдолюба Матвеича, пытавшегося хорохориться:
   - А ну пошёл отсюда! Ни хера ты не имеешь права - отчуждать территории общего пользования! Я тебе эту решётку сейчас разберу нахрен, и по прутику в одно место затолкаю - и буду прав! Тоже мне выискался, частный собственник!.. Ты о тех, кто здесь ходит - подумал? Как пожарные сюда поедут, если что? Э!!! Ты что, охренел?!
   Пак! Пак! - отвратительно резко хлопнули два выстрела, и Петя, инстинктивно пригнувшись, пулей влетел за угол. "Я ничего не видел!" - метнулась паническая мысль, и тут же, следом: "Бедный Матвеич..." Петя остановился, сдерживая дрожь в коленях, машинально полез за сигаретой, и тут - пак! - донёсся ещё выстрел. "Контрольный..." - с бессильной липкой тоской понял Петя, нервно отшвырнул незажжённую сигарету, и помчался галопом дальше, не чуя ног, тихонько подвывая от ужаса - и не замечая этого. -"Бедный дед... Надо же соображать, с кем связываешься..."
   ...От помойки Петя возвращался по другой стороне улицы. Сердце тяжело прыгало. Но не будет же он поджидать, верно?.. Поравнявшись со злополучным двориком, Петя осторожно покосился направо и остановился от удивления. Подошёл поближе.
   Обе решётки - и на входе, и на выходе из дворика - валялась, покорёженные, словно через них пронёсся бронетранспортер. Посреди дворика стоял чёрный "ауди", от него к поваленной решётке тянулся буксирный трос. Лобовое стекло "ауди" пошло трещинами, а на капоте имелись большие вмятины, словно били неким тупым предметом, размером с человеческую голову...
   Возле "ауди" на снегу сидел её хозяин, холёный бизнесмен. Бизнесмен бессмысленно смотрел сквозь Петю. Пальто его было вываляно в снегу, пуговицы оборваны, на покатом лбу краснели две свежие шишки. Руками бизнесмен держался за волосы - трагически, с таким видом, словно ему, как минимум, выстрелили жаканом в голову, и требуется удержать растекающиеся остатки до прихода судмедэкспертов.
   - Вы должны засвидетельствовать... - обрадованно забормотал бизнесмен бабьим голосом, заметив Петю. - Вызывайте милицию! Частную собственность... И резинострел отнял! Мы его посадим!
   Он тихонько застонал - раненым зверем, вторые сутки сидящим в капкане.
   - Я ничего не знаю! - нервно отрезал Петя, и торопливо пошёл домой, от всей души надеясь, что его не узнают в глухом капюшоне.
   "Вот ведь козёл Матвеич! Подумаешь - решётки ему мешают!" - думал он на ходу. - "Зато теперь у нас - свобода! Выбирай, что хочешь. Хочешь - селись в центре, в приватных двориках за решётками. Хочешь - в новостройке. Люди могут делать, что раньше нельзя было. Это называется свобода. А Матвеич - безнадёжный совок. Так в себе раба и не преодолел... Раб!"
   И ходит свободный Петя, что показательно, между решётками, за которые его больше не пускают. Покорно ходит, безропотно - ибо шаг влево, шаг вправо с улицы теперь невозможны. Потому как теперь свобода. А раньше, когда не было решёток, и всякий ходил где хотел - свободы не было, известное дело.
   Вот такой свободный человек - в свободном мире, тесно огороженном решётками.
  
   ***
  
   Это самая первая история, рассказанная мне Василием. Окончив рассказ, Василий смерил меня равнодушными жёлтыми глазами, и занялся вылизыванием лапы.
   - Это ты к чему?.. - осторожно спросил я. Я и сейчас-то побаиваюсь Василия - а тогда...
   - А ни к чему, - фыркнул Василий. Он прекратил надраивать лапу, и пристально посмотрел на меня, забыв убрать кончик языка. Глаза его полыхнули зелёными фарами. - Тебе разве неинтересно?
   - Интересно, - горячо признался я. - Мне очень интересны современные люди...
   - Разве тебе неинтересно, что со всеми происходит - в том числе с тобой?
   Я, совсем в смятении, всплеснул руками.
   - Дай ещё пожрать, - пригасил взгляд Василий, - да пойду я, пожалуй... Пусть это будет моей благодарностью.
   - Значит, в следующий раз тоже что-нибудь расскажешь?
   Василий промолчал. Он немного вредный: никогда не ответит на ненужный, по его мнению, вопрос.
   И я пошёл к холодильнику.
   О том, кто такой Василий, и почему он бывший кот - в другой раз...
  
   Д.Санин.
  

Оценка: 7.91*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 2, инферно"(ЛитРПГ) В.Кретов "Легенда"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"