# Обновление

Андрей Николаевич Савинков

13 глава полностью. 06.02

## Глава 13


Ленинград, СССР 11 апреля 1941 года

Василий Гаврилович Грабин прибыл из Горького в Ленинград всего на несколько дней. Его пригласили на научную конференцию в институт повышения квалификации инженерно-технических работников, посвященную скоростным методам проектирования. Как впоследствии в своих мемуарах вспоминал сам Грабин, в то время все, к чему было применено слово 'скоростной' вызывало живейший интерес. Именно для передачи опыта, конструктора, известного своими высокими темпами работы пригласили в город трех революций.

Во время доклада в зал зашел человек, подошел к кафедре за которой стоял Грабин и негромко произнес:

- Вас просят к телефону.

Удивленный (ведь никто из знакомых не знал о его приезде в город и тем более не знал о готовящейся конференции) конструктор попросил председательствующего о перерыве.

- Куда мне идти, - спросил конструктор незнакомца.

- Оденьтесь и пойдемте со мной, - таков был ответ.

Грабин со своим провожатым вышли из здания и погрузились в автомобиль. Спустя несколько минут машина вырулила на Невский и спустя еще некоторое время остановилось у Смольного. В здании бывшего штаба революции Грабина провели к кабинету секретаря обкома. В кабинете еще один незнакомый ему человек, увидев вошедших, поднял трубку и набрал номер. Любопытство, терзающее конструктора, достигло своего апогея.

- Передаю трубку Грабину, - после нескольких секунд молчания произнес незнакомец, после чего и совершил озвученное действие.

В трубке голов Поскребышева сообщил, что к телефону сейчас подойдет Сталин.

- Здравствуйте, товарищ Грабин, - поздоровался генеральный секретарь, - вы следите за боевыми действиями на франко-германском фронте?

- Да, товарищ Сталин. В основном отслеживаю информацию, своего артиллерийского профиля.

- То есть вы в курсе результатов знакомства немцев с французскими тяжелыми танками?

- Да, товарищ Сталин, - еще раз утвердительно ответил Грабин, - меня знакомили с анализом боевых действий.

- В связи с этим я хотел с вами посоветоваться. Есть мнение, что наш тяжелый танк вооружен маломощной пушкой. Пушкой, которая не отвечает задачам тяжелого танка. В настоящее время мы рассматриваем вариант замены 76-мм орудия на орудие калибром 107 мм. Вам, возможно, трудно будет дать заключение по этому поводу, так как танк вооружен именно вашей 76-мм пушкой, однако хотелось бы знать ваше мнение по этому вопросу.

- Я готов высказать свое мнение по этому вопросу, - ответил конструктор. - Еще когда мы получили техническое задание на пушку для тяжелого танка, наше КБ изучив вопрос пришло к выводу, что 76-мм орудие не только не перспективно но и не соответствует текущему моменту. По нашему мнению орудие танка должно пробивать собственную лобовую броню с расстояния в 1000 метров. Однако ГАУ не согласилось с нашими выводами, поэтому мы создали заказанную пушку, которую и установили в танк КВ-1.

- Значит, у вас уже давно сложилось мнение о недостаточности орудия Ф-32 для тяжелого танка?

- Да, товарищ Сталин.

- Очень жаль, что я раньше не знал об этом. Значит, наши мнения по этому вопросу совпадают. Скажите, пожалуйста, можно ли в тяжелый танк поставить мощную 107-миллиметровую пушку?

- Можно, товарищ Сталин.

- Вы уверены?

- Вполне уверен, что 107-миллиметровую мощную пушку можно поставить в тяжелый танк. Это подтверждается тем, что мы уже установили 107-миллиметровую Ф-42 в танк КВ-2. При этом КВ-2 по конструкции башни наше КБ считает неприемлемым. Габариты башни велики, и по своей форме башня неконструктивна. Такие габариты для 107-миллиметровой пушки и не потребовались.

- Значит, вы утверждаете, что мощную 107-миллиметровую пушку можно установить в тяжелый танк? - повторил Сталин.

Грабин хорошо знал, что если Сталин задает несколько раз один и тот же вопрос, то это означает проверку, насколько глубоко проработан вопрос собеседником и насколько убежден человек в своем мнении.

- Да, я глубоко убежден, что мощную 107-миллиметровую пушку можно поставить в тяжелый танк. Если я правильно вас понял, эта пушка по своей мощности должна быть выше 107-миллиметровой модернизированной?

- Вы правильно меня поняли, - подтвердил Сталин. - То, что вы уже имеете опыт по установке 107-миллиметровой пушки в тяжелый танк, прекрасно. Значит, мощную 107-миллиметровую пушку мы установим в тяжелый танк?

- Да, товарищ Сталин.

- Это очень важно, товарищ Грабин. До тех пор пока мы не вооружим тяжелый танк такой пушкой, чувствовать себя спокойно мы не можем. Задачу нужно решать как можно быстрее. Этого требует международная обстановка. Скажите, не смогли бы вы быть завтра в Москве? - продолжал Сталин.- Вы нам здесь очень нужны.

- Слушаюсь, завтра я буду в Москве.

107-мм пушка ЗИС-6 была создана в кратчайшие сроки. Уже спустя 40 дней после этого разговора опытный образец произвел свой первый выстрел на полигоне. В течение лета 1941 года ленинградское СКБ-2 доводило конструкцию тяжелого танка, способного эффективно использовать возросшую мощь орудия. Новый танк, а это был именно новый танк, - новая башня, орудие, другие множественные доработки в двигателе и ходовой - был отправлен на испытания в середине августа, а уже в сентябре принят на вооружение под индексом КВ-3.


1941 год стал годом рождения еще одного танка, ставшего воистину легендарным. Рождение его, как это часто бывает с шедеврами, происходило в муках, иногда даже казалось, что ничего путного из нового проекта не выйдет.

Впрочем, нельзя сказать, что танк появился совсем с нуля. Его старший (по срокам появления на свет) брат Т-34 к 1941 году успел зарекомендовать себя как удачная машина и за год эксплуатации избавиться от ряда детских болезней, повысить надежность агрегатов и улучшить технологичность их производства.

Однако некоторые недостатки путем малой модернизации изжить было просто невозможно. Тесная башня, ненадежная пружинная подвеска, отвратительный обзор и явно неудачная коробка передач намекали на необходимость глубокой переработки проекта перспективного среднего танка.

Первые наметки новой машины вышли из-под рейсфедера КБ завода ?183 еще в конце 1940 года. Будущий Т-34М стал чуть шире, короче и ниже. Вместо мотора В-2 ставился более мощный В-5. Подвеска Кристи заменялась на торсионную, что повышало надежность и освобождало место внутри танка. Кроме того ему полагалась просторная трехместная башня, увенчанная командирской башенкой по виду напоминающей оную немецкого танка Т-3. Проблема невероятно тугой коробки передач решалась установкой демультипликатора, разбивающего прежние четыре передачи на восемь.

В апреле 1941 года была собрана специальная макетная комиссия, которая вчерне утвердила разработанный харьковчанами проект. И замечаний к переделке отмечались недостаточный обзор с места механика-водителя, неудачная форма кормы танка, габариты которой выходят за ведущие катки, снижая тем самым проходимость машины и еще некоторое количество несущественных моментов.

В итоговом докладе комиссии говорились, что предложенный заводом ?183 проект и макет танка отвечает заданным тактико-техническим характеристикам и может быть принят для производства опытных образцов при условии, что замечания и пожелания комиссии будут учтены.

Нужно заметить, авторитет харьковского КБ воплотившего в жизнь целую серию удачных танков и вера руководства наркомата и ГАБТУ в новую машину была столь высока, что пустить танк в серию планировали уже в 1941 году. В постановлении СНК СССР о производстве танков Т-34 на 1941 год были заложены планы по производству не менее пяти сотен модернизированных машин до конца года, что при общем плане в три тысячи бронированных машин составило одну шестую. Более того, тем же постановлением заводу ?183 было разрешено пускать танк в серию, не ожидая окончания его испытания на гарантийный километраж.

Уже в мае были сварены первые пять корпусов и к началу лета два танка были практически готовы. Не хватало только двигателя.

Двигатель В-5 был идейным потомком уже эксплуатировавшегося В-2, и, имея целую сотню лошадей внутри больше, давал будущему среднему танку необходимую подвижность. Однако довести до ума двигатель к сроку не успевали.

Сначала крайним сроком было 25 мая, потом 15 июня. Когда же и к этой дате двигателисты не уложились, им был выставлен 'крайний крайний' срок - 25 июня, за которым должны были последовать соответствующие оргвыводы.

Административный нажим принес свои плоды и к концу июня два первых танка были сданы для проведения испытаний. Для этого обе машины были доставлены на танковый полигон в Кубинку.

18 августа на полигоне ожидали прибытие больших гостей. Летнее солнце нещадно жарило с небес, температура воздуха стабильно держалось за отметкой в тридцать градусов. Жаркое лето, бедное на дожди высушило траву, окрасив пейзаж в желтоватые тона, а ветерок, то и дело, то поднимающийся, то стухающий опять не приносил ни капли облегчения. Лишь горсти мелкой пыли от разбитой танковыми траками земли полигона вздымались в воздух, делая нахождение на улице еще более невыносимым.

Основной цикл испытаний к середине августа был закончен. Был обнаружен целый список недочетов, характерный, впрочем, для любой новой техники. Особо проблемным оказался двигатель. Будучи идеологическим приемником двигателя В-2, В-5 перенял у него и все 'узкие' места, такие как, например, чувствительность к качеству фильтров, а необычное для советского танкостроения поперечное расположение двигателя добавило немало седых волос, как полигонным техникам, так и представителям завода-изготовителя. С другой стороны, справедливости ради, стоит отметить, что большинство проблем устранялись на месте и лишь некоторые потребовали существенных проделок.

Так, более узкие траки шириной в 450 мм себя не оправдали. Возросшее давление на грунт съело не малую часть запаса подвижности, предоставленную более мощным двигателем. Пришлось практически на ходу переделывать ходовую под использование более широких 500мм траков. Впрочем, они уже были хорошо освоены промышленностью, что дало приятный бонус унификации со старшими моделями.

И вот на понедельник был назначен смотр техники с участием руководства наркомата обороны и автобронетанкового управления РККА.

В 10 часов утра на площадку, где стояли танки, и уже был выстроен личный состав, подъехали три 'эмки', из которых в полголоса перекидываясь фразами, выгрузились высокие гости. Встречающих возглавлял сам директор полигона с совсем не коммунистической фамилией Романов.

- Здравия желаю, товарищ маршал, - поприветствовал он старшего по званию из прибывших - заместителя НКО Кулика.

- Добрый день Игорь Константинович, чем порадуешь?

- Полный отчет о проведенных испытаниях еще не готов. Еще не проводились испытания на гарантийный километраж и на износ отдельных узлов и механизмов.

- Но свое мнение вы, конечно, о машине составили? - Это подошел Морозов, представлявший свое КБ и завод ?183 как производителя танка.

- Конечно, - кивнул Романов, - как-никак полтора месяца эти аппараты гоняем.

- Вот и расскажите нам, неофициально пока, что вы обо всем этом думаете. А мы с товарищами пока посмотрим, как машины себя на дистанции ведут.

Правильно поняв слова маршала, начальник полигона скомандовал стоящему рядом старлею начать показательный заезд. Раздалась команда 'по машинам' и танкисты шустро полезли внутрь своих броневых колесниц.

Делегация меж тем поднялась на специально сколоченный деревянный помост, с которого открывался отличный вид на полигон. Там два испытуемых танка как раз вышли на первый круг. Разгон, торможение, повороты, общая управляемость, - первая часть запланированного представления.

- Начну с конца, - меж тем начальник полигона делился своим мнением, - общее впечатление - сугубо положительное. Получился не танк, а мечта. Александр Александрович примите мои самые искренние слова восхищения. Ничего лучше я еще не видел и своими руками не трогал.

Морозов, расплывшись в улыбке довольно кивнул. Даже его вспотевшая на солнце лысина, казалось, засверкала самодовольством.

- Благодарю на добром слове, - сумев вернуть уголки губ на место, ответил конструктор.

- Дальше, товарищи, по порядку: ходовая. Повторюсь все, что вы слышите от меня, это не только мое личное мнение, это совокупное мнение специалистов полигона, которое пойдет в финальный отчет, - подчеркнул Романов. - Так вот, после увеличения ширины гусениц, никаких замечаний к ходовой нет. Торсионная подвеска выше всяких похвал. Имеется солидный запас прочности, есть простор для модернизации и увеличения веса машины. Уж как мы над машинами тут издеваемся, поверьте на слово, но эти узлы показали потрясающую надежность.

Молчавший до этого Федоренко Яков Николаевич, начальник главного автобронетанкового управления РККА, оторвался от бинокля и задал вопрос:

- А вот нам тут товарищ Морозов предложил проект доработки новой тридцатьчетверки. Заводчане предлагают сдвинуть башню чуть назад и толщину верхнего бронелиста довести до шестидесяти миллиметров. Как думаете, выдержит ходовая еще пару тонн веса? Не посыпится?

- Уверен, что выдержит, товарищ генерал, да вы сами посмотрите, - полковник махнул рукой в сторону полигона. Там танки как раз преодолевали своеобразную полосу препятствий.

Сначала тридцатьчетверка проезжала по череде невысоких поперечных холмиков, потом шел ров заполненный водой, глубиной метра в полтора и длиной с плавательный бассейн, крутая горка, ров, стенка и эффектный прыжок на завершение. Танк достаточно легко преодолел все заготовленные для него препятствия. С другой стороны было бы странно, если бы сплоховали уже полтора месяца обкатывающие машины экипажи. Понятно, что никаких заведомо сложных препятствий тут быть не могло.

- Впечатляюще, - тихо пробормотал начальник ГАБТУ. И уже громче, - хотя та же БТшка может не хуже.

- Так БТшка и легче более чем в два раза, - заступился за свой танк Морозов.

- Ладно, - маршал дернул плечом, - мы поняли, что ходовая в норме. Что еще можешь сказать о машине, Игорь Константинович?

- Что сказать... Внутри удобнее, просторнее чем в предыдущей модели, управлять теперь легче, не надо при переключении передачи всем телом на рычаг наваливаться. Ну и вообще коробка передач понравилась, хоть и ломалась пару раз. Обзор у командира отличный, а вот у мехвода так себе. Хотя качество оптики, конечно, желает лучшего. Боекомплект большой. Единственное слабое место, на мой взгляд - двигатель. Вернее его надежность.

Федоренко, внимательно слушающий начальника полигона, перевел взгляд на вытирающего платком лысину конструктора.

- Что вы можете нам сказать по поводу двигателя, товарищ Морозов. Видите, испытатели жалуются.

- Работаем, товарищ генерал. Двигатель еще сырой, это так. Мы сейчас бросили основные усилия на его доводку. Очень уж перспективный агрегат, думаю, месяца-двух нам хватит для того, что бы поднять его надежность на нужный уровень.

- Так может пока старым обойтись, как его В-2? Пожертвовать сотней лошадей в пользу надежности?

- Не получится, - Морозов мотнул головой, - мы корпус специально под В-5ый проектировали. Второй просто по высоте не пройдет.

На некоторое время на помосте воцарилась тишина. Все заинтересованные лица внимательно следили за эволюциями на полигоне. Там обе машины вышли на диретриссу и выпустили по мишеням по десятку снарядов. Сначала с места, потом в движении, и с коротких остановок. На этом показательная часть была окончена. Танки неспешно подползли на исходную. Последовала команда: 'к машинам', после чего личный состав выстроился перед танками.

- Ну что, товарищи, пойдемте, посмотрим на танки вблизи, - вновь взял на себя обязанности радушного хозяина полковник Романов.

За этот длинный день члены комиссии успели еще многое: пообщались с личным составом, участвующим в испытаниях, изучили машины внутри и снаружи, попробовали себя в качестве членов экипажа.

- Что думаешь, Яков Николаевич, - Кулик перехватил начальника ГАБТУ перед возвращением в Москву. - Мне Хозяину докладывать, на этой неделе. Что автобронетанковое управление думает по поводу нового танка?

- Управление, товарищ маршал, думает что... - Федоренко ответил, немного подумав, - что танк можно рекомендовать к принятию на вооружение. Хорошая машина.

- Отлично, - улыбнулся Кулик, - я тоже так думаю.

Кавалькада из трех черных 'эмок' отправилась в обратный путь.

Танк Т-34 м был принят на вооружение РККА в октябре 1941 года после внесение некоторых изменений и улучшений по результатам испытаний. Конечно до конца года пять сотен запланированных машин выпустить не удалось, однако уже в следующем 1942 году заводы начали переходить на выпуск модернизированной 34-ки. Последняя Т-34 не модернизированного образца сошла с конвейера в 17 июля 1942 года.