Сэй Алек: другие произведения.

Зловредный старец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 7.17*222  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мерзкий старикашка-3. "Мудрость не всегда приходит с морщинами - очень часто они приходят одни. Обычно, правда, для этого приходится некоторое время покоптить белый свет, но в моем случае оказалось достаточно встретиться с грузовиком и нахамить ангелу смерти. Живу вот теперь в другом мире, с полным набором старческих болячек и все тем же паршивым характером. Конечно, можно бы сказать, что карьера задалась - царем стал... А вы думаете нам, царям, легко?! Да нам за вредность не то что молоко, нам целую корову надо бесплатно давать!"


Сэй Алек

Зловредный старец

   Мудрость не всегда приходит с морщинами -- очень часто они приходят одни. Обычно, правда, для этого приходится некоторое время покоптить белый свет, но в моем случае оказалось достаточно встретиться с грузовиком и нахамить ангелу смерти. Живу вот теперь в другом мире, с полным набором старческих болячек и все тем же паршивым характером. Конечно, можно бы сказать, что карьера задалась -- царем стал... А вы думаете нам, царям, легко?! Да нам за вредность не то что молоко, нам целую корову надо бесплатно давать!
   Проснулся еще до свету, от громкого фырчащего мурлыканья возле кровати. Все ясно, Князь Мышкин опять чего-то наохотил и теперь притащил хвалиться и требовать вкусности за труды.
   За прошедшие пару месяцев мохнурик изрядно вырос, потяжелел (на казенных-то харчах -- немудрено!) и из игривого ласкового котенка превратился в сурового мышелова, грозу дворцовых подвалов. Правда от привычки дрыхнуть на коленях, завернувшись сам в себя, так и не отказался, равно как и от требования сначала погладить, а потом уже кормить.
   -- Ну, хвались уже, князь-союзник. -- я с трудом, из-за больной, отлежанной за ночь спины, сел в постели и начал разжигать свечи от теплящегося в плошке с маслом огонька. -- Как прошел набег на владения немирных мышей?
   Мышкин положил передние лапы на край кровати, высунул голову так, чтобы видны были только глаза, а затем запустил когти в простыню и с явным трудом забрался, таща в зубах здоровенного, как бы не с него самого размером, крысюка. Затем, положив добычу и не переставая мурлыкать, подошел и ткнулся головой в бок.
   -- Малой, да ты совсем озверел -- он же тебя сам придушить мог. -- погладил звереныша я.
   Котейко, в ответ на ласку, залез мне на ноги, немного поуминал их передними лапами, а затем сел между икрами и требовательно поглядел прямо в глаза.
   -- Знаю-знаю, заслужил. -- рассмеялся я и, взяв с прикроватной тумбочки колокольчик, вызвал дежурного слугу.
   Я вот иногда сомневаюсь, мы ли это, люди, приручили кошек? Может как раз наоборот?
   Покуда Князь Мышкин трескал что-то особо лакомое, а я брился, приперся моего величества личный секретарь с ежедневным утренним докладом. Кастеляна-распорядителя Ежиного Гнезда, князя Папка, я на каждый мой чих бежать сломя голову отучил, а вот разобрать с утречка бумаги с братом Люкавой мне сам Солнце велел -- все одно потом оба в дворцовую часовню на утренний молебен пойдем, так чего время терять?
   -- Ну-с, что у нас плохого? -- поприветствовал я своего бывшего собрата по Обители Святого Солнца. -- Проходи, присаживайся.
   -- Доброго утра, ваше величество. -- Люкава отвесил церемонный, строго по этикету, поклон, сел за столик напротив меня и раскрыл папку с документами. -- С плохим сегодня не густо. Князь Латмур Железная Рука подал прошение об отставке и просит дозволить ему оставить пост капитана Блистательных и удалиться в Девять Столбов.
   -- Опять? Я что-то уже со счета сбился, который уже раз. Пятый?
   -- Седьмой, государь. -- ответил Люкава.
   -- Надо бы с ним серьезно поговорить,а то все ему неймется. -- я вздохнул и покачал головой. -- Вот в чем капитану себя-то винить?
   -- Князь считает, что действия его побратима бросают тень и на него. -- флегматично отозвался мой секретарь. -- Многие, уверен, полагают так же.
   -- Главное что совершенно иначе полагаю я! Удумал мне тоже -- в отставку. А гвардию на кого оставит? Пригласи его ко мне после завтрака -- буду в ум приводить. -- я фыркнул. -- Дальше что?
   -- На рейде встали лузории, ходившие в Зимнолесье -- из десяти кораблей вернулось девять. Морской воевода прислал человека на шлюпке, сообщил что войдет в порт с утренним приливом.
   -- Ну, то есть аккурат сейчас. -- кивнул я. -- Дополнительный повод дать Ржавому по башке -- у него сын из похода возвратился, а он в имение намыливается удрать. Михила тоже пригласи на после завтрака, хочу сразу отчет о походе послушать. Ну и о прибылях, конечно -- я богатство всякое очень даже люблю и уважаю... Еще что?
   -- Вечером в столицу прибыл Лексик Баратиани, так что можно созывать совет князей.
   С тех пор как его теща заняла при моей невестке должность первой статс-дамы -- касри-байан если быть точным в терминах, -- владетельный князь Баратиана умотал к себе в домен со всей возможной скоростью и носа больше в Аатру не казал. Только обязанность присутствовать на Совете лично вынудила бедолагу вновь явиться пред светлы очи Шоки Юльчанской, о чем, уверен, он уже к утру горько жалеет.
   Ну и пред мой заодно, причем прибыл самым распоследним, хотя ехать к нам от Баратура -- это вообще ни о чем. Две песни по-китайски.
   -- Разошли владетельным приглашения на завтра, в полдень сядем в заседание. И, это, подыщи князю Лексику какое-то якобы от меня срочное поручение, пока его теща не затиранила напрочь.
   -- Сделаем. -- Люкава отметил себе что-то в записульнике.
   Обсудив прочие вопросы и уточнив мой распорядок на сегодняшний день отправились на заутреню, век бы ее не видать. Хорошо моему семейству, они лица светские, лишний часик себе позволить поспать могут, не то что я, государь-инок, мать-мать-мать...
   Завтракали всем семейством. Это у меня теперь единственная возможность побыть с родней в неформальной обстановке: днем у всех дела, обеды у царя тоже сугубо деловые, где окромя близких еще куча разных полезных или просто интересных людей под чавканье государственные вопросы обсуждает, а к концу дня мне уже просто ни до кого -- вечеряю с Князем Мышкиным на пару, попутно чего-нибудь из фондов дворцовой библиотеки листая и ни малейшего желания общаться хоть с кем-то не имея.
   Зачастую все же приходится...
   -- Дедушка, я хотел бы попросить вас на следующей неделе посетить одеон. -- произнес Утмир, вооружаясь вилкой.
   Чуть потупился и добавил:
   -- Во вторник ставят мою пьесу. Я надеялся, что вам будет это интересно.
   Мальчик, за то время что оправлялся от ранения, сильно изменился, и это я не о плохо сросшихся ребрах, из-за чего у него теперь правое плечо чуть выше левого, а о характере.
   Нет, его внутреннее пламя никуда не делось, оно не стало слабей, просто проявляется теперь не настолько ярко, подобно углям, чуть припорошенным золой, которые на деле дают жара едва ли не больше, чем полыхающий костер.
   Утмир стал сдержаннее и целеустремленнее, научился находить вектор приложения своей кипучей энергии, а не фонтанирует больше ею во все стороны.
   И засыпает теперь сам, без сказки на ночь. Но хотя бы просыпаться по ночам с криками перестал...
   Асир первое время возле его ложа дневал и ночевал, он-то и рассказал мне о ночных кошмарах брата, надеялся, что смогу помочь. А я -- что? Я программист, а не психолог. Поговорил, конечно, с внуком, когда тот немного окреп...
   -- Мне... -- мальчик с трудом, из-за разрубленных и туго стянутых бинтами ребер, вздохнул. -- Мне очень страшно, дедушка. Я каждый раз, когда закрываю глаза, снова вижу тот удар, как в меня летит сабля и слышу хруст своих костей. Потом, вроде бы, этот морок отступает мне начинает снится моя обычная жизнь, как я с Мышкиным играю, тренируюсь, с Асиркой и ребятами дурачусь, гребу на ялике во время рыбалки,только это недолго все. Потом, вдруг, вспоминаю, что на самом-то деле я лежу в своей комнате, как от каждого движения болит рана, какой от нее жар у меня был первые два дня, какой я теперь слабенький, а потом снова вижу ту улицу, разбойников и удар саблей, от которого мне защититься нечем. Тогда я начинаю кричать.
   Он всхлипнул.
   -- Я ведь не трус, дедушка. Я... я умру, да?
   -- Все умрут. -- вздохнул тогда я. -- Я помру, ты тоже концы отдашь. Но не в ближайшее время. Признаюсь, когда твоя рана начала воспаляться мы все очень переживали -- это и правда было опасно, твоя жизнь действительно висела тогда на волоске. Хвала мастерству брата Шаптура и чистоплотности твоего несостоявшегося убийцы -- клинок его сабли не был грязным, и ядом он его не смазывал, -- это просто была реакция твоего организма на повреждение и она миновала. Теперь тебя ждет пусть и долгое, но безусловное исцеление.
   Пацан облегченно вздохнул.
   -- Ты ведь не обманываешь меня, дедушка? -- тихо, с надеждой на отрицательный ответ в голосе спросил он. -- Не успокаиваешь понапрасну?
   -- Какое там. -- хмыкнул я. -- Уже кандидатку в невесты тебе присмотрел, приедет скоро.
   Утмир немного помолчал, а потом серьезно так ответил:
   -- Не, дедушка, мне пока жениться рано -- я еще маленький.
   Ну надо же! Когда с акинаком на здоровенного мужика кинулся -- об этом как-то не вспоминал!
   -- Ну, про прям немедленно никто и не говорил. -- ответил я, поднимаясь. -- Ладно, выздоравливай давай, а я пойду. Дел уж, прости, очень много. А тебе, чтобы не грустил да не скучал, и дабы мысли дурацкие в голову не лезли, попрошу Бахмета книг поинтереснее подобрать. Все равно тебе пока вставать нельзя, хоть чем-то займешься.
   И мелкий шкода, за время болезни, к чтиву неожиданно приохотился, а с учетом того, что с письменной речью у него и раньше было все слава Солнцу (о чем нехило символизирует количество заказанных в гильдии переписчиков копий его "Сказок государя Лисапета, с его слов царевичем Утмиром записанных"), нет ничего удивительного и в том, что вскоре он и сам за стило взялся.
   -- Премьера? -- улыбнулся я. -- Непременно буду. Как произведение называется?
   -- Ну... -- парень начал рассматривать что-то на потолке. -- Это вообще-то сюрприз был...
   -- Хорошо-хорошо, не говори, если так. -- все равно у хефе-башкента узнаю. -- Тинатин...
   Я повернулся к внучке.
   -- А у меня для тебя хорошая новость.
   -- Да, дедушка. -- ответила она, не поднимая глаз.
   После устроенной ей матерью выволочки, поездки на богомолье и выволочки еще раз, видимо контрольной, царевна стала такой тихоней, что просто оторопь берет. Говорит негромко, смотрит все время в землю -- не иначе какую-то подлянку замышляет.
   -- Вернулась экспедиция, которую я отправлял в Зимнолесье.
   Тинатин вскинула на меня взгляд, но тут же снова потупилась и приняла благочестиво-послушный вид.
   -- Я рада, дедушка. -- все так же негромко и ровно ответила она.
   -- Вот уж в чем не сомневаюсь. -- я фыркнул. -- Хватит делать лицо, кислое как постоявшее в тепле молоко. Дозволяю тебе сегодня навестить Нварда.
   -- С сопровождением. -- строго и жестко добавила Валисса.
   Собственно, почему и нет? За спасение моей шкуры и жизни наследников я прилюдно разрешил сыну капитана гвардии посвататься к внучке -- но только после возвращения из похода. Потому как доблесть, верность и отвага, это хорошо, разумеется, но воровать царевен из Ежиного Гнезда можно только с моего согласия, а я парню его не давал.
   Опять же, когда он Тинку сбежать уговаривал, обеспечить ей приличествующее девице из царского дома содержание ни он, ни его отец по финансам никак не могли, а теперь даже и на себя останется, пожалуй.
   Да, я изверг, влюбленные сердца разлучил, и надолго -- а нечего так бездарно косячить!
   -- Вот братья и сопроводят. -- ответил я. -- Все одно как услышали новость, чуть сразу с места не сорвались. Чего разулыбались-то?
   -- Мы по нему тоже соскучились, дедушка. -- ответил Асир.
   -- Ага. -- Утмир кивнул, соглашаясь со старшим братом. -- А еще он и Энгель все-все про поход и зимнолесцев рассказать обещали, когда вернутся.
   -- Ладно, я гляжу аппетита у вас уже нет... -- невестка покривилась, но ничего не сказала, а ее сыновья закивали, ну ровно китайские болванчики. -- Бегите уже, повидайтесь с друзьями, пока у вас занятия со Щумой не начались.
   -- Сестру проводите в дом князя Латмура перед обедом. -- добавила Валисса строгим тоном. -- В такую несусветную рань ей наносить визиты не пристало. И не менее двух придворных девушек прихватите с собой, нам необходимо приличия соблюдать!
   Последняя фраза прозвучала парням уже в спины.
   -- Мальчишки... -- невестка неодобрительно покачала головой.
   -- Дедушка, матушка, я тоже уже сыта. -- проговорила Тинатин. -- Если позволите, я удалюсь порукодельничать.
   -- А и ступай, внученька. -- кивнул я. -- Чего тебе с нами время терять, коли наелась?
   Царевна ушла, и я повернулся к ее матери.
   -- Что? Что тебе опять не слава Солнцу?
   -- Лисапет, -- задумчиво ответила она, -- вы действительно считаете ее брак с Нвардом здравой идеей?
   -- Я, положим, эту идею изначально здравой не считал, поскольку на Латмура с сыном, а заодно и на меня, все владетельные разом окрысятся. Но! -- я поднял палец. -- Железная Рука авторитетен и популярен в войсках, а мы с тобой пока, давай уж будем перед собой честными, сидим во дворце а не кормим ворон лишь из-за поддержки армии. Причем твоими стараниями я-то кормом едва и не стал. Равно как и твои сыновья.
   Ну да, достопамятное покушение произошло, отчасти, и по вине не умеющей держать язык за зубами невестушки.
   Вообще, его расследование -- это совершенно отдельная история.
   Подсылы, как выяснилось, вообще понятия не имели, кого им заказали, да и были-то вовсе не из Аарты, так что узнав что чуть не угробили царя с царевичами запели что твои соловьи -- их даже пытать практически не пришлось.
   Ну еще бы, за покушение на венценосную особу смерти придают ну очень нелегкой, а тут им за сотрудничество со следствием посулили банальное повешение.
   Оказались мои несостоявшиеся убийцы ватагой неудельных витязей, по сходной цене продававшие свои мечи всем желающим -- ну и разбоем не брезговавшими. А куда деваться? На достойное постоянной службы вооружение денег нет, бойцовские навыки тоже так себе -- крутились как могли, чтобы выживать: сегодня подрядятся охранять караван, завтра сами кого-то оприходуют...
   Через одного из скупщиков награбленного на них, за неделю до нападения, вышел некий мутный тип, посуливший копеечку за избавление "от одного надоедливого монаха в столице".
   Я когда узнал, сколько им заплатили за мою голову, даже обиделся. За царя -- пять драм, и это они еще торговались! Да где заказчик такие расценки взял?! Это ведь мне перед потомками ославиться можно как "Грошовый царь", ну или "Лисапет Бесплатный" погремуха тоже вполне подходящая... Да что там гадать? Уж придумают чего, если гонорар достоянием общественности сделать -- в сопредельных державах засмеют, ей-же-ей.
   Запродавшие свои клинки на мокрое дело витязи небольшими группами просочились в Аарту, где были поселены в одном из особняков Верхнего города -- с полным довольствием, но без выпивки, -- в режиме постоянной готовности. Заказчик, представившийся как Фархад из Аарты, такое положение вещей объяснял очень просто: клиент-де, человек хоть и сугубо мерзкозлочинный, но непубличный, в город выходит редко, с сопровождением всего в пару-тройку витязей, и когда это долгожданное событие произойдет, тогда-то специально приставленный соглядатай сообщит, где зловредного монаха брать в ножи.
   Так оно и получилось, собственно. Едва мое величество выперлось в порт на предмет потаращиться на неведому лоханку, как в особняк, где уже три дня без выпивки и баб тихонько озверевали неудельные в количестве аж два десятка рыл, примчался какой-то местный Гаврош, протараторил что-то Фархаду из Аарты, и, получив мелкую монетку, слинял.
   Витязи, которые к тому моменту уже получили задаток в половину оговоренной суммы, слинять не догадались и, выслушав краткие инструкции отправились по мою душу -- благо я там недалече как раз и возвращался. Пару человек, правда, возле заказчика оставили -- чтобы с бабками не слинял.
   Наличие подростков-послушников рядом с целью их смутило мало. Ну еще бы, кто мог ожидать серьезного сопротивления от пацанвы? Не могли же наемники знать, что один из этих щеглов -- бычий плясун, чья скорость и реакция превосходит любого из них, а манера боя может смутить и куда более бывалого ветерана, что второй, тощенький парнишка, на самом деле просто соткан из тугих жил, поскольку с малолетства управляется и с тяжелым веслом, и с кормилом, и подковы гнет голыми руками -- пусть и с трудом пока. Ну и в Нварде они Блистательного на свою голову не опознали.
   Единственное, отчего они ненадолго замешкались, это краткое обсуждение -- сколько стрясти за невинно убиенных за компанию со мной парубков. Логика была проста: и монаха-то убить большой грех, а уж с послушниками и того больше, а не убить свидетелей никак невозможно -- требуется доплата на очистительные ритуалы.
   Решили, что меньше чем на анн не согласятся.
   Ну и напали -- десятеро на нас, чтоб точно никто не ускользнул, восемь на моих охранников... От Блистательных огребли тоже -- хотя оба гвардейца и были ранены, но разделались с нападавшими почти моментально и ринулись ко мне на помощь. Впрочем, там уже было и не надо.
   На указанный адрес тотчас же выдвинулся оперативный отряд во главе с Вакой из Трех Камней -- злоумышленников, ожидаемо, не обнаружили (не дураки же заговорщики там сиднем сидеть, когда с момента выдвижения группы наезда уже несколько часов прошло). Зато нашли полупустой кувшин с вином и двоих жмуриков: сторожей Фархада. Тут удивляться тоже нечему -- то, что наемников после акции будут валить ни у кого из причастных к расследованию сомнений не вызывало.
   Кстати, причастных был минимум. Латмур с парой дюжин Блистательных -- тех, что уже знали о пленниках (ну просто в силу того, что сами их и арестовывали), -- я, разумеется, Асир, Тумил с Энгелем и Нвардом, да наш толстенький хефе-башкент.
   Столичный градоначальник, кстати, скоро с таким монархом как я похудеет от нервов. Еще совсем недавно он готов был податься в бега, когда я с наследниками из прогулки по городу вовремя не вернулся, а уж когда его доставили в Ежиное Гнездо после покушения на царя, так на бедолагу смотреть было даже и не жалко, а страшно.
   Ну еще бы, его же не просто во дворец, его в дворцовый подвал привели, где, знамо дело, пыточная расположена. Тут и завзятый храбрец штаны обмочить бы мог, а этот -- нет. Трясся, губами шлепал, ноги сам передвигать не мог -- это да. Но не опозорился.
   Правда и привести его в чувство не удавалось ни добрыми словами, ни строгими требованиями взять себя в руки -- натурально мужик перенервничал, -- пришлось облить ведром ледяной воды, чтоб в себя пришел, а уж опосля допрашивать.
   Владельца особняка, где поселились мои несостоявшиеся убийцы он, разумеется, знал. Не так уж и много домов в Верхнем городе, на самом-то деле, все друг-друга хоть немного, но знают, а уж хефе-башкенту владельцев элитной недвижимости помнить сам Солнце велел.
   Только знание это нам нифига не дало.
   Домик числился за неким купцом по имени Тара Мошна -- первейшего соперника моего свата Вартугена. Теоретически, конечно, он мог бы обидеться на возвышение гражданина Пузо, случившееся после моего восшествия на престол, да вот незадача -- еще за месяц до этого знаменательного события негоциант отбыл в Бирсу, основного соперника Асинии на просторах Длинного моря, с целью замутить там с местными какое-то совместное предприятие.
   С тех пор Мошну никто в Аарте не видал, домом же его занимался, периодически сдавая в недолгий постой заезжим состоятельным людям, ключник купца, Атун. Этого гвардейцы при осмотре особняка тоже отыскали -- в подвале, прикопанного и уже заметно подгнившего.
   На этом замечательном моменте следствие зашло в тупик.
   Теоретически, конечно, я должен был бы с самого начала напрячь князя Белого Яблока -- я его и напряг, но про пленников ни слова не сказал, поскольку когда на царя покушаются, а глава неявной службы, забрать из подчинения которого контрразведку я так и не сподобился, делает удивленное лицо и в панике начинает искать по всему городу хоть кого-то подозрительного... Это не вдохновляет.
   -- Надо выяснить кто поставлял в дом продукты, -- решительно произнес Железная Рука, -- кто мусор вывозил, с кем Атун дела вел, кого люди входящими и выходящими из дома видели, и прочие подобные вещи.
   -- Ни тебе, ни прочим Блистательным делать этого нельзя -- вы люди слишком приметные, князь Танак вмиг про ваши расспросы узнает, а там и что за ними стоит поймет. -- я покачал головой.
   -- Дедушка, если ты его подозреваешь, то отчего он еще не на дыбе?! -- возмутился Асир.
   -- Если в пыточную тащить всех, на чей счет я имею сомнения, то у нас во всей стране дыб не хватит. Ну и столица опустеет преизрядно, да...
   -- Для такого дела, о котором говорит Князь Латмур, -- задумчиво произнес Тумил, нужен кто-то не очень приметный, но твоему величеству верный, чтобы его можно было посвятить в курс дела. И, ко всему прочему, его расспросы не должны вызывать подозрений. Так?
   -- Так. -- кивнул я.
   Парень цокнул языком.
   -- Брата попрошу разузнать. Он давно в страже Верхнего города. -- Тумил немного подумал, и добавил. -- Только в доме Тара надо пожар устроить, чтобы появление стражников не выглядело странно.
   Сказано -- сделано. В полночь особняк купца запылал.
   Вернее, как сказать -- запылал? Так, подкоптился немного изнутри, ну и мебель со штукатуркой и половицами в паре комнат теперь надо будет поменять.
   А все оттого, что -- разумеется, ну совершенно случайно, -- мимо дома отбывшего в служебную командировку купца проходил патруль стражи под командованием Лесвика из Старой Башни. Героические одноусые и их бравый командир подняли на уши соседей, вышибли дверь в особняк, и при активной помощи гражданских лиц локализовали источник возгорания. Слава нашим стражникам, Format твою C:!
   При осмотре погорелого домика Лесвик сначала обнаружил двух жмуров-витязей, а затем и свежеперезакопанного Атуна. Просто поразительные навыки проведения осмотра показал -- благо, заранее знал где искать. Ну и ничем для окружающих удивительным не оказалось то обстоятельство, что награда от Штарпена нашла героя без промедления -- ты обнаружил, ты и распутывай дело.
   Танак из Белого Яблока, кстати сказать, покойников в доме Тара Мошны с покушением на меня вообще никак не сопоставил, и топил за попытку мстительных асинов укантропопить мое величество за отказ от сотрудничества.
   Нет, на самом деле гипотеза вполне обоснованная: покуда в отдельно взятой Ашшории именно Лисапет -- двигатель прогресса и колонизации Большой Степи, совершенно очевидно, что воевать он с Парсудой не станет. Так, на границе разве что хапнет кусочек земли, от чего Совету Первейших не тепло, не холодно.
   В сложившейся ситуации вполне логично несговорчивого царя замочить и, покуда наследник еще неполнолетний, договориться с регентом о совместном гешефте. Парсуда -- страна богатая, награбить много можно, особенно если ты грабеж и возглавляешь.
   Кто же станет регентом? Логично предположить, что ближайший взрослый родственник действующего монарха -- Скалапет Ливариади. А если хорошо подумать, так он вполне может сделаться и царем вместо Асира -- двоюродный брат и внучатый племянник, это степень родства примерно равная, лютой доброжелательностью к владетельным он, в отличие от Валиссы (которая по достижении сыном совершенных лет влиять на него не перестанет -- мать все же), не питает, к тому же уже взрослый и имеющий наследников муж, что с точки зрения устойчивости династии сплошной бонус.
   Конечно, пока никаких доказательств того, что Скалапет против меня злоумышлял и с Торисом Карториксом сговорился мое величество со свету сжить, покуда нет, но если подумать, то он активно ведет торговлю железом с Асинией, а, значит, имеет совместные с Советом Первейших интересы, да и в мое полное безоговорочное прощение его семейства за участие в насильном заплетении в монахи мог и не поверить. По крайней мере, ни один здравомыслящий человек в Ашшории в это не верит до сих пор.
   С Тонаем Старым, главой партии подписантов условий моего воцарения, князь, кстати, тоже во вполне добрых отношениях -- а, значит, и с остальными отпраздновавшими литовский праздник Обломайтис князьями. В том числе и министром финансов...
   -- Ну, знаешь ли, ты Триуру вообще родня. -- прервал я фантазии разошедшегося "Верника". -- Так Солнце знает до чего договориться можно. Но версию ты все же проверь.
   Князь Белого Яблока взял под козырек и ринулся расследовать возможный заговор, а Лесвик, меж тем провел опрос соседей купца Мошны, членов семей этих соседей, слуг, прихлебателей, прихлебателей прихлебателей, а также нескольких попавшихся при расследовании мутных типчиков, неизвестно что в Верхнем городе делавших, и выяснил следующее: витязь, именовавший себя Фархад из Тампуранка, обосновался в доме Тара через пару дней после прибытия в Аарту асинского посла. На улице появлялся редко, на вопросы соседей -- не лично ими заданные, разумеется, как можно-с, а через доверенных слуг, отвечал, что Атуну-де надобно покинуть столицу, проведать приболевшую сестру, а дабы с домом хозяина за время отсутствия ключника ничего не случилось, тот нанял особняку охрану -- этого самого Фархада, ну и еще несколько витязей, что ходят под его рукой и прибудут на днях.
   И сам "начальник охраны", и вскорости появившиеся злодеи, вели себя тихо, соседскую дворню не задирали, не шумели, даже не водили на место службы продажных девок, причем сам Фархад был с окружающими неизменно вежлив и, выражаясь казенным языком моего родного мира, "по месту жительства характеризовался положительно". Какой интерес за таким наблюдать и что-то там про него обсуждать? Ровным счетом никакого.
   При том, правда, выяснилось, что у Фархада имелся еще и слуга -- мои недоубийцы это обстоятельство тоже упоминали, -- но сказать о нем что-то конкретное опрошенные затруднялись, ибо был он не особо разговорчив, а, если говорить прямо -- глухонемой.
   Оный Герасим ведал закупками провизии на рынке, приготовлением жратвы на весь засевший в доме кагал, уборкой двора от листвы и прочей дряни, а более нигде не отсвечивал и особых примет не имел. Соответственно никто не мог сказать, откуда он такой красивый взялся и, главное, куда теперь делся.
   Оставалась одна единственная зацепка -- тот самый Гаврош, что примчался к Фархаду с благой вестью о том, что цель возникла в пределе досягаемости, да только где ж его искать? Витязи-разбойнички, даже после применения к ним специальных средств, ничего путного о нем не поведали. Ну мальчишка, лет так шести наверное. Грязный. Всклокоченный. В рванине. Да кому он нужен был, запоминать-то его?
   Следствие по делу о моем убийстве, казалось бы, зашло в тупик -- причем уже второй раз. И вот тут, внезапно, на помощь следствию ринулся финансовый капитал. К князю Штарпену явилась депутация купцов, возглавляемая Вартугеном Пузо, и потребовала (sic!) от него отчета о расследовании. Хефе-башкент аж ох... впал в некоторую прострацию от подобной наглости.
   Моего свата можно понять. Оно конечно, Тара Мошна ему прямой конкурент и вовсе даже недруг, так что сам факт пожара у того в доме Пузо мог только порадовать -- жаль, что до угольков не сгорел. Это с одной стороны. А с другой, если столь уважаемый человек вот так вот, запросто, может подвергнуться вторжению в его же собственный дом, да не абы где, а в самом Верхнем городе столицы... Так это ж к любому так вломиться могут, получается! И с этим надо что-то делать, так что если уважаемый князь Когтистых Свиней соизволит поделиться с купечеством результатами расследования, то гильдия сама займется поисками негодяя, учинившего взлом дома Тара с смертоубийством ключника, и даже избавит царское правосудие от заботы по его осуждению, да и его подручных тоже.
   В иной ситуации Штарпен, надо полагать, с удовольствием бы согласился с предложением, но поскольку был посвящен в особенности дела (о которых, разумеется, распространяться не мог), то лишь сокрушенно покачал головой, и сообщил членам депутации, что они, таки да, совершенно правы, это друджи знают что и сплошное безобразие, а потому царь, даже несмотря на то, что сам днем ранее подвергся нападению заговорщиков, взял расследование под личный контроль, так что князю, как градоначальнику Аарты, надо расшибиться в лепешку, но поймать преступников самому. Впрочем, добавил хефе-башкент, поскольку возмущение богатейших и достойнейших людей в блистательной столице ему совершенно понятно, то и отказать им в праве поучаствовать в поисках никак не может -- но лишь при условии полного доступа к найденной досточтимыми купцами информации занимающегося расследованием витязя Лесвика. Каковой, между прочим, старший брат царского стремянного, и все, наверняка, понимают -- такие люди просто так в городском гарнизоне не служат. Так что при согласии на содействие...
   Согласие на содействие было получено моментально, после чего на допрос к братцу Тумила, в течении буквально пары дней, притащили всех немых, глухих и просто косноязычных слуг в Аарте и ее ближайших окрестностях. Причем сделали это их же собственные наниматели.
   Увы, никто из задержанных в качестве помощника Фархада из Неизвестно Откуда опознан не был и следствие по делу собралось зайти в тупик уже в третий раз.
   Как бы не так!
   Стоило приунывшим было купцам услышать про то, что в день, предшествовавший пожару, в дом Мошны заглядывал некий грязный и оборванный малец, городские богатеи очень вежливо уточнили, как давно уважаемый сын Камила перевелся из Нижнего города в Верхний, и, ну не то что его на смех подняли, но изрядно попеняли.
   "Храбрейший, ну здесь же живут исключительно уважаемые люди. Да как такое представить можно, чтобы у нас хотя бы помощник конюха или кухонный мальчишка в таком виде обитал? Это же какой будет ущерб репутации! Грязный и оборванный, это либо помощник трубочиста, а, поскольку сейчас лето, такое маловероятно, либо же старьевщика. Ибо обычного нищего побродяжку в Верхний город ваши же одноусые через ворота не пропустят" -- таков был смысл их речи.
   И вот тут-то выяснилось, что сразу после появления в городе Фархада, оный злоумышленник со всеми без исключения старьевщиками сумел договориться о том, что за малую мзду те, в любой момент предоставят своего помощника для доставки известия ему, Фархаду из (на сей раз) Шехамалала, от его слуги. Который, кстати, оказался такой же немой, как Штарпен -- дистрофик. И, между прочим, ни разу не бедный, поскольку был замечен как-то выходящим из заведения госпожи Гавхар.
   А уж в том, чтобы весточку передать, господин, ничего незаконного тут нет, вы уж извиняйте. Чего передавал-то? А "Идет по Бабкиному Спуску, с ним двое", только и всего-то.
   Конечно, поспрошать бордель-мадам можно было бы поручить и ее покровителю, но поскольку абсолютной и стопроцентной уверенности в том, что он вообще никаким боком к покушению непричастен не было, в веселый дом отправился Тумил. Он и так туда каждую неделю шлындает (не иначе чтоб в часовне Петулии обряд провести, разумеется), маньяк малолетний, так что и подозрительного в таком визите для возможного стороннего наблюдателя не было бы ровным счетом ничего.
   Поскольку в заведениях, подобных тому, что возглавляет госпожа Гавхар, о личностях клиентов с посторонними в принципе беседовать не принято, мадам попыталась технично отмазаться, но не вышло -- я заблаговременно озаботился выдать своему экс-послушнику "индульгенцию" по формуле незабвенной леди Винтер: "Все, что делает предъявитель сего, он делает во благо Ашшории и по моему поручению. Лисапет".
   Тут уж содержательнице бардака стало не до профессиональной этики, и расследование вышло из тупика окончательно и бесповоротно.
   Во дворец Тумил вернулся вельми задумчивым -- и довольно быстро.
   -- Что такое? -- удивился я, когда парень приперся в мои покои. -- Никак денег на девочек не хватило, раз еще засветло здесь?
   -- Все бы тебе шутить, величество. -- мрачно ответил мой стремянной, налил себе в кубок вина и разом его ополовинил. -- А меж тем госпожа Гавхар нашего злыдня не только вспомнила, но и узнала.
   -- Ну так радоваться надо. -- я отодвинул документ, которым до этого занимался.
   -- А не скажи. -- рати залпом допил вино и устало плюхнулся в кресло. -- Во-первых, никакой это не слуга, а витязь. Зовут его Эраклеа из Дио, раньше жил в Аарте, но потом, вроде бы как по службе, отбыл в хаттскую Самуху и с тех пор в веселом доме его не видывали. А тут, появился вот. Как асинский посол приплыл, так и этот деятель через день нарисовался -- правда уже с прической слуги и без усов.
   -- Что же, выходит прав Танак? Карторикс убийц нанял?
   -- Вот я бы спешить с выводами не стал. -- Тумил снова потянулся было к кувшину, но под моим взглядом тут же сделал вид, что это он виноградинку отщипнуть собирался. -- Узнала его Гавхар лишь оттого, что у этого Эраклеа и раньше усы были ну очень негустые, а вот вообще вспомнила, кто это есть такой вовсе даже не поэтому.
   -- Еще бы. -- я хмыкнул. -- Эка невидаль. Мало ли мужчин, у которых усы -- как у траханой лисы?
   -- Хватает. -- согласился мой стремянной. -- Но в личные дружинники владетельных их берут без особой охоты, а уж так, чтобы в ближние, всюду князей сопровождающих, на памяти Гавхар случилось всего раз.
   -- Значит местный заговор? Ну что же, и тут ничего удивительного нет. Даже наоборот, странно, что это князюшки столько времени ждали после того, как я их с носом оставил. И что же, Гавхар и у кого из владетельных этот Эраклеа служил помнит?
   -- А как же? Прекрасно помнит. -- Тумил решительно сграбастал кувшин с вином. -- У Зулика, князя Тимариани.
   -- Ты... В смысле, она уверена? -- как-то мне в такое не поверилось.
   -- Еще как. -- Тумил, который вообще-то в питье весьма умерен, снова набулькал себе кубок до краев. -- Не раз с князем к ней захаживал, покуда не исчез. Судя по тому, в каком виде вернулся -- явно был шпионом. А ими, в то время, командовал наш нынешний министр посольских дел, который, кстати, тоже ставленник князя Тимариани.
   -- И чьего дядю я с должности казначея не согнал, что могло бы помочь Танаку вернуть себе венец Эшпани...
   -- Угу. -- парень снова приложился к кубку. -- А еще у Зулика капитан Блистательных в побратимах, если твое величество не запамятовал. Я вот и думаю, нас когда резать-то начнут? Сейчас, или чуть погодя?
   Я поднялся, подошел к Тумилу и забрал у него кубок.
   -- Завязывай-ка с вином, а то у тебя уже ум за разум заходит. -- посоветовал я. -- Если бы Ржавый был замешан в заговоре, то меня бы тихонечко убили прямо во дворце, еще задолго до того, как Латмур нас с тобой спас.
   -- Даже если и так -- я бы не был уверен в том, что капитан станет своего побратима арестовывать, а не перейдет на его сторону. -- похоронным тоном ответил мой стремянной.
   -- Это да. -- теперь уже из кубка сделал глоток я, возвращаясь на место. -- Не стоит его вводить в такое искушение. Верность командира гвардии надо особо беречь и лелеять -- это тебе не Мировая Гармония, которой ни от чего ни хрена не сделается.
   Я уселся в кресло, напрочь позабыв и про артрит, и про радикулит тоже.
   -- Значит так. -- я допил вино. -- Сейчас напишу приказ на арест князя Белого Яблока, отнесешь его Латмуру. Десяток Ваки сейчас в карауле, вроде?
   -- У дверей, по крайней мере, его ребята. -- кивнул парень.
   -- Тогда по пути к Латмуру найдешь его, скажешь -- царь зовет. Время вечернее, Главный министр уже дома... Пошлешь к нему гонца, чтоб, значит, немедленно явился ко мне -- сам не ходи, ты в чувствах расстроенных, можешь выдать себя чем-нибудь. Будем Зулика без Ржавого заарестовывать. Поставим, так сказать, перед фактом.
   -- А если?..
   -- В случае шухера попробуем сбежать.
   Танака взять живым не удалось. Когда к нему домой явились Блистательные во главе с главногвардейцем, тот сразу понял что спалился и успел принять яд. Зато князя Тимариани взяли прямо на входе в мои апартаменты и препроводили в подвал, где его уже ждали палач, дыба и прочие не менее увлекательные собеседники.
   Зулик поупирался чисто для вида. Не то, чтобы его сломили пытки, нет: просто осознав, что спасения ждать не приходится и дворцовый кат -- это всерьез и надолго, решил зря не мучится. Все равно ведь, рано или поздно, правду из него вытащили бы, но поскольку он, по своему статусу, подсуден лишь совету князей, имеет смысл до его сбора (а дело это не быстрое) оставаться как можно целее. А ну как возможность сбежать представится?
   Как выяснилось, погубили моего бывшего верного соратника две вещи: жадность и дура-баба.
   С жадностью все понятно -- денег много не бывает. И очень становится обидно, когда они вот, сами в руки плывут, а на пути стоит какой-то старый маразматик, что не иначе как лишь попущением богов поставлен выше тебя, хотя не видит не только очевидной выгоды, но и вообще ничего дальше собственного носа.
   Ведь, казалось бы, ну куда она убежит, эта Большая Степь? Ее и на следующий год можно начать колонизировать, а сейчас -- вот же он шанс хапнуть! Асины и скарпийцы готовятся к войне с парсюками, дураку понятно, что сатрап Бантала -- глупец и ничтожество, -- от захватчиков огребет и будет вынужден открыть всем участникам вторжения путь к внутренним рынкам Парсуды. Как можно упускать такую возможность?! А награбить в богатейших бантальских землях сколько можно! И ведь не как прихвостень с асинами идешь, как полноправный партнер -- сами в союзники зовут, со всем уважением, а это значит что и с контрибуции выйдет немалая доля... Да на этакие богатства десять Больших Степей покорить можно! И, да, уже после этого тихонько сосать с новых земель соки.
   Но нет! Старый долбоклюй в короне рогом уперся и на в какую, не понимает, что на окупаемость колонизированные земли выйдут хорошо если через несколько лет, а до того в них надо вкладывать, вкладывать и вкладывать. Благо бы только его, так ведь и владетельным под это дело тоже кошельки придется развязывать!
   Все, в общем, сугубо в своих классовых интересах, которые я не понимаю. Ну и взятка от посла, конечно, тоже лишней не была, как и обещание дальнейших преференций в случае участия в войне Ашшории.
   Жаба давила Зулика неимоверно, но до смерти -- я имею в виду, до моей, -- наверное не загрызла бы, но зеленая и пупырчатая, к сожалению, спелась с другим, ничуть не менее, а может и куда более значимым обстоятельством.
   С Валиссой, ни харда ей, ни материнки.
   Я когда ей говорил, что надобно как-то технично ограничить визиты к ней князя Тимариани, а то люди уже шептаться по этому поводу начали, пояснил вообще-то, что осведомленность о его к ней чувствах выказывать ни в коем случае не надо. Эта идиотка так и поступила -- но с точностью до наоборот.
   Нет, разумеется невестушка не заявила ему так вот, в лоб, что "Вы меня любите, я это знаю, но я царевна -- идите нафиг". Нет, эта...гм... женщина, мозг в голове которой занимает места меньше, чем KolibriOS на харде, ровно в день прибытия в Аарту Ториса Карторикса решила наконец поговорить с моим Главным министром по-душам, над i все точки расставить -- в результате напустила такого тумана, что бедолага Зулик понял ее слова как "Вы меня любите, я это знаю, но между нами бездна и осведомленность о ваших чувствах Лисапета".
   Возможно, кстати, и правильно понял. Зная Валиссу -- вполне такое допускаю.
   В общем, царевна сказала решительное "нет" позывам княжеской души, которое, как известно любому половозрелому мужчине, у женщин означает "может быть". Стало быть срочно надо ковать железо не отходя от кассы, покуда никакой другой удалец тебя на хромой козе не объехал.
   Ну и что же в связи с этим предпринял наш Ромео? Ринулся устранять препятствие на пути к сердцу царевны. Ну и к регентству, разумеется.
   А что? Он -- владетельный и Главный министр, его возлюбленная -- мать наследника престола и местоблюстительница престола Шехамы. Побратим -- тот вообще командир гвардии и фактический командующий Центра, ну то-есть основной массы войск... Кто ему помешает?
   Конечно, невестка моя популярностью у владетельных, мягко говоря, не пользуется -- они ей отчего-то не доверяют, казней опасаются, наверное... и не зря. Но Зулик вполне надеялся Валиссу от резких телодвижений удержать.
   Шехамскую Гадюку! Удержать! Вот ведь наивный болван.
   Нет, я знаю, конечно, что любовь слепа -- в той еще жизни проверял, на первом курсе. Но чтоб настолько!..
   Когда я признательные показания (упоминания о Валиссе оттуда, разумеется, были аккуратно вымараны) Латмуру прочитал, тот от поведения своего побратима аж охренел. И тут же заявил, что имя его Зуликом опозорено бесповоротно и окончательно, доверия ему быть не может -- пустите в отставку.
   И так еще шесть раз, включая сегодняшний. Этим я Валиссу тоже при случае попрекаю. Действует не так эффективно как упоминание о том, что она своей дурью чуть собственного сына не угробила, но тоже вполне себе аргумент. Во всяком случае, с момента вскрытия заговора ейного хахаля ядом невестка мне на мозг почти не капает.
   Хоть какая-то от этого покушения польза.
   -- Вы собрались меня этим попрекать до конца времен, Лисапет? -- обиженно поджала губы Валисса.
   Ну вы поглядите, какая невинность оскорбленная -- я сейчас расплачусь!
   -- Нет, ну что ты. -- ласковым тоном отозвался я. -- Только до своей смерти.

***

   -- А, князь, заходи-заходи, дорогой. -- поприветствовал я Латмура, откладывая свиток с трудами Аксандрита Геронского в сторону. -- Слыхал, Нвард возвратился из путешествия. Как он там?
   -- Благодарю, ваше величество, рана пустяковая. -- ответил Ржавый входя в мои апартаменты. -- Через неделю должен уже полностью оправиться.
   Так, интересно девки пляшут -- у нас тут в сыне командира царской гвардии и женихе, между прочим, царевны, кто-то дырку сделал, а царю об этом не докладывают! Пора, кажется, начать учить Люкаву Родину любить.
   -- Ну и славно. Да ты присаживайся, дорогой, присаживайся. Сам-то здоров?
   -- Спасибо, государь, -- капитан опустился в кресло, -- вполне.
   -- Надо же! -- я всплеснул руками. -- А я уже думал, что умом тронулся!
   Я шлепнул на стол перед ним лист с его же рапортом на увольнение со службы.
   -- Ты сколько еще намерен из меня кровь пить, а? -- тон, которым это было произнесено, был, надеюсь, самым задушевным.
   -- Повелитель, -- Железная рука упрямо склонил голову, -- Поступок моего побратима...
   -- Вот именно! -- перебил я главного по гвардии. -- Его, а не твой!
   -- Ваше величество, перед богами и людьми...
   -- Иди ты в жопу. -- ласково посоветовал я. -- И с богами, и с людьми, и со всей Святой Троицей.
   Князь, услышав от меня такое откровенное богохульство, аж поперхнулся.
   -- Не требуется быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Зулик находится под арестом -- всем владетельным это очевидно, а иным, полагаю, и известно доподлинно. Между тем я что-то не наблюдаю у своего порога депутаций с требованиями немедленно отрешить от должности и тебя. Вот ты сейчас входил, нет же за дверью никого, кроме стражи?
   -- Нет, но...
   -- А, следовательно, все давно сделали вывод, что ты, князь, царского доверия не утратил. Правильный, кстати сказать, вывод-то.
   -- Но моя честь...
   -- Ни хрена с ней не сделается, с твоей честью, только преумножится. -- отрезал я.
   -- Да как же так, повелитель?! -- возопил мой главногвардеец. -- Этот шелудивый пес опозорил и свое, и мое имя устроив заговор! Да кто теперь поверит, что я о планах своего побратима не знал, и их не поддерживал?!
   -- Ой, балбес... -- я вздохнул и покачал головой. -- Если бы так оно и было, сидел бы сейчас князь Тимариани в камере? Я уж не спрашиваю о том, был ли бы я жив вообще. Вот скажи, кто или что могло бы помешать тебе устроить ему побег, желай ты этого? Да только твоя честь и верность присяге, которую ты поставил превыше уз крови. И все, заметь, это прекрасно понимают -- один ты мне беременную голову делаешь.
   -- Простите, государь... Беременная голова -- это как? -- опешил Ржавый.
   Пока объяснял -- приперся Морской воевода.
   -- Проходи, будь добр, Михил, присаживайся. -- поприветствовал его я. -- Может хоть тебя Латмур послушается, а то я уже даже и не знаю что и говорить. В отставку, ишь, просится.
   -- Вот как? -- ответил главвоенмор. -- Значит не врут портовые болтуны, что Ржавый Главного министра в темницу кинул, если и вовсе не зарезал?
   -- Мало ли кого он в своей жизни зарезал. -- сварливо отозвался я. -- Что теперь, из-за каждого долбака в отставку уходить? За что, кстати, зарезал-то?
   -- Ну, тут мнения расходятся. -- ответил Морской воевода усаживаясь. -- В основном, болтают, что Зулик хотел с коваргиньшей и самватиньшей развестись и просить руки царевны, а Латмур ему дорогу перебежал.
   -- Которой царевны? -- напрягся я.
   -- Тинатин, разумеется. -- Михил пожал плечами. -- А что, ваше величество решили Нварду и царевну Валиссу отдать? Так, прямо вам скажу -- это очень жестоко по отношению к парню.
   Ну нифига ж себе, до чего морячки в дальних походах задембелевают -- родного царя в глаза подкалывают, и не краснеют.
   -- Кстати, -- главком ВМФ повернулся к Ржавому, -- а что, правда что ли зарезал?
   -- Нет. -- мрачно обронил Железная рука. -- В темнице сидит? за покушение на его величество и царевичей.
   -- Эва как... -- протянул Михил. -- Слышал, государь, что царевич Утмир был ранен, но такого, чтоб по приказу князя Тимариани, это я не ожидал. Как казнить станете?
   -- А вот как Совет князей завтра решит, так и стану. -- отозвался я. -- Он же владетельный, просто так без суда не удавишь. Ладно, пес бы с ним, с собакой бешеной, тебе князь Латмур потом все что надобно сообщит. Рассказывай давай: как сходили в Зимнолесье, как расторговались, какая сволочь в шкуре Нварда дырку сделала?
   -- Удача нам сопутствовала, государь. -- ответил Морской воевода. -- Море прошли без штормов и неприятных встреч, в дельте Яхромы сразу нашли подходящий по глубине и ширине рукав, да и по пути в Зимнолесье ветер нам благоприятствовал -- на веслах не надрывались. Волоки у порогов удобные, лузории с грузом за половину дня перетащили, так и добрались.
   -- А заки что же, не беспокоили? -- полюбопытствовал Латмур.
   -- Так я же говорю -- ветер попутный был всю дорогу. Те, что нас видели на реке, собраться в ватагу не успевали, а конного гонца мы, пожалуй, если и не обгоняли, так и отставали не шибко сильно -- течение на Яхроме хотя и мощное, но не быстрое. Сунулись, поганцы, пару раз на ночевке небольшими разъездами, так мы их стрелами отогнали. -- ответил Михил. -- Как государь и предсказывал, проскочили за счет внезапности до самого Семерлиио -- тамошний владетель, князь Вирта, аж в набат приказал ударить. Решил, что набег какой-то.
   Разудалый мореход усмехнулся.
   -- Правда в Семерлиио торговля не особо задалась. -- продолжил он. -- Это раньше город на торговом пути стоял, а после того как заки переправились через Яхрому пришел в изрядное запустение. Теперь у зимнолесцев вся торговля через север идет, да и торговлишки-то той... Сами они больших кораблей строить не умеют, на долбленых ладьях ходят, одни асины с бирсюками к ним плавают. Да и те, как встретятся, так непременно драку промеж собой устраивают. Ну и цены, конечно, за свой товар ломят, а зимнолесский норовят едва не задарма взять.
   -- И далеко пришлось по реке подниматься? -- полюбопытствовал я.
   -- Изрядно, государь. -- ответил Морской воевода. -- Великий князь Зимнолесья теперь престол из Паасо аж в Талдом перенес, ну и ярмарка основная нынче там, туда и пошли.
   -- Погоди. -- нахмурился Латмур. -- Талдом же не на Яхроме стоит, а гораздо севернее, на Вори.
   -- Ну а переволоки между реками на что? -- пожал плечами Михил. -- Опять же, пока мы по Яхроме шли, все окрестные племена, поди, на уши встали из-за того, что такой куш у них из под носа ушел. Я и подумал, что надо им угомониться дать -- не будут же они нас караулить слишком долго: стада пасти кому-то надо, да и кочевья от соседей охранять. Опять же, передать от вашего величества наилучшие пожелания Великому князю лично отнюдь не мешало.
   Ну да, была у этой экспедиции и еще одна неявная цель -- донести до зимнолесцев известие о наших планах в Большой Степи с намеком на то, что с севера на заков поднажать тоже вовсе бы не помешало.
   -- Принял нас князь Ерхо-Рэймо весьма ласково. -- Михил ухмыльнулся. -- По Вори аккурат перед нами асинский купец пришел, так мы ему изрядно сбили цену, и лучший товар, из самих великокняжеских закромов, взяли. Меха, янтарь, рыбий зуб, еще льняной ткани прикупили немного -- я думал асин помрет от злости. Наш груз тоже почти весь князю ушел. После сделки в княжьих палатах три дня с его приближенными пировали. Горазды зимнолесцы, государь, на это дело.
   -- Что, перепили тебя, соленая душа? -- хмыкнул я.
   -- Увы мне, государь. -- покаянно вздохнул Морской воевода. -- Честь державы в распитии хмельных медов никто из нас не смог отстоять.
   -- Вина не велика, прощаю, ибо милость моя воистину бесконечна. Дальше давай рассказывай.
   -- На пятый день Ерхо-Рэймо принял меня наедине и я донес до него, что ваше величество намерен начать заселить степь. Великий князь посетовал, что титул Всезимнолесского правителя нынче уже мало стоит, и он нынче лишь арбитр между местечковыми князьями, но обещался собрать самых авторитетных из них на съезд и попробовать побудить к походу в Большую Степь уже следующей весной. Зимнолесцы, сказать по правде, и так периодически к закам в набеги ходят, но больших походов уже лет двадцать не случалось.
   -- Весной... -- в задумчивости произнес князь Девяти Столбов. -- Разумно. Молодая трава еще не вырастет, закские лошади будут голодны и измотаны.
   -- Придется, видать, до ледостава на Яхроме еще одну экспедицию организовывать, чтобы узнать, чего там князья на своем великом сброде нарешали. -- вздохнул я.
   -- Не обязательно, повелитель. -- Ржавый покачал головой. -- Даже если они и устроят поход, на южных кочевьях у наших границ это практически никак не скажется, так что мы спокойно можем не учитывать зимнолесцев в своих планах.
   -- К тому же, -- добавил Михил из Гаги, -- этот их "большой поход" едва ли соберет более двух-трех тысяч витязей.
   -- Это что ж так плохо-то? -- подивился я.
   -- А где они больше наберут-то? Земли Зимнолесья обширны, но лесисты и заселены слабо. Даже Талдом, величайший и богатейший из их городов, вдвое, если не более, меньше чем Аарта. Пятьдесят-семьдесят дружинников у князя считается нормой. Ерхо-Рэймо, правда, похвалялся трехтысячным конным войском, но вряд ли он оставит свой удел без защиты, а, значит, с ним пойдет не более чем пять сотен бойцов.
   -- Ну не союзник, а сплошные слезы. -- покривился я. -- Ладно, дальше что было? Куда одну лузорию подевал?
   -- Недооценил хитрость и жадность заков, повелитель, обратно спускался не по Тара а тем же путем. -- вздохнул Морской воевода. -- Несколько буюруков из тех, что кочуют у порогов, стакнулись между собой, и посадили засаду -- ждать нашего возвращения. Едва мы разгрузили товары и начали перетаскивать лузории по берегу, как эти песьи отрыжки атаковали. На счастье дозорные вовремя успели их заметить и подняли тревогу. Тогда Нвард взял всех абордажников и принял закскую лаву на копья, оставив гребцов работать на волоке. Врагов было изрядно больше, и хотя они и откатывались не менее трех раз, вскоре вновь бросались в атаку. Половина защитников полегла, из уцелевших многие были ранены, -- все же льняные панцири, это не доспех и даже не кольчуга, -- и я решился бросить один из кораблей, загрузив сколь возможно товаров на остальные. В этом бою и Нвард в плечо стрелу поймал. Перед этим, правда, моему неслуху успел дать прозвище, которое к нему теперь прилипло напрочь. Энгель порывался бросится в бой вместе с остальными, на что Нвард двинул ему в ухо и рявкнул "Лодку свою перетаскивай, мокроногий".
   -- Ну, если ноги мокрые, они, как правило, чистые. -- произнес я. -- Народу много полегло?
   -- Всего погибло за поход восемьдесят два бойца, еще семеро умерли от ран позже. Ну и трое от живота: больно уж в низовьях Яхромы вода илистая, от такой кровавый понос заполучить -- это запросто.
   -- А вы что же, ее пили сырой? -- спросил я.
   -- Ну так это же вода, государь, ее не пожаришь. -- пожал плечами Михил.
   -- Да, в походах, если пешком, до трети войска от несвежей воды перемереть может. -- кивнул Латмур. -- Ну или если осада затянется. Одно спасенье, крепким вином воду разбавлять, и то не гарантия.
   -- Так... -- я попытался собрать разбежавшиеся мысли обратно в кучу. -- А кипятить вы ее не пробовали?
   -- А какой в том смысл, государь? -- удивился Морской воевода.
   -- Действительно. -- поддержал его командующий гвардией. -- Воду сколько не вари, нажористей она не станет.
   Печалька -- микробов на Мангала еще не изобрели, объяснить для чего нужно кипячение будет проблематичненько.
   -- Жар убивает ядовитые миазмы и многие яды. -- ответил я. -- Вода, которую вскипятили, подобна прижженной огнем ране -- не гноится, не вызывает жар и лихорадку. Ну, если только в нее опять какую-то гадость не насыпать.
   -- Вы уверены в этом, повелитель? -- совершенно непочтительно усомнился в моих словах Латмур Железная Рука. -- Мне о таком слышать не доводилось никогда. Откуда вам это известно?
   -- Рыбы нашептали. -- отрезал я. -- Издайте-ка, братцы, указ по войскам -- некипяченую воду пить, только если она родниковая и свежая. Ослушников нещадно карать.
   -- Это не вызовет удовольствия солдат. -- заметил Ржавый.
   -- Зато они будут живы и здоровы.
   И надобно будет еще Йожадату подкинуть идею о "нечистой воде" -- он разные грехи страсть как выдумывать любит, вот и применим его религиозный фанатизм в мирных целях. И в военных тоже.
   Я повернулся к Михилу из Гаги.
   -- Товара много закам оставили-то?
   -- Половину с брошенной лузории. -- покривился князь. -- Надеюсь, они из-за него друг друга перерезали.
   -- Ладно, что совсем без потерь обойдемся я и не расчитывал... -- вот полностью разделяю надежды своего Морского воеводы касательно заков. -- К выгрузке приступили?
   -- Уже практически закончили. -- ответил Михил. -- Экипажам не терпится побыстрее получить свою долю и ударится по кабакам и борделям.
   Так, надо бы сообщить Штарпену, что сегодня в порту патрули надо удвоить, а лучше утроить.

***

   Примас, ожидаемо, за идею ввести новую догму ухватился двумя руками -- да какое там, еще и зубами вцепился.
   -- Нечестивая вода, ваше величество? -- рассуждал он во время обеда. -- Хм, возможно-возможно...
   -- Скорее порченая. -- умерил его пыл я. -- Друджи вечно норовят досадить роду человеческому и измышляют для этого всякую мерзость. Воду, например, портят, отчего случаются кровавый понос и прочие иные расстройства.
   -- М-м-м-, гимны "Не прикасайся к скверне" и "Огонь очищающий" ничуть тому не противоречат. -- Йожадату начал впадать в задумчивость. -- Но истинно ли такое положение дел?
   -- До определенной степени -- да. На самом деле... Ты знаком с понятием "неделимая частица", которая настолько безмерно мала, что разглядеть ее не считается возможным?
   -- Как, повелитель, вы и с трудами Вайшешики из Ньяя знакомы?! -- пораженно воскликнул Щума Золотой Язык.
   -- Поверхностно. -- ответил я. -- Однако, как есть мельчайшие, невидимые глазу частицы неживой материи, то это справедливо и для материи живой, не так ли? И столь же справедливо то, что далеко не все, что можно съесть, полезно.
   -- Яды, например. -- промурлыкала Валисса и обвела присутствующих таким ласковым взглядом, что не менее половины приглашенных на обед заметно поежились.
   -- Яды по определению не могут быть полезны, они суть изобретение друджа Куберы, готовить которые он научил людей им же на погибель! -- воскликнул примас.
   -- И эти твои слова, первосвященный, лишь подтверждают правоту нашего премудрого и просветленного государя. -- вступил в беседу Шедад Хатикани. -- Что мешает друджам сгонять болезнетворных зверей, не важно, различимы они на взгляд, или малы чрезмерно, и через то вредить потомкам Гайомарта?
   -- Боги и святые, разумеется. -- язвительно ответил Йожадату.
   -- Они, кроме Тата, не всемогущи и не всеведущи. -- пожал плечами министр царского двора. -- А друджи хитроумны и зловредны.
   -- Впрочем, -- добавил я, -- такое объяснение понятно будет людям просвещенным, а черни довольно и простого объяснения, какое я дал изначально. Ведь человек тем от животных и отличается, что не пихает в себя еду в том виде, как она в природе встречается, а обрабатывает её: моет овощи-фрукты, мелет зерно и печет хлеб, варит и жарит мясо. Так же и воду надлежит перед употреблением обработать. Полагаю, такие доводы будут пастве понятны.
   -- Несомненно, государь. -- согласился со мной первосвященник Ашшории.
   -- Епитимью соответствующую установить не забудь. -- хмыкнул я.
   После обеда, малым выездом, отправился поглядеть на то, как идут дела на стройке корреры.
   Стройку затеяли у самого въезда в Верхний город, расположив пристанище бычьих плясунов таким образом, дабы оно, в случае оказии, вписалось в систему укреплений, исполняя роль этакого полубарбакана при воротах. Теоретически -- разумно, хотя взяться решать, насколько это в случае чего будет эффективно не возьмусь. Лисапет и в молодости не великий был знаток фортификации, за проведенные в монастыре годы и подавно забыл даже то немногое, что знал, а уж я-то в этом и подавно разбираюсь на уровне какого-нибудь "Castle Strike" с уровнем сложности "легко".
   К настоящему моменту на ведущейся стахановскими методами стройке было возведено уже три стены и изрядный кусок четвертой. Вот в отверстие, где когда-то должны будут разместиться ворота в корреру, наша кавалькада и въехала, причем сразу же моему взору представилась феерическая картина ругани Тумилова папаши с хефе-башкентом.
   Князь Камил мне, если уж быть честным, не понравился. Едкий, язвительный, с кислой морщинистой физиономией -- ну прямо совсем как я, только помоложе, покрепче и с неизменной привычкой одеваться нарочито бедно. Даже сейчас, получив от казны хорошее жалование, князь Старой Башни продолжал щеголять в едва-едва держащихся на грани приличия заношенных шервани, причем неизменно "грязного" цвета.
   Как у этого склочного зануды смогли появиться столь непохожие на него характером Лесвик и Тумил -- тайна сия велика есть.
   Однако, надо отдать Роголому должное -- дело устройства танцев с быками он знал от и до, и на все попытки влезть в строительство корреры со своим ценным мнением реагировал... Вот прямо как сейчас на Штарпена.
   -- ...гранитную облицовку!
   -- Это чересчур дорого!
   -- У тебя тут столица, или бордель?!
   -- Бордель в столице тоже есть. -- произнес я, направляя Репку к спорщикам. -- И даже не один. Я лично проверял, чего и тебе, князь Камил, желаю.
   Князья, узрев своего любимого монарха, мгновенно перестали цапаться и, повернувшись ко мне, отвесили поклоны.
   -- Кстати про бордели. -- обратился я к Штарпену. -- Как поживает госпожа Гавхар? Все ли у нее ладится?
   -- Она вполне благополучна. -- ответил столичный градоначальник.
   -- Вот и славно, передавай ей мое пастырское благословление. А о чем вы таком интересном спорите?
   -- Хефе-башкент, -- обличительным тоном произнес владелец Старой Башни, -- отказывается выделять на облицовку корреры гранитные блоки.
   -- Ваше величество! -- всплеснул руками градоправитель столицы, отчего разнообразные подвески и висюлечки на его шервани зазвонили, как сонм маленьких колокольчиков. -- Ну где я ему в окрестностях Аарты гранит-то достану? Да еще и красный! Его же из самого Амитана, по всей Великой Поо, сплавлять надо!
   -- Все корреры в Мирельском царстве и Самватине издревле облицовываются красным гранитом, как знаком того, что в них происходит кровавое представление. -- отрезал Камил.
   -- Потому как там с ним каменоломни под боком! -- возмутился Штарпен. -- Хочешь гранит, так пожалуйста, мне не жалко! Из Баратиана, светло-серый, хоть всю корреру из него построй.
   -- Хм. Помнится в Тампуранке коррера обложена глазированным кирпичом разных цветов. -- заметил я.
   -- Что еще можно от этих долинников ожидать, которые горного пика в жизни не видали? -- скривился папахен моего стремянного.
   -- Зато красиво и празднично. -- не согласился я.
   -- И намного дешевле! -- энергично поддержал меня Штарпен.
   -- Конечно, совсем уж от традиций отступать нельзя, а то Мировая Гармония пошатнуться может. -- продолжил меж тем я. -- Посему врата в корреру и стену вокруг них надобно выложить именно таким гранитом, о каком говорит князь Камил. Давайте-ка глянем по чертежу, сколько нам его понадобится.
   Хотелось бы сказать, что принял Соломоново решение, но по факту мой вердикт, думается, не понравился ни Камилу, ни Штарпену.

***

   Погода выдалась так себе: с моря, еще до свету, нагнало тучи, и над Аартой зарядил мелкий противный дождик. Оно, конечно, сиди себе в тепле, любуйся в окошко, радуйся, что на улицу тебе не надо -- сплошная, казалось бы, лепота.
   Если только делать ничего не надо. А так -- ну совершенно нерабочее настроение создается, при том, что сегодня суд над моим несостоявшимся убийцей. И я там, как бы, председательствующий.
   Хорошо Князю Мышкину -- завернулся сам в себя, и дрыхнет в кресле под мерный шелест дождя за окном. Надо будет в следующей жизни постараться стать котом. Хотя... нарвусь ещё, часом, на какого вздорного Калиостро и рискую стать рыбой.
   -- Ну что скажешь, брат Шаптур? -- когда царь заявил, что на завтрак не пойдет, ибо нет аппетита и вообще, голова кружится, всполошившийся князь Папак немедленно явился с лейб-медиком и теперь с самым что ни на есть верноподданническим видом ел меня глазами. -- Пациент скорее жив, чем здоров?
   Монах-целитель пожал плечами.
   -- Обычная чувствительность к перемене погоды, причем в легкой форме. Надо выпить чашку крепкого травяного настоя и все пройдет. Ну и, отдыхать бы вашему величеству побольше надо.
   -- Это, брат мой, не ты ли лечение назначал тому человеку, который жаловался на то, что каждое утро, после того как он встанет из постели, у него половину часа голова кружится? -- хмыкнул я.
   -- Не припоминаю таких пациентов. -- пробормотал Шаптур и, тут же, с живым интересом спросил: -- И какое же ему было предписано лечение?
   -- Вставать на полчаса позже. -- невозмутимо ответил я.
   Монах на миг опешил, затем фыркнул и, наконец, заливисто рассмеялся.
   -- Впрочем, ты прав, мне надо развеяться. -- продолжил речь я, когда лекарь отсмеялся. -- Князь Папак, доложи министру царского двора, что на следующей недели я желаю поохотиться. Давно собирался вытащить внуков на это дело.
   -- Ваше величество желает пойти на косулю, или, быть может, стоит устроить соколиную охоту? -- уточнил кастелян-распорядитель Ежиного гнезда.
   -- А это уж пусть Шедад сам решает. Сюрприз будет всем.
   До полудня, под травяной чаек с плюшками, поковырялся в документах, никого не принимая, затем, поскольку на этот день торжественный царский обед был отменен, слегка поснедал прямо у себя в покоях, после чего переоделся в наряд поторжественней, нацепил корону и похромал (потому что опять артрит в коленках разыгрался) на Совет.
   На входе, говорят, обликом был суров и опечален.
   -- Владетельные, я собрал вас всех чтобы сообщить всем пренеприятнейшее известие. -- я обвел зал Совета взглядом, отметив что явились все, включая даже Тоная Старого, который, в силу возраста, имел право прислать на сегодняшнее заседание наследника. -- В Ашшории случилась измена.
   Зал тут же откликнулся шумом, пусть и весьма умеренным. Отсутствие Зулика заметили, безусловно, все собравшиеся, в его отъезд к свежеразродившимся женам, разумеется, верили далеко не все -- скорее мало кто был к этому склонен, -- но поскольку точной причины его пропажи были никому неизвестны князьям о случившемся оставалось только гадать. Впрочем, дураком никто из Владетельных не был, пропажу Главного министра с недавним покушением на царя с наследниками успешно сложили, и, однако же, это было хотя и весьма обоснованное, но лишь предположение. Теперь же Совет получил от меня подтверждение прямым, можно сказать, текстом и в зале теперь рефреном звучало "Ну я же говорил".
   -- Да, князья, измена! -- я слегка возвысил голос. -- И я обвиняю в ней Зулика, князя Тимариани! Пусть стража введет обвиняемого в зал Совета!
   Реакция на появление заарестованного Главного министра оказалась несколько... странноватой. Я даже не уразумел сразу, в чем дело, пока общее мнение, с непосредственной прямотой не выразил князь Гелавани.
   -- Чудные дела творятся нынче в Ашшории, как я погляжу, коли изменник и заговорщик сам входит в зал, где его будут судить. -- довольно громко и внятно произнес он. -- Не пытали его что ли совсем?
   -- Так ведь и тебя, Моцк, не пытали -- а есть за что. -- язвительно отозвался Зулик.
   -- Князья, вам слова не давали. -- прервал я начинающийся срачик на корню. -- Но я развею ваше недоумение, Владетельные. Действительно, князя Тимариани почти не пытали, поскольку в этом не было никакой нужды. До его ареста люди, которых он нанял, дали полные признательные показания и запираться ему уже не было никакого толку. Все сказанное изменниками было записано, и сейчас помощники моего секретаря раздадут членам Совета копии этих записей -- распорядись, брат Люкава. Читайте, досточтимые -- чего зря языками молоть?
   Надобно заметить что такой подход к судебному делопроизводству на известной Лисапету части Мангала не принят. Суд присяжных -- а он, в принципе, в Ашшории применяется, поскольку по ряду споров гильдиям предоставлено право разбирать тяжбы среди своих членов, -- сначала долго и упорно слушает одну сторону, затем ее свидетелей, после чего повторяет эту же процедуру с другой стороной, а председательствующий, уж если необходимо, дает пояснения на основании имеющихся у него (и только у него) документов. Подобным же образом проводятся и суды над членами Совета, которых, впрочем, уже очень много лет не случалось -- на памяти ныне живущих, включая даже Тоная Старого, так вообще ни разу.
   Такого же, чтоб вместо всего перечисленного участникам процесса просто раздали протоколы с обвинительным заключением, да еще и в папках из плотной толстой бумаги (тоже мое нововведение -- хотелось бы, конечно, еще и скоросшиватели ввести, но с местным уровнем развития ремесел они выходят слишком уж дорого) -- это прям ноу-хау.
   Разумеется, все показания были таким образом отредактированы, чтобы хоть малейшая причастность Валиссы ко всей этой истории полностью исключалась. Если уж жена Цезаря должна быть вне подозрений, то невестка Лисапета и тому подавно.
   Впрочем, новизна в порядке судопроизводства Владетельных ничуть не смутила -- народ у нас в стране поголовно образованный, князья тем более, так что зарылись в бумаги и принялись тщательно изучать -- при этом периодически издавали такие звуки, будто читают увлекательный детектив, а не написанные сухим канцелярским языком протоколы допросов.
   -- Есть ли необходимость вызывать в зал Совета свидетелей, чтобы они лично подтвердили написанное? -- спросил я, когда с изучением материалов справились все. -- Это я тебя, князь Зулик Тимариани, спрашиваю.
   Вот он, момент истины! Если он сейчас решит отказаться от нашей приватной договоренности и собирается подгадить, бросить тень на репутацию Шехамской Гадюки, заткнуть его уже не удастся. Спасти его это, разумеется, не спасет, но каким образом аукнется -- неизвестно. Хотя и ясно, что не чем-то хорошим.
   -- Нет, ваше величество. -- покачал головой тот. -- Все записанное -- правда.
   -- Что же. -- я прикрыл глаза, отгоняя вновь наваливающиеся головокружение и тошноту. -- В таком случае я обвиняю тебя в том, что ты покушался на жизнь своего царя, в том, что хотел захватить власть над Ашшорией, отстранив от управления царскую семью и Совет князей, в том, что собирался, пользуясь своим братством перед богами с князем Латмуром из Девяти столбов, его к тебе доверием, использовать этого достойного человека в своих грязных и гнусных целях. Но более всего -- обвиняю тебя в небрежности при подготовке заговора!
   Кажется, если судить по вытянутым удивленным физиономиям как членов Совета, так и обвиняемого, последняя фраза задела не только кору головного мозга всех присутствующих, но и саму древесину.
   -- Да, князь! Я стар, и если бы руками твоих наемников прервался б мой земной путь, то сокращен он был бы лишь ненамного. Но столь бездарно организованное тобой покушение едва не привело к гибели моих наследников-царевичей, а ведь они совсем юны. Лишь мастерством брата Шаптура и милостью Дхавана можно объяснить, что рана, нанесенная царевичу Утмиру, не стала для него смертельной. Для человека твоего опыта недопустимо так ошибаться. -- я покачал головой. -- Совершенно недопустимо.
   Судя по лицам князей, тезис о непозволительности таких багов они полностью поддерживают.
   -- Что же, раз ты не отрицаешь своей вины, слово членам Совета. Каков будет ваш вердикт?
   -- Виновен. -- прошамкал Тонай Дамуриани.
   -- Виновен. -- запальчиво выкрикнул князь Лексик.
   -- Виновен. -- мрачно кивнул Моцк Гелавани.
   -- Виновен... Виновен... Виновен... -- понеслось со всех сторон.
   Я покосился на примаса.
   -- С позволения вашего величества, считаю что совет высказался и единодушно признал Зулика Тимариани виновным в измене. -- произнес Йожадату.
   -- Да будет так. Теперь, князья, нам надлежит определить ему наказание.
   -- По старинным обычаям, -- поднялся со своего места князь Баратиани, -- измена и заговор караются лютой смертью для предателя и всех его ближних, а владения его отдаются на поток и разграбление.
   Молодой, принципиальный, справедливый и честный поборник традиций... Прям жаль, что его тещи в зале Совета нет -- Шока Юльчанская и меня бы не постеснялась, дала бы зятю по башке. Это ж надо было умудриться на пустом месте нажить себе аж двух непримиримых врагов!
   -- Обычаи, это хорошо, конечно. Поток и разграбление -- так и вовсе весело. А восстанавливать разграбленное кто потом станет? -- поинтересовался я. -- Кстати, кроме самого князя Зулика, ни один из заговорщиков уроженцем Тимариани не был. Что же касается семьи... А мы вот у преосвященного Йожадату сейчас спросим, какие традиции нам на сей счет заповедовала Троица и вся Небесная Дюжина.
   Ах, ну почему рядом нет брата Круврашпури? Он бы сейчас так обосновал все, чего мне только ни захочется -- ни один Конклав не докопается! А этот сыч-примас еще неизвестно что прокрякает.
   -- Боги... хм... Боги заповедовали нам воздавать равным за равное, что в своем своде законов записал еще просветленный Лугальзагеси, царь древнего Агаде, которому слова Небес принес сам вестник богов Каку. -- примас-то, оказывается, моментально просек текущий политический момент и вовсе не горит наступать на мозоли Зуликовым зятьям. -- Истинно, так записано в книге его деяний.
   -- Ну, с совсем равным у нас тут будет сложновато. -- задумчивым тоном произнес я. -- Поскольку лично князь никого не убил -- только попытался, -- но, думается, я смогу принять такое решение, которое не нарушит Мировую Гармонию. Ведь это именно из-за его попытки Смерть едва не прибрал царевича Утмира, я говорил об этом.
   С трудом поднявшись со своего места, я добавил, подпустив в голос обличительной торжественности:
   -- Зулик Тимариани, Совет постановил, что ты виновен в измене, и я, Лисапет из рода Крылатых Ежей, царь Ашшории, приговариваю тебя и твоих соучастников к смерти. -- князь вздохнул и склонил голову, но держался, в целом, молодцом. -- Но я не снимал с себя монашеских обетов, потому должен быть милосерден -- ты выпьешь яду. А дабы уж полностью все было по справедливости, даст его тебе тот, кого ты искалечил -- мой внук, царевич Утмир.
   Князья еще даже начать-то выражать свое мнение не успели, а внучара -- его и Асира стулья были поставлены чуть сбоку от моего, -- уже взвился на ноги и уставился на меня бешеным взглядом.
   -- Ты. Даруешь. Ему. Легкую. Смерть. -- процедил мальчик, и его аж затрясло от ярости.
   -- Не я, а ты. Собственноручно. Брат Шаптур, подай царевичу чашу с ядом. -- спокойным, надеюсь, тоном ответил я.
   -- Да я лучше из нее сам изопью! -- выкрикнул пацан.
   -- Нет. Ты подашь ее князю. Впрочем, не стану препятствовать твоему желанию. Брат Шаптур, наполни чашу и для моего внука, из того же кувшина, что и чашу Зулика Тимариани. -- я поглядел на Утмира и добавил: -- Сначала забери его жизнь, а потом делай что хочешь.
   -- Да будет так. -- сквозь зубы бросил мне мальчик, схватил кубок и понес его осужденному. -- На, пей!
   Он протянул сосуд так резко, что едва не расплескал его содержимое.
   -- Не горячись, царевич. -- Зулик принял чашу с поклоном. -- Когда-то ты все поймешь.
   Он осушил кубок единым глотком.
   -- Не думаю. -- зло бросил парень, развернулся, и стремительно проследовал к Шаптуру.
   Валисса приподнялась со своего места, но осела под моим строгим взглядом. Что касается Асира, то он просто смотрел на нас с матерью глазами побитой собаки, как бы даже и не до конца осознавая происходящее, либо же оцепенев от нахлынувших эмоций.
   Меж тем его брат выхватил свой кубок и осушил его не менее лихо, чем перед этим князь свой, после чего вновь уставился на меня бешеным взглядом.
   -- Не туда глядишь. -- обронил я, глазами указав в сторону Зулика.
   Тот стоял с несколько озадаченным видом и разглядывал свою чашу.
   -- Странно. -- произнес он, поднимая взгляд на меня. -- Я явственно обонял запах миндаля... Яд не сработал?
   -- О, сработал, не сомневайся. -- ответил я ласковым тоном. -- Просто это было вино с миндалем, а яд в нем совсем другой.
   Князь кашлянул раз, затем другой, провел пальцами по губам и поглядел на стертую ими кровь.
   -- Друджев ублю... -- он снова закашлялся, выронил кубок, упал на колени, и сплюнул на пол кроваво-слизистый комок.
   -- Я обещал тебе яд, а не легкую смерть, князь.
   Силы совсем оставили Зулика, он упал на бок, а затем, минут десять заходился в мучительном кашле, заплевывая зал Совета кровавыми ошметками, покуда, наконец, кровь не хлынула у него из носа и горла, а сам он не затих.
   Утмир глядел на агонию своего несостоявшегося убийцы не отрываясь, и лишь когда стражники поволокли казненного за ноги к выходу, вновь обернулся ко мне. В глазах парня горело мрачное торжество.
   -- Ну теперь-то твоя душенька довольна? -- спросил я.
   -- Вполне. -- кивнул он, и на лице его появилась счастливая улыбка сытого волка.
   Правда -- ненадолго. Мальчик вдруг обратил внимание на то, что все еще сжимает в руке кубок, поглядел на него, словно вспоминая полузабытый сон, и вскинул глаза на меня. Торжество во взоре стремительно начало вытесняться испугом.
   -- Хорошая мысль, внук. Плесни-ка и мне, брат Шаптур, этого чудесного винца. -- я укоризненно поглядел на Утмира. -- Неужели же ты думал, что ради одного проклятого предателя я изведу целый кувшин доброго вина? Нет, конечно -- его отрава была в чаше.
   Царевич покачнулся, и, обессиленный, опустился на свое место.
   -- Ну и шутки у тебя, дедушка. -- пробормотал Асир. -- Я уже думал что сам сейчас помру.
   Зал Совета шумел, но умеренно -- князьям выказывать бурные эмоции не позволял гонор Владетельных, да и что они, по сути-то, такого особенного увидели? Казнь? Так в наших провинциях это вполне себе развлечение -- да и не в наших тоже, -- на них поглазеть даже детишки бегают. Слишком легкую смерть осужденного? Ну да, кожу с Зулика живьем не содрали, накол не посадили тоже, так царь прямым текстом заявил, что слишком зверствовать ему обеты не позволяют, и тут он в своем праве. Да и совсем уж легкой кончина Главного министра не была -- все в рамках традиций и духовных скреп Солнцеспасаемой Ашшории. Ну а то, как я на место поставил зарвавшегося внука, это вообще образец местной педагогики. Конечно мог бы еще и выпороть приказать за дерзость, но ведь царевич все же...
   Все это, разумеется, надо обсудить и обсосать промеж собой, покуда слуги слизь, кровищу и мочу оттирают (молодец у меня кастелян-распорядитель -- тело еще за дверь вытащить не успели, а бригада специалистов по клинингу уже споро взялась за работу), но сделать это надлежит степенно, с достоинством. Не на ипподроме же, в конце-концов.
   -- Тише, тише уважаемые. -- призвал я членов Совета и отхлебнул из кубка. -- Осталось еще несколько вопросов, требующих нашего обсуждения. И первый из них --что делать с членами семьи предателя. Князь Лексик предлагал и их предать казни...
   Я сделал еще глоток, а Шедад Хатикани и Арцуд Софенине заметно напряглись.
   -- Он, однако, запамятовал о том, что ни жены, ни дети Зулика Тимариани полностью его не были. Брак его устроил мой покойный брат, да пребудет он одесную от Солнца, дабы разрешить спор об Аршакии, которую должен был унаследовать второй из его сыновей.
   -- Шкашивают, однако, што оба шына его рошдены были в один день и щас. -- прошамкал Тонай Дамуриани, воспользовавшись паузой в моей речи.
   -- Так это его жены сказывают, князь. -- улыбнулся я. -- Кто же им поверит в таком деле? Разумеется, я послал верного и знающего человека расследовать это дело: судью Фарлака из Больших Бобров. Всем вам он отлично известен -- был моим советчиком при суде над философом Яваном. Он опросил всех слуг и служанок, иных и с пристрастием, -- иного от Мясника ни я, ни прочие присутствующие, и не ожидали, -- и, разумеется, дознался до правды. Первой принесла сына Ралина, дочь князя Хатикани, и лишь двумя часами позже от бремени разрешилась дочь князя Софенине, Билкис. Посему Тимариань наследует первенец, а Аршакию -- сын Билкис, и до их совершенных лет регентами при них быть их дедам, князю Арцуду и князю Шедаду. Таково мое решение. Однако!
   С последним словом мне пришлось повысить голос, ибо Владетельные явственно начали выражать некоторое волнение, и довольно громко. Ну еще бы -- двум моим министрам по дополнительному голосу в Совете, не говоря уже про полное распоряжение финансовыми потоками внуковых уделов. Они, конечно, царю сподвижники, но не жирновато ли?
   -- Однако, -- продолжил я, -- кое в чем прав и князь Баратиани. Оба мальчика являются сыновьями князя Зулика, который изменой навеки опозорил свой род. Так допустимо ли, чтоб они, когда вырастут, стали членами Совета?
   Ой, что тут началось... Если в двух словах, то присутствующие высказали свое однозначное "нет" на мой вопрос -- тут даже Шедад с Арцудом не возражали, хотя радости им это, конечно, не принесло. Причем высказывали это все князья более часа. Потом еще Йожадату на десять минут речью разродился, резюмируя позицию князей.
   Утомили меня, в общем.
   -- В таком случае, мне ведется лишь одно решение этой проблемы. -- произнес я. -- Господа Совет, я прошу вас Тимариань и Аршакию исключить из числа наделов Владетельных и перевести их в разряд простых княжений.
   В зале повисла мертвая тишина. Еще бы -- за всю историю Ашшории такого еще не бывало. Включать княжество в число Владетельных, да, такое решение Совет несколько раз принимал, а вот чтобы наоборот -- нет. Случай беспрецедентный.
   -- Понимаю, досточтимые -- вопрос сложный, выказываться о нем не каждый пожелает, потому предлагаю устроить тайное голосование.
   -- А это как? -- удивленно спросил Скалапет Ливариади.
   -- О, дорогой родич, это древняя асинская забава. -- пояснил я. -- Каждому из членов их Совета Первейших выдают по два боба: черный и белый. Затем специальный служитель проходит с кувшином, в горло которого только кисть руки и пройдет, и каждый кладет в него по одному бобу, где белый означает "да", а черный -- "нет". Считают бобы и понимают, принято предложение или же отклонено, причем никому не известно, кто за что голосовал.
   -- Экие, однако, затейники... -- покачал головой кузен. -- Не иначе, берут взятки у всех, голосуют как хотят, а потом с сожалением вздыхают, я-де, твои интересы соблюл, но вот прочие благородные...
   Князья на слова Скалапета отозвались ухмылками и смешками.
   -- Что же, если никто не возражает, мой секретарь раздаст бобы, а затем соберет голоса. Однако, примас Йожадату не даром упоминал сегодня о законах царя Лугальзагеси. Скажи, преосвященный, разве должно в таком деле дать слово Аршакии и Тимариани?
   -- Нет, повелитель. -- покачал головой главнопоп. -- Ибо сказано было: "Судимый в своей судьбе не властен".
   Хотя первое время после суда над Яваном Звезды Сосчитавшим он и бесился по поводу чересчур мягкого, с его точки зрения, приговора, очень быстро отошел, и даже, как доносили соглядатаи, высказался в том ключе, что царь-то может и прав, что не сделал из еретика мученика, а упек туда, где о нем через год никто и не вспомнит.
   -- Что же, тогда приступай, брат Люкава. -- распорядился я. -- Раздай Владетельным бобы белые и черные.
   -- А если кто-то не проголосует? -- поинтересовалась Валисса, получая свои "бюллетени для голосования". -- Или положит оба боба?
   -- Ну, видимо такой человек не исполняет своих, богами заповеданных обязанностей члена Совета. -- я пожал плечами. -- Следовательно, из числа Владетельных должен быть выгнан с позором, и от Церкви нашей -- с анафемой.
   Йожадату с интересом покосился в мою сторону. Кажется, я только что пополнил его личную коллекцию подлежащих искоренению грехов.
   Остальные присутствующие намек уловили тоже.
   Голосование прошло без эксцессов -- задорно даже, с огоньком. Князья к такому виду волеизъявления отнеслись, действительно, как к забаве, громко и охотно комментируя происходящее, и отпуская по этому поводу шутки-прибаутки. А уж когда стали голоса считать...
   --Вот, -- произнес владетель Эшпани, когда Люкава начал, один за другим, выкладывать бобы из кувшина на специально принесенный в центр зала столик, -- примерно так, досточтимые, мы и проект нового одеона в столице выбирали. Только тогда мне голосование больше понравилось.
   -- Это отчего же, князь Триур? -- искренне удивился я.
   -- А казне прибытка было не в пример больше. -- флегматично отозвался казначей.
   Против предложения проголосовало лишь пятеро. Ну, двое-то, это нетрудно докумекать, кто. А остальные-то чего так, интересно? Вроде бы, чем меньше Владетельных, тем для оставшихся возможностей больше открывается, да и экс "полутораголосые" Арцуд с Шедадом теперь не считаются статусом повыше, чем остальные... А могли бы и двухголосыми сейчас стать, отклони мое предложение совет.
   Впрочем -- не срослось у моих министров двора и капстроительства повыше взлететь. Теперь и право верховного суда в двух княжествах короне перешло, и чиновники там отныне только государственные, и дружины роспуску подлежат... Очень такие вещи централизации власти способствуют, знаете ли.
   Зато князьям достались деньги.
   Правда к каким царским провинциям эти два, расположенные по обе стороны гор, удела прирезать (а Аршакия, с остальных сторон и вовсе княжескими землями окружена) -- бог весть.
   -- Ну что же, царь решил, Владетельные приговорили. -- подытожил я. -- Брат Люкава, подготовь к завтрашнему дню указ. А вас, князья -- вижу, вижу что утомились уже все, но прошу повременить и дать мне один совет.
   Не скажу, что осчастливил окружающих, но, как минимум, заинтересовал.
   -- Как все понимают, в Ашшории теперь свободно место главного министра. Есть у меня на эту должность один кандидат, но хотелось бы услышать ваше мнение.
   -- И кто ше это, гошудай? -- прямо, без экивоков, спросил Тонай Старый. -- Неушто княщь Эшпани?
   -- Нет слов, никто не заслужил права стать Главным министром, как князь Триур. Заслуги его неоспоримы -- даже во времена междуцарствия, когда наместники придерживали налоги и не отправляли их вовремя в Аарту, да, даже тогда он, как минимум, полные отчеты о сборах получал, и лишь благодаря его трудам ничего из собранного не разворовали. -- ответил я. -- За что честь ему, хвала, и указ о присвоении ордена, который вчера я, кстати, подписал. Но именно потому я и хочу, чтобы и впредь он занимал место казначея, потому как второго такого как он в нашем государстве не сыскать.
   -- Лестные слова, повелитель. -- отозвался Триур, ничуть, судя по внешнему виду, не расстроенный. -- Однако кого же вы желаете видеть на столь ответственном месте? Это должен быть опытный в управлении человек.
   -- О, он не только опытен. Наместник Аарты и Ежиного удела, -- да, Валараш уже неделю как закончил процедуру слияния провинциальной и столичной бюрократии, сдал дела и теперь занимался исключительно вопросами колонизации и нового монастыря, -- князь Штарпен из Когтистых Свиней еще и жителями вверенных ему земель любим да уважаем. Сам в трактире слыхал.
   -- Кандидат доштойный, повелитель. -- высказался Тонай Старый, когда повисшее в зале Совета молчание начало переходить границы допустимого. -- Я бы одобрил.
   В общем сейм выкрикнул мне "виват", на том заседание Совета и закончили.
   Оно и слава Солнцу -- пока сидели дождь кончился, засветило солнышко, и мне от резкой перемены погоды недужилось все больше и больше.
   -- Дедушка. -- Утмир пристроился рядом,едва мы вышли из зала. -- Прости, я очень виноват перед тобой.
   -- Ничего страшного. -- я улыбнулся внуку. -- Просто постарайся в дальнейшем свою фантазию не выпускать за пределы разумного. Она может заблудиться.
   Вернувшись в свои покои я запустил на колени князя Мышкина, который тут же принялся меня уминать и требовать ласки, развернул очередной свиток Аксандрита Геронского, под названием "Пневматика", и приступил к вдумчивому, тщательному перечислению всех матерных слов и идиоматических выражений, какие только были мне известны. Потом, от полноты чувств аж спел сурдопереводом -- при этом ужасно фальшивил.
   Блин! В нашей стране восходящего поца уже столетие как известен принцип парового двигателя, и ни один декоративный таракан из гильдии философов до сих пор не нашел ему практического применения! Так, ну-ка пускай ко мне завтра Золотой Язык заглянет...
   Засыпал с трудом -- все паровыми триремами грезил, -- зато утром проснулся полный сил, бодрый, и опосля утреннего молебна с предшествующим ему докладом Люкавы, отправился завтракать.
   Интересно, а вот с чего, интересно, такой прилив сил? Вроде как вчера человека на смерть отправил, за его мучительной кончиной наблюдал -- так ни тогда ничего в душе не шевельнулось, ни теперь малейшего сожаления нет. Видать гораздо больше мне от Лисапета досталось, чем я воображаю себе.
   Ну или может просто сволочь.
   На половине пути ко мне присоединился Асир -- молчаливый и задумчивый. Так и не сказал практически ничего, пока не подошли к дверям.
   -- Дедушка. -- наследник престола повернулся и посмотрел мне в глаза. -- Сегодня брат ни разу ночью не вскрикнул и не застонал. Я заходил к нему в комнату -- его кошмары отступают, когда я рядом. Дедушка, он спал и улыбался.

***

   -- А скажи мне, разлюбезный мой друг, Щума-- это вот что такое? -- я ткнул пальцем в чертеж.
   -- Это, государь? -- философ прищурился. -- Устройство, именуемое как "Шар Аксандрита", приводимое в движение посредством пара. Весьма остроумное изобретение, благодаря которому Аксандрит Геронский опроверг тезис о том, что для любого движения к предмету требуется приложить воздействие со стороны. Ваше величество, помнится, как-то упоминали его вскользь, когда мы с примасом обсуждали судьбу моего коллеги Явана.
   -- Нашего коллеги. Я тоже, если помнишь, в гильдии состою. -- и, между прочим, исправно плачу взносы. -- Действительно, мы говорили о чем-то подобном. А отчего этому шару еще не дано практическое применение?
   -- Какое, государь? -- с недоумением хохотнул наставник царевичей. -- Не скрою, игрушка забавная и въяве демонстрирует правоту философских построений Аксандрита, но что с ней можно сделать? Паровую молотилку? Так это ненадежно и гораздо дороже молотьбы цепами. Баловство это, повелитель -- гораздо лучшее применение для применения пара нашел Амдерих из Сирка. Он построил метательную машину из котла и трубы, с помощью которой защитники города потопили три асинских пентекора.
   -- Так. -- я помотал головой. -- Ну-ка вот с этого места поподробнее.
   -- Я, к сожалению, не знаком с устройством его парометателя -- он был уничтожен, а сам Амдерих погиб, при взятии города, но из того что слышал воистину достойно удивления. -- начал Золотой Язык. -- Насколько я понял из свидетельств -- а штурм Сирка был двенадцать лет назад, и даже те, чьим сведениям я могу доверять, многое или забыли, или поняли неверно, -- Амдерих взял большой котел, наподобие того, что использовал Аксандрит Геронский, но не стал устанавливать его на крутящуюся часть, а напротив, установил на неподвижную станину. Для выпуска пара он использовал длинную и толстую трубу, снабженную неким запирающим устройством при соединении с котлом. Зарядив в трубу каменное ядро, и доведя давящую силу пара до нужной, он резко открывал задвижку, и пар,вырываясь, выталкивал ядро с такой силой, что оно пробивало пентекор насквозь.
   -- Как же он из этой штуки целился, интересно? -- пробормотал я.
   -- Это неизвестно. -- развел руками философ. -- Но, полагаю, станина могла крепиться на поворотном механизме.
   -- Тогда уж и на качающемся тоже -- корабли наверняка были на разном расстоянии от места установки паромета.
   -- Вполне вероятно, что так оно и было. -- кивнул Щума.
   -- А ядра у него из пусковой трубы не выкатывались, когда он ее вниз наклонял?
   Глава столичной гильдии философов на пару мгновений призадумался.
   -- Это вполне решаемая проблема, государь. -- ответил он. -- Если плотно обмотать ядро тряпками и ветошью, и затолкать его в трубу паромета длинной палкой, то оно будет держаться.
   -- Мнда, интересная штука выходит...
   Ещё бы не интересная. Паровая, блин, пушка! Пороха на Мангала покуда не знают -- ну, насколько мне известно, -- так пока можно же такую артиллерию применять! Да, в качестве полевой не подойдет, ибо здоровенная дура получается, но как осадную и корабельную -- отчего бы и нет?
   -- И почему же, почтеннейший Щума, никто до сих пор не повторил этот паромет в Ашшории? -- поинтересовался я.
   -- Ну, в первую руку, государь, причиной тому деньги. -- ответствовал тот. Кроме того...
   Наставник царевичей замялся, но потом вздохнул, и все же закончил фразу:
   -- Это очень и очень опасно. Я не последний философ в Ойкумене, государь, но и представить не могу как Амдерих из Сирка высчитывал момент, нужный для пуска снаряда. Огонь никогда не горит совершенно одинаково, следовательно и вода в котле превращается в пар за разное время. Недогрей чуть, и ядро упадет, не долетев до цели. Перегрей, и от силы пара котел просто разорвет, поубивав всех, кто был рядом. Покуда эта задача не будет решена, использовать парометы не только малополезно, но и чудовищно опасно.
   Блин, а я-то размечтался! Может Щума мне хотя бы губозакатыватель изобретет?
   Так,а как эту проблему на Земле решали? Я, конечно, тот еще технарь, но в школе ведь учился. Что там было-то такое? А! Ну, конечно! Манометр!
   -- Слыхивал я про устройство, -- тщательно подбирая слова произнес я, -- которое может тебе помочь.
   -- В самом деле, государь? -- оживился Золотой Язык. -- И где же?
   -- Не одни философы промеж собой общаются, есть свои связи и у священников. -- отмахнулся я.
   Кстати -- да, реально общаются. Все, хоть что-то из себя представляющие философы знакомы если и не по личной переписки, так опосредованно. Делятся друг с другом теориями, изобретениями и посылают эпистолы с любой возможной оказией. Тот же Торис Карторикс, насколько знаю, от Щумы скарпийским умам целый ворох писем повез.
   Не знают тут еще про грифы "Совершенно секретно". Разве что Тарки Одноглазый опасность оставления военных разработок в открытом доступе осознавал -- потому до сих пор, видать, по всем морям трехрядки вместо пентекоров и не рассекают.
   --Называется это устройство, гм, силомер и действует вот по какому принципу...
  
   KolibriOS -- любительская операционная система занимающая очень малый объем на жестком диске, а дистрибутив у нее вообще на дискете помещается.
   Гайомарт -- первопредок людей.
   Дхаван -- бог врачевания.
  
  

Оценка: 7.17*222  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) М.Федоренко "Крылья свободы"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"