Смакотин Станислав Викторович: другие произведения.

Вторая надежда или байки электрика

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 6.72*35  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    У каждого электрика существует вероятность попасть под напряжение. Как и произошло с одним... Не самым аккуратным товарищем. Только вместо ада или рая оказался тот в совсем уж непонятном месте. А местный губернатор почему-то меняется в лице прямо на заседании, узнав о случившемся. PS Название пока рабочее, как и идея. С продами частить не стану, но и бросать текст - не в моих правилах, пополняться будет по мере написанного, приемлемыми отрезками. Решил попробовать отвлечься от 1905-го и в перерыве написать социальную, видимо, фантастику. Книгу, наверняка, допишу до конца - текст меня затянул и увлёк. Ну и как обычно: комментарии с критикой и не только - велкам, уважаемые читатели! ;)

   'Крокодил' завис перед клубом, оглашая рёвом окрестности. Мне показалось даже, что сквозь стекло видны лица пилотов - спокойные, работающие мужики. Что им кучка каких-то голодранцев со стрелковым оружием: отработать пушкой, да дело с концом. Фигня делов...
  Пустые глазницы окон не выдавали присутствия беглецов, но машина не улетала, словно чего-то дожидаясь. Я впервые в жизни так близко наблюдал боевой вертолёт, и надо сказать... От подобной мощи душа опустилась в пятки! Теперь становилось понятным, какой ужас он наводил на душманов в Афгане: уверенный, вытянутый корпус, обтекатели которого напоминали ладные, крепкие мускулы, а гигантские лопасти пропеллера создавали внизу такой вихрь, что трава вырывалась с корнем... Да и сам он, действительно, как нельзя больше походил на огромного летающего крокодила! Народ, как всегда, попал в точку с названием!
  Если даже я, сталкивавшийся в жизни с военной техникой, оробел... Что же тогда должны испытывать в здании люди, никогда не то, что боевого, простого-то вертолёта не видавшие?!.. Ведь для мужиков он - аки Бог с небес?
  Вторая машина барражировала вокруг городка на малой высоте, то исчезая за деревьями, то появляясь снова. В авиационной тактике я не спец, но наверняка тот - занимался прикрытием.
  Вжавшись в стену у окна, я молился об одном: чтоб только Андрей со своими не вздумал стрелять! Ми-24-й им всё равно не завалить, а вот тот их - пошинкует на капусту, как пить дать! Вместе со зданием этого несчастного, бывшего клуба... Оставалась слабая надежда: пилоты поймут, что городок пуст и свалят восвояси. Топливо же не вечное в баках? А до места заправки, как понимаю...
  Я осторожно высунулся снова. И в ту же секунду понял, что надежда рухнула.
  В пустом проёме второго окна возник силуэт. Мне показалось даже, что я расслышал автоматную очередь - хотя, конечно же, показалось... Кроме рёва 'Крокодила' вокруг невозможно было различить ничего... Даже моего отчаянного, безнадёжного крика...
  Не знаю, попал стрелок, или нет. Если даже и попал - дробина ещё никогда слонов не убивала. А вот привести зверя в бешенство, это запросто!
  Под крылом монстра ярко вспыхнуло. И в ту же секунду одноэтажное строение исчезло в дыму, сквозь который мелькали огненные всполохи разрывов. Даже здесь, в сотне метров, под ногами задрожал пол: казалось вот-вот, и старенькая пятиэтажка сложится этажами, погребя под грудой бетона всё живое... Звук взрывов дошёл спустя секунду, набив полные уши ваты.
  Лётчик решил не мелочиться: продолжая висеть, вертолёт методично расстреливал здание, посылая снаряд за снарядом в ад, что минуту назад назывался старым офицерским клубом бывшего военного городка...
  Потрясённый увиденным, я замер у окна, забыв об осторожности. Наверное, одинокая фигура отчётливо просматривалась издали... А возможно, оптика у военных лётчиков позволяла разглядеть то, что не доступно простому глазу. С расстояния, к примеру, около километра - ведь именно там, над верхушками деревьев гулял второй 'Крокодил'. Который уже не летал кругами, нет...
  Округлившимися глазами я смотрел, как небольшая точка быстро увеличивается в размерах - вот проявилась хищная морда с выпученным стеклянным глазом, небольшие крылья по бокам... Как это называется у них? Боевой заход? На одинокого, мать вашу, беглого электрика?!..
  Жжение в ладонях достигло верхней точки: руки словно прижали к раскалённой плите! Но куда там... Против лома нет приёма, это вам не бандюки...
  Бежать, спасаться от надвигающейся смерти не хотелось. Хватит, набегался! Да и картина массовой гибели словно припечатала к полу: ведь там, куда продолжал долбить первый, находилось душ двадцать людей... Которые за небольшое время успели стать своими в доску... И потому я продолжал упрямо стоять, глядя на любимый вертолёт детства. Помнится, даже клеил его модель с отцом по журнальным выкройкам, так как красивый он... Кто ж знал, что когда-нибудь меня убьёт?
  Нас разделяли какие-то сотни метров. Сейчас, в эту самую секунду, под его крыльями вспыхнет пламя, и...
  Скорей рефлекторно, закрываясь, я вытянул перед собой руки и зажмурился. Умирать с открытыми глазами не хватило сил - видно, я совсем не герой. Под нарастающий рёв я всё же почувствовал, как кожу изнутри рвёт несущимся по венам потоком, и...
  Когда глаза открылись, я не поверил увиденному. Едва не зацепив пятиэтажку, вертолёт прошёл над самой крышей. Поднятая лопастями пыль едва не сшибла меня - я с трудом удержался за подоконник. Только вот, промчался он... Безвольно вращаясь вокруг оси, скорей даже - кувыркаясь.
  Прошла секунда, за ней другая... Удар невероятной силы заставил меня вновь схватиться за стенку, но с большим трудом я сумел-таки устоять. Облако осыпающейся штукатурки окутало комнату, и я бросился к выходу. Удивляться не оставалось времени - первая машина, перестав долбить клуб, резко взмыла.
  
  Тряска под пятой точкой усилилась - старенький уазик выкатил в лесополосу, и серая пелена пятиэтажек сменилась жёлто-зелёным месивом. Среди которого нет-нет, да и мелькнёт одинокий дачный домик с палисадником.
  - Где-то там, за развилкой, налево повернёшь. - Василич перегнулся к водиле. Добавив по окончании непременное 'мля'.
  След от грязной подошвы остался на моей штанине, и я молча отряхнулся: передняя, пассажирская дверь 'буханки' не работала никогда, потому бригаде оставался салон. Докричаться же до Макса под завывания движка являлось делом весьма проблематичным, и нам оставалось нырять вперёд, корректируя водителя. В данном случае навигатором служил напарник, так как маршрут к подстанции - вроде как знал.
   Когда-то давно мне попадался рассказ, где фигурировал 'остров посланных на'. Суть проста: тебя посылают, а твоя копия немедленно там возникает. И сколько раз послали - столько на этом острове твоих клонов. Так вот: бесконечными Василичами тот клочок суши должен просто кишеть.
  Брякнувшись на место, тот с тоской оглядел меня. Затем, почесав где-то в складках грязной робы, начал:
  - Эх-х-х, Серёга... Нам бы понедельники взять и отменить, да?
  Что последует дальше я представлял себе прекрасно, поскольку с Дедом катался уже давно. Сейчас он начнёт о будущей пенсии (до которой пять лет), затем перейдёт на отпуск (из которого вышел ровно месяц как) и закончит новогодними праздниками. До которых остаётся, к его великому сожалению, 'цельных два месяцу'.
  Дед - одно из прозвищ, а ещё: 'Старый', 'Старый хрен' а иногда уж вовсе непечатные эпитеты. Которыми Василича, бывшего кабельщика и того ещё пройдоху, щедро награждал весь наш отдел. Впрочем, деда мужики любили, а он никогда не обижался. И если вечером из раздевалки слышалось 'да не пошёл-ка бы ты на...' - можно было не сомневаться: Василич с выезда уже вернулся и как раз разоблачается.
  Я как в воду глядел: обложив первый день недели парой прилагательных, Дед перешёл к отгулянному отпуску:
  - А в отпуску Серёга - благода-а-а-ать... - мечтательно закатил он глаза. - С утра просыпаешься и...
   Что следовало за просыпанием Василича я не услышал, поскольку 'буханка' резко тормознула, встав колом.
  - Приехали. - Макс уже скинул туфли, располагаясь горизонтально. - Разбудите, как закончите. - Макушка скрылась за спинками кресел.
  Сломанная дверь уазика приходилась водиле как нельзя кстати: вперёд никто не совался, а места вытянуться на сидушках - хватало тому как раз. И сотрудники службы учёта электроэнергии, к которой прикреплена машина, имели в связи с этим стойкое подозрение, что калитка повреждена неспроста. Однако доказать ничего не могли, да и не старались особо: дрыхнет водила - так на то он и водила. Его дело довезти, а работать - нам.
  Покряхтев по поводу нынешней молодёжи, потуже запахнув мятый бушлат и для порядка ругнувшись, напарник немедленно предложил:
  - Серёг, а давай ты счётчик смонтируешь, а я посплю? С Максом на пару? Так мля, Макс?
  - Да пошёл ты, Василич... - и я спрыгнул в липкую грязь. Закинув на плечо моток кабеля. - Выгружай инструмент, я иду Те-Пе открывать.
  - Каску одень... - донеслось в спину.
  - Да пошёл ты, олень... - срифмовалось у меня невольно.
  Но голову всё ж прикрыл - засекут тэбэшники, гуд бай премия.
  Трансформаторная подстанция (она же те-пе, тепуха, тепешка и ещё много как) располагалась на пригорке. И пока я, взбираясь по скользкой, усыпанной листьями земле, дополз до жёлтой будки, на острове посланных прибавилась минимум пара Максов. Причём, вместе с уазиками: в горку тот решил не лезть, предоставив удовольствие затаскивать инструмент наверх нам с Василичем.
  Сооружение носило номер '020-Зе-2' - ярко нанесённая надпись сияла свежей краской на жёлтой стене. Никогда не обращали внимания на нумерацию таких будок? Как присваиваются названия, да и кем - всегда оставалось загадкой. Даже для нас, электриков, их обслуживающих. Во всяком случае, сколько я не интересовался - внятного ответа получить не смог: нумеруем и нумеруем. Как сказали - так и пишем. Кто сказал и почему - дык начальство и распорядилось. Причём, на вопрос этот так отвечали все, включая само начальство. Наверняка существовал какой-то ГОСТ, но... Но я о нём не знал.
  Первые числа ноября чреваты заморозками и пока я, отдалбливая примёрзшую дверь и матерясь на весь лес (какой электрик не матерится - ну-ка, покажите мне?) пытался справиться с замком, под бушлатом ощутимо помокрело. Скользкий ригель всё никак не цеплялся, за пазуху же стекало всё то, что таяло на крыше. Жить, а тем более монтировать в понедельничную рань общеподстанционный учёт у чёрта на куличках - не хотелось напрочь.
  Тугая створка, наконец, со скрипом подалась и, едва не кувыркнувшись, я оказался внутри.
  Отряхивая рукава, огляделся.
  Всё как обычно: узкий коридорчик, по бокам дверцы, так называемые, ячейки. Справа 'высокая сторона', где проходит десять тысяч вольт, слева низкая - та, что ноль четыре. Рутинная работа - установить в отключенной, не введённой в эксплуатацию новенькой подстанции, счётчик, написать акт, да смыться отсюда на хрен. Два часа от силы, да и то - если Василич соизволят шевелиться.
  Что вряд ли, судя по ленивой перебранке у машины. До меня донеслось: '...какого лешего' и '...я те, Макс, припомню...'. Сквозящее через слово 'мля' - как фирменный бренд Василича.
   Дед с крепкого бодуна, да и у самого, если честно, в голове шумит от вчерашнего. Работать придётся одному.
  Спускаться обратно по грязи, помогать разгружаться Василичу - не хотелось, и потому закурив, я механически открыл несколько ячеек: первая, вторая... Когда дошёл до третьей, взгляд привлекла продублированная на задней стенке, за приводом рубильника цифра её номера. Тоже, три. Несколько раз я встречал подобное и никогда не задумывался - цифра да цифра. Зачем рисовать её там, когда всё пронумеровано снаружи? Так оно видней обслуге подстанций, их это вотчина. Мало ли...
  Осветив 'тройку' фонариком я пригнулся: выполнена как обычно, трафаретом, ничего примечательного...
  Бам.
  - Вот же твою же мать! Же!!!..
  Голове под вязаной шапкой стало значительно легче, а с языка сорвалось пару ласковых (прибавив меня родного на острове посланных): лезть в яму за каской не хотелось совсем! Делать, впрочем, было нечего, и, кряхтя, я опустился на четвереньки. На плече всё ещё мешался моток провода, который я так и не успел сбросить.
  Наверное, гудение могло насторожить меня раньше, когда я открывал саму будку. Так как подстанции без электричества не гудят. А правила ТБ я нарушил минимум несколько раз - начиная с того, что полез внутрь в одиночку и заканчивая сованием носа туда, где работать не собирался. Но...
  Но услышал и вспомнил я слишком поздно. И если вам скажут, что перед смертью мимо глаз проносится жизнь - не верьте. Потому что кто умер - об этом не говорят. А кто нет - так то происходило не перед смертью и означает чушь. Полную.
  Гул превратился в ярчайшую вспышку. Миллионы солнц, сойдясь воедино, рассыпались вдребезги, грохнув осколками в гигантские тамтамы. Отбив страшную дробь, замолкли и те. Последнее, что я ощутил - как невероятная сила притянула меня к оголённой части высоковольтного кабеля ячейки номер три. Оказавшейся под напряжением, как и вся подстанция.
   После чего наступила пус-то-та.
  
  
  Хорошо вот так поваляться дома, в кровати. До будильника ещё долго... Хотелось бы, во всяком случае, чтобы долго. Просыпаться неохота!
  Я перевернулся на другой бок, подложив руку под голову.
  И чего так неудобно? Нет, кровать у меня не самая лучшая, давно мечтаю купить новую. Эта вот - осталась от бабушки, наверное, меня ещё вполне могли на ней делать. Папа с мамой, допустим, когда в гости приезжали. К бабушке... То есть, тёще и маме, видимо.
  Кровать, конечно, неудобная... Но ведь не железная же?!
  Гудение вокруг. И я лежу.
  В голове пронеслись события последних минут: вспышка, запоздалая мысль о высоком напряжении... После - провал в памяти. Я умер? Это рай?! Если в раю что-то гудит, значит, вряд ли это он. В том месте души праведников должны отдыхать от бренного, наслаждаясь тишиной и спокойствием. А гудение уже меня порядком напрягает, и это только самое начало. Отдохнёшь здесь...
  Я осторожно приподнял ресницы, стараясь не шевелиться. Темно хоть глаз выколи!
  Где-то читал, что боль от ожогов приходит с первыми движениями. Впрочем, только что ведь переворачивался и ничего?
  Так, это точно не рай. Тогда что? Ад?! Ага, а гудят, очевидно, котлы со смолой - они там теперь, видите ли, электрические! Прогресс и в преисподней на месте не стоит - эвон как работают, котлы-то...
  А ещё в аду вряд ли существует шум леса вокруг. С пением птичек и стуком топора. Хотя... Как посмотреть, что ещё за лес и что за птички. Да и кто там топором машет, что немаловажно. Если, конечно, то что слышится сквозь гудение - не бред. Значит, раз это не ад и не рай - я всё ещё в подстанции? Но чего так темно-то?!.
  - Василич?.. - слабо позвал я.
  Ничего.
  Точно помню открытую дверь - света должно быть достаточно, однако темень. Но неполная и дует. Откуда? Ага, справа у пола окошко, вентиляция... Оттуда и тусклый свет. Хм...
  Осторожно ощупав тело, я нашёл себя в привычной спецовке. Дыр, обугленных ран и прочей жуткой всякости - навскидку не наблюдалось. На полу рядом рука нащупала кусок провода - механически я сунул его в карман, сам себе подивившись: 'Лежит при смерти, а материалы экономит... Идиот, не?..'
  Неуверенно встав на четвереньки, я прополз несколько метров - светлые очертания четырёхугольника обмануть не могли, выход там.
  Нащупав замок отодвинул щеколду, навалясь всем телом. Не поддаётся. Примёрзла? Это сколько я тут пролежал тогда? Сутки? Сам ведь отдалбливал только что?
  - Василич, эй? Дед?!.
  Поднявшись, я дал несколько мощных пинков железяке:
  - На тебе, на... И ещё раз - на!!!..
  Со страшным скрипом створка, дрогнув, пошла и в лицо ударила волна свежего ветра. Открывать глаза не хотелось (страшно), и я начал считать про себя, готовясь к худшему:
  Три...
  Тебя убило электричеством, по-другому и быть не могло - десять киловольт не шутка! Точней, верная смерть. Всё, что ты увидишь сейчас, Серёга, преддверие загробного мира.
  Два...
  Однако, тело я ощущал, с осязанием, обонянием и чёрт те чем ещё - всё в порядке. Как, кстати, и с надетой робой. Вроде. В чистилище что, тоже в спецодежде попадают? Слышу также отлично - топор и птички никуда не делись! Значит, выжил?!
  Один...
  Стоять с закрытыми глазами как минимум глупо, а открывать всё равно придётся! Так что сделай это прямо сейчас!
  Есть.
  
  Вокруг лес. Тот же, осенний. Над головой серое ноябрьское небо, затянутое низкими облаками. Постанция и я в ней стоим всё на том же пригорке, однако... Однако. Однако!!! Ёперный театр, мать его!!! Где я?!
  Ни следов моего подъёма в гору, ни зелёной 'буханки' с Василичем и Максом... Ни даже самой дороги внизу, по которой мы приехали - я не увидел! Их просто не существовало в принципе. Повсюду, сколько хватало взгляда, желтел ровный, нетронутый ковёр из листьев. Уходящий прямиком в лес.
  Я спрыгнул, ошалело осматриваясь. И только сейчас, оказавшись вне будки, уловил взглядом ещё одно невероятное изменение. Точнее, оно само бросилось в глаза, вопя о себе на весь мой обалдевший мозг. Подстанция!!! Подстанция стала красной и кирпичной! Да и номер...
  Удивлённо обходя сооружение, я остановился у таблички. Провёл рукой по холодной гладкой поверхности, оставив на конденсате небольшой мазок. После, сглотнув, поднял голову и вновь вчитался в цифры. Белым на ярко-красной поверхности, выполненная трафаретом, сверху зияла надпись: 'Тэ Пэ ноль двадцать-Зе'. Куда пропала двойка?!
  Здание будки выглядело старым и ветхим - таких не строят с полвека как. А если и встречаются где, то редко и на грани вывода. Из эксплуатации.
  Приехали.
  
  Достав сигарету, я опустился на корточки. Механически прикурил, глубоко затянувшись. После стал тщательно изучать поверхность зажигалки, вертя её и так, и эдак.
  Гладкая! Ровный цилиндрик корпуса, отлично подогнанное колёсико. Никогда не задумывался над этим, но наверняка их изготовлением занимается целая индустрия! Это же надо: колёсико отлить в миллионных количествах, железячку, его крепящую - изготовить. Кнопочка опять же - пластмассовая, с пружинкой... И их тоже надо создать и скрепить!
  Сделав ещё затяжку, я продолжил изучение.
  А наклейка? Ты представь: дизайнер рисует, начальство утверждает (или не утверждает) текст, потом макет со всякими надписями. Споры, крики, лишения премий... Семейные драмы, можно сказать. А на выходе - такая вот простенькая с виду зажигалка. Ничем не примечательная на первый взгляд. Сколько же народу задействовано, чтобы она к тебе попала!
  Ещё затяжка.
  - А сколько народу должно быть задействовано, прости что вмешиваюсь...
  Внутренний голос, всё это время робко стучавшийся в размышления, наконец, прорвался.
  - ...Сколько народу, ещё раз прости, необходимо, чтобы: переделать подстанцию и сравнять целую дорогу? Замаскировав всё так, что комар носа не подточит, а?! А главное: сколько на это ушло бы времени и вообще: на фига и кому это надо делать?!..
  Ответа я не знал.
  Спасительная мысль пронзила мозг, заставив подскочить тело:
  'Телефон!'
  Трясущиеся руки охлопали карманы. На месте! Включить... Работает!
  Последним вызовом стоял номер Василича и не раздумывая я надавил его пальцем. Ну же!
  'Проверьте параметры сети...'
  Да чтоб тебя! Какого лешего? Есть же связь, вот шкала...
  С удивлением я поднёс смартфон ближе. На первый взгляд всё в норме: на экране присутствовало привычное название оператора, однако...
  Однако напротив аббревиатуры МТС стояла едва приметная цифра 'два'. Эмтээс два?
  Что за чудеса... Никогда о таком не слыхивал!
  Спокойно. Коли есть МТС, должны найтись и другие? А ну-ка... Несколько движений пальцем по экрану тут же доказали обратное: китайская техника не желала более признавать никого. Но такого ведь не может быть, верно?
  Лесная прохлада понемногу вползала под одежду, и, несмотря зимнюю спецовку, по коже поползли первые мурашки. Отчаявшись вразумить гаджет, я несколько раз подпрыгнул, размахивая руками.
  'Тук-к-к...' - уловило ухо.
  Не дыша я замер. Это я так приземлился? Или, нет?
  'Тук-к-к-к...' - донеслось вновь из лесу.
  Раззява! Я ведь пока валялся слышал, как топор стучал! И всё это время он тоже стучал, причём не так далеко, судя по звуку!
  Ища его источник, я обошёл будку, напряжённо прислушиваясь, пока не поймал примерное направление.
  Где валят лес - там люди. Значит, и нам туда!
  Дорога здесь всё же имелась. Совсем с другой стороны и едва видимая. Я с трудом различил уходящую в глубь сосен заросшую колею. Орудовали топором именно там.
  'Действительно, раз здесь тэпуха, то не по болтам ведь её собирали? Явно привезли на чём-то да поставили. - размышлял я, шлёпая в лес. - Только вот колеёй этой... Крайний раз при Володе Ясно-Солнышко пользовались...' - высохшая трава приходилась выше колен, и я с трудом выдёргивал боты из хлюпающей жижи.
  Ноги безнадёжно промокли в первые же секунды и сейчас я мечтал о двух вещах: разуться и выяснив того, кто меня разыграл таким образом, крепко начистить тому... Пусть будет морду. Хоть в мыслях моих и звучал совсем иной термин. Так вот босиком и начистить. То самое.
  С каждым шагом приближаясь к невидимому дровосеку, я напрягался всё больше. Помимо кирпичной подстанции, единственного оператора и исчезнувшей дороги заметилось ещё кое-что. И 'кое-что' это совсем не успокоило.
  Городская окраина лежала в паре километров, а шоссе так и вообще: метрах в трёхстах. Гул машин на таком расстоянии должен фоном звучать, а здесь - девственная тишина. Как в глубокой тайге.
  'Тук-к-к-к... Тук-к-к-к-к...' - раздавалось всё ближе.
  'Где ж ты, мил человек? - вертел я головой. - Покажись уже!'
  Внезапный скрип вынудил ноги остановиться, а тело навострить слух. Последовавший за ним шелест, переходящий в шум, заставил меня бодро рвануть назад, не оглядываясь даже на всосанный жижей бот. И я так и шлёпал: одна ступня босая, вторая в промокшем ботинке. Страшно неудобно, надо сказать! Однако, выбора не оставалось. Поскольку прямиком сюда, отделившись от остальных, стала резко наклоняться здоровенная сосна.
  'Мать твою... - задыхаясь, чертыхался я. - Только вынеси, не подведи!!!..'
  Шаг. Ещё шаг. Время остановилось, предоставив мне возможность размышлять. Но бег мой - отнюдь не ускорив.
  Спиной отлично ощущалось, как могучее дерево набирает скорость, подчиняясь гравитации.
  Ещё шаг! Ещё один!!! Не успею...
  Отчётливая мысль о переломе позвоночника (что как минимум) пришла первой. Второй (и как всегда запоздалой) подоспела другая, тоже верная. О том, что сваливать следовало не от сосны, а ей поперёк, то есть в лес. Поздно!!!
  Два очень медленных шага...
  Нее-е-е-ет!.. Не сейчас...
  Удар позади почувствовался всем телом, отдав в ноги и особенно в ту, что необута.
  Переводя дух я обернулся, мечтая увидеть автора произведения, что называется, воочию. И хоть отлично понимал, что виноват сам и никто иной, отказать себе в удовольствии просто не смог:
  - ...!!! - многоступенчато разнеслось на весь лес.
  - ...! - вернуло мне эхо.
  От опушки уже торопился человек. И надо сказать...
  Под ложечкой неприятно засосало, а тело непроизвольно развернулось обратно. Мгновенно!
  Убегать снова - не хотелось совсем. Но когда к тебе несётся здоровенный детина с топором... Лежащим на плече в косую сажень!..
  Я со всех сил, не размышляя, рванул назад. Так, как не бегал, пожалуй, ни разу! Если вам не приходилось сматываться в лесу от чувака с топором, просто поверьте: босая нога помехой не является. Ничуть! Точку опоры ищет - не хуже обутой!!! Красная будка маячила вдали, и я молился успеть к ней первым. Там можно закрыться изнутри!
  'Хык... Хык... Хык!..' - часто вырывалось из груди.
  'Шлеп... Хлюп... Шлёп!!!..' - вторило снизу.
  Вариант, что лесоруб может настигнуть - не рассматривался. Даже в мыслях! Как крайне неприятный!!!
  - ...о-о-ойте!!!.. Простии-и-и-ите!!! - шлепки за спиной приближались.
  Не снижая скорости, я обернулся. Парень, словно вездеход, мощно топал следом, рассекая траву и разбрызгивая воду. Ручищей крепко сжимая топорище с широким лезвием.
  Лучшее, что я смог проорать в ответ, это:
  - Топор брось!!!..
  Вертеть башкой совсем не стоило. А убегать в двух ботинках - всё же удобней, здесь я наврал. В следующую секунду ступня в носке предательски заскользила, и, проехав по траве копчиком, я застыл на пятой точке. Прибыли...
  - Простите, пожалуйста... - дошлёпав до меня, шаги остановились. - Я вас не видел!
  Копчик болезненно ныл, перебивая оледеневшую пятку. Представляя над собой секиру в замахе, я всё же нашёлся:
  - Сам кто будешь?
  - Иван. Дровосеки мы. - пробасили шаги, чуть потоптавшись. - Со Стамеевки. Давайте я вам помогу. Простите ещё раз...
  - Сам щас встану.
  Поняв, что убивать меня не станут, я немного расслабился. Сразу стало стыдно за произошедшее - действительно, мужик помочь бежал, извинялся, а ты как заяц от него... Драпанул. И чо, что с топором? Работают люди, лес валят. Китай ведь надо кому-то кормить? А виноватый вежливый голос вызвал стойкое желание взглянуть на такую невидаль. Поскольку у людей рабочих специальностей чувство такта - нонсенс, заявляю знаючи. Другой на его месте так обложил бы, что мама не горюй. Напрягало одно: ни о какой такой 'Стамеевке' в окрестностях я слыхом не слыхивал. Хоть и прожил в Томске все свои тридцать лет.
  С трудом поднявшись, я повернулся к Ивану.
  Передо мной, виновато улыбаясь, стоял габаритный мужик в синей спецовке. Наподобие моей робы, со светоотражателями. Ноги в высоких болотниках, руки в хебэ перчатках... Работяга, видно, как и я. Топор, кстати, бросил, о чём ему оралось - и на том спасибо!
  Необычно смотрелась лишь длинная, густая борода, как принято у староверов. Да и то - как необычно... Хочет - носит, страна у нас свободная.
  - Ай-ай-ай... - глядя на босую ногу, бородач закачал головой. - Потеряли пока бежали? Укажите, где? Можно захворать, нынче морозит!
  В другой ситуации я решил бы, что меня разыгрывают. Но вопрос звучал настолько естественно, что я удивлённо поднял руку:
  - Там остался.
  Через секунду подошвы сапог засверкали по дороге. Чуть свернув, Иван подобрал в траве инструмент, и вскоре от сосны послышались методичные удары.
  Я же усиленно переваривал новую информацию. И фиг с его гипервежливостью и речью! Как и с непонятной услужливостью - сейчас меня волновали вопросы поважней. Утверждая, что он с некой 'Стамеевки', тот, похоже, не шутил. На спине бушлата Ивана, точь-в-точь как на моей, красовалась белая надпись: 'Стамеевка'.
  Беда заключалась в том, что моя гласила 'Горэнерго', чем определяла принадлежность к известной конторе. Часто встречались также водоканальцы и газовики. Но вот 'Стамеевцы'?
  Пока я хромал к сваленной сосне, на ум пришла единственная ассоциация: принадлежащая местному олигарху Стамееву городская сеть магазинов 'Стамеевъ'. С 'ять' на конце. Торговавшая сырами на пальмовом масле, порошковой молочкой и прочей дешёвой гадостью. Однако сеть ту мы обслуживали, и подобных роб там - я не встречал ни разу.
  Добредя до места, я уселся на шершавый ствол, начав растирать ступню - окоченевшие пальцы напрочь утратили чувствительность. Вторая нога тоже промокла, но до неё ещё следовало добраться.
   Молча наблюдая за торчащей кверху задницей да прислушиваясь к хрусту, я невольно улыбнулся: Иван старался на славу, прорубив в ветвях солидный колодец и нырнув в него по пояс, головой вниз.
  Продолжая массировать ногу, я начал осматриваться: у свежего пня брошен рюкзачок вроде походного. Наверняка, с едой. Дорога, а точнее просека уходила за поворот. Ни техники, ни кого-либо ещё поблизости - не наблюдалось. На чём лесоруб прибыл и как повезёт добытое - оставалось загадкой. Как и то, зачем он, собственно, валит лес по старинке? Когда в помощь его профессии давным-давно придуман такой гаджет, как бензопила.
  - Слушай, а ты где тачку бросил? - пальцы понемногу отходили, и я перешёл к осмотру ступни на повреждения.
  Хруст немедленно прекратился.
  - Тачку?
  - Пешком, что ли, сюда пришёл? - одна заноза всё-таки нашлась, и я как раз мужественно готовился приступить к её ликвидации.
  Ноги скрылись в ветвях и через минуту на их месте появилась бородатая голова.
  - Отчего пешком, привезли.
  - Один трудишься?
  - Один.
  Поймав край, я осторожно потянул. Приятное чувство разлилось по ноге - вышла!
  - Ну, волков бояться - в лес не ходить? - довольно подмигнул я.
  Почему-то ответной улыбки не последовало. Протянув ботинок (вот же молодец!) тот, помедлив, совершенно спокойно ответил:
  - Волков в округе много нынче, да. Недавно дядю Петю схавали. Костушек не собрать.
  Я как раз завязывал бантик, собираясь спросить, как выйти в город. И поперхнулся, позабыв ясельный способ шнуровки.
  Оставив шнурки как есть, я медленно выпрямился, стараясь не делать резких движений. Внимательно поглядел на Ивана.
  Тот сохранял серьёзность, молча отряхивая куртку.
  - Ну... Раз волки-то, ты не топором ведь от них отмахиваться будешь? - с трудом растянул я улыбку.
  Всё ещё теплилась надежда, что он просто шутит. Не смешно, неудачно, но - бывают такие экземпляры, встречал. Ляпнут как в воду пукнут, и считают себя... Гениями юмора типа. Сейчас вот и этот - заржёт и мне придётся типа улыбаться. Типа оценил.
  - Топором не отбиться от стаи... - пожал он плечами. - Вверх лезть да ждать, пока приедут.
  - Кто, говоришь, приедет-то?
  Поднявшись на ноги, я медленно увеличивал пространство между нами. Не сводя с сумасшедшего глаз.
  - Известно кто - барина люди. Со Стамеевки!
  Нога моя аккуратно перешагнула поваленный ствол. За ней другая. Теперь нас с психом разделяло дерево, да и обувь на месте - бежать станет легче. Стараясь не дёргаться, я медленно отступал. Только сейчас заметив на его груди светлую бирку. Зрение у меня отличное, потому номер 'СТ-327Х' я прочёл без труда.
  'Беглый? Вопрос только: беглый псих, или зе-ка? Психи вроде без номеров должны, хотя я не спец...'
  - А барином там Стамеев, разумеется? - уточнил я, намечая глазом маршрут.
  - А как же. - и дровосек низко поклонился. - Антон Генрихович, будь он здоров!
  При последних словах я вздрогнул. Право подписи в магазинах 'Стамеевъ' имел исключительно собственник, доверенности никому не давая. И десятки раз я лично вручал акты на счётчики низенькому толстячку с неприятными замашками и лысиной. Звали хозяина торговой сети - Антон Генрихович.
  Решив не бесить психа, я кивнул головой из солидарности - будь он тоже здрав, мол. Хоть Стамеева и не переносил на дух.
  - А ваша деревня как зовётся? - Иван, казалось, вёл себя совершенно естественно. Указывая пальцем на меня, по-простецки добавил: - Никогда не встречал такого порядка букв.
  Я ничему уже не удивлялся. Псих в робе с номерами, который не умеет читать, считая, что живёт в деревне, где дядю Петю сожрали волки, обглодав до 'костушек', а барином сидит олигарх Стамеев... Мать-мать-мать! С какого отделения ты сбёг-то? Для совсем ку-ку?! Почему-то именно 'костушки' добили меня окончательно.
  Не желая более испытывать судьбу (а с ней и миролюбие болезного), меня срочно осенило:
  - Слушай!.. А я там в подстанции... Кой-чё забыл! Щас найду вот, и...
  Развернувшись, я деловито зашагал обратно. Будь у меня вместо ушей вмонтированы локаторы, оба смотрели бы в единственную точку. Напряжённо застыв.
  - Про деревню-то не сказали... Губернаторские, что-ль?..
  Звучало по-детски обиженно. Не зло, не грубо, без тени агрессии. Словно покладистому ребёнку не досталось мороженого, а он-то так рассчитывал!
  - С Горэнерго мы... - не сдержался я, продолжая топать. - Местного.
  - Не слыхал о такой!
  Ответ совсем не удивил. Как и некие 'губернаторские'. Решив покинуть мутного дровосека как можно скорей, я уверенно рассекал жухлую траву. Удивлённый возглас заставил-таки обернуться:
  - Ого-го! Не ваши едут?
  Взобравшись на поваленный ствол, Иван смотрел в другую сторону. Приложив ладонь козырьком и даже встав на цыпочки. До ушей донесся далёкий, но знакомый звук и я облегчённо выдохнул. А с души будто камень сняли:
  'Ну, наконец-то! Вернулись, собаки? Ща я вам...'
  Представив, что скажу Василичу (если вообще буду что-то говорить), и как потом доберусь до Макса, я остановился, разминая кулаки. Розыгрыши-розыгрышами, но всему есть предел. И оставив в бессознанке меня непонятно где - парни далеко переступили черту. Настолько далеко, что...
  Напряжённо застыв, я слушал звук приближающегося мотора. Отличить движок продукции родины Ильича я смогу где угодно, включая марсианскую пустошь. И в принадлежности не сомневался ничуть.
  'Настолько далеко зашли мои парни, что... - как и Иван, я поднялся на цыпочки, отчаянно щурясь. - Что не могли они так со мной и уаз не наш! Два уаза...'.
  Сквозь деревья мелькнула 'буханка'. Следом ещё одна. Водилы явно спешили, выжимая максимум - завывания двигателей спугнули целый пернатый выводок. Толстая птица, вспорхнув неподалёку, с недовольным квохтаньем пролетела над самой головой. Хлопая крыльями и отчаянно ругаясь, быстро скрылась из глаз. Удивляться встреченному у города глухарю мне было некогда. Совсем некогда.
  Наверняка в этом лесу водились и зайцы. Раз свободно порхали глухари, а волки ели дядей Петь, причём до самых 'костушек'... Как необходимые звенья пищевой цепи - готов поспорить даже, что водились. И скорей всего, в великом множестве.
  Так вот: у зайцев, если представители их вида могли наблюдать сейчас поляну... Откуда-нибудь из схронов... У зайцев должно возникнуть чувство зависти к конкуренту в беге!
  Рванув со всех ног в третий раз (и это за последние полчаса!!!), я отчаянно молился об одном: исчезнуть отсюда навсегда. Сейчас! Вчера!!!...
  Потому что из дверей тормознувших 'буханок' посыпались спортивного вида парни в камуфляже. У первых двух (дальше я не смотрел) в руках находились штуки, до боли напоминающие автоматы Калашникова.
  
  Заседание затягивалось. Сильно, затягивалось. И Всеволоду Арнольдовичу давно уже скучалось: с тоской наблюдая старающихся докладчиков, чиновник с трудом сохранял подобающее выражение лица. Добавив последнюю рожку к чёртику и заштриховав её, он насладился рисунком: чёрт вышел на славу! С поросячьим рыльцем, наглой улыбкой и вообще: весь из себя классический, традиционный во всех отношениях, демонёнок. Как сию минуту выскочивший из глубин ада. Привычку рисовать чертей он приобрёл ещё в студенческие годы на скучных лекциях и оставался верен ей всю свою жизнь.
  Вздохнув, несостоявшийся художник перелистнул блокнот, проведя золотым пером бессмысленную линию. Добавил к ней ещё одну... Два штриха не рождали продолжения, и мужчина в дорогом костюме поднял голову, всматриваясь в зал.
  Очередной представитель какого-то департамента, отчаянно краснея, возник где-то у входа. Явно волнуясь, прошёл к трибунке с гербом. Трясущимися руками разложил бумаги, поправив галстук. Затем неуверенно начал:
  - Уважаемые депутаты, господин губернатор! Позвольте мне...
  Дальше можно было не слушать: рутинные цифры, рутинные показатели. И потеющая напротив лысина, произносящая их следующие пять минут. Лысина тоже, надо сказать, рутинная. Как и всё это давным-давно опостылевшее заседание областного правительства. На которое он, Всеволод Арнольдович должен был являться каждое утро понедельника. По долгу службы.
  С трибунки меж тем раздавалось:
  - ...Вышли на показатели прошлого года. В планах до конца нынешнего достроить и ввести в эксплуатацию...
  Оглядев новичка и не припомнив такого, он повернулся к помощнику. Так как, зарисовавшись, прослушал фамилию:
  - С какого департамента?
  - Энергетики, Всеволод Арнольдович. - подобострастно выгнулся тот. - Замглавы Иваненков.
  - Новенький?
  - Месяц в должности.
  - Кем назначен?
  - Вы утвердили, Всеволод Арнольдович... - помощник сжался.
  - А почему не начальник говорит? - наливаясь красным, перешёл чиновник с шёпота на вполголоса. Оглядывая заспанные лица членов правительства по очереди. В свою очередь, заставляя каждого из них утыкать взгляд в бумаги.
  Мысль о том, что кто-то может прогуливать Думу, вызвала вспышку ярости. Отдав в виски тупой болью. В то время как он, губернатор, сидит тут? В понедельник. Утром!
  - Я уточню, Всеволод Арнольдович... - и референт тихо прошелестел к выходу.
  Человечек у кафедры сжался, спиной чуя неладное. И затараторил ещё шибче:
  - ...Запущена в срок новая котельная в Ясинском районе, готовятся ко вводу...
  'Цок-цок-цок...'
  Справа раздалось знакомое постукивание каблучков, и глава региона немного расслабился.
  Край тёплой упругости коснулся плеча и ноздри поймали лёгкий аромат жасмина. Всё так, как он любил. Леночка! Грудной голос шепнул в самое ухо:
  - Вячеслав Арнольдович, срочный звонок! По линии правительственной связи.
  - Кто?
  - Не назвались. Просили передать дословно: 'вторая дача че-пе'. Вы сами распорядились, я помню, звонки со словом дача...
  Красивая брюнетка шептала что-то ещё, эффектно согнувшись. Чем привлекла внимание большей части зала - преимущественно, конечно, мужской. Те же, кого женские задницы не волновали (таких тоже хватало, и не обязательно среди дам) заметили, как губернатор поменялся в лице. Совсем не по-джентельменски вырвав у секретарши трубку и плотно прижав её к щеке.
  Сидевший по левую руку клерк что вёл протокол усиленно навострил слух, делая вид, что пишет. И разочарованно чертыхнулся про себя. Потому что ничего интересного расслышать не смог, как ни старался.
  Напряжённо помолчав, губер коротко бросил:
  - Действуйте по инструкции.
  Затем, послушав ещё, добавил:
  - Санкционирую. Поднимайте, кого надо.
  Вернув телефон секретутке.
  Что санкционировал глава региона, кого надо поднять... А, главное: по какой инструкции и кому как действовать, чиновничек так и не понял. И потому, уткнувшись в листок, продолжил усиленно строчить:
  '...введут в эксплуатацию несколько энергетических объектов, важных для области...'
  В глубине своей душонки немного удивляясь лишь, что звонок-то и впрямь был странным! На своей памяти он не знал случая, чтобы губернатор говорил по телефону на заседаниях. Но на то, как говорится, оно и большое начальство. Ему видней.
  
  
  С треском прорвав кустарник я нырнул в чащу, едва не кувыркнувшись о торчащие корни. Бросающиеся навстречу ветки нещадно хлестали лицо, каждое дерево норовило размозжить голову.
  После чего ноги резво припустили в сторону подстанции. Зачем? Я и сам не знал, но она - единственный ориентир в этом кошмарном месте!
  Не разбирая дороги, уворачиваясь от сосен, я слышал позади топот множества ног. Бегущих не за беглым зеком или кто он там... За мной!
  Когда 'буханки' ещё катили, дровосек меня уже удивил: спрыгнул с дерева и уткнувшись в траву, сжал руки на затылке! Точь-в-точь как бандиты, когда их берёт омон. Покорно и знаючи, что шутить ребята не станут. С умом падал псих!
  И первый же, что из уазика так приложился по нему ботинком... Что если башка у Ивана не чугунная...
  Выстрел раздался почти сразу, как я свернул:
  'Тащ...' - разнесся по лесу одиночный. И тут же донеслось:
  - Стоять, сука! Упал-лёг!..
  Ноги припустили ещё шустрей. Предупредительный?..
  'Хрена вам... Ребятам... С калашами... - я не оглядывался, вкладывая все силы в бег. - Вы ведь явно не менты, так? У ментов короткостволы, а у вас-то полноценные, военные!..' - сердце, казалось, вот-вот выскочит наружу.
  Мат-перемат сзади. И в ту же секунду рядом что-то чиркнуло. Обыденно так, как ни в чём не бывало. О соседнее дерево!
  Звук выстрела пришёл вдогонку.
  Это уже были не шутки. И точно не менты. Пригнувшись, я попытался делать зигзаги, огибая сосны. Где-то видел, что убегать надо именно так!!!
  'Чирк... Чирк!' - совсем рядом.
  Красный силуэт будки мелькал впереди, и я удвоил усилия. В голове как заевшая пластика вертелось:
  'Бегу я как по лесенке, по камушкам звеня!.. Издалека по песенке узнаете меня... Бегу я...'
  'Чирк-чирк...' - мелкая щепа брызнула в глаза, заставив на миг зажмуриться. Бойцы меня или пока щадили, или мне дико везёт!
  'Господи, пусть же повезёт ещё немного! Чуть-чуть!!!..' - взмолился я, выскочив к пригорку.
  Выстрелы не прекращались, оглашая лес хлопками. Кто-то из преследователей не стал церемониться, дав короткую очередь - одна из пуль вошла в стену подстанции, брызнув кирпичной крошкой.
  - Сто-о-о-о-о-о-ой!..
  'Хрен вам!..'
  Взбираться по скользкой земле оказалось непросто, но я влетел наверх как на крыльях. Буквально рухнув в открытую дверь. Тут же вскочив, с силой рванул её на себя, щёлкнув замком. Успев перед этим увидеть несколько выскочивших из леса фигур.
  Всё же, сквозь мысленный хаос я отметил, что как только я оказался у будки, стрелять прекратили.
  Я успел, я молодец и меня не убили! Но... Но это, всего лишь, небольшая отсрочка.
   Переводить дух не было времени - снаружи раздался трёхэтажный мат, и кто-то дёрнул створку. Затем по металлу сильно долбанули:
  - Открывай!
  В этот момент я как раз заклинивал замок (дело нехитрое, когда знаком с устройством). Удар пришёлся в пальцы. Со стоном присев, я зашипел от боли. Но, всё-таки, успел: теперь дверь можно было только выломать. Или, прострелить...
  В скважине пошарили ключом - похоже, ребята полностью экипированы! Раз имели его при себе... Только вот, я успел раньше!
  Прильнув стене, я нащупал на привычном месте выключатель. Щёлкнул. Тусклый свет осветил привычный коридор с дверцами. Что дальше-то?!..
  Новый удар:
  - Открывай, жить будешь!
  Снующий в скважине ригель безуспешно пытался зацепить пазы. Бесполезно!
  - А вы-то кто? - впервые подал я голос. Прозвучал он крайне жалко и неуверенно.
  Снаружи раздался громкий ржач.
   Вспомнив о вентиляции, я упал, прильнув к оконцу.
  - Слово даю: не застрелю. - спокойно ответила дверь, когда смех стих. - Если САМ откроешь. Считаю до одного: пять...
  Видны ноги в берцах. Ещё одни. Ещё... Слух уловил негромкие голоса:
  - Не застрелит... - усмехнулся кто-то. - Батя не врёт!
  ... - Сука... Погонял по лесу, гад! - всё никак не мог отдышаться один.
  - Щас и спросим. - ответили вполголоса. - Подожди малёк.
  - Четыре! - донеслось от двери.
  - Так и сказано: валить? - тот, что не мог отдышаться, смачно схаркнул.
  - Приказ.
  - Тогда я сам гада... К стенке. К той!
  Кто-то мрачно усмехнулся в ответ:
  - Батя решил повесить. В машине говорил, так что...
  Дальше я не слушал. Поднявшись на трясущихся ногах, дико оглядел помещение. Взгляд упал на открытую ячейку. За рубильником, как прежде, маячила нарисованная цифра...
  - Три... - за дверью лязгнул затвор. Этот звук я распознал отлично.
  Маячила цифра 'три'.
  Искра безумной надежды вспыхнула, тут же погаснув:
  'Исключено! Какие порталы?! Смерть!' - обмякшее тело плохо подчинялось, живя своей жизнью. Похоже, недолгой.
  Нога неожиданно сделала шаг.
  - Два! Отошли, хлопцы...
  'Эти тоже убьют... Повесят!'
  Мысль о сжимающейся на шее петле под сиплый гогот этих уродов вызвала животный ужас. Почему-то с самого детства я боялся именно такой смерти. Представляя, как дёргаюсь, задыхаясь в удавке, часто не мог уснуть ещё ребёнком. Интуиция? Возможно. А возможно - последствия уроков школьной училки литературы. Та очень любила в подробностях рассказывать нам о казни декабристов. Подчёркивая разинувшему рты классу, что палач намеренно не снял капюшоны с приговорённых, благодаря чему смерть несчастных растянулась на длительное время.
  Передо мной стоял жуткий, страшный по сути своей выбор: мгновенно обуглиться в яркой вспышке десяти тысяч вольт, либо пожить ещё немного. Наверное, до первого крепкого сука. Которых вокруг - тьма тьмущая, сойдёт любой. Представив, как попинывая да посмеиваясь, меня за шкирку волокут к дереву, я решился.
  - Один! Ну, гад, сам напросился...
  В тот момент, когда в дверь ударили выстрелы, оставляя у замка дыры и срывая его с болтов... Когда выбор способа смерти накатил вплотную и медлить стало нельзя... В этот миг я сделал два быстрых шага. Успев ещё увидеть за распахнувшейся дверью силуэты в камуфляже.
  
  Темнота надвинулась вплотную и гул стал ярким свечением. А десятки солнц, сойдясь вместе, отгрохотали и стихли.
  Выкатившись в темноту, я упал.
  Когда попадаешь под высокое напряжение существует вероятность, что тебя не притянет, а отбросит. Пятьдесят на пятьдесят.
  Сперва я решил, что так и произошло: всё случилось настолько быстро, что перехода я почти не заметил. Оставаясь в этот раз в сознании, лишь свет померк да смолкли крики. Подо мной железный пол, слышно ровное гудение... Не шевелясь я ждал, что вот-вот меня подымут, и...
  Так прошла томительная секунда. В следующую я уже стоял на ногах:
  'Бежать, валить отсюда! Сейчас появятся они, и тогда...' - руки лихорадочно дёргали замок. Дверь со скрипом подалась, и я выпал наружу.
  В какой-то миг мне опять почудилось, что всё по-прежнему: те, в камуфляже просто притихли и сейчас-то меня схомутают. Возьмут за шкварник, и...
  Но - нет! Вокруг тот же лес - но с дорогой внизу! А вон и мои следы, и следы протектора! Нашего уазика! А будка за спиной - та самая, железная!!!
  Вскочив, я припустил со всей дури. Запинаясь и падая, но вскакивая и работая ослабевшими ногами, как никогда. Позади не раздавалось ни звука.
  Я бежал по лесу наслаждаясь ещё одним обстоятельством, придававшим духа. Нёсся изо всех сил, слушая самый великолепный в мире шум. Такой родной и близкий после пережитого. Означающий, что я в привычном мире, где нет линчеваний со стрельбой и всё по-прежнему. Гул оживлённого шоссе неподалёку.
  И радость вновь слышать город заслоняла куда более насущные вопросы. К примеру, где моя бригада, хоть не прошло и часа. Так как в случае моей пропажи те обязаны были сидеть на месте, дожидаясь начальство и тех же ментов. И сорвать их отсюда могла ну очень веская причина. Приказ всё того же начальства, допустим, а то и кого круче. Ибо электрики своих - в беде не бросают, писано кровью и жизнями. Многими.
  
  Вид вывалянного в грязи, белого как мел чувака в форме 'Горэнерго' наверняка отпугивал. И потому прошло несколько минут, прежде чем надо мной сжалилась старенькая 'десятка'.
  Угрюмый мужик лет пятидесяти хмуро оглядел меня, бросив:
  - Куда тебе?
  - В город подкинь.
  - Город здесь! - загоготал тот, дёрнув передачу.
  Мужик был прав - лес находился хоть и на окраине, но в городской черте - первые многоэтажки торчали за вершинами деревьев.
  - Ленина сто десять-бэ! - протараторил я.
  - В 'Горэнерго'?
  - Да!
  - Пятьсот.
  Учитывая даже состояние дважды воскресшего и чудом избежавшего пули с виселицей, внутри я припупел от суммы:
  'За пятихатник можно лимузин вызвать, да с эскортом!..'
   Но торговаться не стал, упав рядом и хлопнув дверью. Потому что мысль о лимузине окончательно вернула меня на землю. Заставив вспомнить про телефон в кармане.
  Под лязг набирающего скорость хлама я торопливо обшаривал робу. Смарт отыскался во внутреннем, и я облегчённо выдохнул - эм-те-эс выглядел, как обычно. Безо всяких там 'два'.
  Два долгих гудка.
  - Слушаю.
  Ни дежурной прибаутки, ни тебе привычного: 'Кремль на проводе'... Ни фирменного 'мля' на худой конец. Голос Василича звучал серьёзно и как-то подавлено, что ли?
  Но над этим я не заморачивался. Рявкнул так, что водила вздрогнул:
  - Василич!.. Какого...
  Далее, как говорится, шла непереводимая комбинация слов. На русском.
  Спокойно меня выслушав, тот ответил:
  - А ты где сейчас, Сергей?
  - Еду... - ответил я обалдевше.
  - Куда?
  - В контору. А ты ничего не хоч...
  - А где ты едешь, Сергей?
  - Скоро буду...
  Я поглядел на экран. То, что говорило со мной - не могло зваться Василичем. Начиная с 'Сергея' и заканчивая литературной манерой речи. Которой бывалый электрик не страдал отродясь, особенно когда его обкладывали. Надпись, однако, не оставляла сомнений: 'Старый хрен'.
  - Где, говоришь? - слышалось из динамика.
  - У тебя всё в порядке, Деда? Чё с тобой? Вы куда свалили?!..
  Короткие гудки. И тут же в ладонь отдало вибрацией. Незнакомый номер.
  - Да?
  Вызов сразу сбросили. Когда я перезвонил, женский голос вежливо проворковал:
  - Номер не обслуживается.
  В ступоре я откинулся на сиденье, не зная, что и думать. В душу вкрадчиво, извилистой змейкой стало вползать липкое чувство.
  'Приеду в контору - всё выясню. - я постарался расслабиться. - Не страдай паранойей раньше времени!'
  За окном мелькали городские кварталы. Водила прибавил магнитолу:
  'Парень с зоны бежал, а за ним - мусора...' - разнеслось по салону. После чего колоритный бас доложил под музыку, как несчастный беглец повстречался с волком и тот не стал его трогать. Потому что также несчастен и одинок, как и вообще все волки. '...В небо взмыла ракета...' - хрипело из колонок.
  - Совсем оборзели... - мужик неожиданно ругнулся, тормозя. Но не успел: перестраивающийся впереди Лексус опасно приблизился и через мгновение раздалось глухое 'бу-м-м-м'. Процарапав на серебристом боку японца полосу, десятка встала.
  - Приехали... - водила выругался. - Платить-то будешь? - с надеждой спросил он.
  - Держи! На восстановление тебе! - бросив сотню на панель, я вышел из машины. Хоть и легко мог бы организовать его клон на острове посланных. Далеко не единственный, судя по всему.
  Высотка 'Горэнерго' торчала из-за домов и решив пройти две улицы пешком, я влился в толпу прохожих.
  Спешащие пешеходы, серый город. Кому-то в нём есть дело до грязевика, топающего навстречу? Сколько таких сантехников, строителей, каких-нибудь отделочников и просто: рабочих в грязных спецовках попадается на пути? В лучшем случае мы брезгливо отстранимся, чтобы не запачкаться. В худшем - постараемся не заметить и потопаем по своим делам. Разве, какой-нибудь выпивший субъект в пятницу, залив своё горе прокричит что-то, тоскливо выплеснув одиночество. Но и тогда мы постараемся скорей пройти мимо: 'вечер на дворе. Мало ли, что в башке... Пьянь и быдло!'
  Рабочие, тем временем, существуют в своём мире, приводя жизнь вокруг в порядок. Обособленном и чуждом большинству из нас. Обеспечивая бесперебойную подачу газа в квартиры, чинят канализацию, водопровод, свет... И даже новая детская площадка во дворе возникла не абы как, а руками тех же замарашек в грязных робах. Быстро сделавших своё дело и ушедших возводить другой объект.
  А если такой работяга отмочит, что побывал в другом мире? Побывал и вернулся сквозь десять тысяч вольт? И только что, полчаса назад в него стреляли на поражение, собираясь повесить? Никому же нет до этого дела? В лучшем случае решим, что покурил что-то не то и брезгливо отвернёмся.
  Раздвигая плечами прохожих, я спешил в контору. Две модно одетых студентки, шарахнувшись, пискнули что-то матерное. В другое время я ответил бы по полной, поставив соплячек на место. И плевать, что одна замочила ноги - смотри, куда прёшь! Но сейчас было не до них. Опустив голову, я мрачно и угрюмо шёл, не оглядываясь. Проигнорировав чей-то свист:
  - Серёга?!..
  Сзади меня догоняли. Плевать! Я продолжал путь, не оборачиваясь.
  - Се-рый! Да стой же ты!!! - кто-то хлопнул по плечу. - Что у вас за хрень? С Василичем?
  Передо мной стоял Борисыч. Коллега из соседней службы - той, что выписывает штрафы за хищения. Говоря проще - инспектор и фискал.
  - А что такое? - я сделал круглые глаза. Исповедаться абы кому мне не хотелось. Тем более в эту минуту, да ещё и Борисычу.
  - Да ты прикалываешься? Сотрудники в штатском у вас пасутся да менты... В отделе! Напарника твоего видал - вели под белы рученьки. Натворил чего? И знаешь... - тот перешёл на шёпот. - Там не только менты, я те грю.
  - А кто? - механически спросил я.
  Тот сделал страшные глаза:
  - Фе-эс-бэ! Ждут кого-то или ловят. Маски шоу натуральные, ей-богу! В окна палят, не высовываются, все со стволами. В раздевалке вашей обыск, в кабинете документы вынимают... Не тебя часом ждут? - подмигнул он.
  Оглядев робу в колючках, Борисыч подозрительно отстранился:
  - А ты-то чё такой? В стогу ночевал?
  - И давно? - спросил я.
  - Минут пятнадцать как... Ты чё так побелел? - вмиг сделался серьёзным тот. - Натворил что? За тобой что ли?
  Мир рухнул. Утром ещё сотрудник солидной конторы, лениво мечтающий перекантоваться до обеда да смыться домой, теперь... Теперь я стоял на оживлённой улице, не в силах принять новой реальности. Где тебя, Серёгу Карецкого сперва пытаются убить, затем ловят менты. И не только, они. В голове вертелся хоровод обрывков каких-то эмоций, мыслей...
  - Хрена встал на дороге? - чьё-то плечо больно толкнуло меня, и я пришёл в себя.
  Та же улица, тот же город. Только путь на работу мне сейчас - заказан. Если там, в том мире меня собирались повесить и палили в спину, то никакой гарантии, что здесь будет иначе - нет. Потому что не приезжают группы захвата после че-пе на предприятиях. Приезжает Ростехнадхор и в лучшем случае ленивый участковый. В том же, что ситуация напрямую связана с похождениями меня в другом мире, я не сомневался ничуть.
  Борисыча уже не было - спина его торопливо семенила вдали. Причём, в сторону 'Горэнерго'.
  Не раздумывая я свернул во двор, прибавляя шаг. Ничего подозрительного: бабка с коляской, трое собачников курят и смеются на погребах. Псины предоставлены сами себе - рычат от счастья и как могут бесятся в пёстрой куче мале. Когда я торопливо проходил мимо, то едва не присел от громкого окрика:
  - Лежать!
  Я остановился.
  - Лежать, кому говорят!
  Когда я готов был растянуться в луже, подобно тому дровосеку, сцепив руки на затылке, голос уточнил:
  - Молодец, Красс. Красавец.
  Телефон давно рвался наружу, вибрируя, как и моё сердце. Свернув за угол, я прибавил шагу ещё, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха. Взгляд пробежал по вывескам очередного здания 'Пошивочное ателье', 'Ремонт обуви'... Задержавшись на 'Опорный пункт полиции'. Миновав неприятное место, я перешёл на полубег, торопливо доставая аппарат. Отвечать очередному неопределившемуся номеру я не стал, скинув вызов. А на ходу пролистав контакты, выбрал единственный, что мог прояснить хоть что-то.
  Самсонов являлся школьным другом и помогал всегда - даром, что мент. Неуклюжий, толстый, умудрившийся дослужиться до майора растяпа был тем самым опером, который работал не за бабло а по совести. Такие ещё встречаются в нашем мире, и я знал точно: как в школе я защищал увальня от местного хулиганья, так и тот мне поможет сейчас, чем сможет. Без вариантов.
  - Самсонов, колись! - задыхаясь, я летел по дворам, перепрыгивая клумбы и песочницы. - Какого лешего происходит?!
  Голос на том конце помолчал, потом ментяра начал говорить:
  - Молодец, что звонишь через мессенджер, так мне меньше шансов впухнуть. Теперь слушай сюда и не перебивай.
  - Так я...
  - Рот закрой и слушай. Прошла ориентировка на тебя высшего приоритета, как на особо опасного. Такая на маньяков или убийц-рецидивистов бывает. Вся полиция на ушах, да и не только. Не знаю, что ты натворил, но...
  - Самсон, подожди!.. - я забежал в открытый подъезд, прижавшись в тамбуре. - Объясни мне, ты же можешь помочь...
  - Мне больше не звони, сам понимаешь. И лучше приди, и сдайся сам.
  Связь оборвалась.
  Дверь в подъезд резко открылась, едва не придавив меня, и я встретился глазами с недовольной старушенцией в пёстром платке. Такие живут в каждом подъезде каждого дома нашей страны: про них написаны песни, ходит городской фольклор и вообще - те являются классикой жанра. Непонятно одно: то ли они вечны, эти старухи и владеют секретом бессмертия, подобно Агасферу. То ли рождаются сразу злобными бабулями. Минуя стадию детства и период становления. Потому что переходной фазы между женщиной и такой вот каргой не наблюдал, наверняка, ни один учёный. Тайна веков! Въедливо оглядев меня, та начала с полоборота:
  - Ходют и ходют здесь! Бомжары, спасу от вас нет! Опять на батарею спать пришёл, нехристь?! - та замахнулась клюкой, надвигаясь на меня.
  - Бабушка, да я так зашёл! - отступая, я упёрся спиной в стену. - Позвонить!
  - Позвони-и-и-ить?! - та вылупилась на телефон. - У меня, ветерана труда пенсии не хватает, а ты с нашей батареи ещё и звонить станешь?! Вот я тебя сейчас!!!
  Палка чувствительно ткнула меня под рёбра.
  Быть избитым божим одуванчиком не входило в мои планы. И я, ловко прошмыгнув между ним и стеной, вновь оказался на улице. Встреча эта всё же принесла пользу, хотя как, пользу...
  Отсоединив от постоянно уже вибрирующего телефона крышку, я безжалостно выдернул прямоугольник батареи. Заставив китайца умолкнуть на полуслове. Полувибре или полувызове, чёрт те знает, как правильно...
  Затем, под крики из дверного проёма, торопливо направился туда, где меня ждали при любых обстоятельствах и конечно же не домой, куда путь был заказан. Благо тут совсем недалеко: несколько минут ходьбы.
  - Щас милицию вызову! - доносилось мне вслед.
  'Не стоит беспокоиться, бабушка. Вся давно уже на ушах...'
  
  
  Борщ вышел на славу! Такой, какой он и любил: наваристый, да со свежей капустой, да ночь отстоявшийся в погребе... Ай-я! Хорошо!
  Дососав мозговую косточку, полный мужчина неторопливо вытер салфеткой губы, с сожалением оглядев пустую тарелку. Хотелось, ой как хотелось да крикнуть, да приказать добавки, и та тотчас возникла бы на цветастой скатерти! Внесённая цветущей Алевтиной на подносе в парящей сытно фарфоровой супнице. Потом сразу накрошить зелени (самолично!), капнуть свежей горчицы с перебором в дымящую красноту и сладко, зажмурившись, прихлебнуть с шипением...
  Нельзя, желудок пошаливает, да и печень давно не та. Тарелка жирного блаженства в день - всё, что он мог себе позволить.
  Мужчина закрыл глаза, не желая отпускать видение, и помедлил ещё некоторое время. После, решившись, резко поднялся, громыхнув отодвинутым стулом. Позвонил в изящный колокольчик.
  Алевтинка немедля влетела, суетливо озираясь вокруг. Молча бросилась к столу, сгребая посуду в поднос, гибко при этом выгнувшись. Румяное лицо её дышало такой юной свежестью, а округлость изгиба столь манила, что мужчина не сдержался. Проведя рукой вниз, подцепил край юбки, проникнув ладонью во влажный жар. Поднявшись чуть выше, с силой сжал прохладную упругость, и, не дожидаясь ответа, дёрнул брючный ремень.
  Девка сладко прильнула к нему, выпустив посуду и распрямив стан. Повела плечами, и пёстрая вышиванка скатилась к поясу, обнажив высокую грудь с острыми сосками.
  Ни громкие стоны Алевтины, ни распахнутая настежь дверь, за которой один раз мелькнуло бородатое лицо управляющего, его не волновали. Покряхтывая и сладко пыхтя, толстяк двигался всё быстрей, вжимаясь ладонями в податливое тело. Дойдя до пика, он клокотнул горлом, схватил девку за волосы и, пригнув к полу, уронил ее на колени.
  Через две минуты, наблюдая за собирающей посуду красавицей, он блаженно нежился в кресле. Всё вокруг его устраивало и соответствовало вкусу: и простой, кедровый потолок с резьбой по углам - совсем не сравнить с каким-то 'евроремонтом', пусть и самым изысканным. И вырезанная по личным чертежам мебель, тоже из кедра: грубая на первый взгляд, простая... Но именно то, что ему хотелось: крепкая и надёжная. Даже камин в углу соответствовал тайным пожеланиям: простецкий, с каменными медведями по углам. Медведей он вообще уважал и чтил - зверь не простой и лютый. И потому стены украшали головы трёх лично заваленных им косолапых, а ноги приятно ласкала раскинутая по полу шкура...
  Алевтинка неосторожно брякнула тарелкой, и он перевёл взгляд на неё: красавица на загляденье! Среди всех дворовых она выделялась особой женственностью: точёное лицо, высокий лоб, стать не как у других. Добавить сюда пару шмоток из бутиков, да стервозности... Той самой, женской, что так кружит головы мужикам - выйдет породистая элитная сука. Жаль только, что даже читать не умеет, хотя родители её, он знал, из интеллигенции, той ещё, что первопроходцы. И лишний раз убеждался, что генетика вовсе не лженаука. Совсем, не лже... Наблюдая за её суетливостью, тот решил нарушить молчание:
  - Вытрись! - указал он на салфетки.
  Та испуганно метнулась, неосторожно рассыпав всю стопку. Охнув, начала собирать упавшие, позабыв об испачканном лице. Ему это понравилось:
  - Что тебе привезти? Когда снова буду?
  Девка вздрогнула, зардевшись пунцовым и едва не выронив поднос. Удержав равновесие застыла посреди комнаты, подобно изваянию.
  - Давай, давай, не стесняйся... - улыбнулся мужчина. - Что хочешь? Брошь? Помаду?
  Неожиданно его осенило:
  - А хочешь, духи привезу?
  Идея с духами понравилась. Конечно, Алевтинка мылась в бане вчера, готовясь к его приходу вместе с другими девками, а запах свежего тела ни с чем не сравнится, но... Но он уже решил и даже знал, что именно выберет.
  Девка между тем явно собиралась, но стеснялась что-то сказать.
  - Барин... - наконец решилась та. - Можно просьбу?
  - Давай.
  - Я... Мы... Мне можно замуж? - выпалила та, зардевшись до невозможности.
  - Замуж?..
  Неожиданный поворот пришёлся ему не по вкусу. Улыбка махом сползла, превратив блаженное лицо его в строгое и совсем неприветливое.
  - Да, барин, замуж! Антон Генрихович, кормилец вы наш! - та неожиданно рухнула на колени.
  По лицу Алевтинки побежали обильные слёзы, и оттого он весь сразу сжался в своём кресле. Послеобеденный отдых стал теперь безнадёжно испорченным, превратившись в пшик.
  На короткий миг ему почудилось, что речь о нём и что эта дворовая начнёт умолять сейчас его, Стамеева о браке. Но лишь на миг - такой дурой та, конечно же, не являлась. Брезгливо глядя на девку, тот уточнил:
  - Кто жених?
  - Иван, из лесорубов!
  - Номер?
  - Триста двадцать семь ха! - выпалила та с надеждой, перестав плакать.
  Как он ни напрягал память, как ни старался - вспомнить такого не мог. Номер, как и профессия говорили лишь, что Иван тот трудился в бригаде по отвалу леса, относился к низшему уровню работников и ходил в холопах - буква 'ха' гласила именно о таком статусе. Формально отношения людей в усадьбе не запрещались, и в брак мог вступать кто угодно и с кем, но на практике он, Стамеев давно ввёл порядок утверждения им лично. Так оно верней: и люди ближе, и он в курсе.
  - Я подумаю. - Сказал он. - А теперь пшла прочь!
  Алевтинка сорвалась с места, засверкав пятками.
  - Управляющего позови мне! - Крикнул он вдогонку.
  Через минуту высокий бородач тихо вошёл в комнату. Прикрыв дверь, тот, как положено, отбил поклон, остановившись в ожидании:
  - Доброго утра, барин!
  - И тебе, Андрей. Всё видал? - Стамеев погрозил пальцем.
  - Как можно, Антон Генрихович... - бородач снова поклонился.
  Хитрые глазки, впрочем, говорили обратное. И хоть Стамеев отлично видел бороду того в процессе, зла на него не держал: управляющий слыл отличным распорядителем и держал усадьбу в узде. Не жалился с людом, не панибратствовал: когда требовалось нещадно наказывал и сёк, проще говоря - дело своё знал отлично.
  - Ладно, смотри у меня, стервец... Рудник как?
  - Трудимся, Антон Генрихович, добываем. Пять кило за неделю вынули.
  - Записи с собой?
  - Конечно, барин. - Андрей уважительно положил тетрадь на стол.
  Вникать в цифры Стамееву не хотелось, и потому он поднялся, застёгивая штаны.
  - Серебро приготовил?
  - А то... Рюкзак в сенях.
  - Буду через неделю, чтоб накопал не меньше!
  Застегнув ширинку, толстяк как раз собрался распорядиться об Алевтинке, но лай собак на улице отвлёк:
  - Кого принесло? Узнай! - подойдя к окну, приказал он.
  - Сейчас, барин...
  - Рюкзак прибери! - кинул он вдогонку.
  Шаги Андрея протопали по дому, послышалась возня в сенях, затем входная дверь хлопнула... Стамеев наблюдал, как фигура управляющего пробежала через двор, остановившись у ворот. Приоткрыл глазок, тот посмотрел наружу... После чего сразу кинулся подымать засов. Отсюда хорошо виделось, как Андрей старается и спешит, и значить сие могло одно: едут те, кто главней самого барина. И хозяина усадьбы этот факт почему-то совсем не порадовал. Выматерившись вволю, Антон Генрихович кинул взгляд в зеркало и поспешил во двор, изобразив на лице радушие доброго хозяина. Через ворота, распугивая домашнюю птицу, уже въезжал уаз с характерной эмблемой. Гневить же таких гостей не следовало ни разу.
  - Здрав будь, Антон Генрихович!
  Хмурый мужик в камуфляже, поставив ногу на колесо лениво игрался с ножом: подкидывая и ловя его за лезвие. В машине звучал шансон и время от времени из салона прорывался дружный хохот, но Стамеев намётанным глазом различил у одного из пассажиров торчащее дуло. АК-47 он мог опознать где угодно - годы в армии не пропьёшь. И факт сей добил окончательно: заявившись с дружинниками без предупреждения, начальник охраны губернатора явно что-то хотел. Ветеран Афгана и множества более мелких точек, офицер в отставке по кличке Батя просто так по усадьбам не мотался. Вопрос: что случилось?
  - Приветствую дорогих гостей! - расплылся в улыбке хозяин. - Как Всеволод Арнольдович? Как сами живёте?
  - Живём как-нибудь... - резким движением воткнув нож у ног, Батя выпрямился. - Подарок у нас тебе.
  - Подарок?
  - Он самый. Выгружайте! - рявкнул гость.
  Боковая дверь открылась и из машины выбросили тело. Человек упал лицом вниз, но вопроса жив он, или мёртв, даже не ставилось: на затылке того, в волосах со спёкшейся кровью, зияло пулевое отверстие. На спине измазанного бушлата белела крупная надпись: 'Стамеевка'.
  - Твой? - носком сапога повернул Батя голову.
  - М-мой, по всей видимости. Натворил чего? - Стамеев съёжился. - Я номера не вижу...
  - Ща исправим. - Бывший афганец с силой толкнул тело. Развернувшись, мертвец широко раскинул руки, и хозяин усадьбы вздрогнул: на бирке чёрным по белому было написано: 'СТ-237Х'. Тот самый, что называла Алевтинка. Стало быть, нет больше жениха?
  Батя тем временем мягко и как-то по-кошачьи оказался рядом. Приблизив вплотную небритое лицо, прошептал в самое ухо:
  - А знаешь, что случилось?
  Стамеев не двигался, замерев. Если холоп провинился, зацепив чьи-то интересы, дело могло кончиться плохо. Эти ребята шутить не умели, и олигарх отлично это знал. Трясущимися губами он пробормотал:
  - Н-нет.
  - Через твой ход, Антон Генрихович, прошёл гость. Незарегистрированный.
  Стамеев побелел.
  Насладившись эффектом, Батя обошёл застывший соляной столб, зайдя с другой стороны. Всё так же вкрадчиво прошептав в противоположное уже ухо:
  - И ушёл обратно. Тоже, через твой личный ход. Смекаешь, Антон Генрихович? Чем пахнет?
  Стамеев не шевелился. Прекрасно понимая, куда тот клонит. Раскрытие кому-либо способа перемещения каралось смертью без каких-либо вариантов. Причём смертью как тайну раскрывшего, так и всех близких. В памяти жил и всегда будет жить случай, как сын бывшего соседа притащил сюда подружку. Просто побаловать красотами да поскакать на лошадях по отцовским угодьям. Сам он не видел, но говорили... Смерти, какую приняла вся родня, включая девчонку, не пожелать самому лютому врагу. Имение же соседа просто сравняли с землёй, распродав всех людей. Он сам, Стамеев, выкупил тогда по дешёвке немалую часть. А там, в привычном мире, семья якобы сгорела в пожаре вместе с городским особняком. И он лично присутствовал на похоронах, прикладывая платок к глазам и отлично зная, что гробы закапывают пустыми. Потому как настоящие могилы безвременно усопших находились здесь.
  Удар по плечу вывел его из обморочного состояния:
  - Да расслабься ты, Антон Генрихович. - Батя хохотнул, выдернув из земли нож. - Случайный то пассажир, не ссы. Его и ТАМ возьмут с минуты на минуту, а этот... - он указал на мертвеца, - Просто поговорил. Ты не при чём, мы знаем... - пряча лезвие в ножны, процедил сквозь зубы тот.
  Щелкнув застёжкой ветеран похлопал себя по поясу, вновь став серьёзным. Внимательно оглядев белого как мел Стамеева, Батя добавил вполголоса:
  - А о рудничке твоём серебряном, что у речки... Мы тоже в курсе, имей в виду. Треть отстёгивать от того, что уносишь не забывай, хорошо? - указал он пальцем вверх.
  И, подмигнув, ловко вскочил на сиденье. Мотор немедленно затарахтел, и уаз начал сдавать назад.
  А из дома уже доносился протяжный женский вой. Жуткий в своей беспомощности и одиночестве - так плачут только те, кто искренне любил и ждал домой. Но Антону Генриховичу было не до того. Проводив взглядом машину, он подозвал Андрея:
  - Рюкзак забирать не стану.
  - Как так, барин? - изумился управляющий. - А куда ж...
  - Доставишь с поклоном Губернским. Сегодня же!
  - Понял, Антон Генрихович, - поклонился тот. - Сделаем. С этим что?
  - Похоронить, что ещё-то? - изумился Стамеев. - Хочешь, себе оставь на память. Лошади готовы?
  - С утра ещё.
  - Тогда поехали.
  Направившись к конюшне, Стамеев никак не мог отделаться от протяжного плача, что доносился из сеней. Голос тоскливо выл, навсегда провожая своего убитого Ваню. Вспомнив, как Алевтинка стонала под ним, он нахмурился. Притворства он терпеть не мог и вдвойне не выносил, когда обман касался себя. Выходило что женщина, плачущая именно так, развела недавно его, Стамеева, как последнего лоха? Потому как настоящий мужик её - вон он лежит, к гадалке не ходи.
  И когда он уже спешивался уже у электрической будки, то бросил, будто между делом, провожающему Андрею:
  - Алевтинку на молочную ферму отправь. Сегодня же.
  - Не помрёт с непривычки? Домашняя ведь она, а на ферме тяжко да и зима идёт... - управляющий покачал головой. - Холод там лютый!
  - Оборзел? - Стамеев бросил тому поводья. - Забыл, с чьих рук кормишься?
  - Когда ждать? - Виновато поклонился Андрей.
  - Как обычно: в пять с лошадью. В субботу. Пшёл прочь!
  Дождавшись, пока топот копыт исчезнет, лысеватый толстый мужчина оглядел железную дверь в пулевых отверстиях, сокрушённо покачав головой, затем достал из кармана ригель. Чуть провозившись с дверью, с трудом отпер новенький, недавно вкрученный замок.
  Щелкнув щеколдой на пружинке и проверив, мужчина перекрестился три раза (считая, что верить в Господа вовсе не зазорно, тот поступал так всегда перед проходом). Затем, зажмурившись, шагнул в распахнутую дверцу с нарисованной тройкой.
  Темнота надвинулась вплотную и гул стал ярким свечением. А десятки солнц, сойдясь вместе, отгрохотали и стихли.
  
  
  В жизни многих мужчин присутствует запасной аэродром. С надёжной бетонкой, ангаром, и естественно, знающим своё дело механиком. Способным подлатать, починить и привести в оптимальное состояние наш хрупкий, нежный и всегда глубокий внутренний мир. За одну ночь, а то и несколько часов. Выпустив тебя обновлённого на вымытую шампунем, сверкающую 'взлётку'. И неважно, каковы твои причины: проблемы на работе, жена выгнала из дома или просто упадок сил... Жизненных или просто: от семьи устал. Ты приходишь к ней после короткого 'я буду', а она уже из душа и при параде. А на кухне скворчит над плитой именно то, что ты так любишь и давно не ел. Потому что она тебя - любит.
  Я шёл без звонка. Не из-за того, что семья у меня отсутствовала - отсутствовала батарея в телефоне. Хотя и семья как таковая - тоже. Однако знал, что Настька сейчас, скорее всего, дома.
  Крадучись пробираясь по дворам, сжимаясь от звуков проезжающих машин, я мечтал о том, что так ненавистно большинству: просто проснуться утром и выйти на работу. И пусть оно, утро окажется понедельничным, постновогодним, да хоть первым после отпуска!!! Готов на всё, лишь бы реальность оказалась сном.
  Старенькая, обитая дерматином дверь, неработающий никогда звонок.
  'А я-то тружусь в 'Горэнерго'!.. - с надеждой прислушиваясь, я постучал ещё. - Трудился... А звонок не сделал. И кто я после этого?'
  Шагов я так и не уловил. В ответ на риторический вопрос дверь просто отворилась, а за ней оказалась Настька.
  - И-и-и-и-и-и-и-и-и!!!.. - пищащие полцентнера повисли на моей шее. - И чего без звонка?!
  - Насть, я грязный...
  - Пофигу!
  Обхватив меня ногами и подтянувшись, Настька заглянула в глаза. Потом серьёзно сказала:
  - Один ирландский учёный утверждает, что мы на девяносто процентов состоим из бактерий, представляешь?
  - Ирландский?
  - Он. И как после этого жить?
  Ответа я не знал. И потому, осторожно поставив девушку, начал отряхиваться. Пробормотав первое, что пришло на ум:
  - Переезжать из Ирландии?
  - Я вижу, всё глобально? - перестала улыбаться она.
  - Ещё как.
  - Я поставлю чай! Курицу тушёную будешь? - голос её доносился уже из кухни.
  Когда тебя как маньяка ловят все менты города, а на работе ждут сотрудники службы из трёх букв... А два часа назад вообще едва не пристрелили, то рассказывать об этом ты не станешь никому. Никому, кроме одного человека - любимой женщины. Даже несмотря на то, что она у тебя единственная и порой заменяет семью. А также лучшего друга, сон по выходным и... И просто терпит тебя таким, какой ты есть. Важней последнего качества я не встречал ни у кого кроме неё и никогда.
  Поэтому я, разувшись и скинув робу, прошлёпал на зов.
  - Три минуты и всё будет, угу? - халат Настьки предательски распахнулся. В любой другой момент и десятая доля увиденного явилась бы для меня спусковой пружиной. Так как кроме золотой цепочки под ним не находилось ни-че-го. Кроме золотого кулоничка и того, что случается там у красивых девушек. Особенно если те увлечены фитнесом, молоды и дышат жизнью каждой клеткой своего тела.
  Однако я устало бухнулся за стол, отодвинув посуду:
  - Садись.
  Та удивлённо обернулась. Щёлкнув микроволновкой, молча села напротив.
  Не готовясь и не репетировав вступления, я немедленно брякнул идиотское:
  - Ты мне вообще - веришь?
  - Бывает иногда. - Ответила она.
  - Тогда слушай и не перебивай. Договорились?
  - Как скажешь, Серёж.
  Как бы я не путался, как бы эмоционально не размахивал руками, сбивчиво рассказывая, но за Настькой наблюдал. Сперва у неё подпрыгнули брови, после начали расширяться и без того большущие глаза. Дважды та порывалась что-то спросить, но всякий раз сдерживалась. Когда речь дошла до погони со стрельбой, та молча поднялась, отвернувшись. Сделав жест помолчать постояла минуту, затем села обратно. Глядя в упор, медленно произнесла:
  - Карецкий... Не знай я тебя как облупленного, вылетел бы вон сию секунду. - По щеке её прокладывала путь чистая слезинка. - За розыгрыш. Но ты не врёшь и не шутишь, я вижу. Продолжай.
  Продолжать не хотелось. Но, сделав усилие, я описал 'Горэнерго' с ментами и звонок однокашнику.
  - Батарею вынул? - Настька уже взяла себя в руки.
  - Полчаса назад.
  - Кто может обо мне знать?
  - В смысле? - не понял я.
  - В смысле, что если всё ТАК плохо, то прошерстят все места, где ты можешь находиться. Коллег и друзей на сей факт трясти станут первыми. Уже трясут, наверняка. - Успокаивающе добавила она.
  Я наморщил лоб. Отношений наших я не афишировал, но и не скрывал особо. Друзей у меня не было - пятничные собутыльники не в счёт. Несколько раз гуляя с ней вдвоём, встречал коллег, в разговорах на работе упоминал, бывало... Настька и Настька, подруга! Вроде бы, адрес и фамилию её никому не называл...
  Настька напряжённо ждала. Косая чёлка, которую я так любил, плотно сжатые губы, чуть припухшие, покрасневшие глаза... Застывшим взглядом они смотрели в мои..
  Внезапная боль обожгла сознание. Медленно поднявшись, я повернул в сторону прихожей.
  - Ты куда это?!.. - удивлённо раздалось вслед.
  - Пойду я.
  - Куда?
  - Отсюда.
  Шаря по стене в поисках выключателя, я ощутил щекой горячее дыхание. В следующую секунду мою голову развернули с такой силой, что хрустнули позвонки. И в губы впился мокрый, почему-то солёный, поцелуй.
  - Идиот... Кретин! - прижимаясь ко мне и нежно целуя, шептала она. - Да как ты... Как ты подумать смел, сволочь, что я... Мне... - разрыдавшись в полный голос Настя оттолкнула меня, тут же крепко схватив за рубашку. - Ненавижу тебя, Карецкий!!!.. Ненавижу, слышишь? Непроходимый, самовлюблённый тупица!!! А ну быстро, тут же!.. Сейчас же вернулся обратно, или... Или я...
  Громко всхлипывая, она изо всех била меня кулачками, пытаясь вырваться. А я прижимал её к себе, ласково гладя мягкие волосы и с трудом сдерживая улыбку. И почему-то именно сейчас, в эту самую секунду ощущал себя счастливым, как никогда. Несмотря ни на что.
  Я провёл руками по её плечам, и она выгнулась, замерев. Коротенький халат бесшумно сполз вниз. Перестав меня лупить, Настька уже торопливо расстёгивала пуговицы моей рубашки...
  Двадцать минут спустя мы снова сидели на кухне. На этот раз она тесно прижалась рядом, загородив собой путь к выходу, и мне оставалось одно окно. Тоскливо поглядев в которое с высоты четвёртого этажа, я решил, что лучше уж сдаться, как и советовал Самсонов. Перспектива лепёшки не впечатляла ничуть.
  - Там всё такое же, как у нас? Лес, растения? Эта ваша... Подстанция? - подперев голову ладошками, она напряжённо думала.
  - Точь-в-точь. Разве, здание совсем старое. Годов шестидесятых на вид.
  - На одежде у тебя колючки видела. Там нацеплял? - спросила она.
  - Угу.
  - Пойдём-ка, покажешь.
  - Да чего на них...
  - Карецкий!.. - грозно сказала она.
  - Пошли.
  Сняв куртку с вешалки, я обнаружил спину утыканной той гадостью, что нагло распространяет потомство с помощью всего, что движется. Волков, лис, коров... Оленей! Последнее сравнение мне не понравилось, и я начал отдирать репейник. Настька тоже с интересом содрала пару незваных путешественников.
  - Арктиум лаппа ... - задумчиво произнесла она.
  - Чего?
  - Большой лопух!
  - Я?
  - На латыни, дурень. Но и ты тоже, не сомневайся. - Она бросила колючкой в мою сторону, угодив в висящую шубку. - Ты мне шубу испортил!
  - Всегда считал, это репей? - торопливо отодрав фигню, спросил я. - Лопух же больше?
  Убийственный взгляд заставил меня заткнуться.
  Первым образованием у неё числился биолого-почвенный по специальности ботаника. Поэтому крыть было нечем.
  - И это всё? - Спросила она. - Оттуда?
  - Да. - я задумался. - Подожди, нет.
  Забрав у Настьки куртку, я начал рыться в карманах, выложив на столик: зажигалку, сигареты. Фазоиндикатор однополюсный, за ним - двухполюсный. После чего на свет извлеклась связка пломб (тех, что вешают на счётчики), пара динреек, поверенные плоскогубцы, отвёртка с бокорезами. Тоже, поверенные. Складной перочинный нож и универсальный ключ от подстанций.
  Закончив с тяжёлой артиллерией и поглядывая на округлившиеся глаза девушки, я невинно высыпал в растущую горку моток тонкой проволоки, моток толстой. Несколько гаек-восьмёрок вперемешку с десятками, шайбы, горсть болтов всех калибров. Четыре авторучки, карандаш, замазку. В отдельном пакете нашлись давно считавшиеся утерянными саморезы и несколько анкеров в сборке. Два удостоверения гордо дополнили картину, примостившись в самом верху.
  - Карецкий, я конечно понимаю, что ты электрик и всё такое... - Настя ошеломлённо взирала на это великолепие. - Но...
  - Ты сумку ещё не видала, - буркнул я, начав рыться в куче. - Это на всякий случай.
  - Всякий?!..
  - Да. Нашёл, кажется.
  Кусок провода я достал последним. Сердечник необычно играл на свету и напоминал алюминий, но и только. Разве, на ощупь казался тяжелей, чем обычно относительно размера? Лишь чуть-чуть, самую малость.
  - Оттуда?
  - Подобрал, когда очухался в первый раз. Думал, мой.
  Она подняла провод на свет. Повертела в руках, разглядывая и взвешивая. После быстро унеслась в ванную, откуда тут же зажурчала вода. Встав в дверях, я непонимающе следил за её действиями, не вмешиваясь: нарвусь - хлопот не оберёшься.
  Отмыв оголённый конец и опять подержав у лампы, она с неожиданно бросила его мне. Я едва успел среагировать, спасая зеркало.
  - Обалдела? - разглядывая блестящую поверхность, я чуть потёр пальцем. Алюминий как алюминий, ничего интересного. Разве, ярче немного?
  Когда я кинул его в общую кучу, начав распихивать хлам в спецовку, сзади раздалось:
  - Карецкий?
  - М?
  - Ты и правда такой тупой?
  - А что случилось?
  В этот момент я как раз пытался впихнуть двухполюсник в нагрудный карман. Почти никогда им не пользуясь (хватало индикатора-отвёртки), я ума не мог приложить, как штуковина помещалась там прежде.
  - Ты знаешь, из чего твой шнур?
  - Из кармана? - механически ответил я.
  - Дубина ты! Из чего сделан?
  - Нет.
  - Он серебряный, Карецкий! Во всяком случае, серебра в этом сплаве - большинство!
  Двухполюсник брякнул о пол. А в голове моментально нарисовалась табличка из институтского курса физики. Та, что в 'сименсах' на метр. Где самым токопроводящим металлом, опережая остальные, включая даже золото, значилось серебро.
  Серебряные же провода могли использоваться в одном случае, насколько я разбирался в электричестве. Если на материалах не экономят настолько, что позволяют себе жировать до нельзя. Изготавливая проводку, а возможно, и кабельные линии из самого токопроводящего в мире металла, называемого ещё в таблице Менделеева аргентумом.
  Я ошеломлённо повернулся к Насте. Та, не двигаясь, смотрела не меня. Наконец, проведя рукой по лбу, медленно опустилась на табуретку. Устало сказав:
  - Теперь тебе понятно, Карецкий, почему тебя так полюбили? Соображаешь, ЧЬИ дороги перешёл?
  На этот раз вопросов у меня не возникло.
  
  Стоя с сигаретой на балконе, я провожал угасающий понедельник. Наблюдая, как по темнеющим улицам понуро пёрлись усталые зомби, отпахав по восемь часов у станка. Вяло шевеля конечностями, те расползались по своим зомболежбищам, где разделённые перегородками, сотни таких же точно живых мертвецов уже жадно прильнули к мерцающим зомбоящикам. Употребляя в процессе нехитрую еду, они перебрасывались бессмысленными фразами о погоде, выросших ценах на гречку и о том, как какого-нибудь Иванова на работе депремировали за дело. Или не за дело, или не Иванова, а Сидорова или даже не депремировали - никакой разницы нет, смысл неизменен. А из телевизора тем временем какая-нибудь преклонных лет зомбопевичка (вот уж, действительно, точное определение - своего у той почти ничего, один силикон) ведёт своё бессмысленное зомбошоу. Где сидящим на трибуне зомби не разрешено даже аплодировать без специального такого 'аплозомби' с плакатиком...
  Забычковав окурок, я зажёг новую сигарету. Теория зомбомира хоть и не нова, но в эту минуту пришлась по сердцу. Учитывая, что сам я ничуть не отличался от его зомбожителей. Разве, потеряв работу, вынужденно наблюдал происходящее со стороны, в состоянии полного душевного раздрая.
  Совместный мозговой штурм не принёс существенных сдвигов. Кроме очевидного: я случайно обнаружил путь куда-то, а кто-то большой и влиятельный сильно переживает по этому поводу. Фамилия одного 'переживателя' - Стамеев, тот олигарх и сволочь, факт общеизвестный. Возможно, есть ещё 'кто-то', судя по неким 'губернаторским', упомянутых аборигеном. Причины подобного волнения о моей находке - также ясны и очевидны: если детали там сделаны из серебряных сплавов, то драгметаллы на той земле точно не экономят. На другой Земле, получается...
  Я задумался, прекратив рассматривать зомбомир. Сделал несколько затяжек, пытаясь сосредоточиться. 'Другая Земля...'
  Внезапная догадка стрельнула молнией: 'Земля-два', как же я раньше не догадался! Будка, где я прошёл, имела нумерацию '020-Зе-2', а там носила такой же номер, только без двойки! Подстанции с нумерацией 'Зе-2' - и есть проход в 'Землю-2'! Всё просто и понятно! Для посвящённых, разумеется!
  Примяв второй окурок, я стал усиленно вспоминать. В городе таковых имелись десятки, причём крыша ближайшей виднелась отсюда, с балкона. Номер её я знал: 'Сто сорок Зе-2' и бывал в ней не раз. Получалось, порталов много, а вовсе не один? Надо рассказать Настьке!
  Я обернулся. В свете ночника виднелись зарывшиеся в подушку локоны и цветастый плед. Будить сопящее чудо совсем не хотелось, учитывая, что сегодня оно с ночной смены. Чудо, в смысле. А тут я ещё подкинул конкретных проблем...
  Решив покурить ещё, я обнаружил пачку пустой. Для обыкновенного человека не найти семечек, к примеру - тьфу и ни о чём. Можно купить завтра или обойтись вовсе. Лишиться никотина заядлому курильщику - сродни изощрённой пытке. Нарастающее чувство тревоги совместно с желанием покурить (а нечего) - выбор не из лучших.
  Поэтому я, крадучись миновав комнату и набросив в прихожей куртку, тихонько прикрыл входную дверь. Десять минут туда-обратно, Настя и проснуться не успеет! О том, что светиться мне не следовало бы, я вспомнил уже на улице.
  У неказистого строения царило спокойствие: пара припаркованных машин, из окна джипа звучало нежное: '...калейдоскоп любви!.. Эти глаза напротив...' - любитель ретро и Ободзинского явно старался привить свой восторг окружающим.
  Внутри также ничего не насторожило: у прилавка двое: одна ярко выраженная 'онажемать' с орущим рядом щекастым отпрыском, как раз рассчитывалась. Я встал третьим за спиной угрюмого мужика, что зашёл раньше. В красной спортивной шапочке и распахнутом пальто, будто вышел тот из девяностых.
  - А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! - разносилось по залу.
  - Миша, утю-тю! А кто у нас хочет 'Киндер', а? Девушка, а нам с Мишенькой ещё 'Киндер'!
  Замотанная продавщица, только отбившая чек, покорно уточнила:
  - Какой вам?
  - Мишенька, а какой тебе 'Киндер', солнце? - онажемать присела, влюблённо возопив к чаду.
  - А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! - прибавило децибел оно.
  Немного расслабившись, я от нечего делать уставился в окно: какой-то только что подкативший умник с дальним светом и не думал гасить фар. Освещая магазин, машину с Ободзинским... Где в салоне проявилась пара силуэтов. Мужик, что передо мной, тоже вышел оттуда...
  - А мы сейчас у дяди и спросим, даже, Мишенька? Дядя военный, вон у него кобура какая...
  Я не медлил, метнувшись к выходу. Успев заметить, как у джипа блеснула дверь.
  - Стоять!.. - запоздало раздалось вслед вместе с топотом. Мужик явно протормозил...
  Опередив ретроманов на секунду, я кинулся в противоположные кусты.
  'Здесь не лес, стрелять не станут!!!..' - с хрустом вломившись в заросли я упал, но тут же вскочив, кинулся со всех ног вдоль кирпичного забора. Я ошибался.
  Когда мне показалось, что шаги начали отставать и уйти можно, сзади раздалось:
  - Стой-стреляю!!!..
  И тут же, словно те и не рассчитывали на реакцию, раздался хлопок. Никаких предупредительных: чиркнув о кирпич, пуля прошла в сантиметрах сбоку!
  Я не знаю: сами ли ноги выбрали направление, или совпало случайно. Как происходят многие роковые совпадения в нашем мире: самолёт дождался опаздывающую знаменитость, разбившись. Наоборот: дали на мелкую сдачу лотерейный, оказавшийся бриллиантовым... Наверняка, существуют некие неведомые законы, регулирующие степень везучести во Вселенной. Если они и вправду имеются, эти нормы, то, пожалуй, я выгреб сегодня везение целого города, а то и побольше. Потому что, свернув за угол, оказался прямиком у строения с номером 'Сто сорок Зе-2', что наблюдал с балкона.
  - Сто-о-о-о-о-о-о-й!
  Рука бешено дёргала ручку, другая, с ключом, тянула изо всех сил.
  'Только не заклинь, только откройся!!!' - я налёг плечом изо всех сил. И в миг, когда из-за угла выскочили две фигуры, створка подалась.
  
  Конечно, стрелять больше не имело смысла, и парни расслабились. Зачем нервничать, если преступник сам загнал себя в ловушку? Даже не стесняясь меня, похохатывая, вели телефонные переговоры, дожидаясь спецгруппу. Уточнив лишь через дверь - выйду я сам, или нет? Добавив попутно, что первый вариант выгодней - останутся целей рёбра и вообще: бить будут меньше. Что мужики не в курсе событий - стало ясно сразу, и я тоже торопился не особо. Не спешил я настолько, что успел даже оглядеться и снять с пожарного щитка топор, сунув за пазуху. Вещь крайне небесполезная ТАМ.
  Отдышавшись, я зажёг свет и по очереди стал открывать ячейки. Хотелось покурить напоследок, но сигарет я так и не купил. И сильно сомневался, что смогу приобрести их там, на 'Земле-2'. Сжималось сердце из-за Настьки, что проснётся и меня не найдёт... А когда на улице послышался звук мотора, а из разговора стало ясно, что сейчас дверь начнут выносить (парни решили не ждать помощи и справиться своими силами, дёрнув машиной), я решился.
  Обнаружив цифру 'три' аккурат за рубильником, соответственно, третьей, спокойно и собранно я шагнул в тёмное пространство. Приготовившись к грохоту барабанов и солнцам, что сходятся воедино...
  
  Два уголька мерцали в темноте, становясь то ярче, то почти исчезая. Внезапно один прочертил в воздухе длинный след, рассыпавшись на множество мелких искр. Когда и те погасли, огонёк зажигалки высветил точёные черты лица: широкие скулы, небольшой лоб и вмятую переносицу, переходившую в короткие усы. Из-под выступавших надбровных дуг мелькнули маленькие, колючие глазки. Прикурив снова, человек в камуфляже негромко усмехнулся:
  - На две ставки, выходит? И там, и тут?
  - Выходит, Иваныч. - Ответил собеседник.
  - Оплата тоже - двойная?
  - Сам понимаешь, не мне решать. - Второй уголёк описал дугу, из чего следовало, что говоривший развёл руками.
  Иваныч помолчал с минуту. Затем, приблизившись к собеседнику вплотную, тихо сказал:
  - А ты знаешь, Вадя, я вот по миру помотался, поработал много где... Афган, Африка, Чечня, ещё пара мест, что даже ты не слышал... А душе только ТАМ спокойно. Всё там настоящее, всё честно: ты хозяин, они овцы. Правила просты и понятны. И никаких тебе прокладок: прав человека, законов... - он презрительно сплюнул. - Всё как в старь, как предки жили.
  Из темноты усмехнулись:
  - Ты ведь понимаешь, Иваныч, что и там ты пашешь на хозяина.
  - Это как посмотреть, Вадик. Как посмотреть...
  Оба замолчали. Из окон соседних многоэтажек раздавалось множество звуков: детский плач, игра на фортепиано, обрывки музыки и даже смех загулявшей компании под звон посуды. И ещё масса всего, что можно услышать в понедельничный вечер, находясь в центре жилого массива где-то между восемью и десяти часами, когда город готовится ко сну. Вдали послышался протяжный вой сирены, к которому сразу добавился ещё один.
  - Пора тебе.
  Человек в камуфляже не шевелился, задумавшись.
  - Живёте тут как крысы в подвале, - процедил он сквозь зубы. - А тишины настоящей, такой, чтоб струной звенела... - не договорив он присел на корточки.
  Луч фонарика высветил три тела на рыхлой земле. Аккуратно лежащие в ряд - ни следов борьбы вокруг, ни даже оружия в руках у тех - не просматривалось. Всё говорило о том, что смерть пришла неожиданно и быстро.
  - А что, разве так сейчас ходят? Шапка спортивная и пальто? Девяностые вернулись? - Усатый ткнул пальцем в крайнего. На лице мёртвого оперативника застыла печать беспечного детского удивления с наивностью.
  - Они и не уходили, Иваныч. Сам знаешь. - Собеседник присел рядом, рассматривая труп. - Да, прикид не комильфо. Всё быстро сделал?
  - У них в машине Ободзинский играл, представляешь? - Человек в камуфляже усмехнулся. - Меломаны! А сделал - да, махом. Не поняли.
  Звук сирены приближался - машина ехала где-то в нескольких домах отсюда.
  - Им что: почёт, ордена посмертно... Квартиры рыдающим семьям... - Иваныч потушил фонарь, погрузив место ликвидации во мрак. - А мне?..
  - Ты лучший, Батя.
  - Тебе можно просто: Иваныч, Вадик. Разрешаю! - человек поднялся. - Несправедливо всё это: работа моя, а лавры лоху-электрику. - снова усмехнулся он.
  - Хочешь поменяться?
  - Вы его поймайте, для начала. Спецура! Баклана одного не смогли взять. - Батя толкнул носком ноги ближайшее тело. - За день!!!
  - Шустрый оказался и бегает быстро. Слушай... - спросил человек из темноты. - А правда, что проходить можно раз в сутки? Не чаще?
  - Много будешь знать - скоро состаришься... - Батя, казалось, улыбался.
  - Я слыхал, исчезали люди? Не выходили ни там, ни тут.
  - Случается, кошки котятся. - И усатый тихо выругался. - Этот смог.
  - Тебе теперь его ловить, Иваныч!
  - Возьмём, не ссы. Бывай!
  Два человека обменялись рукопожатием, после чего один быстро направился к будке.
  - Низкий поклон Всеволоду Арнольдовичу! - прокричал вслед тот, что остался.
  Кирпичный забор рядом осветился автомобильными фарами. Человек в камуфляже шагнул в открытую дверь, тщательно прикрыв её за собой.
  Как происходит переход, каким образом - оставшийся знать не желал. Хватало тайны о 'второй Земле', за один намёк на которую только что лишились жизни трое оперов другого ведомства. Потому, отвернувшись, он задумчиво зашагал навстречу завывающему сиреной экипажу ППС. Оглянувшись лишь один раз. И если бы кто-то смог увидеть сейчас его лицо, то поразился бы гримасе отвращения на нём. Отвращения и брезгливости по отношению к ушедшему.
  Тряхнув головой и встрепенувшись, человек прибавил ходу, раскрывая служебное удостоверение.
  
  Всё случилось не как прежде. Приготовившись выкатиться в другом мире, я сжался и даже выставил ногу, чтобы не упасть ТАМ. Шли мгновения, но я почему-то не выходил.
  Застыв в темноте, я слышал лишь слабое потрескивание, словно, коротя, плохо прилегали контакты. И без того не лучший звук для уха электрика в эту минуту вызвал настоящий приступ паники. Попытавшись сдвинуться, я обнаружил, что не могу шевельнуться. Более того - я не ощущал тела!!! Разум отлично помнил рефлексы, лихорадочно посылая команды нервным центрам, но те словно позабыли его язык или самое страшное: их просто здесь не существовало.
  Сознание обожгла мысль: 'Я погиб? Не прошёл? Попав под жуткой силы разряд, обуглился в ярком пламени, и всё, что осталось - мысли? Так вот значит, как выглядит смерть?! Вечно висеть в пустоте, бесконечно вспоминая каждый прожитый эпизод? Каясь в грехах, без сна, тела и будущего, не знать: секунда минула или вечность? Без надежды вернуться обратно?.. Не в силах что-либо изменить?!..'
  Сознание билось, пытаясь зацепиться хоть за что-то материальное: шевельнуть пальцем, моргнуть глазом, повести зрачком... Всё напрасно и тщетно!!!
  Последнее, что мне осталось - звук электрического потрескивания, и в отчаянии я сосредоточился на нём одном, жадно слушая.
  Черноту прорезала резкая вспышка - и будь я зрячим, наверняка ослеп бы! Но - невозможно ослепнуть без тела, и мыслям пришлось вопить от ужаса, не в силах зажмуриться. Сформировавшись в чудовищный, искрящий шар, светящийся сгусток протянул ко мне щупальца, опутав разум.
  В мгновение ока я вспомнил вкус морского прибоя и себя в воде, совсем кроху ещё, поддерживаемого мамой. Защиту диплома в институте и драку в первом классе. Шорох шин по асфальту и свежесть вершины Алтая, вкус виски со льдом и сбор подорожника в пионерском лагере... Ни одно событие, ни единое прожитое ощущение не миновало того, кто тщательно меня рассматривал.
  Смоги я кричать, орал бы, как никогда в жизни - от страха с беспомощностью! От неведомого, что разглядывает тебя с изнанки. От невозможности ему сопротивляться... От ужаса.
  Неожиданно меня выпустили. Я почувствовал, как оно удаляется в пустоту, забрав с собой часть меня. А когда я выпал, вырвался из жуткого плена, и вытянутая нога коснулась наконец пола, то первой мыслью стала не радость избавления от смерти и возвращения тела. Первым чувством в мире, называемым 'Землёй-два', стало осознание факта, что прежним я никогда не буду.
  Потому что, забрав себе часть моего, живущая между мирами сущность оставила мне свою частицу.
  
  
  
  
  
  Я всё-таки упал, потеряв равновесие. Однако, сознание сохранил. Поднявшись и пошатываясь добрёл до выхода, нащупав замок. Дёрнул.
  В лицо ударил поток воздуха. Какого не встретишь в городе - там всё затхло и смрадно. Настоящий, вкусный, с миллионами запахов ветер, пропитанный кислородом!
  Не будь я так занят, стоял бы ещё долго, наслаждаясь ощущениями. Но помня о местных головорезах, медлить не стал: отыскав в кармане фонарь и щёлкнув замком, уверенно шагнул в незнакомый лес. Чужой и страшный, где пути назад - не было.
  Очень скоро в ботинках захлюпало. Только вот Настька, у которой можно просохнуть, находилась даже не в этом мире... А я, бесхарактерный курильщик и растяпа, пребывал сейчас в таком состоянии, что на промокшие ноги хотел плевать. Даже не противно!
  Чем дальше я углублялся в чащу, тем меньше приходилось скучать. Прямо скажу: унылой осенней прогулкой и не пахло. Деревья начали напоминать монстров, сухая трава что-то зловеще нашёптывала, а редкие лужи, булькая, жаловались на ревматизм, так и норовя заставить поскользнуться. В довершение всего, прямо над головой заухала ночная птица - неожиданно и тоскливо. Заставив меня впервые в жизни осознать, что метафора 'волосы встали дыбом' - вовсе даже и не метафора, а проза жизни. Крики этой твари долго ещё преследовали меня, и сказать, что прогулка под них бодрила - значило соврать, не краснея. Когда я вконец пал духом и начал всерьёз раздумывать, не вернуться ли обратно, я и увидел ЕГО.
  ОН стоял в нескольких метрах, раскинув лапы и поджидая меня. Хозяин леса, ночное чудовище, вставшее из самых глубин ада! В один миг я всё понял: не будет больше никаких переходов, а я так и останусь навеки тут, в неведомом мире, в лапах этого монстра. И никакой мне Настьки, мечты выстроить загородный дом и навсегда уехать в Таиланд (противоречия последних двух мечт меня не смущали ничуть, на то они и фантазии).
  Парализованный ужасом я ждал, когда наступит финал. Монстр оказался коварен: не двигаясь, тот явно желал насладиться ужасом смертного. Когда же смертному надоело ждать конца, и он посветил-таки фонариком, то обнаружил рядом обыкновенный пень. Берёзовый и совсем трухлявый. Разве, чуть больше обычного, но не более.
  Встреча с пнём напрочь отбила жажду новых приключений. К тому же, Ванины слова о 'волках с костушками' никуда не делись, комар их забодай! Найдя поблизости подходящую ель, я шустро нырнул под ветки, свернувшись калачиком. Те, кто писал в интернете о сухости такого убежища, оказались не так уж неправы: гостиничным люксом не назовёшь, но спать можно, и я выключил свет. Уже закрывая глаза успел подумать, что чувствую во всём теле странное покалывание. С тех самых пор, как вышел из подстанции... Но и эта мысль растворилась в накатывающих волнах сна. 'Колят дрова в лесу... Иваны-дровосеки. А по усам текло, и в рот...' Я отключился.
  
  В моей личной, Серёгиной классификации сновидения делились на две категории. Первая и основная: реалистичная. В таком сне я мог ходить на работу, заниматься сексом (даже влюбляясь иногда) и вообще - жить полноценной жизнью здорового мужика, за небольшими несоответствиями. Заключавшимися в непривычных мелочах: к примеру, знакомишься с девушкой в апельсиновом саду в Альпах и вдруг хоп - мы уже в постели. Ни предварительных ухаживаний, ни вопросов, откуда в Альпах апельсиновый сад, ни вообще: как эта малознакомая, в общем, личность оказалась в интимной близости и откуда взялась, как правило, не возникало. На то она и женщина, чтобы спать с мужчиной. А сад - так то для красоты, да и ладно!
  Со второй категорией сложнее. Я называл такие сны 'сюрр', и приходили они в период стресса с болезнями. И вот здесь-то мозг выдавал такие фортели, что мама не горюй. Гулять, балансируя, по бритвенному лезвию, или лежать, придавленным огромным камнем - ещё цветочки, в них встречались образы и покруче. Которые потом, наутро, бесполезно было переносить в слова, всё равно ничего не вышло бы.
  Как только я закрыл глаза, меня немедленно посетила ярко выраженная категория номер три. Что вообще, ни в какие ворота:
  Советский инженер в очках и простенькой спецовке. Технический интеллигент, как их любили изображать в стародавние времена: непременно с линейкой, рядом тубус и бумаги. Согнувшись, он замер у кульмана и что-то напряжённо чертит. Вокруг зал с такими же представителями технической интеллигенции, люди работают с полной отдачей, создавая будущую промышленность.
  Скорым шагом в помещение входит несколько человек - двое замерли у дверей, остальные проходят к центру, особо не церемонясь: на пол летят ватманы, с грохотом отодвинут мешающий стол... Инженер в очках втягивает плечи - бесполезно и не поможет! Фамилия выкрикнута, а граждане в кожаных тужурках уже ведут к выходу его вместе с десятком названных.
  'Именем Союза Советских Социалистических Республик...' - а это уже иная картинка. Множество воодушевлённых лиц в зале, словно дают хорошее, увлекательное кино, причём на самом волнующем моменте! Только вовсе это не фильм - всё тот же инженер в очёчках, на сей раз на сцене в компании подсудимых. Сгорблены и подавлены оны - мрачно внимают словам приговора.
  '...Расстрелу с конфискацией всего лично им принадлежащего имущества. Председатель коллегии Верхов...'
  Последняя фраза тонет в грохоте аплодисментов. Таких оваций не срывает, пожалуй, ни один эстрадный чмошник, ни один клоун, что кривляется публике на потеху! Люди, это ведь смертный приговор?!..
  И вновь всё меняется. Ожидая кирпичного застенка с выщербленными дырами от пуль, я вижу медсестру в маске. Реликтовый шприц в руке блестит стеклянным цилиндром, с кончика иглы свисает капля. Мужик непонимающе машет руками, закрываясь, но хватка санитаров крепка, и вена проткнута. Мигом обмякшее тело уносят прочь.
  И вот он уже среди сотен таких же людей в фуфайках, бредущих по гигантским, нехоженым сугробам. Удивлённо осматривается, не понимая, где очутился. Колонна зека уползает в лес, подгоняемая лаем собак на поводках людей в серых шинелях...
  'Гав, гав...'
  Хоть сновидение и пропало, я продолжал слышать лай.
  Глаза открылись.
  В лесу мелькали огни, и в груди тоскливо заныло: скрыться не вышло. А обоняние четвероногих действовало в этом мире не хуже, чем в прежнем - погоня приближалась по моим следам.
  Времени размышлять, и тем более убегать - не было. Первое бессмысленно, второе - тем более.
  И потому я, сжав в одной руке нож, в другой топор, приготовился отдать жизнь недёшево. По цене псины и хорошо бы не одной, а там, глядишь, и пуля найдёт. Всё одно - не верёвка!
  Снаружи раздалось:
  - Ласка, ищи! Ищи, родная!
  - Есть след, взяла!
  - Спускаю!
  Лай превратился в скулёж и нарастая, возобновился с удвоенной силой.
  Я представил, как оскаленная пасть врывается сюда, щерясь и рыча. А я, раз за разом всаживая в шкуру лезвие, отпинываюсь от других. Рвущих меня на части...
  Проламывая чащу, собаки приближались с каждым прыжком. Вот одна из них протопала рядом, сейчас нырнёт ко мне, и...
   Послышался испуганный визг. К нему присоединился другой, и животные, обогнув дерево умчались дальше, жалобно поскуливая.
  Я не шевелился, превратившись в изваяние. Возможно, мне показалось, но... Но звук тяжёлых шагов, совсем не собачьих, послышался рядом. Люди не могут так ходить, содрогая землю под ногами! На меня повеяло ледяным холодом... Изо всех сил стараясь не дышать я молился, чтобы только сердце не выскочило из груди!
  - Ласка! Ко мне, ко мне, родная!
  - Белка, ко мне!!!...
  Свет больно ударил по глазам, заставив зажмуриться. Шаги остановились в каком-то метре от меня. На сей раз, человеческие.
  - Куда они?
  - Чёрт их разберёт... - другой всё никак не мог отдышаться. - Дальше ушли!
  Протяни я руку, наверняка достал бы ближайшего, настолько близко он стоял.
  Наступила пауза. Лай пропал, слышался лишь ветер в деревьях да тишина молчащего леса. Отчего-то, по-настоящему жутко стало только сейчас. Не от тех, кто стоял в сантиметрах, и даже не от близкой смерти. От тишины.
  Хриплый голос пробормотал неуверенно:
  - Взяли же след, свеженький...
  - Ласка? Белка?.. - неуверенно позвали рядом.
  Лязгнул затвор.
  Из своего убежища я хорошо видел, как луч хаотично метался по деревьям. И возможно, мне и почудилось, но... Но фонарь в руке светившего ощутимо дрожал.
  - Уходим, пошли. - Говоривший начал переминаться с ноги на ногу.
  - Что Бате скажем? Зассали в лесу?
  Я вздрогнул. Именно этот таинственный Батя говорил со мной через дверь, и именно он хотел меня вздёрнуть, обещая не стрелять.
  - Зассали, не зассали... Уходим!
  - А собаки?
  - Не вернутся они... - вполголоса ответил хриплый. - А про места эти... Разное я слыхал. Двинули: сгинули псины. - Шаги начали торопливо удаляться.
  Ужас давно парализовал меня всего. Если эти двое и уходили, то тот, с тяжёлой поступью, находился поблизости - от него веяло холодом, и я это чувствовал. Как не сомневался и в том, что он, или оно отлично знает о моём присутствии.
  Земля вокруг содрогнулась. Про себя я вёл счёт ударам сваебойки, бросившейся за собачниками. ...Шесть, семь...
  Автоматная очередь прорезала тишину, разойдясь многократным эхом. Одна из пуль вошла в моё дерево, осыпав голову трухой и запорошив глаза. Слышно было, как эти двое ломились сквозь чащу, не разбирая дороги!
  Десять, одиннадцать...
  Короткий крик, ещё один...
  Тишина. Словно ничего и не случилось.
  Когда невидимая сваебойная машина рыщет поблизости, расправляясь с людьми и собаками... А ты лежишь и гадаешь: то ли остался на десерт, а то ли не заметили... Желание пойти и выяснить, чё там за нафиг исключительно нивелируется, поверьте на слово. Возможно, какому-нибудь голливудскому герою и приспичило бы во всём разобраться, но... Царствие небесное и милости просим, как говорится. А я не герой и всё такое, и лучше уж тут, под ёлкой.
   Ни о какой смене места я не смел и помыслить. И плевать я хотел на здравый смысл, что робко шептал ломиться отсюда. Поскольку за собаками (не говоря уж обо мне) сюда должны были вернуться. Что-то подсказывало, что вряд ли. И почему-то на фоне последних обстоятельств я решил не покидать стен крепостной ели. Мирно, под бодрящие ночные звуки размышляя о загадочном 'разное брехали об этих местах'. Пройди, наверное, ещё пара часов, и я окончательно свихнулся бы от случившегося, навсегда сбрендив, но сквозь ветки забрезжил рассвет.
  И только осознав, что ночь ушла и я всё ещё жив, посмел пошевелиться, сменив позу.
  То, чему темнота придаёт жуткие формы, при свете смотрится обычным и безобидным. Деревья выглядят деревьями, а раскинувший лапы монстр неподалёку оказывается простым пнём. Старым, да к тому же и трухлявым... Оглядев окрестности и не обнаружив ничего жуткого я, пулей вылетев из берлоги, ломанулся бегом от этого места. В глубине души надеясь, что сваебойке хватило ночной жратвы...
  И лишь пробежав с пару километров, задыхаясь лёгкими курильщика, перешёл на быстрый шаг. Так ни разу не обернувшись.
  Когда на заурядного человека сваливаются незаурядные обстоятельства, организм переходит в режим резервного питания (или не переходит - но то уже другой разговор, к живым не относящийся). Мелочи вроде нечищеных зубов или вымокших ног отступают прочь, всё это фигня и издержки цивилизации! Можно обойтись, а главное - выжить! С мистикой и страхами дело сложней, но и тут резервный режим справляется успешно: не причинён вред, и ладно. А что там жрало собак, пугая бандитов - пусть подождёт, меня ведь не тронуло? Более того, спасло! И на том - спасибо.
  Утешая себя подобными мыслями я и пробирался сквозь бурелом, сосредоточившись на главном: уйти как можно дальше. Пока за деревьями не показался просвет. Открытые пространства не входили в мои планы, но любопытство взяло своё: стараясь не шуметь, я осторожно пробрался к опушке. Раздвинув заросли и пригнувшись, высунул из кустов голову...
  Открывшееся зрелище потрясло одновременно как своим величием, так и банальностью. Я ничуть не удивился бы, узрев подобное в своём мире. Но вот так, просто, начинать знакомство с Землёй-два... Точнее с теми, кто это знакомство навсегда закончил?..
  Передо мной, сколько хватало взгляда, уходя ровными, геометрически выверенными рядами за горизонт, простиралось огромное кладбище.
  Я сглотнул. Переваривая увиденное, чуть помедлил, и подумав, всё же решился. В пределах видимости никого не наблюдалось, а тех, кого я мог побеспокоить, вряд ли волнует какой-то там электрик из мира живых. Скатившись с небольшого обрыва, я очутился у ближайшей могилки.
  Поблекший деревянный столбик. Наподобие тех, какие ставили раньше ветеранам в деревнях - только сверху, как правило, крепилась звезда. На этом памятнике символы отсутствовали - простой столб.
  Присев, я провёл ладонью по табличке. Порывшись в кармане и достав наждачку осторожно поскрёб, ссыпая ржавчину. Из проступающих бороздок, наконец, сложилась надпись: 'Отряд 22. ?17305'. Ни фамилии с именем, ни даты рождения со смертью на памятнике - не было.
  Я удивлённо огляделся. И только сейчас, в эту минуту до меня, наконец, дошло, что не так.
  Когда приходит не самый лучший день, и нам предстоит навестить на кладбище кого-то из усопших, то проходя среди памятников, мы всегда видим заботливо прислонённые венки с лентами, крашеные оградки, цветы... Кто-то оставит стакан с водкой близкому, кто-то конфет (кто-то покойному, а кто-то как и положено, по-христиански: помянуть другим). Посаженная заботливой рукой берёзка или ёлочка часто высится у надгробия, говоря о том, что человек не забыт. Здесь же...
  Одинаковые деревянные столбики - выцветшие и старые. Ни намёка на хоть какую-то память, ни даже ленты цветной - не наблюдалось. Всё однообразно и едино: уходящие вдаль захоронения, без оград и деревьев. Словно огромная зона целиком перешла в загробный мир. Так и оставшись там, в царстве мёртвых, большой зоной. Где нет места ни памяти, ни простым человеческим эмоциям, а на могилах сухие цифры.
  Кто здесь похоронен? Чьи кости зарыты на огромном поле? Ведь каждый холмик - чья-то судьба, с момента рождения и до тризны? С детством, любовью, надеждами и разочарованиями? Ответа не было.
  Проходя сквозь мрачный строй, я видел одно и то же: ржавую от времени табличку, прибитую парой гвоздей...
  До ломоты в зубах захотелось закурить, забыться хоть на пару минут! От никотинового голода давно шумело ушах, и потому, наверное, я не сразу расслышал посторонний звук.
  С дороги, что обходила опушку доносился рёв работающего мотора! И судя по нарастающему шуму, машина явно шла сюда!
  Скользя по мокрой земле, я уже мчался обратно, к спасительному лесу.
   Тусоваться здесь, в ярко-синей робе со светоотражателями значило уподобиться мужику в женской бане! Как ему не закрываться, увидят всё равно!
  Когда неуклюжие ноги скрылись в траве, последовав за хозяином, автомобиль выкатил на дорогу. А счастливый обладатель пуда грязи, лёжа в кустах, едва справлялся с сердцебиением. Мрачно размышляя о том, как его достала эта беготня. Хоть иди, и сдавайся, ей-богу! Надоело же, эй?
  Отдышавшись, я удивлённо проводил взглядом ползущий мимо, оставляющий за собой чадящий след, старенький грузовик. Авторетро мне - как бином Ньютона, но слово 'ЗИС', на котором, наверняка ещё к осаждённому Берлину подвозили боеприпасы, навеялось как-то само.
  Когда музейный экспонат прочадил мимо меня, вместо снарядов я разглядел в кузове пару нахохлившихся фигур.
  Проехав с сотню метров раритет неожиданно встал, громким чихом подняв тучу воронья. Меня вряд ли заметили, но на всякий случай я снова приготовился драпать. На сей раз, напрасно: дверь хлопнула, и сквозь злобное карканье до меня донеслось:
  - Выгружайся!
  Пассажиры суетливо завозились: побросав на землю пожитки, по очереди сиганули вниз. Откуда немедля раздались обрывки производственной речи, перемежаемые рывками команд. Рулил всеми пассажир, у которого я, чуть раздвинув ветки, заметил за спиной автомат. Атрибут, ставший уже привычным в этом странном мире.
  Страшная мысль прошла сама: расстреливать бедолаг у кладбища, похоже, никто не собирался. Причина остановки тоже выяснилась быстро: грузовичок доставил в прямом смысле моих коллег. Не по несчастью (хотя кто знает), а по профессии: ехавшие в кузове оказались электриками с инструментом. Одетые в спецовки наподобие Ваниной, только без 'Стамеевки'. Вообще, без надписей.
  Будь я наблюдательней, менее взволнован и сыт, то вместо красот кладбища заметил бы скромную линию электропередачи. Идущую вдоль леса на обыкновенных деревянных опорах и мало чем отличающуюся от наших, земных. Такая найдётся в любой деревне, да и в городах на окраинах: отёсанные деревянные столбы, несущие провода. Воздушка, как она есть. А я, олень, проглядел! Бригада на грузовичке прибыла явно для ремонта, один из трудяг как раз торопливо обувался. (Если кто-то видел мужика, копошащегося на верху такого столба, то 'когти', или 'лазы' - специальные штуковины, одеваемые на ноги. Вот с помощью них-то мужик туда и влез. Пешком и вверх.)
  Событие не удивило бы, находись я дома. Ну, аварийка, ну, приехала. Ну, случилось чего, мало ли: изоляторы поменять, или обрыв провода... Возможных причин всегда тысяча и одна. Даже музейный раритет списался бы на разворованный деревенский автопарк - добрались на том, что осталось на ходу. От перехода на капитализм, допустим... Кто бывал в упадочных колхозах знает, о чём я.
  Не будь одного жирного но: в виде чувака, одетого в камуфляж. Который, вальяжно прохаживаясь, временами покрикивал: 'Давай-давай! Пошустрей!..'
  Поудобней устроившись в маскирующем кусте, я с профессиональным интересом следил за событиями. Каждый шаг парней я мог предсказать загодя: любопытно было лишь сравнить, как дело обстоит тут.
  Особой разницы не наблюдалось: один из парней сноровисто взмыл вверх. Второй дежурил на подхвате - инструмент подкинуть, ещё чего. Пританцовывая, тот смешно помахивал в такт руками: одна вверх, другая вниз. Потом - наоборот. Прыжок с разворотом и снова: вверх, вниз... Танцор диско, как он есть! Джимми-джимми, хача-хача... Тыгыдын-тыгыдын-тын-тын!
  Я быстро отвернулся, сфокусировавшись на ближайшем предмете. Им оказалась паутинка на ветке, которую осень не сдула каким-то чудом. Хозяин давным-давно в спячке, а в хабаре всё добро: мелкая мошка, пара комаров. Высушенная туалетная муха явно оказалась сюрпризом: то-то пировал паучара, когда попалась! Хватило не на день и даже не на два, наверняка!
  Осторожно повернувшись, я протёр глаза, затем проморгался. Снова взглянул на паутину и ум осенила молитва. К воцерковлённым себя не относил, однако, мало ли... Прочитав 'Отче наш' я выглянул снова.
  Охранник прохаживался, на столбе кипел ремонт. А парень внизу всё пританцовывал, согреваясь: согнутая в локте рука вверх, другая вниз. Прыжок с разворотом и снова, по новой...
  Погибшую выездную бригаду хоронили в позатом году. Аварийщики оказались не в то время и не там: рванул силовой трансформатор, а что такое объёмный взрыв масла, объяснять не надо: гробы в ритуальном зале не открывали. Ребята просто не вовремя зашли в аварийный отсек, прибыв по вызову. Приди они раньше, успели бы отбежать, пятью секундами позже - не пришлось бы провожать два гроба. Судьба.
  Я хорошо помнил, как стоял со всеми над ямой - валил мокрый снег и на душе скреблись кошки: оба не дожили и до тридцати. Вспоминая чуднОго Женьку (его я знал ближе), становилось грустно в квадрате: парень слыл не от мира сего, притом отличным спецом. А обижали его - все, кому не лень, и я далеко не исключение. Работать нам приходилось не единожды, а когда дело происходило зимой, в морозы, тот никогда не употреблял, всегда стоя в сторонке. Предпочитая согреваться таким необычным, танцевальным способом: согнутая в локте рука вверх, другая вниз. Прыжок с разворотом и снова - по новой...
  Узнать эту манеру я смог бы всегда и везде. И сейчас, наблюдая за чудаком, не сомневался ничуть: там, у грузовичка не кто иной, как Женька Охлопов. Прозванный злыми языками 'Танцором диско'. Про которого и которому я лично шутил не раз, какая именно часть тела мешает танцорам работать. И, если я всё правильно понимал, возможность извиниться перед покойным мне сейчас вполне себе и представлялась. На фоне подходящего, к тому же, места - как нельзя кстати поблизости выстроились ряды могил.
  'Вот уж нет уж! - закрыв кусты, я тихонько попятился. - Ты прости конечно, Жень, но лично перед тобою я - извиняться не готов! Не обессудь!.. - в позе рака я отползал всё дальше. - Потому что лично тебя хоронил, пусть и тела не видал... Короче, нет и нет! Точка!'. И в этот самый момент мне в висок упёрлось твёрдое.
  
  Засветло всегда бывает холодно, особенно осенью, а печурка наша прожорлива, как поросёнок на выкорм. Пока огонь жадно ловил поленья, начала всплывать каша. Завтрак мне спасти удалось, однако образовалась новая беда: нога зацепила ведро с вечерним молоком, и по полу широко растеклось белым. Никто не видит, и то неплохо!
   Семён с Андреем обещались вернуться к обеду, Макар тоже задерживался, ещё с самой ночИ. Дел же у меня накопилось - невпроворот: избу прибрать, сготовить да покормить всё живое, которое давно заждалось в стайках. Опускаются руки, но работать - надо!
  Макар, или Отшельник, как его зовут ребята - тот одиночка, никогда не ходит в паре. Лес ему, как дом родной: может встать спозаранку, у самой зари, снять со стены ружьё и - пропал мужик. Только дверь скрипнет еле слышно, и поминай как звали. Серьёзный он. Бывало, как глянет исподлобья, зыркнет карими глазищами, а я не знаю, что и думать: замру на месте, да внутри всё сожмёт от страха. А тот помолчит-помолчит, да как расхохочется во всё горло! Чудной он, да молчун каких мало... Говорят про него, имел семью: жена с дочкой, своё хозяйство... В подробности не посвящали, но ребята предупредили сразу: о детях при нём молчок. Я понимаю, все мы тут беглецы. У каждого своя жизнь за плечами...
  Открыв стайку, я перво-наперво убрала вилами из-под Рыжухи - а та всё покорно ждала чего-то, в глазах стоял укор.
  - Рыжух, ты чего? - я уже спешила к поросям. И спохватилась: вот же дура! Воды поставить, за ночь-то всё выпила, бедная! Пока бежала к двери, увидела злобное рыло Борьки - и тот пить хочет с ихним выводком, да курам надо насыпать и цыплят с утятами вынести... Мамочка моя, да как же я справлюсь со всем?!..
  Нога попала в навоз, и я поскользнулась. А после, сев на перевёрнутое ведро и потирая ушиб, разрыдалась во всю силу. Растили меня вовсе не для такой жизни, и понимала это даже я, полная неумёха во всём. Произнесённое же слово 'мама' добило окончательно. Мои тоскливые всхлипы заглушали громкий рёв некормленой скотины, но было уже всё равно.
  Маленькой ещё, я часто слушала на ночь мамины сказки. И хорошо помнила одну, самую интересную. Не про Иванов-Царевичей с Бабой-Ягой, а о другом, далёком мире, откуда все мы родом. А тут будто бы до какого-то времени тоже все жили хорошо: не всегда мы принадлежали хозяину, и не всегда тот мог распорядиться каждым. Мама даже произносила странное имя того мира, я помнила его как СССР.
  - Давным-давно... - говорила она, гладя мои волосы, - в стародавние времена оттуда пришли люди, и с ними твой дед. Их отправили строить здесь, на новой земле, города на случай страшной войны...
  - А что такое война, мам? - спросила тогда я.
  - Это когда много людей злятся и начинают убивать других.
  - Как хозяин, Андрей Аркадьевич? Он иногда убивает, я видела! Дядю Сеню убил с тётей Настей, когда они хотели отсюда сбежать, так? Он тоже воевал с ними?
  Мать ничего не ответила. Оглянувшись на дверь, мягко погладила по голове, нахмурившись:
  - Кто не будет слушать, того волк съест! А кто расскажет кому-нибудь об этой сказке, лиса утащит в лес!
  - Мам, я слушаю! - закрывшись одеялом, высунула я нос. - Расскажи ещё про эс-эс-эс-эр?
  Она помолчала, продолжив:
  - И люди старались: построили дома, дали свет. Вырубили много деревьев и сделали дороги, чтобы по ним ездить. Все они хотели вернуться домой...
  - В эс-эс-эс-эр?
  - Да.
  - А там хорошо? - позабыв о волке, я окончательно высунулась наружу.
  - Дедушка рассказывал, что очень. Там много высоких и красивых изб, покрашенных цветной краской. А в самом центре, на площади из красных камней стоит большой дом, со звездой на крыше! И возле него, в пещере спит самый добрый и сильный человек на свете! И когда он очнётся ото сна, то прогонит метлой всех-всех плохих людей, дочка! - мама нагнулась, поцеловав меня в лоб.
  - А когда он проснётся, мам?..
  - Никто этого не знает, милая. Даже наш дедушка... Не знал. Но он говорил, что когда-нибудь - обязательно!
  Я не помнила, чем кончилась та сказка. Знала лишь, что через несколько дней, когда я рассказала о волшебной стране Ваньке, сыну управляющего, маму продали... А меня, испуганную десятилетнюю девчушку, перевели в дом, поближе к хозяину... С тех пор минуло десять зим, но мамы я больше не видела. И никогда больше и никому не рассказывала о той сказке, после которой исчезают мамы. Как и о своём владении запретной наукой, что она мне дала - умением читать. Не рассказывала до тех пор, пока не попала сюда - к беглому люду. За те две недели, что я прожила на заимке, я спрашивала пару раз мужиков об этом таинственном СССР, но... Макар всегда молчал, а Андрей с Семёном только смеялись. И ничего не отвечали...
  Возле стайки послышались шаги, и я встрепенулась. Наверняка вернулся Макар, а я ещё ничего не сделала! Спохватившись, я быстро зачерпнула воды из бочки и ткнула перед Рыжухой: 'пей, милая!'. Показав Борьке язык и, тоже налив, погрозила: 'молчи, скоро вернусь и пожрёшь, свин!', выскочила на улицу. И обомлела.
  У крыльца стоял Макар. А рядом, с завязанными глазами незнакомый мужик. На спине которого белыми буквами сияла надпись, которую я никогда ещё не встречала: 'Горэнерго'.
  Ведро брякнуло о землю. А я только и охнула:
  - Кто это, Макар?
  - Жрать готово? - хмуро ответил он.
  Вот и все объяснения. Ткнув незнакомца ружьём, тот молча сорвал с него повязку. Мужик испуганно проморгался на меня, затем обернулся к Макару. А после и вовсе огорошил:
  - Ребят, у вас курить есть?
  Даже Макар опешил. А я и вовсе - не сдержавшись, прыснула: что мы тебе, баре? Удумал тоже, курить... Посмеялась и резко стихла, когда опомнилась. Приводить сюда чужого, без общего совета строго запрещалось. Беглецу должны разрешить прийти к нам, в нашу семью. И никак иначе, как это и произошло со мной: два дня я отсиживалась в дальней землянке, ожидая решения. Натерпелась такого - жуть, особенно ночью... И когда я, запуганная всеми беглянка, совсем сникла и думала уже, что не примут, тогда и пришёл Семён. Просто сказав: 'пошли'.
  Такой странный поступок Макара мог значить одно: либо случилось что-то важное, либо... Либо этот испуганный, дрожащий от холода незнакомец со странной надписью никогда отсюда не выйдет. Внутри меня всё опустилось.
  Накрывая на стол, я украдкой наблюдала за гостем. Крепко сбитый, ладный, тот приютился в углу и всё удивлённо озирался, будто впервые очутился в избе. Казалось, его удивляло всё: и печь, и горшок с деревянной посудой, и лучина... А когда я грохнула тарелкой у его носа, о стол, тот окончательно удивил, тихо пробормотав 'спасибо'. Затем стал уплетать с таким волчьим аппетитом, что у меня сжалось сердце.
  Макар кушать не стал и угрюмо наблюдал со стороны. Не убирая с колен ружья, внимательно зыркал колючим взглядом, теребя бороду. А когда незнакомец спросил, как меня зовут, так ткнул в спину ружьём, что тот испуганно смолк, отставив тарелку, и к еде больше не прикоснулся. Так и сидели мы молча, пока во дворе не послышались голоса. С разведки, как они величали свои прогулки, вернулись Андрей с Семёном.
  - Кто это, Макар? - Семён застыл в дверях.
  - Взял. - Угрюмо ответил тот.
  Я мысленно улыбнулась: 'С ними-то разговорчивей, чай? Это не я, забитая. Те и сдачи смогут дать, если что! Да и тебя, одиночку, к себе приняли - приютили да пожалели. Погляжу теперь, как запоёшь, леший!'
  - Где взял-то? - подтолкнул его в спину Андрей. Отчего Семён влетел в избу, едва не упав.
  Весёлые они оба! Весёлые и непонятные - всегда вместе, лопочут что-то на своём, не разобрать и половины. И оба с промзоны сбегли, год назад. Они-то и сыскали в лесу эту избу, в ней обустроившись. А потом встретили Макара - точнее, он их, и взяли к себе.
  Глядя на застывших у порога 'разведчиков', я сжалась, приготовившись к худшему. Но, внимательно оглядев висящую куртку, мужики молча переглянулись. Андрей коротко спросил загадочное:
  - Томск? Недавно?!..
  Пленник, покосившись на Макара, утвердительно кивнул, встрепенувшись. А после началось и вовсе невероятное: сделав два быстрых шага, Андрей протянул тому руку. Бросив в угол:
  - Ты ружьё-то спрячь, придурок! Свой он!..
  И упал гостю на шею. А сзади уже напирал Семён, тоже стремясь добраться до загадочного незнакомца. А я... Я стояла в стороне и не понимала ни-че-гошеньки. Но с самого начала знала, не сомневалась, что не мог этот бедолага, которого радостно тискали мужики, оказаться плохим. Человек, говорящий 'спасибо' за еду, мог быть только хорошим, так шептало сердце. Особенно, если он тебе симпатичен.
  
  Меня ещё морозило, и с наслаждением потягивая горячую, пряную жижу (отвар, похоже, заменял здесь чай), я рассказывал свою историю. Как провалился, считая, что погиб. О погоне со стрельбой и возвращении обратно. И о том, как сознательно уже прошёл сюда, в этот мир, спасаясь от преследования. Ребята не перебивали, внимая монологу - даже угрюмая сволочь, что меня схомутала, внимательно слушала. Действительно, сволочь: ни единого слова за всё время! И если вы когда-нибудь гуляли по лесу три часа со связанными руками, вслепую, стволом получая направление - вы меня поймёте. Фашист и есть!!!
  Девчонка изумлённо хлопала глазёнками, сидя на табурете, а вот два бородача... Молодцы, что одинаковы с лица и вообще - молодые ребята, всё время переглядывались и смотрели недоверчиво.
  Я же, в свою очередь, украдкой рассматривал место, где очутился: старая бревенчатая изба, без изысков. Три топчана в одном углу, в другом железная печь - чуть больше буржуйки. Стол из трёх досок, несколько шкур на полу - комнатой деловых переговоров не назовёшь, скорей - разбойничья хаза... В дополнение ко всему, через всю комнату протянута длинная верёвка. И то, что на ней висело... Уверен, обнаружь это археологи, немедленно поместили бы в музей палеолита. С табличкой у стенда: 'первое нижнее бельё гоминидов. Руками не трогать - крайне токсично!'. Мда...
  Тем не менее, камуфляж на мужиках почти как новый и в тему: осенней расцветки, раскраска современная.
  Когда я дошёл до сгинувших преследователей с собаками, Андрей не выдержал:
  - Говоришь, что переночевал в лесу, а их ОНО забрало? Что топало?
  - Топало. Как сваебойка... - я отставил чашку. - Вы вообще, парни, лучше расскажите-ка, чё тут творится и где я?
  Одинаковы с лица переглянулись. Андрей хмыкнул:
  - Сперва ты закончи. Если не врёшь, то место это... В тот лес даже зверь не ходит, и знаешь, почему?
  - Почему?
  Поднявшись, он подошёл вплотную. Нагнувшись, тихо произнёс:
  - Потому что исчезает там всё живое, ночью. Был человек - и нет его. Собака, корова, волк - ОНО всех жрёт, без разбору, костей потом не находят. Сечёшь тему? А ты, говоришь, под елью выспался, да ещё чаёк с нами попиваешь.
  В полумраке разбойничьей хазы повисла тишина.
  Мне отчего-то поплохело и стало не до чая. Я тихонько отодвинул чашку.
  Вспомнив тяжёлые шаги у ёлки, которые, как оказалось, не брезговали волками, у меня возникло непреодолимое желание дойти до ближайшей церкви. Будучи не совсем уверенным в наличии мест религиозного культа поблизости, я счёл за лучшее украдкой перекреститься.
  - Оставь человека, не видишь - не въехал пока, где он... - проследив моё движение, Семён отстранил Андрея. - Есть вопросы поважней, Серёж. К примеру, скажи-ка нам, как тебе просто так удалось ПРОЙТИ?
  - Куда?
  - Ну, сюда, на Землю-два... Да ещё и три раза: сюда, обратно и снова - сюда?
  Что мне оставалось сказать? И потому ответил, как есть:
  - Нашёл пронумерованную ячейку в подстанции, шагнул в неё. Вывалился тут. Всё, собственно! А чё такое? Это вы мне расскажите, где я?
  Счёт переглядкам парней я потерял давно. И когда они в очередной раз это сделали, решил просто не заморачиваться.
  - Начать ему с азов? - Андрей подмигнул Семёну.
  Девчонка давно вылупила глаза, не отводя их от меня. Фашист вроде вёл себя безучастно, но напряжённо слушал.
  - Давай, чего уж там... И Машке полезно будет, и Макар послушает. Прикинь, разговорится? - Семён устроился поудобней, подмигнув молчуну.
  Андрей долил кипятка, прихлебнул со смаком, и начал:
  - Слушай тады краткий ликбез, пришелец. Место это - Земля-два, как ты сам догадался. В своё время в СССР, в начале тридцатых, открыли путь перемещения сюда: на дикую, экологически чистую планету. Дублирующую Землю всем - климатом, географией, таблицей Менделеева, физикой... Короче, всё просто: та же Земля, только без нас, прямоходящих. - Подмигнул он. - Была до определённых пор. Сейчас же, как сам видел - феодализм в самом расцвете.
  - Ты про заселение ему расскажи... - ткнул его в бок Семён. - Откуда тут всё!
  - Да, точно. Короче: про сталинские репрессии с ГУЛАГом слыхал чего-нибудь?
  Я кивнул: мол, дальше давай!
  - Так вот: про миллионы расстрелянных и замученных в лагерях - не возникало подозрений, нафига так расходовать рабсилу? С точки зрения менеджмента хоть бы, не говоря уж о лишней жестокости? Если можно использовать те миллионы для строительства нового, типа светлого типа мира? На случай, к примеру, глобального конфликта в старом? - Андрей замолчал, горько чему-то улыбаясь. - Не говоря о том, что те чистки как раз и потребовались для... - он смолк.
  Я сглотнул. Часть огромного пазла, лишь малая, но уже хоть что-то, заняла своё место. Сразу вспомнился сон из разряда номер три, что я смотрел под елью: репрессированный инженер в очёчках, суд с приговором, шприц... А после - лай собак над этапом. Выходит...
  Разлепив сухие губы, я спросил:
  - А людей сюда протаскивали в бессознанке, так? Вколов снотворное?
  Семён вновь переглянулся с Андреем. Как показалось, многозначительно.
  - Догадливый! Откуда знаешь? Сам ведь прошёл, говоришь?
  - Во сне видал. Под ёлкой.
  - Прикольные у тебя сны, чувак, даже вещие... Ну, так слушай дальше. Всё шло по накатанной до перестроечных времён: строили запасную страну, кого-то даже освобождали на поселения, разрешали заводить семью, детей. Обживали территорию, короче, но обратно людей не возвращали - сам понимаешь, гостайна, все дела. Попал сюда - живи, обратной дороги нет. Война атомная грянет - есть место, куда переехать. Особо посвященным... Так бы и шло помаленьку, но тут сдох Союз. И понеслась зима в Ташкент...
  На этом месте Андрей смолк, мрачно теребя бороду.
  - Власть захватили бандиты? - продолжил я.
  - Называй их бандитами. Можно новыми феодалами, можешь помещиками, как душе угодно. Хочешь - олигархами, без разницы. Главное одно: теперь они здесь мазу держат. А спецслужбы прикрывают.
  На языке давно висел вопрос. Глядя на совсем деревенских Машу и Макара, пазл не собирался: уж больно отличались эти двое от парней. Всем отличались, куда ни глянь. И я спросил:
  - А вы все тут родились? На Земле-два?
  - Нет, только они. - Андрей кивнул в их сторону. - Нас с Семёном сюда ЗАБРАЛИ.
  - Судили, что ли?!
  Парни в голос заржали. Просмеявшись, Андрей снова стал серьёзным.
  - Ты дороги, автомобили, подстанции свои - видел? Сотовая связь опять же, сам ведь рассказывал 'Эм-Те-Эс-два'?
  - Ну? - я всё ещё не понимал, куда он клонит.
  В глазах мелькнуло сожаление. Как у учителя, недовольного учеником, плохо усвоившим урок.
  - Включи голову, чел! Кто, по-твоему, должен всё это обслуживать? Они?.. - кивнул он на Машку. - А реактор урановый, чтоб не ахнул?
  - Реактор?!
  - А по-твоему, электричество здесь из воздуха берётся? - Он криво усмехнулся. - Реактор. Ядерный... Построили, как говорят, в шестидесятых, а топливо - с Томского таскают.
  Я всё ещё не догонял. Ну, сотовые вышки, реактор... Ну парни, как я... И тут меня осенило:
  - Так значит, вас сюда?!..
  - Бинго, Ватсон! - довольно заулыбался он.
  В голове всплыл танцующий Жека. Охлопов, 'Танцор диско'... Мрачный ритуальный зал с закрытыми гробами, хмурые лица... Истошный плач женщины в чёрном платке с криком: 'Сына покажите, не верю!..', и распорядителей, бережно, но настойчиво её оттаскивающих... Кого хоронили в тех гробах? И хоронили ли кого-нибудь вообще?!..
  В нескольких словах я рассказал об утренней встрече.
  - Как фамилия, говоришь? Охлопов?
  - Охлопов.
  - Промзона большая, спецов много. Да и номера у нас, всё больше... Не помнишь такого, Сём?
  Тот мотнул головой.
  - Промзона? - я непонимающе уставился на обоих.
  - Промзона. Остаток советской роскоши. Все спецы, кого на Земле берут, живут там под охраной. На работу, как вот твой Женька - тоже под конвоем, с вертухаем. Зона она и есть - зона... - пожал плечами он. - Я геолог-разведчик, попал шесть лет как. Он - инженер-дорожник. Оба мы на Земле типа сдохли, разумеется: меня вот у реки взяли, утонул и не нашли... - он печально вздохнул. - Наверное. А с зоны год уж, как свалили. Хлопотное это дело, побегать пришлось по лесу... Но видишь - заимку от тех времён нашли, а в лес наш никто не ходит, боятся... Потому и выжили. - Подытожил он.
  - А вы - не боитесь ходить?
  - А мы знаем, где ходить нельзя... - усмехнулся он мрачно. - ОНО не везде нападает.
  - А они? - я кивнул на Машу с Макаром.
  - А что они? Она сбежала, когда её хозяин в карты проиграл... Браткам местным. Сутки над ней глумились, твари... - на лице заиграли желваки. - Макар вот...
  Кашель из угла заставил его умолкнуть.
  Воспоминания о лесной прогулке были слишком свежи, и потому от дальнейших расспросов о Макаре я воздержался. В крайнем случае решив вынести их на потом.
  В темноте избы лица четвёрки предстали в новом свете: молодая, красивая девчонка, которую насиловали те, кто этим утром наверняка хотел повесить меня. Сжалась на табуретке, испуганно слушает разговор взрослых. Дитя ещё по сути, а хлебнула... Врагу не пожелать.
  Двое бородачей, мои ровесники. Парни сидят угрюмо - у каждого за плечами трагедия: вырвали из привычного мира, заставив вкалывать за жизнь. Не позавидуешь! Без права вернуться домой - просто потому, что спецы в профессии. Смог бы я так, не свихнуться?
  Да и этот, что Макар... Хмуро сидит, ни слова не говорит. По опыту знаю - просто так люди не молчат. А раз молчат - значит, причина есть.
  - А бежать обратно не пытались? - я снова нарушил тишину. - На Землю?
  - А вот тут-то, Сергей, мы и подошли к главной части Мерлезонского балета. - поднявшись со своего места, Семён сел напротив. - Понимаешь, в чём фишка... Где проходить - это давно не секрет. На промзоне народ тоже знает о подстанциях, номерных ячейках... На моей только памяти двое уйти пытались, поломав входные замки.
  Повисла пауза.
  - И? - не выдержал я.
  - И оба сгорели. Заживо. - он внимательно смотрел на меня. - Под напряжением в десять тысяч вольт.
  Слышно было, как в печи весело потрескивают дрова.
  - А ты, Серёга, по твоим словам сбегал туда-обратно и ещё раз - туда. За день. И это несмотря даже, что те, кто ходит, а их всего несколько человек, делают это не чаще раза в сутки. Потому что больше - нельзя.
  - П-почему нельзя? - мой голос прозвучал хрипло.
  - Давайте я скажу, хлопчики!
  У Андрея с Семёном одновременно отвисли челюсти. Даже Маша ойкнув, обернулась. Потому что из тёмного угла медленно вышел Макар. Подойдя к столу, тот неторопливо набрал в чашку кипятку. Громко отхлебнув, повернулся к Андрею:
  - Хозяин мой первый тоже гулял туда, на Землю вашу. Он знал о запрете ентом. - Макар отхлебнул ещё. - Один раз хворь с ним сталась - слёг с животом, как только пришёл. Да собрался обратно, потому как помирал уже. Всё твердил про пендикс какой-то. - Допив, Макар грохнул чашкой о стол. - С тех пор никто его не видал боле, а поместье продали Стамееву.
   Лица вокруг выглядели так, будто пророк, спустившись с небес, изрёк долгожданную истину страждущим. Страждущие же (которых я отлично понимал - ибо сам провёл с 'пророком' несколько молчаливых часов в лесу) пребывали в таком замешательстве, будто проглотили языки.
  Макар, однако, до своего угла не дошёл. Остановившись посреди комнаты, резко вскинул ружьё, наведя на оконце. Тихо пробормотав:
  - Облава пришла. Ружья хватайте!
  Рама в сантиметрах от меня вылетела вместе с грохотом, а в ушах образовалась вата. С улицы послышался отборный мат и раздались ответные выстрелы. К гадалке не ходи: автоматные и очередями. К которым добавился женский визг:
  - А-а-а-а-а-а!!!..
  - Нашли!!! Как?!.. - метнулся Андрей к стене. - Машка, под стол!!! Ты привёл?!.. - Он кинулся ко мне, но тут же упал: очередь с улицы вошла в дальнюю стену.
  Я наблюдал происходящее, как во сне. Время замедлилось, как тогда, с падающей сосной. Макар рылся в подсумке, явно ища патроны. Андрей дополз до стены, сорвав ружьё - эх, тоже не заряжено!!! Семён явно тормозил, мечась по комнате. Едва не споткнувшись о Машку, с новой автоматной очередью неестественно выгнулся, схватившись за бок. Ранен?..
  Продолжая сидеть, я посмотрел в выбитое окно - за окном мелькали тени. Опять повернул голову, рассматривая, как со стола медленно падает разбитый пулей горшок с остатками такой вкусной каши! Наверное, Машка старалась, бедная...
  А странное покалывание в руках, ощущаемое с утра, сделалось болезненным и острым. Словно ладони било электричеством! Только почему-то не снаружи, а изнутри...
  - Стрелять умеешь? Ложись, придурок!!!
  Время потекло в обычном ритме. Поймав ружьё, я неловко попытался переломить ствол...
  - Не так, идиот!!! Патроны держи!!!
  Коробка упала рядом. Встав на корточки, я попытался достать разбегающиеся цилиндрики, утекающие мимо пальцев... Да чтоб вас!!! Схватив один, я сосредоточился на ружье: сумев, наконец, надломить ствол, впихнул в него патрон... И не успел.
  Через распахнувшуюся дверь в избу влетел небольшой предмет. Мгновение спустя грохот со вспышкой сплющили мозг и выпустив ствол, пальцы разжались: взрыв светошумовой гранаты под носом - серьёзная штука! Заорав от боли, я поднял ладони - кожу жгло, как раскалённым железом. Когда же в дверном проёме возникли фигуры, то закрываясь от них, я и вытянул вперёд руки.
  И первого же вбежавшего отбросило с такой силой, что он повалил собой остальных. А потом я встал и просто пошёл туда, на полные смертной муки, крики. Каждым взмахом кистей заставляя корчиться тех, кто утром хотел меня убить. Как им говорил их Батя, повесить меня на дереве... И голубоватые разряды, каждый из которых заставлял навсегда замолчать кричавшего, почему-то совсем не удивляли.
  Перешагнув через скрючившихся убитых, я вышел за порог и просто вытянул руки к тем, что стояли снаружи. Оба рухнули, как подкошенные. И только потом, обессилев от опустошающего меня жжения, упал сам.
  
  Совесть такая штука, что с ней легко договориться. Предложив сто грамм вискаря со льдом, а потом динамично спаивая, как неопытную студентку впервые: стакан за стаканом, да лихо бармену на чай, под ритмичную музыку и тела танцующих сучек в облегающем. И вот уже она, твоя вроде стражница, сама просит: 'А пойдём?'. А ты ей развязно: 'Да не вопрос, совесть. Давно пора!..'.
  И такой уютный танцпол клубешника с вечеринкой 'Дискотека девяностых'! Где под какую-нибудь 'Седую ночь' ты очень ненароком задеваешь задницу грудастой той, что давно трётся рядом. Плевать, что пришёл с другом отметить юбилей. Забыто обещание 'символически, чтоб не обидеть'... И друг-то давно смылся с компанией, да и друг он: так, понарошку, обычный коллега с работы. И втроём (вместе с совестью) вы на такси рвёте к тебе, потому что 'а поехали' или 'хочешь, покажу коллекцию фантиков?' - конечно, прокатят. Если задница готова, то сойдёт плетение макраме, проверено опытом. Главное, как подать... Последним штрихом ты просишь таксиста прибавить громкость, прижавшись к чужому телу с кислым запахом духов. Податливому и хотящему.
   А через пару часов, мыча в темноте ночного подъезда, ловишь одну за другой сочные пощёчины от рыдающей другой. Чьё сердце не обманешь, и она примчалась, всё почувствовав. Пробивающейся из хмельных глубин мыслью понимая, что этого близкий тебе человек - никогда, и теперь точно - всё. Она же бьёт и бьёт с неистовством, и каждый удар отправляет родное лицо в дымку...
  - Живой он?
  Ещё пощёчина. Голова безвольно подалась.
  - Дышит. Воды дай!
  На лицо закапал дождик, глаза открылись. Два лица сверху - мужское и женское. Машка и Андрей.
  - Смотрит.
  Это Машка. В глазах тревога и участие. Хорошая она!
  - Слышишь меня, эй? - новая пощёчина.
  А это Андрей. Глядит настороженно и почему-то с испугом. Ты бы руки убрал, если что... А то я...
  - Макар, помоги. Берём его.
  - Надо? - голос над самым ухом.
  - Не знаю, чем он их... Ни разу такого не видал! Быстрей давай!
  - Оставим...
  В голосе Макара страх. Только не бросайте!
  - Короче: решено. Под мышки держи, вот так...
  Послышалось сопение и мир сменил ракурс. По дороге к двери я успел разглядеть несколько тел. А потом в лицо ударил свежий воздух, и я снова отключился.
  
  Когда ты понимаешь, что смог убить взмахом руки, да и не одного, а нескольких... Тогда не остаётся ничего, кроме впадения в ступор. Если кто-то пробовал и в ступор не впадал - милости прошу, обсудим.
  Не открывая глаз, я плавно покачивался на неудобном ложе. Несут меня на носилках - и дело с концом. Куда несут, зачем - кто их знает? Наверное, в то место, где таким как я всё объясняют...
  В ладонях сохранилось неприятное жжение - словно переиграл в снежки без варежек, да поморозил кожу. Ощущение из далёкого детства стало яркой картиной:
  Я ещё ребёнок, и за окном зима. Дома не сидится, но уходить нельзя - с нетерпением ждёшь его! Бродишь в сумерках по пустой квартире, прислушиваясь к звукам в подъезде, а на сердце тоскливо и пусто - ну когда же, а?
  Слышны шаги на лестнице, и я бросаюсь к двери. Ну?.. Топот тяжёлый, грузный, совсем не близкий. Проходит мимо, подымаясь выше - опять не свезло! С тоской возвращаюсь в комнату, пиная опостылевших солдатиков... Полдня после школы только тем и занимался, что расставлял их и так, и эдак... Без него всё равно - неинтересно и скучно. Надоевшая крепость на полу рушится до основания, погребая кубиками армию - как защитников, так и штурмующих. И когда я, вконец измаявшись, с ненавистью берусь за новое строительство, в этот момент...
  Его тулуп пахнет морозом и табаком, а я скачу рядом, как сумасшедший. Вечер состоялся, и это значит - будет весело и клёво! Потому что самый лучший друг - он.
  - Пап, а пойдём в снежный городок?!..
  И конечно, он шёл, прямо так, не переодеваясь, а довольный я бежал в припрыжку рядом... Это потом, повзрослев уже, дошло - отец приходил после тяжёлого рабочего дня, и, не евши не пивши, шёл играть с сыном, дурачась и кидаясь снежками. Достойный пример, пап. К слову, мне завидовали все одноклассники, и в особенности их мамы... А потом, поморозившись, мы довольные возвращались домой. И то жжение в ладонях так похоже на нынешнее!
  А когда родители разошлись, я начал ходить в городок один. Уныло бродя среди снежных изваяний, временами присоединяясь к сверстникам, съезжающим с горки. Там, у ёлки, меня и подловили в один из вечеров пацаны из соседнего района. Извалянный в снегу, отпинанный, я хорошо запомнил чувство слабости и беззащитности. И когда в соплях со слезами возвращался домой, то страстно мечтал о молниях, вылетающих из рук. Которые будут нещадно валить тех ржущих, валяющих беспомощного меня, гадов...
  
  - Привал... Макар, с тебя костёр!
  Носилки приземлились, качнувшись. Кто-то наклонился, тяжело дыша, затем шаги отошли. Судя по Машкиному 'на огне?..' и Андреевскому 'научим!', беглецы расположились на обеденный бивак. С момента прихода в себя, я слышал лишь голоса Машки и Андрея, а сейчас наверняка подходил Макар... Получается, не хватало Семёна? Что с ним? Погиб?
  С трудом разлепив веки, я мрачно созерцал уходящие в небо деревья, не шевелясь. Жить, в общем-то, и без того не хотелось, а поскольку ложе мягкостью не отличалось, то не хотелось вдвойне: острый сучок, казалось, вот-вот проткнёт меня насквозь.
  Вскоре раздался хруст, и почти сразу потянуло дымом. Не идиоты же они жечь костёр, если следом погоня? Значит, ушли далеко, и погони - нет...
  Энергия понемногу возвращалась, и тело запросило движения. А призывное нытьё в подбрюшье и вовсе сообщало: пора! Делать же в штаны не хотелось напрочь, несмотря на всю экзотичность обстановки. Осторожно шевельнув пальцем, я подвигал рукой - всё работало. Набравшись храбрости, попытался повернуться на бок - сук вконец доконал, и пришлось сменить позу. Вышло не очень: скатившись, я тут же уткнулся в мокрую землю. Пусть и земную-два, однако грязь её, к моему неудовольствию, ничем не отличалась от первой. Радовало одно: ощущение паралича, мучившее с момента схватки, отступило - двигаться я мог, и это значило, что всё не так уж плохо.
  Сделав усилие, я встал на четвереньки, собираясь совершить невозможное и подняться, как услыхал:
  - Куда же вы?!..
  Вот же, глазастая! Куда-куда... Не твоё дело!
  - Давайте, помогу!
  Представив невероятное в реальности, я с мычанием вполз в куст. Уже оттуда услыхав Андреевское:
  - Не лезь, глупая.
  Спустя пять минут, пошатываясь, я вышел на небольшую полянку, присев к костру. Втиснувшись между мужиками, протянул к пламени ладошки. Стараясь не глядеть на Машку, пробормотал:
  - Семён?..
  Андрей хмуро отвернулся, шевельнув палкой угли. Женский всхлип подтвердил: парень ушёл в лучший, неведомый живым, мир. Жаль.
  - Скажи, а откуда взялись...
  Я не договорил. Рывком вскочив, Андрей упёр в меня тяжёлый, ненавидящий взгляд.
  - Нет это ты скажи, чувак! Скажи нам всем, какого хрена после твоего появления, в заимку, о которой никто, заметь, целый год не знал, вваливаются люди губера? И на хрена нам тащить тебя по лесу, от них спасая? Ответишь, нет?
  Нависнув, тот загибал пальцы:
  - Семён - сдох, дома - нет... Целый год, ты понимаешь, мы обживали то место - скотину завели, быт наладили... Чтобы вот так, в один миг?! А ты серишь под кустом, козёл, и имел всё это!!! Зачем мы тебя три часа пёрли по лесу, говори? Ну?!..
  Я молча слушал, глядя в огонь. Наверное, стоило что-то ответить, среагировать на 'козла' в конце концов... В другое время и другом месте пятая доля сказанного, к тому же перед девчонкой, тянула бы на выбитые зубы. Но сейчас я просто ждал, когда парень изойдёт истерикой. Всё ещё ощущая безумную слабость в теле.
  - Появился тут, колдун... Подожди, тварь!
  Он сделал несколько быстрых шагов. Воткнув палку в землю, скинул куртку, нацепив на остриё. Разъярённо обернулся:
  - Давай!
  - Андрей, умоляю... - съёжилась Машка.
  - Молчи, дура! Давай, говорю! - он чуть отступил.
  Опешив, я только и выдавил:
  - Чего - давай?
  - Свали палку! Как ты в избе всех завалил! Ну же? Покажи мастер-класс? Или тебе нужен фактор? Дополнительный?
  Говоря это, он скинул с плеча ружьё. Щелчок взводимого курка заставил время замедлиться... Кулаки непроизвольно сжались - в ладонях снова зажгло!
  - Хватит!
  Фигура Макара резко встала между нами. Грозный, в драном полушубке, на фоне леса тот напоминал больше какого-нибудь Емелю Пугачёва из 'Капитанской дочки'. Впрочем, учитывая место, где я очутился...
  - - Погоди, Ндрей, не буянь. Хватит Сеймёна. - Он повернулся ко мне, нагнулся и ласково попросил: - Ты сделай, как он просит, покежь нам. Как валил.
  Происходящее стало напоминать театр абсурда. Точней, театром являлся я, а в партере застыли трое зрителей. Один из которых держал наведённое в меня ружьё.
  'Сделай то, значит, не знаю что? - плохо сознавая свои действия, я поднял руки. - Покежь, говоришь?..' - протянул я их в сторону куртки. Андрей отскочил с линии огня, едва не свалившись - на лице его я успел увидеть испуг. Макар быстро отступил, девушка торопливо отползала...
  Закрыв глаза я представил, как жжение бежит по венам, пучком концентрируясь в ладонях - точь-в-точь как ощущал это там, в заимке! Пучок энергии нестерпимо рвал кожу, вырываясь вовне, и крепко зажмурившись, я выпустил его на волю одним усилием! На, держи!!!..
  Мне казалось, что на месте палки должна образоваться гигантская воронка - таким мощным чувствовался тот разряд!
  Обессиленный, я откинулся на спину, тяжело дыша. Открыл глаза. Куртка висела на месте, никакой воронки не наблюдалось в помине. Ничего не произошло...
  - Их еть... - Макар помог мне подняться. - Не вышло.
  
  - ...Такие дела, значит... - Андрей резко поднялся, потянувшись. - Идти сам сможешь? Носилки бросаем?
  - Смогу.
  - Ну, и лады. Путь неблизкий, пару дней придётся помучиться. - Он начал притаптывать то, что осталось от костра. - Собирайтесь, черти! Пять минут вам на сборы!
  Все зашевелились. Все - это Машка и Макар: первая рванула в кусты (зачем - гадать не требовалось), второй начал методично, со смаком наматывать портянку. Которая, по меткому выражению известных классиков, воздуха вокруг совсем не озонировала. Андрей хмуро собирал манатки...
  Решив употребить отпущенное время с пользой, я последовал примеру Машки - желудок давно жил своей, неведомой мне жизнью: то ли побочный эффект перехода сказывался, то ли ещё чего... Факт оставался фактом: с хрустом вломившись в чащу, да подальше, я быстро сорвал ремень, с наслаждением присев...
  - Ой!..
  Вот же чертовка!!! Как здесь оказалась?!.. Заходила же совсем не тут?!..
  Мгновенно вскочив, я только и увидел, что мелькнувшую юбку. Что можно предпринять, оказавшись в такой ситуации? Орать-материться-плеваться? Бежать вдогонку со спущенными штанами, позорясь окончательно? И если догоню, чё дальше-то?! Варианты - имеются? Тьфу, коза!!!..
  В полном отчаянии, покраснев до ушей, я только и смог, что погрозить кулаком вслед курице. Погрозить и замереть.
  Здоровенную сосну, что росла напротив, что-то с силой встряхнуло. Да так, что на землю просыпалось если не ведро, то с полсотни шишек - с гарантией. А что такое?
  Застегнув брюки, я с опаской подошёл ближе. Дерево как дерево, сверху - тоже никого... Видимого, во всяком случае. В ладонях привычно жгло - чувство, к которому за последнее время я успел привыкнуть. Мелькнувшая догадка поражала своей простотой: 'Неужели?..'
  Отступив с десяток шагов, я погрозил снова. На сей раз, таинственной сосне. Ничего не произошло: дерево явно считало меня полным идиотом, и встряхиваться не собиралось. И в какой-то степени, его мнение я разделял - но исключительно в первой части эксперимента.
  'А теперь попробуем повторить, но с условием... - я зажмурился, представив себя дома. - И допустим, у меня день рождения...'
  Вокруг мгновенно образовались смеющиеся лица - народ с работы, Настька, мент Самсонов... Шампанское рекой, стол со свечками, и я в центре всего этого сибаритского великолепия. Только не в костюме, как принято, и даже не в домашних трико, копай глубже. А в центре комнаты и полностью... Голый, допустим, и ещё пою... 'Пусть бегут неуклюже...', точно! Каково?..
  Морды гостей тут же вытянулись, непонимающе уставившись на меня. Самсонов заржал как лошадь, девчонки хихикнули... Позади хлопнула дверь - не пережив ужаса, ретировалась навсегда Настька. И я, пристыженный и красный стою в центре зала, не зная, куда деваться... Всё ещё бормоча: '...и неясно прохожим в этот день непогожий почему я весёлый такой...'. Позор на всю жизнь, и никогда не отмыться!
  Зажмурившись от стыда, я поднял руку, тряхнув кулаком.
  'Раз, два...'. До трёх я не успел и открыл глаза. Шелестя в хвое и стуча о землю, сверху сыпались мелкие сосновые шишки. Много.
  - Чё долго так? - хмуро спросил Андрей. - Тебя одного и ждём.
  - Живот прихватило!
  Довольный до невозможности, я забрал у удивлённого Макара второй рюкзак, ловко закинув его за спину. После чего гордо прошествовал мимо ошарашенного строя. Остановился, оглядев немую картину:
  - Мы куда-то собирались? Чё стоим?
  И шагнул в лес. Единственное, чего не хотелось - это встречаться глазами с Машкой. Но - хрен с ней. И не такое переживал.
  
  
  Солнце клонилось к закату. А наш маленький отряд, ведомый Андреем, преодолевая бурелом, болота и овраги - короче, всё то, что называлось сибирской тайгой, упорно двигался вперёд.
  Шагая последним, задумчиво глядя Машке... Пусть будет 'в спину', я обдумывал новый навык. Получалось, теперь я обладал сверхспособностями? Мог убивать на расстоянии, разя невидимыми молниями? И всего-то требовалось: представив себя голым на дне рождения, начать ломать и крушить?
   Мысленно я пробежал по последним событиям. Избивая бандитов в заимке, голым я себя совсем не представлял, и это значило? А значило это, что для мобилизации нового, невесть откуда свалившегося навыка, необходим сильнейший стресс. Раз.
  Поставив в голове галочку, я прибавил шагу - Машкина задница разимо уменьшилась, мелькая среди деревьев, сигнализируя, что я отстаю.
  - Давай, давай!.. Серый, твою мать, в штаны наложил?..
  Кровь бросилась в лицо и в ладонях кольнуло. Торопливо заняв место в хвосте, я сглотнул унижение. Этот Андрей парень ничего, конечно, но... Всеми способами старался показать, что лидер группы - он. А с момента, когда я, загнанный и забитый, нырнул под сосну - случилось много всякого, хоть и суток не прошло. И совсем не ты, Андрюха, завалил пятерых бандитов в избе... Не ты завалил, а я.
  Успокоившись там, у костра, Андрей разговорился, и многое встало на свои места - мало, многое: мир этот вообще открылся мне в новом, совсем ином, свете.
  Постаравшись разложить сумбур в голове, я начал структурировать услышанное по полочкам. Итак: куда мы, собственно, шли.
  А шли мы, как оказалось, к новому месту предполагаемого жительства. Далёкому и заброшенному от местной 'цивилизации'. Которое Андрюха с покойным Семёном, ходя в лесные рейды, и разведали: брошенному с советских времён военному городку, лежащему верстах в ста от места, где должен был располагаться Томск. Поскольку выбор у меня отсутствовал, то я и не возражал - как скажете, господа беглецы.
  В мире этом, где существовал ядерный реактор, подавая электричество по серебряным проводам, наличие военной части воспринималось само собой. Странным, скорей, являлась её заброшенность. И ещё: как намекнул 'вожак', возможно, в городке обитала нечисть.
  Подняв голову и остановившись, я прислушался к звукам. Щебетание оглушало - несмотря на позднюю осень, количество пернатых на деревьях явно превышало норму. Сообщая тем самым, что всё в порядке.
  Нечисть. Или то, что я таковой счёл - неважно. На Земле-2 её хватало - та 'сваебойка', к примеру, обитала аккурат возле подстанции, и аборигены прозвали её 'Хозяином', очевидно - леса. Действовали местные силы тьмы преимущественно ночью: утаскивая без следа посмевших войти в лес людей или животных. Что характерно - обитали неведомые твари в строго определённых местах, не выходя за их пределы. Определялись такое место тоже весьма просто: птицы над головой не щебечут - беги оттуда, что есть мочи. Если повезёт - успеешь. Отсюда и святое правило местных: на ночлег вставать засветло, ночью никуда не ходить. Что это за существа, откуда взялись - никто внятно объяснить не мог, как и описать: те, кто сталкивался с ними, как правило, не говорили. Больше... Похоже, кроме меня.
  Андрей толкнул ещё у костра нудную теорию, что якобы в отсутствие человека доминирующее место заняли иные жизненные формы, но... Интересно, конечно, но проку мало. И в который раз я ловил себя на том, что слушаю птах над головой, однако... Однако волновала меня, всё-таки, не нечисть. Во всяком случае, в первую очередь...
  - Все встали!
  Едва не влетев в мягкое, я остановился. Что случилось? Из-за Машкиной спины торчала поднятая рука. Чья - гадать не приходилось.
  Пошептавшись с Макаром, Андрей подошёл, мягким движением отстранив девушку.
  - Короче. Показать тебе кой-чего?
  Замашки нашего лидера мне совсем не нравились. Ну, не умел я спокойно жить, когда мною командовали, не приучен с детства! На работе-то всегда конфликтовал с начальством, а тут... Тут самая, что ни на есть, жизнь. И все эти 'кое-что', 'все встали'... Девушку, вон, отодвинул. Забил бы ты знаешь, куда? Тем не менее, я подавил эмоции:
  - Валяй.
  - Идём тогда, тут недалеко. Мария, Макар - ждите здесь!
  Осенний камуфляж сливался с местностью, и мне стоило большого труда поспевать за Андреем. Шёл он быстро, и, похоже, отлично знал дорогу - крепкие берцы уверенно приминали жухлую траву. Чего не скажешь обо мне: пусть и сбросив рюкзак, в своих промокших ботах я то и дело спотыкался, тяжело дыша. Не каждый день преодолеваю пересечённую местность, уж простите!
  Лес поредел, забрезжив светлым. Молча миновав глубокий овраг, мы выбрались к началу большого поля - деревья заканчивались в нескольких метрах, дальше начиналась ровная, кажется, даже скошенная, трава.
  - Подожди... - в конец измучавшись, я присел на корточки. - Минуту дай - отдышусь!
  - Курильщик? - усмехнулся он. - А я восемь лет, как бросил. Пришлось, как сюда забрали.
  - Куда идём-то?
  - А никуда уже. Пришли.
  Чуйка не подвела: тот явно привёл меня разобраться. Один на один, без посторонних так сказать, глаз по-пацански решить, кто здесь главный. Если всё будет честно, без стрельбы - я только за! А то ведь, могу и ответить...
  В ладонях кольнуло.
  Поднявшись, я резко скинул бушлат.
  - Ружьё тогда брось!
  Он удивлённо вылупился:
  - Зачем это?
  Вот, правильно говорила Настька, что я полный идиот! Присоединяюсь полностью! Тогда, если пришли не на разборки, то зачем, спрашивается? Тоже мне, экстрасенс-гладиатор...
  Тот, видимо, всё понял. Почесал бороду, сплюнув. Вздохнув и подойдя вплотную, тихо, но выразительно сказал:
  - Ты воду не мути, Серёга. Все мы здесь в одной лодке. И привёл я тебя - не письками меряться, сейчас не до этого. Ферштейн? Я рулю - потому что знаю, что делать. Ты к городку поведёшь, может? Валяй, я не против!
  Я молчал. Как ни крути, тот был полностью прав.
  Не дождавшись ответа, Андрей показал на поляну:
  - Иди и сам посмотри. Многое поймёшь, возможно. О нашей Земле-два... Давай, не дрейфь!
  Я покорно сделал шаг, следом ещё один. Раздвинув кусты, осторожно вышел на опушку, прищурившись от ударившего в глаза заходящего солнца. Приложив ладонь козырьком, присмотрелся внимательней...
  Посреди большого поля когда-то стоял деревянный дом. Даже не дом, нет - целая усадьба с дворовыми постройками и сараями. Всеми теми атрибутами, что сопровождают такие строения. Наверняка не так давно здесь бурно кипела жизнь - об этом говорила накатанная дорога и небольшой, явно искусственный пруд у разбитых ворот - мне показалось даже, что я вижу в его центре домик. Как говорилось, 'для уточки'. Маленькую пристань с привязанной лодочкой, пламя, кстати, обошло - и место это осталось единственным, которое не выгорело.
  Пожар по-хозяйски прошёлся по всему, что могло гореть: обугленные брёвна, почерневший, полуразрушенный домовой каркас, выгоревший по периметру забор - всё уничтожила некогда бушевавшая здесь стихия.
  Впрочем, уцелела не одна лодочка, я поспешил. Ноги подкосились, обмякнув, и не будь берёзы, за которую я крепко схватился, я так и осел бы вниз.
  Отдельным сооружением, поставленным недавно (о чём говорили свежеструганные доски), чуть поодаль стояла длинная перекладина на двух столбах. Хорошо вкопанных и ладно сбитых: каждый подпирался дополнительным пасынком - строители явно старались на славу! Только вовсе не вид гигантского турника, и даже не пожарище заставили меня присесть.
  На перекладине раскачивались человеческие тела. Плотно висевшие, словно совершившие это непременно хотели вместить туда всех, но просчитались с количеством. Подталкиваемые ветром, казнённые соприкасались друг с дружкой в жутком движении смерти... Не меньше двух десятков.
  - Мы с Семёном-покойничком на ночёвку встали, неподалёку... - Андрей подошёл неслышно, но я даже не вздрогнул. - Увидали зарево, решили узнать, что к чему. На страх и риск прокрались сюда, где мы стоим. - Голос его звучал ровно, без лишних эмоций. - Отсюда и смотрели.
  Я шевельнулся, начав подниматься. Пудовая рука легла на плечо, усадив обратно.
  - Подожди, я ещё не всё, чувак. Когда мы пришли, они все были живы. А те двое, что справа - хозяева спалённой усадьбы, так сказать, здешние олигархи. - Он сплюнул. - Рядом - сын с подружкой висят, как мы тогда поняли, всё из-за них и получилось. Видишь?
  Сквозь круги в глазах я всё же посмотрел. Действительно, одежда ближайших четверых отличалась от остальных... Тлен и птицы сделали своё дело, но молодёжные джинсы хорошо различались.
  - Всё из-за барчука вон того, что в футболке... - Андрей снова сплюнул. - Девчонку с Земли провёл, на лошадях покататься по угодьям отцовским. Прощения на коленях вымаливал, гад! Всё кричал - хоть затрахайте её, мол, но меня пощадите. Выл, по земле катался...
  - И? - разлепил я ссохшиеся губы.
  - И её затрахали, и его не пощадили... Последним повесили, вслед за родителями.
  - А остальные?..
  - Остальные, Серёжа - дворовые, прислуга домовая. Их за компанию вздёргивали, просто так. Чтоб хозяева перед смертью прочувствовали, что будет, да как. Самые дальние, видишь - две девочки висят. Лет по десять обеим... Было.
  Он замолчал, мрачно задумавшись. А я всё не мог отвести взгляда от дальнего края братской виселицы. Где, покачиваясь на ветру, болтались два тельца, короче других раза в два. Покачиваясь на ветру просто для чьей-то острастки.
  Я немало прожил на этом свете, как и повидал. Относил себя к читающим, впитывающим информацию, людям... Мозг в отчаянье пытался идентифицировать хоть что-то, напоминающее эту картину... Геноцид в Руанде? Холокост? И там, и там всё-таки (пусть отвратительная, страшная, но ВСЁ-ТАКИ!!!) существовала хоть какая-то причина. В обоих случаях - квазиуродливая, расовая, но исполнители подобного верили, что повод вешать людей у них существовал. Здесь же... А здесь, у нас... В России двадцать первого века, какие-то нелюди вздёргивали людей просто так, за компанию? Разум отказывался верить увиденному.
  Не может, не имеет права существовать мир, где может происходить ТАК. Всё, что угодно - может, а мир этот - нет...
  Мокрый шарик пробежал по щеке, докатившись до губ. Почти механически я стёр его, поглядев на руку: размазанная с грязью слеза.
  Ладони давно жёг внутренний огонь, на который я не обращал внимания. Хотелось вздёрнуть, повесить в ряд каждого, кто принимал участие в той расправе! Вынимая из петли - вешать вновь и вновь, опять вынимая и наслаждаясь мольбами о пощаде! Не сдерживая внутреннего гнева, я отлично понимал ещё одно... Что жить дальше, как прежде - у меня уже не выйдет. Как бы я не старался.
  - Пошли, пора. - Андрей подал мне руку. - Солнце садится.
  А когда я, протянув руку в ответ, поднялся, зашагав обратно... В тот момент я уже знал, что стану делать здесь, на Земле-2. Планете, созданной кем бы то ни было: Богом, инопланетянами, природой-матерью... Но однозначно сделанной не для братков, лишившихся человечьего обличия. Рождённой и данной человеку совсем для иных, светлых и чистых, целей.
  
  Гардеробщица оценивающе оглядела незнакомого мужчину, решая, какую мимику употребить. В её иерархии существовало три категории раздевавшихся: одариваемые наиболее лучезарной улыбкой, просто улыбкой и никчёмный шлак.
  Поскольку ни к чиновникам, ни к сотрудникам Администрации области человек в сером пальто не относился, (а она, гардеробщица, работая здесь с советских времён, помнила каждого в лицо), та брякнула номерком о деревяшку:
   - Семьдесят девять.
  И безразлично отвернулась после вежливого 'спасибо'. Мало их, просителей, сюда ходит? Шлак - как он есть.
  Но каково же было её удивление, когда перед этим невзрачным сорокалетним мужчиной вытянулся в струнку дежурный полицейский. Не просто вытянулся, а подобрав пузо козырнул по всем правилам, глядя каменным лицом в развёрнутое удостоверение.
  Так и стояла она, разинув рот, провожая бессмысленным взглядом взбегающую по лестнице спину в пиджаке. Скупым своим интеллектом начиная понимать, что задницей толстой села в лужу. Поскольку почестей таких мог удостоиться либо сам, либо один из генералов. Которых в городе насчитывалось по пальцам одной руки.
  Тем временем, поднявшись на третий этаж, мужчина уверенно зашагал по коридору, утопая в ковровой дорожке. Остановив пробегающую девушку что-то уточнил у той, и, поблагодарив ослепительной улыбкой, свернул в ответвление, приготовив красные корочки.
  - Вы записаны? - секретарша-блондинка встрепенулась, щурясь на вошедшего. Парень в костюме, стоявший рядом, резко подобрался, на секунду смутившись. Эта мимолётная эмоция, как и румянец на щеках красавицы не остались без внимания, и открывая тяжёлую дверь с надписью 'Губернатор', мужчина уже решил, что сотрудника пора менять.
  'Засиделся...' - сформулировал он окончательный вывод, остановившись у массивного стола.
  Не здороваясь и не подымаясь навстречу, хозяин кабинета, казалось, пребывал в глубокой задумчивости. Что-то рисуя на листе, не удостоил вошедшего даже взглядом - впрочем, на иное гость и не рассчитывал. И потому, особо не заморачиваясь, с интересом разглядывал большой шкаф, содержащий в себе различные сувениры: хрустальные скульптурки, вымпелы с золотой каймой, статуэтки и просто - разную представительскую дребедень. Когда ему почти до конца удалось разобрать на серебристом макете нефтяной вышки надпись: 'Дорогому Всеволоду Арнольдовичу от благодарных нефтяников месторождения Матю...', губернатор, наконец, оторвался от рисунка:
  - Рассказывайте!..
  С сожалением оторвавшись от вышки (так и не выяснив до конца, что же это за таинственное 'Матю...'), мужчина начал скучным голосом:
  - Карецкий, Сергей Геннадьевич, тридцати лет от роду, холост, детей нет. Работает электромонтёром в 'ООО Горэнерго' с две тысячи...
  Подняв глаза, он встретился взглядом с налившимися кровью зрачками через стол.
  - Что-то не так, Всеволод Арнольдович?
  Хозяин кабинета медленно встал в полный рост. Казалось, вот-вот, и глаза его метнут молнии, испепелив стоящего напротив до мелкой золы. Но человеку, что стоял перед ним, приходилось видывать и не такое. Взгляды пересеклись, скрестившись, и победа осталась за пришедшим. Потерпевший фиаско скрипнул креслом, спокойно заговорив:
  - Трое здесь, пятеро там... Итого - восемь человек за сутки! Не много ли людей теряете, уважаемый?
  - Ни трое погибших оперуполномоченных, ни пятеро убитых на 'Земле-два', господин губернатор, к нашему ведомству не относились. Более того: полицейские были ликвидированы вашими людь...
  - Знаю, не продолжайте. - он вытер лоб платком. - Второй вопрос: откуда о случившемся знает Москва?
  - Доложили по линии ведомства. - Гость отвечал спокойно, ничуть не смущаясь. И от этого-то уверенного голоса хозяина и прошибал пот.
  - Знаете, кто мне сегодня звонил?..
  - Знаю, господин губернатор.
  Грузно поднявшись, Всеволод Арнольдович вышел из-за стола, начав прохаживаться по кабинету. Остановившись у стеклянной витрины открыл дверцу, многозначительно потрогав статуэтку с двуглавым орлом. Гость же с облегчением вздохнул, завершив начатое: месторождение нефти на серебряном макете называлось 'Матюхинским'.
  - Какие меры предприняли?
  Вздохнув вновь, мужчина начал перечислять:
  - У точек возможного выхода круглосуточно дежурят группы. Проведён обыск дома, очерчен и взят под контроль круг ближайших знакомых... Бригада, с которой он работал изолирована у нас...
  - Почему не...? - губернатор многозначительно замолчал.
  - Пока так: они успели вернуться в 'Горэнерго' и будет слишком много шума. Думаю, переместим их на Землю-два. Со временем.
  - Что он, Карецкий этот, совсем бобылём? Жены нет - бабёнка должна иметься? - достав из шкафа пузатую бутылку, он быстро наполнил рюмки.
  В этот раз мужчина почему-то помедлил с ответом. Но лишь на секунду:
  - Один, господин губернатор.
  - Будете?
  - Спасибо, не пью.
  Всё так же стоя у стола, он молча пронаблюдал, как хозяин области заправски опрокинул янтарную жидкость, лихо крякнув. Отметив мимолётом, что коньяк чиновник пить совсем не умел: напиток благородный, водке вовсе не сродни.
  - Как погибли мои люди? Там?
  И опять вопрос не застал врасплох.
  - Тела перенесены на вскрытие, сюда. Пока сложно сказать, но напоминает смерть от мощного электрического разряда. Все поджарены, причём изнутри.
  - Как такое может быть?
  - Никто толком не может сказать, господин губернатор. Свидетелей не осталось.
  Мужчина проследил, как Всеволод Арнольдович вновь дошёл до стола - большое кожаное кресло жалобно скрипнуло под тяжестью усевшегося. Сверкнув золотым пером в руке, чиновник поднял на гостя холодный, тяжёлый взгляд.
  - Слушайте теперь внимательно.
  Мужчина деловито подобрался.
  - Из Москвы мне дали неделю для окончательного решения проблемы. И решать её предстоит вашему, слышите? Вашему ведомству! - губернатор хлопнул по столу. - Сотрудничайте с моими людьми, с 'Батей' - делайте, что хотите! Но электрика этого неуловимого... Лик-ви-ди-ро-вать!!! - новый удар сопроводил его слова. - Хоть спецназ туда снаряжайте, проблемы не мои, понимаете? Если тот выйдет обратно, и не дай Бог об этом прослышат наши западные, к примеру, партнёры... Забыли о стратегической важности? Для страны? Для нашей с вами Родины, уважаемый?
  Если бы хозяин кабинета обладал возможностью читать мысли, то услышал бы исходящий от собеседника громкий, оглушительный ржач. Троекратно усилившийся при упоминании слова 'Родина' из уст этого человека. Но, поскольку телепатом тот не являлся (а гость отлично умел держать себя в руках), то перед губернатором находился собранный, вежливый мужчина. Из организации, что здесь, на Земле должна была неусыпно отслеживать сохранность границ планеты номер два. Как с момента её открытия и полагалось нынешним наследникам того ведомства.
  Выходя из кабинета, человек в сером пиджаке устало думал об одном: как же его задолбали подобные боровы! Рисующие чёртиков вместо того, для чего поставлены: управления не самым маленьким в стране регионом. И что неуловимый электрик, в общем-то, вполне себе молодец. Раз сумел продержаться так долго и скрыться. Завалив неведомо как пятерых Батиных людей - а Батя, что ни говори, сотрудников подбирать умел. Да и подруга этого Карецкого, судя по досье и фотографии, ничего, хорошая девушка... Отличная получилась бы пара!
  
  - Макар в дозор, остальным храпеть, но тихо. Завтра выйдем к месту. - Андрей швырнул мне дырявую ветошь. - Постели себе снизу, земля холодная. - И уже тише добавил Макару: - Через три часа сменю, разбудишь. За костром смотри!
  Через несколько минут с его стороны раздался молодецкий храп. Машка скромно свернулась калачиком, подложив рюкзак под голову - и вскоре к храпу добавилось методичное 'пс-пссс...' на высокой ноте. Уснула. Макар, как всегда бесшумно, растворился за деревьями.
  Я лежал на боку, наблюдая за тлеющими угольками. Чувство безудержного гнева, возникшее там, на поляне, давно сменила холодная ярость, выражаемая одним единственным словом: карать. Карать и убивать каждого, кто имел отношение к длинной виселице. Без пощады и жалости. Вопрос один: как?..
  За спиной послышался подозрительный шорох. Резко обернувшись, я обнаружил позади старый и, кажется, Макаровский, рюкзак. Наподобие тех, с которыми хаживал в походы ребёнком, зелёный и с кармашками. Кстати, а вот и подушка!
  Сунув раритет под голову, я вернулся к своим мыслям.
  Ну, карать, допустим. Гасить каждого бандита? Пользуясь способностями, что обрёл там, между мирами? В том, что навык я обрёл именно в момент перехода, сомнений у меня не оставалось. Вопросы же вроде 'что это было' и 'как' - я отбросил сразу, как неразрешимые. Пока, во всяком случае.
  Надолго ли хватит чела, пусть и с молниями из рук против перцев с калашами? Грохнут меня быстро, я даже не сомневался. Учитывая, что способности свои я толком не тестировал: ни расстояния, ни возможной мощности удара и дальности поражения я не знал. Как и того, надолго ли хватит моего заряда и откуда он берётся. Ну, не голышом ведь себя представлять, ей-богу, всякий раз?
  Я повернулся на другой бок, примостив рюкзак поудобней. Рюкзаки ведь не могут пищать, нет? Поэтому на посторонний звук я - не обратил внимания.
  Вариант с тупыми убийствами отпадал сам собой, как примитивный и малоэффектный.
  В голове вертелась и никак не формулировалась одна мысль. Там, на поляне, я думал о чём-то... Сделав усилие, вспомнил виселицу, серое лицо Андрея... Ну же? Есть! Планета, рождённая и данная человеку совсем не для братков, а для иных, светлых и чистых, целей... Что-то в этом есть. Что?..
  Я дёрнулся, подняв голову. Потому что из рюкзака под ней кто-то борзо и настырно заверещал мне в ухо. Ты кто, твою мать?!..
  Рывком повернувшись к свету, я расстегнул основной карман, заглянув внутрь. Темнота внутри не располагала к объяснениям, и я приступил к ревизии: извлёк наружу мягкую тряпку, за ней что-то скользкое в бумаге... Кажется, кусок сала?
  - Аймля!..
  В палец будто воткнули шило! В следующую секунду, вслед за выдернутой рукой, из темноты высунулись усы.
  - Ты кто?!.. А огня почему не боишься?! - шепнул я.
  Усы понюхали воздух, и из рюкзака показалась мордочка с глазами-бусинами.
  Схватив чудо, несмотря на гневное верещание, за шкирку, я приподнял нового знакомого. Зверёк был не больше котёнка - похоже, детёныш, только вот, чей? Злющее рычание мигом дало понять, что занимаемая поза будущему хищнику - явно не по вкусу. Извернувшись, тот опять попытался меня тяпнуть.
  - Ладно, ладно... - поставив четвероногого на землю и развернув, я поддал ему в зад. - Звездуй, бандит! И не попадайся больше! - С недовольным шипением ночной воришка испарился в темноте.
  А когда я вновь улёгся, то уже знал, что следует сделать тут, на Земле-два. Планете, предназначенной совсем не для бандитов.
  Успокоившись окончательно, я сунул руку под голову. Предусмотрительно отложив кусающийся рюкзак в сторону.
  И если туда-обратно мог ходить я, то сможет и каждый. Осталось всего-ничего: выяснив способ прохода для всех (как-то же сюда людей протаскивают?), открыть подстанции в обе стороны. Как этот старый, Макаровский, зелёный рюкзак...
  Зевнув, я закрыл глаза, погружаясь в сон. Затухающим сознанием уловил лёгкий шорох... Снова лесной ворюга?
  К губам внезапно прижалось что-то влажное и нас накрыло покрывалом. А в следующую минуту я, слившись в страстном поцелуе, уже срывал одежду с податливого женского тела. Жадно льнущего и обнимающего меня нежными, настойчивыми руками. Рванув Машкину рубаху, ладони схватили упругую девичью грудь, нащупав пальцами твёрдый, набухший сосок... Прижавшись друг к другу, мы завалились на спину...
  - Ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!..
  Я замер.
  Подо мной зашебуршалось, и тёплый ком рывками начал продвигаться вдоль спины, явно ища путь к выходу.
  - Подожди... - шепнул я, отстранив Марию, - Я щас.
  Встав на четвереньки и пошарив под ветошью, я за шкварник вытянул подлого обломщика. Обломщик понюхал воздух, тут же попытавшись меня куснуть.
   - Соболь!.. - девушка тихонько прыснула, запахиваясь. - Хозяин мой таких держал. На шубы!
   - И что с ним делать? - я скептически осматривал потенциальную часть гардероба. - По мне так, шаурма ходячая...
  - От мамки отбился, видно. Отдайте мне, как вы с ним! - она уверенно забрала мою добычу. - Хороший, иди ко мне...
  Материнский инстинкт - великая штука! Что в двадцать первом веке, что здесь, на Земле-два... Наблюдая, как злобная шаурма заскулила в женских руках, даже я, циник, проникся. Пришлось улечься, горько вздохнув: разумеется, ни о каком таком продолжении не могло быть и речи - куда там... Ей сейчас не до меня! К тому же, богатырский храп внезапно стих. И Маша, тихонько ойкнув, бросилась к своему месту, едва не наступив в костёр. Вот же, шебутная!
  Пострадав ещё чуть-чуть, совсем немного, я закрыл глаза, с размаху упав в объятия Орфея... Корифея? Ах, да... Морфея...
  
  Говорят, человеку в стрессовых ситуациях необходима отдушина. Чтобы окончательно не съехала крыша, нужен кусочек счастья - любимый ребёнок рядом, женские руки, тепло животного... Иначе велик риск очутиться в психушке, а то и хлеще - покинуть бренный мир с помощью какого-нибудь инфаркта с инсультом.
  Данный самой природой, такой отдушиной мгновенно и стал для меня Андромед. Почему 'Андромед'? Всё просто: сперва приблуду-соболя приняли за девочку, и весь день Машка носилась с ним, обращаясь к ночному обломщику 'доча'. Пристав ко мне с возможным именем, она и получила от меня первое, что пришло на ум - то есть, Андромеду. Носилась, пока за дело не взялся я: подняв 'дочу' за шкирку и заглянув под хвост, опытный взгляд немедленно обнаружил там отнюдь не девичьи придатки.
  - Андромеда?.. - едва не плача, вопросила Маша.
  - Андромед. - поставил точку я.
  Андрей отнёсся к ночному пришельцу поверхностно, но с юмором: тут же предложив Маше приготовить на обед рагу из соболятины. Макар как всегда промолчал, скупо усмехнувшись в бороду. Сдавалось мне, что ночью, кстати, он далеко не уходил. Как не укрылось и то, что по девушке он сох, наверняка, не первый день... Ну, да и ляд с ним. Проиграл - имей мужество.
  Так мы и топали через лес: впереди Макар с Андреем, Машка да я, с обнюхивающим моё лицо Андромедом на плече. Почему я? Потому что девушка, в итоге, сама вручила мне зверька, а я и не противился. Женское сердце не обмануть, оно отлично знает, что и кому необходимо. Особенно, если оно в тебя - влюблено...
  'Военный городок' оказался четырьмя хрущёвками, поставленными в чистом поле геометрическим квадратом. В центре которого стояло такое же типовое, одноэтажное строение - наверняка служившее воякам магазином, поликлиникой или развлекательным клубом. А скорей всего, всем одновременно. Редкие, пыльные уцелевшие стёкла, да и сама конструкция зданий говорили, что как поставлены, так и заброшены те - при самом царе-горохе, и новых веяний городок банально не пережил.
  Выйдя к окраине, наш отрядик остановился.
  - Пришли! - просто сказал Андрей.
  Поглядев на вытянувшиеся лица Марьи с Макаром, я внутренне хмыкнул, но тут же осёкся. Идиот... Проведя всю жизнь в крепостных хозяйствах, откуда им знать-то о бетонных пятиэтажках? Это мы там, на планете, зажрались. Мне же, кстати, сей урбанистический пейзаж больше всего напомнил 'Сталкера'. Как раз недавно юзал культовую игру...
  - Уверен, что там не живут? - место мне уже не нравилось. Заброшенные дома вообще не моя стихия - кто его знает, что там. Может, маньяк какой притаился, людоед? Там, к примеру, в клубе?
  Андрей пожал плечами.
  - То здание, у опушки, старая котельная... - он показал на кирпичную коробку неподалёку. - Вот туда лучше не соваться. Короче: птицы там не поют, понимаешь, о чём я? А в дома мы с Сёмкой заходили, пусто везде.
  И, бодро выйдя из леса, он зашагал по траве к ближайшей пятиэтажке. Чуть помедлив, все двинулись за ним. Все, кроме меня: Андромед, чему-то забеспокоившись, жалобно заверещал - колючие усы так и тыкались мне в лицо.
  - Чего тебе, Архимед, блин, или как там тебя?.. Жрать?
  Зверь заметался по плечам, позорно паникуя.
  - Эх, ты... А ещё, Андромед. Андромеда ты, как есть. Понял?
  С трудом пряча паникёра за пазуху, я услышал выстрел. И одновременно протяжный женский визг.
  Бандиты?! Выследили?.. Но как? Устроили засаду в миг, когда все расслабились, добравшись до места?..
  Одним движением слившись с ближайшей берёзой, я осторожно высунулся.
  - Погоди, Архимандрит, погоди... Ружья-то у нас с собой - нет, так? Нам ведь не положено, не выдали? - шептал я, гладя зверя.
  Соболь мужественно притих, уткнувшись в район пупа. Правдивей сказать, в сам пуп. Потому что ружья у нас - действительно, не было.
  Это оказались не бандиты. Во всяком случае, не те, о ком я подумал.
  Андрей, Маша и Макар скучились у ржавого детского грибка. Под которым когда-то располагалась песочница - сам под таким всё детство провёл, в своём дворе. Только строить песочные формочки ребята явно не собирались: из крайнего подъезда, один за одним, появлялись... Как там Высоцкий пел? 'Выходили из избы здоровенные жлобы, порубали все дубы на хробы?..'
  'Пять, шесть... Пятнадцать, двадцать семь... - считал я количество одетых по старинке бородачей. После тридцати счёт сбился. Подпоясанные кушаками, в каких-то лохмотьях, для колорита им не хватало разве что лаптей. Впрочем, возможно, лапти и присутствовали, просто мне было не до обуви. - Да это, прям, секта старообрядцев какая-то, не? Уснуть ведь можно? Хоть один выйдет бритым?
  В ладонях привычно закололо. И, возможно, я так и выскочил бы из леса, начав мочить гадов неведомо как, если бы не парочка 'но'. Одно из которых заключалось, к примеру, в том, что каждый сектант-бородач держал при себе не какое-то там ружьё, а настоящий такой, не короткоствольный, А-Ка. Второе препятствие было хоть и так себе, но множественные старообрядцы столпились аккурат вокруг моих, соответственно, 'нестарообрядцев'. Так что, при любом раскладе я бы их за-це...
  '...Пил'. Трусливые отмазки так и зависли на языке. Потому что я заметил, как молчун-Макар, отчего-то разговорившись, указывал рукой на место, где сейчас находился я. Мысленно я тотчас же его проклял: 'подло так мстить!', но толку-то? Большая часть группы, рассыпаясь, бодро направилась в мою сторону. Сомнения развеял последний эпизод, зафиксированный взглядом. Бросившись на Макара, девушка вцепилась тому в лицо...
  Бегать по местным лесам мне не впервой - привычка, что называется, сказывалась. Только вот спасительной подстанции, такой необходимой, поблизости не просматривалось! Точней, её просто не было...
  Припустив со всех ног, я вихлял меж деревьев, как заяц. Бежалось комфортно, даже ноги в этот раз не скользили - дожди здесь не шли, видно давно, и сухая трава давала неплохое сцепление. Но тем, что бежали следом, сцепление она давала - тоже. Не знаю, каково за пазухой приходилось несчастному Андромеду, но очень скоро я стал задыхаться.
  - Сто-о-о-о-ой!..
  Эти почему-то не стреляли - видно, рассчитывали загнать и так, без пальбы. И почему-то на сей раз, как ни странно, ладони мои не жгло... Лишь чуть-чуть покалывало!
  Шаг... Ещё один... Я обернулся на бегу. Ближайший мужик молча нагонял меня метрах в двадцати - подобно спортсмену, методично работая локтями. Старообрядец-спринтер, мать вашу? Протянув руку, я постарался вспомнить спасительную картинку... Никогда не пробовали, сваливая по лесу от вооружённых сектантов, представить себя голым на дне рождения? Притом так, чтобы у вас это вызвало непреодолимое чувство стыда? Даю подсказку: у меня не получилось. И вряд ли вышло бы хоть у кого-то! Это невозможно!
  Сектант продолжил бег, как и ожидалось. Плюя с высокой горы на все мои сверхспособности!
  В отчаянии я прибавил ходу, вкладывая последние силы в немеющие ноги, как вдруг понял, что меня перестали преследовать. Резко и сразу, как по команде.
  А когда посмотрел вперёд, то увидел за деревьями обветшалую кирпичную стену. Остановившись и тяжело дыша, я всё же прислушался: вокруг царила такая тишина, какая случается в месте, где полностью отсутствуют пернатые. Или в местах, где мог обитать местный 'Хозяин леса'.
  'В старую котельную соваться не стоит...' - вспомнились слова Андрея. Снизу что-то хрустнуло, и глянув под ноги, я разглядел крупные обглоданные кости. А присмотревшись внимательней, к ужасу своему, понял: земля под ногами была буквально устлана останками всего, что могло бегать по лесу. За пазухой моей, под свитером, сжавшись от страха, верещал насмерть перепуганный Андромед.
  В довершение всех бед я обнаружил, что вокруг, оказывается, вовсю сгущаются сумерки - в ноябре темнеет быстро, и Земля-два исключением не являлась.
  - Погоди, Аскабан, не кипишуй... - пытаясь успокоить животное, я замер, прислушавшись.
  Если здесь обитала та штука, что рыскала у ёлки, то ощутить её приближение не составляло труда: земля под ногами ходила бы ходуном. Только вот убежать от неё... Представлялось крайне маловероятным. Вспомнив скорость перемещения твари по лесу (нескольких прыжков той хватило, чтоб настигнуть бандитов), я, осторожно ступая, сделал несколько шагов обратно.
  'Лучше уж в секту вступить, чем... - уважительно перешагнул я истлевший скелет, превратившись в слух. - А что: отращу бороду, подпоясаюсь кушаком... Автомат, глядишь, дадут...' - до спасительной поляны оставалось всего-ничего: доплюнуть не доплюнешь, но камнем добросить - запросто! Несколько быстрых шагов, не обращая внимания на хруст...
  Земля под ногами дрогнула.
  И вот тут-то я увидел его.
  В десятке шагов, у здоровенного кедра, преломившись, шелохнулся воздух, и как-то сразу стало ясно, что поляны мне не достичь. Он стоял прямиком на пути, а желание меряться в скорости бега с 'этим' - отсутствовало у меня напрочь. Бандиты уже пытались с собаками, я помнил. А ладони тут же обожгло таким жаром, что тело дёрнулось от боли.
  Я конечно, смотрел фильм 'Хищник', и помнил, как Арни воевал с человекоподобным инопланетянином-охотником, но здесь, всё-таки... Глядя на очертания неведомого, сравнение приходило скорей с гигантским, прозрачным пнём. Выкорчеванным целиком - поднимаясь к цилиндрическому основанию, толстые ноги-обрубки как нельзя более напоминали корни.
  - Вот мы и приехали, Аватар. - оцепенев я ощутил, как у меня взмок живот. Желания выяснять, вспотел то я, или Андромед не выдержал - не было. Оба варианта имели право на жизнь.
  На сей раз, представлять себя голым на днюхе мне не требовалось, не тот случай. Как не возникло и сомнений, что теперь всё получится в лучшем виде.
  Подняв раскалённые руки, я отпустил накопленный разряд в сторону упыря. Мне показалось даже, как два тонких протуберанца, вытянувшись, метнулись сторону чудовища длинными, смертоносными для людей, нитями.
  Несмотря на смертельную опасность, в тот миг я искренне восхитился торжеством над тьмой. И что бы ни дало мне эти способности, какую плату я не понёс бы за них в будущем... Высвободить энергию в зло, вставшее на пути, ощущалось мною как радостное, возбуждающее чувство!
  Оба удара вошли в цель, от оглушительного рёва я едва не упал: 'Хозяин' издал жуткий, рвущий нервы, звук. Соедините две больших металлических плиты, потрите друг о дружку - получите нечто похожее! Только, многократно сильней... Земля подо мной дрогнула, и я с т рудом удержался на ногах. Наверное, впервые за всё время жрущая всё живое тварь получила достойный её отпор!
  - Сдохни!!!.. - орал я в упоении. - На тебе, мразь!!!..
  Опустив руки, я выдохнул: получилось!
  Как оказалось, радоваться было рано - топот сваебойки вмиг привёл меня в чувство. Поднявшись и преодолевая в каждом прыжке десяток человеческих шагов, она ринулась на меня. Преломляющий, искажающий за собой всё, что оказывалось позади, монстр быстро приближался. Слишком, быстро...
  Я зажмурился.
  Раз, два...
  Тело сжалось от волны холода - как тогда, под сосной. Я ожидал развязки...
  Ничего. Ни тебе перемалывающих зубов, ни разорванного на куски тела. Ни света в конце тоннеля (признаюсь, я успел настроиться). Крепко сжав кулаки, я по-прежнему стоял на ногах! И земля под ними - почему-то, не дрожала...
  Осторожно приоткрыл один глаз:
  - Меня не съели?!
  - Нет.
  - Я жив?
  - Почему-то, да!
  - Где она?
  - Да вот же она! В паре метров!!!
  Сваебойка, действительно, замерла. Не добежав совсем чуть-чуть, самую толику! И только сейчас я по-настоящему оценил её размеры: два меня в высоту, с десяток в обхвате... Сожрёт - не подавится! Но та, отчего-то, медлила...
  Сквозь тушу чудовища, искажаясь, виднелся лес, часть здания котельной... Котельная вдруг шевельнулась, и я удивлённо присмотрелся. А разобрав, что к чему, едва подавил рвотный спазм...
  И как-то само собой, одномоментно, чувство страха заменила уверенность, что меня здесь не тронут. Хотели сожрать, да, но подбежав и поняв, что к чему - передумали. Или, быть может, нельзя?.. А раз нельзя, то...
  - Я пройду? - робко указал я вперёд.
  Оно не шевелилось. Набрав полные лёгкие, я выдохнул:
  - Я пройду!
  Слабая рябь колыхнула воздух.
  И вот тогда, наплевав на разум, я шагнул прямиком к нему.
  - Отойди. - показал я рукой. - Сюда.
  Требуется немалое сумасшествие, чтобы в одиночку выступить против лавины. Мало, выступить - выстоять! Люди, способные на подобное, всегда вызывали у меня чувство уважения, сродни восхищению.
  Делая второй шаг, я вспомнил врезавшуюся в память фотохронику: неизвестный, в одиночку сдерживающий танки во время беспорядков в Китае. Стоит один, перед бронированной колонной. Что мешает головному дать малый газ, размазав бунтаря по мостовой? И это в Поднебесной-то, где человеческая жизнь никогда приоритетом не являлась? Но - стоит бунтарь, и замерли танки. Потому что на каждую силу, какой бы она ни являлась, всегда, найдётся сила иная. Измеряемая не в калибрах с толщей металла, а чем-то другим. Как, похоже, в случае со мной...
  Оно медленно, неохотно посторонилось, и я прошёл. Рядом, едва не задев плечом, чувствуя, как леденеет кожа на боку. Но - прошёл и зашагал к поляне, слушая под ногами хруст обглоданных останков. Возможно, не только животных... И только выйдя из леса, без сил опустившись на землю, поджал под себя ноги. Так и эдак вертя в голове странную фразу: 'Уступайте места беременным и пассажирам с детьми'. А я-то, грубиян, 'отойди' ей. Тьфу, а ещё мужчина!!! Никакого уважения к женщинам!
  В себя я пришёл от шевеления за пазухой. Потыкавшись в живот, Андромед высунул усы наружу.
  - Чего тебе, хорёк? - я тоже решил принюхаться и обнаружил, что снизу идёт конкретный фан. - Понимаю, некомфортно. Но сортир там сделал не я, а ты. Потому - терпи, ссыкло.
  Похоже, для местных бородачей я давно и мирно переваривался в желудке прозрачного 'пня', поскольку на поляне за домами никого не наблюдалось. Сумерки же - быстро сгущались, а вот ночевать под открытым небом у малознакомого поселения мне хотелось не очень. Хотелось тихо зарыться под одеялко, это да! Уткнувшись в подушку да забыв о кошмаре, что продолжался вторые сутки...
  Со вздохом поднявшись, я обернулся. Тишина. Тишина такая, от которой хотелось бежать, не оглядываясь. И страх тот - не какой-то там выдуманный, а настоящий, животный... Доказательств вон, под ногами, хоть отбавляй... Но убегать я не стал. А под истеричное верещание забившейся в конвульсиях зверюшки, медленно пошёл обратно.
  Идиот? Сам всегда считал персонажей ужастиков такими! Обязательно надо запереться в подвал, в котором-то и караулит злой ворог. А потом и начинаются эти самые 'ужастики'... Но... Догадки нуждались в подтверждении.
  Темень за первыми деревьями заставила шевельнуться волосы, а факт, что оттуда за мной пристально следят - подкоситься ноги. Но заходить туда мне и не потребовалось.
  Остановившись, я просто сказал:
  - А теперь подойди. Сюда.
  И показал перед собой.
  
  Подъезд оказался пуст. Впрочем, этого и следовало ожидать: по дороге сюда я не увидал в окнах ни единого огонька, ни намёка на чьё-либо присутствие. Пройдя на всякий случай по этажам и заглянув в тёмные квартиры, я не нашёл там ничего, кроме стойкого запаха дерьма. Пара истлевших диванов - не в счёт. Уж не знаю - давно ли в городке поселились бородачи, но как Андрей с Семёном умудрились проморгать клоаку, осталось для меня загадкой. Видно, всё же, недавно...
  Местом, в которое мне предстояло идти (иных вариантов я не рассматривал), оставался клуб. В отличие от пятиэтажек, как раз там-то все признаки жизни были, что называется, на лицо. Музыка, разумеется, из окон не орала, но вот ржач - да. А в центре сооружения, судя по отблескам, горел большой такой, по всем правилам разбойничьего вертепа, костёр.
  - Ну, что, Архангел? Защитишь в случае чего, не бзднёшь?
  Соболь жалобно пискнул.
  - Пошли тогда. Своих бросать нельзя!
  И, борясь с волнением, я вышел из подъезда. Направившись прямиком к высокому крыльцу. Над которым, чёрным по белому, темнел почему-то лозунг: 'Ты будешь жить счастливо, защитник!'. Чёрное пятно сверху я не идентифицировал - ночь на дворе. Но вероятного 'защитника' в образе советской мозаики представлял прекрасно. Всё детство наблюдал таких вот выложенных на стенах монстров со знамёнами в квадратных руках, насмотрелся...
  Бородачи были либо совсем тупыми, либо ничего не боялись. Я не скрывался, но и они - даже не караулили вход. Миновав раздолбанную временем дверь, я вошёл в большой зал.
  Когда-то, давным-давно, в этих стенах наверняка отоваривались офицерские жёны, стекаясь на лобное место посплетничать да разузнать, не завезли ли с основной Земли шёлковых отрезов. Трогая и приминая ткань, боевые подруги тайком вздыхали, вспоминая о театре и местах, где могли в таком платье выйти да покрасоваться в люди.
  - Михаловна, дай 'Работницу' на ночь? Выкройка, слыхала, там новая!
  - Рада бы, Лид, да Верке отдала.
  - Это та, что майора жена?
  - Она самая.
  - Я за ней!
  - За ней Людка, Светка и Машка. Так что, ты только через неделю, уж прости.
  И Лидка завистливо вздыхала, отходя в сторону - жене замполита единственный на всю часть журнал доставался первой. Вздыхала, в миллионный раз кляня на чём свет минуту, когда согласилась стать женой лейтенанта вэвэшника, будь она проклята, эта вторая Земля!
  А быть может, и не отоваривались вовсе, а здание это - вовсе и не магазин с клубом, а школа, к примеру. И дети военных, рождённые здесь, на другой планете, разинув рты внимали престарелому учителю с указкой и обмороженным на холодных этапах лицом. Рассказывавшему им о Ленине, революции и светлом будущем без богатых и бедных. Где все люди равны, а им, октябрятам и пионерам страшно повезло родиться тут, в форпосте Советского Союза. А не в какой-нибудь там Америке или загнивающей, капиталистической Европе...
  - Митя! - спрашивал седой учитель. - А назови-ка нам самую свободную страну на Земле?
  - Эс-эс-эс-эр! - поднимался с передней парты довольный карапуз.
  - А можно я? - тянула руку девочка с соседней парты. - Можно?
  - Можно, Настя.
  - А папа говорил, что вы бывший политический зе-ка. Вы хотели сделать плохо нашей стране? Чтобы люди не были так счастливы?
  Нечего было ответить седому учителю дочери командира особой части внутренних войск. Нечего, и потому он униженно молчал...
  Впрочем, оба варианта могли быть неверны и в равной степени тут могла находиться поликлиника, детский сад, военный штаб и продуктовый ларёк. И вполне возможно, всё одновременно - облезлые, закопчённые стены не сохранили информации о предназначении. Во всяком случае, на первый взгляд.
  А вот на второй, даже не пристальный...
  Я остановился, как вкопанный.
  В центре большого помещения, действительно, горел огонь. Отблески пламени рисовали причудливые образы на стенах - так всегда бывает, когда пламя пляшет в замкнутом пространстве. Но вовсе не игра теней, и даже не гогот греющихся у костра заставили кулаки сжаться от жжения.
  Совершенно обалдев и не веря глазам, я смотрел, как в углу, в стороне от остальных, копошатся человеческие фигуры. Прямо на полу, не стесняясь - подобно животным на случке. Приглядевшись внимательней я понял, что животное там всё же одно, бородатое. А под ним, ни на что не реагирующая, в разорванном платье, лежала и даже не стонала уже, истерзанная Маша.
  - Кто главный?!..
  Крик произвёл впечатление разорвавшейся бомбы. Гомон моментально стих, и на меня вылупилось несколько десятков пар бородатых глаз. Иного определения не подобрать - бородатых, и всё тут. Где-то брякнуло оружие, кто-то откашлялся...
  Я обводил глазами лица: нечёсаные, немытые, являлись ли они людьми в моём понимании? Конечно, по факту, да: жрали, пили, грелись у огня, чесались от блох. Регулярно справляли физиологические нужды в подъезде ближайшей пятиэтажки... Даже функционировало у них всё, как надо - навалившийся на девушку не прекратил увлекательного процесса, продолжая довольно ухать. И это их, это стадо, я собрался выпустить на свою планету? Открыв двери в свой город? Где по улицам, к примеру, может вечером возвращаться с работы Настька?!.. Что же здесь за место-то такое, уродливое?! Одни вешают детей, другие - те, которых вешают с ними, таких же считай детей, насилуют...
   В толпе зашевелились.
  - Чьих будешь сам?
  А вот и лидер. Здоровый детина, с другой стороны костра. Как и положено вожаку, расположился в центре кучки приближённой шушеры - кто пить подаст, кто спинку почешет... Вот почему социум в самоорганизации непременно скатывается к уголовным понятиям? Или, дело здесь в суммарном интеллекте этого самого 'социума'? Приглядевшись внимательней, я обнаружил рядом с 'авторитетом' знакомую морду. Эх, Макар, Макар... Ты же сам по ней, которую трахают в углу, сох? Сука ты...
  Андрея нигде видно не было...
  - Я за ней пришёл. - указал я в угол. - Заберу её и своего друга. Где он?
  Ржач оглушил. Отражаясь от стен, множась эхом, смех начал стихать лишь через несколько секунд. Искажённые лица корчились в гримасах и только одно не глумилось: метнувшись к вожаку, Макар начал что-то торопливо шептать тому в ухо...
  - А ты возьми! Мы ж не против... - оттолкнув Макара, показал зубы детина.
  - Точно, пусть берёт, Вано! - гоготнул сидящий рядом.
  Как ни странно, к предложению я оказался готов. Гопота - она гопота везде, что на Земле, что на Земле-два. Скорей, меня обескуражило бы что-нибудь оригинальное...
  Мгновения хватило для пяти быстрых шагов. Другого - всадить отвёртку по самую рукоять в шею постанывающего, да покряхтывающего над Машкой, быдла. Не надо считать, что это сложно - это просто, главное, бить уверенно. Сложней будет потом, через какое-то время, наверное... Но я находился здесь и сейчас. И самое большее, что меня волновало в эту минуту - это чтобы какая-нибудь наиболее услужливая шестёрка не нажала спусковой крючок. Тогда - всё пропало.
  Тишина обрушилась на зал. В мгновение ока стало слышно, как в огне потрескивают сырые дрова.
  Раз...
  Быдло даже не осознало сперва, что к чему. Несколько прежних движений - вверх, вниз... Ай, красавец!
  Два.
  Рефлексы добрались, наконец, до серого вещества, или что там у него, и тело дёрнулось, впервые что-то осознав.
  Три.
  Хрип. Ожидаемый звук - я и не сомневался ничуть. Вместе с ним, наконец, изогнулось и отпало от Машки тело - именно так мне и представлялось, и предварительно я брезгливо отступил назад, расстёгивая бушлат.
  Четыре...
  Схватившись руками за незнакомый предмет в шее, бородатый клубком покатился по полу, стараясь удержаться за свою драгоценную, такую сладкую в последние секунды, жизнь. Смешивая с грязью под собой хлещущую фонтаном из горла кровь.
  Пять.
  Я присел на мгновение, прикрыв девушку снятой робой. Успев заметить неестественную белизну кожи и остекленевший, бессмысленный взгляд. Резко повернулся к замершим зрителям. Отпущенное время заканчивалось, и сейчас начиналось самое интересное. Пан, или...
  Кулаки сжались.
  - Эй, выходи сюда! - крикнул я в толпу.
  В ладонях полыхнуло.
  - Давай, же ну? Вано, или как тебя там? Ссышь?
  Как же всё примитивно и предсказуемо, даже неинтересно! Всего-то и надо: проживи юность в спальном районе, и узнаешь все замашки блататы наизусть. Где иерархия построена на примитивных инстинктах: есть лидер, и лидер этот своё право должен постоянно доказывать. Иначе трон займёт кто-то из желающих. Другое дело, что лидер может быть интеллектуальным, и здесь всё гораздо сложней, но...
  Но это не тот, что называется, случай - шевельнуть мозгой и допереть, что стою я тут не просто так, тот не сообразил. А я - вновь не просчитался.
  Раздвинув соседей, пританцовывая и с натянутой ухмылкой, на свободное место легко выскочил здоровый бугай. С первого взгляда стало ясно, что место своё тот занимает по праву. По праву сильного, конечно, никак не умного: холщовая рубаха едва прикрывала могучий, приземистый торс, а место, называемое у человека 'шеей' отсутствовало напрочь - голова начиналась прямиком от широких, бычьих плечей. Я знавал такой тип - кривоватые, косые навскидку, те обладали неимоверной физической силищей. И о выигрыше в поединке с таким - не следовало и заикаться. Но меряться силой я и не собирался.
  Перешагнув умирающего, тот выжидающе остановился.
  - Смелый? - в руке блеснул нож.
  - Правду люблю! - ответил я, выжидая.
  Тот исподлобья сверлил меня маленькими, белесыми глазками. Сделал лёгкий шаг вправо:
  - Правду? Правда - она разная, браток. Пошто нашего загубил?
  Я шагнул влево, указав на девушку:
  - А вы - по какому праву?
  - Что дОбыли, тем и живём. - он сместился ещё правей, перехватив нож.
  - ДОбыли?!.. Она девчонка ещё!
  - Баба она, а мы мужики. - он явно примерялся для прыжка. - Попользовали, и лады. И ты мог бы, да не судьба...
  Нас разделяло только тело с торчащей отвёрткой - перестав дёргаться, мужик завалился на бок, изогнувшись в предсмертной муке. Поджав под себя волосатые ноги, выпятил наружу голый, грязный зад.
  Внутри стало противно и пусто. Осталась ненависть и жжение в руках. 'Попользовали', и лады?!..
  В тот миг, когда детина присел, готовясь броситься и даже сделал рукой замах... А ненависть во мне достигла точки кипения и терпеть жжение не осталось сил... В этот момент я вытянул вперёд руки. Успев ещё разглядеть в живых пока глазах врага чувство превосходства. Ведь в последний момент своей жизни тот наивно решил, что я пытаюсь защититься от прыжка.
  Так и умер он с этой мыслью. Умер ещё в воздухе, отброшенный невероятной силы ударом протуберанца, видимого мне одному.
  Тело его, впечатавшись в стену, грузно осело на пол, вмиг сделавшись грудой бесформенного, поджаренного изнутри, мяса.
  Я повернулся к костру и быстро пошёл к остальным. Руки продолжало жечь, и сдержать себя мне стоило невероятных усилий, но я всё же терпел.
  - Оружие! - заорал я в замершие от ужаса лица. - Оружие, суки!
  Подняв ближайшего за грудки, я швырнул его через костёр в остальных.
  - Бросили стволы туда, в сторону! Все!!!
  Они пятились, в ужасе отползая и откатываясь. Я заметил, как тень сиганула в окно, следом ещё одна... Но меня пока интересовал единственный персонаж, до других доберусь позже. Краем сознания я отметил, как в сторону полетел автомат, за ним ещё несколько... Знакомая куртка мелькнула в общей массе, и я было вытянул руку... Но тут же опустил - зацеплю нескольких, а этого не надо... Пока!.. Начинать строить справедливость стоит справедливо, а не валить всех подряд!!!
  Справа дёрнули затвор. Чувства настолько обострились, что звук этот я разобрал без труда. И с каким-то глубинным наслаждением раскрыл в сторону дерзкого ладонь...
  Вопли ужаса не оставили сомнений - попал! Повернувшись, я проводил взглядом оседающее бородатое тело. Сжимавшее в руках калаш... Хватит. Пора было завязывать с демонстрацией.
  - Всем, суки, не двигаться!!! Замерли, или порешу каждого!!!
  Кажется, я никогда так не орал. Нечеловеческий рёв прогремел над всеобщим хаосом, и к моему удивлению, произвёл эффект.
  Я стоял у огня, в центре зала. Для застывших в страхе мужиков, окружавших меня, наверняка представляясь божеством во плоти - впрочем, таковым я и являлся в ту минуту, и даже для себя.
  На полу, у стены выросла солидная гора оружия - помимо стрелкового в ней лежали ножи, заострённые пики, какая-то штуковина с цепью... Кистень? Кто-то не поленился, и выбросил туда даже оструганную дубинку...
  Подняв её, я повертел в руках деревяшку, примерившись, и обвёл глазами трепещущее общество.
  - Где Макар?
  Молчание в ответ.
  - Убью всех... - я поднял руку. - Раз...
  В дальнем углу завозились, и кто-то громко заверещал. Чей-то бас перебил его:
  - Пшёл давай, не буду помирать из-за тебя... Пшёл!
  В следующую секунду оттуда выпнули хлипкую фигуру. Упав на четвереньки, та в страхе замерла.
  Что-то не срасталось. Подойдя к выданному братвой, я поднял за бороду трясущегося неудачника. На меня вылупились два абсолютно незнакомых, влажных от предчувствий кары, глаза.
  - Тоже, Макар?
  Бородач подобострастно закивал, а я впервые за последние часы почти улыбнулся. Потому что карать всех Макаров подряд отнюдь не входило в мои планы, хоть мужик так явно и считал. Нужен был один единственный. Которого среди присутствующих - не оказалось, видно, успел свалить через окно.
  - Где мужик, что с ней пришёл? Не Макар? - спросил я.
  - Тама... - кивнул он в сторону. - В кладовке!
  - Живой?
  - Вроде... Связанный он!
  - Били? - грозно вопросил я новоявленного Макара.
  - Я нет... Вано бил!
  Наклонившись, я медленно произнёс:
  - Слушай сюда, Макар. Иди, развяжи его и приведи. Сюда. Ясно?
  Кивок, оставивший в руке клок бороды, дал знать, что безусловно.
  - Пшёл!
  Тень испарилась в темноте коридора. Уж не знаю, что они называли 'кладовкой', но Андрей был мне необходим... Я всё ещё не дошёл до Маши и не представлял её состояния, но сперва следовало решить задачи насущные. Подчинив себе народ раз, и навсегда. Пусть даже, силой крайней жестокости...
  - Остальным слушать внимательно, повторять не стану. Ты... - указал я на первого попавшегося, рябого. Одетого в драную спецовку, наподобие моей. Когда-то на груди её, очевидно, был пришит номер - сейчас выдранный с мясом. - Иди сюда.
  Рябой охотно подчинился.
  - Покажи мне на каждого, кто её насиловал. - я кивнул в сторону девушки. - Или умрёшь.
  И пока рябой обходил замерших мужиков, тыча пальцем в лица, я думал о том, что мир этот крайне жесток и наверняка несправедлив. Ведь никто в детстве не привил этим оборванным, и по-настоящему несчастным людям необходимой морали. Но и платить за содеянное, пусть даже в назидание остальным, тоже, необходимо. Потому что примитивное общество понимает лишь примитивные, простые законы. Законы жестокости и силы.
  А когда пятеро изорванных, хмурых бородачей выстроились у стены... То, прогнав чувство жалости, я вывел их из клуба и повёл в сторону старой, заброшенной котельной. Предварительно дождавшись избитого Андрея и вручив тому автомат. Пусть пока охраняет...
  Не успевая дивиться тому, что сделалось со мной спустя всего двое суток. Двух суток, которые я находился здесь, на Земле-два.
  
  
  - Долго ещё?
  - С километр примерно... - Игнат шагал уверенно, раздвигая корпусом траву, подобно морскому Левиафану. - Во-о-о-он за тем лесом, тама и есть оно.
  'Оно' - это место, где по словам бывшего дворового, а ныне одного из моих подопечных, 'была дверь в саму землю'. Что за дверь, куда вела - расспросы Игната не внесли ясности, кроме как, что дверь 'железная'. А поскольку вела к ней заросшая колея, то я и решил сходить, проверить так сказать, лично. Крайне заинтересовавшись таинственным артефактом.
  Выйдя, наконец, из леса на широкое поле, мы зашагали в обозначенном направлении, нарушая лесную тишину шорохом шагов да сопением Игната - у того прогрессировал жестокий насморк. Холод на дворе, скоро зима...
  За неделю, проведённую мной в военном городке я хорошо усвоил один принцип: всё и всегда надо решать самому. Иначе - греха не оберёшься.
  Народец, оказавшийся под моим попечением, представлял из себя разношёрстный, давно бродящий по лесам, сброд. Который объединяло единственное: каждый сбежал в поисках лучшей доли. Или, от худшей - здесь кому как видней. Конюхи, плотники, охотники, просто мужики без определённых профессий... Наличествовал среди них даже один автомеханик - ремонтировал невесть как сохранившийся у хозяина с советских времён грузовичок... Все без исключения рождены тут, на Земле-два. А о настоящей Земле если что-то и слыхали, то на уровне рая, доступного избранным единицам - месте, куда по местным верованиям, их души переместятся после смерти. При условии беспрекословного выполнения воле хозяина... Мракобесие и чертовщина какая-то.
  Всё больше вникая в ситуацию, я офигевал не на шутку: ну допустим, с момента перестройки прошло тридцать лет. Допустим, после развала Союза здесь, на резервном его участке (на месте, где находился мой город, во всяком случае) осталось несколько десятков тысяч работяг... Среди которых, кстати, не находилось ни одного бывшего военного и сразу вопрос: военная часть, некогда населявшая городок - куда она делась? Где жёны военных, дети военных? Сами военные, пусть и бывшие, в конце концов? Ответа не было. А само население? Каким образом за минувшие тридцать лет люди настолько деградировали? Выдумав себе религию из моей, настоящей Земли? Или, не выдумав? Очень выгодно, думаю, поддерживать такие настроения в обществе. В целях опиума для народа... Меня, кстати, между собой мужики прозвали Ангелом... Советским, Ангелом (слово 'советский' они хорошо знали). А что я? Я не противился. Ангел, так Ангел. Учитывая задуманное, прозвище вполне вписывалось в дальнейшую концепцию.
  В ту первую ночь, приведя работяг к котельной, у меня не хватило духа. Когда я, разящее молниями и отвёртками божество, довёл мужиков до леса, глядя в темноте на ковыляющих, спотыкающихся насильников-беглецов...
  - Пощади, кормилец! Ввек не забудем! - бухнулся на колени один. - Не отдавай ему, лучше, сам пореши, страшно!!!..
  - Пощади, родной, выходим её, девоньку! Прости!
  - Виноваты мы...
  Я развернулся и молча побрёл обратно. Оставив у кромки деревьев пятерых рыдающих, умоляющих о пощаде, потенциальных людей - гнев сошёл на нет, а убивать дальше не хотелось: хватит, наубивался уже. Всему существует предел. Пусть сами решат свою судьбу.
  Обернувшись у входа в клуб, я увидел за спиной пять идущих вслед силуэтов. Ну, стало быть, напросились сами! Так тому и быть.
  Встав у костра рядом с избитым Андреем, сжимающим автомат, я громко объявил свои условия. Никогда, правда, не держал речи перед лесными разбойниками, но вот перед гопотой приходилось - особенно, когда в молодости забредал не в тот район. Язык в таком случае оставался единственным средством избежать люлей - и надо сказать, выручал не раз. Здесь же, помимо языка, имелось ещё одно веское доказательство - три тёплых ещё трупа.
   Посыл божества в робе 'Горэнерго' к лиходеям был предельно краток: главный теперь я. Как будем жить дальше и что делать - решаю я, в крайнем случае, в моё отсутствие - Андрей. Кто не согласен - может валить на все четыре стороны, разрешаю это пока, тоже, я.
  - Чё делать-то станем? - поднявшись из темноты, к огню вышел хмурый мужик с перемотанным глазом. - Охотиться, рыбалить? Зачем мы тебе? Куда поведёшь?
  Я ответил просто:
  - Воевать.
  У огня завозились, перешёптываясь. Я молча ждал.
  - За что воевать-то? - наконец, удивлённо спросил одноглазый.
  Я оглядел закопчённые лица. Грязные, месяцами, если не годами, немытые, за что они могут идти на смерть? Пообещать им рай там, на своей Земле? Врать не стану - пока рылом не вышли. Да и не рай там вовсе. А больше обещать нечего... Пока, во всяком случае. А если...
  В глазах застыло угрюмое ожидание - что ещё удумал этот, с молниями?
  - За себя. За право быть свободными. Утром ждать у входа, распределю обязанности. Ты... - я ткнул пальцем одноглазого, - вынь рожки и патроны, сложи в сумку, дай мне. Быстро!
  Мужик метнулся в угол.
  - Убитых похоронить, как - ваши проблемы. - бросил я через плечо.
  Андрей удивлённо ткнул меня, шепнув:
  - А мы куда?
  - А мы аккуратно подымаем с пола Машу и несём её в квартиру. В пятихатку, где почище. Давай, аккуратно: ты за плечи, я ноги держу...
  Я почувствовал, как её тело дёрнулось, после раздался глухой стон. Бережно подняв мы вынесли девушку на улицу - о том, из-за чего её приходится нести, я старался в тот момент не думать, иначе руки снова начинало ощутимо жечь.... Уже на полпути к ближайшему дому нас нагнал запыхавшийся одноглазый с сумой:
  - Патроны-то, патроны куды?
  Я обернулся и тот сразу замер, как вкопанный. Не знаю, светились ли у меня глаза, или огонь вырывался из ноздрей... По реакции, во всяком случае, выглядело именно так.
  - За нами неси. - и я отвернулся.
  Так закончился для меня день первый. Первый в военном городке...
  - Пришли. Вон она, родимая! Тама её и видал! - вывел меня из размышлений голос Игната. - Целёхонька стоит, как и была!
  Я остановился. Действительно, пришли. И ещё как!
  Только теперь стало понятно, что всё время мы топали по заросшей, едва различимой в грязи и траве дорожной колее. Когда-то, давным-давно, здесь проходила дорога и шла она явно не в пустоту - вон он, военный городок, под боком! Следы которой отчётливо проявлялись аккурат возле...
   Подойдя ближе, я раздвинул куст, потрогав ржавый металл. Сталь! А вросшие в неё здоровые болты и размер проёма, в который свободно мог пройти 'Камаз' говорили об одном: никакая это не дверь, а самые настоящие ворота. И похоже, гаража... Гаража, или склада? Та-а-а-а-а-ак... Становится совсем интересно! А ну-ка, поглядим!
  Взобравшись на холм, я огляделся. Поле... Как там в песне? Русское по-ооле... Сыплет ли снег или падает дождь! Или, наоборот - неважно! Важно одно: ворота вели внутрь чего-то большого и явно подземного. Потому что снаружи, сверху - ничто не напоминало следов присутствия человека.
  Легко спрыгнув обратно, я озадаченно почесал затылок - видимые запоры на металле отсутствовали. А сами воротины говорили, и вполне наглядно, об одном: тебе, Слава, даже вместе со всем твоим воинством, хрен их открыть, как ни старайся! Здесь взрывчатка необходима, а ещё лучше, ядерная бомба. Хотя и её, судя по конструкции, преграда должна была выдержать с запасом...
  Пнув в сердцах бесполезную железяку, я уселся на корточки, раздумывая. Наблюдая как Игнат разгребает сапогом грязь.
  - Хруздь! - довольно сообщил он, нагнувшись. - Они, хрузди, завсегда в траву прячутся, не сыскать, пока не пороешь... Гляди ты, здоровый! - и он вытянул из-под ног старый, жухлый на вид, гриб. - Эвон какой! Ещё есть, наверное...
  Груздь... А ну-ка, ну-ка... В траве, говоришь?
  - Ты из какой пятёрки, Игнат? - окликнул его я. - Из поварской?
  - Ну! - отозвался он.
  - Слушай меня внимательно. Дуй назад скорым ветром, бери всех, кого найдёшь в городке. Грибы после поищем. Усёк?
  Лицо Игната немедля отразило всю важность осознания ситуации. Для верности тот быстро-быстро закивал: мол, всё понял в лучшем виде, не сумневайся!!!
  - А когда найдёшь, гони всех сюда - все пятёрки, что на месте, и Андрею не забудь сказать! Возьмёте лопаты в подвале клуба, все, что в наличии. Ножи, всё колющее - тоже тащите, пригодится. Скажешь - я приказал, лично! Беги уже, чё встал, ну?! - я нахмурил брови, едва не рассмеявшись - вытянувшаяся морда Игната не смогла бы оставить равнодушным кого угодно.
  Проводив глазами улепётывающую фигуру, я снова поднялся на холм, оглядев поляну. А после методично начал разрывать траву ногой. Работы предстояла - масса, но я не отчаивался. Потому что на любом подземном объекте всегда существует запасной выход наружу. В крайнем случае, шахта вентиляции - тем более, если туда ведёт колея, и объект вполне может оказаться гаражом. И выход этот следует отыскать.
  
  Наутро второго дня у клуба меня ожидало три десятка человек. Воинство, конечно, так себе (да и генералом я был весьма условным - в армии не отслужив), но, как говорится, что имеем. При всём своём невоенном прошлом я хорошо понимал одну вещь: хочешь управлять, разбей людей на группы, делегировав кому-то часть полномочий. Иначе выйдет полный бардак. Что я и сделал: выстроив удивлённых мужиков в шеренгу, подозвал к себе одноглазого:
  - Чем занимался у хозяина?
  Тот пожал плечами:
  - Охотники мы - дичь добывал, силки ставил... - он исподлобья косился на меня. - На медведя хаживал, приходилось. Могу и...
  - Понял, не продолжай. Четверых хороших охотников мне выбери! - кивнул я на шеренгу, отступив на шаг.
  - Зачем это? - не понял он.
  - Вопросы задаю я. Четверых выбери, сказал!..
  Он молча ткнул четыре раза в изумлённых коллег. На лицах которых читалось всё, но только не радость подобного выбора. Едва не заржав, я решил не мучать мужиков дальше - хватит им и вчерашнего. Пока.
   - Ты... - ткнул я пальцем в одноглазого, - Теперь вместе с ними добываешь на всех еду. Как, где - не моя задача, но чтобы мясо каждый день имелось. Оружие какое требуется - получишь у Андрея, что ещё нужно - спрашивай сейчас. Обед не за горами, поэтому забирай хлопцев и ступайте в лес. Главный, опять же, ты, потому и спрашивать стану - с тебя! Вопросы есть? - я грозно нахмурился.
  Лица ощутимо расслабились: осознав, что кончать их не станут, новоявленные охотники стайкой собрались у свежеиспечённого начальника с одной рабочей фарой. Вторая, надо сказать, сияла от радости не хуже двух. Прямо, идиллия какая-то! Но я ещё не закончил.
  - Остальным!.. - я поднял руку. - Кашеварить кто может?
  Вопрос я поставил явно некорректно, а проще говоря, совсем по-дилетантски. Судя по вмиг воодушевившимся лицам, мне захотелось немедля поправиться, что мясокомбинат на сегодня заявок не присылал, но было поздно. Из шеренги понеслось:
  - Я могу!
  - Я, я!..
  - Меня возьми, хозяин, не прогадаешь!
  - Я те такую султу сварганю, с руками схаваешь!
  Слово 'хозяин' порадовало слух, а что такое загадочная 'султа' - я понятия не имел. Поэтому пришлось исправлять ошибку, импровизируя на ходу.
  - Кто знает, как готовить рагу? - поднятая рука вмиг остудила пыл студии, и вокруг повисла могильная тишина. Наконец, в шеренге обозначилось шевеление, и вперёд выступил долговязый парень. На прыщавом лице, под бородой сияла такая загадочная ухмылка, а бегающие глазки новоявленного так блестели... Что опыт сразу отнёс того в разряд людей, которым в трамвае не хочется передавать даже мелочь: из опасений, как минимум, что до кондуктора деньги не дойдут. Взгляд конкретного проходимца, в общем.
  - Медвежатина, овощи. Только где ж я овощей тут возьму? Кругом лес!.. - Долговязый развёл руками. - А так могём, чё нет?
  Вопрос, где взять медведей, естественно, не ставился - самолично вчера, у котельной, наблюдал пару характерных скелетов, со зверьём в лесу порядок. Однако, задумка сработала на все сто, и оттого внутренне я довольно потирал руки.
  - Поваром трудился? - сразу приступил я к делу.
  Тот усмехнулся:
  - Бывало. Хозяин прежний дюже медвежатину любил! Бывало, как позовёт-позовёт, да как рявкнет: 'Ты мне, Фидель, чтоб к вечору такое рагу заеб...'
  - Кто-о-о-о-о? Фидель?!.. - я подобрал отвисшую челюсть.
  - Он самый. Фиделем кличут, с детства, маманя так нарекла! - он явно не понимал моего удивления.
  Нет, бывают же в природе совпадения? Оглядывая переминающегося с ноги на ногу носителя легендарного имени, я готов был уверовать в переселение душ. Точнее, тел. Не знаю, обладал ли в действительности настоящий, молодой команданте бегающими глазками (я помнил в основном фотохронику), но в остальном сходство просматривалось - несомненное.
  - Четверых отсчитай в помощь, и вперёд, за дровами. - Пришёл я, наконец, в себя. - Фидель. И запомни: здесь тебе не Куба, а я не Батиста, карать стану жёстко! - вдогонку сообщил я ему. - Головой отвечаешь!
  Отправив поваров за топорным инвентарём всё к тому же Андрею, я задумался. Шеренга мужиков выглядела внушительно, а вот дел тут, на месте, ощутимо поубавилось. Двадцать пар глаз из-под бород глядели выжидающе, с отчётливо просматривающимся вопросом: что ещё удумает этот изувер?
  Изувер, тем временем, приступил к главному. Тому, ради чего он всё это, собственно, затеял.
  - С оружием все умеют обращаться?
  - Нудыкмляечно! - ответил нестройный хор. Последним, отдельно от всех пискнул тонюсенький голосок: - Обижаешь, начальник!
  Действительно, чего это я? Вопрос не в тему - эвон, какой арсенал вчера собрали, явно, не орехи им кололись.
  - Ещё беглецы в округе есть? Кроме тех, кто вчера сбежал? - Я обвёл глазами будущее воинство. Вчерашняя штрафная пятёрка, кстати, целиком находилась здесь. На тех ребят у меня существовал отдельный, специальный план.
  - Есть ещё... - Оглянувшись на своих, вперёд выступил пожилой, седой мужик. - Деревенька есть, в трёх днях пути отседа.
  - Сука продажная... - дёрнулся его сосед. - Заложил зачем?
  - Я не заложил, я правду сказал! - мужик угрюмо смотрел на меня, не оборачиваясь. - Я так понимаю, он за нас болеет, и вера ему присутствует. Не то, что Вано этот, чтоб ему... - пожилой сплюнул. - Деревня есть, в ней наши семьи, у кого есть, конечно. Мужиков в ней человек тридцать ещё наберётся, остальные дети да бабы. Хворые ещё да старики...
  - А чё ушли так далеко? Три дня пути, говоришь? - спросил я.
  - Известно, что... - он пожал плечами. - До людей дойти, разжиться чем. Худо совсем у нас с одёжей, да оружия немного, патроны на исходе. Всё, что есть - там, у тебя. - он показал на пятиэтажку.
  Оказывается, это не просто лесная банда, это добытчики? Интересно! Ещё тридцать душ, способных держать оружие, будут в самую тему!
  Я задумался, прикидывая время в пути и смысл. Допустим, пойду я лично, вербовать остальных. Три дня туда, три обратно - слишком, долго, а планов громадьё! Да и оставлять остальных здесь, в месте, идеально подходящем под временную базу, пусть даже на Андрея - не стоит. Народец тёмный, мало ли, чего... Опять же, надо обустраиваться, а лишние руки совсем не помешают... Совсем.
  - Ты... - ткнул я пальцем в пожилого. - Пойдёшь туда, в свою деревню, соберёшь мужиков, которые могут стрелять и приведёшь сюда. Возьмёшь с собой... - Я посчитал оставшийся народ. - Возьмёшь двоих, чтоб подтвердили всё, что им расскажешь. Остальным!.. - я поднял руку, нахмурившись, и строй немедленно колыхнулся в ответ.
  Реакция вполне меня устроила, и я приступил к детальным разъяснениям.
  
  Озорной смех заставил мужчину в сером плаще встрепенуться - мимо скамейки, о чём-то беспечно щебеча, пролетели две студентки. Несмотря на середину ноября, осенний день на удивление радовал теплом и прощальными летними прелестями: соблазнительная юбочка правой, взмывая на бегу, окончательно заставила того выйти из раздумий.
  Голос за спиной заставил вздрогнуть, но оборачиваться он не стал.
  - Вжарил бы я ей, ох, как вжарил! Окажись она у нас...
  Человек в камуфляже тесно приземлился рядом, провожая девушек взглядом. Когда те окончательно скрылись за деревьями, цокнул языком:
  - А осень какая! Ты не представляешь, Вадя, какие места у нас! Не хочешь сходить, а? Поохотиться? - подмигнув, он толкнул в бок соседа. - Я проведу, не ссы!
  Мужчина в плаще, ничего не говоря, расстегнул папку, вытянув несколько листов бумаги. Поворошив их, всё так же молча передал Бате нижний.
  - Чё это?.. - тот пробежал глазами несколько строк. - Протокол вскрытия установил... Патогенез... Изменения в жидких частях тканей, обугливание, расплавление костных тканей и кожи, ярко выраженное... Нахрена ты мне это дал? - он повертел в руках документ.
  - Это, Иваныч, протокол вскрытия твоих ребят.
  - И что?
  - А то, Иваныч, что смерть всех троих наступила от воздействия мощнейшего электрического разряда. Там в избушке, где их кончили, подстанции никакой нет? В десять тысяч вольт, к примеру?
  Усатый криво усмехнулся, задумавшись.
  - В лесу изба, глухо там... Для тебя просто Батя, Вадик.
  - Вот и соображай, Иваныч. Откуда этот электрик взял десять тысяч вольт. В лесу... Кстати, москвичи активно заинтересовались этим случаем... - при этих словах мужчина в плаще посмотрел Бате прямо в глаза. И, к его удовлетворению, Батя взгляда не выдержал.
  - ...И мой тебе совет: решай проблему скорей, пара дней у тебя есть. Иначе вскроются твои дела, а я тебя дальше покрывать - извини, не смогу. Серьёзно там всё, на уровне - сам понимаешь! - он поднял вверх палец. - Встрянешь ты со своим губернатором, как пить дать, встрянешь.
  - Не пугай, пуганый. - Батя нахмурился. - Я все резервы снял, полк в распоряжении, считай. Обложили уже, завтра с утра приступим.
  - Я слыхал, электрик на территории бывшей военной части обосновался? С мужичками беглыми?
  - Откуда это ты слыхал? - усатый удивлённо вскинул брови. - Информатора себе завёл? Среди моих?..
  - Оттуда, Иваныч, оттуда... Вот снимки с беспилотника, на!
  Человек в сером плаще вынул из стопки несколько распечатанных на обычном принтере фотографий. Отдал усатому.
  - Это что у них там, окопы?!.. - Батя удивлённо листал изображения. - Одурели совсем? Укрепрайон там создают? Он военный что ли, этот как его там...
  - Карецкий? Не служил. Второй, Андрей Божко - тоже, с гражданской специальностью. Геолог.
  - Оно и видно, вояки туевы... Кто ж так окапывается? Тоже мне, бойцы...
  Неожиданно усатый резко повернулся, посмотрев на собеседника пристально и холодно. На сей раз, схватки взглядов не выдержал уже мужчина в плаще, отведя глаза.
  - А скажи-ка мне, Вадик, раз ты такой продвинутый, да со снимочками. Не стану спрашивать, откуда на моей территории военный беспилотник, как и кто его запускал, но всё же: там ведь, у военной части, помнится, объект на консервации был? Так?
  - Был, Иваныч. Он и сейчас там имеется, только без охраны, которой лет десять там уж нет. Как и городок, который тоже должен охраняться. Не подскажешь, почему там глухо? - парировал собеседник. - Москвичи тоже интересовались, кстати! Не ты ли охрану снял с того объекта?
  - Ты мне за идейность не лечи, молод ещё. - В голосе усатого послышалась угроза. - Не такие лечили, а мне люди нужны на месте, а не у чёрта в заднице. Объект твои электрики не нашли, так ведь? Там ведь и точка перехода есть, насколько помню? Дизельная, что выходит в деревне Боково? Даже, Вадик? Не оттуда ли, часом, беспилотник летал? - рука его медленно потянулась к боковому карману.
  - Не оттуда, Иваныч, не бойся. - Мужчина с папкой внимательно следил за его движением. - На консервации точка.
  Со стороны могло показаться, что на скамейке в университетской роще дружески беседуют два приятеля. Один, напоминающий молодого преподавателя, с папкой в руках, встретил, допустим, более старшего, и мирно ведёт с ним беспечный разговор. Об этом говорила и расслабленность обоих, и позы 'нога на ногу'... Вот старший полез в карман, очевидно, за сигаретами. А преподаватель зачем-то поднял руку, указав тому в сторону. Возможно, увидел белку на дереве? Их тут осенью полно, в роще, что близ университета... Но, почему-то, усатый тут же передумал курить, сложив руки на коленях. И правильно, наверное, сделал - вредная это, губящая здоровье, привычка!
  А через несколько минут оба встали, расходясь в разные стороны. Странным выглядело лишь то, что ни один не протянул другому руки, но всякое ведь бывает? Может, планируют увидеться сегодня, и потому не прощаются? И тот, что напоминал преподавателя, остановившись, крикнул вслед уходящему знакомому:
  - Двое суток, Иваныч. Двое! - показал он для верности два пальца. Впрочем, уходивший не стал оглядываться, продолжая шагать в сторону трансформаторной будки.
  Постояв ещё немного, человек в плаще махнул кому-то рукой, и только теперь смог по-настоящему расслабиться, утерев пот со лба.
  А когда сел в машину, на непривычное переднее сиденье (сзади загрузились два снайпера с инструментом), то шепнул водителю:
  - Мужиков в конторе выгрузим, Денис, и двинем в Боково, на объект. Домашних предупреди, что командировка на несколько дней.
  - Понял, Вадим Игоревич, сделаем. - Водитель резко вывернул руль и дал по газам, включив мигалку.
  
  - Не выдюжить, тяжёлая... - утирая пот, обернулся Одноглазый. - держит как будто чего, не подымается.
  Толпа, окружавшая люк, хмуро расступилась - чугунная крышка не поддавалась усилиям трёх самых здоровых мужиков, иных же вариантов вскрыть запасной выход без инструмента не просматривалось.
  - Ломом подцепи, попробуй ещё! - посоветовал я.
  Одноглазый посмотрел под ноги безнадёжным взглядом, поплевал на руки и вновь согнулся, действуя на сей раз, ломом, как рычагом. Со стороны сразу посыпались дельные, а главное, ценные советы:
  - Шибче бери!
  - Глубже, глубже цепляй!
  - Так его, родимого!
  Чуйка не подвела, и после нескольких часов рыхления почвы, искомое обнаружилось - сквозь слой земли лопата брякнула о металл. Обкопать и углубить дыру дело плёвое, сделали в два счёта, а вот дальше пошли проблемы. Потому что хоть и обладавшая ручкой, но плотно сидящая в крышка поддаваться никак не желала. Хоть взрывай её, родимую, но было бы - чем... Сюда бы резак автогенный, или ещё, что покруче! Старая, совдеповская военная крышка никак не желала открываться.
  Задумавшись, я почесал затылок.
  - Не подаётся? - Андрей чуть толкнул меня в бок.
  - Угум... Слушай, старик! А ты металловедение проходил у себя? Ну, там, на геологофаке?
  - Так, общий курс?
  - А не помнишь, что с металлом при нагреве происходит? - толкнул я его в ответ. - Гайку, допустим, ржавую, как открутить? - Кажется, я уже знал дальнейшие действия. Осталось проверить, верны они, или нет. Но на то он и Андрюха, чтобы улавливать всё с полуслова - с этим парнем мне вообще, мягко говоря, повезло. Оказавшись на должности распорядителя, кладовщика, оружейника и вообще в общем и целом - зама по хозяйственной части, тот проявлял чудеса в решении тех вопросов, о которых мне страшно было и помыслить.
  Глаза его загорелись, и украдкой он продемонстрировал мне поднятый палец. Порадовало, что хоть большой, не средний... А я уже зычно отдавал распоряжения:
  - Всё бросили, народ! Ты... - ткнул я пальцем в первого попавшегося. - Бегом за вёдрами в городок. Там болотце по пути, наберёшь пару, притащишь. Остальным наломать хвороста в лесу, да побольше! Будем колдовство творить, огненное! - подмигнул я Андрею. - Ритуал магический, сиречь! Станцуешь у костра, шаман недоделанный? Или мне танцевать, как колдуну?
  - Тебя они Ангелом зовут, сам и пляши. - Буркнул он вполголоса. - Прикольно будет, тогда, если ничего не выйдет! Но теоретически, если эту хрень ничего изнутри не держит, получится должно.
  Танцевать я, поэтому, не стал.
   - Отошли! - прицелившись, я с размаху плеснул из ведра в мерцающую красноту углей. И сразу, не дожидаясь, пока рассеется туча золы, бухнул туда второе.
  - И ломом, ломом её! Быстрей давай, не тормози! - заорал я азартно. - А ну, взялись, родимые! - подскочив к люку, я потянул ручку. Мне помогали: кто-то поддевал лом, кто-то тянул вместе со мной горячий, в золе ещё, металл. Рывок, другой...
  Со страшным скрипом ненавистный люк, наконец, подался, и я повалился назад. Вот и приехали.
  Поднявшись, заглянул внутрь - чёрная дыра с уходящей вниз лестницей оптимизма не вселяла. Ну, не люблю я лазить непонятно куда неизвестно где! Если добавить сюда, что и неясно, зачем, то квест и вовсе становился бесполезным. Однако, зачем - я знал точно, и потому лезть всё равно пришлось бы. Жаль, Андромед остался дома - его я оставил в городке, с выздоравливающей Машей. Тот-то парень бодро чуял опасность, ему, что называется... Пальца в рот не клади.
  - Думаешь, там гараж? - Андрей с сомнением почесал бороду, тоже посмотрев в бетонный колодец.
  - Фиг знает, но лезть всё равно придётся!
  - Глубокая!
  - Вижу.
  - Давай вместе? Мужиков возьмём?
  Сунув ногу в отверстие, я с оптимизмом оглядел хмурые лица. Желания нырять за мной в преисподнюю явно никто не испытывал. Интересно, кстати, если СССР для них рай, то что-то должно служить адом? Есть прообраз какой-то? Поскольку помимо США в качестве антитезы ничего на ум не пришло (а утверждение весьма спорное), то я поставил ногу на перекладину вторую ногу. Можно и приказать, конечно, но... Но лучше самому.
  - Андрей, ты со мной. Автомат дай мне тоже!
  Закинув оружие на плечо, я одел на лоб фонарик - заряд аккумулятора я экономил, как мог, и китайская техника всё ещё светила. Пусть и не так ярко, как хотелось бы. Напрягало одно обстоятельство: хоть ощутимой угрозы, окромя моих домыслов, вокруг не наблюдалось, в ладонях появился неприятный зуд.
  Вопрос о доверии не ставился - скажи я народцу ждать, будут ждать хоть сутки. Хорошо иногда почувствовать себя Ангелом. Пусть и сам ты, внутри, совсем в этом не уверен.
  - Ладно, бывайте! - махнул я пастве, почему-то чувствуя себя Гагариным. - Ждите здесь! - и начал спускаться, нащупывая ногами перекладины. Как только голова скрылась в шахте, свет тут же померк - Андрей не тормозил и сразу нырнул за мной.
  - Осторожней там, эй? На голову не вставай? - я считал ступени. Десятая, одиннадцатая... Узкая бетонная труба как нельзя кстати располагала к клаустрофобии, и хоть ею я не страдал никогда, но путь оставался только один - вниз. Учитывая боты Андрея над самой макушкой. Четырнадцать, пятнадцать...
  Вот, почему я не люблю плавать? Особенно, заплывать далеко? Потому что когда знаю, что подо мной хрен знает сколько метров глубины, меня посещает неизбежное ощущение, что за ногу непременно кто-то дёрнет. Фобия давняя и стойкая, прочно укоренившаяся со времён безбашенной юности. Когда я, молодой здоровый шалопай, как-то раз на спор решил переплыть речного монстра, именуемого Обью. Конечно, рядом шла лодка для подстраховки, в которой сидели друзья и лежал круг, на всякий пожарный... Но когда уже на самом фарватере нога моя зацепила что-то мягкое, невзначай... Которого в естественной среде быть ну никак не должно... В общем, ребята в лодке гребли изо всех сил, чтобы не отстать от Серёжи Карецкого, бьющего олимпийский рекорд по плаванию на открытой воде. И долго потом, приходя в себя на берегу, я гадал: был ли то утопленник, или что ещё... О гигантских сомах на Оби хоть и не слышали, но... Но фиг его знает, что там водится, под водой.
  С тех самых-то пор я и не любил, наверное, соваться в неизвестность.
  Семнадцать, восемнадцать...
  Освоившись окончательно, я посветил вниз, и на душе полегчало. Тусклый луч выхватил из темноты преграду ступеней через семь. Пол? Не так уж и глубоко, в общем.
  - Чё там? - спросил Андрей.
  - Конец, похоже! Тут неглубоко! - я спустился ещё на несколько перекладин и лестница кончилась.
  Я стоял на дне всё того же колодца, а луч фонарика выхватил из темноты массивную железную дверь. Что? Ещё одна?!..
  - Подожди, здесь вдвоём не развернёмся. - я налёг плечом на металл.
  К удивлению, тот легко подался. Дальше удивляться не было времени, потому что раздался характерный щелчок, и лоб мой почувствовал холод. И ляд бы с ним, с холодом, но исходил тот от твёрдого предмета. Ошибиться в котором я не мог: к голове приставили ствол.
  - Не дёргаться! - шепнула темнота. Хозяина оружия я не видел - тот находился сбоку.
  В ладонях жгло уже давно, я просто старался не обращать внимания на боль, списывая её на свои страхи. Которые, кстати, оказались не такими уж беспочвенными. Что делать? Дать ему разряд? Не успею, выстрелит! Предупредить Андрея? Надо бы!
  Но темнота оказалась вовсе не дурой. Будто прочитав мои мысли, та дёрнула меня к себе, не убирая ствола. Раздался хлопок двери и громкий щелчок запора.
  - Анд... - только и успел сказать я, как почувствовал в шее что-то острое и рот мне крепко зажали. А ещё через пару секунд ноги почему-то подкосились, и я обмяк, повалившись на пол. Краешком сознания понимая, как кто-то долбит в дверь. Андрей, почему кто-то?.. Вскоре и это ощущение исчезло, и на меня навалилась густая, беспросветная тем-но-та.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 6.72*35  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | | В.Чернованова "Мой (не)любимый дракон" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Шторм "Воспитание тёмных. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | Ф.Вудворт "Пикантная особенность" (Любовное фэнтези) | | С.Волкова "Невеста Кристального Дракона" (Женский роман) | | Л.Свадьбина "Попаданка в академии драконов 3" (Попаданцы в другие миры) | | А.Оболенская "Ненависть и другие побочные эффекты волшебства" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Аш. Пепел Ада" (Попаданцы в другие миры) | | Э.Мэк "В объятиях вампиров. Книга 2 (мжм, 18 +)" (Эротическая фантастика) | | А.Минаева "Я выбираю ненависть" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"