Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Сказка-фентези о приключениях пяти героев - Гуру, Самурая, Поэта, Акробатки и Птицы, - спасших жителей некого Города от пяти властителей: Террора, Страха, Раздора, Кровопролития и Жестокости при помощи магии Музыки. Прототипами персонажей являются Борис Гребенщиков, Виктор Цой, Александр Башлачев, Яна Дягилева.
|
ГОРОД
Пролог
Текла Река широкая, полноводная, богатая и щедрая. Одаривала она свои берега водой. Но пришли Смутьяны и завалили ту Реку камнями, и высушили земли. И земли погибли. Не растут теперь ни деревья, ни кустарники, ни травы на тех просторах. Только ветер струится меж земных трещин, перекатывает песчинки, переставляет камешки с места на место. И умерло Море, лишившись кормилицы-Реки. Высохло. Даже соленой слезинки от него не осталось. Только палящее солнце накаляет те земли до бела. Только алая луна остужает земную пустошь долгими ночами... И невозможно укрыться жителям под сенью деревьев, нельзя окунуться в прохладную Речку - все видят Смутьяны.
Часть первая
Глава первая
Гуру
Долго шел гуру по пыльной пустыне. Нещадный зной отбирал последние силы. Безжалостный ветер превратил в отрепье его когда-то яркие одежды:
- Вымотало ты, солнце, мне всю душу, вытянуло из меня всю влагу. Неужели нет в этих краях ни единого ручейка? Ни единой речушки? Пить хочется...
Путник вынул флягу из сумы, потрусил ею, вздохнул разочарованно и убрал ее назад.
Пройдя еще километр, он увидел рыбацкий корабль, дрожащий, словно мираж вдалеке. Этот рыжий от ржавчины великан стоял один на один с пустыней. Песчаный ветер хлестал его по бортам, носу, корме, мачте. Но судно героически сносило все удары.
- Кто же тебя тут покинул? Кто оставил тебя здесь умирать? - спросил он у корабля, но тот лишь грустно скрипнул в ответ.
- Ты ждешь воду, наверное? Я тоже ее жду, но в твоих краях нет ни рек, ни озер, ни даже дождя...
Сев около корабля, он достал Свирель и затянул грустную мелодию. Гуру играл, глядя на небо уставшими глазами. Огромные белоснежные стада облаков ползли неторопливо по бескрайнему бирюзовому полю, а потом и вовсе замерли. Быть может, они остановились, чтобы послушать пение Свирели? Гуру безнадежно опустил голову.
Странник заметил, что вокруг все потемнело. Продолжая насвистывать унылую мелодию, он почувствовал, как легкое небо налилось свинцом. Оно мучилось и корчилось от боли, словно роженица. Некогда нежный свист Инструмента теперь казался небу пронзительным писком, раздразнившим его. Небеса стонали ... И вот раздался отчаянный крик.
- Это гром! Значит, будет дождь! - обрадовался пришелец. - Нужно играть, во что бы то ни стало, нужно продолжать играть!
И он играл самозабвенно, прислонившись к борту корабля. Он слышал рев грома, видел молнии, что своими сверкающими руками вцепились в корабельную мачту. Наконец хлынул ливень!
Монах лежал на посеревшей от влаги земле и смеялся. Он уже давно так не радовался. Даже вечерняя молитва или удачно сложенный стих не заставляли его душу петь так, как заставил этот дождь - стена жидкого серебра скрывала за собою окрестности.
Гуру открыл рот - желанная, долгожданная вода, которую он никак не мог отыскать, теперь сама лилась на него. Он пил, умывался и плакал от счастья...
Взволнованный, он принялся ходить вокруг судна, разливая по ветру раскатистые звуки серебряной Свирели.
- Бог мой!
Не веря своим глазам, он наклонился и провел по земле рукой.
- Это же ростки! Ростки травы! Корабль, ты слышишь? Я создам для тебя море - море трав и цветов!
Ростков становилось все больше. Сильные и отважные травинки разбивали своими шлемами оковы окаменевшей почвы. Земля задрожала под их натиском и вмиг раскололась на миллионы частей. Изумрудное шумное море вырвалось наружу, и заблагоухало терпким ароматом.
Свирель замолчала - дождь убавил ход, а через несколько мгновений вовсе затих.
- Вот и хорошо, если через пару дней я захочу напоить травы, то снова сыграю. А сейчас пусть небо отдохнет, - рассудил чужеземец, пристально разглядывая судно. - Что же мне с тобой делать, корабль? Плыть на тебе некуда да и незачем. Пожалуй, я буду в тебе жить. Назову я тебя "Дом"!
Монах пошел вдоль борта и увидел болтающуюся якорную цепь. "А вот и лестница", - подумал он, карабкаясь по ней вверх.
Спустившись в трюм, он нащупал дверь и осторожно приоткрыл ее. Темная каюта молча встретила нового жильца. Вытянув перед собой руки, дошел до противоположной стены, нащупал иллюминатор, протер стекло рукавом - тусклый вечерний свет нехотя заглянул во внутрь. Комнатка была совсем крошечной - четыре кровати, маленький стол и табурет. Монах достал из сумы влажный шарф, вытер от пыли всю мебель. Затем поставил торбу на пол возле той кровати, которую определил своей, предусмотрительно дав ей имя "Ложе", и поднялся на палубу.
Там, наверху, его ждал фантастический пейзаж. Гуру замер, затаив дыхание. Пурпурное небо искрилось мириадами звезд, будто кто-то посыпал императорскую мантию хрустальной крошкой, а в центр поместил яркую луну, похожую на огромный апельсин.
- Какое странное небо, оно лежит прямо на моей голове! Неужто небо может быть так близко? - изумился анахорет.
Он принял позу лотоса и погрузился в молитву. Строгое и спокойное его лицо сияло изнутри - губы шептали мантры. Глаза сосредоточенно глядели вдаль. Длинные пальцы перебирали четки. Его плечи были расслаблены.
Он медитировал, говорил с Космосом, он хотел получить ответы на вопросы. Небо опускалось все ниже, но не давило - он ощущал это. Оно обняло его нежно и, казалось, прильнуло к нему. Безусловно, небо было ему благодарно. Монах подарил ему счастье рождения, лишив его бремени воды. Он возвысил его над этой многострадальной землей, и вот оно опустилось к нему на мгновение, чтобы почтить.
Гуру чувствовал, что теперь всем в этом краю стало легче. Он слышал вздох свободы. Он видел счастье - подлинное и стопроцентное. Он знал, что его Свирель - творец этого счастья. Не зря он взял Инструменты с собою - Свирель и Тамбурин с серебряными тарелочками. Монахи из его монастыря, что в Городе Между Двух Рек, отговаривали своего Учителя брать эти "побрякушки". Что они знали о серебре? Что они знали о Свирели? Что они вообще знали о силе Музыки? Ничего. Но и его знания были ничтожны, однако он имел надежду. Он имел мечту. Он имел желание постичь силу звука. И в результате своих чаяний и стараний он был просвещен. Ему открылась новая, неведомая ранее, Истина: звук - есть жизнь.
- Теперь, когда я воочию убедился в силе Музыки, - я светел. Теперь я смогу передать свои знания. Жаль, что никто из учеников моих не пошел со мной - приходится жить здесь пустынником. Но я верю: раз в моем Доме есть еще три угла, значит, они обязательно будут кому-то пристанищем! Я останусь здесь, чтобы ждать Тех, Кто Должен Постичь...
...Гуру проснулся засветло. Вышел на палубу и ахнул - внизу, вокруг корабля, нежно шелестела трава. Яркие цветы трепетали на ветру, словно колибри. Четыре фруктовых дерева опустили к земле свои отяжелевшие от плодов ветви. "Нужно немедленно им помочь", - решил он.
Просветленный проворно спустился вниз по цепи и впервые за долгие месяцы пути ступил босиком на траву, чтобы почувствовать ее мягкость и ласку. Гуру подбежал к Яблоне и начал трясти ее, что есть мочи. Яблочный град обрушился на его светлейшую голову. Затем он трусил по очереди Грушу, Сливу, Вишню. Завершив первый этап своей работы, он с гордостью осмотрел фруктовые полянки.
- Да-а-а... Нужно этот скарб в чем-то хранить - поищу в Доме какой-нибудь гамак или простынь.
Пришлось снова лезть по цепи наверх, но сегодня монах был полон сил - любая работа теперь была для него счастьем. Отыскав четыре гамака в соседнем кубрике, он снова спустился на травяной ковер и резво помчался к деревьям. "Видели бы меня сейчас ученики", - подумал он и замедлил шаг.
Гуру привязал гамаки к стволам деревьев, образовав тем самым Магический Квадрат - так он назвал свой сад. Затем насыпАл в каждый из них определенный вид плодов - в первый яблоки, во второй груши, в третий сливы, в четвертый вишни. Гамаки заметно прогнулись - веревки впились в кору.
- Ох! - вздохнул трудяга. - Хотел облегчить жизнь деревьям, а сам снова нагрузил их. Придется что-нибудь съесть.
Учитель взял несколько фруктов, положил их в суму и отправился осматривать свои "владения". Он решил двигаться на запад - так ему было легче следить за временем. Но идти пришлось недолго - где-то через полтора часа путник заметил, что трава поредела, а цветы вовсе исчезли. Он прошел еще немного и остановился печальный. Его голубые глаза погрустнели: вокруг снова была ненавистная бледная и безликая пустыня. Гуру оглянулся - его Дом окружала, казавшаяся небольшой, зеленая лужайка. Некий Оазис, в центре которого находился Квадрат Четырех Деревьев.
- Выходит, что вчерашняя игра была напрасной? Или я слишком самоуверен - ничего еще не сделал по сути!? Нет мне прощения! Какой из меня просветленный! Я не достоин... - раскаивался он.
Гуру чувствовал себя уничтоженным. Ему было больно и гадко. Как он мог возомнить о себе такое?! Ему было непомерно стыдно и за себя, и за Свирель, и даже за дождь. Значит, он один наслаждался его влагой, а люди этих краев так и не познали ее, не получив ни единой капли. Но ведь он так старался - и все зря! Страдалец плюхнулся на землю и заплакал. Слезы обильно катились по его лицу, капали с бороды, текли струйкой на белую безжизненную почву.
И тут Учитель заметил, что струйка его слез течет так ровно, будто стрела, указывающая направление. Он вскочил на ноги и побежал вслед за ней. Ступив десять шагов, замер - струйка остановилась и растаяла мгновенно под палящими лучами солнца. Гуру протер глаза: впереди простиралась огромная глубокая канава. Откуда ей тут взяться?
- Наверное, здесь была Река... А это, видимо, ее высохшее русло. Но почему тогда корабль оказался настолько далеко отсюда? Странно, - размышлял он. - Придется мне свою версию проверить.
Гуру пошел вдоль русла - обезвоженного, одинокого и пустого. При виде этого ужасного зрелища он подумал о Стиксе. Быть может, так и должна выглядеть река мертвых? Она отпечатала на своем застывшем иле, словно на фотографии, всю свою некогда веселую жизнь. Просветленный видел черные отпечатки водорослей, белоснежные скелеты рыб, коричневые ракушки. Вся эта мозаика заставляла его содрогаться - рыбы уже никогда не поплывут, водоросли никогда не всколыхнуться, ракушка никогда не станет домом моллюску.
Учитель взирал на остовы шхун и лодок, в отчаянии тянущиеся к небу, словно молящийся, взывающий к Богу. Казалось, что они выли на ветру. Беззащитные и беспомощные они навсегда завязли в иле, забальзамировавшем их.
- Какая ужасная смерть, - подумал он. - Чем эта пресная Река насолила людям? Зачем они убили ее? Почему они так жестоко поступили с Природой?
Монах всмотрелся вдаль... Какая-то черная точка появилась на горизонте. Гуру застыл на месте. Точка увеличилась. Сердце гуру учащенно забилось. Точка вытянулась в овал. Учитель поднес руку к глазам. Овал приобрел очертания человеческой фигуры. Черные волосы. Черное хаори. Черные штаны-хакама. Два меча в черных ножнах заткнуты за пояс. Гуру понял, Кто идет.
Глава вторая
Незнакомец
Незнакомец вот уже шесть дней ничего не ел и не пил, но старался держаться - шел бодрой и уверенной походкой. Он был высоким и стройным. Черные густые волосы были аккуратно собраны в хвост-мотодори. Его узкое золотое от загара лицо было юным, но строгим. Черные широкие брови, миндалевидные карие глаза, продолговатый нос и по-женски красивые губы. Гуру понравился его лик.
Незнакомец остановился на расстоянии удара меча. Он смотрел недоверчиво, но не дерзко. Незнакомец понимал, что перед ним монах и, скорее всего, высокого ранга. Поэтому он учтиво приветствовал просветленного поклоном. Гуру поклонился в ответ.
- Как ты здесь оказался? - спросил Учитель. - Ты, наверное, хочешь вкусить пищи? - продолжал он (гуру заметил, как юноша на секунду задержал взгляд на его суме, но тут же отвел глаза в сторону). - Можешь не отвечать мне, если не хочешь. Я видел, как ты смотрел на мою суму. Вот возьми, - он неторопливо достал горсть вишен и медленно протянул руку вперед.
Минуту воин стоял в раздумьях - он никак не мог решиться подойти и взять у монаха эти желанные плоды. Слюна захлестнула рот. Ему хотелось есть, а еще больше пить, и вишни - спелые, сочные, аппетитные - соблазняли его. Но приблизиться даже на шаг он себе не позволял. Как можно?! Самурайский кодекс чести не допускал того, чтобы он взял подаяние! Не так давно он сам сыпал в ладони монахам пригоршни монет, а теперь оказался в таком гнетущем положении.
Гуру все понял. Он прочел эти мысли на лице незнакомца. Тогда Учитель достал из сумы свой шарф и постелил его на землю, а сверху положил плоды, отошел на несколько шагов назад и стал молча ждать. Юноша подошел к вишням, поднял их, поклонился гуру и принялся есть. "Настоящий воин!", - обрадовался просветленный. - "Я обязательно возьму его к себе в ученики! Он мог убить меня и тогда ему бы достались все плоды Магического Квадрата и мой Дом. Но он не сделал этого - он честный и мудрый человек: зачем убивать кормящую руку, если эта рука может дать больше? Хитрец... Но хитрость - это хорошо." Гуру одобрительно закивал головой.
- Пойдем со мной - я напою тебя и дам кров, - пригласил он парня.
- Спасибо, просветленный, - ответил тот.
- Почему ты думаешь, что я просветленный? - якобы удивился Учитель.
- Ты не умеешь врать, - подметил юноша.
- И то правда!
На протяжении всего пути мужчины молчали. По дороге незнакомец съел все фрукты, захваченные про запас монахом. Он уже не стесняясь брал пищу из рук просветленного: ему абсолютно не было стыдно или неловко - просто он стал доверять гуру.
Через час путники достигли Оазиса. Незнакомец замер пораженный увиденным. Его узкие глаза теперь становились все шире и шире, норовя вылезти из орбит.
- Ты точно просветленный, - прошептал он. - Иначе, как тебе это удалось?
- Я просто играл на своей серебряной Свирели, - скромно ответил монах. - Хочешь принять ванну? - спросил он.
- Да... но как?
- Все проще, чем тебе кажется, - заверил Учитель. - Вот этот корабль - мой Дом. Сейчас мы поднимемся по лестнице, то есть по якорной цепи, найдем там несколько больших посудин. Я начну играть на Инструменте - пойдет дождь. Он наполнит емкости водой, которой мы распорядимся, как нам захочется. Например, искупаемся.
- Действительно просто, - улыбнулся незнакомец. - Полезли!
С ловкостью обезьяны воин взобрался по цепи и подбежал к мачте, чудом уцелевшей после удара молнии, но незнакомец ничего об этом не знал. Он тут же вскарабкался по ней вверх и стал осматривать окресности.
- Что ты видишь? - поинтересовался гуру.
- Только пустыню, белую как снег, - отозвался парень. - А где же Море?
- Какое море? Здесь, видимо, была Река, возле русла которой мы встретились, а следов Моря я тут не находил, - растерялся Учитель.
- Потому что не искал, - ответствовал незнакомец.
- Да, ты прав. Слезай и... Эй! Ты где?
Гуру оглядывался по сторонам - новый друг словно под землю провалился. Но буквально секунду назад он говорил с ним.
- Боже! Я наверное бредил - такая жара сегодня... Это был мираж... Нужно запастись вод...
- А вот кастрюли и миски! Смотри, какие большие!
Незнакомец, ослепительно улыбаясь, вынырнул из недр трюма и поставил несколько посудин на палубу.
- Я там даже ведро нашел! Сейчас принесу! - крикнул он, вновь исчезая.
- Слава Богу! - облегченно вздохнул монах. - Я уж, грешным делом подумал, что ты мне привиделся. Фу-у-ух!
Из трюма опять показалась черная голова:
- Не волнуйся, Учитель, я тебя ни за что не брошу! Вот ведро.
Голова снова скрылась...
"Он назвал меня Учителем! Значит, я не ошибся и он действительно Тот, Кто Мне Нужен! Боже! Спасибо тебе! Все эти дары природы, что ты приподнес мне и этому краю вчера - ничто, по сравнению с этим незнакомцем... Вот сейчас я точно упаду в об...", - гуру повалился на пол. Услышав странные звуки наверху, воин тут же выскочил из брюха корабля:
- Учитель! Что с тобой?! - крикнул он. - Очнись!
Впервые за многие годы он потерял над собою контроль - отчаянно бил по щекам Учителя, долго тер виски, но тот не шевелился.
"Все тщетно!", - отчаялся он, разочарованно складывая руки на груди. Он думал о том, что просветленный был прав, называя его самого видением. Однако выходит, что сей почтенный монах не правильно истолковал будущее. Гуру - и есть видение, "мираж" для незнакомца. Только что он тут стоял в своих истертых сандалиях, поправлял на ветру свою оранжевую накидку, говорил, улыбался... А еще обещал сыграть на чудесной свирели.
"Я готов был отдать все материальное, лишь бы услышать эту Музыку, лишь бы увидеть те чудеса, которые она творит... Я готов был защищать до последнего этого светлейшего человека, который накормил меня и отнесся ко мне, как к родному сыну. Я готов был отступить от своих моральных принципов, лишь бы научиться искусству владения Свирелью... А теперь... Он ушел... И вместе с ним ушло все самое дорогое, что я обрел на этом пути. Я похороню его достойно...", - заключил незнакомец. Горькие мысли давили ему на грудь, сжимали в своем сильном кулаке его сердце. Незнакомец хотел плакать, но не мог.
- Какое это счастье - уметь плакать! Впервые в жизни я хочу это сделать, но... не умею.
Он откинул со лба выбившиеся пряди волос, поправил одежду - негоже воину закатывать истерики. Нужно было овладеть собой. Незнакомец встал, обвел взглядом палубу, и тут, в метрах двух от себя, заметил маленький предмет, сверкающий на солнце. Он подошел и поднял его.
Это была серебристая трубочка. Недоумевая, незнакомец принялся вертеть ее в руках и пристально разглядывать. На ее поверхности было несколько маленьких дырочек. "Какая странная вещь," - подумал он. - "Что это? Может, оружие для метания иголок? Тогда зачем здесь эти дырочки? Ну-ка, попробую". Со всей силы он дунул в отверстие - раздался оглушительный визг.
- Что случилось?! - подскочил монах.
- Учитель, ты жив? Я рад.
- Это чудесно, что я жив, а ты рад, только вот изволь мою Свирель без разрешения не трогать. И помоги мне встать, - ворчал просветленный.
- Прости.
Незнакомец подал руку гуру и тот, кряхтя и потирая затылок, выпрямился.
- Я упал в обморок? - поинтересовался он.
- Да.
- Кошмар... Наверное перегрелся на солнце - нужно немного охладиться, - Учитель взял Инструмент и заиграл.
Серебряные вязкие звуки полились из трубочки. Они опутывали ноги и руки незнакомца, проникали в уши, рот и ноздри. Но он не мог противостоять такому "захватчику". Воин чувствовал мелодию каждой клеточкой своего тела. Юноша перевел восхищенный взгляд на небо - оно становилось металлическим.
А монах, кружась в странном танце, ходил по палубе и извлекал из этой нехитрой дудочки, казавшиеся фактурными, гаммы. Создалось впечатление, что Музыку можно увидеть - настолько предметной она была. Налетевший ветер подхватывал ее и опутал мачту. Протягивал ее тонкие нити между травинок, засовывал под камни, поднимал над верхушками деревьев и снова опускал на голову незнакомца.
История повторилась - грянул гром, первые крупные капли дождя мигом окрасили почву в серый цвет.
- А теперь быстро в каюту! - скомандовал Учитель.
Оба странника спустились в трюм. Незнакомец не задавал лишних вопросов - он лишь учтиво пропускал "воскресшего" Учителя вперед и непрестанно кланялся.
- Да хватит тебе поклоны бить - прямо, как китайский болванчик! Уже в глазах рябит, - иронизировал тот. - Проходи сюда, садись, пожалуйста.
- Спасибо.
Незнакомец вошел в комнату, сел напротив монаха и потупил взор.
- Разве тебе не интересно тут все осмотреть?
- Интересно.
- Так почему не смотришь?
- Просто...
- ... есть что-то, интереснее этой комнаты, - закончил за него гуру.
- Да.
- Ну, бери, - он протянул новоявленному Ученику Свирель.
- Ты прости меня, что я повел себя с ней так безцеремонно. Я не знал...
- Ничего страшного! Дуй, только аккуратно, потихоньку.
Незнакомец осторожно поднес Инструмент к губам и легенько выдохнул воздух. Трубочка нежно свистнула.
- А теперь закрой вот это отверстие пальцем и попробуй снова.
Незнакомец выполнил просьбу - звук оказался другим - более мягким, чем предыдущий. Затем Учитель стал показывать воину более сложные варианты. Незнакомец, как оказалось, обладал хорошим слухом - он мог в точности повторить сыгранную просветленным мелодию. Затем монах вытащил из своей сумы странный круглый звенящий предмет.
- Это тоже Инструмент. Он зовется Тамбурином. Его тело - из кожи, а душа - из серебра, - пояснил Учитель, указывая на пластиночки. Если хочешь, можешь поиграть и на нем.
- Конечно, хочу, - парень и протянул руки к Тамбурину.
- Красивый? - хитро прищурился Учитель.
- Очень, - прошептал Незнакомец в ответ. - Но как им пользоваться?
- А ты сейчас сам поймешь, - сказал просветленный.
Он заиграл на Свирели: воздух всколыхнулся. Уловив пульсацию атмосферы, незнакомец стал ударять ладонью по кожаной мембране Инструмента. За окном бушевала гроза: небо вздрагивало при каждом ударе в Тамбурин, гром звенел, созвучно его тарелочкам, молния блистала серебром...
- Уже взошла алая луна, - наконец промолвил гуру, глядя в иллюминатор. - Я пойду медитировать на палубу, а ты, если хочешь, омойся водой, которую мы собрали.
- Хорошо, Учитель.
- Все уже устали: и я, и ты, и дождь.
- А разве он шел до сих пор? Я не слышал.
- Конечно! Неужто ты думал, что это Тамбурин так грохотал? - засмеялся монах. - Пойми, дело не только в Инструменте, но и в Играющем, и в самой Музыке, в ее сущности... Но об этом мы будем говорить позже.
Гуру покинул каюту.
Незнакомец прилег на кровать. Он хотел помечтать о том, как завтра утром он продемонстрирует Учителю свое искусство владения мечом. А вечером они опять будут тихонько играть на Свирели и Тамбурине, и облака оросят их Оазис живительной небесной влагой. Воин уснул.
Глава третья
Самурай
- Доброе утро, Учитель!
- Привет! Чем занимаешься?
- Тренируюсь.
- А можно я посмотрю?
- Конечно!
Ученик стоял на палубе, широко расставив ноги. Кимоно он снял. Его широкие штаны трепетали на ветру, как два черных пиратских флага. В своих жилистых руках он сжимал рукоять меча. Взмах! И еще! Поворот! Стойка! Его движения были отточены, но не резки, а, скорее, грациозны. Гуру любовался Учеником. Мастера такого высокого уровня ему еще не доводилось видеть. Незнакомец крушил в пух и прах невидимых врагов, пронзал их аморфные тела, отсекал их несуществующие головы точными ударами. Вдруг Дом задрожал.
- Стой! Ты почувствовал толчок?
- Да.
- Что произошло?
- Не знаю.
Учитель подошел к самому краю кормы:
- Бог мой! - воскликнул он радостно. - Посмотри, что ты натворил!
- Что?
Незнакомец подошел к гуру и осторожно выглянул из-за его плеча. Невероятно! Территория вокруг Оазиса была ограждена высокой каменной стеной.
- Ты нам тут целую китайскую стену построил!
- Я не хотел.
- Почему? Это же замечательно!
- Если появилась стена, значит, найдутся те, кто приступят ее, - мудро подметил юноша.
- Ты прав, но легче защищаться, имея стену, нежели без нее.
- Верно.
- Теперь тебе будет, чем заняться. Если хочешь, можешь патрулировать вдоль ограды.
- Спасибо, Учитель.
- На здоровье! Сегодня я добр, как никогда. Предлагаю спуститься к Магическому Квадрату и вкусить пищи.
Жильцы покинули свой Дом и расположились под сенью деревьев. Они ели долго, с аппетитом. Когда трапеза была окончена, незнакомец попросил:
- Гуру, позволь рассказать о себе.
- Конечно! Меня удивляет, что ты не сделал этого вчера...
- Понимаешь, сначала я побаивался тебя. Затем, когда я понял, что ты просветленный, мне стало стыдно говорить о себе. Я возжелал прежде сделать что-нибудь полезное. Чтобы ты мог судить обо мне не по пустым словам, а по делам моим.
- Лишний раз убеждаюсь, что ты умный человек! Рассказывай, - пригласил Учитель.
- Я - Самурай. Мои корни сокрыты в землях Великой Империи Хан, но многие годы моя семья жила в Стране На Краю Земли в квартале большого города, который принадлежит нашему роду. Отец воспитывал во мне воина. Учиться ратному делу я начал с пяти лет. Когда мне исполнилось 12, родители без опаски оставляли меня на хозяйстве, а сами уезжали по важным делам. В такие дни я нес ответственность за каждого жителя квартала. Когда мне исполнилось 18, отец начал посвящать меня в тайны одной Легенды. В течение двух лет он рассказывал мне отрывки из нее, пока они не сложились у меня в голове в единую картину так, как складывается мозаика. И вот, что она гласила.
Однажды на свете родится самурай. Это будет обычный мальчик, постигающий боевые искусства, основы религии и философии. Но однажды, когда ему исполнится 21 год, он пойдет искать Море. Это желание возникнет само по себе. Он просто соберется в дорогу и пойдет. Судьба сама укажет ему путь. Цель жизни этого Самурая - найти Море. В этом ему поможет некий просветленный, у которого он должен будет учиться Музыке и которого ему следует защищать от врагов.
Эта Легенда передавалась из уст в уста многими поколениями нашего рода. И каждый мужчина из семьи, мечтал стать тем самым Самураем. Мой двоюродный брат, например, настолько бредил этой идеей, что самовольно отправился на поиски загадочного Моря. Ему казалось, что его одолевает то самое чувство - желание выполнить миссию. И он ушел. А через год нам сообщили, что его нашли убитым в одной из далеких провинций Китая...
Вскоре мне исполнился 21 год. Мама очень боялась за меня - она думала, что если и я поступлю так же, как брат, то все закончится плачевно. Но я действительно чувствовал, что должен что-то сделать, однако не знал, что именно. Я метался из угла в угол, стал рассеянным и невнимательным. Я пытался тренироваться, но мой меч мне наскучил, я хотел прочесть книгу, но она мне быстро надоела. И тогда я собрался в дорогу. Никого не предупредив, ночью я вышел из дома... И вот теперь я здесь.
- Это потрясающе! Я знаю эту Легенду! Прекрасно!
- Откуда, Учитель?
- Дело в том, что очень давно в моем монастыре, в Городе Между Двух Рек, монахи, разбирая библиотечный архив нашли Книгу. Она была сделана из круглых бамбуковых дощечек и написана на каком-то странном языке. Долгие годы монахи расшифровывали таинственные надписи. И вот однажды один Великий Учитель закончил расшифровку, разложив дощечки-страницы в определенном порядке - и произошло чудо! Таблички стали издавать странные, но очень приятные звуки. Эта музыка была ритмичной, бурлящей и зажигательной. Она была громкой, как весенняя гроза, шумела, как осенний дождь, свистела, как соловей летней ночью. Монахам она настолько понравилась, что они пустились в пляс! Взрослые, серьезные мужчины скакали, словно дети, попеременно задирая ноги, хватая друг друга за руки, вертелись волчком. Учитель и сам протанцовывал, но вскоре понял, что все это действо плавно перерастает в массовую истерию, и мигом сложил дощечки обратно в стопку. Музыка смолкла, монахи повалились наземь. Все были ошеломлены - мелодия, налетевшая внезапно, закружившая их в танце, как поток воздуха кружит пылинки, стихла водночасье. Это явление было подобно порыву ветра. Поэтому великий гуру и назвал его "Музыкой Ветра".
На следующий день он перечитал свитки с расшифрованным и переведенным на хинди посланием - саму Книгу он боялся трогать. И вот, что узнал. Однажды у Некого Учителя появятся ученики - простые послушники. Но один из них будет самым добросовестным и трудолюбивым, а главное, талантливым. Учитель этот начнет требовать от учеников изготовить Нечто, что сможет повторить Музыку "из дощечек". Но многие из учеников отступят от его требований, однако не Талантливый. Он предпримет все возможное и невозможное, чтобы выполнить волю Учителя.
Великий Учитель стал ждать. Он выучил не одно поколение послушников, но Талантливого среди них так и не распознал. Книгу и свитки с переводами он передал своему преемнику, а тот своему... пока не подошла очередь до моего Учителя принять на хранение сей Дар. Жизнь ползла медленной змеей мимо гуру, пока однажды, лет 20 назад, он не набрал очередной класс. Он учил детей святому писанию, медитации, разным наукам, боевым искусствам. Некоторое время спустя он заметил, что один из мальчиков прилагает большое усердие в учебе: всякую свободную минуту паренек уделял приобретению новых знаний. Тогда Учитель решил проверить всех монастырских послушников. Он созвал их во двор, достал Книгу, разложил на полу дощечки... И тогда грянула та самая музыка, под которую некогда лихо отплясывали монахи. Как ты уже догадался, ученики тоже начали танцевать. Они наслаждались каждой нотой и, казалось, пребывали в эйфории. Но тут гуру резко убрал дощечки. Отроки остолбенели. Из глаз у них полились слезы. Они умоляли Учителя открыть Книгу снова, но старик был непреклонен. И тогда он сказал: "Послушники! Я хочу, чтобы вы воспроизвели Музыку Ветра!"
Ученики растерялись. Они стали спрашивать совета у старых монахов, у заезжих странников, у прихожан, но никто не смог дать им толковый ответ.
- Как же они поступили? - спросил Самурай.
- Так, как и сказано в Легенде - кто-то не стал ничего делать, кто-то пытался бить в ритуальный барабан, но его выгнали, ибо послушникам барабаны трогать нельзя. Кто-то пытался подражать голосом, кто-то использовал кухонную утварь, рис и даже воду. Но только один мальчик взял все серебряные монеты, которые у него были, и отнес их ювелиру, жившему в близлежащем поселке. Ювелир взвесил монеты и спросил, что юноша хочет купить. "Ничего", - ответил тот. - "Я хотел, чтобы Вы изготовили из них вот такой инструмент", - и показал рисунок. "Хорошо! Я сделаю его для тебя, но чем же ты заплатишь?", - интересовался золотых дел мастер. "Я подарю вам гармонию музыки. Это все, что я буду иметь", - смущенно прошептал парень. "По рукам!", - вдруг согласился ювелир. - "Приходи через пять дней". Послушник поклонился и вернулся в свою обитель.
Последующие дни тянулись медленно, как патока. Мальчик пытался не встречаться с гуру глазами - ему казалось, что как только Учитель посмотрит на него, он тот час провалится под землю. Юноша молился всем богам, призывал их на помощь, обещая одарить их божественный слух чудесной музыкой, лишь бы его замысел осуществился.
Наконец-то наступил долгожданный вечер. Наш герой, сломя голову, помчался к ювелиру быстрее ветра. Запыхавшийся и разгоряченный ворвался в дом мастера: от волнения и одышки он не мог вымолвить ни слова - только жалобно смотрел ему в глаза. Тот улыбнулся и протянул ему серебряную трубочку и пиалу с водой. Послушник поклонился, выпил воду и взял в руки Инструмент. Его сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Мысли в его голове метались, как разъяренные тигры в клетке. "А вдруг не получится?", - усомнился он. "Все получится", - сказал ювелир, узрев сомнение на его лице. - "Я знаю, что говорю. Великий Учитель рассказал моему предку, что однажды к одному из мастеров нашего рода придет послушник монастырский и попросит сделать дивную Вещь из монет. Заплатить просящий, конечно, не сможет, ведь все деньги придется переплавить, поэтому никакой платы с него требовать нельзя. Взамен же монах предложит нечто большее, чем деньги. Вот это и нужно будет взять тому, к кому он придет." - пояснил он. "Я пришел к Вам, значит, Вы - тот самый ювелир, а я...", - парень запнулся. Ему даже страшно было подумать, что он именно ТОТ монах! "Да", - подтвердил его "опасения" ювелир.
Это окрылило юношу! Он поднес Предмет ко рту и заиграл. Комната заполнилась серебристым мерцанием. И, несмотря на то что мелодия выходила не очень складной, она была истинной. Ювелир слушал, закрыв глаза и притопывая в такт ногой. Он знал, что сотворил нечто чудесное и был рад за себя и этого молодого музыканта. Он был уверен, что теперь его жизнь прожита не зря, что Инструмент и его обладатель положат начало чему-то великому.
Звуки постепенно стихали - у послушника не хватало дыхания, чтобы продолжить игру. "Простите," - сказал он. - "Наверное, я плохо играл?". "Ну, что ты! Все было великолепно! Ты подарил мне то, ради чего стоит жить! Иди и дари это другим людям, как и должен!" Юноша встал, поклонился и вышел на улицу...
Утром следующего дня он пошел в монастырский сад, где и нашел своего Учителя. Ни говоря ни слова, он начал играть - на переливчатые звуки Инструмента сбежались все обитатели храма. Их снова одолело сильно желание танцевать, и они танцевали, и пели, и смеялись.
"Ты выполнил мое задание", - сказал пораженный услышанным гуру. - "Ты - Талантливый. Теперь иди со мной - я должен открыть тебе тайну Легенды, которую хранит наша Книга." И оба они удалились.
Семь дней гуру просвещал Талантливого Ученика. Он открывал одну за другой страницы неизведанного, объяснял и толковал их. Затворники не прерывались ни на минуту - и днем, и ночью без еды и сна они изучали тексты Легенды. В конце седьмого дня Талантливый послушник постиг открывшуюся ему Истину.
С того самого вечера он каждый день своей жизни посвящал игре на Инструменте, которому дал имя "Свирель". Вскоре у него появились собственные ученики, и он стал для них гуру. Он учил их тем же премудростям, что и его Учитель. Однако с одним условием - ученики должны избавиться от бремени материального, то есть переплавить свои деньги и изготовить из них Инструменты. Кто-то сделал барабаны, кто-то флейты и дудки...Так, постепенно, возникцелый оркестр! Музыканты-монахи постигали искусство игры каждый божий день. А несколько лет спустя этот оркестр с максимальной точностью воспроизвел все те мелодии, которые издавали чудесные дощечки Книги! Стоит ли говорить, насколько счастливы были обитатели монастыря и окрестных городишек, когда снова услышали их? Но только старый Учитель был недоволен.
- Почему? - удивился Самурай.
- Дело в том, что монахи уверовали, что эта Музыка нужна лишь для увеселения, - пояснил просветленный. - Они никак не могли понять, что Инструменты - нечто большее, что они способны в корне изменить жизнь страждущих людей. Они могли дать человеку уверенность, силы, свободу, изменить в корне его мировоззрение и философию! А монахи?.. Монахи называли их "побрякушками"... Невежды. Когда Талантливый услышал сие определение относительно своей Свирели, он понял, что час настал.
В Легенде было сказано: "Делай Чудо лишь для тех, кто в нем нуждается. Если таковых нет рядом - иди к Невидимой Реке, текущей в никуда"... И вот я здесь!
- Значит, ты и есть тот самый Талантливый?
- Да! Вновь будем знакомы, - пошутил монах.
- Ничего себе! Значит, наша встреча не случайна? Мы скованы одной цепью событий? - спросил Самурай.
- Не совсем так. Мы, скорее, есть звенья одной цепи, - уточнил гуру.
- Мы - Легенда... - задумчиво произнес воин. - А что ты еще знаешь, Учитель? В твоем монастыре хранится весь текст Легенды целиком? Великий Учитель поделил ее на части и рассказал предкам моим и ювелира?
- Именно так. Великий гуру разделил текст так, чтобы тем, кому он передал сказание, была известна лишь его часть. Более того, люди, хранящие тайну Легенды, не должны знать друг друга. Все они живут в разных странах, чтобы не было риска преждевременной встречи, - ответил гуру.
- А как же мы? Как узнать, не преждевременна ли наша с тобой встреча?
- Это только время покажет, - хитро улыбнулся Учитель.
Глава четвертая
Море
- Учитель, не утомил ли я тебя разговорами? Прости, что я слишком любопытен, - прошептал Самурай. - Пойду осмотреть стену.
- Ступай. Да! И заодно попытайся определить, где тут все же было Море, - попросил гуру.
Юноша почтительно поклонился и зашагал прочь.
Через час он оказался возле стены. Она была сложена из гранита, ее глянцевые стены взблескивали на солнце. Стена была похожа на черное озеро, которое воин видел в одной из южных провинций Страны Множества Островов. Вода была такой же темно-зеленой и гладкой. Создавалось впечатление, что вот-вот над поверхностью камня появится платиновая спинка окуня или вынырнет нефритовая мордочка лягушки.
Самурай протер глаза. Странное, доселе неизвестное, чувство охватило все тело - его тянуло наверх, как магнит притягивает к себе металл. Не в силах более опираться, Ученик взбежал по ступеням, выдолбленным в толще стены, и пошел по ее "коридору".
- Ты очень похожа на Чанченг, - обратился он к ней. - Можно, я тоже буду тебя так называть?
Стена безмолвствовала, но воин почувствовал, что она не против.
Вскоре он поднялся на сторожевую башню и выглянул в окно. Его взору открывалась бескрайняя белая пустыня и бледно-голубое небо с золотым диском солнца в зените.
"Нужно взобраться повыше", - подумал юноша и встал на подоконник, ухватившись за край карниза. Подтягиваясь руками и отталкиваясь подошвами, он влез на пирамидальную крышу. Гладкий гранит норовил сбросить Самурая на землю - ему никак не удавалось добраться до шпиля - всякий раз он соскальзывал на карниз. Однако с десятой попытки упрямец таки достиг своей цели. Уцепившись левой рукой за основание шпиля, он уперся ногами в грани крыши. Затем дотянулся до шпиля и правой рукой. Делая маленькие шажки и переставляя руки все выше и выше, он, наконец-то выпрямился и обнял шпиль. Словно по трубе, взобрался на самую его макушку.
Он огляделся - где-то на юго-западе зарябило Море! Точнее, его контуры - еле заметная серая дымка, струящаяся по песку, очерчивала побережье. Самурай вгляделся еще пристальнее - ветер мешал ему, разгоняя едва уловимые пепельные границы Моря своим бесцеремонным дыханием. Однако у воина получилось отследить морские границы, доходившие вплоть до самой стены.
- Вероятно, на месте этой башни когда-то был маяк, - предположил Самурай. - Хотя я, скорее всего, ошибаюсь...
Он снова принялся разглядывать пустыню, но на этот раз уловить абрис Моря ему не удалось. "Все проще, чем нам кажется", - вспомнил он слова гуру и зажмурился. Он представил себе бирюзовую воду, нежно шелестевшую у его ног, норовящую схватить его за пальцы, шипящую, пытающуюся испугать бурлящей пеной. Он видел Море в своих мечтах настолько четко, что начал слышать крики чаек, плеск волн, постукивание гальки. Когда юноша открыл глаза, то оцепенел - там внизу, где раньше нагло лежала ненавистная пустыня, разлилось Море! Самурай понимал, что это видение, но все же оно было настолько реальным, что ему немедленно захотелось плескаться в волнах, вступать в поединок с маленькими воинственными крабами, чувствовать соль на губах. Ученик отогнал от себя эти навязчивые мысли - он должен был четко обозначить координаты и запомнить, где проходит береговая линия. Как только он определил по солнцу географическое положение, Море тут же исчезло.
"Нужно торопиться! Я должен рассказать обо всем Учителю... Но как же мне теперь быть? Получается, что моя миссия практически выполнена - я нашел Море, взял несколько уроков у гуру и защитил его этой стеной...", - размышлял Самурай, скользя по крыше вниз. - "Придется мне вернуться домой", - вздохнул он.
Самурай снова повис на карнизе, раскачался и прыгнул через окно внутрь башенной комнаты. Он был очень расстроен. Не может быть, чтобы все закончилось вот так... Неужели ради этих двух дней он водиночку проделал такой длинный и опасный путь?
Воин прошел "путь тысячи рассветов". Множество дорог и тропинок пробежали под его ногами. Города и деревни знакомили его с разными людьми. Поля, леса, реки, горы радовали его в пути своей силой, красотой, неприступностью.
Сотню раз он стоял лицом к лицу со смертью, но ни разу не обнажил свой клинок. Отец учил его, что настоящий воин должен уметь побеждать и без помощи оружия. И даже когда на Самурая нападали бандиты, местные вояки, пьяные дебоширы, он дрался только руками. Он был честен перед этими бесчестными людьми. Единственным исключением стал случай, когда на воина кинулся с топором юродивый мальчик. Самурай убежал от него. Не потому, что испугался, а потому, что не хотел обидеть больного человека.
Десятки дней его мучили жажда и голод. Они издевались над его телом. Ослабляли ноги, лишали речи, отнимали зрение. Они потешались над ним - подносили к его рту рис, молоко, персики, но как только Самурай собирался вкусить пищу, они тут же растворяли ее в воздухе и злорадно хохотали.
И все это ради одного лишь мгновения...
- Мой путь - моя школа, - рассудил воин. - Это путешествие дало мне то, что не каждый человек может получить в течение жизни. Если гуру скажет, что я должен покинуть этот край, я со смирением и благодарностью выполню его волю, - заключил он.
Однако что-то мешало Самураю тут же пойти к Учителю. Его стопы вязли в сладком, как мед, желании потянуть время. "Ничего страшного не случится, если я обойду стену еще раз, ведь гуру сам говорил мне, что я должен патрулировать здесь", - убеждал себя воин.
Целый день Самурай кружил вдоль Чанченг. Он любовался ее мощью. Гладил рукой ее темный гранит. Казалось, что ее энергия питает силой и самого Самурая. Заходил в каждую из четырех сторожевых башен. Прикидывал, где и какое орудие удобнее было бы разместить в случае атаки варваров... Только когда камни стены окрасились в черно-багряный цвет, он понял, что уже наступил вечер и ему давно пора возвращаться.
- Что там видно? - поинтересовался гуру, раскачиваясь в гамаке. - Я вот тут решил немного заняться хозяйством: нашел на камбузе соль и сахар - часть яблок засолил, а часть пустил на приготовление варенья. Ты чего хочешь: сладенького или солененького?
- Я хочу только пить, - тихо ответил Самурай.
- Пей, пожалуйста, - просветленный вскочил с места и поднес Ученику миску с водой. - Ты умойся сразу и руки вымой - я полью тебе.
Когда Самурай утолил жажду и омылся, он рассказал монаху обо всем, что видел сегодня, что чувствовал, о том, что нашел Море. Учитель внимательно выслушал его и произнес:
- Ты останешься здесь - это только начало твоей миссии.
- Я счастлив.
- Чудесно! А теперь полезли на Дом - сейчас хорошее время для вечерней медитации.
Глава пятая
Сон
- Вот и прошел 24-й час - начался новый день, - по прошествии некоторого времени заметил гуру. - Предлагаю пройти в каюту и лечь спать.
Мужчины спустились вниз. Зайдя в комнату, гуру тут же лег на свое Ложе, а Самурай остановился на пороге.
- Почему ты не ложишься? Не нравится эта кровать? Я могу с тобой поменяться, - предложил Учитель Ученику.
- Нет-нет, - возразил тот. - Меня все устраивает, просто... не спокойно у меня на душе... Не знаю, куда положить свои мечи...
- А куда ты обычно их кладешь?
- Катану и вакидзаси держу возле правой руки, под одеялом, - ответил воин.
- Что же тебе мешает и в этот раз поступить так же? - удивился Учитель.
- Не знаю... - пожал плечами Самурай. - Наверное, я сегодня не усну.
- Чего ты боишься?
- Утраты.
- Да... утрата, как правило, вещь невосполнимая, - заметил гуру. - Мой тебе совет: возьми оба меча в руки, постели себе на полу и ложись. Если не заснешь, то попытайся хотя бы расслабиться и подремать.
- Я так и поступлю. Спокойной ночи, Учитель, - сказал он и поклонился.
- Спокойной, - вздохнул монах и тут же захропел.
Воин лег на пол. Он долго смотрел на потолок, не мигая. Мысли, словно горящие кометы, одна за другой проносились в его голове - странные и яркие картинки его жизни, будто кадры короткометражного фильма, мелькали перед глазами.
Ему два года, он сидит на полу в гостиной и засовывает ручонки в аквариум, рыбки боятся, а малыш потешается, ведь он такой большой! Ловит рыбку и подносит ладонь поближе, чтобы рассмотреть ее: рыбка выскользает, падает и забавно скачет по полу - он смеется пуще прежнего. Затем рыбка прекращает всякие движения - ребенок очень удивлен. Заходит отец и спрашивает, почему рыбка на полу, а он только пожимает плечами в ответ. Отец говорит, что это более не рыбка, а Смерть, просит запомнить, что это такое.
Вот он, неуклюжий десятилетний, вступает в поединок с двоюродным братом. Кузен старше, а поэтому сильнее, но Самурай не отступает. В конце концов, противники отбрасывают деревянные боккены в стороны и начинают тузить друг друга, как заправские хулиганы. Отец, видя происходящее, разнимает их. У воина болит нос, он хватается за него рукой - на пальцах что-то красное и липкое. Впервые мальчик видит собственную кровь.
Шестнадцатилетнего Самурая родители оставляют дома, а сами едут во дворец на прием к императору. Он выходит на улицу, чтобы убедиться, все ли в порядке в квартале. В одной из переулков он замечает, как торговцы рыбой бьют девочку за то, что она случайно опрокинула их пустую корзину. Самурай несколькими ударами отбрасывает обидчиков. Он устанавливает справедливость... И так, картинка за картинкой, до тех пор, пока Самурай не встретил гуру.
Затем воин принялся прикручивать в голове каждую минуту тех двух дней, которые провел здесь с Учителем. Встреча. Вишни. Оазис. Магический Квадрат. Дом. Свирель. Тамбурин. Дождь. Учеба. Тренировка. Стена. Завтрак. Стена. Море. Вечерняя медитация. И снова, и снова, и снова... Все правильно, все на месте, но что-то здесь явно не так.
Что? Нужно думать! Нужно вспомнить! Что-то он упустил из виду... Он что-то видел - необычное и не свойственное этим местам... Что-то мгновенное и скользящее, как тень... Точно! Тень! Здесь, в пустыне, в разгар белого дня он видел тень! Он был уверен, что это не та тень, что падает от стены или деревьев Оазиса. И не тень от Дома это была. Он ее видел тогда, когда искал Море. Вид воды настолько увлек его, что он не придал ей значения, приняв за абрис Моря.
Она шла с севера. Ее темные руки тянулись по песку, длинные пальцы указывали в сторону корабля... Учитель! Она хотела схватить гуру! Вот почему просветленный оставил его здесь! Он знал, что на севере есть какая-то угроза, поэтому не ругал Самурая за то, что тот так долго патрулировал вдоль Чанченг.
"Какой же я глупец!", - подумал воин, зажмуриваясь...