Семенов Игорь Андреевич
Товарищ Ленина

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
  • Аннотация:
    Человек из параллельного мира из нашего времени попадает в наше прошлое в 1890 год. Сможет ли вчерашний студент-физик, будущий советский инженер, обладая знаниями из будущего, стать одним из вождей будущей Революции, избежать тех ошибок, что были допущены в реальности и, в конечном счете, изменить историю к лучшему?
  Глава 1.
  - Значит, все-таки решил? - задумчиво глядя куда-то вдаль, спросила Юлька. - Все-таки уедешь в Америку... Но зачем? Неужели у нас тут плохо?
   - Ну да, неплохо, - согласился я. - Только... Не одним же уголовникам новые земли осваивать ехать? Так, глядишь, там скоро и людей нормальных не останется.
   - Ну кого-нибудь все равно отправили бы, - усмехнулась Юлька. - От разнарядки-то не денешься никуда... Но ты-то с отличием закончил, мог бы любой наш завод или НИИ выбрать.
   - Мог бы. Но захотел вот так... Ты мне лучше вот что скажи. Ты со мной?
   - Куда ж я от тебя денусь? - вздохнула Юлька. - Хоть и не по душе мне эта идея, но через год, как закончу, приеду.
   - Значит, буду тебя ждать...
   Что меня дернуло бросить все и поехать в неведомую даль, куда по доброй воле мало кто согласится ехать? Ну, с одной стороны, и впрямь - не одним же уголовничкам новые земли осваивать? Неправильно это - когда большую часть населения республики составляет всякая шваль. А с другой стороны - хотелось чего-то нового что ли? Пожить в обществе энтузиастов, готовых свернуть горы во имя светлого будущего Страны Советов, а не тех, для кого главная мечта жизни - купить новую машину, желательно 'немца', купить вместо выданной государством 'двушки' 'трешку' в кооперативе да съездить на курорт в Иранскую ССР? Или смыться подальше от высокопримативных дур из комсомола, что пытаются продвинуть идею о том, что парень, не женившийся к двадцати годам, чуть ли не враг народа, стремящийся подорвать демографию страны? И ведь, что самое интересное, сами такие чаще всего не больно-то стремятся улучшать эту самую демографию... Несмотря на все льготы, на внеочередную выдачу квартир при рождении детей и даже на то, что рождение каждого ребенка снижает на пять лет возраст выхода на пенсию. Нет! Таким подавай всего побольше и сразу - но так, чтобы самим ничего для этого не надо было делать. Двое-трое-четверо детей? Да вы что! Это ж 'эксплуатация женщин', как заявляют некоторые такие! Собственно говоря, они бы и вовсе ни одного не рожали... Если б не пытались таким образом покрепче к себе мужика привязать. И хоть, конечно, в комсомоле таких было все же меньшинство, но... Больно уж 'крикливое' это меньшинство! Так что смыться на другой конец страны, лишь бы не 'любоваться' на них, - не такая уж и большая цена.
   - Ну не будем прощаться, - задумчиво взглянув на меня, произнесла Юлька. - Надеюсь, у вас там хотя бы Сеть будет? Чтобы хоть через персоналку общаться...
   - Вроде, должно... - ответил я. - Город как-никак.
   - Значит, живем! - усмехнулась девушка. - По видео, конечно, не особо пообщаешься... Но хотя бы писать друг другу сможем.
   Ну вот и пришла пора расставаться... Уже вечером поезд унесет меня в Москву, а уж оттуда сначала самолетом до Хабаровска, а уже там пересадка на рейс на другой континент. В город Солеозерск, столицу Североамериканской ССР.
   Добравшись домой, я принялся за последний осмотр собранного багажа. Одежда, обувь, кое-какие личные вещи, аптечка с запасами лекарств, которые могут оказаться наиболее востребованными. Это хорошо! Деньги - зная проблемы с неразвитостью Сети в СаССР, все свои весьма скудные, а откуда у вчерашнего студента возьмется много денег, запасы я заранее обналичил, для чего пришлось сходить до ближайшей сберкассы. К некоторому удивлению, если еще пять лет назад пункты выдачи денег были в каждом крупном магазине, то теперь большинство из них оказалось 'законсервировано'. Проверить оружие - без него в СаССР лучше даже не соваться. Уж больно неспокойные места... Особенно для тех, у кого нет оружия - ведь именно 'короткоствол' является главным внешним отличием 'советских' от каких-нибудь 'вольных поселенцев' из аборигенов... А потому оружие все носят открыто, не просто ни от кого не скрывая, а скорее даже напоказ. Причем, не только мужчины, но и женщины. К счастью, я комсомолец, а потому и обращаться с пистолетом, и стрелять умею прекрасно - как-никак этому еще со школы учат, да и каждый год на двухнедельные сборы ездим. А ведь, в дополнение к этому, есть и дежурства по праздникам в ДНД, два раза в год, и то, что по закону каждый из нас должен быть готов защищать других советских граждан от бандитов... Правда, откровенно говоря, немного их, бандитов этих, в последние десятилетия стали. Чай не Долгая зима ведь на дворе!
   Так что, почистив и зарядив свой 'Макаров М2', я засунул пистолет в кобуру и убрал на полку несгораемого шкафа. По закону полагалось хранить оружие в металлическом ящике под замком - в недоступном для посторонних, особенно для детей, месте. А то ведь за полувековую практику всякие случаи бывали... В том числе, весьма неприятные.
   Когда родители приехали с работы, все сборы были уже закончены. Оставалось лишь поужинать, попрощаться и отправляться... Ну ужин ели одуряюще пахнущую жареную со свининой картошку, что всегда была одним из любимых моих блюд. И вот уж мы всей семьей - я, мамка с батей и младшая сестра едем на машине к железнодорожному вокзалу, где и предстоит сесть на московский поезд... Сестра что-то рассказывает о своих школьных делах, мамка сокрушается на счет того, 'ну зачем тебе эта Америка понадобилась', ну а батя... Он, когда ведет машину, ни на какие разговоры не отвлекается. Так оно всегда было, так оставалось и сейчас...
   К моменту нашего прибытия поезд уже стоял на первом пути, около вокзала... Уже объявили посадку - и теперь люди шли занимать свои места. Не стал и я отставать... Так что, распрощавшись с семьей, пошел к проводнику.
   Проводником в нашем вагоне оказалась с виду совсем еще молоденькая русоволосая девушка в железнодорожной форме, которая сейчас стояла у входа в вагон. В руках - переносной сканер, специальная ЭВМ со считывателем идентификаторов. Ведь большая часть пассажиров давно ездила по электронным билетам...
   - У вас, товарищ, тоже электронка? - когда дошла моя очередь, тихо спросила девушка. - Тогда проведите картой...
   Ну да, провести магнитной лентой идентификатора по считывающему устройству - и на экране сканера сразу появятся и паспортные данные, подтверждающие, что я это действительно я, и информация о купленном билете. Номер рейса, дата, место, оплаченные дополнительные услуги, при наличии таковых, и все прочее...
   - Все нормально, проходите, - улыбнулась проводница, и тотчас потеряла ко мне всякий интерес, переключившись на следующего пассажира.
   Моими соседями оказалась семейная пара из мужичка неопределенного возраста, которому с равным успехом можно было бы дать хоть сорок, хоть шестьдесят лет, старенькая, лет под семьдесят, бабка и девушка примерно моего возраста. Последняя, судя по внешности, то ли из Иранской ССР, то ли еще откуда-то с тех мест. Впрочем, на тот момент меня это не интересовало... Положив свои вещи на полку, я выглянул в окно, где все еще стояли родители с сестрой и помахал им рукой на прощанье...
   Поезд тронулся через пять минут - и вот уж мимо окон поплыли знакомые с самого детства городские пейзажи... Который, наверное, я не увижу еще с год, а то и все два. Как ни крути, из Северной Америки в Поволжье не больно-то наездишься. И пока ничего поделать с этим было нельзя. Телепортацию советская наука пока еще не изобрела...
   От нечего делать я достал из сумки портативную ЭВМ и, поставив ее на стол, погрузился в чтение книжки... Который на этот раз оказалась фантастика про 'попаданцев' в прошлое. Не самая любимая мной тематика - как ни крути, но при тщательном анализе становится понятно одно. Этак в 99% случаев ни черта у этих 'попаданцев' бы не вышло! Просто потому, что роль одного человека в истории не так уж и велика... Допустим, ты хочешь 'отменить' Долгую зиму, создаешь заранее теорию вулканической зимы, просчитываешь все ожидаемые последствия, доказываешь, что все будет именно так... И что? Американцы сразу передумают проводить то злосчастное ядерное испытание? Да как бы не так! Точно так же проведут - ведь будут уверены, что раз уж произвели столько взрывов и ничего не было, то не будет ничего и теперь. Ну ведь и впрямь - вероятность спровоцировать извержение ядерным взрывом кажется пренебрежимо малой! Ведь не сам же вулкан взрывали... И то же самое будет и в любой другой ситуации. Вероятность достичь чего-то значимого, радикально поменять ход истории, для 'попаданца' пренебрежимо мала. Пусть даже авторы чаще всего откровенно подыгрывают своему герою - подбирают именно такие условия, где человек с определенным набором знаний смог бы проявить себя в наибольшей степени. Только какова вероятность того, что все сложится именно так? Так что всерьез 'альтернативки' я не воспринимал. Но убить время в поезде - почему бы и нет?
   - Книги читаете? - внезапно окликнула меня девушка-иранка.
   - Ага. Фантастику...
   - А про что?
   - 'Альтернативка', - усмехнулся я. - Только не надо говорить, что несерьезный жанр... Я и сам знаю.
   - А вот и не буду! - усмехнулась девушка. - Тоже, бывает, читаю, когда больше делать нечего. Хотя знаете... Для кого-то Долгая зима стала катастрофой. А для кого-то - возможностью начать новую жизнь... Так что я не имею права жаловаться на Долгую зиму. Для нашего народа она изменила мир к лучшему.
   Как оказалось, девушку звали Карин - и она была из народа курдов... Родилась в городе Керманшахе в семье пролетариев. Отец работал механиком на нефтеперерабатывающем заводе, мать технологом на машиностроительном. В семье было четверо детей, большинство из которых закончили техникумы или политех и остались работать в своем городе. А вот Карин захотелось 'чего-то большего', и она пошла учиться на биофак саратовского университета. Который и закончила с отличием и теперь скоро пойдет работать в НИИ 'Микроб'...
   - Знаешь, - как-то очень быстро они перешли на 'ты', - Советская власть дала нам возможность быть собой... Жить так, как мы хотим. Верить в то, что нам по душе. И не бояться, что завтра нас убьют за 'неправильную' веру или 'неправильное' происхождение, - задумчиво произнесла девушка. - Так что Долгая зима дала нам возможность жить как люди, а не выживать...
   - И ты веришь в Заратуштру?
   - Я? Нет, конечно, - рассмеялась девушка. - Я атеистка... Но многие из нашего народа верят. У нас атеизм куда менее распространен, чем у вас. Да и среди атеистов... У вас ведь тоже многие не верят в бога, но пекут куличи и дарят их друг другу. Ведь это давно стало частью вашей культуры... У нас тоже много такого.
   - Ну да, - даже улыбнулся я. - Слишком долго наши предки жили по религиозным обычаям...
   Невольно вспомнилось про 'сближение религий', как нынче часто называли это явление последних десятилетий... Хотя, откровенно говоря, отношение к этому у разных людей было разное. Кто-то считал, что оно противоречит атеистической пропаганде. Некоторые, особенно из наиболее верующих, вообще презрительно фыркали, называя это 'неоязычеством'. Но большинство тех, кого я знал, относились нейтрально, воспринимая это как шаг к созданию 'единой культурной среды', про которую частенько говорили и писали в последние десятилетия как про необходимое условие для объединения человечества. И, по большей части, это 'неоязычество' действовало, ослабляя межконфессиональные конфликты... Особенно в тех же Средней Азии или Иране.
   - Именно что! - согласилась девушка. - Слишком долго... И потому в один миг отринуть все в прошлое и всем стать атеистами не получится. Тем более, очень многим людям ведь легче верить, что существуют какие-то высшие силы, которые могут помочь им в жизни... Оно, можно сказать, дает им силы на преодоление трудностей.
   - Самовнушение...
   - Ага. Но ведь многим легче верить в чью-то помощь, чем надеяться только на самого себя.
   - Вообще в какой-то мере я соглашусь на счет Долгой зимы, - заметил я. - В какой-то мере она помогла Советскому Союзу... Во-первых, тем, что нанесла капиталистическому миру такой удар, от которого он так и не смог никогда оправиться. А во-вторых... Она стала 'прививкой' от самоуверенности. Научила продумывать все на десять шагов вперед, бережно обращаться с ресурсами, не растрачивая их впустую. А еще заставила по-иному взглянуть на некоторые вопросы общественного устройства...
   - И это верно, - согласилась Карин. - Так что... Кто знает, что было бы с Советским Союзом, не случись Долгой зимы?
   Ну да, вопрос таки сложный... И хоть большинство людей были уверены, что было бы все гораздо лучше, но я считал это опасным заблуждением. Рассказывали мне дед с бабкой про то время... Хватало, увы, и в то время своих проблем! И они вполне могли бы аукнуться нам и без всякой Долгой зимы. Так что на смену одним проблемам пришли бы другие.
   Поговорив еще немного о 'всяком разном' с Карин, я решил, что пора уж ложиться спать. Завтра утром поезд прибывает в Москву, а там уж сяду на самолет до Хабаровска... Никогда прежде не летал самолетом, но теперь вот, видно, доведется. Аж два раза! И если от первого раза, в принципе, можно было бы избавиться, потратив несколько дней на поездку поездом, то от второго не уйти никак. Железной дороги в Америку пока нет - хотя с год назад и опубликовали стратегический план развития железных дорог СССР, где появилась ветка в Северную Америку через Чукотку и Аляску... С указанием на то, что начало этого строительства запланировано на 2050-е годы.
   Уснул я на удивление быстро - кажется, едва успев коснуться головой подушкой. А когда несколько часов спустя проснулся - в первый миг не поверил своим глазам! Ведь вместо новенького купейного вагончика со стеклопакетами в окнах и электрическими розетками на 220 вольт у каждого места взгляду предстал какой-то музейный раритет...
  
  Глава 2.
   'Что за хрень?' - такой была моя первая мысль при виде обстановки вагона... Ибо это и впрямь было какой-то хренью. Я что, в музей железных дорог попал что ли? Бронзовые ручки, деревянная обшивка, облицовка окон из красного дерева... Откуда это все взялось? Где такие привычные полки, где пластиковые элементы обшивки, где панели из слоистого пластика? Да и бронза... Дорого и нерационально! И давно не используется в отделке вагонов... Сталь, алюминиевые сплавы... Да и окно! Где стеклопакеты?
   - Проснулись, господин? - спросил какой-то сидевший напротив мужчина. - Скоро уж в Петербург прибудем...
   - Куда? - не понял в первый миг я.
   - Ну так в Санкт-Петербург, - несколько даже удивленно произнес мужчина.
   Я что, с ума схожу? Такой была моя первая мысль... Санкт-Петербург... Нет такого города! Года так с четырнадцатого. Прошлого века! Сначала его переименовали в Петроград, потом в Ленинград - и именно под таким названием он оставался до сих пор. И уж никому и в голову нынче не придет называть его иначе!
   Подумав так, я пододвинулся поближе к окну и выглянул... Поезд ехал на удивление медленно - километров сорок в час. С частым перестуком колес - 'бесстыковым' путем здесь явно и не пахло. Можно было, конечно, подумать над тем, что так сделано для того, чтобы было удобнее эксплуатировать дорогу в условиях сильных перепадов температур, для лучшей термокомпенсации... Но один фиг не увязывалось оно с окружающей обстановкой... До и перестук колес был откровенно странным. Тут что, трехосный вагон? Серьезно? Никогда не видал такого 'чуда-юда' и даже не слыхал про их существование!
   - Ну извольте вот взглянуть на нашу столицу, - продолжил тем временем вроде как попутчик. - Здесь, согласитесь, все вовсе не так, как в вашей Америке...
   - Ну это понятно, - лишь буркнул я в ответ.
   Ну это понятно, что в СаССР все сильно не так, как в центральных областях Союза... Даже допустим, что там еще есть в эксплуатации какие-то вагоны времен до Долгой зимы. Для пассажирских перевозок там используют вагоны, которые списывают с железных дорог остальной части СССР. Как и с локомотивами... 'Машки', ТЭ3, ТЭП-60, ранние ТЭП-70 и прочее старье. После капитального ремонта, разумеется, но все же. Но при чем тут какой-то Петербург? Тем более, что, судя по словам попутчика, я-то как раз не в Америке.
   Но этот миг прозвучал звук, который я не ожидал услышать вообще никогда в жизни 'вживую'. Рев паровоза! Как в каком-нибудь старом фильме. В том, что это он, я почему-то поверил сразу. Хотя, казалось бы, такой бред! Во всем Советском Союзе не найдется нынче ни одного паровоза в рабочем состоянии... Лишь памятники да несколько музейных экспонатов на вечной стоянке в выставочном павильоне. А с железных дорог последние паровозы ушли еще в конце 80-х - прямиком в тогда еще работавшие мартеновские печи. Которые нынче стали такими же памятниками прошлому и в большинстве своем разобраны и заменены электросталеплавильными печами или объектами индустриального туризма.
   Но тут за окном замелькали какие-то домики - судя по всему, начинались окраины того самого Петербурга. И я решил на время отложить в сторону мысли о странном вагоне и паровозе и переключил внимание на пассажиров. Которые выглядели тоже как-то 'по-старорежимному'... Как в каком-нибудь фильме про революционеров. Напротив сидел мужчина лет сорока в пиджаке и черных брюках, с пышными усами на лице и шляпой на голове. Прям какой-нибудь 'старорежимный' фабрикант! И это впечатление усиливало то 'снисходительное' выражение лица, с которым он смотрел на меня. Словно беззвучно говоря - 'ты мне не ровня, что ты тут вообще делаешь?' Хотя внешне старался придерживаться приличий...
   Правее этого 'господина' сидела какая-то расфуфыренная дамочка... Тоже явно не из 'простых смертных', на что указывало холодно-отстраненное изображение лица. Словно тем, что едет в этом вагоне, она делает кому-то одолжение. Одета в платье со стягивающим корсетом и узкими рукавами и пышную юбку. На голове - шляпка с цветами... Лицо же... Наверное, его даже можно было бы назвать красивым. Если бы не явно чувствующееся пренебрежение к окружающим. Ну и, наконец, мой сосед по сиденью. Какой-то старик в 'старорежимной' же военной форме с золотыми погонами - которые, впрочем, давали мне мало пользы. В званиях царских офицеров я все равно не разбирался.
   В остальном же... Вагон, к некоторому моему удивлению, был 'сидячим'. Никаких спальных полок предусмотрено не было - спать можно было лишь полулежа, откинувшись на спинку 'дивана'. Правда, сейчас вагон явно был полупустым, что несколько добавляло комфорта имевшимся пассажирам...
   - Ну вот и столица-с, - важно произнес сидевший напротив 'буржуй'. - Скоро и Николаевский вокзал будет-с...
   И на этот раз я предпочел промолчать. Тем более, что за окном уже стали мелькать городские пейзажи. И пейзажи эти были откровенно архаичными! Словно я оказался где-то далеко в прошлом. Прямо как те 'попаданцы' в прошлое из фантастики, что желали 'отменить' Долгую зиму. И потому я предпочел побольше молчать и наблюдать за происходящим вокруг. Собрать информацию и лишь потом думать, где же оказался и что с этим дальше делать. Эх, никогда не бывал в Ленинграде... А потому сравнить то, что видно было за окном, с привычной реальностью было невозможно.
   Но вот через какое-то время, явно не слишком большое, поезд начинает тормозить... И мои попутчики начинают собирать вещи. А вскоре по вагону проходит проводник в старинной железнодорожной форме и сообщил о том, что мы прибываем в Петербург. Как все в тех же фильмах про дореволюционные времена... Что ж, собираться - так собираться! Только где тут мои вещи? Ну попробую сориентироваться по другим людям... Вон они встают и берут чемоданчики с саквояжами с сеток над сиденьями - аналоге багажных полок. Встав со своего места, я взглянул наверх - и обнаружил там небольшой чемоданчик. Мой или нет? Но никто другой не берет... Значит, будем считать, что мой. И, взяв чемоданчик, я стал пробираться к выходу из вагона...
   Вокзал, где я оказался, выглядел привычно и непривычно одновременно... Казалось бы, внешнее сходство на лицо с тем, что видел на фотографиях. Вот только были и отличия - хотя, не зная этого места, я понял их лишь значительно позже. Не было нового корпуса, строительство которого начали еще до Долгой зимы, а закончили лишь в 80-х. Причем, по значительно переработанному проекту. Читал когда-то про это статью в Сети, хотя тогда и не придал этому особого значения... Так что, оказавшись на перроне, лишь мельком оглядел светло-коричневый вагон второго класса, на котором довелось ехать, и двинулся следом за другими пассажирами к выходу с вокзала... Что ж... В том, что я - 'попаданец', не оставалось никаких сомнений. Осталось разобраться лишь с двумя вопросами - 'в когда' и как тут выжить. И, как бы мне того не хотелось, но это далеко даже не 1960-е... Так что бежать в госбезопасность предупреждать об извержении Лонг-Вэлли и Долгой зиме смысла явно нету. Тем более, что еще неизвестно, есть ли у меня какие доказательства своего иновременного происхождения. И, кстати... Пора бы уж глянуть на содержимое чемоданчика. Только где, чтобы не привлекать к себе внимания?
   Площадь Восстания... Так называлось то место, где я оказался, в нашем мире. Только сильно похоже на то, что революции тут еще не было - а, значит, ни о каком восстании не может идти и речь. Но как называлась площадь до Советской власти - я не имел ни малейшего понятия. Впрочем, выглядела она столь чужеродно, что не будь вокзала - не узнал бы... Булыжная мостовая вместо асфальта. Вместо трамвайной линии - конка, вагончик которой подкатил к вокзалу буквально у меня перед носом. На месте сквера с памятником героям Долгой зимы - пустота! Не было еще даже 'Пугала' - памятника царю Александру под номером 'три'. Эх, узнать бы еще, куда теперь идти...
   Все же решив начать с осмотра своего багажа, я отошел в сторону вокзала и открыл чемоданчик - после чего с немалым удивлением понял, что содержимое его примерно соответствовало тому, что было у меня в мое время. Точнее... Как такое может быть?! Здесь было все то, что было в собранном мной в том мире рюкзачке, что я брал с собой в вагон - включая переносную ЭВМ. Только на самом верху вместо паспорта гражданина СССР лежала странная бумажка. Развернув которую, я с удивлением уставился на английский текст... Паспорт гражданина США? Алекс Калинин? Что, серьезно - я 'американец'? Несмотря на то, что ситуация вокруг была откровенное дерьмо, я чуть не рассмеялся... Это я что ж, из эмигрантов из России что ли? Вот уж не гадал, не думал... Впрочем, быстро пришел к выводу о том, что оно мне даже на руку. С одной стороны, станет объяснением незнания местных реалий. А с другой... Стоит учитывать, что в царские времена российские власти относились к иностранцам с куда большим уважением, чем к собственным гражданам. По отношению к своим можно было творить произвол без зазрения совести, а вот к иностранцам... Никак нельзя! Дипломатический скандал ведь будет! А к этому у царских властей отношение особое было... Им-то хотелось выглядеть 'европейской страной', чтобы их считали 'своими'.
   И неважно, какой ценой это все будет достигаться. Жертвовать интересами собственного народа ради дружбы с иностранцами - да как нефиг делать! Впрочем, а что еще ожидать от тех, кто нередко по-русски говорить начинал позже, чем на французском или каком ином иностранном языке и откровенно презирал 'чернь', под которой подразумевались простые русские трудяги? К ХХ веку в стране просто-напросто сложились две принципиально разных культуры, мирное сосуществование которых было неизбежно вне зависимости от политического строя - 'европеизированная' элита стала откровенно чужда основной массе населения.
   С этими мыслями я и убрал документы, переключив внимание на остальное содержание сумки. Небольшая аптечка с лекарствами на, так сказать, всякий случай. Пистолет 'Макаров М2' - ну да, я же в Североамериканскую ССР собирался. Странная ирония судьбы! 'Мыльно-рыльные' принадлежности, включая заводную бритву. Немало удивившая меня пачка долларов. И переносная ЭВМ с блоком питания - все как положено... Отчего невольно выругался. Ну и какому уроду понадобилось закинуть меня в это 'непонятно когда'? Ведь, учитывая содержимое чемоданчика, о случайном переносе явно не стоило и говорить. Да и попутчики не заметили никаких странностей - значит, ни о каком внезапном появлении не было и речи!
   Уложив все вещи обратно в чемоданчик, я решил, что первым делом надо решить два вопроса. Во-первых, добраться до какого-никакого рынка и прикупить самое необходимое на первое время. А во-вторых - найти, где можно было бы остановиться. Хотя бы на несколько дней. И с этой мыслью я двинулся к сидящему со скучающим видом на телеге извозчику, пытаясь вспомнить про правила общения в то время - хотя оно не больно-то и вспоминалось. Так что решил действовать проще:
   - Извозчик! - подойдя поближе, обратился я. - Знаешь поблизости недорогую гостиницу? Да, хотелось бы, чтобы недалече от рынка какого...
   - Отчего ж нет? - оглядев меня и явно отнеся к 'непростой' публике, ответил мужичок. - За целковый живо доставим! Аккурат возле Сенной площади-то и будет.
   - Тогда поехали, - проверив карманы брюк и найдя там несколько монет, ответил я.
   О том, что 'таксист' решил малость 'нагреть' несведующего в местных порядках - я почему-то даже и не сомневался. А еще сильно подозревал, что сейчас он повезет меня не напрямик, а каким-нибудь окружным маршрутом, дабы обосновать такую, явно недешевую, цену поездки. Прямо как в том анекдоте про поездку на такси от Ленинградского до Казанского вокзала мимо Кремля. Но в тот момент мне было наплевать. Сам я один фиг не знал, куда идти - хотя, вполне возможно, оно было и недалеко. Но вот уж мы неспешно двинулись по Невскому проспекту... К некоторому моему удивлению, движение на улице было очень даже оживленным. Хотя ехали, конечно, не на автомобилях, а на конных повозках... Вон едет телега, на которой везут какие-то мешки. А вон - явно недешевая повозка какого-нибудь купца или богатея... Крытая, с застекленными дверьми. Хотя и без особых украшательств - так что вряд ли кто-нибудь из знати катается. Для тех в большинстве случаев понты на первом месте.
   Но вот мы повернули на какую-то второстепенную улицу - и сразу стало куда свободнее... Хотя и тут мы были не одни, но уже не чувствовалось такого оживленного движения. И я переключился на наблюдение за окружающим, пытаясь запомнить дорогу. Но вскоре мы еще раз повернули, а потом еще и еще... Но вот, наконец, мы и подъезжаем к зданию с достаточно неприметной вывеской, где 'водитель кобыли' и останавливается.
   - Приехали, господин! - комментирует мужичок. - Вот вам гостиница! А вот там аккурат за углом и Сенная площадь...
   Рассчитавшись с извозчиком, я первым делом внимательно оглядел место, где по странной иронии судьбы довелось оказаться... Узкая, мощеная булыжником, улочка, редкое движение конных повозок. Ничего такого, что заслуживало бы особого внимания - хотя и на откровенное захолустье не походило, хотя и дико контрастировало с привычной реальностью с асфальтированными улицами и светодиодными фонарями на столбах. Впрочем, вдоль улицы все же тянулся ряд фонарных столбов - скорее всего, впрочем, еще газового освещения... Хотя как знать?
   Вдоль улицы стояли двух-трехэтажные домики, на первых этажах которых часто встречались какие-то лавочки. Вроде вон той, напротив, с надписью 'Овощная и хлѣбная торговля'. Кстати, как устроюсь в гостиницу - надо будет заглянуть. Пожрать чего-нибудь прикупить... С этими мыслями я и наконец-то обратил внимание на здание самой гостиницы, которое, впрочем, тоже было малопримечательным. Обычная кирпичная двухэтажка в 'дореволюционном' стиле, из оштукатуренного кирпича, с четырехскатной крышей... Выглядело здание не слишком 'свежо', но и не слишком обшарпанно - нечто среднее, что намекало на социальный статус постояльцев. Не бедняки, но и не из высшего общества... В общем, самое то, что мне нужно! Несколько удивила лишь двуязычная надпись на вывеске, где по-русски было написано 'Гостиница', а по-английски 'Hotel', но мне это даже было некоторым плюсом к легенде. Явный намек на то, что тут готовы видеть иностранцев... Так что, долго не раздумывая, я открыл массивную дверь, оказавшись в небольшом вестибюле гостиницы. Небольшое помещение с массивным деревянным столом администратора, такой массивный деревянный шкаф рядом с ним и несколько деревянных же стульев около стены. На столе - несколько непривычного вида старинная керосиновая лампа, письменные принадлежности и какие-то кожаные папки для бумаг. И на этом фоне администратор гостиницы - важного вида мужичок в штанах и какой-то старомодной одежде, названия которой я откровенно не знал. Что-то наподобие пиджака, только гораздо длиннее... 'Ну что, ж вперед, товарищ Калинин!' - вспомнив новую ''паспортную' фамилию, мысленно усмехнулся я. Теперь главное - грамотно выдать себя за приезжего из другой страны, а то я ж даже не знаю, как тут правильно администратора гостиницы называть!
   - Доброго дня, господин administrator! - радуясь тому, что дружил в школе с пацаном, чьи предки приехали из США по эвакуации, а потому неплохо знал разговорный английский, обратился я к администратору. - Я бы хотель rent a room в вашей гостиница! У вас же есть свободный комната?
   - С превеликим удовольствием, сударь! - мигом изобразил чувство энтузиазма на лице администратор. - В нашей гостинице найдутся комнаты на всякий вкус и достаток. Позвольте осмелиться спросить: вы, если не ошибаюсь, из числа иноземных путешественников?
   - Да, я только недавно приехал из Соединенных штатов Америки... Хотел навестить родину предков и решит кое-какие важные вопросы.
   - И на какой же срок изволите остановиться в нашем заведении?
   - Пока дня на два, но там будет видно...
   - Стало быть, за одноместный номер на пару дней выйдет один рубль восемьдесят копеек, сударь, - ответил мужичок. - Обедать‑то у нас будете, аль в ресторацию пойдёте?
   - Погляжу потом, - неопределенно помотал головой в ответ на вопрос я.
   К некоторому удивлению, дальше все прошло быстро и даже как-то буднично... И в чем-то даже похоже на обычную гостиницу Советского Союза. Только если там в большинстве случаев я коснулся бы карточкой-идентификатором считывающего устройства, и администраторша, у нас-то это чаще всего были женщины, внесла всю информацию в базу, то тут с меня спросили как зовут и, даже не проверяя документов, вписали в какую-то амбарную книгу. После чего мужик выдал ключ от комнаты с номером двенадцать и показал дорогу к лестнице.
   Короткая дорога по коридору первого этажа, подъем наверх по узкой деревянной лестнице - и вот уж второй этаж, где и предстояло искать свою комнату. Впрочем, искать долго не пришлось - она оказалась совсем недалеко от лестницы. Так что, открыв дверь, я зашел внутрь и наконец-то устало плюхнулся на первый попавшийся стул, радуясь возможности наконец-то перевести дух и обдумать ту идиотскую историю, в которую волей случая оказался вовлечен...
   Как бы то странно не казалось, но я 'попал'. И, в чем я тоже ничуть не сомневался, 'попал' я не просто так... Некие силы, кому понадобилось устроить этот фокус (за что я с радостью оторвал бы им яйца или то, что заменяет данные органы), озаботились дать мне минимум необходимого для того, чтобы освоиться в ином времени... За что, конечно, можно было бы сказать им спасибо... Но, увы, совершенно не хочется! Ибо подобной участи я не желал совершенно... Оказаться где-то в прошлом, Российской империи! Что может оказаться еще хуже? Наверное, лишь оказаться где-нибудь в Диких землях среди папуасов... Да и то! Дикие - еще не означает 'тупые'. В наше время даже папуасы, узнав, что я из Советского Союза, в большинстве случаев предпочли бы цивилизованно проводить к ближайшему советскому торговому представительству - хоть и не за бесплатно, разумеется. Так что хуже, наверное, только попасть куда-нибудь в прошлое, но еще и в другую страну, а то и вовсе к дикарям... Там-то шансы на выживание были б близки к нулю. А тут... Приятного мало, но мы побарахтаемся!
   Застеленная одеялом деревянная кровать, массивный одежный шкаф, небольшой стол с керосиновой лампой и письменными принадлежностями и тот самый стул, на котором я сидел... На этом, собственно говоря, обстановка номер и заканчивалась - впрочем, я не жаловался. Тут было хотя бы явно чисто, что уже было неплохо. Судя по всему, местный 'таксист' привез меня в достаточно приличное заведение, так что потраченного рубля было даже не жалко. Хотя, как я теперь понял, рублей этих у меня было не так уж и много. После оплаты номера в кармане остались еще два серебряных рубля и двадцать копеек 'сдачи' - и на этом запасы денег в российской валюте заканчивались. Были, конечно, еще доллары в чемоданчике, причем достаточно много... Но тут еще надо было разбираться, где их можно обменять. Скорее всего, в банке... Но где найти тут банк? Тоже вопрос...
   Подумав так, я снова достал чемоданчик и принялся за уже более подробное изучение его содержимое... Переносная ЭВМ и механическая бритва так и остались на месте - пусть они и казались сейчас откровенно чужеродными элементами. Серый алюминий корпуса 'переноски', керосиновая лампа на столе и конные повозки за окном казались чем-то совершенно несовместимым друг с другом... И все же оно было на самом деле. Ради интереса я даже щелкнул кнопку включения - и на жидкокристаллическом экране мигом загорелась заставка запуска, но я повторным щелчком тотчас выключил ЭВМ. Заряд аккумулятора надо экономить... Электрических розеток под рукой как-то не видно.
   Убрав 'переноску' в чемоданчик, я следующим делом достал аптечку и тщательно перепроверил ее содержимое. Все на месте! Включая антибиотики последних поколений, что я на всякий случай прикупил перед отъездом в СаССР. И, учитывая окружающую обстановку, это было просто прекрасно! Особенно с учетом того, что, как однажды довелось прочитать в Сети, канализации в Петербурге до 1910 года вообще не существовало, а окончательно доделали ее лишь к 1934 году уже в советском Ленинграде... Так что какую-нибудь холеру тут подхватить - как нефиг делать! А оттого гигиене следует уделять особое внимание. Воду пить исключительно кипяченую. Любая еда - только после термообработки. И лучше всего все самому делать, а не надеяться на 'авось'. Ну и вообще в плане медицины надеяться преимущественно на себя, а не на местных эскулапов...
   Что еще? Ну мыльно-рыльные принадлежности... Тоже неплохо! А вот что мой багаж с основной частью вещей, с той же одеждой, накрылся медным тазом - это таки неприятно... Ну да ничего, переживем! Следующим делом достал и пересчитал пачку 'дохлых президентов'... Большая часть денег, как оказалось, представляла из себя купюры номиналом в два доллара США с изображением 'Белого дома', портретом какого-то американского президента и надписью 'Соединенные штаты'. Да пять стодолларовых бумажек, портрет на которых я с некоторым удивлением для себя узнал. Линкольн... Но самым интересным стала получившаяся в итоге сумма... 582 доллара... Ровно столько, сколько у меня было советских рублей на момент отъезда. Только если там это было чуть больше одной повышенной стипендии, то для этого времени... А вот тут как раз и сложно сказать! Для жизни, скорее всего, сумма была очень неплохая. Но реши я заделаться в промышленники или купцы... В том, что на это денег не хватит, не было ни малейших сомнений. Так что, отсчитав пару десятку долларов, я убрал оставшиеся деньги в чемоданчик. Напоследок посмотрел на свой американский паспорт... Выглядит свеженько, выдан в феврале 1890 года. Подпись госсекретаря мистера Блейна. Значит, скорее всего, на дворе стоят этак те самые 1890-е годы... Однако точного указания на дату оно все равно не давало.
   Осталось решить вопрос с пистолетом... В начале XXI века 'Макаров М2' стал самым массовым гражданским оружием Советского Союза. Разработанный в конце 90-х годов под 'парабеллумовский' патрон, он превосходил своего предшественника ПМ и в мощности, и в точности и удобстве... Но при этом оставался детищем своего времени. И хоть я пока не знал, в каком именно году оказался, даты выпуска на монетах лишь указывали на то, что 1889 год точно настал, но в одном я не сомневался нисколько. Патронов к 'Макарову' в это время точно не найти. Более того - во избежание ненужных подозрений, никто из 'аборигенов' никогда не должен его увидеть... Но и выходить на улицу без оружия было как-то страхово. Так что, подумав так и пожалев о том, что в карман 'Макаров' не поместится, нацепил на пояс кобуру и решил пойти малость 'прогуляться' по городу... Нужно было срочно прикупить кое-какие товары первой необходимости... Оставалось надеяться, что по виду кобуры никто не догадается о том, что у меня с собой не какой-нибудь 'Кольт' или что там сейчас в Штатах в моде...
  
  Глава 3.
   И вот я топаю по улице Питера... В джинсах, в шевретовой куртке, с оружием на поясе и фуражкой на голове... В общем, сразу всем видно - иностранец! Который даже и не пытается скрывать свою чужеродность этому месту, что как бы становится показателем уверенности в себе. Чего ж ему, спрашивается, комплексовать? Тут, понимаешь, представитель могучей страны приехал посмотреть на жизнь в отсталой России! Именно так я и пытался выглядеть в глазах окружающих - и, судя по всему, создать нужный образ вполне себе получалось. И чувство собственного достоинства представителя 'великой державы', и несколько снисходительный взгляд на 'отсталую Россию'... В общем, именно все то, что большинство людей ожидает увидеть от приезжего... И не все ли равно, что при этом я сравниваю окружающую обстановку не с американскими городами, а с Советским Союзом начала XXI века? Даже, наоборот, - сравнение получается в еще большей мере не в пользу имперского Петербурга... Различие настолько разительное, что даже как-то не тянет Ленинградом его называть - попросту не ассоциируется он с современностью...
   Но вот и, как и говорил извозчик, Сенной рынок... Четыре больших стеклянных павильона - как напоминание о том, что про Долгую зиму в это время еще не было и речи. Какая-то большая церковь - ничего точнее про нее сказать я не мог, поскольку ни в религиозных не разбирался от слова 'совсем', ни коренным ленинградцем не был. Да и вообще не бывал тут никогда в жизни... Так что даже не мог, сохранилась ли она до моего времени, была превращена в музей или попусту снесена в одну из антирелигиозных компаний. Несколько трех и четырехэтажных зданий вокруг. Да рельсы конки...
   'А ведь где-то тут должна быть Вяземская лавра, один из главных бандитских притонов Питера!' - ни с того, ни с сего вдруг шевельнулось в голове. Хотя даже не получалось вспомнить, откуда у меня эта информация... То ли из фильма какого-то, то ли из книг... Возможно, даже из приключений очередного 'попаданца' в революцию - оттого и не запомнились подробности. Вылетели из головы вместе с сюжетом самой книги - никогда не воспринимал всерьез все эти 'альтернативки'. Лишь как этакое легкое чтиво чтобы убить время... Так что лишь изредка запоминались оттуда какие-то полезные идеи, к коим информация о бандитских 'малинах' не относилась совершенно. Так что, на всякий случай усилив бдительность и приготовившись к тому, чтобы в любой момент выхватить пистолет, я двинулся вдоль улицы к одному из торговых павильонов...
   Рынок казался шумным и даже каким-то тесным, суетным... Шум, какие-то крики, стук тележных колес по мостовой, мотающиеся туда-сюда по своим делам извозчики... Вот один из них подъезжает к какой-то небольшой лавочке на первом этаже дома, и с телеги начинают перетаскивать внутрь какие-то товары. А вон, похоже, наоборот грузят покупки - мужик с важным видом стоит около телеги, пока в нее складывают корзины с товаром. Впрочем, это все было мелочью... Куда более неприятное впечатление производило другое... На площадью воняло навозом и каким-то гнильем, отчего идти в рынок не было никакого желания... Словно вместо магазина вдруг оказался на какой-то мусорной свалке... Однако в этот момент меня вдруг отвлек какой-то крик:
   - Газеты, свежие газеты! - яростно размахивая в руках какой-то газетой кричал пацан лет пятнадцати. - Читайте 'Петербургскую газету'!
   - Сколько стоит? - обернувшись на крики, коротко спросил я.
   - Пять копеек! - крикнул в ответ пацан. - Газеты, читайте 'Петербургскую газету!'
   Молча протянув пацану пять копеек, я забрал одну газету и, несколько раз сложив ее, засунул в карман куртки. В гостинице прочитаю... И, может быть, как раз и определю с тем, 'в когда' я попал...
   Как вскоре оказалось, каждый павильон здесь имел собственное назначение... Мясной, рыбный, овощной и хозтоваров. Впрочем, в первые два идти не было никакого смысла, готовить рыбу с мясом мне все равно было негде и не на чем. Около павильонов туда-сюда ходили люди - судя по виду, явно не из богатых социальных слоев. То ли крестьяне, то ли кто-то из рабочих... Хотя нет, рабочие все же вряд ли. Они сейчас наверняка на заводах должны быть. А вот в овощной павильон, пожалуй, я все же зайду...
   Обстановка внутри чем-то походила на обычный 'колхозный' рынок Советского Союза - куда приезжали продать продукцию со своих огородов колхозники. Обычно такие располагались в стороне от районных торговых центров. Часто в здании какого-нибудь старого универмага, закрытого после открытия РТЦ, но в некоторых новых районах под это выделяли часть площади торгового центра. Приходи себе, оплачивай место да торгуй... Разве что прилавки были несколько 'старомодными', не было вездесущих электронных весов со свидетельством о поверке на каждом торговом месте, не принимали оплату идентификаторами... Да не было непременных для таких мест табличек-предупреждений: 'Продавец, помни! Фальсификация продуктов питания - преступление особой тяжести!' Да еще около каждого места тут стояло по табличке с номером и фамилией продавца. Двинувшись вдоль рядов, я смотрел на предложение на рынке... Овощи - в основном, видимо, местного производства, что было вполне себе логично. Но что неожиданно удивило - так это обилие фруктов, включая самые что ни на есть южные сорта.
   - Эй, люды добрые, подходыте! Яблочки налывные, сладкый как мед, да! - зазывал к себе какой-то кавказец. - Настаящый дар гор, нэ шутка! Падходы, пакупай, нэ пожалэешь!
   Прилавок кавказца оказался буквально завален фруктами! Яблоки, груши, сливы, виноград и даже... нифига себе, арбузы! Вот уж где точно не ожидал их тут встретить... даже подумал было подойти, узнать что почем, но в этот момент обстановка вокруг резко изменилась.
   - Держи вора! - пронзительно взвизгнула какая-то тетка.
   И тотчас все смешалось, закрутилось, завязалась толкотня, в которой было совершенно непонятно, где же тот вор, которого держать. Ах, вон, кажется! Перепрыгнув через прилавок, какой-то пацан-оборванец быстро шмыгнул в сторону выхода и мгновенно растворился в толпе - только его и видели... Вот только, как оказалось, 'концерт' на этом не заканчивался... Ведь пока большинство людей увлеклись 'ловлей вора', из толпы появились несколько девчонок-беспризорниц, что, мигом похватав товар с ближайших прилавков, кинулись бежать, оставив меня в откровенном недоумении... Ну и ну! Вот тебе и порядочки на рынке... Шататься по рынку и у меня мигом отпало всякое желание, и, развернувшись, я двинулся к выходу. Газету купил - и на том хорошо! А остальное все лучше по магазинам поищу.
   Выбравшись из павильона, на всякий случай еще раз проверил содержимое карманов. Все на месте! Ну и на том хорошо... Так что, кинув прощальный взгляд на торговые павильоны, на тут и там прижавшиеся к ним уличные лавки, я твердой походкой двинулся в обратный путь... Лучше уж зайду в тот хлебно-овощной магазин, что был на рынке, да, может быть, в какие-нибудь еще лавки по дороге... И уж потом буду определяться с тем, что делать дальше.
   Лишь убравшись подальше от Сенной площади и убедившись в том, что мои 'сбережения', все еще при мне, я начал уже более пристально рассматривать окружавшие меня дома и разнообразие имевшихся вывесок, что резко контрастировало с привычным мне обликом советского города. Собственно говоря, что чаще всего можно было увидеть в Советском Союзе? Самой распространенной, лидирующей с большим отрывом от всех остальных, вывеской стала бы, разумеется, 'Универсам' с указанием номера. Магазины самообслуживания универсального назначения, где продавались наиболее востребованными людьми товары от самых популярных видов продовольствия до хозтоваров и мелкого строительного инструмента. Обычно они располагались на первых этажах новых домов или, более редко, в отдельных зданиях - если иного места найти просто не получалось. Штабеля корзин и несколько тележек на входе. Несколько торговых залов, ряды полок, стеллажей и холодильников. Широкие, чтобы легко могли разойтись пара человек с тележками, проходы между рядами. Несколько автоматических касс, одна-две из которых предназначены для оплаты наличными, но большинство - только идентификатором или их заменой типа детских или 'туристических' платежных карт. И сидящая со скучающим видом за ЭВМ оператор магазина, в задачу которой входило следить за порядком и при необходимости объяснять людям правила пользования автоматическими кассами. Прибавлялось работы ей лишь тогда, когда в магазин доставляли новую партию товара - принять все, проверить качество, показать грузчикам, что куда раскладывать... И, при необходимости, сдать просроченный товар. Впрочем, доставка обычно производилась либо рано утром, пока магазин закрыт для покупателя, либо после обеда - когда в магазине одновременно присутствует не меньше двух 'продавцов-операторов' - собственно говоря, оно так специально сделано. Первая смена работает с шесть до пятнадцати, при этом торговля начинается с семи. Вторая смена - с четырнадцати до двадцати трех, при этом для покупателей магазин закрывают также на час раньше. За исключением небольшого количества круглосуточных, где на ночь выходит третья смена, а в дополнение к продавщице приезжает какой-нибудь милиционер или, чаще, вооруженный дружинник из числа комсомольцев или коммунистов.
   Собственно говоря, за последние пару десятилетий 'Универсамы' стали самым распространенным видом магазинов, оттеснив все остальное куда-то на задний план. Хотя и не вытеснив полностью. На втором месте по распространенности были, пожалуй, вывески 'Булочная', 'Продукты' и 'Аптека', а уж затем следовали и все остальные... Одежда с обувью, электротовары или хозтовары, 'Бытовая техника' или какие-нибудь 'Промтовары'. Нередко можно было встретить вывески парикмахерских или какого-нибудь зубоврачебного кабинета, то и дело встречались таблички 'артелек' - магазинов, занимающихся реализацией артельной продукции. Где-то от одной единственной, где-то сразу от нескольких, но сути это не меняло. И, самое главное, стиль вывесок был пусть и не очень строго, но регламентирован - дабы вписывался в архитектурный облик, а не выглядел каким-то чужеродным пятном.
   В отличие от советских улиц, здесь явно не было никакой регламентации. Каждый творил на свое усмотрение, кто на что горазд. И все же в среднем вывески были достаточно скромными... 'Кожевенная торговля', 'Пивная лавка разливочно и на выносъ', 'Квасная и бакалейная торговля'... Завидев последний, я решил таки заглянуть. Посмотреть на, так сказать, ассортимент товара.
   Внутри магазин был маленьким и достаточно тесным, чему в немалой степени способствовала расположенная прямо по центру зала круглая печь-'голландка'. Слева и справа высились прилавки, за одним из которых стоял мужик лет пятидесяти. Примерно в такой же, как администратор гостиницы, одежде и все с теми же неизменными усами... Рядом с ним стояли внушительного вида старинные весы с двумя чашками - невольно подумалось, что в мое время какие-нибудь коллекционеры отвалили б за такой раритет очень кругленькую сумму... Вот только сейчас оно не имело никакого значения.
   - Добро пожаловать, господин! Не угодно ли что‑нибудь выбрать? - завидев меня, поинтересовался продавец.
   - Посмотреть надо, - несколько уклончиво ответил я. - Для начала бы узнать, что какую цену имеет...
   - Охотно сообщу, сударь! - оживился продавец. - У нас и крупы, и чай, и сахар - все высшего разбора. Что именно закупить желаете?
   А что я хочу купить? Мне бы для начала хоть разобраться, какой тут порядок цен нынче! Что мне по карману, а что - фигушки... Так что для начала решил посмотреть, что тут вообще продают. И как сказать... Ассортимент был не таким уж и маленьким. Несколько видов крупы - гречневая, пшённая, ячменная, манная... Ржаная и пшеничная мука и даже, к большому удивлению, макароны. Здоровенные куски сахара, которые в это время, если не ошибаюсь, назывались 'головами'. Различные сухофрукты, консервы, соль, специи, какие-то карамельки... Но вместе с ними продавали и хозтовары - мыло, спички, керосин, грубоватая глиняная посуда... Ну и что из всего этого мне нужно сейчас? А разузнаю, что почем в целом!
   - Сахар - десять копеек, сударь, - отвечая на мои расспросы, произнес продавец. - Соль по копейке с четвертью, гречневая крупа - копейка да полушка сверху, мука пшеничная - ровно по копейке за фунт. А чай‑то только кирпичный - двадцать две копеечки за фунтик! Свеженький, не залежался!
   Что ж, кое-что уже есть... А на все прочее потом узнаю, что почем. Лишь один вопрос есть... Крупы, сахар и все прочее... За какую единицу измерения это все? А то что-то мне подсказывало, что не за килограмм... О чем я напрямую и спросил продавца.
   - Так‑с, за фунт, сударь, непременно так!
   - А фунт - это сколько? - задал я уточняющий вопрос и, видя округлившиеся глаза продавца, добавил. - А то я с Соединенных штатов Америки лишь второй день как приплыл... Так что не знаю, в чем у вас тут все взвешивать привычно.
   - Так ведь сороковая‑то часть от пуда и есть, сударь! Фунт он и значится - ровно сороковая доля пуда!
   Пуд? Насколько я помнил, это что-то чуть больше шестнадцати килограмм, однако в данный момент я на это откровенно плюнул. Шестнадцать так шестнадцать! А фунт этот их, значит, четырьмястами граммами оборачивается... Что ж, порядок цен примерно понятен. Достав из кармана все свои немногочисленные 'Рублевые' накопления, я решил-таки прикупить четверть фунта 'кирпичного' чая да фунт сахара, дабы хоть чай было с чем пить... Хотя, конечно, надо еще, чтобы этот сам-то чай был... А, кстати... Чашку-то тоже желательно заменить - а то она ж у меня советская. И пусть с виду в ней ничего необычного, простенький растительный орнамент, но... На дне у нее есть клеймо завода-изготовителя с ценой и годом выпуска. Да, повезло еще, что клеймо не в виде серпа и молота! И что на самой кружке нет чего-нибудь типа надписи 'Слава СССР'... Тогда уж точно только выкидывать осталось бы!
   Отколов нужного размера кусок сахара и достав с полки прессованную плитку чая, продавец завернул их в бумажный кулек и, отсчитав сдачу, передал их мне.
   - Коли будет надобность, заходите, всегда рады!
   На обратном пути до гостиницы я все же зашел в замеченную еще по приезду лавку 'овощной и хлебной торговли' и приценился к товарам... Шесть копеек с четвертью фунт картошки, капуста четыре, морковь три с четвертью, свекла две... Мука - на том же уровне, что и в 'бакалее'. 'Коврига', как назвал продавец увеличенный аналог буханки, ржаного хлеба - двадцать копеек, ржаной батон - четыре копейки, пшеничный - семь. Ничего другого в магазине не было - 'тут у нас не булочная', как объяснил продавец. Впрочем, батон за семь копеек меня вполне устраивал - так несколько минут спустя я уже заходил в гостиницу, подсчитывая сегодняшние расходы и оценивая результат похода.
   Итак... Семь копеек батон, пять за сахар, пять с половиной чай... Итого семнадцать с половиной. Если сравнивать с девяноста копейками аренды комнаты в гостинице за день - не так уж и много. Вот только и запасы денег у меня не богатые... Есть, конечно, доллары, но где их обменять? Нужен, как понимаю, банк, а где его найти? А, впрочем... Есть же администратор, или как там его правильно называют в этом времени, гостиницы... Вот ему и задать вопрос. Только не напрямую, где обменять деньги, а косвенно. Интересуюсь, дескать, где у вас тут банки какие есть... И потом уж ехать туда.
   Подумав так, я решил, что раз уж сходил за покупками - надо бы и чай попить. Вот только электрочайника на столе было как-то невидно. Как и какого-нибудь самовара. И что делать? А сходу на кухню, кипятка попрошу! За спрос же, в конце концов, по шее давать не должны? Хотя и хрен их знает, как оно в имперские времена было... Ну да попробую!
   Спустившись вниз, спросил у администратора, как пройти на кухню, и пошел в нужную сторону - и вскоре-таки оказался в местной 'столовой' - и мысленно сразу похвалил себя за то, что не захотел тут обедать. Нет, вопреки опасениям, откровенного свинарника тут все же не было. Но старые, выцветшие, занавески на окне, явно старые, застиранные, скатерти, обшарпанного вида посуда... Аппетита как-то не вызывало - ведь в голове сразу зарождались мысли о том, сколько всяких микробов тут может прятаться... Холера, чума, тиф, палочка 'Коха'... Или чем там еще можно заразиться в это время? И пусть у меня в чемоданчике лежат пара пачек амоксициллина с левофлоксацином, но рисковать здоровьем не хотелось совершенно, что подталкивало к логичному выводу. Нужно как можно скорее искать и снимать квартиру! Но для этого, в первую очередь, надо было обменять доллары на рубли. Ну и вопрос - где искать? Доходные дома какие-то, вроде, должны быть? Или, может, какие объявления в газетах?
   - Извините, а кипяточка у вас не будет? - заглянув на улицу, спросил я у работавшей у плиты несколько полноватой девицы лет... У нас, наверное, сказал бы тридцати, но что-то мне подсказывало, что в этом мире ей может быть и всего двадцать.
   - Да полно вам, господин, с чего это извиняться? - неожиданно улыбнувшись, ответила девушка. - Есть, разумеется, как же иначе. А вы, стало быть, из американцев будете?
   - А что ж, так видно что ли сразу?
   - А как же, батюшка! Господин управляющий уж на весь дом объявил, что у нас гость не простой - из Североамериканских Штатов прибыл! Да и наряд‑то на нём, говорит, диковинный. Я, как вас приметила, - так и подумала: точно он!
   Как я сразу понял, эта девица из тех самых, кому только дай повод для разговора - и тут уж она развернется во всю прыть! За то недолгое время, что ушло на то, чтобы налить чашку, она успела выдать и про слова господина управляющую, и про какого-то 'Семеныча', и про последние новости, а затем речь и вовсе ушла к теме каких-то ее подруг, что теперь должны аж от зависти языки откусить... И все это неслось в таком темпе, что я не успевал не то чтобы что-то вставить, но и элементарно осмыслить услышанное.
   - Вы, коль голодны будете, заходите к нам, - с ноткой какого-то сожаления в голосе, заметила повариха, наливая в кружку воды. - Уж мы-то тут покушать завсегда найдем!
   И вот я опять сижу в своей комнате, пью чай с сахаром, ем батон и думаю о будущем... Нет, отсюда надо съезжать - и как можно быстрее. А, значит, что? Значит, нужна квартира... А затем еще работа. Только куда идти работать? Инженером? А чем подтвердишь свою квалификацию? Дипломом из будущего, что должен был лежать в папке с документами, вместе с паспортом на микроЭВМ и тем самым паспортом? Кстати, что-то я даже не посмотрел - остался ли он как был или таинственные 'засылатели' также подменили? Ну, допустим, даже так. А что дальше? Кем пойдешь-то? Это там то собирался пойти на первый в СаССР радиозавод, рассчитывать различные электронные приборы. Это ж там, в будущем, у каждого инженера была своя специальность... Нет - положим, университетское образование тем и отличается от политеховского, что дает не узкую специальность, а достаточно широкий круг знаний, что потенциально позволяет перестраиваться с одного вида деятельности на другой в весьма широком диапазоне. Но вот то же черчение я где учил? Ага, в школе! Да и то только на ЭВМ. Да, сам потом тоже интересовался, даже установил 'Чертежник' на 'персоналку' - программу-то скачать ничего не стоило. Да, скачал с Сети много справочников по самой разной тематике - знал же, что в СаССР в большинстве мест низкая скорость доступа, а потому предпочел сделать локальную копию. Но вот сейчас нет ЭВМ... И что теперь?
   Волей-неволей даже анекдот вспомнился, который в какой-то мере даже стал частью пропаганды против бестолковых управленцев на предприятиях... Приходил мужик устраиваться инженером-конструктором, его спрашивают - тебе что для работы надо? 'Ватман, кульман, рейсфедер, карандаши, циркуль!' На что получает в ответ: 'Послушайте, товарищ! Если вы хотите, чтобы я взял на работу еще трех немцев, то вы-то сами мне на что?' Да и без этого... Где я тут возьму ту же ЕСКД, всевозможные таблицы допусков и посадок, ГОСТы, ОСТы и все прочее, без чего практически немыслима жизнь любого инженера начала XXI века? А без этого ж любой мой чертеж в филькину грамоту превратится... Нет! Не так-то просто мне тут устроиться будет! И все же...
   С этими мыслями я принялся уже к подробному изучению документов. Ну ладно, паспорт - с ним уже понятно. Ну документы на переносную ЭВМ - он каким был, таким и остался. Ничего не поменялось. А вот дальше... В очередной раз глаза у меня полезли на лоб. 'PURDUE UNIVERSITY. THE DEGREE OF BACHELOR OF SCIENCE IN MECHANICAL ENGINEERING' и целая куча еще надписей, которые я понимал хорошо если через слово... И дата выдачи - 1889 год... Как вдруг оказалось, бумажка-то у меня есть, но даже с бумажкой я остаюсь практически той же букашкой. Ибо банально не знаю 'нормальный', а не разговорный английский язык!
   Закончив осмотр, я убрал все свои вещи обратно в сумку, а сам наконец-то достал и открыл купленную на рынке газету, где значилось, судя по всему, сегодняшнее число... 10 сентября 1890 года! Девятнадцатый век, самый что ни на есть! И оттого хотелось материться на тех уродов, что организовали эту 'переброску' - считать ее какой-то случайностью было принципиально невозможно. Но почему я? Почему сюда? Ответа на этот вопрос, увы, не было... И в то же время...
   'Так, стоп! А ведь это неспроста!' - вдруг подумал я, вспомнив один достаточно известный в Союзе факт, который, однако, большинство быстро выкидывает из головы как малозначительный. 1890 год! А ведь как раз примерно в это время один товарищ, который еще даже не догадывался о том, какую в конечном сете сыграет роль в истории, первый раз приезжал в Петербург - узнавать на счет возможности сдать экстерном экзамены... Да - положим, застать его сейчас мала вероятность. Но уже в следующем, 1891, году он снова приедет сдавать их. А, значит, у меня есть время на подготовку к установлению контакта. Что ж, скоро увидим, каким он был на самом деле - человек, ставший в Советском Союзе настоящей легендой. Владимир Ильич Ленин... А уж в том, что в имеющемся на 'переноске' сборнике книг найдется информация о его жизни в этот период, я даже и не сомневался... Ведь сборник книг у меня там очень большой! А раз так - вперед за работу, пока еще есть заряд аккумулятора... К завтрашнему дню мне уже надо составить предварительный план действий.
  
  Глава 4.
   Утром следующего дня я проснулся поздно - часов, наверное, в десять, хотя точно сказать и не было возможности. Карманный телефон с вынутым аккумулятором лежал в чемодане, часы носить привычки не было... Да и толку бы от них не было - ведь если б даже и захотел этого, то купил бы электронные, а их сейчас показывать категорически нельзя. Так что остается только по солнышку...
   Нехотя встав с постели и порадовавшись, что тут хотя бы не было вшей с клопами, что таки немекало, что гостиница эта считалась достаточно неплохой... так что, подойдя к окну, я отдернул занавеску и взглянул на город... И не увидел практически ничего, кроме маленького, тесного дворика, в одном из углов которого лежала поленница, да нескольких уже достаточно старых деревьев да деревянного забора... По ту сторону забора виднелось какое-то двухэтажное здание, но понять его назначение по внешнему виду было невозможно. Ну и фиг бы с ним! Не больно-то и хотелось...
   Отойдя от стола, я сел на кровать и принялся думать о результате вчерашнего изучения материалов по этому времени... Да, потому-то и сегодня так долго проспал, что вчера засиделся до поздней ночи за 'переноской' - до тех пор, пока не разрядился аккумулятор. Но теперь я был уверен в том, что это все не зря. Ведь полученной информации оказалось достаточно для составления предварительного плана...
   Взяв в руки чашку, я вновь дошел до кухни, где уже знакомая повариха налила чашку кипятка, заварил чая с сахаром и, пока он остывал до приемлемой для употребления температуры, принялся обдумывать результаты вчерашней работы...
   Как я и ожидал, в скачанной из Сети библиотеке книги про революционеров были - и даже немало. Хотя ничего другого я и не ожидал. Сильно удивился бы, если бы там оказались одни произведения Пушкина с Лермонтов. И, естественно, оказался там и выпущенный к столетию Революции сборник 'Герои Революции' в целой куче томов, почти половина которых была ровно про двух человек. Товарищей Ленина и Сталина... И хоть про Виссарионовича говорить пока не было смысла в виду малолетства, то Ильичу уже двадцать лет - и в следующем году он и впрямь будет сдавать экзамены за юридический факультет петербургского университета. И это создавало очень интересную ситуацию... Я знал, что Вова Ульянов будет в городе аж до 24 октября этого года, а весной опять приедет, уже на сдачу экзаменов. Я знал, где именно он будет снимать квартиры. Я даже достаточно неплохо знал, с кем в революционных кругах он будет общаться в это время. Но... Это не давало мне практически ничего! Как я помню, Ленин был очень хорошим конспиратором, что, с одной стороны, очень помогло ему в работе. А, с другой, очень помешает мне если попытаюсь с ним познакомиться 'в лоб'. Ну что, спрашивается, нужно этому 'американцу'? Да и американец ли он вообще - или замаскированный агент 'охранки'? Даже если получится установить контакт, то особого доверия ко мне не будет еще долго. Уж слишком моя история будет контрастировать с 'обычной', с тем, чего ждешь от других. А времени-то у меня не так уж и много!
   Куда лучше было бы выходить на Ленина через кого-то другого, чтобы про меня уже была характеристика как про 'своего товарища' и 'человека прогрессивных взглядов'. Чтоб на меня была этакая рекомендация... И, в то же время, связываться с ранними марксистскими кружками у меня не было никакого желания. Мало того, что особой пользы от них все равно не будет, так ведь имелась у этого и еще одна неприятная сторона. Всевозможные революционные и псевдореволюционные кружки всегда становятся предметом особого интереса органов госбезопасности, вне зависимости от их названия на данном историческом этапе, а в их среду стремятся внедрить своих агентов. Почему же их не накрывают сразу? А, собственно говоря, зачем? Сначала соберут информацию, проанализируют ее, проследят, кто еще проявляет интерес к революционному движению, выявят связи с единомышленниками. И лишь после этого нанесут удар. И даже если меня как 'иностранца' не тронут, то могут, как минимум, выслать из страны. И тогда прощай все планы на будущее!
   Нет уж, лезть с голой жопой в логово тигра я не буду. 'Мы пойдем другим путем!' - как по легенде сказал тот самый человек, с кем я и стремлюсь установить контакт, хотя на самом деле его слова звучали несколько по-другому. Осталось лишь найти этот другой путь... И его я обнаружил совершенно случайно... Нет, я и раньше знал, что у товарища Ленина было несколько братьев и сестер, что они тоже принимали участие в революционном движении... Но я никогда не интересовался подробностями их биографии. Как, впрочем, и практически любой советский человек своего поколения. Да, мы продолжали изучать историю царских времен, революции, индустриализации и Великой Отечественной войны. Нам много говорили про Ленина, Сталина, Кирова и других революционеров. Но только все это словно скрылось за тенью Долгой зимы и уже считалось чем-то давно прошедшим и оттого не больно-то и интересным, а потому мы не очень-то стремились лезть в подробности их жизни. Так что когда в книге 'Ленин в Петербурге' мне попалось упоминание о том, то одна из сестер Ленина, Ольга, как раз в это время училась на бестужевских курсах и что в мае следующего года оно должна умереть от какой-то болезни, это сразу стало предметом особого интереса.
   С этой мыслью я принялся уже целенаправленно искать информацию про нее - но нашел куда меньше, чем того хотелось бы. Да - жила, училась. Да, в апреле 1891 года заразилась тифом и умерла. Нашел даже архиву переписки семьи Ульяновых, в которой были ее письма матери и брату с письмом. И... Да, собственно говоря, и все! Никаких подробностей о ее жизни найти не удалось... По сути, можно было и вовсе считать, что единственной полезной информацией о ней стало место жительства во время учебы. А, значит... Ага! Значит, надо думать, где бы и под каким предлогом познакомиться с Ольгой. Чтобы в конце концов она и свела меня с братом, с соответствующей характеристикой.
   С этими мыслями я допил чай и стал собираться в очередную 'прогулку' по городу. На сегодня в планах было добраться до банка, узнать на счет обмена части долларов. После чего и займусь поисками жилья... С гостиницы надо съезжать, и как можно быстрее! Чтобы хоть жрать нормально можно было, а не бояться какой-нибудь тиф подхватить. Как та же самая Ольга Ульянова... Кстати, интересно, где она заразилась и можно ли это как-то предотвратить? Ну да ладно! Потом будем думать...
   - Так, стало быть, вам, господин, прямиком в Государственный банк надобно! - ответил на мой вопрос управляющий гостиницы.
   - И как мне этот банк найти?
   - Так‑то, по Садовой‑то улице идите, потом Сенная площадь будет - за ней он и стоит.
   И вот уж я опять топаю по Питеру XIX века, обходя сторонкой Сенную площадь. Пусть пока еще у людей не принято хранить деньги в карманах, предпочитают вешать на пояс кошелек, но ведь и воры могут оказаться 'прогрессивно мыслящими'. А муляж кошелька я пока что не приобрел... Как не приобрел и 'легального' револьвера вместо пистолета образца следующего века. Так что полагаться следовало, прежде всего, на свою осторожность... Лишние подозрения со стороны полиции или каких-нибудь жандармов мне точно ни к чему...
   Джо цели своего похода я добрался где-то за полчаса... Ну и что хочу сказать? По местным меркам здание, конечно, конечно выглядело внушительно... Здоровенное здание, окруженное чугунной оградой с массивными колоннами...даже вдруг интересно стало - что стало со всем этим в долгую зиму? Как оно частенько бывало, сделали чертежи секций и срезали, отправив в мартены, а затем отлили заново и восстановили? Или все же он дошел до нашего времени в неизменном виде? Теперь уж и не узнаю!
   Подойдя к дверям, я с интересом посмотрел на табличку в старой орфографии, а затем аж мысленно присвистнул от графика работы с клиентами. С десяти утра до трех вечера, с перерывом с часа до двух. Да уж! Кажется, местные банкиры не шибко-то желают утруждать себя общением с клиентами. Но, к счастью, время пока лишь подходило к двенадцати... Надеюсь, успею до обеда! И с этими мыслями я и зашел в банк...
   - Не скажете мне, где здесь обменять доллары на рубли? Я недавно приехать из Соединенный Штаты, - уже даже как-то привычно изображая плохое знание русского языка, спросил первого попавшегося банковского служащего.
   Получив направление в операционный зал, отправился вглубь здания, попутно осматривая окружающую обстановку. Вопреки моим смутным надеждам, электричества тут еще не было - освещали помещения газовыми фонарями, которые, впрочем, сейчас были потушены. Что говорило о том, что темпы электрификации столицы не больно-то большие... Интересно, а хоть к началу следующего века будет тут всеобщая электрификация? Или придется ГОЭЛРО дожидаться? Не хотелось бы, но как знать...
   Операционный зал был большим и достаточно многолюдным. За массивными дубовыми столами, своим видом словно пытавшимися усилить ощущение 'серьезности' учреждения, сидели множество операторов... или, как их тут называли в это время. А рядом с ними - и клиенты банка. В основном, тут были мужики - в костюмах, с практически непременными усами. Все с важным видом. Но вот попалась и женская фигура - в длинном платье, с шляпкой на голове и небольшой черной сумочкой в руке.
   Мда, как же непривычно... Когда я в банке-то последний раз был? Да даже и не припомню! Нету в том особого смысла. Заходи на личную страницу в Сети, а там уж все про тебя есть! Включая то, сколько денег на счету есть... А понадобится поехать в другую страну, в ту же ГДР, так там примут оплату деньгами любой страны СЭВ по фиксированному курсу. Ну или в автомате можно снять наличные в местной валюте. Но тут до такого пока не дошло - так что оставалось лишь ждать.
   - Чем могу служить, сударь? - когда подошла моя очередь, поинтересовался оператор.
   - Мне бы обменять доллары Соединенных штатов Америки на российские рубли.
   - Доллары, говорите? - несколько удивленно поднял глаза оператор. - Извольте предъявить сумму и удостоверяющие документы.
   Достав из кармана, чем вновь несколько удивил мужика, две сотенных и несколько двухдолларовых купюр, я выложил их на стол, а затем достал и свой 'американский паспорт', который тот сразу принялся внимательно читать.
   - Вы, значится, из Америки, - задумчиво произнес оператор. - Что ж, господин Калинин, препятствий к сему не усматриваю. Теперь о курсе: сегодня один доллар идёт по одному рублю двадцати копейкам. Итого... двести сорок рублей ровно. Угодно получить звонкой монетой или кредитными билетами?
   - Давайте кредитными, насколько возможно.
   - Тогда, - заполняя какие-то бумаги, произнес мужчина, - подпишите здесь, что получили сумму в полном объёме и без претензий. А теперь извольте подождать: касса находится в отдельном помещении, я принесу деньги незамедлительно.
   Ждать, как оказалось, и впрямь недолго. Минуты через две-три мужчина подошел обратно с пачкой денег и принялся выкладывать их передо мной. А вот расписаться... Как хорошо, что в прошлой жизни нас в школе хотя бы авторучками писать учили! А то сейчас и прокололся бы 'попаданец'. И так чуть не поставил кляксу вместо подписи...
   - Вот ваши рубли, господин Калинин, - Проверьте, всё ли верно.
   - Да, все верно, - тщательно пересчитав сначала 'красненькие' десятки с 'синенькими' пятерками и 'единичками' я забрал деньги с собой. Теперь у меня была при себе неплохая сумма - и на револьвер хватит, да и на съем квартиры тоже должно остаться...
   - Всегда к услугам. Если потребуется ещё обменять валюту, милости просим в наши часы приёма: с десяти до трёх, кроме воскресений и праздников, - попрощался со мной оператор.
   Закончив с банком, я решил, что теперь нужно и вооружиться... Адрес ближайшего оружейного магазина я узнал прямо у кого-то из банковских посетителей, у кого заметил на поясе кобуру с револьвером. Судя по виду, это был какой-нибудь мелкий буржуйчик. Владелиц какой-нибудь мелкой лавочки или мастерской. Во всяком случае, на дворянина или богатого буржуя не очень-то походил. Да и для тех, поди, в банке специальное обслуживание предусмотрено. Не будут они вместе со всеми в очередях стоять.
   Попутно пришлось, правда, переброситься несколькими словами на счет того, что приехал-де совсем недавно из Соединенных штатов Америки, которые собеседник почему-то назвал Североамериканскими соединенными штатами. Хотя я-то точно знал, что государство 'янки' так называлось очень давно. По-видимому, это было какой-то местной традицией. Рассказал, что решил-де съездить на родину предков, поискать родственников, если получится, и все прочее в таком стиле...
   - Желаю Вам всяческих благ, господин Калинин! - напоследок произнес 'буржуйчик'. - И все же должен признаться: русский язык в Вашем исполнении производит... своеобразное впечатление!
   'А еще я твердых знаков везде, где не попадя, не ставлю', - мысленно усмехнулся я, но вслух сказал другое. Что, дескать, вырос-то я на чужбине, так что литературный русский не изучал никогда.
   А потом вперед, вооружаться! И, как оказалось, оружейных магазинов поблизости было аж двое. Оба, разумеется, частные, чего в принципе не могло быть в Советском Союзе. У нас оружием торговали исключительно государственные магазины - чаще всего, при районных торговых центрах, но иногда попадались и отдельные магазины. Таковые обычно носили краткое название 'Оружейный' и имели более широкий ассортимент товара по сравнению с находящимися при РТЦ. И, чаще всего, имели и собственный тир, где можно было пострелять 'внелимитными' патронами. Ну да, в каждом тире можно было их сколько угодно - но без права выноса. Купил, например, сотню патронов - значит, отстреливай или сдавай обратно, вернув не использованную сумму.
   Здесь все было по-другому. Здесь всем заправляли частники... Вот и с магазинами было то же самое. Из магазинов тот мужчина в банке назвал мне два варианта - 'Оружейный магазин Шафов' по адресу Невский проспект, дом 7 и 'Магазин торгового дома и оружейной мастерской Ф. Вишневского' по адресу улица казанская, дом 6. И, заинтересовавшись информацией на счет мастерской, я сделал выбор в пользу второго варианта. По пути зашел в какой-то магазин, так сказать, хозтоваров и прикупил сумку-саквояж, потратив на нее без малого четыре рубля, но ничего не поделаешь! И пистолет перед входом в оружейный магазин надо куда-то спрятать, дабы у продавцов не возникло никаких вопросов. Уж там-то точно будут специалисты, кто может обратить внимание на странный вид кобуры и, соответственно, лежащего в ней оружия. Да и в дальнейшем с чем-то ж надо будет ходить за покупками? И уже после этого двинулся за револьвером...
   Ну что сказать? Оружейный магазин выглядел, конечно, непривычно. Никакой тебе охраны из вооруженных милиционеров, что было непременной чертой подобных организаций Советского Союза. Автомат для продажи патронов да небольшая витрина с охолощенными экземплярами оружия, которые можно покрутить в руках, попробовать разобрать-собрать, оценить, насколько удобен такой образец оружия. Боевой же экземпляр выдавали со склада. Здесь все оружие лежало открыто, на прилавках... Бери да смотри! Впрочем, и ассортимент, к некоторому моему удивлению, ничуть не меньше того, что было в советских магазинах. Собственно говоря, в большинстве РТЦ продавали всего несколько моделей - разные модификации 'Макарова', немецкие 'Вальтеры' ПП и ППК да несколько версий 'мелкашек' - непременный 'Марголин' да 'револьвер Нагана-Смирнского'. Ну и что-нибудь из охотничьего арсенала... Впрочем, последнего в наличии бывало немного - большинство охотников предпочитали заказывать оружие через сеть, сразу задав нужную комплектацию. На заказ можно было купить и что-то из более редких револьверов или пистолетов, в том числе бывшие в употреблении, но этим тоже пользовались немногие.
   Продавец, оказавшийся мужиком лет сорока в черном жилете и пенсне, стоял за прилавком с образцами оружия, в это время как раз что-то подробно рассказывал и разъяснял важного вида господину-покупателю в шляпе и с тростью в руках. И в какой-то мере это тоже было контрастом с советскими магазинами... Где продавцы-то, конечно, разными могли быть - от двадцатилетних парней до мужика предпенсионного возраста. Лишь женщины были редкостью, хотя иногда тоже попадались. А вот покупателями чаще всего были молодые парни с девушками, приобретавшие свое первое, и нередко - единственное на всю жизнь, оружие. Ибо оно в значительной мере стало уже не реальной потребностью, а данью привычке. Этаким символом вступление во взрослую жизнь - ведь боевое оружие продавалось лишь после восемнадцати лет. Ну и, в случае комсомольцев, еще и символом обязанности защищать социалистическую законность. Ведь если обычный человек, видя совершающееся преступление, обязан всего лишь позвонить и сообщить в милицию, то комсомолец или коммунист обязан уже не просто имеет право, а обязан применять оружие для 'самообороны, защиты жизни, здоровья и личного достоинства советских граждан или предотвращения хищения, порчи или уничтожения социалистической собственности'. И если неприменение тобой оружия станет причины смерти пострадавшего от бандитов или причинения ему тяжкого вреда здоровья - это будет рассматриваться как 'оставление в опасности' со всеми из того вытекающими. Ну если, конечно, там не было ситуации 'один против пятерых вооруженных бандитов'. Так что вышел в магазин за хлебом - бери с собой пистолет, пусть даже вероятность того, что он действительно понадобится, пренебрежительно мала. Здесь ситуация была принципиально иная... Никаких подобных обязательств владельцы оружия не несли. А вот реальная необходимость в нем была гораздо выше.
   Но вот, наконец, предыдущий покупатель, оставшись доволен покупкой, отсчитывает положенную сумму денег и, забирая купленный револьвер, 'откланивается'. После чего продавец наконец-то обращает внимание на меня:
   - Чем могу служить, сударь?
   - Хочу купить револьвер, для защиты от всяких бандитов, - отвечаю я.
   - Извольте взглянуть: вот образцы от фирмы 'Лефоше', а вот рядом - бельгийские 'Галан'. Если предпочитаете германские, есть 'Зиг-Заг' от компании Маузера. Можно приобрести револьверы системы 'Смит‑Вессон': имеются как американские оригиналы, так и изделия бельгийских оружейников. Какой калибр вас интересует?
   Откровенно говоря, я понятия не имел, какие там нынче используются калибры и какое оружие вообще считается наилучшим. Собственно говоря, из всех услышанный названий хоть о чем-то мне говорили лишь один. Тот самый 'Смит-Вессон' - его название частенько проскальзывала в книгах про революцию и гражданскую войну.
   - А покажите наш, американский, 'Смит-Вессон', - соединил воедино ответ на вопрос и намек на свое 'американское' происхождение. - Как-то нет у меня особого доверия ко всем этим бельгийцам...
   - Так вы, стало быть, недавно из Северо‑Американских Соединённых Штатов прибыли? - вполне себе ожидаемо поинтересовался продавец, и в то же время в глазах его мелькнул какой-то оттенок понимания, будто только что какая-то странность во мне получила свое логичное объяснение.
   - Да, решил навестить родину моих предков, - ответил я. - И еще хотел бы спросить, можно ли опробовать в деле оружие?
   - Опробовать, конечно, можно в нашем тире при магазине. Если угодно, сейчас провожу. Там и мишени есть, и освещение надлежащее.
   Названный продавцом тир находился в отдельном здании во внутреннем дворе магазина... Позвав то ли другого продавца, то ли какого-то своего помощника, оказавшегося седым мужиком, как я бы сказал, предпенсионного возраста. Лет так пятидесяти с лишним - хотя в этом времени, вполне возможно, так выглядели уже в сорок. Продавец передал ему новенький американский 'Смит-Вессон', и уже вместе мы дошли до самого стрельбища. Сам тир, как оказалось, не представлял собой ничего особенного. Узкая галерея, мишени на стойках, на стенах - щиты с рисунками, показывающими, как правильно стрелять. Впрочем, этому-то меня и в комсомоле неплохо научили... Когда еще школьниками раз в неделю после занятий ходили в ближайший тир
   - Вот мишень, вот патроны, - показав, в ответ на мой вопрос, как правильно заряжать револьвер, произнес мужик. - Стреляйте, когда будете готовы.
   Ну что ж... Посмотрим на это чудо американского оружейного производства. 'Бах!' - с первого же выстрела было понятно, что 'тут тебе не там'. Тяжелее 'Макарова', сильнее отдача, непривычная рукоятка, но... даже это было не главным! 'Бах! Бах!' - еще пара выстрелов... Ну что ж, хоть усилие спуска меньше, чем на 'Нагане', из которого я несколько раз пострелял в тире, заинтересовавшись 'легендой' Революции и Долгой зимы. Но вот дымный порох! Это для меня оказалось настоящим шоком - не думал, что в эти годы он еще используется кем-то, кроме охотников. А ведь, случись чего, это заметный демаскирующий фактор...
   - Хорошо, - когда мы вернулись в магазин, вздыхаю я. - Сколько стоит? И полсотни патронов с кобурой к нему... И какие документы нужны?
   - Паспорт, сударь, и письменное обязательство о хранении оружия в надёжном месте - по закону. Также укажем марку, номер револьвера и дату продажи. Вы, надеюсь, не состоите под надзором полиции?
   - Нет, конечно.
   - Стало быть, за револьвер надлежит уплатить двадцать семь рублей, за патроны - два рубля двадцать пять копеек, а за кобуру - рубль семьдесят копеек
   'Письменное обязательство' я читал, с трудом продираясь через старую орфографию и лексику, но в целом ничего особенного в нем не было. Лишь обязательство хранить оружие под замком и не передавать его никому другому. Даже меньше, чем требовал наш советский 'Закон о вооруженном народе', который в обязательном порядке тщательно изучали даже в школах. Там-то требований было даже больше! Хранить только в специальном сейфе или металлическом ящике с толщиной стенок не менее трех миллиметров и указанием допустимых к применению типов замков. Не передавать в руки посторонним - даже в незаряженном виде. Продажа другим лицам только в отделении милиции... Только за это никто не расписывался - ибо закон был обязателен к изучению. И все знали, какие санкции положены за его нарушение - от штрафов до конфискации оружия и исправительных работ.
   Но вот, дочитав до конца текст, я наконец-то беру в руки перо и ставлю закорючку-подпись... Блин, это ж сколько теперь с этой дрянью мучиться? Дали б мне хоть авторучку, черти полосатые! Про гелевые я уж не говорю, да и стержни к ним один фиг не найдешь нынче. Но, похоже, в этом вопросе 'организаторы попадалова' были откровенно равнодушны к страданиям одного отдельно взятого попаданца... А местные аналоги то ли еще и вовсе не изобрели, то ли они не успели обрести популярность и были дорогой экзотической игрушкой.
   - Всё в порядке, - забрав бумагу и пересчитав деньги, подвел итог продавец. - Вот ваш револьвер, вот запас патронов - пятьдесят штук. В прилагаемой брошюре - правила ухода и меры предосторожности. Если потребуется чистка или ремонт, милости просим к нам же.
   - Хорошо, до свидания!
   - Всегда к услугам, сударь. Доброго пути!
   'Милости они просят, значит, 'всегда к услугам'! - забирая приобретенное оружие вместе с договором на его покупку, мысленно усмехнулся я. - Да век бы мне вас не видеть!' Уж лучше б я так и дальше ходил в Ленинский РТЦ, покупал патроны в автомате, разок в месяц ездил в тир, да пару раз в год, как честный комсомолец, дежурил по ночам в каком-нибудь магазине или на улице по праздникам... Тем более, что за каждое такое дежурство предоставлялось по отгулу, который можно было взять в любое удобное время. Хоть на следующий день, отоспаться после ночи, хоть потом, когда понадобится по личным делам... И нафига мне понадобилась эта Североамериканская ССР? Жил себе в Саратове - жил бы и дальше! Работал бы инженером на заводе, женился б на Юльке, детей нарожали б... А эти все дуры из райкома - да пошли они нафиг со своим извращением этологической науки! Тем более, что последнее время против них борьба усилилась - после одного случая-то у нас в области...
   Ну что ж... Вот и пришла пора заняться главным делом, которое следовало сделать сегодня. 'Значит, Васильевский остров, десятая линия, дом 39, квартира 28?' - вспомнив адрес Ольги Ульяновой из письма, что напишет ей сестра Мария в ноябре, подумал я. Ну вот сейчас найму извозчика и съезжу туда, а там уж и буду думать о том, где бы поблизости найти квартирку. И, наняв извозчика, я назвал ему адрес, и мы поехали... Ну а уж по дороге решил малость расспросить мужичка о том, как сейчас живут в имперском Питере.
  - Стало быть, вы намерены квартиру подыскать в близости от товарища своего? - поинтересовался в ответ извозчик.
   - Ну да, чтобы далеко-то ездить не было надобности...
   - Так‑с, он ведь в доходном доме купца Львова квартирует, известно дело. Стало быть, и вам, глядишь, в том же доме квартирка подходящая сыщется...
   - А сколько оно стоит-то, квартиру в доходном доме снять? - несколько даже удивился я.
   - Да кто ж ведает, кто ведает... - задумчиво протянул извозчик. - Откуда мне знать, сколь скуп да жаден сей купец? На Выборгской стороне и двух сотен рублев-то в год, поди, не выйдет... А коли на Адмиралтейскую сторону возжелаете переселиться - так там и всей тысячи‑то, пожалуй, будет маловато будет...
   За таким аккуратным расспросом я и доехал до нужного дома. Четырехэтажка... Чем-то внешне даже похожая по стилю на более поздние 'сталинки'... Ну или, точнее, как раз наоборот. Вполне возможно, именно такого типа здания и стали прототипом для 'сталинской' архитектуры. Осталось лишь узнать, где и у кого спросить на счет квартир... Некоторое время походил было вдоль дома, посмотрел по сторонам, но никакого решения в голову не приходило. Зайти в подъезд, попробовать у кого-нибудь спросить? Что-то я сильно сомневался, что из этого выйдет что-то хорошее. Приперся, понимаешь, какой-то странный тип, разнюхивает непонятно что непонятно зачем... Да послать его нафиг! А то и городового позвать! Однако когда я уж, плюнув на все, собрался было ехать обратно в гостиницу и расспрашивать администратора о том, как и где искать жилье, мне вдруг подвернулась такая удача, о какой я не смел и мечтать. В виде двух идущих к дому девушек, одна из которых оказалась именно той, кого я хотел искать. Ну и как там нынче положено обращаться с вопросами к прохожим женщинам? А хрен его знает - так что будь что будет... Пусть, если что, считают 'диким американцем'!
   - Добрый день, сударыни! - так, вроде, нынче обращались к девушкам. - Не откажите с одной небольшой просьбой? Я лишь недавно приехал из Соединенных штатов Америки и ищу квартиру для проживания. Извозчик предложил мне обратиться в доходные дома в этом районе, но я даже не знаю, к кому следует обратиться с вопросом?
   На какой-то миг девушки даже замешкались... То ли думали, что лучше ответить, то ли офигели от моей наглости - вот так вот на улице напрямую обратиться с вопросом к незнакомым женщинам. Фиг их знает, о чем они подумали и какие нынче в империи нормы приличия! Однако этот ступор продлился недолго.
   - И вам доброго дня, сударь! - первой спохватилась 'незнакомка', слегка склонив голову. - Из Америки, говорите? Из Северо‑Американских Соединённых Штатов?
   - Точно так, сударыня, - улыбнулся я, стараясь сгладить какую-то неловкость момента. - Алекс Калинин к вашим услугам.
   - Калинин? - удивилась девица, приподняв брови. - Неужто предки ваши перебрались в САСШ из России?
   - Да, мой дед жил в России.
   - Ах, как занятно! - воскликнула девушка, не давая подруге вставить ни слова. - А меня зовут Мария... Мария Тихонова. Мы с Ольгой вместе обучаемся на Бестужевских курсах и обитаем вот в том самом доме, что у вас за спиной. Вы, стало быть, квартиру снять желаете?
   - Да, хотелось бы.
   - Минуточку! - обернулась Мария к спутнице. - Оля, а припомни: на прошлой‑то неделе Антипов съехал с квартиры? Не занята ль она доныне?
   - И вам доброго дня, господин Калинин, - выловив свободный миг, наконец вставила слово Ольга. - По‑моему, свободна, Маша... Хотя я тем делом не интересовалась.
   - Ну вот, видите! - оживилась Мария, и на лице её мелькнула хитрая усмешка. - А давайте условимся так: мы с Олей мигом разузнаем насчёт квартиры, а вы взамен поведаете нам про Америку?
  - Хорошо, - стараясь сохранить уверенный вид, ответил я. - Так и быть, расскажу...
   'Только кто ж его знает, сколько в том рассказе будет правды, а сколько вымысла?' - мысленно продолжил я. Ведь рассказывать придется некую компиляцию из исторических сведений, книжек и фильмов про 'Дикий запад' и того, что слышал про жизнь США в прошлом от потомков беженцев из США... И оставалось лишь надеяться на то, что Америка большая, в разных местах живут по-разному, а для России это и вовсе полумифические места. Потому поймать меня на лжи будет не так-то и просто...
   - А кстати, - вдруг сделалась серьезной Мария, - что за дивная застежка у вас на куртке? Ни разу такой не видывала!
   - Эту застёжку изобрёл один мой покойный приятель, - пришлось тут же выдать правдоподобный домысел. - Он назвал ее 'Молния' и даже намеревался запатентовать, да не успел...
   - Что же с ним приключилось? - на этот раз подала голос Ольга.
   - Что? Да убили его обычные бандиты - когда он возвращался домой поздно вечером...
   - И что же, сударь, никто более не додумался повторить сие изобретение? - с нескрываемым любопытством вопросила Мария, внимательно разглядывая застёжку. - А позвольте‑ка взглянуть, как она действует? Покажите, будьте так добры!
   И что я могу ей показать-то? Несколько раздумывая, я постарался объяснить про входящие в зацепление друг с другом зубцы, про бегунок замка, но, похоже, толку от этого было мало. А вот когда просто подвигал туда-сюда замок и показал, как оно легко и быстро расходится и соединяется обратно - это, казалось, вызвало у Маши откровенный восторг. Впрочем, и явно куда более серьезная Ольга заинтересовалась...
   - Да ведь застёжка эта такая удобная, такая ловкая! - явно заинтересовавшись, произнесла Ольга Ульянова. - И не надо возиться с пуговицами... Неужели и впрямь никто не додумался её повторить?
   - Может, и додумался кто... или додумается в скором времени. Откуда ж мне знать? - лишь пожал я плечами в ответ.
   И тут я вдруг понял, почему лишь сейчас кто-то впервые заинтересовался замком моей куртки. Извозчики, управляющий гостиницы, продавцы... все они - обычные мужики, которых одежный вопрос мало интересует. Ну шастает иностранец в какой-то странной куртки - да и хрен бы с ним! Никто в более мелкие подробности вдаваться не горел желанием. Да и незачем оно им было, по большему счету! Они лишь выполняли свою работу. Платит им иностранец - так какие ж претензии?
   И вот лишь сейчас мне впервые довелось общаться с женщинами этого мира... И общаться не где-нибудь в учреждении по работе, а в, так сказать, неформальной обстановке. А ведь женщины, даже такие, кто не больно-то жалует наряды, все равно уделяет вопросу одежды гораздо больше внимания...
   - А много в Америке таких изобретений? - на этот раз опять задала вопрос Ольга. - Ну, таких, что у нас ещё не видели?
   - Да довольно много, наверное, - пожал я плечами. - У нас ведь стремятся сделать так, чтобы как можно дешевле и быстрее было, стремятся снизить затраты. Машины всякие делают, инструмент различный...
   - Нет, вы непременно должны нам рассказать всё про Америку! - решительно заявила Мария, энергично кивнув. - Мы просто не можем отпустить вас, не узнав хотя бы самых любопытных подробностей!
   Что ж, рассказывать так рассказывать... Надо лишь придумать о том, что именно говорить, да оттянуть это дело на подольше. Кстати, интересно было б узнать, где именно рассказывать доведется? У них в общежитие? Что-то я сильно сомневаюсь, что меня туда позовут. Да и вообще что пустят, откровенно говоря - нравы нынче в этом плане еще достаточно суровые. Пусть даже 'бестужевки' - этакая эмансипированная часть общества, кто не боится идти против патриархальных предрассудков общества. Но на столь смелый шаг, как позвать малознакомого парня-иностранца в общагу, они вряд ли рискнут.
   Значит, организуют встречу всех интересующихся где-то в другом месте - все культурно, чинно-благородно, в присутствии кого-нибудь из 'уважаемых людей', кто смог бы засвидетельствовать о том, что никаких непристойностей на встрече не творилось. А, значит, к этому надо быть заранее готовым... И да - в том, что придут не две девушки, а этак половина общежития, я почему-то даже и не сомневался. Женское любопытство - страшная вещь! И да, очень надеюсь, что это все же будет именно так, а не позовут на встречу каких-нибудь марксистов-бомбистов-террористов...
  
  Интерлюдия. 'Письмо сестрице'.
   Дорогая Лиза!
   Пишу тебе в большом волнении - хочу поделиться происшествием, которое вчера случилось со мной и Олей Ульяновой. Представь: идём мы с Ольгой после занятий, обсуждаем, где бы взять одну заинтересовавшую нас книгу, и вдруг, прямо около нашего общежития, к нам обращается незнакомец!
   Сначала мы даже замерли: мужчина, явно не из наших, заговорил с нами на улице! Но он был вежлив весьма. 'Добрый день, сударыни! Не откажите в просьбе...' - и сразу пояснил, что он американец, только что приехал и ищет квартиру. По его словам, извозчик посоветовал ему разузнать про доходные дома в этом районе.
   Мы с Олей переглянулись - и решили помочь. Он представился: Алекс Калинин. Фамилия‑то русская, а сам - из Америки! Оказалось, его дед жил в России, а он сам вырос там. Говорил с необычным акцентом, но очень чисто и грамотно, без тех смешных оборотов, которые иногда слышишь от иностранцев.
   Но самое удивительное началось потом. Пока мы обсуждали, какая квартира могла бы ему подойти (я вспомнила, что на прошлой неделе Антипов съехал, и, может, комната ещё свободна), я случайно заметила на его куртке какую‑то странную застёжку. Никогда такой не видела! Не пуговицы, не крючки, а что‑то вроде змейки, которая скользит и мгновенно соединяет края ткани.
   Я не удержалась и спросила. Он улыбнулся и сказал, что эту застёжку изобрёл его друг - тоже американец. Но, увы, тот друг погиб: его убили бандиты, когда он возвращался домой поздно вечером. Алекс рассказал, что друг хотел запатентовать изобретение, но не успел. А эта застежка та - единственная, которую Алекс сохранил как память.
   Мы с Олей буквально прилипли к этой вещице! Он показал, как она работает: двигаешь бегунок - и всё расходится или соединяется в одно движение. Никаких пуговиц, никаких мучений! Оля сразу сказала: 'Да ведь это так удобно! Почему у нас такого нет?' А я всё думала: какой же талантливый был этот его друг... и как несправедливо, что его жизнь оборвалась так рано.
   В конце концов мы договорились: мы с Олей разузнаем насчёт квартиры, а он в благодарность расскажет нам про Америку. Про жизнь там, про города, про изобретения. Представляешь? Он обязался явиться и растолковать нам, как живут в Америке и что там за диковинные изобретения. Мы, разумеется, не обойдёмся без подруг. Осталось лишь уладить вопрос о месте и времени встречи - дабы ни одна бдительная душа не нашла повода усомниться в нашей добродетели.
   Лиза, я до сих пор под впечатлением! Прежде всего поразило само общение: незнакомый мужчина говорил с тобой так легко, без всякой светской мишуры, но при этом - с искренним и ощутимым уважением. А во‑вторых, от этой застёжки: я всё про неё думаю. Если бы такие были у нас - сколько времени экономилось бы на одевании! В‑третьих, от его истории: грустно, конечно, про погибшего друга, но в этом есть что‑то... благородное, что ли.
   Ты знаешь, я раньше думала, что американцы - это либо богачи‑туристы, либо чудаки с дикими привычками. А этот Алекс... он другой. Говорит спокойно, смотрит прямо, но без наглости. И видно, что ему действительно нужна помощь, а не повод пофлиртовать.
   Расскажу тебе потом, как пройдёт встреча и что он поведает про Америку. Если честно, жду с нетерпением!
   Обнимаю тебя, твоя Маша.
  
  Глава 5.
   И вот, значит, сижу я у окна 'своей' квартирки, смотрю на улицу и... да, собственно говоря, ничего не делаю. Лишь радуюсь, что эта гонка последних дней наконец-то завершилась. Да офигеваю от тех стремительных перемен, что произошли в моей жизни за последние дни. Попадание в прошлое. Офигенье от такого 'счастья', сто лет бы его не видеть! Попытка как-то разобраться в происходящим вокруг. Беготня с обменом денег, покупкой револьвера, поиском квартиры. Потом эта встреча с Ольгой Ульяновой и ее однокурсницей. Как я в дальнейшем понял, близкими подругами они вроде бы не являются, хотя и общаются друг с другом. А, впрочем, не все ли равно? А вот с замком-то на куртке как-то 'не очень' оно вышло. Вытянули-таки с меня обещание 'рассказать про Америку'! А что рассказывать? Вот и попробуй вспомнить, что же интересного было в эти годы... Интересовался ж историей Америки, когда в СаССР собрался уехать? Ну вот и думай теперь!
   Встав со стула, я прошелся по комнате... Квартира, в которой я оказался, оказалась 'двушкой' на четвертом этаже одного из боковых крыльев дома. Как пояснила Маша, под их общежитие в комнате арендуется двадцать пять комнат, а все остальные площади сдаются внаем на общих условиях. Но на верхнем этаже они стоят дешевле. Крыши что ли протекают? Или просто людям лень так высоко подниматься? Из-за этого квартиру я осмотрел особо внимательно, но нет. Следов протечек не заметил.
   Сама квартира имела площадь метров так сорок. Не жирно, как говорится! Одна комнатка метров на пятнадцать или чуть больше, вторая - метров десять. Кухня совмещена с коридором. Тоже метров десять площадью. Дровяная плита на кухне, печь-голландка для отопления, пара небольших окон на внутренний двор-колодец. Ну да фиг бы с ним. Сойдет! Расстраивало отсутствие в квартире туалета и водопровода, но это было ожидаемо. Туалет - общий на этаже, около 'черной' лестницы, или на улице, во дворе. Про ванную или хотя бы душевую, разумеется, и речи нет! Впрочем, а чего ты еще хотел? Чай не в Союзе XXI века живешь... Радуйся, что хоть такое есть! И на какой-то миг я мысленно вернулся во вчерашний день...
   Инициативу вчера взяла, разумеется, Мария. Куда-то сбегала, что-то разузнала - да, действительно. Есть свободная квартирка! Правда, то была не 'однушка', а небольшая двухкомнатная, ну да я решил все же разузнать. Да и, как пояснила девушка, 'двушка' на четвертом этаже будет как бы даже не дешевле, чем 'однушка' на втором-третьем, не говоря уж о первом, где располагалось либо 'элитное' жилье, либо всевозможные конторы... Правда, последние - лишь со стороны улицы. Ну да хрен бы с ним! Четвертый так четвертый... Не двадцать восьмой же, да еще в каком-нибудь доме без лифта? Лифтов-то 'сейчас', скорее всего, во всей России еще и нет. Как, впрочем, и жилых высоток - такие появятся лишь в сталинское время. И то, по большему счету, как символ того, что 'мы можем'. А массовые жилые дома даже в XXI веке редко превышали восемь-десять этажей.
   Так что вскоре мы уж топали к 'господину управляющему', с кем и следовало договариваться на счет жилья. И хоть Машка к тому времени малость притихла, но любопытство во взглядах обоих девушек не заметить было сложно. Так что на счет того, что как-то удастся выкрутиться и ничего не рассказывать, я даже не обольщался.
   - Так, значит, желаете в сем доме квартиру нанять, мистер Калинин? - глядя в пенсне на мой американский паспорт, протянул с виду уже древний старичок-управляющий. - В наличии имеются две свободные квартиры... Первая - на первом этаже, однокомнатный покой, площадью в пятнадцать квадратных саженей. Плата за оную, буде вы пожелаете, составит сорок шесть рублей в месяц. А вторая - та самая, о коей вы вопрошали... На четвёртом этаже, из двух комнат, общей площадью в десять саженей квадратных. Плата за оную, буде вам угодно, составит тридцать восемь рублей в месяц.
   - За одну комнату дороже, чем за две? - даже удивился я.
   - Так‑то ж, молодой человек, и размером побольше будет, да и этаж - первый! - поправив пенсне, заметил управляющий. - Внизу‑то и удобства ближе, и с поклажей возиться не придётся, и в случае чего - на улицу выйти сподручнее. А наверху, виданное ли дело: по лестницам топать да топать, да ещё и вода, чай, наверх не сама поднимется...
   Судя по тому взгляду, что бросила на меня стоявшая у входа Ольга, ей прямо так и хотелось сказать что-нибудь в стиле: 'Ну вот видите ж, мистер Калинин, недешевые у нас тут квартиры! На одной только арендной плате разоритесь!' Однако смолчала - то ли из соблюдения правил приличия, то ли просто посчитала, что не нужно лезть не в свое дело, за что я был ей даже благодарен.
   - Хорошо! - немного подумав, решил я. - Показывайте ту, что на четвертом этаже... И если жилье нормальное, то будем заключать договор.
   Квартира была, конечно, не 'мечта', но какое-то время пожить сойдет... А там уж или другую найдем, или и вовсе куда-нибудь в другой город уеду... В Питере оставаться мне не хотелось совершенно - и сразу по нескольким причинам. Тут и мерзкий климат, ставший поводом для множества анекдотов - типа вот такого: 'Мальчик, а у вас в Ленинграде бывают дни без дождя? - Не знаю, дядя! Мне еще шесть лет всего!' Тут и то, что в городе нет даже нормальной канализации, что создает далеко не самую благоприятную санитарную обстановку. Тут, в конце концов, и тот факт, что это столица империи - а в столицах всегда самые строгие меры безопасности, что в определенных ситуациях может немало навредить.
   Заплатив за месяц вперед и подписав договор, изучение всех условий которого заняло немало времени из-за плохого понимания дореволюционной грамматики, я получил наконец-то возможность обзавестись каким-никаким постоянным жильем. Так что, вернувшись от управляющего, поблагодарил девушек за удачную наводку, чем явно несколько шокировал сестру Ленина. Похоже, она до последнего надеялась, что этот 'дикий американец' все же 'одумается' и не станет снимать столь дорогую недвижимость, но вслух ничего комментировать не стала. Так что, распрощавшись с девушками и обещав, что 'как только - так сразу', я уже в какой-то мере даже привычно поймал извозчика - съездить за вещами в гостиницу.
   Новость о том, что я съезжаю, управляющего гостиницей явно слегка расстроила - судя по всему, тот рассчитывал получить с меня денег еще за несколько дней проживания, ну да то было не моим делом. Так что, быстро собрав свои вещи и отдав ключ от номера, я направился на новое место обитания. По пути, правда, наведался в парочку магазинов и прикупил картошки с луком и небольшой кусок свинины на еду и брусок хозяйственного мыла, который прямо у меня на глазах продавец отрезал от здоровой бесформенной 'глыбы'. Кажется, все пока? Ну, наверное...
   И вот сегодня наконец-то можно отдохнуть! Сходить еще раз в магазин, купить немного овощей, сварить супчик и подумать о будущем. Например, о том, куда устраиваться на работу? А то ведь так за полгода спустишь все свои сбережения, товарищ Калинин! Кстати, интересный таки документ мне выдали. Ведь Алекс - это тот же Александр, а Калинин - моя фамилия. Можно сказать, ничего не изменилось с перносом в прошлое! Ну да ладно, некогда. Для начала о работе подумаем...
   Итк, что, собственно говоря, тут уже есть? Ну, например, Путиловский завод, что в будущие времена будет переименован в Кировский. Если коротко, то это было машиностроение... Не совсем то, с чем я планировал иметь дело, ну да электроники тут еще долго не видать как своих ушей. Так что надо перестраиваться... Помнится, из продукции Путиловский завод производил паровозы, вагоны, еще какую-то сложную технику... И, кстати, именно путиловские рабочие впоследствии станут одной из главных движущих сил революционного движения. В общем, самое то место для 'попаданца'! Тем более, что нас и на военной кафедре на механиков учили, ремонтировать всевозможную технику от мопеда до танков. А танк - это примерно тот же трактор, если брать по силовому агрегату. 'Взять так, начертить дизель В-45К со всеми его агрегатами, с фрикционами, коробкой передач и прочими узлами... - ехидно усмехнулся я. - Сборку, деталировку, спецификации... Все как мы в XXI веке привыкли - со всеми этими классами чистоты, допусками, таблицами значений... И получить конструкцию, которую один фиг никто не сделает! И оборудования нужного не будет, да и в самих чертежах не разберутся'. А вот тут, скажут, что за такая буква 'А' после диаметра? А 'С4'? А что это за такая 'длина общей нормали' у зубчатого колеса? ГОСТов-то соответствующих никто еще не вводил! Да и вообще стандартизация нынче на 'примерно никаком' уровне. 'Ты еще к царьку пойди, предложи создать комиссию по стандартизации!' - ехидно усмехнулся внутренний голос. Ну да - пошлют меня... Далеко и надолго.
   Что там еще есть-то, кроме Путиловского завода? Вспоминались еще Обуховский и Балтийский заводы... Первый, вроде, делал оружие, а второй строил корабли. Был еще какой-то Ижорский завод. Но про него подробности и вовсе не вспоминались... Хотя можно, конечно, и разузнать попробовать... Но первоочередный план - к Путилову. И пусть не В-45К, но что-нибудь попроще можно и попробовать предложить. Не сразу, конечно, но чуть позже. И, возможно, даже не дизель, а какой-нибудь бензиновый двигатель. Что я, конструкции того же 'Москвича' не знаю? Упростить, сделать погрубее, какие-то детали заменить доступными в это время аналогами. Вроде тех же витых клапанных пружин или шестерен привода трамблера. Самое-то главное тут - что я знаю заведомо рабочую конструкцию, которую лишь надо адаптировать под имеющиеся производственные возможности. Вот только для этого сначала надо научиться работать 'по-здешнему'.
   Значит, нужен другой подход. И для начала - разобраться, как вообще в это время работают инженеры. Какие к ним предъявляются. Что они должны знать и уметь. И дальше в таком же духе. Да и вообще - те же чертежи научиться на бумаге вручную чертить, а не на ЭВМ с трехмерной модели. Хотя... Если решить вопрос с питанием ЭВМ, то что мешает сначала дома строить модели, зарисовывать эскизы, а на работе лишь переносить все на бумагу и оформлять как положено. Эх, хорошо, что хоть логарифмической линейкой пользоваться учили! Так что пока это все нафиг! Месяцок посижу так - информацию нужную изучу, малость освоюсь в местной жизни... Ну а там уж видно будет! Да и надо бы хотя бы бумаги купить и попробовать почертить...
   А вот следующий вопрос таки придется решать как можно скорее... Ибо иначе меня быстро определят в 'злостные уклонисты от обязательств', а портить отношения с 'бестужевками' я не собирался. Как-никак Ольга Ульянова для меня - главная надежда на установление контактов с ее братом. А, значит, надо как можно быстрее придумать верную легенду. И с этими мыслями я сел за размышление о том, что же мне известно про Америку конца XIX века. Что-то же такое было... а, вот же оно! Совсем недавно ж смотрел снятый на киностудии Североамериканской ССР фильм 'Война токов'. Эдисон, Вестингауз, Тесла... Переменка против постоянки. Разработка электрического стула... Нет, про электрический стул не надо. А то скажут еще, что у вас, мол, в Америке даже научные изобретения во зло людям используют! Так, что там еще было-то? Трамвай вместо конки? Вроде как где-то в середине 80-х пустили... Тоже неплохо!
   Что еще там можно найти-то? Ну про электрификацию, конечно, которая-де все больше и больше проникает в повседневную жизнь... Кажется, примерно в это время в США изобрели утюг и стиральную машину. Впрочем, тут если и ошибаюсь - не страшно! Что еще? Да фиг знает... Можно, пожалуй, что-нибудь на счет Дикого Запада рассказать - края полумифические, точной информации про них фиг найдешь. Настолько она разбавлена всякими легендами и слухами... А если на чем и подловят - ну так я ж тоже мог этим слухам отчасти верить? Вот именно! А еще... Нет, нет, про это не надо! Про Хеймаркетскую бойню я хоть и знаю, но политику лучше пока в дело не совать. Чревато!
   Несколько подумав, я решил, что нужно завести листок, где я составлю краткий конспект того, о чем следует говорить. Даты, события, изобретения и все такое. Заодно, как раз и разберусь с этими проклятыми перьями! А то здесь они ж повсюду! И, кстати. Надо еще и собственную биографию продумать...
   Итак, что я уже сказал? То, что приехал из США. И что когда-то туда переехал мой дед. Только надо будет уточнить - вместе с бабкой. Почему, зачем? А хрен их знает! Эту историю у нас в семье никто никогда не рассказывал, а потому и я знать не могу. Принимаю как факт. Что дальше? Ну да, родился у них в семье сын - один-единственный. Через какое-то время женился он на местной девушке. На ком по национальности? С одной стороны, в России не любят протестантов - так что лучше было б сделать выбор в пользу какой-нибудь ирландки или итальянки. Вот только я их языков не знаю от слова совсем. Потому логичнее выбрать немку. Как-никак немецкий-то язык я весьма неплохо знаю - в школе с университетом учил. Даже 'технояз' немецкий неплохо знаю...
   Как родители могли жениться, если церковь не позволяет заключать брак с иноверцами? Нет, говорить о том, что мой-де батя перешел в католичество или протестантство не стоит. Даже если обществу на это плевать, то власти нынче к такому крайне нетерпимо относятся... Подумает еще кто, что я призываю в иную веру переходить... Нафиг такое! Потому другой вариант. Заключили гражданский брак в магистрате, без участия церкви. Ну да, мы ж - 'дикие американцы'! У нас так можно. И в самом деле можно - в этом плане США стали, наверное, первой такой страной во всем мире.
   Что дальше? Ну если конкретно про меня кто-то спросит, то тут все просто. Да, крещеный. Но у нас там даже церкви не было - так, жил в поселке один мужик, к которому домой ходили - что-то наподобие молельного дома у 'беспоповев', который в небольших общинах мог находиться прямо в доме. Но я и там практически не бывал. Нехорошо? Ну что поделаешь! Самое главное - что, как американца, меня не могут заставить в обязательном порядке в церковь ходить. Но это все тоже на крайний случай. А так - постараться о своих религиозных взглядах молчать и в тряпочку посапывать. А то может и боком выйти. Да и биографию свою не стоит слишком конкретизировать.
   Ну а дальше... Надо сделать так, чтобы как можно сложнее было концы сыскать. Так что дед помер еще когда мелким был. Батя - ну пускай несколько лет назад от пневмонии. Собственно говоря, ничего особенно для нынешнего времени - мрут от нее люди только так, антибиотиков-то еще не изобрели. Мать... Нет, оба померли - слишком подозрительно. Так что надо что-то иное придумать. Вроде того, что вышла замуж за другого и уехала в другой штат. И с тех пор общаемся очень редко. Иных же родственников не имею! Но вот наследство достаточно неплохое от бати получил - на него-то и выучился, и сейчас вот в Россию приехал. Подробно о цели прибытия не говорить, но 'намекнуть, что, дескать, бизнесом заняться хочу. В Америке-то все давно поделено - 'новичкам' на рынке никто не рад.
   Чем еще могут заинтересоваться 'бестужевки' о жизни в США? Ну, например, как в Штатах одеваются нынче люди - надо вспомнить, что я на этот счет видел в фильмах про эти времена. Типа той же 'Войны токов'. Про 'Дикий Запад' могут заинтересоваться - ну тут тоже найду, что придумать... Может быть, еще что-нибудь о том, какие я ожидаю в будущем новые открытия или достижения в области науки и техники... Ну тут можно и малость 'пророком' побыть - с одной стороны, оно отвлечет людей от поиска 'косяков' в легенде к обсуждению моих мыслей, а с другой - многое из этого ведь уже буквально витает в воздухе. Телефон уже есть - так что скоро начнется и пусть не массовая, но уже, так сказать, 'серийная' телефонизация. Начало 'автомобилизации' - когда автомобили начнут выпускать не поштучно, а тысячными партиями. Электрификация... Можно тут подкинуть идею на счет того радиосвязи - дескать, уверен, что в ближайшем будущем будет создана такая технология. А, кстати... Тут же дизель скоро появится! Хорошо бы, конечно, было б опередить его - тем более, я-то знаю, как устроены и как должны работать дизеля. Но вряд ли получится - где взять деньги на его 'изобретение' и изготовление? Что еще? Ну можно про самолет сказать - дескать, считаю его изобретение делом ближайшего будущего... Ну и хватит на этом. Про телевизоры с ЭВМ уж точно говорить не стоит, как и про какие-нибудь танки с баллистическими ракетами. Что ж, на том и порешаем...
   'Закрыв' один вопрос, я собрался и пошел в ближайшую лавку за овощами... Припрятал куда подальше переносную ЭВМ с пистолетом, оделся в свою 'американскую' одежду и, заперев квартиру, пошел за покупками. Кстати, одежду тоже стоит приобрести запасную. А еще решить вопрос со стиркой. Машины-автоматы в магазины пока, увы, не завезли. Так что, по всей видимости, придется все по-старинке. Утюг тоже купить придется - по всей видимости, что-то наподобие тех старинных чугунных, что грели на печи или плите. Электрических-то пока не ожидается. А еще с мытьем что-то решать надо... Должны ж здесь быть где-то общественные бани? Навести справки! А еще...
   - Твою ж дивизию! - аж, не сдержавшись, вслух выругался я.
   Вот заселился я в квартиру... А ведь в эти времена мыши с крысами в домах - не аварийная ситуация, требующая срочной ликвидация, а вполне себе обычное явление! И единственное доступное 'средство дератизации' - кошка. А раз так, надо срочно где-то найти котенка! И не слишком мелкого, а чтобы ему хотя бы с полгода было. Впрочем, что-то подсказывало мне, что это проблемы не составит...
   И тут внезапно меня 'накрыло' воспоминаниями... Вдруг вспомнилась наша кошка Машка - серая пушистая красавица... Вспомнилось, как мы со старшей сестрой брали ее совсем еще маленьким котенком у соседей... А уж за этими воспоминаниями потянулись и все прочие. Родители. Сестра с братом. Юлька, с которой мы через год собирались пожениться... Как она закончит институт и следом за мной приедет в Североамериканскую ССР. Друзья-товарищи, со многими из которых я общался с самого детства. Как оно сейчас все в том мире? 'Пропавшим без вести' считаюсь - прямо ночью исчез из поезда? Или, как оно в некоторых книгах про 'попаданцев' бывает, меня 'скопировали' - и сейчас 'оригинал' спокойно летит в Солеозерск, а я сижу в этой сто раз проклятой Российской империи и думаю о том, как жить дальше? Странно, но почему-то я больше склонялся ко второй версии...
   С большим трудом я все же отогнал эти мысли побольше... Как бы оно там не было, но что-либо поменять я был явно не в состоянии. А, значит, оставалось лишь жить здесь и сейчас - и надеяться на то, что смогу поменять историю к лучшему...
   Обстановка на улице, где я вскоре оказался, была уже привычной... Едущие туда-сюда конные повозки, бредущие по своим делам пешеходы - в основном, мужчины в сюртуках, во вчерашнем разговоре с девушками я вроде как между дело все же узнал название этого вида одежды, и женщины в платьях... И хоть я уже третий бы здесь, но оно все также оставалось непривычным взгляду... Что ж! Остается лишь привыкать... Асфальтированных трасс и современных автомобилей не видать еще с полвека... И это в самом лучшем случае.
  
  Глава 6.
   Что издает больше шума, автомобиль или повозка? Большинство людей, наверное, решило бы, что машина. Как-никак, двигатель внутреннего сгорания! Вот только что-то теперь я сильно сомневался в этом - особенно если сравнивать не с современными повозками на автомобильных колесах, а об изделиях образца XIX века на деревянных колесах, окованных полосой железа. Раньше такие изделия можно было разве что в музее или на какой-нибудь киностудии найти! А тут - на тебе! И громыхает все это добро по булыжной мостовой еще как! А плюсом к этому цокот подкованных копыт по камням, ржанье лошадей, окрики извозчиков... И все это сливалось в какой-то единый шумовой фон - ничуть не слабее того, что производили автомобили на оживленной улице начала XXI века...
   Первым делом - в булочную неподалеку, прикупить свежего хлеба... Он тут был вполне себе нормального качества, не хуже того, к чему привык в свое родное время. Потом за овощами и в мясную лавку... Раздражало отсутствие в этом времени холодильников, что не давало возможности купить мяса с запасом и заморозить. Еще, правда, раздражало отсутствие электрических или газовых плит, СВЧ-печей, Сети, электрического освещения... да и электричества в массовой доступности в целом. Но ничего уж не поделаешь! Если до плана ГОЭЛРО доживу - может, увижу еще у себя дома электрическую розетку... И то, скорее всего, на 127 вольт. Сети на 220 в массовом порядке появляться начали гораздо позже - и, в основном, там, где их сроили с нуля. В новых районах городов или в городах, где до того вообще не было массовой электрификации. Типа моего родного Саратова, где до постройки ГРЭС в первой пятилетке была только 'постоянка'. Ну или новых районов городов...
   Кстати, а изобрели ли уже электрическую розетку? А вилку? Пожалуй, стоит разузнать! А то, может, подать заявку на авторское свидетельство. Или как оно тут нынче называется? Интересно, правда, как тут сумму отчислений считать будут? Сильно сомневаюсь, что кто-то сейчас будет считать экономический эффект от внедрения. Скорее всего, речь пойдет о выплате определенной суммы с каждой единицы изготовленной продукции. Впрочем, не все ли равно?
   В общем, закупка продуктов становилась делом в какой-то мере уже привычным... Ибо ходить за покупками тут придется регулярно запасов-то больших не сделаешь. Во всяком случае, до наступления зимы. Не то, что в Союзе, где каждый день ходил разве что в ближайшую булочную, хлеба прикупить. А вот потом предстояло дело поважнее - прикупить одежку. И тут уж возникали вопросы.
   С одной стороны, мне совершенно не хотелось походить на 'местных'. Моя 'инаковость', образ 'иностранца' - лучшая защита от многих вопросов. Сливаться с местными мне никак нельзя - с 'местных' и спрос иной. А рожа-то у меня самая что ни на есть русская, так что с первого взгляда бросаться в глаза не будет. Значит, что? Значит, надо что-то типа той одежки, что на мне сейчас. Ну нравится мне такой стиль! Грубоватого вида, как бы 'ковбойские', штаны-джинсы да кожаная куртка. Только без 'молнии' обойтись придется - так что пусть на пуговицах будет. Тут уж ничего не поделаешь! Хотя, нет! Без куртки пока обойдусь. А вот штаны с рубашками 'заграничного фасона' прикупить следует. С этими мыслями я и пошел искать лавки по продаже одежды или каких-нибудь портных...
   'Лавка готоваго платья', как было написано на вывеске, нашлась достаточно быстро - и после недолгого раздумья я решил зайти туда. Несмотря на то, что слово 'платье' подсознательно ассоциировалось исключительно с женской одеждой - и то, 'празднично-выходной'. Поскольку обычная 'одежда буднего дня' в Союзе XXI века, как повелось еще со времен Долгой зимы, представляла из себя брюки с рубашкой - пусть и несколько иного, чем у мужчин, фасона. И более разнообразного, надо сказать. Кто-то из девушек любил одеваться 'в обтяжечку', чтобы одежда подчеркивала фигуру, а кто-то, наоборот, предпочитал более свободный фасон... А вот платья, юбки - все это считалось 'одеждой выходного дня' и производилось преимущественно артельщиками или, нередко, шилась в ателье по индивидуальному заказу. Впрочем, оденься сейчас кто из женщин по 'светской повседневной' моде - это было б воспринято всеми как вызов общественной морали.
   Открыв дверь, я оказался в полутемном помещении, где вдоль стены стояли манекены в сюртуках и пальто, а на полках лежали стопки тканей и образцы воротников и манжет. Какой-то мужчина средних лет в обычной 'мещанской' одежде этих времен присматривался к представленным образцам. Впрочем, мое появление тоже не осталось незамеченным... Едва я оказался внутри, как продавец 'просканировал' меня взглядом, на какой-то миг зацепившись взглядом за шевретку, но в итоге, судя по всему, оценил меня как вполне 'состоятельного', а потому соответствующему статусу его лавки посетителем:
   - Добро пожаловать, сударь. Чем могу служить? - поздоровался.
   - Доброго дня, - поздоровался я в ответ. - Мне бы прикупить брюки наподобие моих и пару рубашек...
   - Джинсы? - с заметным удивлением спросил продавец. - Мне доводилось слышать об этой одежде, кою носят американские ковбои. Но в России, уверяю вас, сударь, вы не найдёте подобных изделий ни в одном магазине. Поиски будут тщетны. Позвольте предположить: вы родом из Техаса?
   - Не совсем, - несколько уклончиво ответил я. - Но большую часть детства я провел на ранчо и привык к такой одежде...
   - Понимаем‑с, - отозвался продавец. - Только у нас, в российском‑то быту, не положено в рабочем платье по гостям ходить... А нашим мастеровым, чай, и денег не собрать на такую одежонку!
   - В таком случае мне бы приличные брюки и пару рубашек...
   - Сию минуту, сударь! - мигом оживился мужчина, делая знак помощнику. - Принеси‑ка из заднего отделения лучшие образцы для господского платья!
   Отложив в сторону веник, которым подметал полы до моего прихода, помощник продавца юркнул за занавеску и вскоре вернулся с несколькими брюками. И если ткань их с виду была вполне себе нормального качества, то вот с расцветкой... Не, ну, допустим, темно‑серого или черного цветов - это вполне себе нормально, привычно, ожидаемо. Но вот брюки оливково‑зеленого цвета? Не, ну для XXI века именно штаны такого цвета выглядели бы вполне себе ничего, но для консервативного XIX-ого?
   - Вот, извольте взглянуть. Всё по последней моде: крой прямой, пояс с регулируемыми ботами, карманы потайные. Для прогулок по городу - самое то, - тем временем пустился в разъяснения продавец.
   Недолго подумав, я приложил к себе тёмно‑серые. С виду, вполне себе ничего... Даже по размеру, скорее всего, попали - глаз у помощника продавца в этом деле явно наметанный. Но примерить все равно следует... Впрочем, с этим проблемы не стало - и вскоре я, стоя за ширмой в углу комнаты, проверял одежду. Ну что ж - на первый взгляд все устраивало. Не совсем соответствует советскому стилю, но достаточно удобно. А что, собственно говоря, еще надо?
   - Хорошо, беру, - выйдя из-за ширмы, подвел итог я. - А рубашки?
   - Рубашки сейчас подадут. Есть с отложными воротниками, есть с манжетами на запонки как у столичных франтов.
   На этот раз помощник продавца разложил на прилавке три рубашки: белую, светло‑голубую и бежевую. Все три шерстяные, с рядом металлических пуговиц и высоким воротником. Несколько мешковатые, на мой взгляд, но сойдет... третьим сортом, так сказать. Хотя бы тщательно отутюживать не придется - а для нынешнего времени это проблема. Утюги-то нынче - либо чугунные болванки с ручками, которые греют на печи, либо полые, в которые угли кладут.
   - Белую и бежевую, - решил я.
   - Как изволите! - кивнул продавец.
   Он ловко завернул покупки в плотную бумагу, перевязал веревкой и положил их на край прилавка.
   - Брюки - семь рублей двадцать копеек, - проговорил продавец, щелкая костяшками счетов. Рубашки по четыре рубля десять копеек за штуку. Складываем... Итого пятнадцать рублей сорок копеек, сударь. Извольте проверить.
   Проверять было, собственно говоря, и нечего. И так уж в уме все сосчитал... Так что просто отсчитал монеты, взял сверток и, буркнув 'до свидания', пошел на выход..
   - Всегда рады, сударь! - проговорил продавец, провожая меня до двери. - Заходите, не забывайте!
   Выйдя на улицу, я лишь вдохнул свежий воздух и подумал: 'Хоть и не джинсы, но и эти брюки сойдут'. Самое главное - теперь у меня хоть есть запасной комплект одежды. Еще б и сапоги хорошие на зиму купить, а то у меня-то только осенние ботинки при себе... Но это уж попозже малость. И как же быстро улетают деньги! С такими постоянными тратами мне и на полгода жизни может не хватить. А скоро, наверное, придется и оставшиеся доллары на рубли менять, а там уж и о заработке думать. Но для этого для начала надо узнать специфику работы инженеров в эти времена. В библиотеку что ли какую записаться? Изучить справочники всякие - должна ж там быть какая-то литература для инженеров. И, в частности, по машиностроению, в котором я вроде как разбираться должен. А еще - учебники по английскому. А то что это за такой 'американец', кто английский знает исключительно разговорный? Так что скорее готовиться надо! Чтобы, самое позднее, к зиме быть готовым устраиваться на работу и не вызвать особых подозрений. Во всяком случае, я должен быть готов суметь прочитать какой-нибудь английский текст и понять его значение... Ну и знать то, что должен знать инженер этих времен.
   На обратном пути до дома осталось лишь зайти за керосином для лампы - без этого тут тоже никак. Газового освещения в квартире не было, электрического и тем более... А сидеть в темноте приятного как-то мало. Керосин, как я уже знал, продавали в специальных 'керосиновых лавках' - бидон для этого нашелся дома, входя в, так сказать, 'принадлежности квартиры'. Наравне с теми же шкафами или керосиновой лампой. Сам керосин стоил один рубль восемь копеек за пуд, но в бидончик входило всего литра два - или пять фунтов, как сказал продавец. Еще тринадцать с половиной копеек... В этом же магазине, в принципе, можно было купить и различной 'керосиновое оборудование' - керосиновые лампы, керосинки, фитили к тому и другому, некоторые хозтовары... Что ж, приму к сведению!
   Осталось решить еще два важных вопроса... Баня и стирка! И тогда уж можно будет считать, что я более-менее освоился в этом времени. И да, кстати... С бритьем тоже что-то решать надо. Это сейчас у меня есть советская заводная бритва, но надолго ли ее хватит? Да и существование такого устройства следует ото всех в тайне держать. Это тебе не 'молния', отбрехаться никак не получится.
   Но вот уж и дом... Подняться по лестнице на четвертый этаж, открыть квартиру, разложить вещи по местам...И пора растапливать плиту - готовить обед! И как хорошо, что нас в комсомоле учили 'выживательству' в экстремальных условиях... Вывозили в лес, где мы должны были самостоятельно построить укрытие и добыть пищу. Отправляли в заброшенную деревню, где на протяжении двух месяцев мы жили без Сети, радиотелефонной связи и даже электричества, как где-нибудь в том самом XIX веке. Кололи дрова, топили печи, готовили себе еду, копали землю, копали огороды или собирали урожай - тут уж смотря кто в какую попадет смену, в весеннюю или осеннюю. Сами ремонтировали дома, которым довелось стать нашим временным пристанищем. В общем, учились не просто выжить, но и, как оно положено советским комсомольцами, в критической ситуации стать организующей силой выживания общества. А что может организовать, чему научит тот, кто и сам-то ничего не знает и не умеет, сколь бы яростно он не выступал за дело Ленина-Сталина? Комсомольцем или коммунистом надо быть на деле, в труде - таков урок Долгой зимы, который мы не в праве забывать.
   Вот только то, что готов к чему-то, еще не означает того, что это доставляет радость. Таскать дрова, колоть, плиту эту топить... А ведь зимой еще 'веселее' будет! Зимой еще и отопление печное будет... А это, выходит, еще и уголь покупать надо будет, чтобы ночью по несколько раз не вскакивать, дров докладывать? Уголь-то горит дольше и жарче... Правда, для начала надо хорошенько печку растопить, чтобы уголь этот загорелся, а для этого качественные дрова нужны.
   Но вот уж все горит, на плите стоит кастрюля с супом... Увесистая такая, чугунная - единственная такая в этой квартире. Да, посуда тут тоже 'веселая'. Пару медных кастрюль с зеленоватой окисной пленкой на поверхности я сразу убрал куда подальше. Не хватало еще травиться окислами меди! Хотя в нынешнее время этого, наверное, еще не понимают... Или понимают? А хрен их знает!
   Невольно вспомнилась как-то прочитанная в Сети статье про фальсификацию продуктов в царской России... Вот уж когда я был реально в шоке! По сравнению с этими 'чудесами' даже 'эрзацы' времен Долгой зимы казались образцом натуральных продуктов... Что такое хлеб из фуражного зерна с примесью картофельной, как-никак картошка была главным продуктом Долгой зимы, муки против добавок гипса, извести и соляной кислоты? Или 'зеленый горошек', подкрашенный медным купоросом? Конфеты с 'красителями' из оксидов меди и свинца, сульфида ртути? Почитаешь такое - и сразу становится понятно, зачем в Союзе установили ГОСТы на продовольственные товары и ввели 'вышку' за фальсификацию продуктов питания... Особенно после Долгой зимы. Но это когда еще будет? А пока к продуктам питания следует относиться с особым вниманием... Как в плане наличия вредных для здоровья примесей, так и на предмет возможной биологической опасности. Не хватило еще какие-нибудь туберкулез, холеру или тот же тиф получить...
   Последний вопрос невольно вернул к воспоминанию об Ольге Ульяновой и ее судьбе в прошлом моего мира... Как написано было в энциклопедии, сестра Ленина померла 8 мая следующего 1891 года, заразившись где-то в середине апреля. То есть после примерно после двух-трех недель болезни. И что я знаю про этот брюшной тиф? Да ничего практически! Ну инфекционное заболевание, лечится антибиотиками, а что еще? Как оно лечится в это время? Да, наверное, по принципу 'на все воля божья'! Повезет - выздоровеет, нет - могилку выроем. А мне, спрашивается, что делать?
   Самым простым вариантом, конечно, было бы пустить все на самотек. Кто мне эта Ольга Ульянова? Да никто, по большему счету. Лишь тот человек, через кого я планирую выйти на будущего Ленина - и не более того. Можно было б достичь этой цели и на том и закончить. Мало ли сейчас народу каждый день помирает от болезней, голода, тяжелого труда? Одним больше, одним меньше - не все ли равно? Вот только как после этого себя самого считать человеком? Так уж, видно, устроены мы, советские люди, что не можем остаться безучастными к чужой беде. Так нас научила сама Долгая зима - что люди обязаны помогать друг другу, если хотят выжить и преодолеть все невзгоды. Но как тут помочь?
   Да, есть у меня немного антибиотиков...Но помогут ли они именно что против брюшного тифа? И, самое главное, как воспользоваться ими и не выдать своего происхождения? Лечить в больнице - о том можно и не мечтать. Никакой врач не станет кормить своих пациентов неизвестными лекарствами, принесенными каким-то левым типом... Которого он до того и не видал-то никогда, да и про такое лекарство ничего не слыхал! Лечить на дому? Допустим, в это время такое возможно... Но где и как? В общаге 'бестужевок'? Об этом явно не может быть и речи. Забрать к себе? А кто позволит? Тут же 'нормы приличия-с' нынче! Чтобы девушку в одну квартиру с неженатым мужиком? Да ни за что в жизни! Разве что предложить Вове Ульянову в одной квартире пожить? Ну, допустим, он согласится - хотя для этого в апреле следующего года мы все должны быть в статусе 'офигенных товарищей'... Что, откровенно говоря, не самое простое дело, учитывая свойственную будущему Ленину подозрительность - без которой он бы, вероятнее всего, не дожил бы и до семнадцатого года. Нет, он был человеком очень осторожным, всегда соблюдавшим конспирацию! Или я переоцениваю молодого Ленина, и эти черты он приобретет попозже? А как знать! Лучше перебдеть, чем недобдеть. Но ладно... Допустим. А дальше что? Вот вылечу я девушку антибиотиками - и она не спросить потом, что это за таблетки были? 'Секретная американская разработка для армии'? Ну да, а Ольга такая дура, что в любую 'дезу' сразу поверит!
   И все же... Середина апреля... Время таянья снегов? Заражение через некипяченую воду? Выглядит достаточно логично и вполне вероятно. Но стопроцентной гарантии не даст никто. С тем же успехом заразу можно было подцепить в той же студенческой столовой, через купленные в лавке или на ранке продукты... Да практически где угодно! И попробуй угадай, где именно произошло заражение. Самое интересное - с равным успехом может случиться и так, что даже малейшая перемена в жизни приведет к тому, что она уже не заразится. Не выпьет зараженную воду, придет в столовую парой минут раньше или позже и получит 'чистую' порцию или, например, зайдет за покупками в другое время и ей не попадутся зараженные продукты. И с тем же успехом может оказаться так, что даже существенные перемены в жизни ничего не изменят - ибо какая-то мелочь останется неизменной. И именно этой мелочи окажется достаточной!
   Вот и что, спрашивается, делать? Внушать ей мысль о том, сколько кругом всякой заразы и насколько внимательно надо соблюдать меры предосторожности? Пить только кипяченную воду, не употреблять в пищу сырых продуктов, всю пищу готовить исключительно самостоятельно? Ну-ну... Еще чокнутым считать будут! Ибо что Ольга, что другие окружающие привыкли к своему образу жизни и считают его вполне обычным... Ну ведь не было ж с ними до этого ничего плохого? Ну да, скажут, есть там всякие микробы, всякая зараза - это нынче уж ни для кого не тайна... Вот только, скажут, что-то сгущает краски 'американец'!
   Вот и что делать? Надо же как-то действовать, а не сидеть на жопе ровно! Вот только как действовать - непонятно. Сделать так, чтобы в это время Ольге вообще пришлось уехать из Питера на неделю-другую? Но как? С учетом того, что у них там в это время экзамены начнутся... Каким-то образом полностью поменять ее жизнь - чтобы она в другом месте жила, в другом месте питалась и все в таком роде? Опять же - как? Учитывая еще и то, что сама-то Ольга хотела съехать на квартиру, но мать была против - требовала, чтобы та жила в общаге. А питание - так в студенческой столовой оно было самое дешевое, а на более дорогие места не было у нее особо денег. 'Ты б еще женился на ней, ну чтобы уж точно все полностью изменилось, - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Ну а что? Жить будет с тобой, питаться - тоже, да еще и будущему Ленину родственничком будешь...'
   Но нет, и это не годится. И тоже сразу по целому комплексу причин. Во-первых, не так-то оно быстро все в это время делалось... Это не XXI век, когда можно сегодня познакомиться, а через три-четыре-пять месяцев пойти в ЗАГС и расписаться. Во-вторых, сама Ольга не больно-то стремилась 'личную жизнь устраивать'. А в-третьих... Да даже если б я сумел заморочить ей мозги, произвести впечатление, и Ольга б 'влюбилась без памяти' и захотела за меня замуж, то один фиг неправильно это! Ведь брак должен заключаться по взаимной любви, а не по обману. Да и, зная биографию семьи Ульяновых, не хотел бы я иметь в женах никого из родственниц Ленина. Ведь семья, личная жизнь всегда будут для на них где-то глубоко 'на задах', а главным будет революционная борьба... 'Подпольщина', тюрьмы и ссылки - вот что ждет сестер Ленина. И вряд ли Ольга стала бы в этом деле исключением. И, в принципе, я не могу их в этом осуждать - они отдали всю свою жизнь борьбе за права трудящихся. Но было и другое, о чем нынче никто особо не задумывался. Если нормальные люди будут умирать, не оставив продолжения своего рода, то кто придет им на смену? 'Высокопримативные' потомки всевозможных алкашей, шпаны и приспособленцев, кто будет строить такое общество, которое в наибольшей мере будет отвечать именно их интересам? Но увы, нынче об этом никто особо не задумывается... Сейчас те же 'начинающие марксисты' в большинстве своем искренне верят, что вот завтра они построят коммунизм, перебьют всех буржуев - и тут-то и настанет время всеобщего счастья и процветания! Наивные идеалисты, кто искренне верят, что единственная проблема - проклятый царизм и буржуи, а все остальное - пи... то есть, брехня и провокация. 'Вот щас царя скинем - и заживем!'
   Вот только я-то знал, что все не так красиво, как оно выглядит сейчас. Что все будет куда сложнее, куда дольше... В чем еще предстоит, хотя бы частично, убедить Вову пока еще не Ленина. А еще - мне-то, как большинству мужиков, хотелось бы иметь нормальную семью и детей, а не таскаться по ссылкам с женой-революционеркой... Так что нет, этот вариант тоже не годится. А, значит, все возвращалось 'на круги своя'. Надежного решения проблемы с ожидающейся болезнью и смертью Ольги не было... Но и плюнуть и пустить все на самотек совесть не позволяет.
   Доварив суп, я сел есть... Как хорошо, что хоть этому научился во время тех 'курсов выживания' в комсомоле! Не скажу, конечно, что нас учили особым изыскам, но уж сварить макароны, каши, пару видов супов, уху, пожарить картошку с мясом, испечь картошку на костре или приготовить шашлык на самостоятельно нажженных углях - это умел каждый. Так что с голоду не помру точно!
   Невольно вспомнилось и про первую встречу с Юлькой... Это было как раз там, в комсомольском лагере. Старая деревня во Владимирской области, отселенная еще в годы Долгой зимы и куда люди так и не вернулись - вроде как за ненадобностью. Высоких урожаев в тех местах не было, так что не было и никакого смысла в строительстве и поддержании инфраструктуры - дорог, линий электропередач. Не было смысла содержать фельдшерские пункты, школы и МТС. Так что после Долгой зимы восстановлены были лишь крупные села и колхозы - на все остальное просто махнули рукой. Люди нужны были и на новых местах - в среднеазиатских и иранских селах и поселках, куда проводили эвакуацию. За то многие из таких сел по всему Советскому Союзу обрели 'новую жизнь' в качестве комсомольских учебных лагерей...
   Позднее про эти комсомольские лагеря были написано немало книг, сняты несколько фильмов, что в конечном счете создало этакий романтизированный образ. Как этакого испытания, что должно показать нашу состоятельность как людей. И, что интересно, многие из тех, кто не вступал в комсомол, даже завидовали нам! Хотя, казалось бы, не развлекаться ведь ездили, не кино смотреть... За то это давало нам возможность увидеть, 'кто есть кто'. Кого можно считать друзьями, на кого можно положиться. А кто происходит из той самой категории друзей, кого надо 'за яйца да в музей'... А многие именно благодаря нашим 'курсам выживания' впоследствии даже семьями обзавелись.
   Вот и с Юлькой мы там впервые встретились - все же хоть и жили мы в одном городе, но в разных районах. Но отправляли нас в одно время, в одно место - и за счет этого там мы и встретились. Сначала в поезде, что вез нас до небольшого полустанка посреди лесов и болот Владимирской области - но тогда мы еще не придавали нашим новым знакомствам особого значения. Потом нас осадили в кузов грузовика с повышенной проходимости - и мы потащились таежными тропками к деревне... Несколько часов пути по какой-то просеке - и вот уж перед нами открывается поляна посреди леса, на которой расположены старенький деревянные домишки... Даже не на всех из них были железные крыши, а где и были - явно старые, из узких металлических листов, покрашенных 'суриком'. Торчащие из крыш домов кирпичные печные трубы. И никаких тебе признаков современной цивилизации! Впрочем, явно видно было, что дома то и дело ремонтируются, поддерживаются в пригодном для жизни состоянии. Колодцы для воды на улице. Стоящий около одного из домов старенький трактор - ДТ-54, как потом оказалось. Бегающие по улице куры с утками...
   - Здравствуйте, товарищи комсомольцы! - поприветствовал нас мужчина средних лет в военной форме. - Я Александр Николаевич Дергачев, комендант комсомольского лагеря ?27, куда вы все, собственно говоря, все приехали. Как вы все прекрасно понимаете, ваша задача здесь - выжить и организовать нормальную жизнь. И тем самым доказать, что вы не зря носите высокое звание советских комсомольцев. Здесь, как сами видите, есть все, что необходимо для нормальной жизни. Теорию всего того, что нужно знать и уметь для выживания в условиях глобального катаклизма и временного разрыва экономических связей, вы знаете. Чему-то вас учили и на практических занятиях. Теперь ваша задача - применить все эти навыки на деле. Без мамок, папок, дядек, тетек и инструкторов райкома...
   - А, если что, можно будет к вам обратиться? - послышался голос какого-то незнакомого парнишки.
   - Можно, конечно. Что сможем - объясним и посоветуем. Но выполнять работу за вас мы не будем. Впрочем, - усмехнулся комендант, - если кто из вас вдруг захочет домой к мамочке с папочкой - милости просим! Приходите, кладете комсомольский билет на стол - и завтра же отвезем на станцию и посадим в поезд. С больными тоже... Если кто заболеет - в тот же день отправим в город, но тогда вы должны будете приехать сюда заново в следующем году. Вопросы есть? - оглядел наш строй Александр Николаевич и, ничего не дождавшись, продолжил. - Вопросов нет! Значит, берем свои вещи и определяемся, кто где жить будет! Но помните! Нарушения социалистической законности здесь будут караться не меньше, чем дома.
   А там уж мы принялись разбирать, кто какие дома займет... Домов, впрочем, было гораздо меньше, чем нас самих - так что на каждый дом приходилось примерно по четыре человека. И тут уж каждый решал, кто и как им поселиться. Кто-то предпочитал 'чисто мужскую' или 'чисто женскую' компанию. Кто-то ж выбирал 'смежную' - и тогда одна из комнат становилась 'девчачьей', а вторая 'пацанской'. В какой-то мере так оно даже удобнее было... Девчонки лучше разбираются с одной работой, парни с другой. И Мишка, товарищ мой, предложил как раз такой вариант - дескать, будем помогать друг другу, обмениваться знаниями и навыками. И одна кандидатура у него даже на примете была. Танька, его соседка по дому и, по совместительству, одноклассница. Ну а вторая... Собственно говоря, я просто не знал, кого еще позвать, а тут та самая Юлька и попалась на глаза - на тот момент она стояла одна в сторонке ото всех, не зная, к кому бы прибиться.
   - Юль, пойдешь к нам? - позвал ее.
   - К вам? - подойдя поближе, задумчиво произнесла девчонка. - А давай! А то ведь большинство девчонок еще в поезде порешали, кто с кем дом делить будет.
   - А ты почему ни с кем не договорилась? - удивился Мишка.
   - Так я ведь в Саратов недавно только приехала, - пожала плечами она. - Еще и не знаю толком никого.
   А потом распределяли дома, кому куда заселяться... В какой-то мере еще по-детски, считалкой на 'камень-ножницы-бумага'. Ну а потом началась наша 'эпопея выживания'... Три месяца в заброшенной деревне. И именно в то время мы с Юлькой уж узнали друг друга поближе, как людей и товарищей... Стали друзьями - пока еще не более того. Но оба решили, что по возвращению домой продолжим общаться друг с другом. А вот Мишка с Танькой через полгода расписались - едва им исполнилось восемнадцать.
   Брр... Усилием воли я отогнал воспоминания о прошлом. Нет, не надо обо всем этом думать! Так что, быстро доев суп, я приступил к мытью посуды. Помыть посуду - это все же и в это время не так уж сложно. Пусть и приходится делать это не в раковине под струей воды, а в тазике. И не специальным моющим средством, а обычным мылом. А вот со стиркой... Это будет таки очень неприятным занятием. Хоть и этому нас тоже учили... Как пользоваться всеми этими стиральными досками, хозяйственным мылом и даже щелоком... Спасибо все тому ж обучению выживанию. Но какое ж это муторное занятие!
   Но вот, закончив с мытьем посуды, я выплеснул грязную воду в туалет около лестничной площадки и отправился во двор в колонку... Которая, как я уже знал, разительно отличалась от привычных мне советских водоразборных колонок. Если у нас в XXI веке это обычно была небольшая конструкция в виде торчащей из земли трубы с литым 'набалдашником', из которого торчал рычаг открытия крана, то здесь... Здесь это была здоровенная, высотой в два этажа, колонна, с одной стороны которой торчала труба для налива воды, с другой - рычаг для открывания крана, а наверху, на высоте метров пяти, стояли два фонаря. И все это щедро 'удобрено' декоративными элементами! Да, такую колонку прежде я не ожидал увидеть никогда! А еще все домовладельцы обязаны были платить за воды по определенному тарифу - хотя, к счастью, в моем случае оно уже входило в арендную плату. Так что, сполоснув водой из колонки, набрал пару ведер воды и двинулся обратно к подъезду, собираясь закончить сегодняшний день составлением планов на ближайшее будущее, но тут в мои планы вмешался 'его величество случай'... Или вовсе не случай, а подстроенная встреча? А фиг их, женщин, знает! Но именно тогда, когда я уж был на полпути к дому, из соседнего подъезда вышла сестра Ленина с пустым ведром в руках.
   - Добрый вечер, господин Калинин! - первой поздоровалась она. - Ну, как, обжились на новом месте? Квартира вам по душе пришлась?
   - Добрый вечер! Да ничего, нормально...
   - Вот и хорошо! - улыбнулась в ответ девушка, и на миг в этой улыбке мелькнула какая-то хитринка. - Тогда мы с Марией просим вас: в воскресенье приходите к в воскресенье приходите на квартиру к Шишкиным. Помните, вы обещали рассказать, как в Америке живут.
   - Хорошо, приду, - несколько растерявшись от того, что встреча, которую я планировал оттянуть недели на две три, запланирована уже через три дня, произнес я. Только... У меня будет к вам еще одна небольшая просьба. Не подскажите, где бы мне можно было найти кота?
   - Кота?! - явно удивилась моему вопросу Ольга. - Да на что вам, помилуйте, кот?
   - Как зачем? - на этот раз удивился уже я. - Чтобы крыс с мышами ловил, разумеется...
   - Да котенка найти - раз плюнуть... - вздохнула Ольга. - Только вот как же вы его в Америку повезете?
   - Есть у меня подозрения, что в Америку я вернусь еще нескоро, - ответил я. - И да... Мне бы найти такого кота, чтобы тот и серую крысу поймать мог спокойно...
  
  Интерлюдия. 'Странные сны'.
   'Ну что опять за сон такой дурацкий?' - думал Александр Калинин, вылезая из самолета... Большую часть дороги он проспал - и снилась какая-то откровенная фигня. Царская Россия, дореволюционный Петербург, какие-то гостиницы, доходные дома, древние лавки с дровяным отоплением... Что за бред такой? И, самое главное, настолько реалистичные сны... Как такое вообще возможно?
   А еще более странным было то, что главным действующим лицом этих всех снов был он сам. Словно смотрел какое-то кино - но так, как его видел бы главный действующий герой. Ходил и ездил по городу. Слышал стук копыт и колес по булыжной мостовой и чувствовал запах конского навоза. Общался с какими-то людьми и совершал покупки... Колол дрова и топил плиту в квартирке доходного дома, которого, скорее всего, давно не существует в природе. А если и существует, то в значительно реконструированном виде.
   В Хабаровске, где Александр переночевал в гостинице при аэропорту, парень даже достал переносную ЭВМ и, подключившись к Сети, зашел на страницу системы поиска информации. Как там это место-то называлось? Доходный дом купца Львова? Ага, поищем!
   Информация, найденная поисковиком, была любопытная. Да, был такой когда-то... Да, было там общежитие бестужевских курсов. И да, там жили как Ольга Ульянова, сестра товарища Ленина, так и Надежда Крупская - его будущая жена. Но это здание получило критические повреждения фундамента в первые годы Долгой зимы. Было 'стянуто', какое-то время там еще продолжали жить люди. Но в 1978 году обследование конструкций показало нецелесообразность восстановления здания - и в рамках принятого в 1979 году 'Генерального плана реконструкции города Ленинграда после Долгой зимы' было определено под снос. В 1982 году на его месте, с соблюдением прежнего архитектурного стиля, возвели жилую восьмиэтажку с магазином-универсамом на первом этаже. Блин, да раньше Александр и понятия-то не имел о существовании такого здания - так что даже представить себе его облик не смог бы! Особенно в первоначальном, четырехэтажном, варианте. Что за муть-то такая?
   А потом - новый перелет, в Солеозерск. Столицу Североамериканской ССР. И очередной сон о другом времени и других людях... Где он ходил по 'Питеру', опять совершал покупки, потом опять общался с этой... С сестрой товарища Ленина. Ольгой Ульяновой. С большим трудом Александр все же вспомнил, что кое-что знал он про нее... Видел в парочке фильмов про Ленина - вот только увиденный во сне образ мало походил на артисток из тех фильмов. Нет, внешнее сходство явно было. Вот только чувствовалось в нем что-то такое, что не в силу были передать никакие артистки... Не могли просто в силу того, что жили в совсем иное время, в иных условиях. Да откуда оно все взялось-то?
   Но вот и аэропорт Солеозерска, что в прежние времена носил название Солт-Лейк-Сити... Серое железобетонное здание, своим видом совершенно не производило впечатление аэропорта столицы союзной республики. Обшарпанного вида старенький автобус, что подвез их ко входным дверям. Висящий на них давно пожелтевший листок с надписью 'Сети нет и не будет! Тут вам не Москва и даже не Владивосток!' Сидящие с недовольным видом тетки, отмечающие прибывших. Короткое ожидание получения багажа в виде здоровенного чемодана на колесиках. И стоящий у входа здоровенный индеец-милиционер с сигаретой в зубах и автоматом МП-5 за спиной:
   - Товарищ, а как мне до города добраться? - поинтересовался у него Калинин.
   - В город на чем доехать? - вытащив из зубов сигарету, произнес индеец. - Да можно через полчаса на автобусе. Но тут большинство на бомбиле едет...
   'Бомбилами' оказались 'стихийные' таксисты - в большинстве своем индейцы из племен. Про это Александр уже успел начитаться когда готовился к отъезду. В большинстве своем здесь стояли полноприводные 'Москвичи-412' и 'Орбиты', но с некоторым интересом Александр обратил внимание и на парочку 'Иж-14' - весьма редкой для основной части Советского Союза машины. Такие обычно покупали какие-нибудь охотники с рыбаками или жители удаленных деревушек... Впрочем, таковых с каждым годом становилось все меньше. И даже среди желающих купить 'вездеход' все больше народу предпочитали не морально устаревший и давно ставший мелкосерийным Иж-14А или совсем уж 'суровый' УльЗиС-469М, а что-нибудь из продукции камрадов из ГДР. Недаром даже само производство Иж-14 передали из Ижевска, где завод подлежал реконструкции под выпуск новой 'Оды' в нескольких модификациях. Старые же оборудование с оснасткой подлежали демонтажу и передаче на новое производство в город Орегонск СаССР. И тут Иж-14 буквально 'обрел новую жизнь'! Впрочем, этот, явно видавший виды, автомобиль явно был сделан еще давно на своей 'исторической родине'. Впрочем, парень двинулся не к ним, а к одной из выглядевших достаточно свежей 'Орбите'.
   - До столицы доедем? - поинтересовался Александр у стоявшего рядом с капотом молодого индейца.
   - Доедем, конечно! - ответил тот. - А в столице куда? На вокзал?
   - Нет, - помотал головой Александр. - Мне б на электротехнический... До конца работы ж далеко еще?
   - А, это к нам, значит! - даже обрадовался индеец. - За десятку докину! В командировку что ли прислали? - когда они уже садились в машину, продолжил водитель.
   - Да нет, насовсем.
   - Насовсем? - аж тормознув от удивления, переспросил индеец. - Ты ж, вроде, на этих... спецпереселенцы которые... не похож.
   - А я и не из них, - ответил Александр. - Универ вон тоже закончил...
   - Аааа... - протянул индеец. - Нашли, значит, кого в нашу глушь законопатить...
   - Да нет, я с отличием закончил. Сам выбрал сюда...
   - Сам? - казалось, что теперь у индейца и вовсе округлились от удивления глаза. - А нафига...
   - Ну не одним же уркам сюда ехать? - только усмехнулся Калинин.
   - Ну-ну... - только и протянул индеец.
   Почти всю дорогу они проехали в тишине - и Александр вспоминал Юльку... Их совместное пребывание в комсомольском лагере. Совместный труд и небольшие, но общие радости... их дальнейшие встречи... Поступление, с разницей в год, в университет. И ту встречу, где они поклялись друг другу всегда быть вместе - что бы не случилось в их жизни... И вместе с тем вспоминались и странные сны последних дней... Эх, перечитался ты, Шурик, книжонок про попаданцев - уже по ночам сниться их сюжеты стали! Но, твою ж дивизию... Как бы не хотелось однажды оказаться на месте того, от чьего лица он видел эти странные сны!
  
  Глава 7.
   Остаток дня пролетел в обдумывании планов на грядущую встречу с 'бестужевками' и их товарищами и приготовлении ужина - которым, впрочем, была обычная жареная картошка с остатками мяса. А вот завтрак готовить придется уже утром - холодильников тут пока не изобрели. Кстати... Внезапно вспомнился стоявший у нас в сарае старенький холодильник 'Север'. Хоть он и давным-давно не использовался по назначению, но ведь любопытная конструкция-то! А еще - абсорбционные холодильники делали ведь не только на электричестве, но и под газовую горелку. И хоть для XXI века последние были тучным товаром, изготавливаемым исключительно по спецзаказу, но... Тут ведь сейчас тоже газовое освещение используется очень активно! А, значит, вполне можно было бы использовать газ. Хм, а не выдать ли каких намеков на этот счет - под предлогом того, что якобы 'погибший друг' работал над этим делом - и от него у меня остались кое-какие наработки? Надо, мол, лишь довести их до ума - и вот тогда-то... А, видно будет! Если всего остального рассказа будет мало, то можно и на этот счет удочку закинуть, дабы заболтать народ. Теорию-то я себе вполне представляю.
   Взяв листок бумаги и перо на деревянной ручке, я принялся писать конспект предстоящего выступления, ежеминутно ругаясь на эти древние технологии и стараясь не упустить ни одного важного момента. Хотя с такой технологией оно и сложновато было... Ведь в первую очередь приходилось думать о том, как не посадить кляксу на листе. Проклятье! Ну почему тут нет хотя бы авторучек? Нет, как будет возможность - непременно изобрету ее! Конструкция-то не такая уж и сложная - все то же перо, канал для подачи чернил да цилиндрик с поршнем и штоком. Хотя... Твою ж дивизию! Это для моего времени оно было несложно и давно отлажено. А сейчас-то как обеспечить нужную точность изготовления деталей, чтобы чернила эти сами собой не вытекали? Ладно, хрен с ним. Придумаем что-нибудь! Зря что ли я на физфаке учился?
   На ночь убрать все оставшиеся продукты так, чтобы никакая 'живность' не долезла, если вдруг пожелает. Все в шкафы, а еще лучше - в металлическую посуду с крышками. И тут уж и те медные кастрюли пригодятся. Жратва-то все равно в бумагу завернута, так что оксидами меди не потравишься. Ну и все! Проверить, что все на месте, что входная дверь заперта на замок - и можно ложиться спать. Только сначала достать 'Макарку' и под подушку сунуть. Так сказать, перефразируя давнюю поговорку, береженого и бог бережет, а небереженного ямщик на кладбище отвезет. Из-за той же перестраховки и именно пистолет - тут и патронов вдвое больше подряд отстрелять можно, да и привычнее он. А то с этим проклятым револьвером спросонья еще не соображу, как стрелять нужно... Конечно, предосторожность во многом излишняя, но лучше подстраховаться - бандитизма в эти времена хоть отбавляй! А меня окружающие явно считают 'человеком при деньгах'. Вон аж целую квартиру снял, а не комнатушку или какой-нибудь закуток - ишь ты, барин какой! Та же вон Ольга Ульянова, судя по письмам, что я в первый день прочитал в 'портативке', в общаге живет, одна комната на двоих. И даже это считается нынче весьма неплохо... Многие студенты живут в еще более стесненных условиях.
   Но вот, наконец, раздевшись, ложусь спать... Хорошо еще, что хоть вшей в постели не было - еще в первый день всю постель перепроверил да перестелил. Вшей при том осмотре все же не обнаружил - в отличие от клопов. И хоть сейчас постель вроде как вымыта, полы с мебелью помыты, но кто знает, в какой еще щели эта дрянь может водиться и как ее оттуда достать? 'Дихлофос' пока еще в магазинах, увы, не продается... Эх, насколько ж наш быт ушел от того, что в это время было в порядке вещей! А, впрочем, что говорить... Даже в годы Долгой зимы все было уже сильно иначе!
   Спалось в эту ночь мне откровенно паршиво... То снились Юлька, родители и дом, то какая-то хрень про 'приключения' революционеров и царской охранки, а то вдруг эта Ольга Ульянова - словно мы с будущим Лениным стоим на ее похоронах... Расслабляться мозг не желал принципиально, прокручивая в голове обрывки воспоминаний о прежней жизни, а то визуализируя картинки возможного 'завтра'... А еще то и дело под полом слышался тихий топоток мышей... И ведь там-то с ними и вовсе не сделаешь ничего! Остается лишь позаботиться о том, чтобы по самой квартире эта гадость не бегала. Кстати, а отраву от мышей придумали уже? Надо узнать будет! А то когда там еще кота подходящего найду... Да и пока тот вырастет еще.
   А утром опять за дело... Опять растапливать плиту, готовить завтрак и готовиться, так сказать, к новому 'трудовому дню'. Одев новую одежду, я в меру возможности оглядел, как она смотрится на мне... Ну сойдет, пожалуй. Хотя и непривычно несколько, но тут уж ничего не поделать. Но в такой одежке я практически сливаюсь с окружением, а это нежелательно. Если меня будут считать 'своим', то и спрашивать будут как со 'своего'. И придется уж каждому разъяснять, что я вообще-то не местный, а 'иносранец поганый'... ну, то есть, уважаемый гражданин Соединенных штатов Америки.
   Но вот и готова гречневая каша... Можно садиться есть. Правда, каша 'без всего'... Тут бы молока хотя бы... Но как его хранить? Ведь даже кипяченое молоко в тепле долго не простоит, а сырое пить в эти времена и вовсе нежелательно. Никакого санитарного контроля тут нет и в ближайшее время не предвидится. Но каша все же получилась неплохой, так что съелась вполне нормально, без всякого отвращения. После чего началось уже становящееся привычным 'развлечение' - мытье посуды! Э-эх... Тазик, мыло, тряпка - и вперед! Когда уж появятся водопровод, горячая вода, электричество и стиральные машины-автоматы?
   Про последние, к слову, я тоже не просто так вспомнил. Ведь сегодня мне еще предстоит постирать свою 'иновременную' одежку. На встречу-то однозначно в ней топать надо - во всей красе, так сказать. Так что сразу поставил греться воду для стирки... Благо, что хоть стиральная доска нашлась в наличии, не пришлось еще ее бежать покупать. Но сначала еще раз внимательно осмотрел одежду на предмет отсутствия наличия этикеток. Ага, о том, что изготовлена какой-нибудь фабрикой 'Большевичка' или 'Имени Сталина' в 2017 году. По такому-то ГОСТу... Со знаком качества. Но нет, не было больше ничего такого - их я отрезал и отправил в печку сразу после заселения в эту квартиру. Так что ничего не пропустил... Ну а пока вода греется - почистить зубы и побриться.
   Особой проблемы это пока не вызывало - все необходимое было при себе. Но... Зубная паста - ее у меня с собой единственный тюбик, чего надолго не хватит. Так что надо будет озаботиться поиском аналогов - пасты ли или какого зубного порошка, что там есть в нынешние времена. А в том, что что-то уже есть, я ничуть не сомневался. И, кстати, к зубам сейчас надо особо осторожно относиться. Современных зубоврачебных кабинетов с пневматическими бормашинами, уколами ледокаина и 'световыми' пломбами нынче нету - и изобретут их еще ой как не скоро! И даже мои знания вряд ли позволят быстренько создать стоматологический наконечник с частотой вращения этак в сотню-другую тысяч оборотов в минуту. А ныне имеющиеся зуболечебные технологии больше подходят для пыток попаданцев с целью выбивания показаний о том, что ждет мир в будущем и как предотвратить Февральскую вкупе с Октябрьской революции. Нафиг-нафиг такое счастье! Хочется верить, что иметь дело с нынешними зубными врачами мне никогда не придется. Да и пломбы нынешние... Каково будет у них качество?
   Но если решение вопроса с зубочистными принадлежностями вряд ли станет большой сложностью, то вот с бритьем... Тут все куда сложнее! Да, есть у меня советская заводная бритва 'Спутник' - специально покупал, чтобы в дороге всегда можно было воспользоваться, даже если под рукой нет электрической розетки, что само по себе ситуация не больно-то частая. Вот только даже если я возьму напильник и запилю отлитое на корпусе название, то чужеродность механизма этому времени один фиг будет видна каждому идиоту! И тут уж ничего не поделать... Только переходить на иные технологии, с чем была та еще проблема. Кстати, в какой-то мере это идея... Если в это время еще не изобрели безопасную бритву, то вполне себе можно стать 'первопроходцем' этого дела. Пусть и пользовался такой лишь в нашем комсомольском лагере да на сборах после четвертого курса, предпочитая дома электробритву, но конструкцию знаю неплохо. Что ж, в ближайшее время и попробую навести справки на этот счет...
   Но вот с 'утренним ритуалом' и покончено... И, тяжело вздохнув, я принялся к неприятной, но необходимой работе по стирке... Эх, хорошо, что хоть куртку пока можно не стирать - хватит с меня на сегодня и рубашки с джинсами... А еще, кстати, чего совсем забыл - надо б сегодня нижнего белья прикупить да баню какую найти, помыться... Но это будет потом, а пока - одежда. Чтобы к воскресенью уж высохнуть успела. Так что вперед, товарищ Калинин! Нарезать мелкие кусочки мыла и приготовить мыльный раствор. Замочить на полчаса вещи, потом тщательно простирать их - и убедиться в том, что нигде не осталось пятен... К счастью, въевшейся грязи или пятен какого-нибудь масла на одежде не было. Потом слить воду, прополоснуть, еще разок сбегать на колонку за водой, еще пару раз прополоскать одежду, отжать, 'выкручивая' одежду руками (в процессе чего, непонятно с какого ляда, вспомнилась инструкция про проверку скручиванием диэлектрических перчаток) и вывесить на веревку, которую натянул прямо в одной из комнат. И лишь после этого отправился за покупками...
   Трусов привычного фасона в это время, вполне ожидаемо, не было. Были лишь длинные подштанники, вид которых внезапно напомнил какой-то фильм про Гражданскую войну. Где белогвардейских офицер в одних кальсонах и нижней рубашке убегает через окно от красных, но это воспоминание я быстро прогнал прочь. Раз так ходят тут, то и фиг бы с ним. Надо будет - потом закажу себя одежду более привычного фасона. А пока буду исходить лишь из критерия целесообразности. Так что, купив одежку и, вроде как между делом, разузнав про расположение ближайшей бани, вернулся домой... Где уже пришла пора готовить обед - причем, уже несколько запоздалый. Так что, поставив вариться кусок курицы, сам решил прогладить одежду - чтобы точно никакой заразы не подцепить. Массивным чугунным утюгом, без всяких 'излишеств' типа электрического нагревательного элемента. Поставил такой на печку, нагрел - и гладь, пока он еще тепло держит. С определением температуры 'по плевку'. Остыл - нагревай заново. И так повторить энное число раз до получения конечного результата!
   Но вот в какой-то момент и с этим 'развлечением' покончено - благо, что и гладить надо не много. Эх, экспонатики музейные... Выпало мне развлеченьеце-то! Ну да не ссы, товарищ Калинин! Это еще только 'цветочки'... 'Ягодки' - они еще впереди. Твою ж дивизию! Да тутошним женщинам, что всю эту 'бытовуху' на себе тянут, надо ордена давать. Уже за одну эту работу. От тасканья воды ведрами до этих вот стирки с готовкой. Это ж сколько времени приходится убивать на то, что в XXI веке стало чем-то простым и малозаметным... Стирка - вон тебе 'автомат' стоит. Глажка - вон утюг с терморегулятором. Готовка - вон мультиварка, вот холодильник со всеми припасами, вон СВЧ-печка и целая куча бытовой техники типа миксеров или электрочайников с автоматическим выключением. Да даже банальная газовая плита насколько работу облегчает! А тут пока дрова наколешь, пока растопишь... И это уж не говоря про множество полуфабрикатов типа готовых пельменей, котлет или тефтелей в любом универсаме. И еще большего их ассортимента в каком-нибудь артельном магазине. Хотя у нас в семье ими особо не пользовались - даже пельмени, помнится, сами делали. Даже вспомнилось, как еще мелким пацаном помогал мамке пельмени делать... А уж выдавливать их из формы - это и вовсе чуть ли не развлеченьем было.
   Но вот, наконец-то, куриный супчик готов... Заварить чая, налить еду в тарелки - и можно садиться есть. Да, интересно... А специальную дырчатую 'двойную ложку' с пружинной ручкой для заварки уже изобрели? А то полезная ж штука! Жалко, что себе такую в дорогу не купил... Хотя и не факт, что она бы не 'исчезла' вместе с большей частью имевшегося багажа. Осталось-то лишь то, что было в рюкзаке. Ну да ничего... Придумаю что-нибудь! Была еще мысль под вечер в баню сходить - но вместе с расположением бань, носивших громкое название 'Торговые бани графа Я. И. Эссенъ‑Стенбокъ‑Фермора', я узнал и про то, что пятница там - женский день. Так что помывку придется отложить на завтра... А там уж видно будет!
   Остаток дня я провел за раздумьях о судьбе родины... Хотя нет, вру, о судьбах родины я как раз и не думал, хотя обычный герой-попаданец наверняка бы посвятил себя именно этому занятию. Но я думал всего лишь о том, что буду делать в ближайшие дни - и что можно рассказать этим 'бестужевкам'. И попутно пополнял 'конспект' своего предстоящего выступления. Но вот уж поздний вечер, пора ложиться спать...
   А потом снова утро и снова одни дела за другими... И вот уж пора собираться в баню. Где я, кстати, бывал тоже только в том самом комсомольском лагере. Но то была не общественная баня, а маленький сарайчик с печкой на дровах, так что я даже не очень представлял, чего увижу здесь... Дома-то у меня ванная была. С водопроводом, горячей водой и лейкой... Ладно, фиг с ним! Выбора все равно нету. Водопровода тут нет и ближайшие лет так... много... не предвидится. Не говоря уж о горячей воде и ванных.
   Указанные мне 'Торговые бани графа Я. И. Эссенъ‑Стенбокъ‑Фермора' располагались в достаточно большом трехэтажном здании. При этом на первом этаже располагались турецкая баня, финская сауна, бассейн, раздевалка и комнаты различных дополнительных услуг, буфет и помещения для персонала. На втором - общее отделение с парной, турецкой баней, соляной пещерой, солярием и зоной отдыха с лежанками. И третий этаж занимало общее мужское отделение.
   Несмотря на достаточно раннее время, людей в банях было уже достаточно много. У дверей толпились какие-то госслужащие, лавочники, несколько студентов... В общем, народ преимущественно не самый бедный - 'работяг' видно не было. Ну хотя те наверняка в большинстве своем на работе - про пятидневную рабочую неделю и семичасовой рабочий день здесь пока не слыхал никто. Тут еще не то, что до 'солнцевских законов', но даже и до декрета о восьмичасовом рабочем дне не дожили. В бане, как оказалось, было три отделения. Первое, с бассейном и турецкой баней, за пятнадцать копеек. Второе, общее с парной, восемь копеек. И, наконец, третье отделение, одна лишь парная, за пять.
   Идти в третье не было желания... Кто знает, насколько там в плане санитарии все соблюдается? А платить пятнадцать копеек за первое - и подозрения лишние запросто навлечь можно, да и 'жаба душила', откровенно говоря. Потому без особых раздумий выбрал второе... Так что, заплатив деньги и получив номерок, отправился в раздевалку... Да, тут внутри - совсем не то, что в деревенской баньке. Здесь все куда внушительнее... Так что, получив деревянный номерок на веревочке, прошел в раздевалку. Широкие скамьи с темной матерчатой обивкой, крепкие медные крючки, зеркала в простых, но аккуратных рамах, воздух напоен запахом лавандового мыла и горячего дерева.
   А теперь, товарищ Калинин, смотри на других и повторяй за ними - только так, чтобы не вызвать подозрений. Люди раздевались неторопливо, переговариваясь, негромко обсуждая какие-то последние новости. Но особо вслушиваться я не стал, а потом долетали лишь редкие комментарии:
   - В первом отделении нынче бассейн чистят - вода опять мутная, - говорил толстый мужик средних лет.
   - А ты пробовал соляную пещеру? - а это уже какой-то старичок, хотя в это время ему, возможно, не было еще и шестидесяти. - Говорят, от ревматизма помогает...
   Двое у окна шепотом обсуждали задержки зарплаты на фабрике. Один говорил, что 'хозяин новый, из‑за границы приехал', другой с чуть заметной усмешкой отвечал: 'Молчи, а то уволят'. Но вслушиваться я не стал - не хватало еще подозрения какие вызвать, а потому больше ничего на этот счет не понял. Лишь, следуя примеру других повесил на крючок вещи и завязал на руке веревочку с номерком и пошел дальше...
   Главный зал бани впечатлял! Мраморными скамейки, медные тазы... Прямо-таки 'дорого-богато'! Хотя в остальном и ничего особенного. Вода в общем чане теплая, краны не капают. Взяв таз, налил воды, намылился куском мыла... Какой-то мужик рядом ворчал про холодную воду, но на него я как-то не обращал внимания. Ворчит - ну и фиг бы с ним. Потер мочалкой спину, помылся, зачерпнув еще малость воды и принялся собираться...
   После мытья большинство людей шли в парную, но у меня такого желания как-то не было. Как-то еще по прошлому опыту 'не впечатляло меня' это дело... Жарко, душно - и не более того. Как разок попробовал попариться, так на том и бросил, больше такого желания не возникло. Хоть и считают это дело полезным, но как-то не было у меня такой привычки никогда. Так что сразу отправился в комнату отдыха - просторную, с печью для сушки волос и столиками. На одном из них лежала газета, рядом несколько мужиков пили чай из жестяных кружек. Чуть дальше два мужика, с виду какие-то чиновники, обсуждали назначение какого 'Николая Прокопьевича' своим новым начальником. Другие обсуждали цены на капусту, ремонт моста, расписание поездов. Обычные повседневные разговоры без какой-то глубокой подоплеки... Но вот уж посидел, малость пообсох - можно и домой собираться... Что ж, как бы оно не было непривычно, но от таких походов в баню в ближайшее время мне никуда не деться. Хотя куда привычнее было бы в обычной ванной...
   А дома опять все по-прежнему... Жратва, мытье посуды, беготня за водой и все в таким духе... Эх, в какой-то момент даже хочется, чтобы это дурацкое сборище поскорее состоялось! Хоть какое-никакое да 'развлеченье'. Самое главное - чтобы это развлеченье не закончилось каким-нибудь арестом или высылкой из России. Но ведь не просто так я решил, что никакой политики в разговорах с посторонними?
   Следующий день прошел как-то достаточно быстро... Можно даже сказать, пролетел. Завтрак, бытовые заботы, тщательно выгладить выстиранную ранее 'американскую' одежду, сготовить обед, поесть, потом опять мытье посуды и всякая мелочевка... А вот уж и стук в дверь. Кого там черти притащили-то?
   - Добрый день, господин Калинин! - пориветствовала меня уже знакомая ранее Мария Тихонова. - Вы ведь обещали нынче заглянуть к Шишкиным...
   А рядом с ней - та самая Ольга Ульянова, сестра будущего Ленина. Поздоровалась, но со своей стороны ничего не комментировала.
   - Конечно, - согласился я.
   - Так мы с подружками тотчас туда и пойдем... - заметила девушка.
   - Хорошо, - только и ответил я.
   Что ж... Как там пелось-то в песне? 'Были сборы недолги от Кубани и Волги мы коней поднимали в поход'? Ну не знаю, насколько тогда сборы были долгими, а вот мне собираться и впрямь недолго было. Одеть куртку-шевретку, повесить на пояс кобуру со 'Смит-Вессоном' - да вперед.
  
  Глава 8.
   Дорога до квартиры Шишкиных была не очень-то долгой... Как оказалось, они тоже жили в доходном доме - только уровнем явно повыше. И если в доходном доме купца Львова, где снимал квартиру я, жили в основном студенты и мелкие чиновники, то там - люди куда более значимые. Как, собственно говоря, и сам Шишкин, оказавшийся чиновником 'средней руки' в министерстве путей сообщения. Не удивительно, что и дочь его пошла в 'бестужевки' - а еще, пользуясь имеющимися возможностями, по выходным организовывала у себя собрания 'друзей с подругами'. Хотя, как мне удалось быстро понять, Ольга в этот круг в принципе не входила. Так, шапочное знакомство, которое для девушки мало что значило. Да и в целом этот 'поход' вызывал у нее мало энтузиазма.
   А вот Машка, похоже, была с Шишкиной в куда более близких отношениях. И, по ее словам, на ее квартире постоянно собирались люди 'передовых взглядов', что несколько насторожило меня... Интересно, а сама эта Екатерина Шишкина понимает, что без папочкиных связей она будет примерно 'никем и звать никак'? А то что-то я сильно подозреваю, что большинство этих 'друзей' приходит к ней лишь из надежды как-то воспользоваться этими связями в своих интересах. А, впрочем, пофиг! Мне с ней, в конце концов, детей не делать... Так что если и окажется обычной тупой кошелкой, живущей в свое удовольствие на папочкиных деньгах, то это лишь ее проблемы.
   - Екатерина Николаевна, как только про вас узнала, так прямо загорелась желанием увидеть настоящего американского инженера и все‑все про Америку разузнать! - рассказывала, пока мы шли, Машка. - И нас с Ольгой она тут же к себе позвала...
   Судя про промелькнувшей на миг на лице сестры Ленина снисходительной усмешке, она-то именно такому варианту встречи была не больно-то рада... Но иных вариантов, видимо, не представилось, а женское любопытство все же перевесило - и ей тоже хотелось услышать про жизнь в Америке 'из первых рук'. Хм... Или дело не в этом, а ей интересно что-то другое? Например, что-нибудь на счет рабочего движения в США - про которое я, вполне логично, просто не мог ничего не знать. Кто ж ее знает? Ольга была для меня той самой 'темной лошадкой' - уж очень немногое сохранила про нее история. Не сравнить с братом.
   Но вот и цель нашей достаточно недолгой прогулки. Где Машка тут же первой скользнула вглубь подъезда, а вот Ольга неожиданно притормозила. Словно даже невзначай...
   - Будьте настороже с Екатериной, - убедившись, что никого поблизости не осталось, полушепотом произнесла сестра Ленина. - Она не так проста, как хочет казаться...
   - Понял, - коротко ответил я.
   - Ну что ж, тогда двинемся к Шишкиным, - вздохнула Ольга, - не стоит давать повода для домыслов о нашей задержке.
   Доходный дом явно был категорией выше того, где довелось обитать мне - об этом не просто говорила, а буквально кричала окружающая обстановка. Начиная с наличия швейцара в парадной и заканчивая явно свежей краской на стенах и облицованных узорами из плитки пола и нижней части стен. И, кстати, весь первый этаж дома был занят различными лавками и конторами - хотя по пути я и не больно-то приглядывался, что там продавали или делали.
   К дверям квартиры Шишкиных, что располагалась на втором этаже, мы добрались одновременно с Машкой - так что, вроде как, и задержки особой не было. И вот уж Тихонова стучит в дверь, которую нам мигом открывает женщина лет сорока или около этого.
   - Доброго вечера, Марфа Петровна! - поздоровалась с женщиной девушка. - Я - Мария Тихонова. Со мной - Ольга Ульянова и Алекс Калинин. Екатерина Васильевна любезно пригласила нас к себе на вечер.
   - Добрый вечер. Проходите, пожалуйста. Мне было сообщено Екатериной Петровной о вашем прибытии.
   И вот мы уж в квартире - большой, комнат так на пять, с первого взгляда. Тут и общая обстановка, и мебель, и, что бросалось в глаза с первого же взгляда, газовое освещение! По нынешним временам - все равно что электричество этак накануне революции. Пусть и не запредельно дорого и редко, но и о массовой доступности не идет и речи. Что уже говорили о том, что в этом доме квартиры снимают далеко не самые простые люди.
   Нас провели в просторную, с высокими потолками, гостиную, где уже явно собралась большая часть тех, чье присутствие ожидалось на данном мероприятии. Вот только хоть пока мне неизвестная госпожа Шишкина явно старалась изобразить этакую демократическую атмосферу, но даже сама обстановка комнаты говорила о том, что живут здесь отнюдь не простые смертные. Тут и стоявший в углу комнаты рояль, и висящие на стенах несколько пейзажей в то ли позолоченных, то ли выкрашенных 'под золото' рамках. И, наконец, висевший на самом видном месте портрет мужчины в мундире - не иначе как самого хозяина квартиры господина Шишкина или кого-то из его предков. Да даже обычная мебель... Те же уже занятые гостями кресла с диванчиками, каждый из которых потянет этак на полугодовую арендную плату за мою квартирку. Что не говори, но у чиновника из министерства финансовые возможности были просто несопоставимы с теми, что были у большинства подданных империи. А, как известно, сытый голодного не разумеет. И для этой Екатерины Шишкины эти собрания - скорее дань 'моде', желание показать себя человеком 'прогрессивных взглядов'. Впрочем, в какой-то мере оно мне и на руку... Вряд ли в таком обществе станут обсуждать 'революционные' темы.
   Заметив нас, Екатерина тотчас поднялась с дивана, представ, что называется, 'во всей красе'. Высокая стройная шатенка, в светло‑сером платье с кружевным воротничком, с какой-то мудреной пышной прической, по меркам этих времен наверняка могла считаться красавицей, за кем парни бегали бы толпами даже без денег и связей папочки. Вот только на меня ее внешность действовала как-то мало. Как и та безупречно любезная улыбка, с которой она нас приветствовала. Тем более, что от меня не укрылся и тот явно оценивающий взгляд, что она бросила на меня. Собственно говоря, я явно должен был стать 'гвоздем программы', а потому был для нее единственным объектом интереса. Все же остальные - Машка, Ольга... Они были для нее примерно никем. Фоном.
   - Ах, Мария, как мило, что вы пришли! - чуть ли не пропела Екатерина. - А это, стало быть, ваши спутники... Ольга, мы уже встречались, не правда ли? А вы, сударь?
   - Алекс Калинин, к вашим услугам, - уже малость освоившись с местными 'правилами приличия', представился я.
   - Так вы тот самый американский инженер! Мы так ждали вас! У нас тут как раз зашёл разговор о железных дорогах в Штатах...
   Почему меня тут сразу произвели в инженеры - я так и не понял. Я же, вроде, даже не говорил ничего о своем образовании! Это что же, все дело в той самой застежке-'молнии', на которую обратила внимание Машка при нашей первой встрече? Или сработали какие-то предубеждения на счет США? И да, в то, что тут реально обсуждали железные дороги США, я что-то сильно сомневался. Скорее, это было придумано с целью заинтересовать меня - вишь, мол, какие важные темы тут обсуждаются! Тем более, что и хозяйка - дочь чиновника из МПС.
   Вокруг сразу возникло небольшое оживление. Несколько парней в сюртуках и девушек в скромных платьях представились, хотя их имена я как-то и не запомнил. Лишь узнал, что все они - студенты и слушательницы все тех же бестужевских курсов. Стоявшая рядом во время этой сцены знакомства Ольга чуть заметно поморщилась, но промолчала, однако для себя я взял этот момент на заметку. Судя по всему, далеко не всех из присутствующих она рада была видеть, но относилась к ним как к этакой неизбежности.
   Нам явно выделили этакое 'почетное место' - хотя Машка с Ольгой явно шли этаким довеском к моей 'американской моде' - и какое-то время шли обычные разговоры 'обо всем и ни о чем'. О каких-то городских новостях, о ценах на рынке, о делах каких-то фабрикантов. Но вот сначала открылась дверь комнаты - и на пороге появился какой-то еще один парень-студент, который, представившись Николаем, присоединился к нашему собранию. Следом за ним пришла еще одна девушка в очках, назвавшаяся Софьей. Но вот следующую посетительницу я не ожидал точно! Ведь ей оказалась не кто иная, как будущая жена товарища Ленина. Надежда Крупская, фотографию которой в молодости я не раз видел как в книгах, так и в Сети.
   - Добрый вечер! Прошу извинить за опоздание, - произнесла девушка.
   Как и все прочие, она познакомилась со мной, а затем заняла место на диванчике практически напротив того, где мы сидели - так что я волей-неволей то и дело бросал взгляд на нее, пытаясь вспомнить, что же знаю о ее жизни. Вот только, как оказалось, об этом времени - фактически ничего. Практически вся информация о ней была уже про более поздние времена, когда она стала женой товарища Ленина. Но уже сейчас она то ли вступила, то ли в ближайшее время вступит в кружок марксистов, что в конечном счете приведет ее и к встрече с Вовой Ульяновым, который пока еще не был Лениным.
   Насколько они с Лениным 'жили дружно и счастливо' - вопрос, конечно, странный. Если в ранние годы СССР это пытались представить именно так, как этакую идеальную семью, то позднее потихоньку стали выплывать прежде замалчиваемые факты... Пусть даже их и старались не афишировать, но уже и не скрывая. Кому интересно - найдет без труда в той же Сети, а кому нет - тому оно может и за всю жизнь ни разу на глаза не попасться. Нет - считалось, что Крупская и впрямь была влюблена в Ленина, а вот как относился к ней сам будущий вождь революции - вопрос спорный. Тут и история с Арманд - из-за которой Крупская в какой-то момент даже хотела уйти от него. Тут и само по себе знакомство с Крупской - ведь изначально объектом его симпатии была ее подруга. Но когда Ленина арестовали - та быстро 'сделала ноги', чем и воспользовалась Надежда.
   В итоге едва ли даже не в большей мере, чем женой, Крупская стала для Ленина этаким товарищем и помощницей по революционной борьбе, чему в немалой мере способствовала ее фанатичная убежденность в правильности курса на построение социализма.
   'Ну что, Санек, не хочешь отбить жену у будущего Ленина? - ехидно усмехнулся 'внутренний голос', но я тотчас же сам и ответил. - Нет, не хочу'. Пусть девушкой она нынче была очень даже симпатичной, но против было сразу несколько причин. Да, в какой-то мере и было жалко ее. И из-за истории с Арманд. И из-за того, что революционная борьба лишит ее здоровья - через несколько лет, оказавшись в тюрьме, она застудит женские органы и не сможет иметь детей. Но... Какой бы Надежда не была как человек, но связывать с ней свою судьбу я не имел желания. Тут и базедова болезнь, которая проявится у нее через несколько лет. Пусть во многом, наверное, и из-за и без того испорченного здоровья, но это заболевание передается по наследству. Тут и откровенная бестолковость в бытовых вопросах - вроде того, что едва ли не верхом кулинарных талантов Надежды была яичница... И впоследствии это неправильное питание в значительной мере повлияло на усиление болезни Ленина. И, в конце концов, кто знает, насколько реально значимой была ее помощь Ленину и как бы оно шло без нее?
   Так что нет, пусть все идет как оно и должно быть. Разве что, наверное, стоит попробовать аккуратно подвести ее к мысли о 'пути к сердцу мужчины через желудок' - может быть, тогда и он сам обратит на нее больше внимания, чем на подругу, и они станут вместе раньше? Да еще бы в перспективе помочь избежать ареста... Но это будет уже позже. За этими размышлениями я даже на какое-то время выпал из окружающей реальности, вернувшись к ней лишь когда сидевшая рядом Ольга незаметно толкнула в бок. И как раз вовремя!
   - Алекс, а скажите‑ка! - обратилась ко мне одна девушка, сидевшая на диванчике. - Мария нам все про застежку-'молнию' рассказывала, что ваш друг придумал. Покажите‑ка нам ее, будьте так добры!
   - Конечно, какие вопросы! - улыбнулся я. - Вот они у меня на куртке. Можете сами посмотреть на принцип действия.
   С этими словами я, под восхищенные сборы собравшихся девушек и сдержанно-заинтересованные парней несколько раз показал, как работает замок на одном из карманов шевретки.
   - Алекс, послушайте, а нельзя ли было бы попробовать завести выпуск этих застежек у нас, на петербургской мануфактуре? - с явным интересом, аж подавшись вперед, спросила Екатерина. - У моего отца есть немало полезных знакомых... При желании можно было бы обсудить вопрос с теми, кто располагает средствами и влиянием.
   На миг показалось, что в глазах хозяйки замелькали цифры возможных прибылей, но она мигом стерла с лица выражение заинтересованности, изобразив вместо этого любопытство к технической новинке. Что ж, в какой-то мере оно было ожидаемо... Только организовать в эти времена производство 'молний'? Даже если и получится, то цена такого изобретения окажется запредельной... О чем я практически напрямую и сказал:
   - Теоретически, думаю, вполне возможно. Но на практике это будет очень непростым делом... Я не знаю подробностей того, как Алан делал зубцы и как крепил их к ткани, а потому эту технологию придется изобретать заново, делать специальные станки, что будет делом отнюдь не быстрым и не дешевым. Нужно будет с достаточно высокой точностью изготовить и сам бегунок для замка. И, наконец, найти заказчиков, кто станут покупать такие весьма недешевые изделия...
   - Я думаю, что при должном старании это не будет непреодолимой трудностью, - с явным намеком в голосе заметила Екатерина, глядя куда-то прямо перед собой. - Если подойти с умом, найдутся и средства, и люди, готовые помочь...
   Намек был вполне себе прозрачный... Вот только в возможность серийного производства 'молний' в это время я один фиг верил мало. А даже если что-то путное и получилось бы - что-то я сильно уверен, что лично мне с этого светят считанные копейки. Однако дальше а эту тему разговоров не было - более того, Екатерина ловко перевела разговор на тему жизни в Америке 'в целом' и технического прогресса. И вот тут-то я и развернулся!
   Первым делом я, понятное дело, приступил к рассказу о 'войне токов', пересказывая сюжет недавно просмотренного фильма на эту тему. Эдиссон, Тесла, Вестингауз, патентные войны, изобретение трансформатора, трехфазный электродвигатель Доливо-Добровольского, попытки доказать якобы 'опасность' переменного и 'безопасность' постоянного тока. Мельком упомянул и про изобретение трамвая - и что, дескать, в некоторых городах Соединенных штатов он уже приходит на смену конке.
   В общем, разговором я даже увлекся - а вот отношение слушателей было совершенно разным. И если парни-студенты практически все слушали меня в оба уха, то для большинства девушек большая часть моего рассказа была 'темным лесом', в котором они понимали примерно ничего, но один фиг пытались показать заинтересованность. Вроде как в теме! А вот Екатерина Шишкина... Она слушала с явным интересом - вот только, похоже, думала при этом она не о технических тонкостях, а о том, что можно поиметь с тех или иных изобретений. Но ничего комментировать девушка не стала.
   Дальнейших расспросов было много - и тут я поступал по-разному... Где-то отвечал на вопросы, зная про эти вещи из будущего. Как, например, промелькнувший вопрос про телефонную связь. Где-то уклонялся от ответа, отделываясь несколькими общими фразами. А где-то додумывал на основе имевшихся обрывочных знаний. Например, про то, насколько распространено в Америке электрическое освещение. И как вообще я вижу дальнейшее развитие электрических сетей...
   - Я считаю, - уж на последний вопрос я мог бы ответить абсолютно твердо, но надо было выдавать свое знание за 'прогноз', - точнее, я даже уверен, что будущий ХХ век можно будет назвать веком электричества и двигателей внутреннего сгорания. Постепенно они вытеснят ныне широко применяемые паровые машины и будут использоваться повсеместно. Электрические двигатели будут вращать станки на заводах и фабриках и приводить в движение железнодорожные локомотивы, электрические лампы освещать дома, улицы и производственные помещения, электрическая бытовая техника придет на помощь домохозяйкам, механизировав и автоматизировав значительную часть выполняемой работы. По дорогам будут двигаться самоходные повозки с двигателями внутреннего сгорания, они же будут использоваться и в специальной технике, которая будет работать в полях, на стройках и в карьерах. Аналогичные двигатели будут давать ток для электродвигателей локомотивов на неэлектрифицированных железных дорогах...
   - То есть вы верите, что затея господина Даймлера с локомотивом не канет в Лету, а получит достойное продолжение? - поинтересовался сидевший неподалеку 'очкарик'-студент.
   - Конечно! - согласился я. - Я уверен, что будущее железных дорог мира именно за тепловой и электрической тягой. Пройдет еще с полвека или чуть больше - и паровозы останутся лишь в качестве памятника.
   - Но даже если так, - с тем же скептическим оттенком в голосе заметил студент, поправив пенсне, - то к чему избирать столь сложную систему с установкой генератора и электродвигателя на одном локомотиве? Не благоразумнее ли прибегнуть к прямой механической передаче, как то осуществлено на моторном экипаже господина Бенца?
   - И как сделать механическую передачу на мощность в тысячу, а то и более того, лошадиных сил? - вспомнив тепловоз Эмх3, заметил я. - У двигателя внутреннего сгорания слишком мал крутящий момент на низких оборотах, поэтому он не сможет тронуться с места при отсутствии фрикционной муфты. Но как сделать фрикционную муфту и коробку переключения передач на столь большую мощность? Боюсь, что это будет невозможно даже в будущем... Гораздо проще и практичнее будет использование электрической передачи.
   - Выходит, вы утверждаете, что электричество - единственный путь? Но разве не возникнет новых препятствий? Скажем, вес оборудования, потери энергии при преобразовании?
   - Свои проблемы будут, конечно, - согласился я. - И вес оборудования, и снижение КПД, и сложность в обслуживания. Но многих этих недостатков не лишен и механический привод. Скажем, сколько будет весить механическая коробка передач и сколь сложным будет процесс ее изготовления? Сколько будет проблем с обслуживанием многочисленных редукторов и карданных передач? Как обеспечить плавную регулировку тяги чтобы избежать рывков при переключении передач и разрывов поезда?
   - То есть вы говорите о своего рода 'умной' тяге? - заметил еще один из собравшихся студентов.
   - Ну, наверное, в какой-то мере и так можно сказать, - усмехнулся я. - Электродвигатель не требует постоянной смены передач, он сразу максимальный момент с самого старта. Для локомотива, который тянет десятки вагонов с тысячами тонн груза это критически важно. А механическая передача на таких мощностях - это громоздкие шестерни, огромные валы, постоянные удары при переключении. Долго ли прослужит такая конструкция?
   - Но ведь и электрические машины не вечны... - заметил 'очкарик'.
   - Конечно, не вечны. Но у них будет совершенно иной характер нагрузки, их легче ремонтировать. Сгорел, например, один электродвигатель - можно заменить его, не разбирая всю машину. А попробуйте заменить шестерню в многотонной коробке передач!
   - Алекс, вы так живо рисуете будущее, что я почти вижу эти ваши 'электрические локомотивы' на наших путях. Но скажите - когда же это наступит? Через пять лет? Десять? - явно заинтересовавшись, но маскируя свой интерес под обычное любопытство, заметила Екатерина Шишкина.
   - Не знаю, - лишь пожал плечами я. - Все же разработать что двигатели внутреннего сгорания большой мощности, что агрегаты для электрической передачи или сами тепловозы - дело отнюдь не одного дня и даже не одного года. Но, уверен, мы еще доживем до тех времен, когда первые тепловозы отправятся в путь по железным дорогам нашей страны...
   'Хотя для кого-то из вас, пожалуй, она будет уже и не вашей, - мысленно закончил я. - Ведь та страна будет называться Союзом Советских социалистических республик'. Нет, я почти уверен в том, что идейных монархистов среди собравшихся в этой комнате нет. Но и советская власть придется по вкусу явно далеко не всем... А, значит, до появления того самого Щэл1 кто-то и вовсе может не дожить - или дожить, уже находясь в эмиграции.
   Несколько развив идею на счет 'века электричества и двигателей внутреннего сгорания', я еще выдвинул 'гипотезу' о скором появлении беспроводной телеграфной связи, самолетов как 'летательных аппаратов тяжелее воздуха', цветную фотографию... Этот список можно было, конечно, продолжать до бесконечности. Упомянуть про атомную энергетику, про полеты в космос, электронно-вычислительные машины, переносные телефоны и многое другое... 'А еще - про Великую отечественную войну, атомные бомбы и ядерное испытание, ставшее причиной Долгой зимы', - ехидно усмехнулся внутренний голос. Да! Рассказать он мог бы новое... Но нельзя! Ведь такие знания не спишешь ни на какие аналитические способности. А, значит, молчать!
   И тут один из студентов все же вспомнил про ту тему, что я так тщательно пытался обойти. А что, мол, у вас в Америке в плане рабочего движения? И даже вспомнил про тот самый Хеймаркет, чего я опасался больше всего. А что, дескать, вы как американец могли бы рассказать про все это?
   - К сожалению, я мало посвящен в вопросы рабочего движения в США, - уклонился я от прямого ответа. - Да, оно у нас есть... Но я последние годы учился в университете и мало интересовался этими вопросами. Учеба для меня все время была на главном месте.
  Студент, задавший вопрос, слегка нахмурился, явно не удовлетворённый моим уклончивым ответом. Он переглянулся с парой товарищей, сидевших рядом, - те едва заметно кивнули, будто подтверждая: 'Да, мы тоже хотим услышать правду'.
   - Но ведь нельзя же совсем не замечать того, что происходит вокруг, - настаивал он. - В газетах пишут о забастовках, о столкновениях рабочих с полицией... Разве это не часть американской жизни?
   И в этот миг я понял, что еще немного - и я точно стану объектом интереса 'охранки', а потому с этим вопросом надо поскорее закругляться. А то вон даже Екатерина Шишкина несколько насторожилась, явно не желая вдаваться в подробности этой темы и внимательно посмотрела на меня. А сидевшая рядом Ольга и вовсе незаметно сжала край скатерти - словно желая сказать мне что-нибудь типа: 'Будь осторожен'.
   - Конечно, это часть жизни, - согласился я, тщательно подбирая слова. - Но в США, как и везде, есть разные точки зрения. Одни считают, что рабочие должны добиваться прав через переговоры, другие - что достижение целей возможно только через борьбу. Я же... просто инженер. Моя задача - строить машины, а не разбираться в политике.
   - То есть вы полагаете, что технический прогресс сам по себе решит социальные проблемы? - неожиданно вмешалась промолчавшая почти весь вечер Надежда Крупская. - Что электрические лампы или ваши... двигатели внутреннего сгорания с... 'тепловозами' сделают людей счастливее?
   И тут я понял, что постепенно забираюсь все глубже и глубже в ловушку. Одно неверное слово - и меня мигом возьмут 'на карандаш' в охранке, а там уж недолго и до высылки в США. Только что отвечать? Ответить 'да' - показать себя наглым вруном или наивным технократом. Сказать 'нет' - тут-то за меня и возьмется та самая 'охранка'.
   - Я считаю, что нет строгой связи между одним и другим, - сказал я осторожно. - Любые технологии можно использовать как во вред, так и во благо. Вопрос не в технике, а в общественных отношений - и здесь уж вопрос не к нам, инженерам.
   - Интересно, - протянула Крупская. - То есть вы допускаете, что технологии могут быть как инструментом угнетения, так и освобождения?
   - Всё зависит от людей, - повторил я. - От т того, как они распорядятся достижениями технического прогресса.
   В этот момент Екатерина, видимо почувствовав, что разговор уходит в опасную сторону, хлопнула в ладоши.
   - Господа, а не пора ли нам перейти к чаю?
   Гости оживились, начав пересаживаться к столу, уставленному фарфором и серебряными приборами. Я облегчённо выдохнул. На этот раз удалось избежать прямого столкновения. Но я знал: вопросы остались. И если я еще разок появлюсь здесь - они могут всплыть с новой силой.
   Пока девушки разбирали пирожные, а парни обсуждали последние городские новости, я незаметно наблюдал за Ольгой. Она почти не притронулась к чаю, а ее взгляд скользил по лицам собравшихся, будто она пыталась запомнить каждого. Словно она пыталась сделать из произошедшем на нашем 'сборище' какие-то свои выводы...
   Возвращались по домам мы уже по темноте, которую разгоняли лишь светящиеся в ночи газовые фонари. Вот уж мы добрались до дома, где я снимал квартиру, и тут произошла еще одна странность. Под каким-то, я даже сам толком не понял толком, предлогом отправив Машку в 'общагу', сама Ольга вдруг задержалась у входа - лишь зачем-то тщательно огляделась по сторонам. И лишь когда я уже собирался распрощаться и идти домой, вдруг сделала пару шагов навстречу:
   - А скажите, господин Калинин, - понизив голос до полушепота, вдруг произнесла девушка. - Вы ведь знаете о рабочем движение в Североамериканских штатах гораздо больше, чем рассказали в гостях у Шишкиных? Или правильнее будет сказать... товарищ Калинин?
   - Товарищ? - аж вздрогнул я от того, как Ольга произнесла практически забытое за последние дни обращение.
   Да, так обращались друг к другу у нас в СССР. Но в Америке? Там такое обращение было редкостью и использовалось лишь в малочисленных марксистских кружках. Что же касается остальных, профсоюзных деятелей, то они предпочитали обращаться друг обращаться иначе. 'Братья и сестры', 'коллеги', 'сограждане', 'собратья', по названию профессии или просто 'на ты'... Но обращение 'товарищ' среди 'профсоюзных' откровенно не прижилось - ибо рабочее движение США в значительной мере было не 'коллективистским', а 'индивидуалистичным'.
   - Какой 'товарищ'? - изобразила удивление на лице Ольга, но в глазах мелькнула усмешка. - А знаете, мистер Калинин... Хотела бы я познакомить вас с одним человеком...
   - Это с кем же? - на этот раз Ольге и впрямь удалось меня удивить - уж не брата ли она имеет в виду? - И зачем же мне с ним знакомиться? Меня пока, вроде, и так все устраивает.
   - Потом расскажу... Всему свое время, - загадочно улыбнулась Ольга и, поспешно распрощавшись, убежала в подъезд.
  
  Интерлюдия. 'Товарищ Ульянова'.
   Вернулась в общежитие Ольга в возбужденном состоянии, хотя и старалась никому этого не показать. Ужинать уже не хотелось, хватило и того, что поели на квартире у Шишкиных. На столе лежала книга, которую девушка хотела почитать вечером, но сейчас все мысли о чтении улетели куда-то вдаль. Сев за стол, Ольга попыталась привести мысли в порядок и обдумать ситуацию на холодную голову, но усидеть на одном месте оказалось тоже сложно... Подруга и соседка по комнате спросила было что-то на счет того, как прошел вечер у Шишкиных, но она лишь бросила в ответ что-то в стиле 'все хорошо' и буквально сразу выкинула из головы весь этот разговор.
   Встав из-за стола, Ольга подошла к окну и бросила взгляд на ночной город, тьму которого разгоняли лишь уличные газовые фонари, на мерцающий в окнах свет керосиновых ламп - и лишь после этого почувствовала, что ее несколько 'отпускает'. Что наконец-то она может сосредоточиться на своих мыслях... Впрочем, мысль эта сейчас была одна: 'кто вы, товарищ Калинин?' Да-да, именно так. Не господин, ни 'мистер'. Товарищ Калинин. Сама реакция на это слово говорила о том, что для Алекса оно вовсе не пустой звук... И что с этим делать дальше - Ольга пока и сама не могла определиться.
   Самым благоразумным поступком, наверное, было бы разорвать все связи с подозрительным иностранцем. Забыть и никогда не вспоминать - как, наверное, и поступили бы на ее месте многие другие люди. Но... Что-то не давало ей так поступить. Может быть, намек на его возможные связи с рабочим движением? Ведь не просто так она упомянула в разговоре с ним слово 'товарищ'. В том, что он знает гораздо больше, чем сказал на деле, Ольга даже не сомневалась - хоть и маскировался под 'простого инженера, не интересующегося политикой'. Кого-то, наверное, ему и удалось бы обмануть этой маской, но не ее - сестру казненного 'государственного преступника', кто сама привыкла обдумывать каждое сказанное вслух слово, каждый жест, каждый взгляд... Изображать из себя верную подданную императора - внутренне ненавидя и самого царя, и саму империю как систему угнетения. Нет! Не так прост этот Алекс Калинин...
   Но в этом ли дело? Или... Или ее заинтересовал рассказ Алекса о будущем? Про все эти мчащиеся с немыслимыми скоростями по рельсам тепловозы с электровозами, взмывающие высоко в небо самолеты и бегущие по дорогам самоходные повозки... Про электричество не только у немногих богачей, не только на заводах и фабриках, а в каждом доме - и все эти холодильники, стиральные машины или электрические утюги, что должны значительно облегчить женский труд. Про телефоны и беспроводной телеграф, когда можно будет без труда поговорить с человеком, живущим в другом конце страны. Про новые лекарства, что позволят лечить считающиеся ныне неизлечимыми болезни. И ведь как рассказывал! Когда-то, было дело, читала она Жюль Верна... Про 'Наутилус' и Остров Линкольна, про поиски капитана Гранта и полет на Луну в пушечном снаряде... Но это все было не то. В отличие от книг, казалось, что Алекс не просто мечтает о будущем, а твердо знает: все будет именно так. Взять хоть те его слова про конструкцию тепловоза, где он твердо и аргументированно доказывал преимущество электрической передачи энергии от двигателя к колесам... Словно сам, своими глазами, видел оба варианта - и знал, что именно этот будет работать.
   'Знал? - сама себя 'поймала на слове' Ольга. - Нет, положим, знать он не мог... Не мог просто потому, что такого никогда еще не было'. Но в том, что это не голые слова, Ольга даже не сомневалась. За ними стояли явно что-то большее, чем вера в научный прогресс. И пусть точно знать Алекс не мог, но столь твердая уверенность, как минимум, базировалась на каких-то расчетах, научном обосновании... Может быть, тут был причастен и тот его товарищ, что создал 'молнию'? И, в то же время, не было у Алекса и той наивной веры в то, что научно-технические достижения решат все проблемы человечества - об этом он практически напрямую сказал. 'Любые технологии можно использовать как во вред, так и во благо'.
   'А, может быть, ты просто влюбилась? - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Послушала его рассказы о том, каким он видит будущее, и вообразила себе рыцаря... в белом тепловозе?' Промелькнувший было в воображении образ на миг заставил Ольгу улыбнуться. Как представила Алекса в его американских штанах и куртке с молнией в будке выкрашенного белой краской тепловоза... Который, правда, предстал перед глазами похожим на самый обычный паровоз - поскольку ничего другого в голову просто не приходило. Ну не знала девушка, как будет выглядеть на деле локомотив нового типа! Хотя и понимала, что на месте парового котла явно должно быть что-то другое - может быть, там и будут стоять те самые двигатель внутреннего сгорания с электрическим генератором, дающим ток для вращающих колеса электродвигателей? Почему-то вдруг подумалось - а ведь спроси она сейчас Алекса про тепловоз, он-то очень даже сможет представить, как это все будет выглядеть в жизни... И, может быть, посмеется над ее наивным представлением его облика.
   Но... Любовь, счастье... Сами эти понятия казались Ольге чем-то чуждым, лишним в жизни еще с тех пор, как казнили брата. 'А счастье? Да где оно? Где счастливые люди? Нет, я положительно не верю в счастье, а верю только, что можно забывать о несчастьях, своих и чужих (и то только отчасти), исполняя свой долг. По-моему, весь смысл жизни в этом слове. Вот тебе вся моя философия'. Так не так давно сама Ольга писала в письме подруге. Долг - вот то единственное, что было в ее жизни. Стремление принести пользу обществу, простым людям... То, ради чего следовало жить. Жить чтобы бороться. Сама того не осознавая, девушка сделала это идеалистическое представление всем смыслом своей жизни.
   Именно из-за этого Ольга хотела выучиться на врача, но на данный момент это оказалось невозможно. Медицинское отделение бестужевских курсов, как говорили, откроется лишь в следующем году, но даже это было неточной информацией, а для учебы в Гельсингфорсе надо было отлично, практически как родной, знать шведский язык. Так что поступила на физико-математическое отделение - с мыслями о том, что потом можно будет и перейти на медицинское. Ибо была убеждена, что именно как от врача от нее будет больше всего пользы. Ну и, конечно, она не забудет и не предаст рабочее движение - и доведет до конца то, что не удалось погибшему старшему брату. Но...
   Сев за стол, Ольга пододвинула к себе лист бумаги и, взяв в руки карандаш, принялась рисовать тот самый тепловоз, про который говорил Алекс. Итак, что там должно быть? Никакого котла спереди, конечно, не будет! Зачем он нужен машине с двигателем внутреннего сгорания? А двигатель внутреннего сгорания и генератор? Пусть Ольга никогда их и не видела, но одно-то было понятно - стоять они должны в каком-то... помещении. Чтобы и не под открытым небом, открытый всем дождям, но и чтобы рабочие легко могли добраться для ремонта. А паровые цилиндры? Да и рычаги на колесах - зачем они нужны, если на каждой оси будет стоять по электродвигателю? А еще... Если спереди нет котла, то зачем машинисту работать где-то сзади, если спереди все будет гораздо виднее?
   Если бы Ольга знала, что получившийся набросок очень напоминает своим видом первый советский тепловоз Щэл1, то она бы очень удивилась. Но так... Она лишь мысленно усмехнулась: как вагон! Обычный пассажирский вагон, только с окнами и прожекторм спереди да трубой посередине крыши... Дорисовав сзади вереницу пассажирских вагонов и уходящие куда-то вдаль рельсы, Ольга отложила карандаш в сторону.
   'Так, может быть, не зря я на физико-математическое отделение пошла, - вспомнив, помимо тепловоза, про электрическую технику, о которой говорил Алекс, вдруг подумала девушка. - Может быть, это и есть мое призвание - создавать машины, которые облегчат труд людей?' С этой мыслью Ольга еще раз посмотрела на нарисованный тепловоз с поездом... Будущее представало в настолько обыденным и даже неприметном виде, что даже казалось чем-то ненастоящим. Но, может быть, именно это и отличало его от картин фантастов? Тем, что оно казалось чем-то 'обычным', без героического ореола и лишней монументальности? 'Или ты все же влюбилась... - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Оттого и принимаешь так близко к сердцу идеи этого Алекса? Которого ты, откровенно говоря, и не знаешь!'
   - Что это ты чертишь? Поезд? - незамеченной подойдя поближе, поинтересовалась у Ольги ее подруга, Вера Емельянова, а затем вдруг с некоторым удивлением добавила. - Да отчего же без паровоза?
   - Это тепловоз, - почему-то полушепотом произнесла Ольга. - Машина, что движется силой двигателя внутреннего сгорания. О ней нынче на вечере у Шишкиных говорил Алекс Калинин.
   - Тот самый американец-инженер?
   - Да. Он рассказывал о тепловозах - о локомотивах, что заменят паровозы...
   - И где же они? Существуют ли? - заинтересовалась Вера.
   - Ещё нет, - покачала головой Ольга. - Федор, ты его знаешь... - вспомнила она студента в очках, - упоминал машину Даймлера. Но то - иное. Это как игрушечная лошадка рядом с живым скакуном.
   - Но скажи... - Вера понизила голос. - Не чересчур ли он уверен в том, чего еще нет? Откуда ему знать, как оно будет? Может, он просто мечтатель, ослепленный верой в машины?
   - Нет, - после долгого раздумья, еще раз прокрутив все в голове, все же твердо ответила Ольга. - Он говорит так, будто видел это своими глазами. Будто знает каждую деталь. Значит, думал об этом долго. Годы, может быть... А знаешь, Веруша... - Ольга улыбнулась, словно делясь тайной. - Представь поезд, что едет без паровоза. Без этого черного дыма, без остановок на воду и уголь. И идет он так быстро, что из Петербурга в Москву можно добраться за семь часов! Вдвое быстрее!
   - Может, и так... - задумчиво произнесла Вера, а затем вдруг нахмурилась. - Но, Оля, ты же понимаешь: такие мысли... они не всем по нраву. Если кто‑то решит, что это 'вредные фантазии'... И тогда могут вспомнить и о тебе.
   - Вредные? - удивилась Ольга. - Но ведь он говорит о машинах, которые освободят людей от каторжного труда! О лекарствах, которые спасут жизни. О свете в каждом доме!
   - А власти узрят в этом угрозу существующему порядку, - заметила Вера. - Взгляни: что произойдет, если рабочие перестанут ограничиваться требованиями о повышении платы, а начнут видеть... вот это все? - она кивнула на рисунок тепловоза. - Поезда, что сократят время пути через всю страну вдвое. Электричество, что осветит каждый дом. Машины, что возьмут на себя тяжелый труд. Лекарства, что победят болезни, ныне считающиеся смертельными... И тогда их нынешние требования покажутся незначительными. Восьмичасовой рабочий день станет лишь первым шагом. Они возжелают иного устройства жизни - где не будет места ни монарху, ни капиталистам. Где они сами будут управлять своей судьбой. И это уже не просто перемены - это переворот устоев.
   - Я поняла тебя, - тихо произнесла в ответ Ольга.
   'Вот даже как, значит? - подумала девушка. - Но если власть видит угрозу в изобретениях, что улучшают жизнь людей... значит, тем хуже для этой власти!' Но с этими идеями, значит, следует быть как можно осторожнее. Впрочем, разве ей привыкать? Для сестры 'государственного преступника' конспирация - всего лишь давно привычный образ жизни. Значит, завтра она поговорит с братом, а потом попробует еще раз поговорить с Алексом... 'А если даже и впрямь влюбилась, - с легким ехидством 'отвечая' внутреннему голосу, заметила Ольга. - Так разве ж то смертный грех?' Впрочем, нет. Даже если и так, то ему она точно про то ни слова! В конце концов, долг превыше всего - и тут-то товарищ Алекс ей очень даже может помочь, как товарищ и единомышленник... 'Думаю, мы в этом сойдемся!' - мысленно подвела итог девушка.
   Оставались, конечно, вопросы на счет происхождения Алекса и того, почему он тщательно обходил стороной вопрос о своем происхождении. И в том, что здесь тоже была конспирация, Ольга даже не сомневалась. Сколько ему с виду? Лет двадцать пять максимум. Но о своем прошлом говорит предельно коротко. Родился, прожил большую часть жизни на ранчо деда, учился... И не более того. Словно тщательно стремился что-то скрыть. А что скрывают чаще всего? Политику! В этом Ольга почему-то ничуть не сомневалась... Ибо на отпетого уголовника Алекс как-то не походил.
  
  Глава 9.
   'Товарищ Калинин, значит?' - вернувшись домой, все думал я о словах Ольги. 'Товарищ'... Такое знакомое - и такое опасное в нынешнее время слово. Слово, становящееся символом тех, кто не любит царскую власть. Но почему Ольга решила, что я связан с рабочим движением? Поняла, что я сказал гораздо меньше, чем знаю, и списала на конспирацию? Но ведь я-то старался быть максимально осторожным... И все равно в чем-то явно прокололся - и хочется верить, что этот прокол осознала только Ольга. Хотя, пожалуй, надеяться на это было бы слишком самонадеянно. Крупская вон тоже явно что-то почувствовала - ох неспроста были ее вопросы! И что теперь делать - было непонятно...
   Прощаясь с Ольгой, я сделал вид, будто ничего такого, но... Твою ж дивизию! Нет, в какой-то мере оно и на пользу - в плане задуманного знакомства с Лениным. Но вот со стороны посторонних подозрения о связи с рабочим движением мне не нужны однозначно. И пусть 'американца' вряд ли посадят или сошлют, но выслать из страны могут запросто. Гражданин США? Ну вот и вали домой! И что я потом буду делать в той Америке, где никогда на деле и не бывал? И даже толком английского не знаю...
   Упоминание английского невольно заставило погрузиться в воспоминания прошлого - и вспомнить бабушку Квету, с кем проводил много времени в детстве... Пока родители были на работе. Основная волна американских беженцев прибыла в СССР в 1968 году, когда началась организованная их флотскими и ракетчиками... Тогда Советскому Союзу практически поставили ультиматум - и его пришлось выполнить. Ибо 'пока мы держим контроль над стратегическими носителями ядерного оружия. Но когда люди будут помирать с голоду - кто сможет поручиться за то, что эти ракеты останутся на земле?' И Советскому Союзу пришлось уступить - ибо никто не хотел получить ядерную войну, да еще и в условиях Долгой зимы.
   Однако бабушка Квета прибыла годом раньше... Когда проводилась эвакуация советского посольства - а вместе с его работниками и некоторого количества гражданских лиц, кто подходил по определенным критериям. В первую очередь, инженеры, ученые и члены их семей, чьи знания и умения представляли интерес для Советского Союза, и уже во вторую - некоторое количество 'прочих' людей, исходя из наличия свободных мест на кораблях эвакуационной флотилии. Попасть на которую в условиях практически полного краха страна и бегства элиты с частью армии на юг желающих было огромное количество! Невольно вспомнился и рассказ бабушки о самом дне эвакуации... Стоящий в порту советский ракетный крейсер и полтора десятка транспортных судов под советским военно-морским флагом. Оцепление из советских моряков в порту, за которое пропускают лишь по ранее выданному в посольстве пропуску:
   - Квета Ковач, двадцать один год, словачка, из семьи антифашистов, - мельком пробежал глазами написанное в пропуске советский офицер. - Пропустить!
   Она прошла одной из последних - все никак не могла проститься со своим 'сожителем', кого когда-то выслали из Советского Союза как 'диссидента'. Хотя, как потом уж узнала бабушка, его могли бы и пустить - как члена семьи. Но Василий, так звали того парня, велел молчать, боясь, что в этом случае не пустят и ее. Она и смолчала - хотя оно и было ошибкой. Кстати, Василий тот позднее стал аж главой целого государства на руинах Среднего Запада бывших США - но то была уж совсем иная история. Рассказывала она и про невольно подслушанный уже около корабля разговор кого-то из посольских:
   - Ну что там, все места заполнены? - спросила какая-то женщина средних лет.
   - Еще сорок человек можем погрузить... Не все из наших списков пришли, - ответил какой-то мужчина средних лет.
   Ни одного из них Квета лично не знала, но поняла, что это кто-то из начальства. Может быть, один из них пару месяцев назад и поставил резолюцию 'Разрешить' под ее заявлением? На не, впрочем, никто не обратил внимание - собственно говоря, никто не знал, что она за последние полгода успела выучить русский...
   - До отплытия час... Больше мы задерживаться не можем. Москва требует скорее заканчивать с эвакуацией. Вы же понимаете? До ночи нужно выйти из порта, - продолжила женщина. - Документы погружены, все сотрудники на кораблях, большинство людей по спискам тоже...
   - Эх, не ожидал я такого окончания своей дипломатической работы, - бросив взгляд на умирающий город, произнес мужчина. - А... Сорок мест, значит? Берем кого-нибудь из молодежи с детьми и отплываем!
   - Но ведь их нет в списках... - удивилась женщина.
   - Плевать! - отрезал мужчина. - В дороге напишем им 'правильную' биографию... Архивов теперь все равно не найти, не проверить.
   - А если всплывет потом?
   - Да и хрен с ним! Обратно уж не вышлют, - махнул рукой мужчина, а затем с усмешкой добавил. - Ну, в худшем случае, отправят меня в Воркуту уголь рубать...
   Не став дольше задерживаться около посольских, чтобы у тех не возникло никаких подозрений, Квета прошла дальше, где уже шла посадка на корабль. И вот уж, стоя у ограждения палубы, она смотрела на то, как идет эвакуация последних беженцев. На то, как моряки из оцепления садятся на стоящий рядом военный корабль - и порт заполняет толпа местных жителей, кому не досталось места на кораблях флотилии. Но уже все, эвакуация завершена! И с прощальным гудком корабли один за другим покидают порт под крики и проклятья с причала... Вот уж с грохотом поднимаются якоря, судно дает гудок, выбросив из трубы клубы сизого дыма выходящего на рабочие обороты дизеля, вода за кормой вспенивается вращающимися винтами. И вот уж они медленно отходят от причала... Кто-то, похватав лодки, пытается плыть следом, но на них не обращают внимания... Всех не вывезешь - это Квета понимала хорошо. И все равно смотреть на это было больно... Словно это она сама остается в брошенном на произвол судьбы городе, а не уплывает в неведомый Советский Союз...
   А ведь уже потом, как закончилась Долгая зима, про эти события даже сняли фильм. 'Последний корабль' назывался. Конечно, там не было никакого упоминания Кветы. Не было и упоминания про 'сорок не явившихся' - скорее всего, это так и осталось тайной для всех. Зато был другой реальный исторический эпизод, про который при желании можно было и в энциклопедии прочитать - как командир ракетного крейсера тайком пустил на корабль молодую семью с парой детей и десяток детишек-сирот... Собственно говоря, именно он, прикрывавший отход флотилии, и стал тем самым символическим 'последним кораблем', что ушел последним - когда солнце уже клонилось к закату... Был в том фильме показан и переход до Советского Союза, плаванье среди плавучих льдов и айсбергов, что в условиях Долгой зимы достигали тех широт, где прежде их наличие было невозможным, снежные шторма среди мая и прибытие в порт Калининграда, где всем выдавали советские паспорта и билеты на поезд... Кому в Саратов, кому в Воронеж, Краснодар или, например, какой-нибудь из новых поселков Средней Азии.
   Так вот и бабушка оказалась в Саратове. А уже через год к нам приплыли те самые 'ультиматумные' беженцы, эти эвакуировались на американских кораблях - которые, впрочем, по прибытию в порт становились советскими. А спустя еще несколько лет, как закончилась Долгая зима, в СССР перебрались и последние американские моряки с ракетчиками - хотя, как потом уж стало известно, к тому времени почти все американские АПЛ превратились в металлолом, полностью утратив боеспособность. Но это уже дело десятое... А вот что бабушка Квета хорошо знала английский и словацкий языки и что, благодаря детскому любопытству, я и сам достаточно неплохо их изучил. А там уж сказалось и школьное знакомство с потомками эмигрантов - многие из которых, впрочем, знали английский даже хуже меня. В общем, это знание сейчас очень даже в тему будет! Но увы - это все лишь разговорный язык. А заставь меня сейчас кто по-английски написать что-то - будет десять ошибок на предложение из пяти слов.
   Итак, что мы имеем сейчас с легендой? Двадцать пять лет... Значит, родился в 1865 году. Родителям к этому времени должно было быть ну хотя бы лет двадцать... Вычитаем - получаем 1845 год. Минимум. А скорее - 1840. Теперь берем деда, кто якобы эмигрировал в до этого США. В чем могли быть причины эмиграции? Что у нас было в те годы? Были, вроде, какие-то польские восстания, но подробностей их я не помню. Да и не поляк я, а русский... Так что мимо. Что там еще было? А вот фиг их знает! Что еще там могло быть? А вот фиг знает! Не такой я великий специалист по событиям начала XIХ века, чтобы сказать точно. Разве что восстание декабристов вспоминается - его и школе подробно изучали, да и фильмы были. Но это ведь когда было... Хотя... 'Стоп!' - резко одернул я себя. А ведь это идея. Допустим, дед был участником того восстания... Или, если точно, восстания Черниговского полка. Сколько оно там продолжалось? Где-то с неделю. Помнится еще, читал, что многие там перепились массово, дезертирство, опять же, было... Правда, вроде, всех участников восстания поймали. Но всех ли? История-то говорит, что изловить всех до единого практически никогда не удается. И если даже судьбы всех участников последнего сражения под Устимовкой известны, то с бежавшими раньше вряд ли все точно отслеживается. Кто-нибудь да точно затерялся... Вот и считаем... Если мой дед якобы был рядовым участником восстания, но дезертировал за несколько дней до его разгрома, то вполне имел время и возможности затеряться и через какое-то время бежать на Запад. Ну а там уж обустроился на новом месте, но сохранил некоторые черты прежней идентичности. Ну и мне кое-что рассказывал про прошлое...
   Что дальше? Ну а дальше дед помер, отец тоже, наследство мне досталось, но заниматься фермерством как-то не хотелось. Пошел учиться - и там попал в марксистский кружок. Назовем его... ну, скажем, 'Общество борьбы за освобождение рабочего класса'. Почти по-ленински. Созданное вскоре после расстрела на Хеймаркете - в знак солидарности с погибшими. Ну занимались там типичной марксистской деятельностью, агитацией и т.д., но в какой-то момент нашлась 'самка собаки', что всех заложила - ну и огребли мы 'по полной'. Кого-то арестовали, кто-то сумел бежать и теперь разыскивается ФБР... Стоп! ФБР, кажется, только в следующем веке появится, а кто занимается сейчас? Агентство Пинкертона что ли было какое-то? Ну вот, значит, оно самое. Напрямую-то на меня пока не вышли, но то было лишь делом времени - так что пришлось срочно бежать. А куда бежать? Тут-то вот и вспомнилась семейная история...
   Значит, как-то так? Как-то так! Подробности легенды уж потом продумаю, для чего надо попасть в какую-нибудь библиотеку и тщательно порыться в материалах. И да - само собой, эта легенда ни в коем случае не будет произноситься вслух! Только отдельные 'фактики', что сами по себе не будут говорить ничего, но все вместе будут давать именно такую картинку. Это для 'внутреннего пользования', так сказать. Для той же Ольги, для Владимира, который пока еще не Ленин, для еще кого-нибудь из их круга...
   Что же касается остальных... А тут пойдет в ход 'официальная' легенда про американского инженера, приехавшего на 'родину предков'! Незнание английского? Ну разговорный я знаю - и пусть то язык 60-х, но чем докажешь, что так не говорят в удаленном уголке какого-нибудь Техаса или, скажем, Висконсина? А вот незнание письменного английского - серьезный косяк. И тут лишь уклоняться - чтобы никто про это не узнал. Ибо если узнают - сразу поймут, что что-то в истории этого 'инженера' нечисто. Хотя, конечно, на счет пришельца из будущего никто и не подумает. Как и американское происхождение вряд ли смогут доказать. Скорее примут за жулика и авантюриста, что добыл липовые документы о образовании и решил 'сделать денег' в России. Реальных махинаций, конечно, не найдут, а вешать на иностранного гражданина все 'висяки' последнего времени вряд ли станут. Но выслать 'подозрительного типа' могут запросто... И да, переносная ЭВМ с бритвой! Эти вещи нужно припрятать как можно тщательнее... И, желательно, не в собственной квартире.
   Кстати, про бритву... Вспомнив про интерес Екатерины Шишкиной к сулящим материальную выгоду новинкам, я достал лист бумаги с карандашом и линейкой и принялся чертить конструкцию безопасной бритвы... Лезвие, держатель из двух деталей, ручка... Все просто, все элементарно! Все как в старых советских, выпускавшихся еще до Великой Отечественной, не говоря уж про Долгую зиму, бритвах. И самый главный вопрос - из какой стали сделать лезвие? Хотя даже если бы и знал марку - где ее нынче сыщешь? Увы, но тут опять же поможет лишь тот же самый 'старый добрый' метод проб и ошибок... И все-таки надо - а то бриться современными опасными бритвами как-то никакого желания нету. А 'Спутник', по-хорошему, прятать надо... Ну или пытаться скопировать - но получится ли? А если и получится - будет дико дорогая игрушка для сверхбогатых. И не более того. Хотя, в принципе, можно и игрушки для сверхбогатых делать - пусть буржуи сами финансируют революцию, что их и свергнет. Можно даже и еще чего-нибудь в таком же стиле придумать... Например, абсорбционный холодильник тот же. Или даже кондиционер какой-нибудь... Захочет так какой-нибудь великий князь сидеть в кабинетике в прохладе, отвалит за него сумму в несколько тысяч золотых, а на эти деньги революционеры листовки отпечатают. Или оружия того же закупят. Или взятку чиновнику за поддельные документы дадут. Или еще чего в том же духе... Пусть главные паразиты сами и создают ту силу, что их же и похоронит! Но это все будет потом... А пока тут о себе позаботиться бы.
   Уже привычно позавтракав, умывшись-побрившись и помыв посуду, я отправился по лавкам за покупками... Там мяса купить, тут хлеба, там масла с молоком... Всего понемногу, чтобы не испортилось без холодильника. А, кстати! Тут же зима скоро... Так что надо позаботиться о каком-нибудь ящике, что можно будет вывесить под окном и использовать как тот самый холодильник. Или оно не положено сейчас, запрещено какими-нибудь правилами пользования жильем? А хрен его знает! Разузнаю.
   Вот и опять одна лавка, вторая, третья... Все знакомые. Во всех уж продавцы здороваются, интересуются, как жизнь. Этакие правила вежливости - хотя сильно сомневаюсь, что кому-то из них реально есть до меня дело. Но вот не принято нынче сразу о делах - привыкли, что сначала надо переброситься несколькими ничего не значащими фразами.
   Вернуться домой - и сразу за готовку еды... Ну а что еще поделаешь? Других-то вариантов как-то не предоставляется. Все сам, все своими руками! Жены у меня нету, да и не предвидится как-то пока, домработниц со слугами и подавно... Да и не доверил бы я никаким домработницам - о той же санитарии они в большинстве своем будут иметь весьма поверхностные представления. А еще опасность утечки, если кто-то наткнется на то, что посторонним видеть не нужно. Так что, Санек, все сам, все сам!
   Суп варить не стал... Да и вообще сварить суп на один раз - не самая простая задачка. А до завтра он испортится - так что придется вечером доедать. А сегодня такого желания у меня как-то не было. Так что сварил и помял в пюре картошку, пожарил курицу - и вот уж и готов обед. Кушать подано, так сказать! Прямо можно комсомольскую юность вспомнить - разве что самому отрубать башку курице, ощипывать да потрошить не надо. Чему меня тогда та самая Юлька учила... Эх, как она там сейчас? И что вообще со мной там произошло? 'Пропал без вести' прямо из купе скорого поезда? Или меня 'скопировали' - и сейчас мой 'двойник' спокойно добрался в Солеозерск, столицу Североамериканской ССР, и работает на заводе? Этого я, увы, не узнаю никогда... Хотя и надеялся на второй вариант.
   Поел - теперь давай мыть посуду. А для того, чтобы помыть посуду, опять тащи ведрами воду из колонки! Развлечение, блин! Прямо спорт образца XIX века. Хочешь того или не хочешь, а надо. И вот уж я топаю к колонке за водой...
   Ольгу Ульянову я заметил сразу - и сразу же понял, что оно не просто совпадение. Ждала явно - догадывалась, что без похода к колонке не обойтись. Хотя сейчас наверняка сделает вид, что это случайная встреча.
   - Добрый день, Алекс! - поздоровалась Ольга. - За водой идете?
   - Добрый день, - поздоровался я в ответ. - А куда ж еще идти с двумя пустыми ведрами?
   - А я вот спросить хотела... Помните, говорили мы про котенка? Так я выяснила, у кого его можно взять.
   - Вот как? Это было бы хорошо... Только будет ли он серую крысу ловить?
   - Думаю, должно быть... - девушка неуверенно пожала плечами. - Мне говорили, что мать его ловит, слыхать...
   - Это хорошо, - я даже чуть улыбнулся в ответ - одна из проблем, кажется, скоро решится. - Где и у кого мне его забрать можно?
   - Забрать? - явно растерялась от того, что я сразу перешел к делу, Ольга. - А может, вы сперва отнесете воду домой - и тогда уж вместе сходим?
   - Ну давай, - пожал плечами, хотя и предпочел бы сходить в одиночку, я.
   - И вот еще... - вдруг смутилась девушка. - Вчера вы так занимательно рассказывали о тепловозах... Я бы хотела кое‑что спросить. Может, по пути и поведаете мне ещё немного об этих диковинных машинах?
   - Хорошо, - вздохнул я.
   - Я мигом домой - а потом во дворе встретимся, договорились?
   - Хорошо, - еще раз кивнул я, хотя на деле сказать хотелось совсем другое.
   'Ну зачем тебе эти тепловозы?' - уже поднимаясь по лестнице в квартиру, думал я. Я ж и за описание этих картин 'светлого будущего' принялся исключительно потому, что хотел 'заболтать' публику перспективами научно-технического прогресса и увести разговор от опасных для меня тем. Типа моей биографии или, в особенности, политики. Но кто-то, похоже, воспринял эти разговоры совсем иначе... За котенком сходить, значит? Ну посмотрим, какой на самом деле 'котенок' ей нужен... Уж больно что-то подсказывало мне, что это - лишь повод. Забрать котенка я мог бы и сам, в одиночку. Разве что сославшись на то, что меня-де Ольга Ульянова прислала.
   Поставить два ведра воды рядом с нерастопленной плитой. Переодеться в свою 'фирменную' псевдоамериканскую одежку, нацепить на пояс кобуру с револьвером - и можно отправляться в путь.
   Ольга уже ждала меня - за время моей отлучки она, как оказалось, успела не только добежать до дома, но и переодеться в другое платье... Что, впрочем, меня мало волновало. А вот зачем она держала в руках сложенные вчетверо листочек - было непонятно. Вот только как раз эта непонятка раскрылась очень быстро...
   - Вчера, как домой пришла, все не могла забыться... - смущенно произнесла Ольга. - Мысли лишь о том тепловозе, что вы описывали. И вот... - с этими словами она развернула тот самый листок, и я аж прифигел. Ибо на нем был изображен ведомый самым что ни на есть настоящим тепловозом поезд! Да-да - пусть старым, пусть откровенным архаичным, но, твою ж дивизию, все основные черты сходились! Тут и 'вагонная' компоновка, и кабина на торце... правда, только на одном, и вообще общий вид. Вот только...
   - Интересно получмилось, - заметил я. - Уверен, примерно так он и будет выглядеть. Только... Зачем ему целых шесть здоровенных, как у самого настоящего паровоза, колес?
   'К которым, к тому же, добавлялись еще по одной вспомогательной оси спереди и сзади. Типа, зримый символ мощи? Чем больше осей, тем мощнее техника? Ну да, а как такой 'монстрик' кривые проходить будет', - подумал я. Впрочем, разве можно осуждать девчонку за мечты? В конце концов, откуда ей знать, как оно на деле будет?
   - А как надо? - растерянно произнесла Ольга.
   - Да проще все несколько... И колеса поменьше. Зачем нам такие здоровые нужны? Да и разместить их по-другому... Нам же их все друг с другом рычагами связывать не надо, на каждую ось свой двигатель будет. Так что делаем шесть колесных пар... И не жестко крепим к раме, а на поворотные тележки... По три, а то и две, оси на каждую. Так и проще получается, ремонтопригодность выше, и кривые легче проходить будет.
   'О чем обычно говорят парень с девушкой? Ну уж точно не об устройстве тепловоза!' - ехидно усмехнулся внутренний голос. Однако наш разговор было именно что таким... И пока мы шли до дома тех, у кого следовало взять котенка, Ольга буквально засыпала меня вопросами относительно устройства тепловоза. А какой будет у него двигатель? А как будет работать та самая мной упомянутая электрическая передача? А как он будет управляться? И так далее в том же духе...
   - Относительно двигателя - я уверен, что в основу ляжет двигатель с воспламенением топлива от сжатия, - говорил я. - Пока таких еще не создано, но, уверен, это будет делом ближайших лет, - рассказывал я, попутно вспоминая, что вообще знаю на эту тему.
   Да, Рудольф Дизель буквально в ближайшие год-два запатентует принцип действия двигателя, который впоследствии назовут в его честь. Правда, создание работоспособного образца растянется еще на несколько лет. Так не попытаться ли опередить его? Принцип действия я могу изложить хоть прямо сейчас... Опытный образец? Тут, конечно, все сложнее. Но если кто-то даст доступ к производственным мощностям, то за пару-тройку лет вполне можно создать работоспособный двигатель. Конструкцию-то дизелей я знаю весьма неплохо, спасибо военной кафедре, где нас учили ремонтировать их. Так что оно не должно стать особой проблемой... В-45 я тут, конечно, не построю, как и какой-нибудь Д49. Но какой-нибудь простенький, небольшой? Для начала хотя б одноцилиндровый... Или лучше двух, для снижения вибраций и большего крутящего момента? Тут думать надо... Как и о том, что лучше выбрать - двухтактный или четырехтактный вариант? Наверное, все же двухтактник проще. Или все же четырехтактник? Там хотя бы продувочный насос не нужен. Впрочем, куда больше меня волновал другой вопрос... ТНВД. Вот уж где может случиться самый большой затык! И даже если я правильно начерчу их конструкцию, то не факт, что его попросту смогут изготовить на ныне существующем оборудовании. А в остальном... Простейший двухтактный дизель с кривошипно-камерной продувкой, пожалуй, вполне можно сделать на том же Путиловском заводе... Поставить его на какую-нибудь небольшую посудинку, поплавать по Финскому заливу... Потом сделать уже более приличный двигатель - с продувочным насосом, или даже четырехтактник. И пусть Дизель с Тринклером покупают лицензии на 'двигатель Калинина'!
   'И что получится в итоге? - ехидно усмехнулся 'внутренний голос'. - Откроют так потомки через сотню лет... ну хоть даже ту же Советскую свободную энциклопедию в Сети. И прочитают... Что-0нибудь типа такого: первый двигатель, работающий по такому принципу, был построен американским инженером Алексом Калининым в 1892 году. Работа двигателя описывается циклом Калинина...' И все! Будучи создан 'американцем', сам двигатель точно также станет 'американским'. Пусть даже опытный образец и был построен в России, но это уже ничего не изменит. Двигатель так и останется американским, а не советским или российским.
   Ладно, моторостроение - это потом... А пока бы разобраться с тем, что есть. Например, не выдать себя слишком хорошим знанием конструкции тепловозов - ограничиться 'предположениями'. Впрочем, тут мы наконец-то дошли до тех знакомых Ольги, у кого были котята... Очередной доходный дом, очередная квартира, дверь в которой нам открыл с виду совсем уж древний старичок. Несколько ничего особо не значащих фраз, упоминание Ольгой каких-то общих знакомых. И вот она - кошка... Здоровенная, серо-полосатая... И несколько копошащихся рядом с мамкой котят месяца по полтора. Кого бы взять? А вон тот, смотрю, шустренький такой, так и лезет поиграться с братцами и сестрами... Кошка явно насторожилась нашему появлению, но дед без проблем взял названного котенка и дал мне... Тот обиженно пищал, и пытался вырваться, звал мигом вскочившую на ноги и несколько раз мяукнувшую мамку. Но кто спрашивает котят с кошками о том, чего они хотят? Начал потихоньку гладить котенка, который вообще оказался кошкой, но тот продолжал пищать, не желая расставаться с мамкой. Но вот уж мы, распрощавшись, идем в обратную дорогу. Котенка засунул за пазуху, где тот вскоре пригрелся и уснул - и вот уж мы топаем обратно...
   - Мне думается, Алекс, вы не впервые задумываетесь над этим... О тепловозах, о принципах работы двигателей внутреннего сгорания, об электрических устройствах. Верно?
   - Конечно, - согласился я. - И не первый год... Когда-то мы занимались этой темой вместе с Майклом... Ну тем парнем, что изобрел молнию. Он вообще очень интересовался различными механизмами... У него даже были кое-какие чертежи того, какими он видит эти машины. Молния, по его задумке, должна была стать лишь началом...
   - Скажите, Алекс, а чертежи... они у вас есть? - аж затаила дыханье Ольга.
   - Откуда? - только и пожал плечами я. - Они все остались в его семье... Что-то, конечно, я смогу изобразить по памяти. Но я даже не уверен, что видел все.
  
  Глава 10.
   Расстались с Ольгой мы около подъезда - и что-то мне казалось, что она уж явно занесла меня в список 'очень хороших друзей'. Хотя я этого совершенно и не понимал. Мы ж и знаем-то друг друга всего ничего! Неужели и впрямь так прониклась моими рассказами о 'светлом будущем'? Вон хоть про тот же тепловоз... Ведь с таким интересом слушала, будто готова хоть прямо завтра бежать, строить дизель для него! Ну, точнее, 'двигатель внутреннего сгорания с воспламенением от сжатия', как я назвал его. Мда... Не ожидал я такого энтузиазма от сестры Ленина. Чего-чего, но только не этого! И ведь обратно уж ничего не отыграешь... Иначе меня просто сочтут вруном и болтуном, а это практически ставит крест на всех моих планах по установлению контактов с Вовой Ульяновым. Та же Ольга меня попросту презирать станет - и будет за что. Нельзя предавать веру людей в лучшее. Обещал - значит, исполняй. Чего бы оно не стоило. А раз так...
   На ужин я решил пожарить картошку - и, пока занимался готовкой, обдумывал произошедшее, лишь иногда отвлекаясь на жалобный писк принесенного котенка... Поесть я ему уже дал, в туалет приучить... Ну, если понадобится, приучу, что ж еще делать? Хотя хозяева и утверждали, что все нормально будет с этим. А сейчас он, видимо, хотел на коленки залезть, погладиться... Ладно, сейчас поставлю на плиту сковородку - можно будет и погладить. Как ее назвать-то, кстати? Машкой что ли? А пусть будет Машка! Чего особо придумывать-то? Была у нас дома кошка Машка, вот и тут пусть будет. Так что, кинув котенку небольшой кусочек мяса, я продолжил готовить, попутно обдумывая 'прогрессорские планы'.
   Итак, что мы имеем? 'Самое главное, что пока мы имеем, а не нас', - ехидно усмехнулся внутренний голос. А имеем мы... Жопу! Большую и толстую. Странный 'американец' с небольшим запасом денег, которых в лучшем случае хватит на полгода жизни. Ну, допустим, в бытовом плане я еще сойду за 'америкоса'. Спасибо бабушке Квете и знакомым из потомков эвакуированных. А если спросят какой-нибудь технический текст прочитать или перевести? Или просто написать какое-нибудь 'письмо американским коллегам'? Значит, надо быть максимально осторожным... А еще избегать подробных дискуссий о событиях в Америке. Легенда о 'потомке декабристов' для 'своих'? Тут тоже следует все потщательнее проработать... Но сейчас не про то. Сейчас про 'двиганье прогресса'.
   Итак, про что я там понес-то? Про дизель? Ну вот с него и начну... Что главное для дизеля? Высокая степень сжатия и впрыск топлива. Степень сжатия - это геометрические размеры вкупе с точностью изготовления. Впрыск - это форсунка и ТНВД. Ну или какой-то их аналог... ТНВД - это, опять же, высокоточное оборудование. Ну или пытаться действовать по принципу индивидуальной подгонки. С доводкой по месту. Сложно, офигенно дорого? Ну на начальном периоде - да. А там уж видно будет. Но даже так потребуется сделать максимально простую конструкцию. То есть, все это - дело не одного дня. А вот 'изобрести' цикл Дизеля и получить авторское свидетельство на двигатель с воспламенением от сжатия - это вполне можно. Были б деньги! Которые придется заработать чем-то другим...
   Высыпав на сковородку картошку и накрыв ее крышкой, я все же взял котенка и принялся его гладить, однако внутренне продолжал думать о дизеле. Итак, берем такое фантастическое допущение, что у меня уже есть деньги, есть авторское свидетельство. Что дальше? А дальше вопрос конструкции... Итак, первый дизель. Каким он должен быть? Максимально простым! Никаких тебе изысков! Один цилиндр, двухтактный цикл, кривошипно-камерная продувка, простейший топливный насос. Его задача - показать принципиальную работоспособность. И, желательно, не на стенде, а в деле. Хоть чего-нибудь к нему присоединить! Основными сложностями станут точность оборудования, качественные материалы, уплотнения и топливный насос. Что там можно с насосом-то придумать? Компрессор использовать? Ну теоретически-то можно... Но насколько это усложняет систему? И насколько дороже она при этом становится? Тот еще вопрос... Который сразу нужно тщательно просчитывать. На предмет того, что будет проще и дешевле - городить здоровенную и сложную конструкцию или делать ТНВД с индивидуальной подгонкой каждого плунжера? Тоже сложно, дорого - и абсолютно неремонтопригодно. Хм, а если использовать поршневой топливный насос с запорной иглой в форсунке? А хватит ли давления? Надо думать, рассчитывать, изучать имеющиеся производственные возможности... разбираться, что вообще можно сделать здесь и сейчас.
   Достав лист бумаги с карандашом, я быстренько нарисовал эскизик простейшего дизеля и мысленно усмехнулся... Ну да - ничего сложного! Казалось бы. А на практике? Сколько технических сложностей встретит реализация такого проекта? Явно дофига и чуть побольше! Особенно с учетом того, что нынешняя Россия - далеко не самая промышленно развитая страна мира. Ну да ничего! 'Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики', как когда-то говорил товарищ Сталин. Так что сделаем мы первый в мире дизель! А там, глядишь, и до тепловоза дойдет дело... Если, конечно, удастся на это где-то деньги достать, в чем я сильно сомневаюсь. Так что с этим, скорее всего, придется все ту же революцию ждать. И лишь потом выдвигать свой проект - в противовес Гаккелю с Ломоносовым. Благо, что я-то буду знать, как оно все должно быть и потому могу избежать 'косяков' первых прототипов. А вот производство дизелей хорошо бы еще до революции организовать, с прицелом на будущее... Сделать пригодную для грузовиков версию и запустить ее в серию.
   - Ага, размечтался, - вслух сам себя прервал я.
   Допустим, сделаю я первый в мире дизель. Сделаю пригодную для автомобиля версию. Построю прототип автомобиля. А что дальше? А дальше мне скажут - идите нахер, господин хороший! Мы вон лучше у хранцузов с англичан купим все! Низкопоклонничество перед западом - оно для российской элитки 'святое' еще со времен Пети под нумером 'один'. Все западное лучшее, а свое - 'дерьмо'. Сколько полезных изобретений так слили в унитаз, а потом притаскивали их же с запада? Вроде той же паровой машины Ползунова или паровоза Черепановых... А сколько сделанных у нас изобретений получили признание лишь на том же Западе, так как у наших изобретателей не было ни ресурсов, ни денег на их реализацию, а властям и промышленникам оно оказалось нафиг не нужно?
   Так что главный упор надо делать не на стратегические планы, а на то, что можно внедрить и получить прибыль здесь и сейчас... И что позволит финансировать ту же подпольную деятельность будущих большевиков. 'А еще - по максимуму придушить конкурентов, чтобы те набрали как можно меньше влияния', - усмехнулся внутренний голос. В конце концов, ту же гражданскую войну по большему счету развязали не 'недобитые монархисты', а те самые сторонники буржуазной революции. Что совершенно не горели желанием восстанавливать монархию, а рвались к своей личной власти. Так что чем хуже они будут организованы - тем лучше. Быстрее гражданская война закончится, меньше потери будут. И да, ни в коем случае нельзя допустить в партию всевозможных 'перевертышей' типа Троцкого или того же Свердлова... А, может, и вовсе стоит превентивно валить подобные 'кадры'. А то они вместо пользы дела наворотят такого, что потом не один год расхлебывать придется. К революции надо подходить продуманно, тщательно подготовившись... Чтобы не было такого разброда и шатания, как в реальности - когда накануне революции не прекращались споры о ее 'своевременности', а многие и вовсе откровенно не представляли, а что делать 'после'? Когда революция перейдет из разряда 'мечты о светлом будущем' в категорию свершившегося события? По сути, большевики продумали лишь первые шаги, но дальнейшие планы были откровенно туманными. Впрочем, они хотя бы первые шаги продумали. В то время, как у остальных не было и этого - лишь грезили об учредительном собрании, что должно были 'навести порядок'. То есть, попросту говоря, искали, на кого бы спихнуть ответственность за принятие политических решений.
   Кстати, при ведении пропаганды следует на это и упирать - не неспособность временного правительства и всевозможных меньшевиков с эсерами самостоятельно решить стоящие перед страной проблемы и ищут 'крайнего', на кого можно было бы спихнуть ответственность. Это будет куда эффективнее многих лозунгов о царе и помещиках с капиталистами. Такова уж человеческая особенность, что люди готовы простить власти жесткость, но никогда не прощают слабости и нерешительности.
   Но революционные планы, пропаганда - это все потом. Пока я и вовсе далек от той среды, так что и рассуждать рано. И Ольга лишь может стать для меня 'проводником' в этот мир. А может и не стать... Как захочет. И кто знает, что по факту решит девушка? Пока я ее знаю не так хорошо, чтобы можно было дать однозначную характеристику. Хотя... самых таких типичных 'маркеров' высокопримативов у нее не замечаю. Так что должна быть адекватной - вот только 'бытие определяет сознание'. А бытие ее - статус 'сестры государственного преступника', что накладывает определенные черты вроде чрезмерной осторожности. Которая и может помешать мне в достижении намеченной цели по знакомству с будущим Лениным.
   Эх... И как все же жаль, что нет у меня никакого источника питания. Хотя бы тех же зарядников на солнечных батареях, что делают некоторые артели специально для туристов! Будь у меня сейчас возможность воспользоваться переносной ЭВМ - тут я и про революционные круги узнал бы куда больше, и про те же дизели, и про многие другое... Тот же двигатель так и вовсе можно было бы разработать в программке для трехмерного моделирования, которая у меня есть на персоналке, даже чертежи все сделать, со всеми нужными видами. Осталось бы лишь перерисовать их на бумаге да заказать детальки... Правда, для начала решив вопрос с деньгами, что тоже не так-то просто. Но увы! Пока такой возможности у меня не было. Хотя позаботиться о ней следует в ближайшее же время...
   Сняв с плиты сковородку с жареной картошкой с мясом, я принялся за ужин, а в голову вновь лезла та речуга, что я задвинул на вечере у Шишкиных. Хм, а не предложить ли Катюхе кое-какие идейки протолкнуть? Так сказать, к совместной выгоде. Нет - дизель ее папочка или кто из его знакомых из числа промышленников вряд ли будет оплачивать. Это все сложно, дорого, с непонятными перспективами... А вот что попроще - почему бы и нет? Как раз такое, что можно было бы быстро окупить. Вопрос лишь в том - как подстраховаться, чтобы меня попросту не кинули, выдав все идеи за свои?
   Тут, пожалуй, вариантов всего два - и их надо реализовать одновременно. Во-первых, надо сделать так, чтобы такое 'кидалово' было просто невыгодным. Чтобы сотрудничество со мной было выгодно. А, во-вторых, заручиться поддержкой кого-то со стороны - кто будет совершенно не заинтересован в том, чтобы все сливки достались Шишкиным. Ну и кого, спрашивается, искать? Ну а пока надо составить список некоторых потенциально выгодных изобретений... И подумать над планами их реализации.
   С этими мыслями я и лег спать... И снилась мне какая-то хрень про тепловозы, дизели и прочую прогрессорскую хрень. А потом - новый день и все та же 'текучка'. Завтрак, обед, ужин, готовка, мытье посуды, уборка, поход за покупками в лавки и все прочее... К которым прибавилась еще и возня с котенком, что явно начал привыкать к новым условиям. В общем, обычная жизнь образца XIX века! Словно и не попаданец, а самый что ни на есть 'абориген' этих времен.
   Лишь после обеда я все же урвал время, чтобы заняться делом... Обещал Ольге перерисовать кое-какие 'чертежи Майкла'? ну вот, значит, бери и черти! Обещал девчонке тепловоз? Ну будет ей тепловоз... И с этими мыслями я стал рисовать нечто похожее на ТЭП-60. Только несколько 'огрубленный', более 'угловатый', стилизированный под технику начала ХХ века. Две трехосных тележки, металлический 'вагонной' компоновки кузов, окна впереди и двери в кабину - не спереди, как на Щэл1, а уже по-современному. Прожектор, две фары, автосцепка... Хм... Автосцепка? А если предложить эту идею МПС, через ту же Катюху Шишкину? Это ж и сделать не так-то сложно, детали там - грубятина откровенная, но при этом и удобство, и отказ от буферов в конструкции вагонов, и увеличение сцепной массы... Хотя последнее вряд ли актуально ныне. Банально паровозы не потянут больше. Но на перспективу-то есть смысл...
   Закончив с эскизом общего вида, еще раз бросил взгляд на получившуюся картинку... Выглядело вполне себе внушительно! И с этой мыслью я начал рисовать тепловоз в 'разрезе', схеме размещения агрегатов. Дизель, тяговый генератор, компрессор, кабины управления - как оно и будет в будущем, две. Потом схематично изобразил эскиз тележек - без особых подробностей, лишь общую концепцию, но пока что и того хватит. С этими мыслями я и отложил свои зарисовки в сторону и принялся думать о другом... О своих целях на ближайшие дни, которые пока тоже оставались неопределенными. Итак, пункт первый. Наконец-то узнать, как попасть в библиотеку, и заняться изучением информации об этом мире и этом времени. Без этого моя жизнь тут будет недолгой и печальной... И никакие Ольга Ульянова вкупе с братом в этом деле мне не помогут. Во-вторых, начать изучать информацию о предприятиях Питера. Подумать о том, куда бы пристроиться на работу. В-третьих, выбраться в тир и потренироваться в стрельбе из Смит-Вессона... А то ходить с револьвером, из которого даже одного барабана не отстрелял, и надеяться на него как на главное оружие самозащиты - как-то несколько самонадеянно. А спать с 'Макаровым' под подушкой - так и вовсе смешно. С учетом того, что про наличие этого 'Макара' никто знать не должен. А если придется все же стрелять - тут уж запросто могут обратить внимание на странные пули в телах. В-четвертых, подумать о том, где бы надежно спрятать переносную ЭВМ. В-пятых... 'А не слишком ли много ты распланировал, товарищ Калинин? - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Может, сначала хоть уже ранее поставленные вопросы решишь?' Ну да - пожалуй, верно. Всему свое время!
   Отложив все в сторону, я пошел прогуляться на улицу... Посмотреть на город, так сказать. Как обычно, джинсы, шевретка, револьвер на пояс, туда же недавно купленный кошелек - наполненный, впрочем, резаной бумагой. Настоящие-то деньги в кармане, где мало кто из нынешних воров додумается их искать. Привыкли все 'лопатники' подрезать... Ну вот и пусть. Даже если и подрежут, то останутся ни с чем.
   Ради разнообразия в этот день я решил прогуляться не по центральным улицам, а посмотреть, как живут в эти времена 'простые смертные'. И достаточно быстро я добрался до таких мест. Ну и что сказать? Да хреново живут, откровенно говоря! Примерно как в мое время в каких-нибудь 'вольных общинах' в 'диких землях'. Такие же обшарпанные домишки, грязные улицы, такая же заношенная одежка у местных жителей, что смотрели на меня как на какую-то невиданную диковинку, отчего мне становилось откровенно неудобно. Словно стыдно перед этими людьми за их жалкое существование... За то, что я тут, весь такой из себя 'чистенький' и культурный, пришел полюбоваться на жизнь 'черни', как презрительно называли их нынче всевозможные дворянские ублюдки. И я уже хотел было развернуться и отправиться восвояси, как услышал из переулка неподалеку отчаянный крик... Развернуться и уйти? Еще минуту назад я собирался именно так и сделать. Но теперь я уже не имел такого морального права! Во всяком случае, до тех пор, пока не пойму, что происходит...
   Картина, что предстала передо мной в переулке, была простой и омерзительной... Какие-то двое пацанов лет пятнадцати избивали лежавшую на земле девчонку. Все, судя по виду, беспризорники... Грязные, в каком-то откровенном тряпье. Однако разве это имело большое значение? Двое на одного, да еще и на девчонку - это даже попросту 'не по-пацански', не говоря уж про комсомольское воспитание и советские законы. А потому решение было делом секундным:
   - Руки вверх, сволочи! - выхватывая револьвер, привычно крикнул я.
   'Бабах!' 'Предупредительный в голову!' - вспомнив любимую шутку преподавателя с военной кафедры, ехидно усмехается внутренний голос. Впрочем, тут я все же стрелял не на поражение, а в воздух.
   - Бежим! - мигом забыв про девчонку, буквально взвизгнул один из пацанов, и они со всей силы припустили куда-то вдоль по проулку
   Чувство социальной справедливости требовало поймать и покарать уродов. Никакой преступник не должен уйти от наказания - это известно каждому комсомольцу, каждому гражданину Советского Союза. Однако догонять и задерживать их у меня как-то не было ни желания, ни особой возможности. Да я даже и не знаю всех этих проулков-переулков, а потому нет гарантии того, что не заведут в какую-нибудь ловушку. Да и Советский Союз... Где он теперь? В этом мире до его появления еще три десятилетия... А, впрочем...
   Опустив руку с револьвером, я оглянулся на жертву парочки малолетник бандитов, что сейчас, с трудом присев, оглядывалась по сторонам. Впрочем... Да что тут 'впрочем'? Все ж и так понятно. Даже если я бы и выловил эту парочку, отвел в полицию, то что дальше? Словно в полиции сами не знают про все эти банды беспризорников! Знают! Но им все равно... И даже мое вмешательство тут ничего бы не изменило. Изобразят благодарность, скажут, что так и надо поступать, а едва я выйду из полицейского участка - поржут над 'чудаковатым американцем' и пинком под зад вышвырнут уродов обратно на улицу. Ну или, максимум, отправят в какой-нибудь приют, откуда они завтра же и сбегут. И все вернется на круги своя.
   - Ты как там? Жива? - подойдя поближе к девчонке, спросил я.
   - Зачем? - почти прошептала она в ответ.
   - Что зачем? - не понял я. - А если б они тут убили тебя?
   - А, не убили бы! Так, поколотили бы - и ладно. Мне не впервые. А ты... чего ради впрягся? Они теперь, знай, на мне отыщутся - за свой страх, за стыд. Вдругорядь‑то уж и вправду до смерти...
   - Потому и вступился, что неправильно это - слабых бить.
   'А ведь ты ж даже не знаешь, кто тут прав, а кто виноват! - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Может, она воровка какая? Вроде тех, что сам видел на рынке?' Впрочем, что-то подсказывало мне, что те 'пацанчики' ничем не лучше. Такие ж воры и шпана... Таков уж у них образ жизни.
   Несколько скривившись, девчонка поднялась на ноги, пытаясь поправить рваную рубашку... Еще раз взглянула на меня и презрительно фыркнула:
   - Ну‑ну, барин, святой, что ль? Сам‑то чист‑пречист, с левольвертом, с лопатником, в платье богатом... Картохи гнилой не жрал, в брошенной конюшне не спал... Чего ты знаешь про нашу долю?
   Какое-то время я лишь рассматривал ее... Как, что уж тут скрывать, какую-то диковинку. Настолько ее реакция выбила меня из колеи... Стоял и разглядывал... Грязное лицо в ссадинах. Рваную рубашку, которой она пыталась хоть как-то прикрыться. И взгляд, в котором не было ни обиды, ни просьбы, ничего... Лишь какая-то пустота и равнодушие к судьбе. Она не просила помощи. Не благодарила. Только смотрела - с вызовом и какой-то едкой усмешкой во взгляде.
   - Картошки гнилой не жрал, в конюшне не спал, - согласился я. - Верно говоришь. Но то, что я этого не знаю, меняет что-то?
   - А то... - вновь фыркнула девчонка. - Тебе, барин, не понять...
   - Что мне не понять? Что нельзя так жить? Нельзя, чтобы одни на других стаей бросаясь, пользуясь тем, что они не могут ответить? Нельзя, чтобы девчонка по углам пряталась, боясь, что завтра ее опять изобьют... или чего похуже сделают?
   - 'Нельзя'... - усмехнулась девчонка. - Ты вот, барин, говоришь 'нельзя', а оно - можно. Всегда было можно. И всегда будет.
   Ну вот и что мне ей сказать? Про советскую власть? Про товарища Дзержинского и борьбу с беспризорностью? Про страну, где такое положение дел будет невозможно? Невозможно даже в самые тяжелые годы, вроде Долгой зимы. Ничего я ей не могу сказать! Или не поверит и посчитает пустым треплом. Или... поверит! И тогда может оказаться еще хуже - как только информация дойдет 'куда надо', меня мигом запишут в опасные смутьяны и революционеры...
   - Давно на улице-то? - вместо этого спросил я.
   - Второй год, наверное, - как-то неопределенно ответила девчонка. - А, может, и третий уж...
   Ну вот и что тут скажешь? 'Не ссы, девчонка, все еще хорошо будет?' Ну да, ну да... С чего бы? Начать жалеть, какая ж ты бедная-несчастная? А нужно ли это ей? Слова без дела - сотрясания воздуха. Обещания без дела - ложь и преступление. Да и наверняка она все это уж слышала десятки раз: от сердобольных лавочников, от полицейских, от добрых дядек... Которые всегда готовы были готовы пожалеть 'бедную сиротку', но почти никогда - помочь. В лучшем случае дадут 'от щедрот' корку хлеба или еще что по мелочи, считая, что этим совершают чуть ли не героический и, разумеется, богоугодный поступок. Словно за этот кусочек хлеба им мигом все грехи спишутся.
   - И как выживаешь? - несколько поколебавшись, боясь испугать своими вопросами, все же спросил я.
   - Как все, - пожала плечами девчонка. - Где кусок хлеба урвешь, где тряпку на продажу старьевщику найдешь. Иногда за мелочь какую‑нибудь поработать дают. Или, как праздник какой, монетку кто подаст. А то и просто... - она запнулась, но тут же выпрямила спину, - ...и просто.
   - ...просто украсть, - договорил недосказанное я.
   - А коль и так? - с вызовом бросила девчонка. - Кто ты таков, чтоб осуждать меня?
   - И как тебе такая жизнь?
   - Хреново... - как-то сразу растеряв всю свою демонстративную уверенность, буркнула девчонка.
   - Значит, все же хотела бы поменять ее?
   - Поменять? А как? - грустно усмехнулась девчонка. - В приют? Бывала я там... Лучше уж так как-нибудь...
   Твою ж дивизию... И вот стою я, смотрю на эту девчонку... И от стыда хочется провалиться сквозь землю! От стыда за страну, где проблема вот таких детей словно и не существует! Словно и нет их... где баре с князьями могут разъезжать на богатых экипажах - в то время, как обычные люди помирают от голода и холода в подворотне. И ведь это касается не только беспризорников, а в целом... Большую часть населения страны. Страны, где каждые несколько лет голодают деревни, где мрут маленькие детишки, а сам 'государь-император' пишет резолюцию о том, что это не имеет значения. Словно это и не его подданные, а какие-то дикие зверушки... Стыдно! И, самое паршивое, что я тоже не могу особо ничего предложить вот той же этой девчонке... Что я могу? Домой ее позвать? Нет, будь я настоящим американцем, приехавшим в дикую Россию - может быть, оно было бы реально. Но с артефактами из будущего? Увы, но нет... Слишком рискованно. Доверять беспризорнице - опасное дело... Где гарантия того, что завтра не продаст и предаст тебя? Но и оставить все как есть... Как после этого я смогу считать себя советским человеком, комсомольцем? Разве что... Ольга? Ее попросить о помощи? Она-то местная, у нее возможностей должно быть больше... Связей каких-никаких...
   - Я бы хотел помочь тебе, но не могу, - честно признался я. - Я американец... У самого тут ни кола, ни двора. Да и как знать - может, через полгода придется уплыть назад? Но я могу попросить одну знакомую... Она придумает что-нибудь! Непременно придумает!
   'А если не придумает?' - ехидно усмехнулся внутренний голос. Кто она такая, Ольга Ульянова? Сестра казненного 'государственного преступника' и сестра же будущего вождя пролетарской революции в одном лице? Да, она вряд ли откажет в помощи... Все ж тоже революционерка - пусть пока и только 'по духу'. Но и она тоже чужая в Питере.
   - Придумает? - на миг на лице беспризорницы мелькнула надежда, но она мигом исчезла. - Нет, барин. Никуда я не пойду! Сама как-нибудь проживу!
   - Боишься? - напрямую спросил я, а потом сам же и ответил. - Вижу, что боишься... Хорошо, я не буду настаивать. Но если что - просто запомни, что меня зовут Алекс Калинин и сейчас я живу в доме купца Львова...
   - Я запомню, - кивнула девчонка, а затем вдруг добавила. - А я - Варька... Просто Варька.
   - Ну будем знакомы, - ответил я.
   - Пошла я, барин, - только и буркнула напоследок Варька. - Некогда мне с тобой лясы точить.
   Развернувшись, она, прихрамывая на левую ногу, двинулась куда-то вдоль домов, а я так и остался стоять около проулка, чувствуя себя словно оплеванным. Нет, с Ольгой поговорить все же надо будет. А там уж... Да чем черт не шутит? В конце концов, все эти дизели, тепловозы - все это вторично. Люди - вот, что должно быть главным для любой власти. Чтобы люди имели бы хотя бы примерно равные возможности... Чтобы могли жить по-человечески, а не вот так, как эта Варька. Вот что ждет ее? Да ничего хорошего! Даже сама ее жизнь вряд ли будет долгой, а уж счастье... Откуда ему взяться?
   'Ну что, товарищ Калинин, получил 'прививочку' от мечтаний?' - ехидно усмехнулся внутренний голос. Ну да, рассуждать о тепловозах, электричестве в каждом доме и грядущей когда-то там, в 'светлом будущем', революции - это одно. А вот помочь людям здесь и сейчас? Что, товарищ Калинин, кишка тонка?
  
  Интерлюдия. 'Варька'.
   На улице моросил мерзкий, мелкий питерский дождик, но Варька давно привыкла не обращать на него внимание. Здесь ей известны каждый закоулок, каждый камень... и если кто-то проникнет в ее убежище - она это поймет сразу. Но, вроде, все в порядке! Внимательно оглядевшись, чтобы никто не заметил ее, девчонка нырнула в пролом в заборе и короткой перебежкой вдоль покосившейся стены, добралась до двери. Никого? Никого! Можно заходить...
   Старый, заброшенный сарай встретил ее запахом плесени и сырости... С дырявой крыши капали капли, но разве это что-то значит для той, кто уже несколько лет выживает на этих улицах? Была б хоть какая крыша над головой, было б укромное местечко, где можно спрятаться, на хоть что-нибудь пожрать... И что еще нужно? Пусть болит нога, по которой ей треснул Хриплый - именно в тот момент она единственный раз не сдержалась и вскрикнула от боли, пусть на теле остались синяки от побоев, пусть от рубахи остались одни клочья - все это давно привычно! Самое главное - что жива, что никто не добрался до припрятанного ей кусочка хлеба. А все остальное не стоит внимания!
   В сарае было темно, от нескольких дыр в крыше толку было немного. Впрочем, ей и не нужен был свет - она знала этот сарай как свои пять пальцев... А потому нашла бы то, что ей нужно, без всякого света. А вот окажись тут кто чужой... Пусть попробует!
   Достав из тайника кусок хлеба и наполовину разбитую кружку, что нашла почти год назад, и винную бутылку, что использовалась для хранения воды, девчонка забралась в самое сухое место, где была ее 'постель' из старого тряпья с соломой, и принялась есть... Сегодняшний день прошел впустую. Ничего поесть она не нашла, а потому приходится доедать вчерашние запасы - как хорошо, что она не стала есть все сразу, а приберегла на потом! Вот только что завтра? На завтра у нее нет ничего. А, значит, придется опять идти - искать, выпрашивать... А если не получится? Тогда останется лишь одно...
   '- ...просто украсть', - вспомнились ей вдруг слова этого чудаковатого барина, с кем ей довелось встретиться совсем недавно. 'Когда три дня во рту ни крошки... посмотрела б я на тебя!' - мысленно огрызнулась Варька.
   За свою жизнь она успела повидать всякого... И маму с папой - хотя сейчас эти воспоминания казались чем-то бесконечно далеким и словно даже ненастоящим. Отец, что каждый день поздно вечером приходил с завода... Уставший, порой злой, но с деньгами. И это позволяло им жить. Не богато, но... сносно. По крайней мере, голодать им не приходилось. И так было изо дня в день, из года в год... Пока однажды отца не принесли домой чужие, незнакомые люди. Принесли умирать... Что-то случилось на заводе - но за давностью времен Варька уж не могла вспомнить, что именно. Она тогда этого просто не понимала... Помнила лишь слезы матери да лежащего без движения отца... А через несколько дней он умер - хоть мать и собрала все деньги, что у них были, но на дохтура их не хватило - он лишь посмеялся и прогнал ее
   Мать... Она у какого-то купца служанкой работала. Рано утром уходила на работу, а приходила уже затемно. Уставная, недовольная... Говорила про 'скорей бы ты, Варька, выросла'. Обещалась через год к какой-то своей знакомой, швее, в ученицы отдать. Та, дескать, хоть ремеслу своему обучит. А потом не стало и матери... В один воскресный день она пошла на рынок - и не вернулась уже никогда. Попала под лошадь какому-то барину... Так и оказалась Варька в приюте, что содержал какой-то питерский купец.
   Что такое приют? Хоть Варька никогда и не бывала в тюрьме, но была уверена: примерно то же самая. Зимой поутру - вода с куском хлеба, летом не было и того. На обед жиденький бульончик, в котором лишь изредка можно выловить кусочек мяса или каких-нибудь овощей. Вечером - опять кусочек хлеба или кусочек каких-нибудь вареных овощей... Можно ли этим наесться досыта? Варька не наедалась никогда... Впрочем, что такой сытная еда - она забыла еще с тех пор, как умер отец. Серое, мешковатое платьице. Молитвы и уроки шитья да закона божьего. Да надзирательница тетя Катя, что чуть что - сразу ж затрещину... Или отправляла в карцер. Зачастую, совершенно не разбираясь, кто был прав, а кто виноват. И, казалось, что она была везде сразу, стоило чему-то приключиться - и тетя Катя тут как тут: 'Кто это сделал?! Отвечать! Живо!' Мальчишек и вовсе то и дело пороли розгами, девчонок - ставили на горох... А еще зимний холод их комнат да болезни и смерти, что то были не редкостью в их приюте. Но даже это было не самым страшным... С этим Варька еще могла как-никак мириться. Худшее началось потом...
   Про то, что то и дело девчонок увозили куда-то в неизвестность, Варя узнала достаточно быстро. Как и про то, что, вернувшись в приют, те ни в какую не хотели рассказывать о том, где они были. Лишь иногда тихо, чтобы никто не заметил, плакали... Им говорили, что купец, что содержит приют, приглашает их 'в гости' к покровителям приюта... Петь, читать стихи гостям, прислуживать за столом. Но Варька не верила. Да, перед этим их приодевали, мыли, причесывали, велели вести себя с гостями вежливо и благодарить покровителей. Но... После 'поездок в гости' не плачут. В этом Варька была твердо уверена. Нет! Если в один день выберут ее - она не поедет. Сбежит. Сразу же.
   - Как подрастешь - и за тобой придут, - как-то, когда она спросила одну из вернувшихся с 'ужина' девчонок, услышала в ответ Варька.
   'Что значит 'как подрастешь'', - на миг удивилась Варька. А потом вдруг все поняла... Почти два года в приюте! Остаться 'домашней девочкой' после этого было сложно. Увозили не всех подряд. Лишь тех, кто уже выглядел более-менее взрослыми. Еще полгода, может год - и он войдет в их число. Тогда она и решила: бежать. И не ждать, когда за ней придут. Тогда, может статься, уже будет поздно...
   Тогда она первый раз и украла - краюху хлеба да нож на кухне... А затем в тот же день, пока кражу не обнаружили, бежала. В никуда, в неизвестность, без каких-либо планов на дальнейшую жизнь... Бежала успешно во многом потому, что от тихой и смирной девчонки, от кого раньше никогда не было проблем, такой поступок ожидали в последнюю очередь.
   Дождь к вечеру усилился. Капли стучали по старым доскам крыши, просачивались сквозь щели, падали на землю с глухим шлепаньем. Была осень - это Варька хорошо помнила. Как и сейчас тоже... Скоро зима. Которую еще надо суметь пережить... Значит, все же уже три года? Наверное... Варька уж и не помнила, когда именно бежала. Это все было словно каким-то полузабытым сном... Удивляло лишь одно - ее, похоже, никто даже не искал. Никому не было до нее дела...
   Волей-неволей вспомнились и другие события из ее дальнейшей жизни... Как чуть насмерть не замерзла в первую зиму. Как ее жестоко избил лавочник за украденную булку - а люди вокруг лишь показывали пальцем и говорили, что 'так и надо воровке'. Как чуть не сгорела в сарае, где тогда жила вместе с еще несколькими беспризорниками. И с тех пор стала бояться огня. Несколько раз ей снилось, что она сгорает заживо - и тогда Варька испуганно просыпалась... Как ее пытался затащить под мост какой-то пьяный мужик... И если б не ржавый гвоздик, что тогда оказался в руке - вряд ли она смогла бы вырваться. Или как-то поймавший ее при попытке стащить с прилавка рыбу полицейский. 'Еще раз увижу - в каталажку пойдешь!' - коротко бросил он. А еще Петька... Единственный, с кем Варька успела сдружиться, без кого она вряд ли пережила бы свою первую зиму. Единственный, кого она могла бы назвать своим другом. Кто, украв булку хлеба, отдавал ей большую часть, а меньшую забирал себе. Они были примерно одного возраста... Только Петька прожил на улице гораздо дольше и хорошо усвоил здешние правила жизни. Петька... которого зарезали в уличной драке. В чем Варька постоянно винила себя... Винила за то, что в то время не была рядом и не помогла.
   А потом вновь вспомнились сегодняшние события. Хриплый и Кирпич... Нет, они не были у них старшими. Но они были близки к ним. А, значит, они делали то, что он велел им. 'Работать тебе пора', - коротко бросил ей Хриплый. И Варька прекрасна понимала, какую 'работу' они имели в виду. Именно ту, от которой она когда-то бежала из приюта... А, значит, они не отстанут. Они придут за ней снова. А, значит, выбор один. Бежать. Бежать не только из этого места... Бежать из самого города. Только куда? 'А не все ли равно? - грустно усмехнулась про себя Варька. - Куда поезд поедет - туда и сбегу'... Надо лишь добраться да 'чугунки' и залезть в какой-нибудь вагон. С углем, например. Ночью на станции должно быть безлюдно... Зароется - никто и не заметит!
   'Тебя и там найдут, - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Вместо Хриплого и Кирпича найдется кто-нибудь другой... Свой, местный'. И все же Варька отогнала эту мысль. Да, пусть в каждом городе, в каждых трущобах найдется свой 'хозяин'. Пусть! Там будет хоть какая-то надежда... Хотя бы самая маленькая, призрачная. Но будет. А тут... Знала Варька как кончают те, кто 'работает'. Кто в канаве с перерезанным горлом, кто с провалившимся носом ходит, а кто и просто... исчезает. И их не находят уже никогда. Нет. Странно, но... Словно какая-то последняя кроха упрямства не позволяла ей сделать этот последний шаг. Пусть она давно не верила ни во что хорошее, пусть не ждала в своей жизни перемен к лучшему, но... Пока она жива - этого не будет.
   Собрав все свои немногочисленные пожитки, Варька в последний раз окинула взглядом свое пристанище и тихонько по кинула сарай - на всякий случай все же отметив, в каком положении осталась дверь и как лежит приметный камушек. Чужие не догадаются... А она, если доведется вернуться, сразу поймет, был ли тут кто чужой в ее отсутствие или нет. А эта предосторожность уже минимум раз спасла ее...
   'Или все же есть надежда?' - тихонько пробираясь по улице, думала Варька. Волей-неволей в который раз вспоминалась недавняя странная встреча в переулке. 'Алекс Калинин', - мысленно повторила девчонка. 'Дом купца Львова', - оглядываясь по сторонам, мысленно продолжила Варька. Странно, но она даже знала, где это... И, неожиданно для себя, девчонка вдруг подумала о том, что не хочет уезжать. Что хочет хотя бы еще раз взглянуть на этого Алекса... Хотя и сама лишь с большим трудом смогла понять, зачем именно.
   Три года на улице и два в приюте... За это время Варька разучилась верить взрослым. Все они для нее жестко делились на несколько категорий. Опасность. Те, от кого нужно бежать со всех ног. Безразличные. Те, для кого ее существование не значит ровным счетом ничего. И 'сердобольные'. Те, от кого можно что-то получить... Что-то выпросить. Нет! Варька мало верила в их искренность их сочувствия... Скорее они просто хотели успокоить свою совесть, показать себя лучше, чем есть на самом деле. Так почему б не 'помочь сиротке'? Дать ей какую-нибудь булку или мелкую монетку?
   Но Алекс не проходил ни по одной из этих категорий - и это сбивало ее с толку. 'Опасный'? Да, у него есть револьвер, которым он прогнал Кирпича и Хриплого... Но при этом Варька не увидела в нем злобы... Точнее, зол он был лишь на этих двоих... Равнодушный? Но он не прошел мимо, помог - пусть и в меру своих представлений... 'Сердобольный'? Но тот не лез с лживыми сочувствиями, не пытался жалеть 'бедную сиротку'. Он лишь говорил... То, что считал правильным. Не читал морали. Не навязывал помощь. И это было непонятно... Ничего! Завтра она найдет его. Увидит, как он пройдет мимо, не обратив никакого внимания. И тогда она сразу все поймет! А поезд... Подождет до завтра!
   Доходный дом купца Львова Варька нашла без труда... В этих местах она бывала не раз, а потому заблудиться не могла в принципе, даже среди ночи. На улице горели газовые фонари, разгоняя тьму, и, притаившись в тени, беспризорница долго смотрела на редкие огоньки керосиновых ламп в окнах... Это были огни совсем иной жизни - казавшейся девчонке чем-то ненастоящим. Студенты, мелкие чиновники, мастеровые из тех, что побогаче... Те, кто изо дня в день ходили кто на учебу, кто на работу или службу. Те, кому никогда не доводилось ночевать в старом сарае или заброшенной конюшне. Те, чьи дети ходят в гимназии да реальные училища, едят досыта и спят на мягких кроватях. Те, кому не понять ее жизнь... И среди них и этот Алекс. Так чем он лучше других? Разве мало она повидала господ?
   'Приютская', - вспомнилось ей первое прозвище, что прилипло к ней на улице. За то, что была в приюте. Словно желая показать: ты - чужая, и всегда ей останешься. 'Рыжая'... Так называли ее другие... За то, что и впрямь была рыжей. Только какая она теперь 'рыжая'? С никогда толком не мытыми и не чесаными волосами, что давно стали скорее серыми... 'Чистюля', - так презрительно называли ее те, кто 'работал' на 'старших'. Воровали не потому, что нечего есть, а потому, что так велели. Подрезали 'лопатники' на рынках. Стояли на стреме, когда воруют другие. А многие девчонки еще и ходили ко взрослым мужчинам на ночь... 'Дикая'... Еще одна намертво привязавшаяся к ней кличка. За то, что старалась ни с кем не сближаться, держаться в стороне - хоть и не враждовать с ними. Для всех у нее была своя кличка. Но никого не интересовало, как ее зовут на самом деле. По имени ее называл лишь он... Петька.
   Светало... Выйдя из тени, Варька быстренько перебежала на другую сторону улицы и вновь укрылась в тени. Чтобы ее не заметили и не погнали раньше времени те же дворники, что скоро уж выйдут на работу. Найдя стоявшую во дворе колонку, Варька умылась обжигающе-холодной водой и еще раз бросила взгляд на дом, где один за другим загорались огоньки в окнах. Люди просыпались и готовились отправляться по своим делам...
   - Пошла прочь, оборванка! - когда Варька уже шла обратно, равнодушно, словно чисто 'для порядка', бросил ей выходивший из парадной дворник.
   'Все они такие!' - ехидно усмехнулся внутренний голос. Ничего, сейчас она найдет какое-нибудь укрытие, где можно будет немного поспать. А потом найдет этого Алекса... Рано или поздно он выйдет по своим делам - и она будет тут как тут. Увидит, как он бросит на нее равнодушный взгляд, и пойдет дальше по своим делам. После чего молча развернется и пойдет на станцию...
  
  Глава 11.
   До дома я дошел быстрым шагом, все думая об этой девчонке-беспризорнице из проулка... 'А я - Варька... Просто Варька', - все вспоминались мне ее слова перед расставанием. Варька... 'А ведь ты назвался ей. Сказал, где живешь. Не боишься? - ехидно усмехался внутренний голос. - А если завтра она бандитов наведет?' 'Не боюсь!' - мысленно отрезал сам себе я. Во-первых... А что дает Варьке знание о том, кто я такой и где живу? Будь у нее желание - несложно найти, кого бы 'обнести'. Во-вторых, у меня при себе всегда были револьвер или пистолет... Да и, в конце концов, квартиру свою им я ей не называл. Так что обнести ее не так-то просто. Ну а в-третьих... Пусть я и мог ошибиться, но все же хотелось ей верить. Может быть, потому, что чувствовалось в ней наличие какого-то 'стержня' - принципов, которыми Варька не готова поступиться? Анализируя наш разговор, я еще по пути домой пришел к выводу, что она не притворяется, не рисуется, не жалуется на жизнь и не выпрашивает, что вполне логично было б ожидать от беспризорницы. А ведь раз 'барин' вступился - значит, можно и что-то для себя попросить? Могла бы вполне... И ведь в том, что попрошайничать ей доводилось, можно даже не сомневаться. Но тут - не захотела. И это в какой-то мере заслуживало уважения... Несмотря на показную дерзость, видно было, что на деле она была благодарна за помощь - хотя и не могла напрямую это признать.
   Достав из кобуры 'Смит-Вессон', я извлек патроны и принялся тщательно чистить оружие, невольно вспоминая тот выстрел в переулке. Да, парочку малолетних бандюганов я запугал до усрачки. Бежали они лихо! Но... А что, если эта Варька права? Если они и впрямь решат отыграться на ней - и теперь-то уж и впрямь убьют? 'А ведь эта смерть будет на твоей совести! - ехидно усмехался внутренний голос. - Ты решил ей помочь, но не довел эту помощь до конца. Не нашел слов. Не убедил'... Можно, конечно, сказать, что таков естественный отбор. Что кто-то выживает, добивается своего, а кто-то деградирует и гибнет. Можно вспомнить и этологию, но... та же низкопримативность еще не гарантирует того, что человек добьется успехов в жизни - особенно если его с самого детства опустили на самое дно. А высокопримативные люди запросто могут сидеть в президентских креслах и на императорских тронах.
   'А если завтра она придет к тебе? И что ты тогда скажешь, товарищ Калинин? - вновь ехидно усмехнулся внутренний голос. - Ты же сам, в конце концов, обещал ей помощь...' И снова хотелось обматерить себя последними словами. Какой-же ты дурак, Алекс Калинин! То Ольге со студентиками про 'счастливый мир будущего' и технический прогресс заливал... А то вот этой девчонке обещал. Пусть не сам обещал помочь. Во-первых, рисковать раскрытием своего иновременного происхождения я просто не имею права. А в квартире пистолет. В квартире переносная ЭВМ, которым я пока не нашел надежного тайника. И если эта Варька все же обманет, украдет - это будет полной катастрофой. А, во-вторых, привести Варьку в дом - это практически гарантированно привлечь внимание других жильцов и полиции. Для них-то она не человек, не девчонка. А 'беспризорница' - 'грязь под ногами', воровка и проститутка. И тут-то мигом стуканут 'куда надо'! Впрочем, даже если перед этим отмыть и приодеть ее - где гарантия того, что кто-то не стуканет про то, что 'американец'-де с малолетней проституткой спутался? Злые языки - они такие, им свойственно всегда раздувать самые худшие предположения. В чистые намерения в это время мало кто поверит. А там придет полиция, обыщет все и... Все то же самое разоблачение!
   'Но если что - просто запомни, что меня зовут Алекс Калинин и сейчас я живу в доме купца Львова...' - вспомнились мне мои же собственные слова, что я сказал Варьке. Эх... От стыда хотелось провалиться! А еще советским человеком называешь себя! Товарищ Калинин... Про крепости, которые не могут взять большевики, вспоминал... Дерьмо ты, а не комсомолец, гражданин Калинин! И если ничего не придумаешь - дерьмом и останешься. Но и придумывать... Что ты можешь сделать? Один, в чужом времени, не имея ни связи, ни положения в обществе? Для всех окружающих - лишь чудаковатый иностранец, 'американский инженер' с мечтами о тепловозах и электричестве в каждом доме?
   'Ольга', - четко понимал я. Ольга Ульянова - вот единственный человек, кто, может быть, может мне помочь. Она 'местная'. У нее есть какие-никакие связи, знакомства в Питере. Она, в конце концов, 'сестра государственного преступника' - то есть человека, кому было не безразлично бедственное положение народа. И, как показала история, вся ее семья тоже раньше или позже станет революционерами. А, значит, можно надеяться, что она не останется равнодушной... 'Или останется? - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Решит, что какое ей дело до воровки и попрошайки? Ведь одно дело - бороться за права рабочих и крестьян, а другое - малолетних воровок?' Но что-то мне подсказывало - поможет. В конце концов, вспомнить организованную товарищем Дзержинским борьбу с беспризорностью. Вопрос в одном. Чем она может помочь?
   С грустной усмешкой я взглянул на лежащие на столе листки с эскизами тепловоза... Общий вид. Расположение агрегатов. Поворотная трехосная тележка... Все это было, конечно, интересно. Но 'не то'... И, долго не раздумывая, я сгреб их в одну кучу и убрал в ящик комода. А затем перепроверил переносную ЭВМ и 'Макаровым', убедившись, что все в порядке. После чего налил поесть котенку и стал собираться обратно на улицу.
   Если вчера Ольга поджидала меня во дворе, то сегодня уже я слонялся без дела туда-сюда, поджидая ее - и оттого было немного смешно. Для того, чтобы просто встретиться и поговорить, приходится устраивать целый 'ритуал'. Только если вчера Ольге было любопытно послушать про тепловозы и двигатели внутреннего сгорания, но свой интерес она прятала под предлогом похода за котенком, то у меня сейчас вопрос был совсем иной... Не мечты о светлом будущем, а вполне себе конкретная проблема. Но вон, кажется, идет... Не одна, с кем-то из подружек. Но мне было все равно. Подойду, предложу встретиться... А там уж переговорим.
   - Доброго дня, Мария. Доброго дня, Ольга! - поравнявшись с ними, поздоровался я. - Не могли бы уделить немного времени разговору со мной... наедине? - поинтересовался я.
   - Доброго дня, Алекс, - на лице Ульяновой явно мелькнул интерес. - Как на счет того, чтобы через полчаса?
   - Хорошо, - кивнул я в ответ.
   Машка тоже поздоровалась со мной, бросив откровенно любопытный взгляд, но ничего говорить не стала. Думает, что я... хм... заинтересовался Ольгой как девушкой? Как знать... Может быть! Но раз саму Ольгу мое обращение, вроде, ничуть не смутило - значит, все нормально. И с этими мыслями я решил пока сходить за водой. Поднялся наверх в квартиру, взял два ведра и сходил до колонки, а затем снова вышел на улицу и стал ждать.
   'Если девушка сказала, что через пять минут - значит, через пять минут. И не надо каждые полчаса напоминать про это!' - вспомнив анекдот, ехидно усмехнулся внутренний голос. Но Ольга и впрямь вышла примерно через полчаса. Пунктуальная! Как и моя Юлька в прошлом мире была... Сказала, что через десять минут придет - значит, пришла бы минут на пять раньше. За все время, что мы с ней дружили да встречались, опаздывала лишь один раз - и то из-за сломавшегося трамвая. Но даже из-за этого выглядела смущенной... 'Забудь про Юльку, - грустно усмехнулся я. - Ее ты больше никогда не увидишь. Она там... В будущем. В Советском Союзе'.
   - Об нас, Алекс, скоро пересуды пойдут, - подойдя ко мне, усмехнулась девушка. - Желаете поведать о чертежах Майкла? - вспомнила нашу последнюю вчерашнюю тему разговора Ольга.
   - Чертежи? - аж растерялся я. - Если хочешь, могу потом показать, что я нарисовал по памяти. Но сейчас я к тебе по другому вопросу. Более серьезному. Я хочу помочь одной девочке... Но не знаю, как это сделать.
   - Вот как? - сразу перешла на серьезный тон Ульянова. - Рассказывай...
   И я рассказал ей практически все как есть... Про то, как разогнал беспризорников, избивавших девчонку. Про наш короткий разговор и про свое мнение о ней. Про сказанные напоследок слова и ее короткое обещание 'я запомню'. Про то, что не могу пустить ее к себе домой. Конечно, я не мог сказать ни про ЭВМ, ни про пистолет, ни про то, что сам - попаданец в будущее. Вместо этого сделал акцент на подозрения окружающих, но возможный интерес со стороны полиции. Добавил про то, что и сама девочка вряд ли осмелится жить под одной крышей с взрослым чужим мужчиной - особенно с учетом опыта беспризорничества. И чем дальше я говорил - тем более странным становилось выражение лица Ольги. Словно вместо 'американца' она вдруг увидела на моем месте какого-то инопланетянина. Однако первая реакция ее все же была весьма сдержанной:
   - Вы полагаете, она осмелится прийти? - неуверенно спросила девушка. - Она беспризорница... И, как вы сами отмечали, горда сверх обычного. Даже если помощь ей будет крайне нужна - найдет ли она в себе силы попросить?
   - Я не знаю, - пожал я плечами. - Но вдруг...
   - Вдруг... - задумчиво произнесла Ольга. - И вы не тревожитесь, что она, чего доброго, воровка либо наводчица для воров?
   - Вряд ли... Я ведь уже сказал свои мысли на ее счет. А если что... Лучше раз поверить человеку, помочь и ошибиться, чем не поверить и бросить в беде.
   - А если что... - все так же задумчиво произнесла девушка, а затем вдруг резко подняла взгляд на меня. - Послушайте, Алекс. Вы кто?
   - В смысле?
   - Впрямь! - практически выпалила Ольга. - Ведаете ли, как поступил бы на вашем месте... да почти всякий? Да прошел бы мимо, будто и не заметил. Ну, может, на крайность - отогнал бы пару хулиганов...
   - Я не 'всякий', - твердо ответил я.
   - Знаешь... - задумчиво произнесла девушка. - Когда ты начал говорить о той Варьке, я сначала и не поверила... Подумала - ты просто хочешь показаться, произвести на меня впечатление. Но потом... Слушаю, слушаю... И вижу: ты не шутишь. И ведь не в порыве говоришь... Ты вправду о ней думаешь, вправду хочешь помочь. Мыслишь. Размышляешь. Как о неоспоримой правде, о вещи, что и так всем ведома. И это... странно. Словно ты не из Америки приехал, а из... да я даже не могу сказать, откуда!
   - Из светлого будущего, - усмехнулся я.
   - Да! - резко выпалила Ольга. - Как если бы ты никогда прежде не встречал таких беспризорниц! Как если бы жил в местах, где подобное и слыхом не слыхивали! И потому видеть ее для тебя... мука. Поведай, где на всем белом свете такое место сыщется?
   - Так ты поможешь, Оль? - тихо спросил я.
   - Да, - твердо сказала Ольга. - Помогу. Хоть и непросто это будет. И... Если придет, сведи ее со мной. Хочу быть уверена, что она вправду желает... честной жизни.
   - Что думаешь сделать?
   - Верно говоришь, к себе ее пускать нельзя... - задумчиво произнесла Ольга. - Народ сразу надумает... самое скверное. Чужой человек, да ещё с беспризорной девчонкой живёт - это... подозрительно выглядит. Я‑то в общежитии живу, туда чужих не пускают. Знакомые... кто из них возьмётся? Но есть и такие тов... люди, - вовремя остановившись, поправилась она, - кто не прогонит... Не домой, так хоть в дворницкую... в мастерскую какую. Там она и в тепле будет, и в безопасности.
   - Это хорошо, - согласился я. - А на что ей жить...
   - Придумаем что‑нибудь... - тихо произнесла девушка. - Ну, скажем, пусть дворнику помогает... или посуду моет... А ты, может, еще что придумаешь?
   - Не знаю, - честно ответил я. - Разве что мог бы попросить, чтобы она мне по хозяйству помогала... - пришла в голову неожиданная идея.
   Ну да, быт конца XIX века - это, конечно, форменное издевательство. Больше полудня уходит на, казалось бы, вполне себе рутинные дела! Ни по библиотекам не походишь - чтобы хотя бы нормально освоиться в этом времени. Ни тем же поиском работы не займешься. А как работать пойду? Что тогда? Так что идея-то, может, и неплохая. Но как совместить ее с конспирацией? А самое главное - как сделать, чтобы девчонка не решила, что я просто решил использовать ее как дешевую домработницу? Нет, нельзя! Тогда вместо помощи это будет выглядеть эксплуатацией... которой она явно и так немало насмотрелась. Последние соображения я и высказал Ольге.
   - Верно, - согласилась Ольга. - Это точно доверие подорвет...
   - Вот и я о чем.
   - Тогда да будет так... Ныне же я разузнаю о жилище для неё. И если она явится - извести меня.
   На этом разговор о Варьке завершился - и я малость вздохнул с облегчением... Одна проблема, кажется, скоро найдет решение. Если... Если я не ошибся в этой Варьке как в человеке. Словно желая перевести мысли, подумать о чем-то хорошем, Ольга все же вспомнила про обещанные мной 'научно-технические чудеса', но на этот раз говорили не о тепловозах, а об электричестве. О том, какова будет жизнь тогда, когда оно станет доступно всем людям от министра до простого крестьянина. Про стиральные машины и электрические утюги, холодильники и пылесосы... А Ольга улыбалась, пытаясь представить себе это 'царство электричества'. Однако в скором времени Ольга решила 'закругляться'. Поболтали, дескать, - теперь пора и идти, дело делать.
   - А все же правильно я тебя тогда назвала, - уже прощаясь, полушепотом произнесла Ольга, - товарищ Калинин.
   'Товарищ Калинин?' - мысленно усмехнулся я. Ну пусть буду 'товарищем'. В конце концов, от сестры 'государственного преступника' это вряд ли утечет куда-то на сторону... До подъезда мы с Ольгой дошли в месте в молчанье и расстались уже у дверей. Она пошла наверх, а я - дальше. В свой подъезд, в свою квартиру, где меня опять захлестнула волна рутины. Готовить ужин, мыть посуду, делать домашние дела... И за этим делом и пролетело время до самого вечера. И все это время я думал над одним - правильно ли поступили мы с Ольгой? Не придется ли потом жалеть об этом?
   А потом вдруг вспоминались сказанные ей слова, что почему-то так отложились в памяти. 'Послушайте, Алекс. Вы кто?' Палишься, товарищ попаданец! Со своими нормами морали для местных ты выглядишь... Ну, как минимум, странно. А, как максимум, как потенциально опасный революционер. Но что поделаешь, если не привык я идти на сделки с совестью? Если привык поступать так, как правильно, а не оглядываться на 'как принято'?
   'А ведь теперь Ольга тебя окончательно определила в революционеры, - вдруг подумал я. - В те, кому не равнодушны страдания простого народа. Кто готов помогать без оглядки на 'мнение толпы. Неспроста ее последние слова про 'товарища', она теперь прямиком это сказала'. Хорошо это или плохо? А хрен его знает! С одной стороны, это создает дополнительную опасность. С другой - дополнительно сближает с Ольгой и приближает к моменту установления контакта с тем человеком, к кому на данный момент у меня главный интерес. С ее братом Владимиром Ульяновым.
   Но вот с ужином покончено, посуда вымыта... Теперь вылить грязную воду, сходить за водой в колонку - и можно ложиться спать... И надеяться, что ночь пройдет спокойно. На улице уж темнело, зажигались газовые фонари... И вот уж топаю с двумя ведрами за водой. Этакий привычный ежедневный ритуал! Без которого в это время не обойдешься никак. Ну разве что прислугу наймешь... Только и денег на нее у меня нету, да и опасно пускать к себе в квартиру кого-то другого. Но вот уж налил по очереди одно ведро, второе - можно и идти домой. Спать пора...
   Ее фигурку я заметил уже на обратном пути - девчонка сидела на крыльце подъезда и смотрела - словно в никуда, но почему-то я сразу понял: меня ждет.
   - Варя? - поставив на землю ведра, окликнул ее. - Ты все же пришла...
   - А я видела тебя с этой... - тихо произнесла беспризорница. - Красивая... И как смотрела на тебя там, у парадной...
   - Как смотрела? - аж несколько прифигел от услышанного я.
   - Так! - фыркнула Варька. - Так ты звал... Я пришла.
   - Чай будешь?
   - Что? Чай? - казалось, на миг девчонка впала в ступор, а затем на лице вдруг мелькнул испуг. - Нет! Я никуда не пойду!
   - А и не надо, - улыбнулся я. - Сюда принесу. И хлеба свежего...
   В ответ Варька не сказала ничего - но по мелькнувшему в глазах блеску было видно, что она явно не против.
   - Тогда я сейчас, быстро.
   Взяв ведра, я быстро поднялся наверх, дотащив до квартиры ведра. Кажется, была там еще одна чашка... И приличный кусок батона, к которому я, пожалев о полностью съеденном ужине, добавил моркошку. После чего достал лежавшую на полке жестяную кружку и налил туда чая, добавив в него кусочек сахара. Морковь, конечно, почистить бы... Но с этим уж, если что, сама справится. А больше ничего уже готового к употреблению не было...
   Спустившись по лестнице, присел на крыльцо с Варькой и протянул ей кружку с куском хлебом, которые она, с недоверьем оглядев, все же взяла:
   - Сладкий, - сделав небольшой глоток, произнесла беспризорница. - А если я сейчас схвачу и убегу?
   - Значит, схватишь и убежишь, - только и пожал плечами я. - Хотя и обидно будет... разочаровываться в людях.
   - Догонешь и поколотишь? - с вызовом бросила Варька.
   - Не буду, - только и смог ответить я.
   - Мама по праздникам кусочек сахара давала, - вдруг полушепотом произнесла девчонка.
   Морковь мигом исчезла в каком-то небольшом мешочке, что девчонка принесла с собой, а хлеб... Буквально через пару минут оказалось, что батон полностью съеден, а чай выпит - после чего Варька опять повернулась ко мне:
   - И что мне за это? Украсть чего? Или?..
   - Ничего.
   - Ничего? - недоверчиво переспросила Варька. - Так не бывает...
   - Тогда считай это платой за наш разговор, - чуть усмехнулся я.
   - Странный ты... - после долгого раздумья ответила девчонка. - Ну пошла я...
   - Утром приходи, - предложил я. - Позавтракаешь.
   - Я подумаю, - нехотя отставляя в сторону кружку из-под чая, полушепотом произнесла Варька.
   Видно было, что ей очень хотелось бы не отдавать эту кружку, оставить себе - и на миг даже промелькнула мысль подарить ее ей. Но я быстро одернул себя. Нет, мне не было жалко ее. Но... То, что она умеет не только брать, но и отдавать, - тоже неплохо.
  
  Глава 12.
   Ну вот и остался позади первый месяц попаданства... И что за это время можно было б считать в качестве моих достижений? Ну с жильем вопрос решил, с 'бытовухой' постепенно разобрался. С сестрой Ленина отношения наладил - так что нас теперь вполне можно было б считать друзьями и товарищами, а во многом еще и единомышленниками. И пусть пока в свой круг девушка меня и не тянула, но я уже явно пользовался ее доверием. А еще, похоже, я ей нравлюсь - во всяком случае, она готова чуть ли не каждый вечер проводить вместе, общаясь на разные темы... И, как ни странно, но мне тоже приятно с ней общаться. Хотя, казалось бы, что может быть общего между человеком начала XXI века и девчонкой из 1890 года, когда многие известные мне и очевидные вещи кажутся фантастикой, а то и бредом сумасшедшего? Но было в ней что-то такое, 'настоящее', что тянуло к себе... Что отделяло ее от того 'мещанства', что в полной мере не смогли победить и сотня лет Советской власти.
   Невольно вспомнилось мое советское прошлое... Нет, в Союзе жилось неплохо - жаловаться не на что. Но некоторые вещи мне не нравились и тогда. Например, в виде тех зажравшихся, с непомерными 'хотелками', девиц из его времени... Кому подавай лишь шмотки покруче, карманную ЭВМ понавороченнее, ежегодные поездки в Иранскую ССР на отдых да всяческие удобства... Нет, такими, конечно, далеко не все были. Но немало... Хотя после того, как товарищ Солнцев начал пропагандировать этологию, многие и стали хитрее, начали маскировать свою сущность...
   Что ж, Оля-то девушка неплохая... Даже симпатична мне. Но главное все же не в ней. Главное - в ее брате, с которым мне надо установить контакты - хотя торопить это дело я и не собирался. В конце концов, кто я пока для нее? Странный американец, кого она очень сильно подозревает в членстве в первых американских марксистских кружках? Ну и странный 'дед', про кого я, словно случайно, 'сболтнул' некоторые мелкие фактики...
   Ну да, до библиотеки я все же добрался. На второй неделе своего 'попаданства' - и тоже по наводке той же Ольги Ульяновой. И это позволило мне несколько уточнить свою 'легенду', кто ж я такой и откуда взялся. В том числе, уточнил легенду про 'деда-декабриста'... Да, история всех участников последней битвы Черниговского полка известна. К ним никак не примажешься... Даже единственного бежавшего участника восстания поручика Ивана Сухинова в итоге поймали в Кишиневе. Но до того действительно были дезертиры. А еще удалось найти информацию о том, как хорошо 'бухали' восставшие. Мог ли в этих условиях здравомыслящий человек решить, что восстание обречено, а после разгрома их не ждет ничего хорошего? Запросто! Тем более, если он не был активным участником Южного общества, а обычным солдатом... Дезертиров, конечно, тоже искали, но на простого солдата могли и махнуть рукой. Не велика птица! Ну вот и дед мой якобы был таким... 'Сочувствующим' идеям восстания, но не активным участником заговора. Этакий маленький и никому особо не интересный человечек... Ну, точнее, интересный ровно настолько, насколько и любой другой дезертир из армии.
   Что дальше? Ну какое-то 'дед' время скрывался, а как все более-менее улеглось - бежал через Европу в Америку. Хм... Я же словацкий более-менее знаю? Вот и еще одна строчка к легенде. Какое-то время жил в Австро-Венгрии, полюбил там одну девушку, но так из крепостных была - как удалось найти, отменять его начали уже в середине века. Вот с ней вместе дед и бежал - и, в конечном счете, добрался до Америки, где и заделался фермером. В церковном браке, естественно, никогда не состояли - ибо разных вер были. Ребенка родили - одного-единственного. Почему единственного? Да такой 'дохтур' роды принимал, что больше бабка родить уже не смогла! Так и родился батя... Батя потом женился - на этот раз и вовсе на немке. Дед-православный, бабка-католичка и мать-протестантка - ясно дело, что 'шибко верующим' в такой семье быть сложно. Так что и я хоть и якобы крещеный, но в церковь никогда не ходил, да и молитвы толком не знаю. Разве что 'Отче наш' пришлось выучить - его незнание было б совсем уж странным.
   Что дальше? Ну дальше - мои якобы американские приключения и создание 'Общества борьбы за освобождение рабочего класса', толчком к чему якобы стали события на Хаймаркете. А потом кто-то 'слил' нашу организацию - и тогда пришлось бежать. И вот, пока не установили моей причастности к этому делу, я заполучил паспорт и отплыл на 'историческую родину'... Но это уж часть для 'совсем своих'. И даже им все сразу вываливать не стану - пусть у них в голове сама сложится такая картинка. А уж там можно будет и 'подтвердить'... А бумажка об учебе? Да 'липа' обычная! Знакомые слепили, с кем вместе в кружке состояли. А где на самом деле учился? Да нигде - не было на то денег! Так что самообразованием занимался, да общался с кое-какими 'умными людьми' из числа ученых и настоящих инженеров. Вон как Майкл тот же - он настоящим инженером был! 'Молнии' все эти придумывал, 'безопасные бритвы', на тепловыми двигателями и тепловозами думал... И да, тоже в нашем 'обществе' состоял - так, может, за то его и убили на деле? Кто ж теперь скажет! А еще и чертежи его все куда-то исчезли... Почему раньше не говорил? Да опасался - вдруг кто узнает, кому про то знать не надо? Потому и озвучивал лишь официальную версию про бандитов.
   - Мяу! - оторвал меня от воспоминаний голос Машки.
   Машка за прошедший месяц уже успела подрасти. Интересно, насколько большой в итоге она будет? Мамка-то ее здоровой была - по крайней мере, по меркам 'котобаб'. Но будет ли Машка и в самом деле ловить серых крыс? Поживем - увидим!
   Взяв на руки котенка, принялся потихоньку гладить ее. А мысли вновь возвращались к 'итогам месяца'. Ну да... Ольга, легенда, изучение информации о происходящем 'здесь и сейчас' - это хорошо. Как и поиск информации о нынешней промышленности - в том числе, в плане того, куда бы пристроиться на работу. И тут проскочила и еще одна любопытная идея. Пойти работать электриком - по нынешним меркам профессия новая, а потому дефицитная. И там меньше могут придираться к тому же плохому знанию технического английского, которое от 'американца' ожидается просто 'по умолчанию'. Ну а потом уж и впрямь в инженеры перейти... Например, как на тот же Путиловском завод. После того, как уж зарекомендую себя как 'изобретателя' некоторых 'полезных мелочей'. Ну да, с Катькой Шишкиной я тоже недавно встретился - предложил свои мысли на счет безопасной бритвы и автосцепного устройства... И если ко второму она отнеслась явно скептически, то первой идеей явно заинтересовалась - это ж то, что можно сделать с минимальными начальными вложениями. Впрочем, вспомнила она и про 'молнию'. Дескать, этой идеей заинтересуются даже женщины из 'высшего света', а это - дело очень многообещающее... А там, может, и простенький дизель смогу сделать и стану 'изобретателем' двигателя нового типа? Тогда и на том же Путиловском заводе вряд ли станут интересоваться подробностями моей 'американской' биографии. Ясно ж, что толковый мужик, раз такое придумал! А еще... Еще вспоминалась Варька. Та беспризорница, с кем я встретился во время 'прогулки' в 'рабочий квартал'. И кто стала еще одной 'ниточкой', что связывала нас с Олей Ульяновой.
   На следующее утро после 'ужина' у подъезда она все же пришла. Что интересно - перед этим явно попытавшись 'привести себя в порядок'. Не только умылась, но и, насколько это получилось, вымыла волосы и подштопала рубашку. И на завтрак я дал ей гречневой каши, которую она с явным удовольствием слопала.
   - Благодарю... - как-то неловко буркнула девчонка.
   - Так, может, расскажешь? Как живешь, о чем мечтаешь? - сев рядом, предложил я.
   Проходивший мимо дворник, неодобрительно взглянул на Варьку, и покачал головой. Дескать, ходят тут всякие, попрошайничают... Ну да, что еще он должен был подумать? Да только одно - что беспризорница прицепилась к какому-то 'сердобольному' и хочет с него что-то поиметь. В другой момент, наверное, дворник уже прогнал бы ее взашей... Но тут вон 'чистый' господин с ней общается - значит, лезть не стоит. Им, господам, виднее - любят они порой свою 'добродетель' продемонстировать...
   - Мечтаю? - криво усмехнувшись, переспросила Варька. - Да кому ж я сдалась со своими мечтами‑то? Давеча... Давеча, когда еще с Петькой водились, мы думали‑гадали, что вот, мол, удерем куда подальше. Туда, где солнышко греет, где хлебушка вдосталь, да никто за шиворот не таскает. Петька баял, есть, дескать, такие края, где и беспризорника не поколотят, а к делу пристроят. Смешно ведь, а?
   Казалось, что сытный завтрак буквально развязал язык девчонке... Хотя она явно и пыталась сдерживаться, не сболтнуть лишнего. Например, от вопроса о своей жизни она явно постаралась уйти.
   - Смешно... - согласился я. - Тем, кто с золотой ложкой во рту родился. А теперь-то мечтаешь о чем?
   - А теперь... А теперь я токмо хочу, чтоб бить перестали. Чтоб можно было спать спокойно, не трястись, что кто‑то нагрянет да... И чтоб есть каждый божий день. Не объедки какие, не то, что стыришь или выканючишь, а просто взять да и поесть, коли жрать охота. И чтоб... - девчонка вдруг запнулась и отвернулась.
   - Чтобы что?
   - Чтоб кто‑то рядом... Ну, чтоб не одной. Когда тогда... с Петькой, - полушепотом произнесла она, а затем вдруг вскинулась. - Да что я болтаю! Не надо мне ничего! Сама справлюсь, понятно?
   'А ведь тебе просто хотелось бы жить по-человечески', - вдруг подумал я. Чтобы рядом были люди, кто ее любил бы, кто готов был бы помочь... В общем, всего того, что есть у большинства обычных детей... На миг даже захотелось просто приобнять ее, погладить по голове... Как младшую сестренку. Но нельзя. Таким проявлением чувств я лишь испугаю ее...
   - Понимаю, - согласился я. - Оля говорит, что может найти тебе и жилье, и работу какую-никакую.
   - Оля? - в глазах Варьки вновь загорелся огонек недоверья. - Эта девка... Ну с кем ты вчера?
   - Да, - согласился я. - И я бы хотел, чтобы вы с ней познакомиться...
   - Познакомиться? - с явным недоверием переспросила Варька. - Она 'чистая'... Она не станет и говорить со мной. И тебя... тоже...
   - И что с того, что 'чистая', - поморщился я. - Ольга - умная и добрая девушка. И она не станет смотреть свысока лишь из-за твоего происхождения.
   - Все так говорят! - вдруг разозлилась Варька. - А потом - глядь, а она уже нос воротит. Или еще хуже - начнет учить жизни: 'Деточка, как же ты так, надо быть благонравной, молиться по утрам...' Как там... В приюте!
   - Не будет такого, - ответил я. - Я Олю знаю. Но если хочешь... А давай поспорим?
   - На что? - сразу загорелись глаза Варька.
   - А ты читать умеешь? - вдруг спросил я.
   - В приюте учили... малость, - смутилась девчонка.
   - А писать, считать? - спросил я, не дождавшись ответа. - Тогда давай так. Проиграешь - будешь учиться у Оли грамоте и арифметике.
   - А коль ты неправ станешься?
   - Тогда я даю тебе серебряный рубль.
   - Два!
   - А хоть и два! - усмехнулся я.
   На миг в глазах Варьки мелькнуло сомнение - словно она и сама не знала, чего бы ей хотелось больше - выиграть или проиграть. С одной стороны, два рубля... Это ж целое состояние! Но и научиться грамоте и счету... С одной стороны, как и большинство беспризорников, она привыкла относиться к 'грамотным' с пренебрежением, как к этаким неженкам, не приспособленным к жизни. А с другой стороны... Это в чем-то даже было заманчиво. Научиться нормально, а не с трудом по слогам, читать, писать, пойти работать, например, телеграфисткой... Все эти чувства на какой-то миг мелькнули у нее на лице - и я их вполне себе понимал. 'Обеспеченное' ближайшее будущее против мечты о лучшей жизни... Вот что это было.
   - А нехай! - после долгого раздумья, когда мне уж начало, что ответа я так и не дождусь, вдруг резко бросила Варька. - Веди к своей Ольге!
   Ну а потом был и разговор с Ольгой... Достаточно непростой надо - ведь Варька явно провоцировала ее. Чтобы та не сдержалась, наорала, а то и стукнула, отвесила какой-нибудь подзатыльник... Словно хотела тем самым убедиться в том, что Оля - 'такая ж как все'. Но в какой-то момент Варька вдруг словно 'сдалась' и притихла. Как будто ей даже вдруг стыдно стало...
   Ну да, в итоге тогда все ж удалось договориться на тех условиях, о чем мы с Олей говорили до этого. Пристроили ее жить в дворницкую в нескольких дворах от нашего. Там, во всяком случае, можно было спокойно жить и зимой. Печка, лавка, которую превратили в постель, столик и керосиновая лампа... В общем, этакий 'минимально необходимый' для жизни набор. Потом Ольга вместе с Варькой сходила в баню - отмыла-отчистила, превратив 'оборванку' во вполне себе симпатичную девчонку-подростка. Рыжую, да - что вдруг напомнило ей про одну из уличных 'кличек'... Я прикупил ей какое-то платьице - самое дешевое, конечно, но вполне нормальное. Все не в рванье ходить! Уже потом, в той самой дворницкой, Ольга подстригла Варьку - ну, если точнее, подровняла кое-как грубо обрезанные ножом волосы...
   А потом ходили к 'тете Маше' - Оля через знакомых договорилась пристроить ее помощницей к какой-то портнихе. Большой зарплаты, конечно, не ожидалось - но хотя бы сможет себе на жизнь сама заработать.
   - Так Ольга сказывает, что тебя в приюте шить обучали? - когда мы пришли, поинтересовалась портниха и, дождавшись подтверждение, продолжила. - Так вот, будешь у меня работать. Сперва по мелочи кой‑что делать станешь, а там уж и всему остальному обучу. Дочерей мне бог не дал, некому ремесло свое передать, - тихо произнесла женщина. - Но коль надумаешь украсть чего...
   - Что, поколотите? - с вызовом бросила Варька.
   - Да... да чего тут и колотить‑то... - вздохнула тетка Маша, покачав головой. - И так ведь... соплей перешибешь, господи прости... Но смотри у меня: ежели хоть раз чего... вылетишь мигом, слышишь? И Ольге-то тогда все расскажу, все до капельки!
   - Да ты не обижайся на тетю Машу, - когда мы уж шли обратно, заметила Оля. - Это она так, для виду, строгая... А на самом деле добрейшей души человек.
   - А я и не обиделась! - фыркнула в ответ Варька.
   Но это уж прошлое... Сейчас Варя работает у портнихи, а по вечерам к ней ходит Ольга - писать да считать учить. Надо ж условия спора выполнять? Хотя Оля явно прифигела, как узнала, как я подбил девчонку на знакомство с ней. Но спорить не стала... Иногда вместе с Олей ходил и я, а по дороге мы разговаривали... о технике. Вот и сегодня был такой же день:
   - Скажи, Алекс. Отчего ты уверен, что сей двигатель действовать будет?
   - В этом был уверен Майкл, - пожал плечами я. - Он даже начинал делать рабочие чертежи, по которым рассчитывал изготовить деталей и собрать опытный образец...
   - И ты уверен, что Майкл ошибки не допустил?
   - Мог и ошибиться, - согласился я. - Но в частностях, а не на принципиальном уровне. А так... Я, например, абсолютно уверен, что мы не сможем изготовить предложенный им вариант топливного насоса.
   - Но отчего? - удивилась Ольга.
   - Оттого, что точность изготовления его деталей, вряд ли достижима в ближайшие десятилетия... Потому придется придумать что-то попроще. И я не уверен, сможет ли упрощенная конструкция создать достаточное давление.
   Ну да, я прекрасно понимал, что 'классический' ТНВД в настоящее время не изготовить никак. Да и в целом в ближайшие десятилетия - без гарантии. А альтернативные конструкции типа поршневого насоса и игольчатого клапана... Кто знает?
   - Значит, ты веришь в свой двигатель с воспламенением от сжатия, - задумчиво произнесла Ольга. - Но скажи... Чем я могу помочь тебе?
   - Пока не знаю, - задумчиво произнес я, а затем вдруг подумалось.
   Эх, мне б найти где источник питания и зарядить переносную ЭВМ! Там в моем распоряжении были б и справочники, и программы для расчетов и того же трехмерного моделирования, и всевозможные сборники стандартов... Но пока увы... А ведь у меня есть два года до того, как Дизель не запатентует свою конструкцию двигателя. И хоть до создания работоспособной модели пройдет еще несколько лет, но это уже не будет иметь значения. Российская империя - не Советский Союз. Послать всех нафиг и делать то, что считает нужным, не глядя на все эти лицензии, нынче никто не решится. А, значит, мне надо быть первым... Нет, не для того, чтобы запустить в серию тепловозы, про которые я рассказывал Оле и студентам на вечере у Шишкиных. Такое 'удовольствие' все равно вряд ли кто оплатит. В лучшем случае, получится до Империалистической войны построить и испытать несколько прототипов. А для того, чтобы к 1914 году в стране было более-менее налаженное производство мощных, хотя бы в 500-700 лошадиных сил, дизелей. И сделать это надо тогда, когда еще будет возможность закупки самого точного и современного оборудования у немцев... Ведь что на собственную промышленность, что на 'заклятых друзей' из Антанты в этом плане надежды мало... Масштабная задачка? Есть такое. За то если оно получится, то появившаяся после революции советская республика уже будет иметь достаточно развитое производство двигателей внутреннего сгорания большой мощности...
   - О чем задумался? - поинтересовалась Оля.
   - О том, как создать моторостроительное производство, - грустно усмехнулся я. - Сколько это потребует денег... Ведь если мы хотим не простенькую 'трещалку' с маленьким ресурсом и мощностью, а двигатель для тепловозов и крупных кораблей - это потребует и немало научных исследований, и создания целых отраслей промышленности... Новые станки, новые материалы, огромное количество технологической оснастки. Это даже не один завод... Эта целая отрасль промышленности! И кто оплатит ее создание?
   - Целая отрасль промышленности... - задумчиво повторила Ольга. - Звучит почти невероятно... Но ведь когда‑то и железные дороги казались фантастикой.
   - Конечно, - согласился я. - Только когда Черепановы построили первые в России паровозы, они оказались никому не нужны. Наш двигатель может повторить тот же путь... К тому же, денег на первый прототип нам придется заработать самим.
   Остаток пути до дома мы шли вместе в тишине... Ну да, я уже показал Оле якобы 'копии чертежей Майкла', и они ее явно впечатлили. Хм... Так, может быть, получится переключить центр ее внимания с революционной деятельности на инженерное дело? В конце концов... Если в начале нашего разговора она как-то упоминала, что хочет в следующем году, как откроется медицинское отделение бестужевских курсов, перевестись туда, то теперь, похоже, про это она и думать забыла. Техника увлекла ее 'всерьез и надолго' - и потому физико-математическое отделение, где сейчас учится девушка, становилось наиболее отвечающим ее интересам. Тем более, Оля поверила, что техника 'в нужных руках' сделает жизнь простых людей лучше... А революция... Ее и без нее сделают! Из прошлого своего мира я это и так точно знал. Так, может, удастся уберечь ее как от тифа, от которого она умерла в том прошлом, так и от тюрем, ссылок и арестов, где вдоволь побывали ее братья и сестры в известном мне прошлом?
   - Ну до завтра, Оль? - когда мы дошли до ее подъезда, стал прощаться я.
   - До завтра, - улыбнулась в ответ девушка. - А знаете, Алекс? Скоро о нас точно пойдут разговоры...
  
  Интерлюдия. 'Брат и сестра'.
   - Ну и что скажешь про... товарища Калинина? - глядя куда-то в воду Невы, тихо спросила у брата Ольга.
   Через пару дней Владимир уезжал - и поэтому Ольга решила, наконец, обсудить с ней своего нового знакомого, кто за последние месяц с небольшим успел стать для Ольги куда большим, чем просто знакомым. И не, она сейчас совершенно не думала ни о чем личном, о той зародившейся симпатии, в которой она не хотела признаваться даже сама себе. Сейчас дело было в другой... В их общем деле, за которое можно и жизнь отдать. Как ее старший брат, Саша... И чем больше Ольга узнавала Алекса Калинина, тем больше приходила к выводу о том, что его можно считать другом и товарищем... Товарищем - в том самом смысле. Революционном.
   - Интересный человек, - задумчиво произнес будущий вождь революции. - И, знаешь, Оль. Я даже не по его технические идеи... В конце концов, в мире много неглупых инженеров - и многие из них спокойно работают на капиталистов, считая это совершенно нормальным. А та история с беспризорницей... Он ведь чужак у нас в стране - у него практически нет ни денег, ни связей, ни влиятельных покровителей. И все равно он вступился за девчонку - и не пошел дальше по своим делам, а обратился к тебе, помог ей вернуться к нормальной жизни. Не из корыстных побуждений. Просто потому, что был уверен: так правильно. И это говорит о нем куда больше, чем все технические идеи и мечты использовать технику для облегчения труда людей...
   - Да, - кивнула Ольга, задумчиво глядя. - Он не рассуждает о справедливости абстрактно, как многие. Он делает - то, что считает правильным. И при этом не кичится, не ждет благодарности... Помнишь, я рассказывала про наш первый разговор о ней? Я ведь даже не поверила сначала! Подумала было, что он это передо мной покрасоваться хочет. А потому слушаю его - и понимаю: нет, ничего такого. Он лишь о Варе той и думает, как бы ей помочь по‑настоящему.
   - И ты, конечно, ему помогла, - улыбнулся Владимир.
   - Конечно, - согласилась Ольга. - Несмотря на все свои изначальные сомнения. Просто потому что он был прав: девочка вполне заслуживала того, чтобы ей помочь. И знаешь, Володя, самое удивительное - он не просто пожалел ее. Он увидел в ней человека. Не 'беспризорницу', не 'воровку', а просто девочку, которой нужна помощь. Пусть даже она сама в том никогда бы и не призналась.
   - ...и это сближает его с нами - теми, кому не безразлично бедственное положение простого народа. Кто готов бороться за права трудящихся.
   - Да, - согласилась девушка. - А еще, помнишь, я рассказывала тебе про его отношение к слову 'товарищ'?
   - Да, я все помню. И это неспроста... Как и его интерес к восстанию Черниговского полка.
   - Про него Алекс упомянул лишь один раз - и то скорее оговорился, - задумчиво заметила Ольга. - Когда ж я потом как-то упомянула при нем эту тему - он лишь ушел от ответа... И это показалось мне странным. Словно он знает о тех событиях больше, чем положено человеку его возраста и происхождения.
   - Думаешь, внук декабриста? Это было бы объяснением некоторых... странностей, - задумчиво произнес Владимир. - В том числе, и отношению к слову 'товарищ'... Но это не объясняет многого другого... Да хотя бы его знания в области тепловых двигателей или электричества. И это однозначно указывает на связи Калинина в среде американских инженеров или ученых...
   - Он рассказывал мне про своего друга Майкла... Помнишь, я говорила тебе про его куртку с 'молнией'?
   - Помню, конечно... И вполне допускаю, что этот Майкл и впрямь был ее изобретателем. Но я уверен, что этот Майкл был не единственным знакомым Калинина. Тепловые двигатели и эти... тепловозы, электричество, механика, механизмы для домашней работы... Слишком разные области для одного человека. Это говорит о куда больших связях Алекса, чем он рассказывал тебе.
   - А еще он как-то упомянул, что возвращаться в САСШ ему нежелательно...
   - Вот! - подчеркнул Владимир. - И нам-то это говорит об очень многом...
   - Политика?..
   - Даже не сомневаюсь! - усмехнулся Ульянов. - И, судя по всему, политика весьма острая. Человек с его знаниями и связями не просто так бежит из Штатов. Значит, там он был кому‑то опасен. Или знал что‑то лишнее. Или делал то, что не положено.
   - Он как-то сказал мне, что 'свобода по-американски - это возможность выбрать, какая цепь тебе больше нравится', - задумчиво произнесла девушка. - Рассказывал про то, как американцы сгоняли в резервации индейцев, про доктрину Монро - и говорил, про то, что ее практическая реализация приведет к новому колониализму. Только вместо прямого подчинения американцы используют 'экономическую удавку'... Но он никогда не говорил про рабочее движение в САСШ. Даже когда я спрашивала напрямую - уходил от ответа.
   - И это вполне понятно, - согласился Владимир. - Если он действительно был вовлечен в какие‑то радикальные движения там, за океаном, то это многое объясняет. Его отношение к слову 'товарищ', его понимание классовой борьбы, его готовность помогать тем, кто слабее... Это не просто доброта. Это мировоззрение. Но жизнь приучила его к конспирации, держать язык за зубами с малознакомыми людьми... Ведь, если по существу, кто ты для него? Случайная знакомая, которая помогла найти квартиру? И если б не та история с беспризорницей - думаю, ты не узнала бы и того, что знаешь сейчас. Но сейчас... Хоть он и не знает твоей истории, но уже начинает считать 'своей'.
   - Так ты думаешь, он может быть нам полезен? В нашем деле?
   Какое-то время Ульянов молчал, погруженный в свои мысли - и Ольга не стала торопить его с ответом. Вместо этого она вдруг снова вспомнила Варю... Как она стала по вечерам ходить к ней в дворницкую и учить грамоте... Почему в дворницкой? Да просто потому, что никто не пустит постороннюю к ним в общежитие. Пусть даже сейчас Варя мало походила на ту 'грязную оборванку', кем она предстала перед Ольгой в их первую встречу.
   Откровенно говоря, поначалу девушка не была уверена в том, что из затем Алекса что-то получится. Да, она обещала помочь... Но все равно не верила до конца. Ждала подвоха. Того, что сейчас эта Варька получит свое и убежит к своим беспризорникам. Два года в приюте и три на улице... Много ли за это время осталось в ней от той девчонки, кем она была у мамы с папой? Но Алекс был прав - лучше один раз поверить человеку и ошибиться, чем отказать в помощи из-за недоверья. И пока он был прав... Во всяком случае, в данном конкретном случае.
   - Я в этом почти уверен, - после долгого раздумья ответил Владимир. - Видишь ли, сестра, у нас сейчас три главные задачи. Первая - распространять идеи, просвещать рабочих, создавать кружки. Вторая - искать способы материально поддерживать движение. И в обоих случаях он будет нам полезен... Но есть еще и третья задача. Побеждает не тот, кто больше всех говорит, а кто подтверждает свои слова делами. И идеи Калинина на счет технического прогресса, всех эти двигатели внутреннего сгорания, тепловозы, электрификации... Они могу стать планом нашей дальнейшей работы.
   - Ты говоришь, дальнейшей работы? - задумчиво спросила Ольга. - Ты имеешь в виду, тогда, когда... Я правильно поняла тебя?
   - Да, - согласился Ульянов. - Именно тогда...
   - Но он пока не говорил прямо, что готов присоединиться, - осторожно заметила Ольга.
   - И не скажет, пока не убедится до конца, - улыбнулся Владимир. - Он здесь чужой, никого не знает... С чего он должен доверять тем, кого практически не знает? И это правильно. Осторожность в нашем деле превыше всего...
   - Так, может, пора поговорить с ним? Дать понять, что мы видим в нем не просто американского инженера, а единомышленника?
   - Поговорить? - задумчиво произнес Владимир. - Думаю, можно - но аккуратно, не раскрывая все до конца... Ты предлагала мне встретиться с Алексом? Думаю, пришла пора... Послезавтра я уезжаю из Петербурга, так почему бы завтра тебе не познакомить Калинина со своим братом? - усмехнулся мужчина. - Словно просто так, без всяких намеков на наше дело? И еще... Узнай побольше о его прошлом. Не допытывайся напрямую, а слушай и запоминай детали. Оговорки, случайные фразы, имена, которые он упоминает... Все это может сложить картину.
   - Понимаю, - согласилась Ольга. Так, значит, завтра?
   - Завтра, - согласился Владимир.
   Они помолчали, глядя на город, который жил своей обычной жизнью: извозчики, торговцы, чиновники, рабочие... Никто из них не подозревал, что где‑то рядом уже зреют идеи, способные изменить все. Всю ту привычную жизнь, что окружала их изо дня в день.
  
  Глава 13.
   Что такое электротехника конца XIX века и каково нынче быть электриком? Ну, наверное, это что-то сродни работы сапера. Шаг влево, шаг вправо - поражение электрическим током! Изолирующая штанга? Не, не слышали! Диэлектрические перчатки? А что это за хрень такая? Даже заземление... нет, тоже не слышали! Если про первые два пункта я уже догадывался заранее, то про последний - нет. И когда при устройстве на работу в ответ на вопрос о правилах безопасности при работе с электрическим оборудованием я упомянул про него, это вызвало откровенное непонимание. Дескать, а что это такое? Пришлось брать аналогию с громоотводом - и это сработало. Что еще раз показало мне фрагментарность знание про электричество в эти времена. Про громоотвод знали, про заземление телеграфных линий - знали. Про заземление источников и потребителей электрического тока - нет. Пришлось в который раз ссылаться на мифического 'инженера Майкла', что якобы сделал такое открытие у себя на заводе, но не успел запатентовать - и это, как ни странно, подействовало. Во всяком случае, общавшийся со мной инженер захотел лично проверить это в заводской лаборатории. После чего я добавил еще и про трехфазные электрические машины и заземление нейтрали, что тоже вызвало некоторый интерес у инженера:
   - Так вы, стало быть, знакомы с электрической машиной господина Доливо‑Добровольского? - заинтересовался он.
   - Не совсем, - пришлось уйти от прямого ответа. - Этим интересовался Майкл...
   Раз уж моими знаниями заинтересовались, а не сразу гонят нафиг, то почему бы не подкинуть еще несколько идей? И тут, под видом идей Майкла, я подкинул идею однофазного асинхронного электродвигателя с пусковой обмоткой и сдвигом фазы с помощью емкости или индуктивности...
   - Когда Никола Тесла изобрел и запатентовал свой двухфазный электродвигатель, Майкл стал думать над тем, как сделать на его основе однофазный, - пояснил я. - Он считал, что такой двигатель найдет широкое применение в маломощных электрических установках, а применение всего одной фазы снизит затраты на строительство электрических сетей.
   - Любопытно... Весьма любопытно. Тесла, говорите? - задумчиво произнес инженер. - И ваш Майкл, стало быть, решил пойти далее?
   - Именно так. Майкл считал, что двухфазные машины слишком сложны и дороги для повсеместного применения. А вот если упростить схему до одной фазы, тогда электричество сможет войти в каждый дом, в каждую мастерскую. Чего не позволят добиться ни многофазная схема, ни, тем более, электрификация на постоянном токе.
   - Любопытно... - задумчиво произнес инженер, но затем вернулся к делу. - Впрочем, к сему вопросу мы еще вернемся. А пока могу принять вас в качестве электрического техника на наш завод. Паять выводы, проверять обмотки электрических машин, собирать распределительные шкафы - сие вам под силу, не так ли?
   - Конечно, - согласился я.
   Завод был практически новым... основные цеха сданы только в этом году, а вот с людьми, разбирающимися в электричестве, была проблема. Собственно говоря, потому меня и взяли с ходу, не требуя никаких рекомендаций и не глядя на статус иностранца. Ну а что? Вид на жительство на два года оформлен - так что могу спокойно работать. А за два года можно или продлить, или другого кого найдут. А вот сейчас заткнуть дефицит специалистов - это уже неплохо.
   Так я и работал... Собирал электрошкафы типа 'мечта самоубийцы' - с торчащими наружу оголенными контактами размыкателей и предохранителей, со здоровенными вольтметрами... Прямо вспомнилась Горьковская аудитория нашего саратовского университета, где я видел нечто подобное. Только там оно уже исполняло чисто декоративную функцию, как этакий артефакт прошлого. Прозванивал обмотки генераторов и электромоторов. Постоянного тока, разумеется. Ибо других тут пока не делали. И... Да, собственно говоря, все. На заводе, правда, делали еще электрические лампы Эдисона, телеграфные аппараты, кабели - но там работали другие люди.
   В общем, так я и работал... Крутил гайки, изолировал вывода, проверял целостность изоляции... и мысленно матерился на электротехнику этого времени! Ни нормальной техники безопасности, ни материалов... Даже знаменитой синей изолентой не замотаешь! Как и полихлорвиноловую трубку на вывода не оденешь. За их отсутствием. Гуттаперча, резина, слюда, промасленная бумага, шелковая нить с пропиткой воском, асфальт, фарфор и стекло - вот тебе и весь выбор! Даже пропитанная лаком бумага была изобретена лишь в этом году в Англии и пока не использовалась. Но больше всего поражало меня даже не это. А то, что большинство людей - таких же, казалось бы, электриков - с откровенным недоверием относились к измерительным приборам, предпочитая полагаться 'на глаз', на результаты визуального осмотра. А, кстати... Мегаомметра тоже пока не существовало - хорошо, что хоть на этот счет не ляпнул ничего на 'собеседовании'.
   В общем, жизнь, можно сказать, пошла на лад. Работа есть, зарплата в восемьдесят рублей в месяц - пор меркам этого времени, вообще прекрасно... Хотя работать приходилось дофига! Работа шесть дней в неделю, двенадцать часов в день рабочая смена - и даже это считалось большим преимуществом перед многими другими предприятиями. И лишь потому, что завод управлялся из Европы, где уже были подобные требования. В то время, как на большинстве других заводов России сейчас действовал четырнадцатичасовой рабочий день. В общем, работа - примерно то же самое, что и рабство. И зарплаты обычно куда ниже - мне-то платили уже как высококвалифицированному специалисту - по, к тому же, дефицитной специальности. Восьми, а то и семичасовой, рабочий день? Про такое нынче слыхали лишь из требований всяких 'социалистов'.
   Вот и в тот день было все то же самое... Закончив со сборкой очередного электрошкафа, я отправился домой, где меня дожидалась кошка Машка и нетопленная печка... На улице уже было не жарко, середина октября на дворе, так что приходилось подтапливать. А еще ведь надо сбегать за покупками - благо, большинство лавок работали до девяти часов. И оставалось лишь думать о том, как закупаются те, кто работает до девяти вечера? Разве что в заводских лавках, что были при большинстве заводов этого времени. Где, как правило, продавали товар дороже 'рыночной' цены по талонам, которые выдавали взамен части зарплаты. Могли и вовсе продавать товары 'в кредит' - в счет будущей зарплаты. Надо жратву сготовить - и на ужин, и завтра на обед. Потом - сходить за водой, помыть посуду... И так далее. Да как люди этого время со всем этим справляются? Я тут две недели на работе - и то уж зашиваюсь! Потом, иногда, встречались с Ольгой, говорили о 'всяком разном' типа 'моих' и Майкла технических идей, о том, как внедрение новой техники повлияет на жизнь и быт людей и так далее... Но этот день преподнес мне неожиданное событие:
   - Добрый вечер, Алекс! - обратился вечером ко мне Ольга. - Не откажите в любезности познакомиться с моим братом Владимиром?
   - С братом? - несколько даже удивился я. - Конечно, не против...
   Выходит, я все же увижу будущего вождя революции уже в этом году? Что ж - это неплохо! Хотя я и не очень-то готовился к такому разговору в ближайшее время.
   Ольга не повела меня на квартиру брата - то ли опасаясь соседей, то ли из соблюдения конспирации, чтобы я не знал, где остановился ее брат. Вместо этого встреча состоялась на набережной Невы, де в это время прогуливались горожане. Ничего особенного - обычное, казалось бы, дело! И что сказать? На 'классический', из фильмов с плакатами, образ Владимир Ульянов походил мало. И усы с бородкой совсем еще 'жиденькие', и лысина еще небольшая, да и в целом обликом он напоминал скорее обычного студента этих времен, а не вождя пролетарской революции, в качестве которого он и вошел в историю.
   - Алекс Калинин, - первым представился я. - Буду рад знакомству.
   - Ульянов Владимир, - представился будущий Ленин. - Сестра рассказывала мне о вас немало любопытного... И, будучи проездом в Петербурге, я решился познакомиться с вами лично.
   - Ну если Оля говорила... Мне тоже было бы интересно познакомиться с ее братом.
   'Врешь ведь, товарищ, - мысленно усмехнулся я, но вида не подал. - Проездом, дескать... Ты ж с августа уж тут живешь - хотя вскоре и собираешься уехать'.
   - Ольга говорила мне про ваш интерес к технике и про вашего друга Майкла... Про тепловые двигатели, тепловозы и электрические машины. Но что же, позвольте спросить, привело вас к нам в Россию?
   - На то у меня было сразу несколько причин... Во-первых, я хотел узнать побольше информации о своем деде, что жил в России, и его родственниках. А во-вторых... - на миг я изобразил в голосе сомнение, будто думаю, говорить или нет. - А во-вторых, есть такие люди, кто очень не хотел бы видеть меня... в числе живущих на этом свете. Поэтому я вынужден был бежать туда, где у них будут коротки руки.
   - Вот как? - явно удивился Владимир. - Вы уверены, что не завышаете уровень угрозы?
   - Если мое предположение о том, что случилось с Майклом, верно, то ничуть, - пожал я плечами. - А проверять свое предположение на личном опте у меня не было ни малейшего желания.
   - Майкл? - заинтересовался Владимир. - Так это тот самый ваш друг, что изобрел 'молнию' и занимался тепловыми двигателями? Но Ольга говорила, будто его убили обычные грабители по пути домой...
   - Официально - да, так оно и есть, - подтвердил я. - Но когда я через несколько дней после его похорон зашел к его жене в дом, то оказалось, что практически все его чертежи и расчеты куда-то пропали... А ведь это были целые кипы бумаг - и это лишь то, про что я знал лично! А еще... Он выступал за то, чтобы технологии были доступны народу, а не только богатым и влиятельным. Чтобы то, что создается трудом народа, принадлежало людям и служило, а не горстке господ. И я почти уверен, что именно за это его и убили.
   - Принадлежало и служило людям, значит? - усмехнулся Владимир. - Это слова Майкла?
   - Да, - подтвердил я.
   - Интересная формулировка, - задумчиво произнес Ульянов. - За такие убеждения и впрямь... могут...
   'Ну да, - усмехнулся я. - Я ж практически тех самых 'классиков марксизма' перефразировал'. Те тоже говорили про технический прогресс как про средство борьбы за освобождение рабочего класса, так и как про средства угнетения, увеличения прибавочной стоимости продукции. Когда рабочие служат машине, а машина - капиталисту.
   - Вот и я о том же самом подумал, - усмехнулся я.
   Подробнее расспрашивать Владимир не стал, а потому и я предпочел помалкивать - пусть считает, что вроде как из соображений конспирации. Ну откуда ж, как 'американскому гостю', знать подробности о его взглядах и будущей роли в революционном движении? Сам же будущий Ленин, по-видимому, не стал расспрашивать подробнее, опасаясь, что это вызовет подозрения уже у меня. И на данный момент оно меня полностью устраивало.
   Вместо этого мы переключились на общие темы... Про технический прогресс и то, каким я вижу перспективы научно-технического прогресса. Про жизнь в России - и ее сравнение с жизнью в США нынешнего времени. Про мое отношение к получению высшего образование женщинами, к обсуждению чего присоединилась и Ольга. Затронули и тему феминистского движения - и тут мое мнение оказалось для обоих явно неожиданным:
   - На мой взгляд, - заметил я, - многие представители женского движения путают понятия равноправия и равенства. И это большая ошибка... Равноправие - это, конечно, правильно. Не дело, когда женщина считается этаким бесправным приложением к мужу, что вправе решать за нее, как жить, кем работать и так далее. Несомненно, правильным следует считать и необходимость обеспечить всем женщинам равные с мужчинами права, чтобы при выполнении равной работы женщины и мужчины получали равную зарплату. Но равенство... В полной мере равенство представителей разных полов невозможно.
   - Это почему же? - удивилась, явно не ожидая услышать от меня такое, Ольга.
   - Потому, что мы разные от природы, - пояснил я. - И нельзя уравнять то, что заведомо неравно. Мы, мужики, например, не можем родить детей - и ничего с этим не поделать не получится. И это уже создает заведомо неравное положение. У женщин и мужчин разные физические данные - например, врачи считают, что мужчина может поднимать без вреда для здоровья тяжести до трех пудов, а женщина - меньше пуда. Но если исходить из принципа равенства, то мы должны заставить женщин таскать втрое большие тяжести, заставить заниматься тяжелой и опасной работой...
   - Да кому эти капиталисты такое дело сдалось?! - хмыкнула Ольга. - У вас там, в Америке, может, оно и по‑другому, а у нас бабы в шахтах пашут наравне с мужиками! А в деревнях‑то - смех да и только: мужику и в голову не стукнет, что жене или дочке чего нельзя таскать. Все тащат, все несут, вот и вся недолга!
   - И это позор для всех нас, - согласился я. - И если мы говорим не о 'сейчас', а том, чего хотим видеть в будущем, то должны помнить об этом. Что нельзя грести всех под одну гребенку.
   - Но ведь если мы признаем физические различия, разве это не даст повод консерваторам сказать: 'Вот видите, женщины слабее - значит, им место дома на кухне'?
   - Будут и такие, конечно, - согласился я. - И нашей задачей будет сделать так, чтобы их точка зрения не стала преобладающей. Наоборот - надо сделать так, чтобы к ним относились как к замшелым ретроградам, пережиткам прошлого. Понимаешь, Оль, дело не в том, чтобы отрицать различия - они есть, и это нормально. Но мы должны создавать условия, в которых физическая сила перестанет быть определяющим фактором.
   'И это я тебе еще про этологию не рассказал, - мысленно продолжил я. - Она-то еще больше показала бы то, почему полное равенство всех и вся невозможно'. Но про этологию потом - когда еще малость потопчусь по некоторым ошибкам 'классических' марксистов. Ибо, в какой-то мере, она станет последним гвоздем в гроб их наивно-идеалистических взглядов на вопрос строительства коммунизма. Как минимум, отодвигая вопрос окончательной победы коммунизма куда-то в 'далекое и светлое будущее', а скорее просто перечеркивая саму возможность создания 'классического' коммунизма. Недаром и у нас, в советском обществе XXI века, во многом изменилось даже само понимание того, что же это такое - тот самый коммунизм. И уж давным-давно никто не говорит о его построении в ближайшие десять-двадцать-тридцать-пятьдесят лет... Кстати, а не попробовать ли как-нибудь от левого имени опубликовать того же Протопопова? Придет время - подумаем.
   Ах, да... И это я еще не потоптался по 'религиозному вопросу'. Вот уж где точно проблем будет выше крыше! Ибо сейчас-то те же марксисты свято убеждены, что стоит им запретить религию и разогнать всех попов, мулл, жрецов и так далее - и очень быстро получится построить атеистическое общество. Ага, сейчас! Еще товарищ Сталин в свое время убедился, что так просто с религии не избавиться. Недаром вместо искоренение религия пришлось пойти на признание декларации митрополита Сергея, а позднее и вовсе восстановить патриархат. А уж позднее этим опытом воспользовались в Курдской ССР... И, наконец, как логичный финал 'религиозной политики' СССР - устроили 'сближение религии', этакое неоязычество, призванное ослабить межконфессиональные противоречия. Решили, что раз религию не получается уничтожить, то пусть она хотя бы не мешает государственной политике и работает не на разжигание розни между советскими гражданами.
   - А интересные у вас взгляды, Алекс, - чуть усмехнулась Ольга. - Вы словно говорите про те вещи, что известны всем, да только смотрите на них совсем с другой стороны...
   - Я стараюсь во всем руководствоваться научным подходом, - ответил я. - И если придуманные обществом догмы противоречат науке... тем хуже для них!
   Потом Владимир поинтересовался у меня вопросом рабочего движения в Америке - и я достаточно сдержанно рассказал о профсоюзном движении, о том, какие вижу у него слабые стороны. Про стачки, забастовки, штрейкбрехеров и так далее... Совсем уж мельком, словно даже случайно, упомянул про марксистские кружки - и на том постарался уйти от темы. Пусть списывает на конспирацию - дескать, рассказал про то, что всем известно, но от конкретики постарался воздержаться.
   Ну а потом зашел разговор о Варьке... Как я понял, Ольга достаточно подробно рассказывала брату про ситуацию с ней, а потому скрывать что-либо не имело смысла. Рассказал и про свое мнение о том, что людям надо помогать, про имевшиеся опасения... И про то, почему именно ей решил поверить. 'А другой стал бы помогать - или разогнал бы шпану и пошел дальше?' - ехидно усмехнулся внутренний голос. И вот странно, но я не мог однозначно ответить... Наверное, все зависело бы от ее поведения.
   - Другой бы и внимание не обратил, - заметил Владимир.
   - А я не мог не обратить, - ответил на это. - Не могу смотреть, как люди издеваются над теми, кто слабее. Теми, кто не может ответить им.
   - Другие сказали б, что она - такая ж, как и они. Так чего влезать в чужие дела?
   - И оттого мы так и живем... Что слишком много в обществе равнодушных. Что все привыкли судить о других по типовым канонам. Беспризорник - значит, вор и попрошайка. Бедный - пьяница и бездельник. Женщина - 'иди, дура, на кухню, щи вари'. Господа смотря как на грязь под ногами на тех, кто 'не вышел' сословием, капиталисты - на своих работников... Вот только почему-то при этом люди смотрят лишь на результат, а не на причину, что поставила таких людей в их положение.
   Говоря так, я вдруг вспомнил опять эту Варьку - как-никак только вчера мы с Олей ходили в дворницкую, где она сейчас живет. И ведь совсем другим человеком стала! Чистенькая, опрятная, в нормальной одежке... Даже, как и обещалась, стала и Ольги грамоте учиться - в приюте-то она успела лишь малость читать научиться да могла что-то там накарябать на бумаге. Впрочем, последние навыки, похоже, уже успела растерять за время уличной жизни... Да и вообще - никакая ж она теперь и не беспризорница, а ученица портнихи 'теть Маши'... Причем, по словам Ольги, та к ней чуть ли не как к собственной дочке относились - свои-то все еще во младенчестве померли. Ну да это другой вопрос...
   А сейчас... Вспомнив товарища Дзержинского и борьбу с беспризорностью после Гражданской войны, я быстро составил Ильичу этакий краткий план работ по борьбе с беспризорностью. Так, как я ее себе представлял. Впрочем, что там представлять? Я просто знал, что делала Советская власть этак через тридцать лет после нынешнего времени...
   - Все это хорошо звучит на словах, - задумчиво произнес Владимир. - Но вы же понимаете, что дело сие выльется в немалые денежные затраты, а для буржуазии это совершенно невыгодно. Напрасно надеяться, что они пойдут на такое по доброй воле.
   - Конечно, - согласился я. - Особенно если говорить про российский капитализм, что фактически является сырьевым придатком капитализма европейского...
   Ну да, все свои идеи надо пропихивать Ильичу именно сейчас - пока он еще молодой идеалист, кем движет идея борьбы за рабочее дело. Пока его политические взгляды только формируются, а потому новые идеи он примет так, словно они его собственные. Собственно говоря, я и собирался выдвигать их так, чтобы их воспринимал их как плод этакой коллективной работы, как свои собственные выводы из нее. Ибо потом убедить его в чем-то своем будет гораздо труднее.
   Поговорив еще малость, мы расстались - явно вполне довольные друг другом, хотя и не пытались этого показать. В том, что Владимир мысленно отнес меня к американским марксистам, я теперь даже не сомневался. И это хорошо! На будущее такие связи очень даже пригодятся. Тем более, что весной он опять приедет сюда, сдавать экзамены... Тогда-то и продолжу потихоньку капать на мозги будущему вождю пролетарской революции.
   Обратно домой мы с Ольгой шли вместе - как-никак оба в одном доме живем. Говорили о моих планах на счет 'двигателя с воспламенением от сжатия', на счет Варьки и планов Ольги на счет нее... Из чего я сделал вывод, что мысленно она к ней стала относиться как к этакой младшенькой сестренке.
   - Знаешь, - тихо произнесла Ольга, - мы как с ней в баню пошли, так я, как увидела ее, - сердце прямо кровью облилось... Худая, вся в синяках да ссадинах... Жутко стало, право слово! Ей ведь еще пятнадцати лет нету, а уж столько всего перенесла...
   - Уличная жизнь - не сахар, - согласился я.
   - Знаешь, а я тут подумала: сколько ж таких Варь, Коль, Лен, Миш у нас по стране? - вздохнула Ольга. - И у каждого своя история, свои беды. Кто‑то голодает, кто‑то без крыши над головой... И ведь их - тысячи, может, десятки тысяч. А мы и не задумываемся порой...
   - Много, - согласился я. - Уверен, в одном лишь Петербурге тысячи будут... Но даже если предложить помощь - многим ли хватит силы вернуться к нормальной жизни - или 'закон улицы' окажется сильнее?
  - Да, 'закон улицы' силен... - согласилась Ольга. - Он учит выживать любой ценой. Врать, воровать, драться, отнимать у тех, кто еще слабее. И когда человек долго живет по этим правилам, они въедаются в душу, словно гниль в дерево. Но как же вырвать его из этой ловушки? Как вернуть к иной жизни?
   - Только централизованной государственной политикой... Когда государство будет не только декларировать заботу о людях, но и предпринимать меры по борьбе с беспризорностью. Как мы говорили с твоим братом. И то с кем-то будет уже поздно...
   Остаток пути мы прошли в тишине, погруженный каждый в свои мысли. Но когда уж оставалось совсем недалеко, из тени спереди вдруг появилась пара фигур - причем, даже на первый взгляд одна из них показалась мне смутно знакомой. Твою ж дивизию! Да это ведь...
   Думать дальше было некогда. Быстро оценить ситуацию, заметив еще одного бандюгана, что появился сзади, отсекая пути к отступлению, и действовать! У двоих в руках уж появились ножи - так что вступать в дискуссии тут точно не имело смысла. Ольгу я буквально отшвырнул в сторону, одновременно выхватывая из кобуры 'Смит-Вессон' - и такой прыти от меня явно никто не ожидал. Первый выстрел - и один из уродов с воплем боли бросает зажатый в руке нож. Два других, забыв про дружка, сразу припустили бежать... И на что, спрашивается, надеялись, уроды?
   Эх, как там в советском-то законе говорится, в 'Законе о вооруженном народе'? Что после боестолкновения я должен вызвать должен вызвать на место наряд милиции 'в целях проведения следственного разбирательства и последующей передачи бандита в руки народного суда'. А приговор суда в таких случаях почти всегда - 'стенка'. Во-первых, потому, что разбой и вооруженное нападение по закону караются смертной казнью. А, во-вторых, чтобы не было 'кровников', кто когда-то может выйти или сбежать из тюрьмы и попытаться отомстить. Но сейчас такого не было.
   - Борзый тебе не простит! Как и девке твоей! - когда я, с пистолетом наготове, подошел поближе, прошипел раненый бандит. - Сдохнешь скоро, американец, зуб даю! Не поможет и то, что стрелять лихо умеешь!
   - А ты что за птица, что мне угрожать смеешь?
   - Кирпич я, - опять сморщился бандит. - Думаешь, раз девку нашу забрал, так тебе теперь все можно?
   - 'Кирпич', значит? - разозлился я, вспомнив, что как раз совсем недавно Варя рассказывала мне про него и его 'подручных' и то, какими они занимаются делами. - Так вот слушай, 'Кирпич'. Мы, знаешь ли, в Америке едва ли не рождаемся с револьвером в руке. И то же ждет всех других, кто встанет у меня на пути. А пока вали, болезный! Еще раз появишься у меня на горизонте - выстрелю прямо в лоб.
   - Это они за Варю? - когда мы уже отошли дальше, тихо шепнула Оля.
   - А то за кого же? - грустно усмехнулся я. - Так... Планы меняются. Думаю, про Варю они уж знают все. Так что сейчас руки в ноги и топаем к ней в дворницкую! Не хватало еще, чтобы эти твари ей тоже отомстить решили...
   Однако дойти до дворницкой нам было не суждено... Ведь неподалеку от нее нас вдруг окликнул тихий голос. Варька! Живая и даже абсолютно здоровая.
   - Т... теть Оль... дядь Саш... п‑пожалуйста, не ходите туда! - заикаясь, лепетала девочка. - Т‑там... этот... Хриплый... он пришел... со своими... Они... они дворницкую... всю перевернули... Я видела... он... он меня ждал!
   - Тише, Варь, успокойся, - первой сориентировалась, прижав девчонку к себе, Оля. - Видишь, мы тут, с тобой, рядом. Все хорошо будет, не бойся. Ты только расскажи толком, что там стряслось? Почему ты думаешь, что там Хриплый? Да не дрожи ты так, милая...
   - Да они там, я точно видела! - уже чуть спокойнее сказала Варька. - Шла я от теть Маши домой, все как обычно... А тут чувствую - что‑то не то! Ты же знаешь, теть Оль, я всегда начеку, все подмечаю. Ну и думаю: лучше не пойду через двор, а обойду кругом, подкрадусь тихонько. Так вот, подкралась я, заглянула в окошко-то, а они там сидят, едят чего‑то, чаи пьют да явно меня ждут! Ну я сразу - и бегом! И думаю: надо теть Оль предупредить. А вдруг ты ко мне заглянешь, а они тут?
   - Помню, ты рассказывала, как камушки да веточки в качестве меток оставляла, всё примечала, - улыбнулась в ответ Ольга. - Ты молодец, умница! Мне и подумать страшно: а вдруг бы они тебя... с тобой что‑то худое сотворили? Слава богу, что все обошлось!
   - А вчера ко мне этот Кирпич заявился, - шепотом добавила Варька. - 'Ты ж, говорит, у портнихи теперь? Ну‑ка, - говорит, - таскай оттуда нам ткани, а не то мы тебя так... так...' - с этими словами девчонка аж съежилась, вспомнив прозвучавшие угрозы. - Ну я ему в отказ, понятное дело, и сразу теть Маше все выложила!
   На миг захотелось вернуться и прострелить башку этому 'Кирпичу'. Только что-то мне говорило, что он уже где-то далеко... Ну ничего, твари! Вы, значит, выбрали войну? Вы ее получите! По всем, так сказать, правилам! Ибо советские люди не привыкли идти на поводу у бандитов. Так нас учила Долгая зима, так учили нас в школе и в комсомоле. Ибо бандитам нет места среди нормальных людей.
   - Сейчас идем все ко мне домой, - мой голос буквально звенел от ненависти. - Там ты, Варь, расскажешь мне все, что знаешь про Хриплого, Кирпича, Борзого... да и всю их банду. Все-все до капельки, без утайки. И тогда эти сволочи пожалеют, что на свет родились! Ничего не бойся, Варь, - и не на такую сволочь управу находили! - закончил я, почувствовав тот взгляд, что бросила в этот миг на меня Ольга. Словно нашла во мне что-то такое, принципиально новое...
  
  Глава 14.
   Итак, что мы имеем? 'То, что нас решили поиметь', - ехидно усмехнулся внутренний голос. Ну что ж, это мы еще посмотрим, кто кого... Итак, со слов Варьки мы имеем банду где-то в десяток рыл. Во главе ее некие 'Старшие' с 'погонялами' 'Борзый' и 'Волк'. Кто такие - Варька их лично никогда не видела и вообще до одури боялась одного даже упоминания. Но, судя по всему, эта парочка далеко не беспризонички, а вполне себе взрослые бандюганы. Причем, что называется, 'со стажем', то есть по советскому закону - однозначные 'смертники'. Ибо согласно кодексу 1973 года повторное умышленное преступление - 'стенка' без всякого снисхождения.
   - Бежать надо из города! - испуганно твердила Варька. - Борзому с Волком человека прикончить - раз плюнуть, всё равно как курицу зарезать...
   Ага, и куда тут побежишь? И ладно еще я - мне-то пофиг, где обустроиться. Будь возможность - так лучше б и вовсе в родной Саратов уехал. Там хоть так сказать 'экология' получше. А с Ольгой что делать? Она ж тут, в Питере, учится... И другой альтернативы у нее нет, а уж про нашу связь бандиты теперь узнают запросто. Нет уж, подставлять девушку я точно не имею права. И дело тут не только в том, что она для меня 'выход' на Вову Ульянову, но и в элементарной порядочности. Что я и высказал вслух - нельзя, дескать, бежать.
   - Это опасно! Саш, ты не должен рисковать собой ради меня! - впервые назвала меня не 'американским', а русским именем Оля.
   - А у нас есть выбор? - грустно усмехнулся я. - Допустим, я решу уехать... в деревню, в глушь, в Саратов. А ты? Будешь ждать, убьет ли тебя банда или...
   - Я поеду с тобой! Хоть в Саратов, хоть... Да хоть в Сибирь! - неожиданно твердо заявила Ольга, а затем, словно осознав двусмысленность прозвучавшей фразы, тихо добавила. - С тобой и с Варей...
   На миг в голове промелькнула мысль: 'Вот оно! Именно то, чего ты хотел!' бери в охапку Ольку с Варькой и вали куда подальше от Питера... От столицы, от грязной воды и отсутствия в городе канализации, от банды 'Борзого' с 'Волком'. От опасности того, что Ольга заразится тифом и помрет от него. Но... Неправильно это! Во-первых, неправильно бросать учебой и так и остаться 'недоучкой', у кого все образование - гимназия. Ведь поступать и учиться заново у Оли уже не факт что будет возможность... А, во-вторых... Если только прятаться от неприятностей, от бандитов, если вечно прятаться, то чего ты добьешься? Нет! Бандитизм нужно истреблять, и если царским властям это пофигу - что ж, значит, ничего иного не остается. Придется исполнять свой комсомольский долг и в ином мире и времени.
   - Тебе учиться надо, Оль, - вздохнул я. - Ты же сама все понимаешь...
   - Да я понимаю, - согласилась девушка. - Но подумай сам: какая учеба может быть важнее жизни Вари? Или твоей? Я все экстерном сдам, не переживай. Как брат собирается - так и я сделаю. Главное сейчас - помочь им, а учеба подождет.
   А вот про брата это прозвучало впервые... Нет, я-то биографию Ленина знал неплохо, но до того ни Ольга, ни он сам не говорили мне о планах на будущее. А сейчас вот на тебе...
   - Не стоит, - согласился я. - Но ты же понимаешь... Если мы сбежим из города, то дадим бандитам возможность творить что душе угодно?
   - Ты сумасшедший... - тихо прошептала Оля. - Неужто вправду думаешь, что в одиночку весь мир изменить можно?
   - Мир в одиночку не изменишь, конечно... Но я ведь и не говорю про весь мир? Давай лучше сначала Варю дослушаем, что еще она про банду скажет?
   Ну вот и 'поехали' дальше... Под 'Борзым' с 'Волком', как оказалось, ходят этакие 'бригадиры' - те самые 'Кирпич', 'Хриплый' и еще некто по кличке 'Лысый'. Вторые две клички как появились - тут и так понятно. А вот на счет 'Кирпича' Варька слышала два варианта. Первый - за здоровенные кулаки. А второй - что, еще будучи обычным беспризорником, грабил прохожих, предварительно оглушив ударом кирпича по голове. Но это было еще до того, как Варька сбежала из приюта, а 'товарищи по несчастью' не очень-то любили говорить про местного 'авторитета' и его прошлое. Нынче-то он уж был взрослым, да еще и приближенным к 'Старшим'. Еще несколько пацанов-беспризорников - основа 'банды', кто по указаниям 'бригадиров' занимался воровством, грабежами, 'профессиональным' попрошайничеством... Ну и 'массовка', кто выживал кто как может, но в большинстве своем то и дело выполнял мелкие поручения 'бригадиров' - воровал на рынке, стоял на стреме, 'прикрывал' других... Особняком стояли девчонки - у этих вариантов было практически двое. Либо в воровки, либо в проститутки... Первые, разумеется, в местной иерархии стояли на более высоком уровне - и потому всячески старались поддерживать свой статус, выслуживаться перед 'старшими' - дабы однажды не попасть во вторую категорию. Ну и, так сказать, 'мелкота'...
   Но 'массовка' - это те, кто будут выполнять приказы любого, за кем сила. Не потому, что им нравится такая жизнь. Многие из них и рады были б быть сами по себе, но ведь так не бываешь. Не хочешь 'работать' - заставят. И чем дольше будешь противиться - тем хуже для тебя. Были, конечно, и такие, кто принципиально не желал ни на кого работать, но такие либо были вынуждены бежать, либо кончали плохо.
   - Как Петька, - тихо прошептала Варька. - Он меня защищал, а себя уберечь не смог... Убили его...
   На миг на глазах девчонки блеснули слезы, но она быстро сделала вид, что ничего такого... Вроде как просто соринка какая попала. Ну да пусть... Сделаю вид, что поверил и лезть в душу не буду. Хотя и понятно, что этот Петька, кого за почти полтора месяца нашего 'знакомства' Варька несколько раз упоминала, был для нее не просто случайным 'знакомым по улице', но до того она никогда не говорила о том, что же с ним случилось...
   - Петька‑то мне говорил: 'Ты, Варька, Хриплого больше всех бойся!' - теребя рукав платьишка, шептала девчонка. - Кирпич с Лысым - они хоть и делают все, что велят, да тупые, как полено. А Хриплый - тот хитрый, все заранее придумает, просчитает... И у Петьки с ним какие‑то дела не ладились... Вот и прибили его в драке как‑то раз. Была бы я тогда там - глядишь, и спасла бы его, а?
   - Ничего, Варь, - присев рядышком, Оля приобняла Варьку - и та даже не вздрогнула, как оно обычно бывало. - Не вини себя. Ну что бы ты сделала против вооруженных мерзавцев? Просто рядом с Петькой лежал бы еще один труп - твой... Да и Петька бы этого не хотел, ты ж знаешь.
   - А вдруг это из‑за меня он погиб? - шепотом спросила Варька. - Ведь если б не Петька... Я ж тогда совсем малявкой была, в первую зиму точно бы замерзла или с голодухи подохла! А он меня нашел, когда я в том старом сарае уже совсем окоченела. А сам‑то он уже третий год по улицам мыкался, все знал, где заночевать, где чего добыть...
   - Варь, ну правда, не надо себя винить, - тихо сказала Оля. - Ты же и сама не знаешь точно, из‑за чего его убили, да? А если он действительно за тебя вступился, то это только доказывает, что он погиб как настоящий человек. Не как какой‑то там бандит, а как хороший, смелый парень. Он тебя защитил - и это главное.
   - Да не знаю я точно... - вздохнула Варя. - Петька-то и раньше с Лысым не ладил, чего‑то у них там не срасталось... Да только все равно он для меня был единственный друг, самый настоящий! Он мне про юг рассказывал - мол, там беспризорников никто не трогает, не гоняет, зимы нет совсем, а жратвы - хоть завались! Я слушала, слушала, да и размечталась: вот, думаю, сбежим мы туда с Петькой... А потом‑то поняла - сказки все это. - едва сдерживаясь, чтобы не разреветься, продолжала девчонка. - Он просто меня утешал, выдумывал всякое. Нет таких мест, дядь Алекс, и быть не может. Если б не вы... Меня б давно где‑нибудь нашли - в сарае каком гнилом или в канаве... Как всех...
   А вот у Оли, что еще крепче прижала к себе Варьку, уж и впрямь катились слезы из глаз... Да, она-то прекрасно понимала, что Варя уже не больше месяца не беспризорница, а ученица портнихи. Что та решила начать новую жизнь и даже стала у нее грамоте учиться... И все равно Оле было дико жалко девчонку - похоже, она и впрямь уж стала воспринимать ее кем-то типа младшей сестренки. 'А ведь из нее бы неплохая мать вышла бы, - вдруг подумал я. - Уж если так привязалась к до того совершенно незнакомой девчонке, бывшей беспризорнице, то уж за собственных детей, кого сама родила, выкормила и вырастила... Так, может, потому все Ульяновы в моем прошлом до самой революции не имели детей, что не могли обеспечить им нормальную жизнь? Сами-то то в тюрьмах, то в ссылке, то в эмиграции, то вообще на нелегальном положении... Такова уж была судьба большинства революционеров. Какие уж тут дети?'
  - А ты не думала, Варь, зачем тебе Петька все это рассказывал? - спросил я. - Может быть, как раз для того, чтобы тебе хватило сил остаться собой, а не стать... такой как все?
   - Я не знаю, - тяжело вздохнула Варька. - Да, видать, он в это и сам взаправду верил. Так живо все расписывал: и тепло там, и еды - хоть завались, и никто тебя не тронет. Я и размечталась, думала - вот оно, счастье!
   - И эта вера позволила и ему самому не стать таким, как подручные 'старших'...
   - Пойдем чайку попьем да спать, - отпустив Варьку, Оля подмигнула мне - словно хотела о чем-то сказать, но не в присутствии девчонки.
   Мы вышли в коридор и принялись растапливать плиту... Точнее, делала это фактически Ольга - и получалось у нее это настолько легко и естественно, что даже завидно было. Ну да, это тебе на навык из комсомольского лагеря, для нее это - привычка с самого детства. Все отработано до автоматизма... И вот уж вода налита, чайник стоит на плите.
   - Не нравится мне вся эта затея... - тихо сказала Оля. - Но ты ведь не отступишься, верно?
   - Ну если только тебе удастся меня переубедить... - чуть усмехнулся я.
   - Мне надо с братом поговорить... - после долгого раздумья ответила девушка. - Я понимаю, ты хочешь как лучше, но дело‑то непростое. Вдвоем нам со всей бандой не справиться... Нужны еще надежные... товарищи.
   'Будущий вождь пролетарской революции товарищ Ленин в составе отряда по борьбе с бандитизмом в Петербурге 1890 года?' - мысленно усмехнулся я. Звучит, конечно, прикольно... Вот только много ли от него будет практического толку? Он хоть револьвер в руках держал когда-нибудь в свои двадцать лет? Хотя как знать... Может, и держал.
   Другой вопрос - у него, вполне возможно, уже есть какие-то знакомые в Питере... Только как знать, как эти товарищи отнесутся к идее по борьбе с бандой? Особенно с учетом того, что дурь про 'классово близкие элементы' шла очень долго и при советской власти... Типа, это не они такие, это жизнь такая, а вот стоит дать нормальные условия - и вчерашние воры и бандиты мигом переделаются в добропорядочных граждан! Куда скорее эти товарищи согласятся 'завалить' какого-нибудь царского чиновника - даже несмотря на то, что марксисты не больно-то одобряют террор. Это больше из арсенала народовольцев и во многом ставших их идейными наследниками эсеров.
   - Хорошо, - согласился я. - Если ты так хочешь, то давай поговорим с твоим братом. Но он же собирался завтра уже уезжать из города?
   - Да, собирался, - вздохнула Оля. - Но теперь все по‑другому... Знаешь, Саш... я уже теряла тех, кто мне дорог. Было так больно, что до сих пор не зажило. И я правда не хочу, чтобы кто‑то еще... чтобы это случилось снова.
   'Это она про кого? - аж офигел от такого признания я. - Про старшего брата что ли имела в виду?' Ну да, это я знал, что казнь Александра сказалась на всей семье Ульяновых - и во многом стала тем толчком, что сделал их всех 'профессиональными революционерами', что фактически отдали себя за победу революции... Впрочем, я-то помирать явно не собираюсь... И Варьке тоже не позволю.
   - Хорошо, - согласился я. - Поговорим с Владимиром.
   Чай мы пили все вместе, разговаривая о чем-то отстраненном... Точнее, о 'технических идеях Майкла' - том самом двигателе, что в моем мире называли в честь Рудольфа Дизеля. Оля явно нашла способ перевести разговор на другую тему и отвлечь Варьку от мыслей о банде и той ситуации, в которой мы оказались. И явно небезуспешно - девчонка и впрямь заинтересовалась нашим обсуждением, хотя и не понимала в нем почти ничего. Впрочем, тут мы с Ольгой показали ей картинки с эскизами тепловоза и нарисованным мной буквально вчера 'разрезом' самого двигателя. Этакой картинкой для демонстрации принципа действия. Кривошипно-шатунный механизм, поршень с цилиндром, форсунка, впускные, выпускные и продувочные каналы...
   - Вот, может, вырастешь, станешь инженером и будешь сама такие двигатели чертить, - решил малость подшутить над Варькой я.
   - Я телеграфисткой хотела... - разглядывая картинку, задумчиво произнесла девчонка. - Там и одежка особая положена, и платят, сказывают, хорошо! А теть Оля меня читать‑писать научит...
   Кроватей в квартире было две - считалось, что 'двушки' снимают на семью, а не в одиночку. Так что Варьку отправили спать в обычно 'пустую' комнату - и, когда она уснула в обнимку с котенком Машкой, мы с Олей пошли на 'прогулку', где собирались продолжить обсуждение. Оделись, заперли квартиру и вышли на пустынную по ночному времени улицу... Опасно? Может быть. Но в квартире вряд ли безопаснее. Мало того, что Варька может проснуться и случайно услышать что-то такое, что посторонним слышать незачем, так ведь и у стен могут быть уши... А что касается улицы... Вряд ли бандиты решат сегодня же нанести 'ответный удар' - сейчас наверняка сидят у себя в логове и планы строят... Впрочем, первый же вопрос Ольги несколько удивил меня.
   - Скажи, Саш, - шепотом произнесла девушка, - я слышала твой разговор с братом. Мы сами тоже... много чего обсуждали. Ты ведь читал Карла Маркса?
   - А если и читал? - поинтересовался я.
   - И твой Майкл тоже?
   - Скорее всего, - согласился я.
   - Я так и думала, - также шепотом произнесла Оля. - Ты же понимаешь: пока мы не сделаем так, как он писал, все наши усилия будут тщетны. Уничтожим одну банду - на ее место придет другая, может, еще лютее. Поможем нескольким беспризорникам - а на их месте появятся новые... Эта борьба будет бесконечной. И не все обрадуются тому, что мы делаем.
   - Понимаю, - согласился я. - Но если мы будем сидеть и ничего не делать, то чем мы будем лучше тех буржуев?
   - Да ничем, - вздохнула Оля. - Я ж не против дела, я просто предупредить хотела: нелегко это все, Саш. Не на прогулку идем.
  - Скажу тебе больше, - решил 'добавить' я. - Даже наша победа не приведет к быстрому осуществлению того, чего мы хотим добиться. Потребуются еще десятилетия борьбы... А то и века.
   - Века? - аж остановилась от удивления Ольга. - Но ведь Маркс... - не договорила она.
   - Маркс - голый 'теоретик', - ответил я. - Да, он придумал идею... Вот только эта идея - она примерно как тот тепловоз с твоего рисунка. Красиво, логично на первый взгляд... И имеет мало общего с реальностью.
   - Ты про что? - не поняла девушка.
   - Да про то, что даже для того, чтобы точно представить конечный результат, надо иметь те знания, которых мы пока не имеем. Вон мы еще не имеем даже опытного двигателя, не знаем, какие будут технические сложности при его создании, а для тепловоза нужен будет уже не он, а нечто принципиально новое. Это будет не количественный, а качественный переход... И на этом пути многое из того, что сейчас нам кажется понятным и очевидным, окажется тупиковым путем, пригодным лишь на определенном этапе.
   - Так ты думаешь, что марксизм - это как тот двигатель? - задумчиво произнесла Оля. - И многое в нем потребует пересмотра, новых опытов, новых идей?
   - Да, - согласился я. - Марксизм не догма, а руководство к действию. И мы должны не упрямо делать 'как завещали основоположники', а думать своим умом, оценивать, где правильные идеи, а где - ошибки...
   - И вы с Майклом именно так...
   - Да, - согласился я. - Думать, что из идей Маркса можно осуществить на практике, а что - лишь красивая, но непригодная для практического применения мечта. Непригодная в том числе и из-за природы нас, людей... Ведь ты же знаешь про теорию господина Дарвина?
   - Конечно, - согласилась девушка. - Читала книгу 'Чарлз Дарвин и его учение' господина Тимирязева...
   - А теперь подумай и вот о чем, - добавил я. - Книга Дарвина - это примерно как тот опытный двигатель, о постройке которого мы говорим... Точнее даже - как тот эскиз, что мы сегодня показывали Варе.
   - И ты хочешь объединить одно с другим - и лишь после этого говорить об экономической теории коммунизма?
   - Социализма, - поправил я. - Пока еще только социализма. Боюсь, строить теорию коммунизма сейчас - все равно, что планировать полеты на звезды... Помечтать можно, но вряд ли многое в этих мечтах пройдет проверку реальностью.
   - И вы с Майклом думали именно об этом?
   - Почти, - согласился я. - Точнее, не только с ним...
   - Знаешь, Саш, - резко остановившись, обернулась ко мне девушка, - а ты не мыслил ли о том, что Майкла могли сгубить вовсе не капиталисты с прихвостнями своими, а те, кого вы за братьев почитали?
   - Не знаю, - удивившись такой гипотезе, ответил я. - Но ты права, это тоже возможный вариант.
   Ну да, еще бы не быть ему возможным! Если хотя бы вспомнить, что Гражданская война была во многом войной не с недобитыми монархистами и даже не какими-нибудь кадетами, а с 'социалистами' всех мастей, где все имели свою интерпретацию социализма. Вспомнить мятеж левых эсеров, что еще вчера были друзьями и товарищами, а на следующий день обратились во врагов. Вспомнить внутрипартийную борьбу двадцатых-тридцатых, победители в которой обвиняли своих противников во всевозможных уклонах, ревизионизме и всем прочем... И зачастую старались отправить к стенке своих главных политических противников. Вспомнить даже годы Долгой зимы и появление 'нового басмачества' - когда вдруг оказалось, что во многих местах Средней Азии советская власть была практически номинальной, а по факту всем заправляли пролезшие в облисполкомы с обкомами баи или их 'идейные наследнички'... Как вводили и как отменяли Особое положение в годы Долгой зимы и после нее. Как проводили 'солнцевские реформы' госаппарата, внедряли электронные технологии и документооборот. Или как уже в мое время шли споры на счет того, как 'правильно интерпретировать' этологию. По сути, каждое десятилетие советской власти - это время новой политики. Не даром ведь пошло выражение про 'колеблющихся вместе с линией партии'. Разве что где-то изменения сильнее, а где-то слабее. И ничего тут не поделаешь... Как говорится, все течет, все меняется. И 'неизменная линия партии' - это равноценно застою, прекращению развития.
   То есть, казалось бы, чего такого? Политическая борьба - дело грязное. И если победители уничтожают своих врагов открыто, через публичные процессы и обвинения во всевозможных 'уклонизмах', то проигравшие - тем самым террором. Вспомнить хоть Троцкого и троцкистов... Вот только Майкл - мифический персонаж из моего столь же мифического американского прошлого. И по тому немногому, что я про него нарассказывал, услышать подобные выводы я не ожидал.
   - Как знать, - усмехнулся я, продолжая разговор. - Вот мы сейчас говорим о том, каким должен быть марксизм. А где-то в другом месте сейчас, возможно, говорят о том же самом... Но делают совершенно иные выводы. Беда многих людей в том, что они превращают идеи в подобие религии... Разве что место высших сил занимает 'единственно верное учение'.
   - То есть ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы проверять идеи на практике, люди начинают им поклоняться?
   - Ага... 'Есть лишь один Коммунизм, Карл Маркс - пророк его, а 'Капитал' - его священное писание, - усмехнулся я. - А кто с сим пророком не согласен - тот есть коммунизмомерзкий еретик! Сжечь нафиг... то есть, расстрелять изменника делу коммунизма!
   Не удержавшись, Ольга откровенно рассмеялась над моими словами... Ну да, звучало оно и впрямь забавно. Если перефразировать всевозможные дискуссии о 'единственно верном учении' в таком стиле. Так что удержаться от смеха было сложно... Но Ольга все ж быстро взяла себя в руки.
   - Ты прав, - отсмеявшись, сказала девушка. - Ежели нашу теорию превратят в догму... То будет сие весьма страшно.
   - В начале века была такая гаитянская революция, - неожиданно вспомнил я эту страницу истории. - Началась-то она с правильных мыслей - рабство уничтожить, скинуть французское владычество... А знаешь, чем кончилось? Да тем, что вырезали все 'белое' население лишь за то, что оно было 'белым'. А страна сейчас - едва ли не самая нищая и отсталая в мире... Многие колонии живут получше.
   - То есть достигли они свободы, а обрели лишь... упадок? - задумчиво произнесла девушка. - Борьба с одним угнетением обернулась истреблением тысяч людей - и все за то, что цвет кожи у них был не тот, - да еще и экономическим упадком?
   - Да, - согласился я. - 'Белый' расизм сменился расизмом 'черным', а грабежи метрополией - собственной экономической несостоятельностью... И самое печальное - изначальные идеалы свободы и равенства оказались полностью извращены. Вместо того чтобы построить справедливое общество, люди лишь поменялись местами. Вчерашние угнетенные стали сегодняшними угнетателями. По этим граблям ходили еще за тысячи лет до нас. Поднимали восстания, свергали своих господ... лишь затем, чтобы самим стать господами. Ведь иной жизни никто себе и не представлял. Они все хотели построить 'лучший мир', но лучшим для них всего лишь был тот мир, где господа - это они сами.
   - Но мы же знаем, чего хотим? - глядя на горящий газовый фонарь, спросила Ольга.
   - А знаем ли? - усмехнулся я. - Или лишь думаем, что знаем? Как и думали те негры-рабы с Гаити...
   - Мы еще поговорим об этом... товарищ Алекс, - улыбнулась Ольга.
   - Поговорим, конечно, - согласился я.
   Ну да, тут еще говорить немало придется... И с Олей, и с Вовой Ульяновым, и со многими другими марксистами... И явно далеко не всем придутся по душе почерпнутые мной из будущего идеи. И ведь даже скажи я кому, что попаданец из будущего, докажи это наличием 'артефактов будущего'... И один фиг найдется полно несогласных! Несмотря на весь почти вековой опыт социалистического строительства... Впрочем, я и сам-то вряд ли смогу сказать, что у нас 'все зашибись', что нету своих 'перекосов', которые еще только предстоит выявлять и устранять.
   Обратно мы дошли молча... На всякий случай решили пока держаться вместе. Так что Ольга пошла спать рядом с Варькой, ну а я - в свою комнату. По местным меркам, кстати, уже в какой-то мере вызов нормам приличия. Но безопасность сейчас была на первом плане... Кстати, а разрешено ли нынче женщинам носить оружие? Если разрешено, то надо б Оле какой-нибудь револьверчик прикупить... И чтобы стрелять научилась.
   Следующий день был пятницей... Мне еще два дня работать, Оле два дня учиться... Но мы уж решили, что она прикинется больной и якобы побудет на квартире у брата. Хотя сбегать до него все равно придется - но днем, когда вероятность нападения банды минимальна. А перед этим я все утро рассказывал ей о, так сказать, правилах безопасности... Во многом, конечно, всем известным и очевидным, но напомнить такие вещи никогда не вредно.
   - Добежишь до брата, а потом сразу обратно, с ним вместе! - закончил инструктаж я. - Хотя нет... Выйдем пораньше и дойдем вместе до его дома. А потом уж я на работу, а ты с братом ко мне домой.
   - Хорошо, - кивнула в знак согласия Ольга.
   'Хорошо все же иметь дело с умными женщинами, - мысленно усмехнулся я. - А еще лучше - что уже пристроил в банковскую ячейку переносную ЭВМ с пистолетом...'
  
  Интерлюдия. Как-то раз в столице появилась банда...
   'Хриплый' - так прозвали его давным-давно за хриплый голос. Следствие какой-то болезни, перенесенной еще в раннем детстве, еще до того, как началась уличная жизнь. Впрочем, те времена Хриплый не вспоминал уж давным-давно - как и своего настоящего имени. Все оно не имело никакого значения в его нынешней жизни. Да что говорить? Даже свой возраст Хриплый мог назвать с трудом. Лет девятнадцать, вроде... А, может, и все двадцать.
   Улица приучила Хриплого к нескольким вещам. Никому не доверять, никого ни о чем не просить и руководствоваться лишь своей выгодой. Обманывать, подставлять, предавать? Для достижения цели все средства хороши! А еще - он никогда и ничего не забывал и не прощал...
   Откровенно говоря, 'Чистюля' не во всем жила по принятым всем понятиям. Прежде всего - тем, что всегда старалась быть сама по себе и ни от кого не зависеть. Как до того и ее дружок - Петька 'Ворон'... Собственно говоря, потому его и замочили - не хотел делать то, что требовали Старшие. И нет, главное тут не то, что кто-то там чего-то недополучил. Это пусть и неприятно, но мелочь. Куда важнее то, что этим Ворон подавал опасный пример другим. Подрывал авторитет Старших, а еще и попытался создать свою банду в противовес им. А теперь вот и 'Чистюля'...
   Откровенно говоря, Хриплый даже не знал ее настоящего имени. Да и мало кто вообще знал. Впрочем, Хриплому было на это пофиг. Собственно говоря, он вряд ли когда-то и обратил бы на нее внимание, будь она обычной беспризорницей, каких в городе было полно... Но она пошла путем Ворона. Пусть и ни с кем не конфликтовала, но держалась наособицу. И, самое главное, Чистюля не делала работать на Старших как большинство других беспризорников. Даже после того, как уж пару раз хорошенько поколотили... Собственно говоря, третий раз должен был стать последним предупреждением. Потом же... Нет, мочить ее все же не собирались, но ведь и без того есть разные варианты? Можно 'проучить' иным способом... А можно подставить перед фараонами - а там на каторге, глядишь, поумнеет... и тут все планы спутал этот американец!
   Как они с Кирпичом драпали от этого чудика с револьвером - Хриплый помнил как вчера! И за свой страх он бы отплатил этому американцу сполна! Однако тогда Борзый велел иностранца не трогать - за него, дескать, полиция нас всех наизнанку вывернет. И пришлось засунуть свою гордость в жопу и утереться... А вот с Чистюлей вышла накладка... Логово ее нашли достаточно быстро - пусть она и пряталась. Да только там уж было пусто. Искали ее по другим местам в городе - тоже ничего. Кто-то предположил, что она могла бежать из города ночью того же дня на каком-нибудь товарном поезде... И эту версию посчитали наиболее вероятной.
   И тут вдруг Катька-шалава, возвращаясь от клиента, видит Чистюлю! Чистенькую всю, в новеньком платьице! Прямо, ишь ты, барыня какая! Тогда он велел той же Катьке разыскать Чистюлю - и вскоре ее и впрямь нашли. Узнали, что ночует в дворницкой. Что днем работает у портнихи... И эта идея заинтересовала Хриплого. У портнихи? Значит, имеет доступ к тканям! А ткани - это деньги...
   - За то, что ушла от нас, будешь платить, - на следующий день сам поймал Варьку по пути на работу Хриплый. - Ты ж теперь у портнихи работаешь, говорят, тряпья там всякого вдосталь?
   - Я не буду ничего воровать! - неожиданно твердо ответила Чистиюля.
   - Не будешь? - поднеся кулак ей к лицу, процедил Хриплый. - Вот ты как, значит, заговорила? Забыла, кто ты есть, кому ты всем обязана?
   - Тебе я ничем не обязана! - ответила та.
   Можно было, конечно, прямо там избить ее, или даже убить... Но Хриплый сдержался. Нет, не из доброты душевной. Вот только Чистюля - она ж теперь и впрямь как 'чистая публика' выглядит, как дочь какого-нибудь мещанина. А сам он... На счет своего облика Хриплый не больно-то обольщался. Это раньше большинство людей, кроме этого проклятого американца, восприняли б все как 'внутренние дела' беспризорников и прошли бы мимо. А реши он напасть на 'чистую' - тут сразу ж и сердобольные граждане найдутся, и фараона притащат... А на каторгу идти не хотелось совершенно.
   Тогда он и пошел к Борзому, доложил все самому атаману. И тот велел именно то, чего и ждал Хриплый. Показательно наказать ту, что отвергла закон улицы. Ее судьба должна была стать примером для других беспризорников, кого Хриплый вместе с Кирпичом и Лысым заставляли работать на себя. Нет, убивать ее не будут! Но надо сделать так, чтобы она стала хуже тех шлюх, что стояли в самом низу их общества. Изуродовать, пустить по кругу... Ну а 'американец'... На счет него Борзый никаких указаний не давал - значит, по идее, трогать его не стоило. Но как простить то позорное бегство? Нет уж! С ним Хриплый тоже решил разделаться - только чужими руками. Кирпич вон - исполнительный, но туповатый. Ему он и подсунет идею о том, что надо и 'покровителей' наказать. А случись чего, если Старшие вдруг недовольны будут, Хриплый на Кирпича и укажет - дескать, его самодеятельность. Я-то ему ничего не приказывал!
   Но и этот план провалился... Сначала Чистюля попросту не пришла ночевать в дворницкую, где ее поджидал сам Хриплый с парой подручных. А потом прибежал еще один шкет и сказал, что американец подстрелил Кирпича. После чего Хриплый велел немедленно оставлять место засады и уходить, залечь на дно. Американец с Чистюлей оказались не так просты, как думалось поначалу. А, значит, план дальнейшей мести следует тщательно продумать. Кстати, у американца ж, кажется, баба есть? Из этих... Из бестужевок. А не зайти ли с этой стороны? Схватить ее, отвезти на заброшенный склад - и сказать, что если хочет увидеть свою бабу живой, так пусть туда приходит.
   'А если не получится?' - поразмыслил над своим новым планом Хриплый. Американец этот предусмотрительный! И после нападения Кирпича будет начеку. И бабе своей скажет. Конечно, можно рассчитывать на обычную бабскую дурь, что та пошлет куда подальше его предупреждения... Но вдруг не пошлет?
   'А если кого из ее подружек по башке дубиной и на тот же склад?' - подумал Хриплый. Ну да, они ж все грамотные, бестужевки! Отвезти на тот склад, дать клочок бумаги - и пусть напишет письмецо своей подружке, да послезливей. Так, мол, и так. Если твой американец не придет, так хана мне? Бабы - это ж бабы...
   'А будет нерасторопен, так отрезать ей палец... или ухо и прислать бабе американца', - продолжил прежнюю мысль Хриплый. Хриплый удовлетворенно кивнул своим мыслям. План вырисовывался четкий, а главное - с подстраховкой.
  
  Глава 15.
   И вот вечер, мы вчетвером сидим в моей квартире и обсуждаем... борьбу с бандитизмом в Петербурге. Ну а что поделаешь, если банда явно решила всерьез приняться за нас? Варька - как источник информации о банде и ее активных участниках. Оля с Вовой - как этакие главные участники предстоящей 'операции по ликвидации'. Ну и я... Как этакий невольный организатор такой встречи.
   - Скажи, Варюш, - обращаясь к девчонке, спросила Оля. - Ты ведь ведаешь, как обыкновенно поступают 'старшие' да их шайка. Как полагаешь, что они предпримут впредь?
   - А дальше-то что? - быстро глянув в сторону входной двери, неуверенно произнесла Варька. - Да не отступят старшие-то, куда там... Не могут ведь перед всеми в грязь лицом ударить. А я вот -гляди - примером стану. Другие-то тоже смекнут: а чего, мол, Хриплому, Лысому да Кирпичу во всем покоряться? Нешто нельзя по-своему? А это ж, выходит, бунтовство! Вот они и должны меня при всех... наказать, чтоб другим неповадно было. Да просто убить, как Петьку-то, им мало будет...
   - Стало быть, шайка и впредь мстить станет...
   - Да, - согласилась Варя. - Да только, кроме Старших‑то, еще Хриплый есть... Ему мало будет меня с дороги убрать. Он вам отомстит за тот страх, что в переулке испытал, за вчерашнюю промашку да за Кирпича раненого. Вас виноватыми выставит во всех своих бедах. Да только теперь он в лоб не полезет... Хриплый‑то он хитрый, все наперед смекает. Так все подстроит, что вы сами в капкан и попадетесь.
   - В капкан? - насторожился Владимир. - Стало быть, он в открытую-то действовать не станет, а на хитрость пойдет...
   - И что же может придумать Хриплый? - добавил к вопросу будущего вождя революции я.
   - Я не знаю, - тихо ответила Варька.
   - И все же, я полагаю, надобно нам всем отселе уезжать, - вздохнул Владимир. - Оль, я ведаю твое желание продолжить учение... Да только ныне то чересчур опасно.
   - Я то ведаю, - согласилась Ольга. - Да и вчера уж предлагала я Саше сие... Да только он не согласился.
   - Саше? - удивленно уставился на сестру Ульянов, а затем перевел взгляд на меня. - Вот как? Да отчего же?
   - Потому, что так правильно, - ответил я. - С бандитами надо бороться, а не бежать от них. Не позволять им навязывать свои порядки.
   Внезапно вспомнились рассказы бабушки Кветы про крах США и то, и что творилось на руинах страны. А еще - про борьбу с бандитизмом в годы Долгой зимы. И слова бабушки... 'Понимаешь, Саш... Есть наш мир - и мир бандитов. И если мы не хотим жить в их мире, то должны быть готовы постоять за свой. Если нужно - с оружием в руках. И сомневаться здесь нельзя - ведь они сомневаться точно не будут'. Однако сказать ничего такого, пусть и без упоминания бабушки, я не успел, заметив, как Оля на краткий миг прижала палец к губам, а потом показала на Варьку. Боится, что мои слова будут выглядеть как вызов общественным устоям, а Варька по малолетству может их кому-то случайно разболтать - и тем подставить всех нас?
  - Давайте лучше подумаем - есть ли у кого люди, кто готов помочь нам в нашем деле?
   - Готовые помочь? - задумчиво произнес Владимир. - Полагаю, таковые сыщутся... Но сперва надобно мне свидеться с... некоторыми людьми.
   'С кое-какими людьми - это он марксистов имеет в виду?' - подумал я. Скорее всего. Вот только насколько они будут не только читать тайком Маркса и призывать к стачкам, но и самим бороться? И не с царизмом, который считают главным злом, а с такой 'мелочью' как уличные банды? Что ж... Посмотрим.
   - А у тебя, Оль? - спросил я.
   - Навряд ли, - после недолгого раздумья покачала головой девушка.
   - А ты что скажешь, Варь?
   - Да не знаю я... - тихо буркнула девчонка. - Все мои приятели - такие ж беспризорники, как я сама была... Да кто ж из них рискнет против Хриплого да Старших пойти? В жизни не поверю!
   - И все безропотно подчиняются им?
   - Да не все ж, чай... - задумчиво произнесла девчонка. - Катька Синица, говорят, сперва упиралась, да ее прижали, воровать заставили. Федька Лохматый - тот тоже... Лысый ему руку-то и сломал, вот. Да еще Кошка есть...
   - Что за Кошка? - не понял я.
   - Да не знаю я, как ее кличут... Да и никто не знает у нас. Бают, будто какая-то служанка от барина ее родила, а он‑то обоих на улицу и выгнал... Мать-то потом померла, а девчонка с тех пор сама по себе живет. Хитрая, ловкая - ни разу не попадала в беду, да и где ютится - никто толком не знает.
   - И ты можешь найти ее?
   - Да навряд ли, - пожала плечами Варька. - Кошка - она на то и Кошка... Ото всех особняком держится. Да и не любит, когда ее кто выискивать начинает.
   - А ты-то с ней общалась когда?
   - Да было раз... - тихо сказала Варька. - Сразу после того, как Петьку того... убили. Я тогда у канала сидела, вдруг эта самая подходит. Поглядела этак на меня да и бает - беги, мол, из этого города. Он, говорит, убивает всех, кто хочет остаться собой. Убьет и тебя... Но я не рискнула бежать.
   - А сколько лет ей хоть? - поинтересовалась Ольга.
   - Да вроде чуток постарше меня... - вздохнула Варька. - Шестнадцать ей, небось... А то и семнадцать стукнуло уже.
   - Почти взрослая уж, выходит... - задумчиво произнесла Ольга. - Любопытно, как она все эти годы одна-то выживает?
   - Да ворует, небось... А как еще-то? - пожала плечами Варька. - А так-то она для многих прямо... легенда какая-то. Приходит невесть откуда, уходит неведомо куда. И ни с кем не водится, ни с кем дела не имеет.
   - А с тобой как же?
   - Да не знаю я, с чего это она тогда... А после тех слов сразу и смылась. Про Кошку-то, поди, всякого наговорят... Бают, мол, только дворян и обчищает. А еще сказывают, будто городовые ее как-то сцапали, а она из каталажки-то и сбежала! Да только, думаю, все это враки да сказки. Никто с ней по-настоящему не знался, чтоб такое знать наверняка.
   - А про ее прошлое? Откуда про него знают?
   - Да думаю, и этого никто толком не знает... - пожала плечами Варя. - А может, она сама кому про то сболтнула, а тот уж другим растрезвонил.
   - А когда эта Кошка появилась-то? - заинтересовалась Ольга.
   - Да уж года четыре‑пять поди... Сказывают, тогда-то первые вести про нее и пошли, по углам шептаться стали. Да только Хриплый с Кирпичом - те прямо звереют, коль кто про Кошку помянет. 'Выдумали вы ее, - кричат, - нету такой, и не было никогда!' А я‑то знаю, что есть, точно тебе говорю! Сама с ней два года назад беседовала, вот как с тобой сейчас.
   - Ладно, - решил я перевести тему. - Что мы все про Кошку ту? Ты про других скажи лучше. Решится кто против Хриплого и Старших пойти?
   - Да нету, - после долгого раздумья ответила Варька. - Не по нутру многим эти их порядки, что тут творятся. Да только кто ж против пойдет? Никто не решится, боязно...
   Значит, рассчитывать надо лишь на себя... И, может быть, на тех людей, к кому хочет обратиться товарищ Ульянов. Только не приведет ли это к еще худшим последствиям? Например, к тому, что моей 'скромной персоной' заинтересуются в полиции? Или заподозрят в связях с марксистами? Что ж, пусть Вова пока переговорит с людьми, а там уж будем думать.
   Основную часть плана мы составляли уже когда Варя легла спать. И план был достаточно простой. Собрать максимум информации о банде, проверить ее, хорошенько вооружиться... И тогда мы 'придем' - не за мелкой вошью, что прислуживает главным бандитам. За главарями - 'Борзым', 'Волком'. За их главными подручными - 'Хриплым', 'Лысым', Кирпичом', если тот еще не сдох... Вот только этого мало. Надо не просто уничтожить 'костяк' банды. Надо вывести себя из-под возможного ответного удара их 'покровителей'. Которые почти наверняка существуют.
   - Таких банд в городе ведь много, - выдвинул я свою идею. - Надо сделать так, чтобы все подумали на передел сфер влияния между бандами. На то, что их уничтожили конкуренты. И тогда... Пусть бандиты грызут глотки друг другу - мы же останемся в стороне.
   - Хитро придумано, - усмехнулся Владимир. - У вас там, в Америке, всегда так-то от кого-нибудь избавляются? Чтоб все на конкурентов подумали, да?
   - По-всякому... - несколько уклончиво ответил я. - И так тоже... Капиталисты в борьбе с конкурентами готовы на любую хитрость и любую подлость. Так почему бы и нам не воспользоваться тем же методом для благих целей?
   - Самое-то главное - чтоб никто не смекнул, что их за нос водили... - задумчиво произнесла Ольга.
   - А вот для этого и надо все тщательно подготовить, - подвел итог я.
   На улице было уже темно, а мы все продолжали строить планы по ликвидации банды - и лишь глубоко за полночь стали ложиться спать. У Владимира за это время явно появилось немало 'идеологических' вопросов, но задавать их, когда в соседней комнате спала чужая девчонка, он явно поостерегся. А ну как проснется и услышит чего-то не то? Остерегалась затрагивать такие темы и Ольга, а потому разговор наш был максимально аполитичным.
   Но всему приходит конец... Мне завтра опять на работу... Ольга с Вовой Ульяновы и Варька опять останутся тут - бегать по улице в нынешних условиях им попросту опасно. А вот послезавтра - воскресенье, выходной... И тогда-то можно и приступить к выполнению нашего плана по ликвидации банды. Точнее, для начала провести разведку, а там уж видно будет!
   Утром, позавтракав, я опять отправился на завод. Опять работа, опять сборка распределительных шкафов... Только среди дня ко мне вдруг подошел инженер - сообщил, что они в лаборатории провели испытание и убедились в полезности предложенной мной конструкции заземления. Так что собираются патентовать его - и там укажут и про меня. В числе соавторов. Ну и еще аж пятьдесят рублей выписать обещали! Что ж, и на том спасибо! А то могли бы и вовсе фигу показать. Попутно инженер заметил, что теперь они планирую 'повторить опыт знакомого вам Майкла' с однофазным асинхронным электродвигателем с пусковой обмоткой. Ну что ж... Пусть пробуют!
   А вот по возвращению домой я застал всех в откровенно мрачном настроении... Ольга сидела на кровати бледная, Варька ревела в три ручья, прижавшись к ней боком. А Владимир взволнованно ходил взад-вперед по комнате.
   - Что случилось? - сразу спросил я у них.
   - Вот, прочитай, Саш, - тихо произнесла Оля, передавая мне записку.
   - Это что? - глянув на записку с каким-то мелким, дерганным почерком, спросил я.
   - Вера приходила, - тихо сказала девушка. - Сказывает, какой-то беспризорник ей эту записку сунул да велел мне передать...
   - И про что там? - насторожился я.
   - Хриплый Машу Тихонову похитил... - прошептала Оля. - Сказывает, ежели до понедельника не явишься на старый склад, что на окраине города, то с понедельника станет каждый день присылать по отрезанному пальцу... А там и до ушей дойдет.
   - Машу? Твою подругу?
   - Да, - согласилась Ольга.
   На миг я вспомнил Машку... Про ее интерес к 'молнии', про то, что именно она первой предложила помочь мне с поиском квартиры. Про то, что это она затащила меня на 'вечер' к Екатерине Шишкиной... В какой-то мере, конечно, Машка легкомысленная и, так сказать, 'поверхностная'. В наши с Олей и Вовой 'марксистские' дела посвящать ее я бы точно не рискнул... Но это не давало права бросать ее в беде.
   Сев за стол, я внимательно перечитал написанное на записке, порой с трудом разбираясь в рукописном тексте этих времен... Да, все верно. Машка писала, что ее держат на старом складе и что, если я не приду, ее будут жестоко убивать. При этом, правда, она писала, чтобы я никуда не ходил - дескать, лучше она умрет она, чем погубит и меня, и Олю с Варькой и вообще советовала бежать из города как можно скорее. И пусть, дескать, Оля не держит обид на нее... Интересно, а похитители сами это читали? Хотя вряд ли... Откуда среди беспризорников и выходцев из их среды 'грамотеи' найдутся?
   - Да отдайте ж им меня, что уж... - прошептала Варя. - Не хочу, чтоб из‑за меня другие... Лучше я одна отвечу...
   - Замолчи! - разозлился от такого предложения я. - Мы своих не сдаем! Да и не отпустят они никого, можешь даже не надеяться. В таких ситуациях никто не оставляет живых свидетелей своего преступления.
   - Саша прав, - согласилась Ольга. - Спасем Машу... и с бандой этой покончим. Иного выхода нет.
   - Варь, а ты знаешь, где найти 'Старших'? Волка, Борзого?
   - Да малость смекаю, где искать...- нахмурилась девчонка.
   - А знаешь, с кем они 'на ножах'?
   - Да это всяк знает! С 'портовыми', с 'выборгскими'... Да много с кем, в общем!
   - Значит, надо имитировать нападение с их стороны. Отвлечем внимание банды, и в это время освободим Машу. Знать бы лишь, где ее держат... Ведь никто не может гарантировать, что она именно на том складе, про который сказал Хриплый. А как она будет на свободе - добьем уродов!
   На улице было уже темно, и мы решили сходить 'на разведку' этой же ночью. Первоочередная задачка - посмотреть своими глазами, что и как. И исходя из этого определимся с дальнейшими действиями. А уж завтра утром Владимир пойдет со своими товарищами договариваться... И вот мы уж топаем по улице - и Варька тихо рассказывает, где что было. Вон там, например, живет скупщик краденого, что работает с бандой. А вон там - какой-то склад, где хранят награбленное. Охраняет его кто-то из людей Лысого - впрочем, охрана во многом формальная. Так, 'залетных' отогнать. Местные-то и так в курсе всех дел и не рискнут пойти против банды. Что ж, вот и одна из целей... Охранника дубиной по башке, имитировать вывоз имущества... и сжечь нафиг склад! Много мы один фиг не сможем утащить, но 'Старшие' должны подумать именно на тщательно спланированное ограбление. Но это все завтра ночью.
   - Да вот тут Борзый-то и живет, - показала Варька на четырехэтажный доходный дом.
   - Неплохо устроился! - усмехнулась Ольга. - Так просто не подступишься...
   Ну да, доходный дом и впрямь был 'рангом повыше' того, где жил я. Какие-то лавочки на первом этаже, 'элитный' второй этаж, чего в 'моем' доме не было, и еще два для тех, кто победнее. Впрочем, тут и верхние этажи наверняка не студентики с мелкими служащими снимают.
   - А вон и сам он, - оказывая пальцем на двух вышедших из парадной мужиков, шепнула Варька.
   - Который из?
   - Слева который...
   - А второй кто?
   - Да Хромой это... Он все при Борзом трется.
   Ну да, видно было, что тот и впрямь прихрамывает. Интересно, куда эти два урода на ночь-то глядя? По каким-то своим темным делишкам отправились? Хм, а если проследить?
   - Вов, - обратился я к будущему вождю революции. - Проследим за ними?
   - Хорошо, - после недолгого раздумья согласился Владимир.
   - Я с вами! - решительно заявила Варька.
   - Не надо, - не согласился я. - Это опасно.
   - Да я ж город-то знаю, как свои пять пальцев! Всяк проулок, всяк закоулочек мне знакомы... А уж коль Борзый с кем схотеет встретиться, так я враз его опознаю, да и того, с кем он там толковать будет!
   - Хорошо, - вынужденно согласился я. - Идем тогда все вместе. Только вперед идем мы с Варей. Оль, Вов - вы держитесь в отдалении.
   Мы шли, все больше углубляясь в какую-то глушь... Что интересно - Борзый, похоже, даже не задумывался о том, что за ним кто-то может следить, чувствовал себя абсолютно уверенно. В окрестных домах уже погасли последние огоньки керосиновых ламп, фонарей тоже не было, так что теперь улица освещалась лишь пробивающимся через тучи слабым лунным светом.
   Но вон Борзый остановился у какого-то окна и постучал в окно. Спустя минуту кто-то открыл калитку - и, оставив Хромого на улице, бандитский главарь зашел внутрь.
   - Знаешь это место? - шепотом спросил я у Варьки.
   - Никогда тут не бывала, - ответила девчонка. - Мы ж на чужой-то земле вовсе. Тут 'Старшие' ни при чем, тут их власть не катит, не как у нас.
   - Запомнишь, где это место?
   - Запомню, - коротко согласилась девчонка.
   Мы решили затаиться и понаблюдать за происходящим... И где-то через полчаса Борзый, яростно матерясь, буквально вылетел из калитки, которую за ним с грохотом захлопнули. Что бы там в доме не произошло, но бандита явно застала птичка 'обломинго'. Хромой попытался что-то спросить у главаря, но тот лишь резко обругал его и, не оглядываясь, двинул в обратную дорогу. Но в какой-то момент повернул не к своему дому, а совсем в другую сторону - и вскоре оказался у самого настоящего борделя, куда и зашел вместе с своим подельником.
   - Да вот тут, прямо тут - логово Лысого! - пояснила Варька, а затем на ее лице мелькнула ненависть. - И знаешь, что он делает?! Он многих наших девчонок, беспризорных, сюда затаскивает и заставляет... работать! Кто не хочет - бьют, кто сбежать пытается - ловят! Ненавижу его!
   Что ж... Пора и возвращаться к нашим бара... эээ, то есть революционерам, Оле с Вовой. Они-то, как и при слежке за бандитами, держались подальше, чтобы случайно не попасться на глаза. И вот уж мы опять дома, обсуждаем дальнейшие планы... Итак, сначала узнать, что за место, куда ходил Борзый. Если это какие-то враги банды - можно организовать какую-нибудь подставу. Если какие-то друзья или союзники... Тогда рассорить их. Потом - нападение на склад и его поджог. И, наконец, бордель Лысого... с ним тоже надо какую-нибудь гадость сделать. И вот тогда-то, как банда решит, что против нее начали 'войну' конкуренты, освобождаем Машку. А там, глядишь, бандиты перебьют друг друга. Ну а нам останется лишь добить тех, кто переживет эту 'заварушку'.
   Несколько часов поспать, а с утра вновь за работу, товарищи! Вова Ульянов еще рано ушел устанавливать контакт с, как он сказал, 'надежными людьми', и к обеду и впрямь привел двоих из тех, на кого он мог положиться в этом деле. Вопреки ожиданиям, это были не студенты из какого-нибудь кружка марксистов, а двое рабочих. Один, Федор Акимов, с Путиловского завода - здоровенный мужик, каких часто называют 'шкафами', лет сорока, литейщик по профессии. А второй...
   - Вот так встреча! - удивился я, увидев одного из знакомых с завода Сименса.
   Ну да, его я уже знал неплохо... Токарь с того же завода, где работал и я сам. Мужик лет тридцати с небольшим - невысокий, особо не приметный. Неожиданная встреча.
   - 'Американец'? - удивленно произнес он, протягивая для приветствия здоровенную лапищу. - Ну, раз уж ты тут, стало быть, дело и впрямь серьезное!
   - Сергей! - я крепко пожал протянутую руку. - Вот уж кого не ожидал здесь увидеть!
   Квартира на некоторое время превратилась в 'штаб' нашего отряда - решали, кто чем вооружится, кто куда пойдет и что сделает... Обсуждали, спорили, как лучше поступить, но в конечном счете выработали общую стратегию действий. Остался лишь один вопрос - как узнать, что Машку держат именно на том складе, куда 'вызывал' меня Хриплый?
   - Да чего голову морочить-то? - предложил 'путиловец'. - Как изловим этих негодяев, так и расспросим их обо всем... как следует!
   - А если они раньше убить ее успеют? - не согласился я. - Надо б вызнать все заранее...
   - Так сходить самим да посмотреть! - предложил такой же 'прямолинейный' вариант действий рабочий. - Они-то ждут, что ты один придешь, а мы вот как всей артелью нагрянем! Неожиданность-то какая выйдет!
   - И тогда Хриплый Машу ножиком по горлу и тикать...
   - Знаю я одного мужичка, - поморщился Сергей. - Ходит слух, что он с бандитами знается... Краденое скупает, да и прочее тому подобное. Ежели взять его за горло да тряхнуть как следует - он не то что Борзого с Хриплым, а и родную матушку выдаст, не задумавшись. Хотя, сказывают, мать-то его сама прежде тем же промышляла, - усмехнулся под конец мужик.
   - Идет, - согласился я. - Только надо так все обставить, будто это конкуренты Борзого к нему нагрянули... И про Машку как бы между делом спросить. Дескать, прослышали мы тут кое-что интересненькое... А, в первую очередь, расспросить, где 'Старшие' награбленное он прячут и все такое. И намекнем, что-де если он нам помогать будет, так при своем дельце отправится, а коль нет - так с 'переделом власти' следом за главарями бандитов последует.
   А еще, пока день, проверить бы тот домик, куда ходил Борзый... И этим решили заняться мы с Сергеем, взяв в качестве 'проводника' Варьку. Добрались на этот раз даже быстрее, чем ночью, следуя за Борзым. Но ломиться в дом не стали - вместо этого решили расспросить местных. Тем более, окружающие места - обычный такой 'пролетарский' райончик, где живут небогатые рабочие с многочисленных питерских заводов, где Сергей чувствовал себя как дома. Прошли мимо, Сергей поинтересовался у кого-то из встречных парней, кто в этом доме живет. Дескать, девушка дала ему тот адрес, а он пришел - не открывает.
   - Девушка? - переспросил один из парней, услышав вопрос Сергея. - Да, поди, посмеялась над тобой эта вертихвостка! В том доме раньше только бабка старая жила, а теперь и вовсе пусто. Хотя девка-то, видать, из наших, - хохотнул парень. - Иначе откуда бы ей знать, что дом стоит пустой? Только по ночам туда, слышь, заходят... всякие. Не из нашего с тобой круга, точно.
   - Не из наших? - Сергею даже не пришлось изображать удивление. - Дворяне, что ли? Да что им тут, в этой глуши, делать-то? Места-то совсем неприглядные, не для барских прогулок...
   - А вот про то не спрашивай, - сразу посерьезнел парень. - Я в господские дела не лезу, и тебе того же советую... А то, гляди, всякое может случиться, - с явной опаской закончил собеседник Сергея и пошел дальше по своим делам.
   Что ж... Похоже, мы наткнулись на след тех, кто является покровителями банды Борзого и Волка. И, судя по произошедшему ночью, какой-то у них сейчас разлад выдался. Осталось лишь решить - как этим воспользоваться? И в целом к ночи закончить все приготовления. Как стемнеет - пойдем брать банду...
  
  ***Прода***
  Глава 16.
   На склад мы вошли втроем... Я, Вова Ульянов и 'путиловец' Федор. Какого-то шкета, выскочившего нам навстречу с ножичком, Акимов 'по-пролетарски' приложил дубиной по башке, отправив в 'царство снов'. И вот теперь мы шли по складу и... Неужели на этом 'все'? На такую удачу я не мог и надеяться... Но, видать, Борзый сейчас 'на шухере' - и потому подтянул поближе к себе основные силы банды. Еще бы! Если вечером был ограблен, а потом и сгорел его основной склад награбленного!
   - Здесь никого, - оглядев комнату, сказал Владимир.
   - Идем дальше, - решил я.
   Помещение было практически пустым - лишь иногда попадались какие-то пустые ящики и груды мусора. Один за другим мы осматривали помещения, но нигде никого не было... Может, соврал барыга на счет склада? Или бандиты успели перепрятать, а то и убить, Машку? Не хотелось бы такого точно... Но вот и еще одна дверь. Открываем ее и...
   - Я знал, что ты придешь, 'американец'! - ехидно ухмыльнулся приставивший нож к горлу девушки Хриплый. - Хотя подготовился ты хорошо, не спорю! Даже с бандой 'выборгских' договорился...
   - Что ты хочешь, Хриплый?
   - Что? - ухмыльнулся бандит. - Столбового дворянства, скажем... Ты мне его подаришь, американец? Нет, разумеется, - захохотал Хриплый. - Или, может, хоть сотню тысяч золотых подкинешь? Вы ведь, американцы, богачи, слыхал! Да только нет у тебя и этого, эх...
   Пока бандит трепал языком, я внимательно осмотрел помещение. В слабом свете керосиновой лампы помещение большей частью терялось во мраке и оттого было сложно понять, один ли тут Хриплый или прячется кто еще.
   - Бросай шпале, американец! - гаркнул Хриплый. - А коли хочешь, чтоб подружка твоя живой осталась, то, сперва, уговори ты 'выборгских', чтоб нас не трогали, понял? А второе... - на лице бандита появилась мерзкая ухмылка. - Второе, сам притащишь нам Чистюлю... да сам ей глотку и перережешь! Ну, справедливо ведь, а? Чего молчишь?
   - Вот как? - усмехнулся я в ответ. - А тебе не кажется, Хриплый, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? Нас трое, все вооружены... А ты - один с ножичком...
   - Один, - ухмыльнулся бандит. - Да только покуда девка у меня в руках, ты и пальцем шевельнуть не смеешь...
   - А ты не думал своим недоразвитым мозгом, что она для меня - никто, мне на нее наплевать? - изобразил безразличное лицо. - А вот такую тварь, как ты, я и в Америке мочил, и здесь буду...
   От услышанного Хриплый на мгновение растерялся, явно не ожидая такой реакции. Его ухмылка исчезла, рука с ножом дрогнула. Маша коротко бросила на меня полный недоумения взгляд, явно не ожидая услышать ничего подобного.
   - Брешешь! - дрогнувшим голосом бросил Хриплый, но в голосе уже не было прежней уверенности. - Да не пришел бы ты сюда, ежели бы тебе наплевать было, сам знаешь!
   - Пришел, - усмехнулся я. - Чтобы отправить тебя и твоих дружков в ад... А девчонка... да пусть хоть сдохнет. Мне‑то что?
   - Брешешь... - хрипло повторил бандит, но уже без прежней уверенности. - Да ведь вы ж ее искали! Весь город вверх дном перевернули, 'выборгских' на нас напустили, склад наш разграбили, да еще и спалили к черту... И всё это - ради чего, а?
   - Я же уже объяснил... Для того, чтобы отправить тебя в ад, - твердо ответил я.
   Рука Хриплого дрогнула и опустилась чуть ниже - и в тот же миг я выстрелил прямо в голову бандиту. Близко к головке Машки, из-за которой он лишь чуть высовывался? Ну да, есть такое. Из 'Смит-Вессона' мог бы и промахнуться... Потому пришлось взять из банковской ячейки 'Макарова', чтобы стрелять из хорошо знакомого оружия. Обращению с которым ас учили в комсомоле, из которого немало настрелял в тире...
   - Собаке собачья смерть, - когда труп бандита рухнул на землю, коротко бросил я - и тем прервал установившуюся было после падания тела тишину в помещении.
   В тот же миг Машка, радостно взвизгнув, повисла у меня на шее, принявшись целовать в щеки, в губы и вообще куда только получится... И куда делись строгое воспитание и нормы приличия конца XIX века? 'Да, не будь тут посторонних, она бы тебе отдавалась... прямо здесь и сейчас! Вон прям без ума от счастья', - ехидно ухмыльнулся внутренний голос. Однако некогда. Отстранив Машку, я первым делом огляделся и поднял с земли гильзу. Оставлять такие улики мне совершенно ни к чему! После чего распорядился собираться в обратный путь - ну и, заодно, подпалить склад. Пусть тоже все на 'выборгских' думают, их-то я уж постарался стравить друг с другом, так что заруба теперь пойдет по полной катушке.
   - Машу к Оле с Варей, а сами дальше, - распорядился я. - Надо заканчивать наше дело.
   Что ж... Хриплый - 'того', отхрипелся. Кирпич, как удалось узнать из допроса барыги, сейчас где-то в больничке 'отлеживается' - а оттуда, скорее всего, прямиком на каторгу отправится. Если не сдохнет от заражения... Лысый... Скорее всего, все в том же своем борделе. А вот Борзый с Волком - они должны быть сейчас вместе, заодно с несколькими своими подельничками. Вот туда и пойдем всей честной компанией!
   Однако не успели мы дойти до их 'хаты', как услышали в той стороне многочисленные выстрелы. 'Малину' бандитов штурмовали какие-то неизвестные типчики в темной одежке. Не иначе как и впрямь 'выборгские' подсуетились! Что ж - это нам даже на руку. Пусть одни бандиты перестреляют других.
   - Сергей, остаешься здесь, - распорядился я. - Проследишь за всем. Если кто из банды сбежит - постарайся проследить за ними, но оставаясь незамеченным. В крайнем случае - вали наглухо, револьвер у тебя есть. Ну а мы к Лысому в гости сходим...
   Оставив наблюдателя, мы двинули в другую строну - и вскоре подходили к показанному нам Варькой борделю. Где, как всегда в ночное время, вовсю кипела жизнь... Из окон доносились звуки шарманки, смех, пьяные выкрики, у входа курили два шкафоподобных охранника. Впрочем, на фоне Федора Акимова они казались недокормленными дистрофиками... И вот как тут незамеченными зайти?
   - Вов, ты идешь прямо... Под видом клиента, - усмехнулся я. - Отвлечешь охранников. А там уж мы вступаем в дело.
   'Картина 'Ленин в борделе'. Как тебе такое, товарищ Калинин?', - ехидно усмехнулся внутренний голос. Но рассуждать дальше на этот счет времени не было. Кстати, надо будет его потом замаскировать как-то... Усы с бородой сбрить что ли? А то вдруг вспомнит кто... Залысина еще, правда, остается, но ее сейчас под шапкой не видно. Да и вообще оделись мы так, чтобы особо не разглядеть подробностей было.
   - Эй, братцы! - громко и слегка заплетающимся языком выкрикнул, подходя к охранникам, Вова Ульянов. - Пустите доброго человека повеселиться! Денег - куры не клюют, девок хочу самых красивых, вина самого дорогого!
   Охранники переглянулись. Один хмыкнул:
   - Денежки покажи, мил человек.
   Владимир с показной небрежностью достал из кармана пачку и помахал ею перед носом охранника. Ага, те самые деньги, что мы таки нашли на сожженном складе банды. Деньги там тоже были, куда ж без них? Впрочем, если б и не было - дополнили бы пачку резаной бумагой. Сделав шаг поближе, охранник принялся более пристально рассматривать деньги... Пора!
   В этот момент мы с Федором выскочили из тени. Акимов беззвучно, как кошка, подскочил к тому охраннику, что слева, и приложил его прямо кулаком в ухо. Второй, 'мой', начал было оглядываться, но было уже поздно. В отличие от Федора, я вряд ли смог бы уложить его одним ударом кулака, но это было и не важно. Для этого у меня имелась рукоятка револьвера. И спустя несколько секунд оба мордоворота уже аккуратненько лежали на земле.
   - Чисто сработано, - усмехнулся я. - Входим. Вов, проверь, чтобы эти двое не очухались раньше времени. И вообще побудь на шухере... А мы с Федором внутрь.
   И пока Владимир принялся быстро и деловито обыскивать охранников, забирая оружие, ключи и какие‑то бумажки, мы с Федором проскользнули в дверь.
   Никогда не бывал в борделях... И, не будь этой 'заварушки', никогда бы и не побывал. В жопу эту 'продажную любовь', от нее лишь триппер да сифилис. Женщина должна быть одна постоянная - если не жена, так хотя бы 'подруга'. А ведь уж два месяца без бабы... Может, на Машку ту же внимание обратить? Впрочем, потом это все.
   Внутри было шумно и душно - и как только люди здесь находятся? Воняло табаком, низкопробными духами водкой и еще какой-то дрянью, которой я не мог и найти названия. Откуда-то доносились звуки шарманки - впрочем, мелодию было практически не слыхать за гоготом посетителей и 'девиц легкого поведения'.
   - И где ж тут Лысого сыскать? - обратился ко мне Федор.
   - Узнаем сейчас, - коротко бросил я. - Вон какая-то лестница наверх... Начнем со второго этажа.
   Как ни странно, но на нас даже не обратили внимания. Видать, привыкли к тому, что случайные люди здесь не бывают. Их должны 'отсекать' мордовороты на входе. Так что если мы тут - значит, 'свои'.
   - Милый, а ну‑ка задержись! - подскочила к Федору одна из накрашенных девиц. - У меня нынче скидка для таких красавчиков...
  - В другой раз, красавица. Нынче мы по делу, не до забав, - отмахнулся он.
   У лестницы нас едва не сбили с ног двое хорошо 'поддавших' купцов. Громко гогоча, они тащили под руки двух девиц, которые деланно визжали и отбивались. На нас все - ноль внимания, как на предмет мебели. 'Кабинет управляющего' мы нашли быстро - он располагался практически на другом конце коридора. Приложив ухо к двери, прислушался... За дверью шел спор двоих мужчин - похоже, то, что надо.
   Резко распахнув дверь, вваливаемся вовнутрь, чем на миг создаем 'мертвую сцену'. Да, двое... Как и ожидалось.
   - Кто посмел?! - властным голосом рявкнул один из присутствующих.
   Судя по костюмчику, явно не простой бандит. И даже не купец какой-нибудь. Достаточно на рожу взглянуть... Сразу видно, что привык глядеть на окружающих как на дерьмо! Дворянчик какой-то... Их я за пару месяцев в этом мире уже научился распознавать с первого взгляда. Однако церемониться нам с ним было некогда. Тот же 'коронный' удар Федора в ухо - и господинчик культурненько так укладывается на пол. Второй же... Ну полностью лысая башка бандита была лучшим 'паспортом'.
   - Американец?! - вставая из-за стола, побледнел Лысый. - Ты?! Хриплый‑то говорил, что ты придешь, да я не верил...
   - Зря, - усмехнулся я. - Мог бы пожить еще... Мне одна птичка нашептала, что ты тут беспризорниц держишь, на себя работать заставляешь?
   - Да ведь они ж сами... сами... - испуганно залепетал Лысый. - На жизнь‑то заработать хотели, вот и все!
   - Врешь ведь, сволочь! 'Добровольное согласие'... Кого? Девчонок двенадцати-четырнадцати лет? Которых сначала изобьют до полусмерти Кирпич с Хриплым. Их согласие ты спрашиваешь?
   - Я не... я не... Все Хриплый с Кирпичом, они, они виноваты! Я сам - ни в жизнь, ни разу такого не творил, вот те крест!
   - Ага, сейчас ты скажешь, что ты лишь способствуешь их трудоустройству и созданию... условий труда, так сказать, - выдал я столь 'заумную' фразу, что даже у Федора глаза на лоб полезли. - Сколько их у тебя? Где прячешь?
   Лысый побледнел еще сильнее, его губы задрожали. Он бросил быстрый взгляд сначала на дверь, потом на окно, а затем и на лежащее у ног Федора бессознательное 'тело' дворянской наружности. Бежать некуда, ждать помощи не от кого.
   - Семеро... - наконец выдавил он. - Да только их тут нету сейчас... Есть один дом неподалеку, значится. Как клиент объявится, их сюда и приводят - через черный ход, тайком. Чтоб не видали те, кому не след...
   - Отведешь нас туда! - коротко приказал я. - И 'дружка' твоего с собой возьмем... Чую, он много чего интересного нам расскажет! Как незаметно выйти из здания?
   - Через черный ход...
   - Пошли!
   Тщательно осматриваясь, мы тихонько двинулись к выходу. Да, Лысый должен был показать дорогу. Но где гарантия того, что не обманет? Что не заведет в засаду? Потому я сначала все осматривал и проверял лично. И впрямь все чисто! Лишь у самого выхода попался сидящий со скучающим видом охранник, но его внимание явно было нацелено в другую сторону... Тушку дворянчика мы тащили с собой - точнее, заставили Лысого это делать. Силушкой-то его мать-природы явно не обделила. В отличие от порядочности.
   Очередной 'молодецкий удар' Федора - и охранник отправляется в 'царство снов'. Жаль лишь, что не 'вечных снов'. Тот, кто тут сидит, явно в курсе всех дел с малолетками... Да, наверняка, и не только их. Так что тут должен сидеть наиболее лояльный.
   - С собой, - тиха шепнул я Федору, показывая пальцем на охранника.
   Дверь отперли и вышли наружу без всякого шума... И вскоре уже встретились с поджидавшим на Вовой Ульяновым. Что ж, теперь ноги в руки и вперед! Пока в 'заведении' не заметили неладного. Кстати, лежавших у 'парадного входа' охранников будущий Ленин успел оттащить куда-то в темноту и тщательно связать... И теперь мы спешили к указанному бандитом дому, забираясь куда-то все дальше и дальше вглубь трущоб.
   - Здесь, - наконец, указал на весьма большой, но весь какой-то покосившийся, деревянный домишко Лысый.
   - Все семеро тут?
   - Да, наверное... Только вот ежели Хриплый кого к себе на ночь забрал...
   - Отхрипелся твой Хриплый, - коротко ответил я, отчего Лысый вздрогнул. - Червей уж скоро кормить будет.
   Дом выглядел заброшенным... Несколько окон заколочены, крыша просела, краска на стенах облупилась. Но у калитки видно свежие следы - значит, сюда регулярно ходят.
   - Вяжем дворянского ублюдка и идем, - распорядился я. - Федор, залезаешь на задний двор и смотришь, чтобы никто не выскочил через окна... или черный ход. Мы идем 'в лоб'. Веди, Лысый, - когда с дворянчиком было покончено, велел я.
   В любом деле самое главное - планирование. И самое хреновое - когда всплывают новые обстоятельства, что заставляют действовать без четкого плана. Как вот сейчас... Но вот и пора. Подойдя к дверям, Лысый стучится условленным стуком, и через пару минут из-за дверей раздается недовольный голос.
   - Чего надобно, Лысый? Ишь, средь ночи заявился...
   - Клиент у нас объявился, дворянчик один, богатый, - ответил бандит. - Велел девчонку ему подать - мелкую да нетронутую. Прямо к нему в дом везти, слышь? Ты ж недавно одну такую поймал, а?
   - Ну есть таковая...
   - Так готовь поживей! - нетерпеливо бросил Лысый. - Господа ждать не любят, сам знаешь!
   Дверь открылась, и в тот же миг бандит кинулся вовнутрь с истошным криком: 'Засада!!!!' Дальше рассуждать было некогда. Два выстрела из 'Смит-Вессона' - и Лысый падает на землю, а мы уж врываемся в дом. Вова Ульянов стреляет в открывшего дверь бандита, и тот с воплем хватается за руку. Хватаю выпавший из его рук револьвер - и вперед. Коридор пустой, первая попавшаяся по дороге комната - тоже, вторая закрыта, третья... Как раз в этот миг из нее выскакивает какой-то головорез с револьвером в руках - и я стреляю, почти не целясь. Промах, бандит отскакивает назад в помещение. Эх, сейчас бы гранату! Но где ж ее взять? А врываться самому как-то нет желания - у меня шкура, чай, не бронированная.
   - Выходи, тварь! Или сейчас подожжем дом! - кричу ему.
   - Ты серьезно? - шепотом спрашивает у меня Ульянов.
   - Сейчас-сейчас, выхожу! Не стреляйте, бога ради! - после долгого раздумья послышался крик бандита.
   Но вместо этого - звон выбитого стекла. Не иначе как на улицу выскочил! Врываемся внутрь - и все верно. Сбежал, сволочь! А, значит, теперь оставалось надеяться лишь на Федора. И в этот мир на улице послышался грохот двух подряд выстрелов, а затем быстро прервавшийся крик.
   Оставшиеся комнаты никаких новых проблем не принесли. Везде пусто! Разве что можно было б что-то полезное поискать, но некогда. Тут скоро на выстрелы целая толпа полицейских сбежится... Так что быстро ломаем закрытую дверь, где обнаруживаем тех самых девчонок. Четверо.
   - Где остальные? - рявкнул я.
   - Их к господину увезли... - испуганно пискнула одна из девиц.
   - Живо мотайте отсюда! Пока городовые не прибежали, - приказал я. - Уходим.
   Заниматься малявками нам все равно было некогда. Важнее - как можно быстрее смыться. А для начала 'проконтролировать' выстрелом в голову парочку бандитов.
   - Они что... мертвы? - подойдя поближе, испуганно произнесла девчонка лет четырнадцати-пятнадцати.
   - Как видишь, - отрезал я.
   Несколько мгновений девчонка лишь смотрела на мертвое тело, а затем вдруг принялась с остервенением избивать его ногами. Где-то рядом послышался девчачий визг, шум, но нам уже некогда было. Выскочив из дома, мы рванули в ближайший переулок, попутно условным свистом позвав дежурившего на улице Федора.
   - Ушел гад? - первым делом спросил у него я.
   - От меня не уйдешь! - усмехнулся он, махнув рукой, а затем вдруг скривился.
   - Что такое?
   - Да подстрелил меня, подлец... - поморщился мужик. - Ничего, царапина, заживет. Да только вот беда, как завтра на смену на завод-то идти? Мастер-то у нас злой как собака будет, ежели работать толком не смогу...
   Отойдя подальше, мы спрятались в проулке... Пуля у Федора и впрямь лишь задела руку. Так что, облив прихваченной с собой на всякий случай самогонкой, тщательно замотали ее чистым бинтом. Вот когда скажешь спасибо тщательной подготовке 'рейда'! Теперь можно и дальше бежать.
   - Я с вами! - внезапно послышался рядом знакомый девчоночий голос.
   К моему удивлению, это была та самая девчонка, что била ногой мертвого бандита. Лет четырнадцати-пятнадцати, в каком-то старом платьице, с растрепанными волосами...
   - Тебе чего надобно, малявка? - Недовольно фыркнул Федор.
   - Я с вами! - коротко повторила она.
   - Да ты хоть знаешь, кто мы такие? - удивленно спросил я. - Беги лучше и прячься понадежнее...
   - Вы же эти, как их, - смутилась девчонка. - Сицилисты, кажись... Ну те, кто против царя!
   - Ты про царя-то брось! - нахмурился Федор, оглядевшись по сторонам. - За такие речи, слышь-ка, на каторгу угодить недолго. И возраст тут не помеха, ясно?
   - Да и пусть, чего там! Хоть на каторгу, хоть на виселицу - мне все равно! Лишь бы эти гады сгинули! - вдруг обратила внимание на валяющегося рядом бессознательного дворянчика. - А это кто тут у вас валяется? Да ведь знаю я этого подлеца! Ему наша Верка приглянулась больно - каждую неделю ее к нему таскали, ироды!
   Подойдя поближе, девчонка со всей силы пнула его ногой в бок, а затем еще и еще.
   - Тише ты, внимание привлечешь, - тяжело вздохнул я. - Пойдем с нами, раз уж такое дело... Вов, у тебя есть на примете какое местечко надежное?
   - У меня есть, - ответил Федор. - Там-то эту пакость и допросим как следует!
   Обратный путь прошел на удивление спокойно. С Сергеем соединились в условленном месте. С главарями банды, как оказалось, все было покончено и без нашей помощи. 'Выборгские' постарались. Правда, потом на это место прибыли 'фараоны' - так что теперь туда уж не добраться. Но, похоже, с бандой все же покончено. Так что, значит, расходимся по домам, товарищи...
   Что ж... Вова 'пока-не-Ленин' через день уезжает из Питера. Тем более, что его-то как раз охранники борделя видели без маски. Так что сейчас же по приезду домой побреется. Мы ж залегаем на дно и ведем жизнь обычных граждан... Я - так и вовсе 'иностранного гостя', решившего какое-то время пожить и поработать в России. Есть еще Машка... Ей, конечно, скажем, чтобы молчала обо всем. И хочется надеяться, что ей хватит благоразумия никому не проболтаться о случившемся. Остаются еще беспризорница с дворянчиком... Ну за ними Федор поприглядывает. А как шумиха на счет 'бандитского передела' малость утихнет - тут-то и займемся ими поплотнее.
   Чтобы сбить со следу собак, которых теоретически могут привлечь к нашим поискам, посыпали наши следы специальной семью из перца и еще какой-то дряни... Впрочем, вряд ли нас сильно искать будут. Про нападение 'выборгских' на главарей местной банды в полиции выяснят быстро, все остальные 'сопутствующие' факторы подтянут к ним. Даже если кто-то где-то и сболтнет про пару мужиков с повязками на голове, нас причислят к представителям той же банды. Ну и к лучшему!
  
  Эпилог.
   - Ты вернулся? - улыбнулась Ольга Ульянова, когда я вошел в дом. - Я так и знала, что ты вернешься, что у вас все сладится! А где же Володя?
   - На квартиру к себе пошел, - ответил я. - Решил, что лучше сейчас лишний раз к нам внимание не привлекать.
   - Он всегда такой осторожный... - согласилась Оля.
   - А что с Машкой?
   - Я ей все растолковала да домой отправила. В общежитии скажет, что вчера к подруге захворавшей ездила, вот и не ночевала.
   - Проверить ее слова смогут?
   - Смогут, - согласилась Ольга. - Мы ведь по пути от склада к той подруге заходили, с ней и договорились. Все уладили, она поможет.
   - Это хорошо. Надеюсь, никто ничего не передумает. Иначе всем нам придется переходить на нелегальное положение.
   - Я понимаю, - согласилась Ольга.
   Встав с кровати, девушка подошла к столу и налила в две чашки чая. Сев за стол, я положил в нее кусочек сахара и принялся тщательно размешивать. А вот Ольга лишь сидела рядом за столом и смотрела на меня с каким-то явным интересом...
   - Знаешь, Саш, - вдруг тихо произнесла она. - Право слово, не думала я, что ты такой... Иной совсем, чем казалась.
   - Какой 'такой'? - не понял я.
   - Что ты, выходит, готов целую шайку уничтожить... Лишь бы спасти человека, которого почти и не знаешь! Ты ж понимал, как это опасно... И все равно не испугался, не отступился.
   - Если не мы, то кто же еще, Оль? Как говорить о том, что мы боремся 'за лучший мир, за святую свободу' - и при этом бросать в беде своих близких. Тем более, мы ведь не только Машу спасали... Мы и город сделали чище... Хотя бы на какое-то время. Вон, например, пятерых девчонок, кого бандиты в борделе держали, освободили...
   - Но ведь ты прекрасно понимаешь... Покуда эта власть у нас, так всё и останется. Ни шагу вперед, ни проблеска надежды... Все по-старому, год за годом!
   - Понимаю, - согласился я. - Но ты же помнишь наш разговор?
   - Помню, - кивнула девушка, опустив глаза. - Коли не обращать внимания на беды людские сейчас, так и мы сами не лучше тех буржуев станем... Но знаешь... Я не думала, что ты эти слова так прямо-то и воспримешь. Не как цель, как план на будущее... А словно приказ к действию.
   - А как иначе? Слова без дела - ничто... Пустой звук.
   - Ты прав, - согласилась Ольга. - Нельзя быть вот так, салонным революционером, это верно. Но знаешь... Когда мы с тобой толковали про борьбу, про справедливость, про то, что мир менять надобно, я себе это иначе представляла. Митинги, листовки, беседы с рабочими... Или, как тогда с Варей. Помогать тем, кому помощь нужна. А не вот это вот - с бандами воевать...
   - Добро должно быть с кулаками, - усмехнулся я. - А иногда и с револьвером... Считай, что борьба с бандами - это та же классовая борьба. Борьба с паразитами на шее трудящихся.
   - Знаешь... Ты прав, - согласилась Ольга. - Хотя осознавать это... непривычно.
   - Возможно, - согласился я.
   - А скажи, Саш, - отставив в сторону так и не тронутую чашку чая, спросила Ольга. - Твой Майкл... Он ведь был основателем вашего кружка?
   - Да, - согласился я.
   - И твои идеи - это его идеи?
   - Во многом, - согласился я. - Но обо многом думал уж я сам...
   - Ты... мы... должны довести до конца его дело! - твердо сказала девушка. - Построить новый мир, где не будет всей этой... мерзости.
   - Должны, - согласился я. - Но должны понимать и другое... 'Есть у революции начало - нет у революции конца'... Революция - это не свержение самодержавия. В конце концов, не все ли равно, сидит ли наверху один 'большой паразит' в виде царя и приближенных или 'коллективный паразит' в виде делящей власть буржуазии? Революция - это построение нового общества, нового общественного самосознания... И одной лишь материальной базы для этого не хватит. Нужно создание новой модели отношений между людьми. Новой морали. А это гораздо сложнее, чем свергнуть прежнюю власть и понастроить заводов по всей стране...
   - Знаешь, Саш... - задумчиво произнесла Ольга. - Ты говоришь вещи непривычные, чудные даже... Но в них есть своя логика, тут уж мне и возразить нечего.
   Все-таки подвинув поближе кружку, девушка сделала несколько глотков чая, а затем вновь поставила ее на место и принялась задумчиво глядеть куда-то в столешницу...
   - Знаешь, Саш... - вдруг тихо произнесла Ольга. - Мы с тобой уж два месяца знакомы... Мне так интересно было слушать твои рассказы про технику, про то, как она будущее переменит! Я помогала тебе с Варей и видела, что ты всем сердцем стремишься людям помогать, делать мир хоть чуточку лучше. Хотела вместе с тобой довести до ума твой двигатель с воспламенением от сжатия... И увидеть его в работе, своими глазами! Но только сейчас, пока ждала твоего возвращения, я поняла иное... Что ты дорог мне не просто как товарищ и единомышленник... Что я тебя люблю. Глупо, верно? - подняла взгляд на меня Ольга.
   - Почему же глупо, Оль? - не согласился я. - Разве в этом есть что-то глупое? Только ведь мы даже и толком не знаем друг друга...
   - Да разве того, что я уж про тебя знаю, мало? - вздохнула Оля. - Знаешь, я никогда не верила ни в любовь, ни в счастье, ни во что такое вот... Думала, в нашей жизни есть только долг - и лишь исполняя его, можно смысл жизни сыскать. А теперь... Даже и не знаю, что сказать!
   'А, может, оно и к лучшему? - ехидно усмехнулся 'внутренний голос'. - Сам же говорил про то, что два месяца без бабы? А тут вот тебе прямо в самый раз девчонка... И умная, и вполне себе симпатичная, да еще и сестра будущего вождя революции... И про тиф можно забыть - у тебя появится прекрасная возможность сделать так, чтобы она не заразилась им'. Ну да, идея-то неплохая... Но и обманывать неплохую девушку не следовало...
   - Знаешь, Оль, - ответил я. - Ты мне нравишься, даже очень. Но я пока не могу тебе сказать того же самого...
   - А я и не требую от тебя немедленного ответа, - улыбнулась Оля. - Просто давай... будем вместе?
   - Хорошо, - согласился я. - Посмотрим, что у нас получится. Только еще... Ты же понимаешь, что семейная жизнь - она не очень-то сочетается с революционной борьбой? Особенно для женщин.
   - Почему? - не поняла Ольга.
   - Да очень просто... Ты же знаешь, какая судьба ждет многих революционеров? Аресты, тюрьмы, ссылки... А то и убийства. Они отнимут у тебя если не всю жизнь, то ее большую часть. И семья, дети, если будут... Они отойдут куда-то на дальний план.
   - Ну и пусть! - бросила девушка. - Пусть! Я готова всю жизнь отдать за то, чтобы новый мир построить! Такой, где люди будут свободны и счастливы!
   Я внимательно поглядел на Ольгу и понял, что она ничуть не шутит. Она и впрямь готова именно на такую жизнь... Только вот нужно ли оно мне.
   - А теперь подумай о другом, - вздохнул я. - Если все лучшие будут гибнуть или проживать жизнь, не оставив после себя детей, продолжателей своего дела, то кто будет строить новый мир? бездельники и приспособленцы, кто все время старался отсидеться в стороне? 'Пусть другие работают', 'как бы чего не вышло', 'моя хата с краю', 'своя рубашка ближе к телу' и все такое? И их дети, внуки - они будут расти на примере своих родителей. Так кому мы оставим этот мир? Тем, кому наш мир и не нужен?
   - Вот оно как... - после долгого раздумья произнесла Ольга. - Я никогда не думала с такой стороны... Это тоже идея твоего Майкла?
   - Да, - согласился я. - И не только его...
   - Наверное, - согласилась девушка. - Хотя мне и сложно это принять... сразу.
   - Ну а ты подумай в свободное время... - посоветовал я.
   'А там уж я подброшу тебе еще малость информации для размышления', - мысленно продолжил я. Про природу человека и ту самую этологию. Но это будет потом. Попозже...
   - И все же я вижу, что ты наш человек, - вдруг улыбнулась девушка. - Наш товарищ...
   Встав из-за стола, она налила еще пару чашек чая и принесла какую-то булку. Остатки моих продовольственных запасов на сегодняшний день, которую так и не съели в спешке. Так что я сразу же оторвал себе один кусочек булки...
   - Ну что, выпьем за победу социализма? - изобразив торжественный вид, приподнял кружку чая я.
   - А давай! - рассмеялась в ответ Оля. - За нашу общую победу!
   И словно в один миг прошло все нервное напряжение прошедшего дня... Разведка, подготовка, организация провокации против 'выборгских', чем удалось стравить две банды, ограбление и уничтожение склада, освобождение Машки и, наконец, вся эта история с борделем и малолетками... И остались только мы двое - этакие пусть и не особо старые, но добрые друзья. Или уже не просто друзья? А, хрен бы с ним! Жизнь покажет!
  
  ***
   Судебный следователь Николай Сорокин читал собранные агентами сыска материалы и мысленно матерился. Казалось бы, не стоящее и выеденного яйца дело о том, как две банды передрались друг с другом за сферы влияния, приобретало неожиданный оборот. Да, на первый взгляд все выглядело просто и понятно... Одни перебили других, спалили парочку складов и установили свою власть над местными беспризорниками. Все просто, все понятно! Все улики однозначно говорили именно в пользу этой версии... а уж если считать, что многие убитые - личности, давно известные полиции... Плюнуть и забыть! И радоваться, что бандиты поубивали друг друга, а не добропорядочных граждан.
   Вот только позавчера выяснился один крайне неприятный факт... Примерно в это время пропал чиновник пятого класса. И пусть тот обладал весьма обыкновенной фамилией Петров, но это мало что решает. За такого чиновника спросят. И спросят с него - Николая Сорокина.
   Итак, что имелось в наличие? Нападение на склад и ограбление с последующим поджогом. Со слов одного из выживших охранников, в разговоре друг с другом нападавшие упоминали некоего Костыля... Личность известная! Целое досье имеется. Только до того он не действовал так нагло.
   Что дальше? Поджог еще одного склада... На пожарище было найдено обгорелое тело некоего Хриплого. Тоже личность известная, целое досье на полке пылится! Только до того некто 'наверху' велел его не трогать. Типа, до поры до времени... До какой именно поры? Ну, как говорило начальство, как через него выйдут на всех прочих членов шайки. Хотя Сорокин прекрасно понимал другое. До тех пор, пока Хриплый кому-то нужен. Станет не нужен - завтра же прикажут брать и трясти как следует.
   Что дальше? Хриплый застрелен четко в голову. Пулю найти не удалось, что весьма странно. Из чего же надо было стрелять, чтобы она прошла навылет и ушла куда-то в сторону? Из армейской винтовки что ли? Но осматривавший тело доктор это отрицает - говорит, что, судя по входному отверстию в черепе, калибр слишком мал для винтовки. Так что, скорее всего, револьвер... Еще бы выяснить, какой модели? Явно ж не массовая 'пушка'! Эксклюзив какой-то...
   Потом нападение на 'малину' Борзого и Волка. Тут уж действовала целая шайка! И тут не было никаких сомнений в причастности 'выборгских'! А вот со следующей частью не сходилось...
   Со слов охранников борделя, нападавших было трое ли даже двое. Один отвлекал внимание, изображая подвыпившего клиента, два других атаковали. Запомнить, увы, охранники не смогли практически ничего - темно было. Лишь один смог зарисовать бороду и усы 'клиента'. Но по такой улике можно всю жизнь искать - и не отыскать... Что еще? Ах, да, вот еще необычный момент! Какая-то проститутка отметила, что видела двух мужчин с масками на голове - и Сорокин ничуть не сомневался. И именно там, по некоторым сведениям, в это время находился вышеназванный господин Петров... Что он там делал? Этого Сорокину никто не говорил - лишь намекнули, что это не его ума дело.
   И, наконец, последний момент. Нападение на домик, где держали малолетних проституток... Формальных доказательств связи одного с другим не было, но Сорокин чуял, что это не случайное совпадение. Тем более, что одна из пойманных беспризорниц из числа 'девочек' убитого в том самом доме Лысого тоже указала на двух мужчин в масках.
   Все сходится? На первый взгляд, да. И, в то же время, нет. Получалось так, что двое или трое мужиков перебили половину банды и захватили чиновника пятого класса? Чушь полная! Никакому бандиту это не по силам. Тут явно действовали очень умные и продуманные люди. Не допустившие ни одной серьезной оплошности во всем деле.
   - Кто они такие? - встав из-за стола и подойдя к окну, вслух произнес Сорокин. - Наемные убийцы?
   Да, эта версия многое объясняла... Но при этом создавала больше вопросов, чем ответов. Наемные убийцы за гроши не работают... И вряд ли рядовые бандиты типа того же Костыля смогли бы оплатить их работу. А если б даже и смогли - жадность замучила бы. Да и зачем? Если можно просто послать свои 'шестерок'?
   А, значит, здесь что-то другое... Значит, в деле замешаны очень непростые люди. И это очень не нравилось Сорокину... Возникал вопрос - вести ли следствие как следует или абы бы как, на отстань? И то, и другое - опасно. Во втором случае можно снискать гнев начальства. А во первом... В этом случае не было никакой гарантии того, что самого его, Николая Сорокина, однажды не найдут где-нибудь в канале с перерезанным горлом...
  
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"