# Половинки души

Елена Петровна Сёмина

Говорят у близнецов одна душа на двоих, и разлученные половинки стремятся найти друг друга. Маленькая сказка о сестрах-близнецах с элементами антиутопии.

Елена Семина


Половинки души


Пролог

Колеса медицинской каталки грохотали по выщербленному кафелю пола. Молодая женщина, едва прикрытая простыней, стонала все тише. Ее огромный живот вздрагивал, измученное лицо потемнело, одна рука свесилась вниз и безвольно покачивалась в такт движению.

- Мы не успеем ее довезти, - прошептала практикантка в зеленом медицинском комбезе.

- Уже довезли, - ответила акушерка, - вот операционная, заталкивайте, стажер.

В ярко освещенной холодной операционной отсутствовала медицинская техника, не было приборов реанимации и камер видеонаблюдения.

- Что, очередная "дикая" роженица? - спросила женщина-хирург, облаченная в зеленый комбез и медицинскую маску.

- Разумеется, доктор, иначе мы не пригласили бы вас в этот подвал, - ответила акушерка.

- Быстро на стол! Пульса нет, сердцебиение плода еще слышно. Выход один - кесарево. Работаем.

Через час акушерка пеленала слабо попискивющих новорожденных девочек-близнецов. На операционном столе остывало тело молодой матери. Хирург, стащив с рук перчатки, устало обронила: "зашивайте, стажер" и покинула операционную.

- Почему мы привезли ее сюда? Насколько я знаю, сейчас наверху есть свободные и оснащенные необходимым оборудованием операционные, - не удержалась от вопроса практикантка.

- Эта женщина не оплачивала свои роды, и получила то, что называется "минимальным родовспоможением". Как видишь, в ее случае это стерильное помещение и участие квалифицированного персонала. Если бы не гуманная помощь Церкви Благодати, ей бы и этого никто не предоставил. Ты ведь помнишь, что медицина у нас платная, - ответила акушерка.

- А почему хирург назвала ее "дикой" роженицей?

Она не наблюдалась у врача. Нет анализов, нет сведений о течении беременности, нет оплаты. И теперь понятно почему. Она хотела скрыть двойню, родить дома и не отдавать девочек в Обитель Благодати. Но не смогла разродиться, и муж привез ее сюда в последний момент, практически без шансов остаться в живых.

- И что, теперь девочки попадут в Обитель?

- Нет, ведь ты заметила, что одна из малышек неполноценная. У нее с левой стороны ручка и ножка короче, чем с правой. Такая не годится для Обители, а значит и сестра ее тоже.

- Их отдадут отцу?

- Ты видела в приемной этого доходягу? Он получит только здоровую девочку. Он и с одним-то ребенком не управится, не говоря уже о двоих, одна из которых инвалид.

- А что будет с больной девочкой?

- Отцу скажут, что она умерла. Если выживет, ее скорее всего продадут на усыновление за границу. Они там обожают больных детей, гуманисты. Для малышки это хороший шанс, а для нашей клиники необходимое материальное подспорье.

- Вы так открыто говорите ... ведь это запрещено!

- А кто узнает и докажет? Камер здесь нет, и ты, я думаю, не дура и не сволочь, чтобы лишить этого обделенного судьбой ребенка достойной жизни и самой оказаться изгоем в медицинской среде.

"Этажом выше она осталась бы жива" - думала практикантка, глотая слезы и стягивая грубой нитью края разрезанного живота мертвой женщины.


* * *

Две недели спустя.

- Госпожа директор! Преподобный Акинфий, наш куратор от Церкви Благодати, требует пропустить его в помещения с новорожденными, чтобы окропить их святой водой.

- Сестра, вы не хуже меня знаете, что в стерильных помещениях клиники ничего "кропить" нельзя. Иначе заражение микробами и вирусами неизбежно.

- Я говорила об этом преподобному, но он твердит, что несет только благодать и не может быть источником заражения, ибо святая вода сама есть исцеление.

- Охотно поверила бы в это, если бы в бороде преподобного не застряли остатки трапезы недельной давности, а ряса не была заляпана жиром спереди и дорожной грязью сзади. Если очень настаивает, пусть окропит фойе, гардероб и переговорную с мониторами для дистанционных свиданий с матерями. Дальше ни ногой! Что-нибудь еще?

- Приехали французы.

- Проводите их ко мне и подготовьте нашу хромоножку к путешествию. Комплект приданого класса люкс. Чтобы все кружева и бантики были на месте. И поторопитесь, сестра.


* * *

Тринадцать лет спустя.

- Па-ап? Ты дома? Па-ап!

- Да, дочь, я здесь. И следи, пожалуйста, за интонацией. Ты говоришь, как "девушка не местная".

- Все девчонки в классе так говорят.

- Не старайся быть как все. Ты из образованной столичной семьи. Говори, как твоя бабушка. У тебя идеальный слух и ты воспроизводишь интонации чужой речи абсолютно точно. Выбери достойный пример, не копируй своих хамоватых одноклассниц.

- Они не так уж плохи. Есть вполне нормальные и даже не тупые.

- Ну вот, можешь ведь говорить правильно, когда захочешь.

- Но только не в школе. Представь - круглая отличница, да еще и речь, как у диктора центрального телевидения. Да меня камнями побьют.

- Прости меня, детка. Я не имею права тебя поучать, если не могу тебя защитить. Тебе приходиться быть хамелеоном. Я лишь хочу, чтобы ты оставалась собой.

- Основы менталитета закладываются до тринадцати лет. Не волнуйся, папа, я помню, кто я.

- А что у тебя в пакете?

- Моя добыча из пяти аптек. Как видишь, я не только хамелеон, но и лиса патрикеевна. Вот здесь аспирин, этазол, сироп от кашля, таблетки от алергии, от холицестита, от панкреатита, твои психические, пришлось подделать рецепт, и спиртовая настойка йода.

- Лучше бы просто спирт, без йода.

- Тебе нельзя, ты ведь аминазин принимаешь.

- И он скоро превратит меня в овощ. Но это лучше, чем слышать голоса в своей голове и видеть чудовищ в темных углах. Так как же ты раздобыла все это богатство?

- Все просто. Я решаю контрольные за болванов, а они расплачиваются аптечными талонами. Отовариваться приходится в разных аптеках, чтобы не вызвать подозрений.

- И как ты решаешь эти контрольные?

- Обычно один-два варианта, кроме моего собственного, в течение урока.

- За сорок пять минут?

- Да.

- Воистину, ты достойна лучшего.

- Чем что?

- Чем эта наша жизнь.


* * *

Петр Сомов родился в столичной семье. Мать - экономист, отец - ученый-химик, доктор наук. Родители ожидали, что сын продолжит традицию и изберет интеллектуальную профессию, получит высшее образование. Но, ко всеобщему разочарованию, он стал поваром. Никакие уговоры не помогли. Сын настолько был увлечен своей профессией, что не прислушивался к мнению семьи.

Надо сказать, что за границей шеф-повар экстра-класса считался уважаемой и даже знаменитой персоной, за которую боролись самые известные рестораны. Здесь же, на ограниченном пространстве того, что осталось от когда-то большой страны, повар был совсем не престижной рабочей профессией.

Петру сорок лет. Это высокий угюмый мужчина мощного телосложения. Темные короткие волосы, карие глаза, трехдневная щетина. Жизнь его пошла наперекосяк после смерти жены и малышки дочери. Из двух девочек-близнецов выжила одна. Его радость и надежда, Лина. Он назвал дочь Капитолиной, в честь прабабушки. Имя старинное и Линка постоянно ворчит, что никого и никогда так не дразнили, как ее из-за этого имени. На самом деле необычное имя ей нравилось.

Через четыре года после смерти жены Петр заболел шизофренией. Ему быстро дали инвалидность и он оказался не у дел. Возврат в профессию невозможен даже при стабильной ремиссии. Никто в здравом уме не допустит на ресторанную кухню, полную острейших ножей, повара-шизофреника.

В его жизни было три любви. Любовь к жене, любовь к профессии и любовь к тяжелой атлетике. Жена умерла, из профессии выставили, на посещение спортзала нет денег. Он лишился всего, осталась одна Линка. Жизнь Петра сосредоточилась на дочери. Он с интересом распрашивал ее о школьных делах, поддерживал ее затеи, формировал вкус к чтению. Последнее считал делом особенно важным потому, что, как выяснилось, ровестники Линки литературных произведений не читали вообще. В школьной программе был какой-то убогий курс литературы. В учебнике давалось краткое содержание произведений, с которым и знакомились школьники, если было не лень. Самих же книг никто не читал. Да и не это было главным во всеобщем среднем образовании. Важно было воспитать преданных граждан, патриотов Суверенного Государства Всеобщей Благодати. Сокращенно СГВБ. Неблагозвучно, но очень суверенно.

Так они и жили на две нищенские пенсии - Линкину за потерю кормильца и инвалидскую Петра, пока однажды дочь не принесла новость.

- Пап, я тут с одним мужиком зацепилась.

- Капитолина!

- Я хочу сказать, что слегка повздорила с одним человеком, но он оказался нормальным и мы разговорились.

- О чем?

- Мы перетерли за твою работу.

- Капитолина!

- Мы поговорили о возможности получить работу для тебя. Понимаешь, в подвале нашей школы по вечерам работает качалка. Посетителей много, тренер не успевает страховать ребят, случаются травмы. Надо объяснять всем правила работы со снарядами. Молодежь норовит сразу взяться за большие веса. Дураки еще. Тренеру нужен помощник. Четыре дня в неделю по вечерам. Оплата вдвое больше твоей пенсии. Работать неофициально, без оформления.

- Неофициально - это хорошо. А он не обманет?

- А что мы теряем? Поработаешь, посмотришь. И, конечно, сам ты можешь тенироваться бесплатно. И я тоже.

- Ты? Тоже? Что ты задумала, дочь?

- Надоело быть слабой. Хочу немного заняться собой.

- Со штангой? Не смеши меня.

- Да нет, я еще не рассказала тебе. В соседнем помещении секция кунфу.

- А что, по-моему это здорово.

- Ага, и самопальную штангу тебе делать не придется!

Петр посмотрел на свою не по годам мудрую дочь. Длинноногая, хрупкая, волнистые русые волосы заплетены в короткую толстую косу, вдоль узкой спины цепочка позвонков. Сердце сжалось от острой нежности.

- Спасибо, дочь. Ты у меня самая лучшая.

А Лина тем временем думала, что возможно теперь удастся накопить на визит к хорошему психиатру, который назначит более современные лекарства для отца, вместо устаревшего зелья, которое делает его заторможенным и безучастным. В любом случае работа в качалке - это то, что нужно для его социальной адаптации. Он будет занят любимым "железным" спортом. Это сделает его счастливым.


* * *

Главный врач закрытой правительственной клиники Минздрава СГВБ, в просторечии именуемой "клиникой бессмертия", встал навстречу важному посетителю.

- Здравствуйте, святой отец. Присаживайтесь.

- Здравствуйте, сын мой.

- Просто доктор.

- Хорошо, доктор. Я приехал обсудить кое-что в планах работы вашей клиники.

- Давайте обсудим, но сразу скажу, если речь пойдет об очередности процедур, то ее устанавливаю не я, и обсуждать это я не имею права.

- Даже со мной?

- Да.

- Понятно.

- Но обсудить текущее положение дел мы вполне можем. У меня есть к вам вопросы. Теперь вы возглавляете Обитель Благодати? - жесткий взгляд сквозь стекла очков выражал острый интерес.

- Да, уже полгода как Обитель вверена моему попечению.

- Насколько я знаю из документов сейчас в обители живут восемнадцать пар девочек-близнецов. Десять из них еще не достигли возраста проявления способностей. Восемь оставшихся мы используем в наших процедурах. Четыре из них практически выработаны и скоро умрут, - главврач босил быстрый взгляд исподлобья на своего собеседника. На оплывшем багровом лице преподобного не дрогнул ни один мускул. Лишь пухлые пальцы нервно перебирали аметистовые четки. - Но меня волнует другое. Уровень жизненной энергии действующих пар снижается. Девочки угнетены, пассивны. Я бы сказал, что у них депрессия. Не могли бы вы рассказать мне немного об условиях жизни сестер.

- Что конкретно вас интересует?

- Как они питаются?

- О, с питанием все в порядке. Сестры Благодати получают рацион в строгом соответствии с монастырским уставом. По понедельникам, средам и пятницам - сухоядение. Черный хлеб, сырые овощи, вода. По вторникам и четвергам - горячая пища. Постные каши из злаков на воде. По субботам и воскресеньям похлебка с гречей и картошкой и пареная брюква два раза в день. В обед и вечером.

- А с утра - ничего? Даже чая?

- С утра ничего. В будние дни прием пищи один раз в день, вечером.

- А сладкое?

- По праздникам они получают кисель или компот к обеду.

- А почему вы избрали именно этот рацион? Прежде было иначе.

- Монастырский рацион зарекомендовал себя в веках. Он способствует возвышению души и приближает к благодати. Юные отроковицы должны осознать важность своего предназначения и устремиться духом в горние выси.

- Вы забыли упомянуть, что этот рацион предназначен для строгого поста. А вне поста в монастырях и осетринку пользуют и разносолы всякие, а также медом и монастырскими винами не брезгуют.

Глаза преподобного гневно блеснули, а лицо покраснело еще больше.

- Юные умы нуждаются в строгом воспитании.

- А что за балахоны на них надеты?

- Это фофудьи.

- Что?

- Фофудьи. Одежды для смирения и послушания.

- И последний вопрос. Как девочки проводят свободное время?

- А у них нет свободного времени. Свобода развращает ум. Отроковицы проводят все свое время в послушаниях и молитвах. От восхода до заката.

- Они бывают на свежем воздухе?

- Нет. Никогда.

- Почему?

- Они рождены для своего предназначения, а не для прогулок на свежем воздухе. Нечего им там делать. Чем меньше видят их глаза вокруг, тем меньше соблазнов. Тем больше желания отдать себя во имя Благодати.

- Мне теперь все понятно, - главврач поднял гневный взгляд на собеседника, - вы создали для этих детей такую отвратительно убогую, скудную, унылую жизнь, что жить они больше не хотят. Они погружены в депрессию и безысходность. Жизнь в них угасает и последние силы уходят на преодоление внешнего давления. Могу вам сказать, что срок жизни девочек, участвующих в процедурах еженедельно, сократился до полугода с начала их использования. То есть в два раза. Это ваша "заслуга". При этом список вип-персон, удостоенных процедур, расширился до двадцати человек. В нем первые лица и члены их семей, подруги, друзья. Им всем требуется не только омоложение кожи и улучшение зрения, но и лечение циррозов, альцгеймера, онкологии, общей дряхлости и полной деменции. В такие диагнозы можно закачивать энергию целого полка близнецов и будет мало. Я знаю, что недавно вы были внесены в этот список со своей импотенцией. Потому и на разведку приехали.

- Возмутительно! Это врачебная тайна!

- Для меня нет никаких тайн. Вы умный человек, святой отец. Прекращайте истязать детей вашей церковной чепухой. Дайте им полноценную вкусную еду, фрукты, мороженое, шоколад. Оденьте их в нормальную одежду ярких цветов. Пусть играют в подвижные игры на свежем воздухе, смотрят фильмы, читают сказки. И перестаньте разлучать близнецов за несколько дней до процедуры. Тревога за свою половинку отнимает у них слишком много энергии. Если вы не сделаете всего этого, то до вашей импотенции очередь никогда не дойдет.

- В вас совсем нет веры, доктор.

- Я компенсирую это служебным рвением.

Главврач посмотрел вслед уходящему посетителю, снял очки, крепко выругался и подумал о том, что когда он открыл исцеляющие способности девочек- близнецов, он и предположить не мог во что это выльется. Идея создания супер-установки для продления жизни людей захватила его целиком. Он работал над ней, отрешившись от всего, а когда закончил - пришел в ужас от последствий своего открытия. Предполагалось, что близнецы послужат источником жизненной силы один или два раза по собственному желанию для спасения жизни родных. А оказалось, что привилегированные мерзавцы выстроились в очередь на продление жизни, а девочки-близнецы превратились в доноров-смертниц, насильно изъятых из семьи и заточенных в Обители.

Были приступы отчаяния, желания уничтожить аппарат, над которым работал, но понимание того, что ситуация вышла из под его контроля, останавливало. Открытие сделано, установку воскресят. Он стал подобен изобретателю атомной бомбы, который создавал свое супер-оружие, чтобы удержать человечество от войн, а его взяли и применили, превратив в пепел сотни тысяч людей. Хорошо, что срок его собственной жизни подходит к концу. Скорей бы. Его ждет страшная кара за содеянное. Жирный боров в шелковой рясе ошибся на его счет. Вера у него есть.


* * *


Где-то во Франции

"Индийский слон - самое крупное млекопитающее азиатских джунглей. Взрослая особь за сутки съедает около ста пятидесяти килограмм растительной пищи..." - вещала цветная ТВ-панель, занимавшая полстены уютной спальни. Инесс щелкнула пультом и вприпрыжку сбежала по лестнице вниз на кухню, из которой по дому распространялись аппетитные запахи.

- Доброе утро, ма!

- Доброе утро, дорогая. Садись за стол, блинчики уже готовы. Как тебе сегодня спалось? Не летала во сне в неведомую страну?

- Сегодня нет. Выспалась отлично, проснулась сама и даже пару минут посмотрела передачу про слонов.

- Это хорошо, надеюсь твой кошмар больше не повторится. Мы с папой даже забеспокоились - настолько это было правдоподобно, с такими реальными подробностями...

- Это был не кошмар, мама. Просто необычно яркий сон. Но я не рассказала тебе главное. Там во сне была я. Вернее девочка, похожая на меня. У нее волосы длинней моих и бедная одежда. А так - точная копия. Как будто я в зеркало смотрюсь. Она меня не заметила, возилась во дворе дома с большим велосипедом. Похоже колеса накачивала.

- Успокойся, дорогая. Во сне наше подсознание иногда проделывает удивительные фокусы. Забудь об этом и не тревожься. Все будет хорошо. У тебя сегодня музыка?

- Да, мадам Кальма ждет меня к десяти.

- Удачного дня, дорогая.

- Спасибо. И тебе.


* * *

- Антуан! Я уверена, что Инесс видит во сне страну из которой мы ее привезли.

- Ерунда. Обычный сон. Она скоро его забудет.

- Когда она рассказывала о том месте, в котором оказалась во сне, я содрогнулась от страха. Те же унылые бетонные пятиэтажки, тот же корявый асфальт на улицах, те же угрюмые, плохо одетые люди. Переполненные ржавые автобусы, разбитые фонари. Автомобили прошлого века, каких нигде в мире уже нет. И везде люди в форме, а еще мужчины в рясах. Это СГВБ. Слишком точно его описала Инесс. Я будто снова там побывала.

- Мари, дорогая, давай будем надеяться, что все обойдется. Я сам встревожен и не знаю чем это грозит нам и Инесс. Мы выбрали для удочерения Инесс потому, что ее страна отделена от мира железным зановесом, и ее прошлое не будет нас беспокоить. А тут эти сны. Давай успокоимся и будем верить в лучшее.

Приемные родители Инесс, супруги Бовэ, были немолоды, но полны сил и выглядели великолепно. Почему бы и нет, если ты богатый рантье и живешь в одном из самых благодатных уголков прекрасной Франции. Они удочерили новорожденную малютку из страны-изгоя когда им было уже за сорок и они потеряли надежду иметь собственных детей. Современная медицина предлагала им различные способы решения проблемы, но одни из них угрожали хрупкому здоровью Мари, а суррогатное материнство предполагало вторжение чужого человека в интимный мир семьи. Взять себе девочку-сироту с физическим дефектом, одарить ее теплом и заботой, вылечить изъяны, оказалось равноценно рождению. Они вдвоем подарили Инесс новую жизнь.

Лечение дочери было дорогостоящим и долгим. Несколько сложных операций и передовые методики восстановления с применением стволовых клеток дали свой результат. Сегодня тело Инесс безупречно. Она все еще делает специальные упражнения для симметричного развития мышц, но это уже образ жизни спортивной девочки.

Инесс оказалась музыкально одаренной. Ее абсолютный слух, любовь к фортепьянной музыке давали надежду, что в будущем она станет извесной исполнительницей. Вот и сегодня она отправилась на урок к знаменитой в прошлом пианистке, по счастливой случайности живущей в их приморском городе.

Тринадцать лет безоблачного счастья пролетели, как миг. В доме Бовэ поселилась тревога. Любимая дочь, их ненаглядная красавица, веселая и талантливая малышка видит сны о кошмарной стране, из которой они ее привезли. Что это значит? Чем это грозит?


* * *

Закрывая глаза поздним вечером в своей постели Инесс уже знала, кого она увидит во сне. Она хотела ее увидеть. Это желание было так сильно, что ощущалось, как жгучая необходимость. И это было странно.

- Ты кто? - спросила Инесс у сероглазой девочки в дешевых джинсах и растянутом синем свитере.

- Я Лина. А ты кто?

Девочка, похоже, не была удивлена. Она прислонила большой дорожный велосипед к облезлой стене дома и с интересом уставилась на собеседницу.

- Я Инесс. Мы сейчас где? В твоем городе?

- Ну да, только это окраина. Центр намного красивее. Я живу здесь вместе с моим отцом. Эта трущеба - мой дом. Пятый этаж без лифта. Через пару кварталов моя школа. Тот еще гадюшник. А ты сама откуда?

- Я живу во Франции, на южном берегу. Город Сет, слышала?

- Где-то рядом с Монпелье?

- Точно. Да ты знаток географии!

- Вообще-то я отличница. Хотя быть отличницей в моей школе чести мало. У нас почти одни дебилы.

- Ты знаешь французский?

- Нет, конечно. Ты же видишь, мы не произносим слов, общаемся мысленно. Язык не важен.

- И правда, ты ни разу рта не открыла. Черт, как интересно. Все это очень странно и загадочно. Я точно знаю, что сейчас ночь и я сплю дома в своей постели. И в то же время я здесь с тобой. Мы что, во сне общаемся?

- Представь себе, я тоже у себя дома и наверно сплю. Точно помню, как вернулась из секции кунфу, сделала ужин для нас с папой и помыла посуду. Да, Инесс, мы спим и общаемся во сне. Осталось выяснить, почему мы видим друг друга, и почему ты так на меня похожа.

- Да, мы похожи, как две горошины из одного стручка. Только мои волосы короткие и одежда другая. Я ведь уже была здесь, видела тебя издалека. Нас почему-то тянет друг к другу. Как это возможно?

- Мне папа говорил, что у меня была сестра-близнец, но она умерла при рождении, вместе с нашей мамой. А у тебя есть родители?

- Да, и я их очень люблю.

- Счастливая ты. Может попробуешь у них что-нибудь узнать?

- Я боюсь их растревожить своим вопросом.

- Я почему-то думаю, что мы сестры-близнецы. Ну, мне хочется так думать. Если ты не решишься задать вопрос своим родителям, бог с ними. Главное - это мы и то, кем мы себя чувствуем.

- Ты умная девочка. Пожалуй так и поступим.

- А я постараюсь узнать побольше о близнецах. Не думаю, что у вас это известно, но наши местные девочки-близнецы какие-то особенные. Их даже забирают из семей в специальную обитель. Вообще-то об этом все молчат, но я постараюсь все выяснить. Пока, Инесс?

- Пока Линнет.


* * *

- Привет, Инесс!

- Привет, Лина. А как звучит твое полное имя?

- Капитолина.

- Потрясающе! Я никогда не слышала этого имени!

- Вот-вот. Никто никогда не слышал. Поэтому все меня дразнят. Но это все ерунда. Так звали мою прабабушку, женщину великолепную во всех отношениях. Она воспитывала папу. Поэтому у него интеллект и манеры. Кроме того, благодаря ей он читает по-французски. Его кулинарные книги на французском языке. С устной речью ноль. Практики нет. Ты наверно не знаешь, что в нашей стране французский был обязателен для аристократов двести лет назад. Пятьдесят лет назад его еще учили в школах, а сегодня его не знают, не изучают нигде. Им владеют считанные единицы узких специалистов.

- А какой язык ты изучаешь в своей школе?

- Никакой. Иностранные языки убрали из школьной программы, как не нужные истинным гражданам СГВБ.

- А ты хотела бы изучать французский? Может быть отец тебе сможет помочь?

- Я тебе не рассказывала, у него шизофрения. Он сопротивляется ей изо всех сил, но наши лекарства делают его безразличным и далеким. Иногда он "уходит" так далеко, что я боюсь больше не вернется. Он конечно не всегда такой, а только во время обострений. Он меня очень любит и участвует в моей жизни, но преподавать мне язык вряд ли способен.

- А если я попробую тебя научить?

- Давай. Как поздороваться?

- Bonjour, mademoiselle.

- Ну, это понятно. А, например, "как жизнь?"

- Comment ca va? Ответ "ca va bien" - нормально.

- А как сказать "фигово"?

- Tout doucement. Нет, так не пойдет. Слишком медленно. Я чувствую, что мы можем обмениваться знаниями как-то по-другому.

- Но как?

- А давай посмотрим в глаза друг другу и будем думать об одном - о языке, на котором говорю я.

- Не вопрос.

Две русые кудрявые головы склонились друг к другу. Две пары серых глаз проникли взглядами в сокровенные глубины сознания. Головокружительный вихрь образов, звуков, ощущений, воспоминаний увлек и поглотил их обеих. Сколько времени прошло никто из них не понял. К диалогу они в так и не вернулись. Каждая из них проснулась утром в своем доме с ощущением еще одной прожитой жизни.


* * *

Линка мчалась вверх по лестнице к себе на пятый и вдруг резко затормозила на третьем этаже. На половичке у одной из квартир лежала денежная купюра. На двери квартиры блестела медная табличка с надписью "А.А. Клейн". Лина позвонила и дверь открыла маленькая седая женщина в черном платье.

- Здравствуйте, Анастасия Александровна, у вас на коврике десятка валялась, - сказала Лина и протянула купюру старушке, - наверно с ключами вытащилась.

- Линочка, дорогая, какое счастье! Ты не поверишь, я сейчас сидела на кухне, считала деньги и не могла понять, как это я до конца месяца не дотягиваю. Я ведь так старалась пенсию экономить. Да что же мы стоим! Ты непременно должна зайти, я тебя чаем угощу. У меня есть индийский, со слоном. Такой теперь не продают. Проходи скорей!

Лина вошла в чистенькую прихожую, сняла кроссовки и в носках прошла в единственную комнату Анастасии Александровны, служившую и гостиной, и столовой, и спальней. Мебели было мало, что Линка отметила с одобрением. У стены стояло старенькое пианино.

- Вы играете?

- Когда-то играла. Теперь нет. Артрит. Старушка показала свои скрюченные пальцы с опухшими суставами.

- А можно мне на клавиатуру посмотреть?

- Смотри, конечно, а я пока чай заварю.

Лина села на вращающийся круглый табурет, открыла крышку пианино и с благоговением уставилась на загадочный черно-белый ряд клавиш. Она подумала о годах, проведенных Инесс за инструментом, в ее памяти возникли строки нотной тетради, она легко и нежно коснулась клавиш и старый инструмент отозвался неожиданно чистым и глубоким звуком. Линка играла, понимая, что неразработанные пальцы рук не успевают за мелодией, звучащей в голове, но не остановливалась, пока не доиграла вещь до конца. Раздались аплодисменты. Анастасия Александровна стояла у стола и аплодировала линкиной игре.

- Браво, Лина! Это же этюд Черни! Я думала что этому уже никого не учат. Где ты научилась играть?

- Случалось брать уроки у бабушки. Но теперь бабушки нет, а у нас нет инструмента, поэтому качество моей игры неважное. Лина покраснела от своего вранья, но не рассказывать же как на самом деле к ней пришло это умение. Тогда ее наверняка сочтут лгуньей.

- Должна сказать, руки у тебя не поставлены вовсе. Приходи ко мне играть. Мой инструмент будет рад немного позвучать. А я буду рада подсказать тебе, что знаю. Я ведь была неплохой пианисткой и педагогом. Ты видела табличку на моей двери? Она осталась с тех времен, когда у меня были ученики.

- Спасибо. Но у меня нет денег, чтобы оплатить уроки. Если бы вы согласились на аптечные талоны, было бы здорово.

- Дорогая! Талоны лучше денег. Мне очень нужны лекарства.

- Я могу и лекарства вам приносить.

- Вот и отлично! Давай начнем прямо сейчас.

Так начались Линкины уроки игры на фортепьяно.


* * *

Инесс училась с преподавателями дома, и только в последний год стала посещать школу. Для одноклассников она была симпатичной новенькой, но был кое-кто, кто видел, как несколько лет назад она хромала по своему саду. В раннем детстве одна нога была явно короче, малышка сильно на нее припадала и раскачивалась при ходьбе. Вредный мальчишка-сосед решил поставить на место одноклассницу и давал ей обидные клички. "Хромая коза", "хромая уродина" - как только он ее не обзывал. Его никто в классе не поддержал. Новенькая была красива, скромна и совершенно не хромала. Кроме того, она отлично училась. Никто не знал, чего стоила Инесс ее внешняя невозмутимость. Ведь у нее после долгого лечения остался сильный комплекс неполноценности, по которому сейчас старался бить побольнее юный мерзавец.

Вот и сейчас, по дороге из школы к дому, он тащился за ней, кривлялся, выкрикивал гадости и бросался мелкими камнями. Красный туман гнева поднялся со дна души, заполнил разум, застелил глаза. Сквозь него Инесс увидела Линкино воспоминание - спортивный зал, маты на полу, тонкая фигурка в кимоно двигается четко и быстро. Не вполне понимая, что хочет сделать , Инесс повернулась лицом к преследователю, уронила сумку на тротуар. Подросток приближался вразвалку с наглой улыбкой на лице.

- Ну, и что ты сделаешь, убогая хромоножка?

Инесс не ответила. Шаг, другой, третий. Теперь пора! Она легко подпрыгнула, отводя раскрытые ладони себе за голову, приземлилась на широко расставленные полусогнутые ноги, одновременно ударяя ребрами ладоней по шее противника с обеих сторон.

- А-а-а !!! Дура! Ты что творишь! - мальчишка свалился на асфальт, держась за шею.

- Ты мне надоел. Будешь продолжать в том же духе - башку оторву.

Инесс спокойно подняла свою сумку и не спеша пошла к дому. Сзади никто не шел.


* * *

- Лина! Как хорошо, что ты пришла.

- Это и есть город Сет? Красиво здесь у тебя. Лина смотрела на ряды белых лодок, пришвартованных у многочисленных причалов. Большие и маленькие, парусники и катера они были похожи на стаи морских птиц на поверхности синей воды. У горизонта морская синева становилась гуще, незнакомое, яркое солнце стояло высоко в небе и освещало эту сказочную картину.

- Тебе здесь нравится? Это марина. Мой дом выше на холме. Слушай, сейчас день и я сижу на уроке географии. Вижу все вокруг и одновременно нахожусь с тобой на причале. А ты что делаешь?

- А я у себя в квартире. Пришла из школы, пытаюсь делать уроки. Я дома одна.

- Давай выйдем на связь через час. Не хочу, чтобы меня видели остолбеневшей и с застывшим взглядом. Ок?

- Ага.

Час спустя.

- Это моя комната.

- Классно. А это что за зверек?

- Наша кошка Миню-Миню. Она уже старенькая и у нее больные почки. Ее время от времени возят в ветклинику на гемодиализ.

- У вас эту процедуру делают животным?

- Конечно. Ведь это наши меньшие братья.

- У нас этого и для людей не добьешься без больших денег. Кстати ты видишь радужную ауру и ее дефект в области почек у твоей Минюши?

- Где? А-а, действительно, вижу. Почему я раньше не видела?

- У меня это видение появилось после нашего "обмена мыслями". Что-то в нас обеих вошло в контакт и стало целым, усилившись вдвое. Если я раньше интуитивно чувствовала, как надо общаться с людьми, то теперь я вижу их эмоции в цвете, практически читаю мысли. А у тебя как? Появилось что-нибудь необычное?

- Да. Во-первых, я теперь вдруг приобрела изрядные знания кунфу и моторную память. Но мне надо тренироваться, а то сил маловато. Во-вторых, я действительно чувствую людей, как и ты. Я мало с кем общаюсь. В основном с родителями, и вижу их тревогу. Она бордового цвета.

- А я теперь начала играть на фортепьяно. Конечно руки еще тупые, но постепенно навык приходит. Похоже, мы действительно объединили наши умения. Кстати, я обещала тебе узнать все о наших близнецах. Все не получилось, очень много ограничений на эту информацию, но главное я узнала. Сестры близнецы излечивают болезни, если действуют вместе.

- Вот это да! А давай полечим Миню-Миню. Вдруг получится. Хуже думаю точно не будет.

- Давай. Как будем лечить?

- Наверно так же, как объединяли наши способности. Давай будем вместе смотреть на ее ауру в области почек и думать о том, как исцелить, бедняжку. Желать ей добра. Согреть. Приласкать взглядом.

- Точно. Давай сюда Минюху.

Тонкие теплые пальцы гладили белоснежную шерстку. Две пары глаз с нежной заботой уставились в место, видное им одним. Кошка замурчала, прикрыла янтарные глаза и погрузилась в целительный сон.

- Ну, все. Теперь совсем идеально. Можно прекращать. А ты заметила светящиеся голубые линии, между нами и кошкой?

- Эти линии мне почудились еще когда я тебя французскому учила. Кстати, как у тебя с французским?

- Ты что, не видишь? Мы же разговариваем!

- Я так рада, Линнет! Мне без тебя было одиноко.

- Мне тоже. Надо бы встретиться в реале, но я вижу, что это пока невозможно. Следи за Минюхой. Дай я тебя обниму. Конец связи.


* * *

В центре города стоял дворец. Простые люди думали, что там и обитают руководители страны. Старинный, обнесенный зубчатой стеной, украшенный башнями, шпилями, куполами, и страшно неудобный. Одни анфилады позолоченных покоев чего стоят. Ни приватности, ни безопасности. Одни сквозняки. Поэтому глава государства, Многомудрый Отец Народа (МОН), пользовался своей загородной резиденцией. Рядом находились резиденции второго и третьего лица государства. И они постоянно соперничали между собой за право быть вторым. Это были самые нужные люди - Его Благодатное Святейшество (ЕБС) и Первый Страж Безопасности (ПСБ). Они оба возглавляли ведомства, контролирующие все в стране. Разница была лишь в том, что агенты ЕБС были в рясах, а агенты ПСБ в форменных френчах. Но не было ни одного захудалого ларька с шаурмой или дворового автосервиса, который избежал бы их пристального внимания. Нынче в СГВБ было все спокойно, поэтому государственные умы были заняты заботами о самих себе.

- Благодатный, я видел запись твоего вчерашнего сеанса омоложения, - Многомудрый выразительно глянул на собеседника.

- Не знал, что вы их просматриваете, Отец Наш, - ответил ЕБС, потупив взор.

- Да, просматриваю. И вчера я увидел, что тебе процедуры нужны гораздо меньше, чем нам с ПСБ. Во всяком случае отдельные части твоего тела вели себя очень живенько.

- Я сам ошеломлен возрождением своей мужественности.

- Ошеломлен ее реанимацией, ты хочешь сказать.

- А хоть и так. Я последние сорок лет в своих чреслах жизни не чувствовал, а тут такое!

- Свезло тебе. К сожалению, количество пригодных к процедурам девчонок опасно уменьшилось! Может быть стоит поискать целительные способности у мальчиков-близнецов?

- Нет, Многомудрый. Всевышний создал женщину рабой мужчины, она должна с радостью и благоговением приносить себя в жертву во имя жизни и здоровья господина, быть расходным материалом... Мужчина же - главная цель мирозданья, его средоточие. Извлечь энергию жизни из мальчиков вряд ли получится.

- Но попробовать следует. Слишком велик риск остаться без источника жизни. Мы все зависим от него. Даже на километр не можем отлучиться от обители и аппарата омоложения. Жизненной энергии процедур надолго не хватает. Мне уже девяносто восемь. Тебе сотня стукнула. ПСБ не намного моложе. Этот проклятый док говорит, если чувствуешь , что через неделю надо повторять, значит, собственный ресурс организма уже кончился. Считай, ты ходячий покойник. Следующие две процедуры мои.

- Но, Многомудрый !!!

- Ты свой лимит перебрал. Жди теперь своей очереди после меня и ПСБ.

- Ваше слово - закон, Отец Наш. Позвольте откланяться.

- Ступай.


* * *

- Инесс, привет! Как наша кошка себя чувствует?

- Резвится, как котенок. Ей явно стало лучше, но надо выждать срок. Если через месяц гемодиализ не потребуется, значит все удалось!

- А еще это значит, что мы можем лечить. Слушай, у меня есть идея, но я не знаю, как ты к ней отнесешься...

- Да, ладно, Линнет! Неужели думаешь я не вижу твои мысли и твое желание вылечить отца.

- Так ты согласна?

- Еще бы! Но, мозг - материя тонкая. Вдруг мы ему навредим?

- Инка! Надо его спасать. Не пить лекарства он не может. Должен быть в адеквате, но ... знала бы ты во что превращают его таблетки. Он погружается в себя и практически не реагирует на окружающее. В общем, без лекарств нельзя и с ними плохо. Может где и существуют лекарства от шизофрении, не угнетающие личность больного, но только не у нас.

- Так чего мы ждем, пошли к нему.

- Пошли. Только ты не удивляйся, мы бедно живем.

- Чепуха какая! Нашла о чем беспокоиться в такой важный момент. Пойдем. Нам на пятый? Лучше бы он спал.

- А он и спит. Лег недавно.

Никто из обычных людей и не увидел бы, как два светящихся силуэта исчезли в стене бетонной пятиэтажки и возникли в пространстве скромной двушки на пятом этаже. Они скользнули, как призраки к изголовью спящего мужчины.

- Красивый у тебя отец, Линнет.

- Думаю, он наш с тобой отец. Впрочем займемся делом. Давай смотреть. Что ты видишь?

- С тех пор, как мы соединили наше сознание, я непроизвольно замечаю, как выглядят ауры людей. Здесь я вижу какую-то неправильность в распределении цветов. Смотри, вот тут, напротив лобных долей мозга.

- Свечение неравномерно. Здесь меньше, а здесь больше. Как думаешь, надо воздействовать на ауру?

- И эта темнота мне не нравится. Мне думается, если аура исправится, то и темнота исчезнет.

- Ну, давай начнем. Вместе, сестра!

Если бы в этот момент некто видящий посмотрел на происходящее в убогой квартирке, перед ним предстала бы фантастическая картина: над безмятежно спящим человеком с двух сторон зависли светящиеся фигуры. Между их головами и головой спящего переливался синим свечением треугольник из подвижных линий. Никому неведомая энергия циркулировала в нем, исцеляя пораженный недугом мозг.

- Линнет, кажется все. Ты жива?

- Жива, но было тяжко, думала сил не хватит. Мы все сделали идеально. Дай обниму тебя, Инка. Как я без тебя жила?

- И я тоже тебя люблю. Давай спать. До завтра, сестра!


* * *

Петр проснулся и, стоя под горячим душем, думал о предстоящем дне. Привычно принялся готовить завтрак для себя и Линки, и только теперь понял, что та тьма, которая в последние недели клубилась на границе сознания и понемногу приближалась, бесследно исчезла. Не было тревоги и страха, не было приближающейся паники в преддверии наступления темноты. Было ... светло и спокойно, как много лет назад. Он прислушался к себе. В голове была блаженная тишина, ни один голос из преследовавших его раньше не прорывался в реальность. Их просто не было. А было летнее утро, звук автобуса с улицы, воркование голубей на балконе, легкий скрип паркета под босыми ногами. Петр не мог поверить в свои ощущения. Он так привык к постоянной тяжести в своем разуме, что начал было думать, что и это обман, новая галлюцинация, но лучи солнца, отраженные в окне напротив, запах эрзац-кофе и заспанная Линка в пижаме, возникшая на пороге кухни, убедили в том, что его разум в порядке. Впервые за долгие годы Петр почувствовал радость жизни.

- Доброе утро, пап.

- Доброе, малышка.

- А покушать уже есть?

- Садись, все готово, - ответил Петр и расплылся в счастливой улыбке.

А Линка подумала, - c"est fantastique !!!, - и радостно потерла ладошки.


* * *

- Линнет, куда ты меня притащила?

- Инка, когда я пыталась разведать все о способностях наших близнецов, некоторые люди указывали на это здание. Говорили, что там происходит все самое секретное. Они называли это место "клиникой бессмертия". Никто толком не знает причем тут близнецы, но какая-то тайна точно есть. Заглянем?

- Лина, сейчас ночь, что ты собираешься узнать?

- А давай просто посмотрим, раз уж тут оказались. Вдруг что-то прояснится.

- Давай, разве тебя можно отговорить, если ты что-то решила.

Невидимые для обычного взгляда, они проникли сквозь толстые стены, миновали ограды с током в голых проводах, преодолели бетонные перекрытия и оказались в большом зале, расположенном под землей. У стен на лабораторных столах располагались многочисленные приборы. В центре стояла странная громоздкая конструкция, напоминавшая самолет. Не успели они как следует ее рассмотреть, как в зал вошли пятеро. Три человека в белых халатах и две худенькие девочки лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Девчонки были явно напуганы и жались друг к другу.

Старший из медиков, седой мужчина в очках, дал команду и два ассистента стали отрывать девчонок друг от друга и укладывать на "крылья" конструкции головами друг к другу. Затем каждую пристегнули ремнями к ложу, завязали глаза и надели на голову эластичную сетку с датчиками. Главный врач нажал какую-то кнопку и в зал вошел еще один участник спектакля. Это был грузный лысый человек в белом френче и синих брюках с лампасами. С двух сторон его поддерживали люди в форме. Они подвели его к широкому ложу- "фюзеляжу" и помогли снять всю одежду. Пациент был каким-то вялым и не произнес ни слова. Его раздели и уложили так, что голова приходилась под головами девочек, закрепили датчики по всему телу. После этого сопровождающие вышли из помещения.

Главный врач включил аппарат и тот ответил тихим гудением. Лина и Инесс затаив дыхание наблюдали за происходящим. Через некоторое время аппарат вытянул из голов девочек синие линии жизненной энергии и замкнув в треугольник, направил в голову пациента внизу. Шли напряженные минуты, в течение которых жизнь двух юных существ закачивалась в третьего, старого и полумертвого. Девочки побледнели и были явно в обмороке, но пока живы.

- Инка! я хочу прекратить это убийство.

- Я тоже, но как!

- Как ты думаешь, если мы вместе будем воздействовать на ауру этого мерзкого жирного голого старика, мы сможем помочь девочкам? Их сейчас выкачают досуха и они умрут.

- Давай-ка, дейсвительно, дадим в лоб старику. Но это будет не лечение!

- Точно! Начинаем вместе!

Никто из присутствующих не видел, как два мерцающих силуэта зависли над ложем пациента и направили в его голову острие синего светящегося треугольника своей необъяснимой энергии. И тут случилось непредвиденное. Воздействие аппарата и энергия сестер странным образом наложились друг на друга и усилились многократно. Пациент вытаращил глаза и стал биться и дергаться, как гальванизированный труп. Главврач с криком отключил аппарат, но конвульсии не прекращались. Ассистенты сбежались к своему подопечному со шприцами в руках, но уколы не помогали. Пациент хрипел, из углов рта текла пена, кожа темнела и морщилась на глазах. Через мгновенье он выгнулся и затих. Поднялась страшная паника. Ревела сирена, в зал ворвались люди в форме, главврача и ассистентов увели в наручниках. Мертвеца унесли на носилках, укрыв простыней.

- Лина, все забыли про девочек. Давай им немножко поможем, пока они здесь. В таком состоянии они могут не выжить.

- Давай. Смотри у них в области сердца аура совсем растаяла. Надо здесь подлечить.

Девочки, получив энергетическую помощь, немного порозовели и лежали неподвижно, но это был не обморок, а здоровый сон.

- Ну вот теперь пора сматываться отсюда. Мы поняли, что это была за "клиника". Теперь вряд ли кто-нибудь захочет такого "бессмертия".

Наутро каждая из сестер проснулась в своей постели. Инесс с улыбкой вспоминала ночное приключение, а Лина воочию наблюдала последсвия их вылазки в "клинику бессмертия". По улице гремели гусеницами допотопные танки, маршировали колонны солдат с автоматами. Отряды мужчин, одетых во френчи без знаков различия, рысью передвигались по городу. Воины Церкви Благодати, облаченные в рясы и клобуки мчались в ржавых автобусах к никому не известным "стратегическим позициям". Диктор телевидения в черном костюме с траурным лицом оповестил перепуганных граждан о постигшей страну великой утрате - скоропостижной смерти Многомудрого Отца Народа.

- Ни фига себе, - подумала Линка, - мерзкий старый кровосос оказался самим МОНом, кто бы мог вообразить!

События развивались стремительно. Пока силовые структуры разбирались между собой и готовились отразить удар "внешних сил", занимая позиции на границах СГВБ, Обитель Благодати осталась практически без охраны. Несколько дней спустя в нее ворвались родители близнецов и стали разыскивать своих детей. Глава Обители, пылая праведным гневом пытался остановить святотатцев, но нарвался на тяжелый отцовский кулак и затих. Всех девочек родители забрали домой.

Первые признаки развала государства появились почти сразу. Перестал работать транспорт. Закрылись сберкассы и почтовые отделения. Потом перестали работать школы и госучреждения. Остановились предприятия. Люди, свободные от давления силовиков, перестали исполнять трудовую повинность, затаившись по домам. В города и поселки прекратилась доставка продовольствия, закрылись магазины. Убогое черно-белое телевидение перестало работать. Молчало радио и только слухи, приходящие со стихийных рынков, давали населению какую-то информацию о происходящем. Люди смели с прилавков магазинов и аптек все, что можно было употребить в пищу и использовать, как лекарства. Залежи перловой крупы и серых макарон вперые за много лет покинули склады. Деньги обесценились, их место занял натуральный обмен. Надвигался голод. Из городов в сельскую местность потянулись беженцы. Они занимали полуразрушенные дома давно опустевших деревень и пытались наладить жизнь на земле. По всей стране отключилась электроэнергия. В городах хозяйничали мародеры. Выжить теперь можно было только там, где есть печка, свечка, колодец и уличный туалет. Самыми необходимыми вещами сделались спички, свечи, соль, топоры и пилы. Люди пытались заготовить дрова на зиму, запастись крупой и картошкой, чтобы выжить любой ценой. Особой ценностью стали лекарства, бензин, батарейки для карманных фонарей. На пространствах СГВБ наступило средневековье.

Петр ломал голову над тем, какой путь спасения выбрать. Однажды он поделился своими мыслями с дочерью.

- Лина, нам надо бежать. В этом сомневаться не приходится. Есть два варианта: найти глухую деревню в лесу, полном грибов и ягод, или двинуть сразу к границе и пытаться покинуть страну. Какой тебе кажется более приемлемым.

- Мне кажется, надо попытаться выбраться из страны. Нам с рождения вбивали в голову, что мы окружены врагами, которые только и ждут, чтобы нас уничтожить. Я уверена, что это не так. Мир дружелюбен, я знаю это. Как-нибудь расскажу тебе откуда знаю. Давай двигать отсюда на свободу, пап.

- Значит решено. Так и сделаем.

После семейного совета Петр развил бурную деятельность. Вместе с тренером из качалки, с которым он успел сдружиться, Петр нашел на задворках товарной станции брошенный военный автомобиль. Бензин в нем кончился и бывшие владельцы сочли за благо избавиться от этого железного монстра. Затем он провернул сложную обменную операцию в которой фигурировали лекарства от шизофрении, сменные фильтры к противогазу, медицинский спирт и автомобильный аккумулятор. В результате они с напарником стали обладателями трех двадцатилитровых канистр бензина. Найденный автомобиль был надежно спрятан на территории школы, заправлен горючим и подготовлен к побегу из страны.

Наконец наступил день отъезда. Напарник Петра Сергей утром привел к школе свою семью - жену и шестилетнего сына. Петр и Лина уже ждали их возле машины. Было решено взять с собой минимум вещей. Поэтому багаж путешественников состоял из еды и воды, одеял, документов и небольшого количества теплых вещей. Лето шло к концу. Петр не удержался и взял с собой свои кулинарные книги. Много места они не занимали.

Сергей сел за руль и машина двинулась из города по юго-западному шоссе. Лина приникла к окну, все в этот день казалось ей чудесным. Сердце ликовало - она едет к свободе!

Жена Сергея и Лина сидели на заднем сиденье машины, между ними пригрелся ребенок, который почти сразу заснул, привалившись к матери. Молодая женщина обняла сына и отвернулась к окну, по ее лицу текли слезы.

Лина смотрела сквозь пыльное стекло на проплывающие мимо заброшенные поля. Утреннее солнце играло на остатках стекол в кабине брошенного ржавого трактора. Он стоял среди поля, окруженный высоким бурьяном и мелкой порослью березы. Их было много этих знаков запустения. Коровники без крыш и ворот, машинные дворы без людей и машин, хозяйственные постройки с распахнутыми окнами и дверями. Стало ясно, что смерть бессмертного старика была лишь маленьким камешком, скатившимся с горы и вызвавшим гигантский камнепад. Все давно было готово к развалу и обрушению.

Впереди замаячило какое-то препятствие. Оказалось, что две легковушки перегородили дорогу. На обочинах стояли человек десять с палками и железками в руках и ждали приближения автомобиля.

Вместо того, чтобы замедлить ход, Сергей скомандовал всем крепко держаться и вдавил в пол педаль газа. Тяжелый военный автомонстр наконец-то показал своим пассажирам, что не зря жрет бензин. Удар бампера, нацеленный в то место, где легковушки заграждения смыкались багажниками, развернул их и отбросил с дороги, а чудовище камуфляжной окраски продолжило движение не сбавляя скорости.

- Ты куда так мчишься? - спросил Петр у напарника.

- Хочу отъехать подальше, мне кажется, что это была не вся команда. Хорошо что они протянуть цепь с шипами не додумались.

- Теперь додумаются. Ты заметил, какие они тощие и оборванные?

- Да. Видно у нас в столице было еще не совсем хреново. В деревне гораздо хуже.

Дальше пошла пустынная и безлюдная местность. День приближался к середине. Решили перекусить не выходя из машины и внимательно глядя по сторонам. Петр пересел за руль. Когда-то большая страна сжалась до размеров столичной области. До границы оставалось около часа езды.

Впереди опять замаячило препятствие. При ближайшем рассмотрении оно оказалось толпой оборванцев, загородивших дорогу. Изнуренные голодом оборванные мужчины и женщины были вооружены палками. Особого желания стоять на пути машины они не проявляли и норовили потихоньку сдвинуться в стороны, но их более упитанные сообщники, стоявшие на обочинах, ударами палок возвращали дезертиров на дорогу.

- Ох, черт! Этого еще не хватало, - прошипел Сергей, - заблокируйте двери и приспустите стекла слегка, чтобы верхний край стекла не упирался в раму. Петро, поезжай медленно, раздвигая толпу. Приготовьтесь, сейчас будут лупить по стеклам. Они должны выдержать, но если разобьются дашь газу и поедешь прямо на людей.

- Понял.

Дальнейшее было похоже на кошмар. Тощие, с безумными глазами, отчаянно кричащие, они утратили человеческий облик. Удары палок сыпались на стекла машины, на кузов и фары. Было похоже, что нападающие не столько хотят остановить машину, сколько боятся последующего наказания. Стекла выдержали, Петр понемногу ускорился. Вот уже последние люди свалились с капота и отцепились от кузова. Петр гнал машину на пределе, вцепившись в руль. Сергей тихо матерился и сбавить скорость не просил. Его жена обняла всхлипывающего сына и гадила его по голове. Линка застыла на сиденье, пытаясь преодолеть ужас пережитого. Понемногу беглецы пришли в себя. Стало понятно, почему на всем пути они не повстречали других машин. В очередной раз двухтонное изделие военного автопрома спасло им жизнь. Машину немилосердно трясло на разбитой дороге, навалилась усталость. Скоро граница. Осталось чуть-чуть.

Граница выглядела на удивление миролюбиво. То есть шлагбаум конечно был и будка КПП, но за этими атрибутами режима простиралось идеально заасфальтрованное пространство, разлинованное рядами легких сборных зданий. Пиктограммы на разноцветных стенах указывали - госпиталь, столовая, гостиница... Дорога, по которой они приехали исчезала в воротах огромного ярко освещенного ангара, в который входили усталые люди с чемоданами, рюкзаками, детскими колясками и домашними питомцами. Петр припарковал машину на стоянке и вместе с попутчиками направился в открытые ворта ангара.

Внутри помещения оказалось множество столов с компьютерами. За ними сидели приветливо улыбающиеся, но усталые люди. Один из них указал Петру и Лине на освободившиеся стулья и предложил присесть. Отвечая на вопросы работника миграционной службы Петр не забывал задавать свои.

- Скажите, давно ли на границе СГВБ построены эти гостиницы, госпитали, столовые? Вы что, ждали массового исхода людей?

- Мировое сообщество давно контролирует ситуацию в вашей стране. Политический крах абсурдного режима и гуманитарная катастрофа были неизбежны. Поэтому были мобилизованы ресурсы и созданы условия для приема беженцев.

- Почему же раньше никто не вмешался?

- Никто не хотел жертв, сопутствующих любому вмешательству.

Через двадцать минут они были зарегистрированы и получили талоны на размещение в гостинице.

- А теперь главный вопрос, - сказал сотрудник миграционной службы, - куда вы хотели бы направиться на период восстановления нормальной жизни в вашем городе. Беженцев принимают три государства, граничащие с вашей страной. Северо-Западное содружество, Приуральская республика и Волго-Донской союз.

Петр в замешательстве посмотрел на дочь. Лина поняла, что настал момент истины.

- Мы поедем во Францию, город Сет, регион Лангедок-Руссильон.

- Во Францию вы можете попасть только если там у вас есть родстенники, согласные вас принять.

- Там живет Инесс Бовэ, моя сестра.

- Я должен сделать соответствующий запрос. Минуточку ... В расширенном поиске я вижу, что банк Societe Generale разыскивает вас, господин Сомов, по поводу вступления в наследство. Ваша бабушка Капитолина Павловна Сомова много лет назад сделала вклад и завещала деньги вам. Сегодня это большая сумма. Банк не смог с вами связаться после того как СГВБ закрыло границы.

Петр и так был взволнован заявлением Линки о сестре во Франции, а известие о наследстве его просто ошеломило.

- Я же говорила тебе пап, будет и на нашей улице праздник.

- Ты говорила "и на нашей улице перевернется грузовик с печеньками".

- Ну это почти одно то же.


Эпилог.

На набережной Сета открылось новое бистро. На фасаде красовалось название "KAPITOLINA". Нарядный полосатый тент укрывал тенью несколько столиков, стоящих на улице. За одним из них сидели супруги Бовэ и пили русский чай с пирогами. Предвечернее солнце играло в бирюзовой воде, морской ветерок шевелил красную клетчатую скатерть.

- Месье Пьер, как называется этот пирог?

- Rasstegay, мадам. Он вам понравился?

- Очень. В жизни не ела ничего вкусней.

- Я дам вам рецепт, но лучше приходите ко мне почаще вместе с мужем и дочерью. У меня много вкусных вещей.

- Кстати, где наши дети? На музыке?

- Или на тренировке. Не важно где, главное вместе. Не так ли мадам?

- Полностью с вами согласна, - сказала мадам Бовэ и стащила с тарелки мужа последний пирог.


�