Сергеев Данила: другие произведения.

Колесо ножей

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    тибетская притча

  ----
  
  
  
  
  
  Разбойник выглядел лет на семнадцать - ну, от силы, может быть, двадцать. Мягкие усики, по-детски округлые скулы, раскосые горские глаза.
  
  Ватный халат, на два размера больше, спереди был заштопан - аккуратной женской рукой.
  
  Чтобы выглядеть как-то посерьезнее, разбойник деятельно размахивал мечом (на локоть грубо заточенного железа, местами потемневшего от времени), громко вопил и свирепо вращал глазами.
  
  Старик наблюдал за этой пантомимой с некоторым любопытством.
  
  Подождав, пока разбойник, скачущий между камнями как горный козел, подскачет поближе, старик сбросил на тропу увесистый заплечный мешок, и с усилием распрямил спину.
  
  - Ты, стало быть, разбойник, - одобрительно произнес старик.
  
  Юноша, запыхавшийся от своих упражнений, только молча кивнул, дернув мечом в сторону мешка.
  
  - Выкладывать, что в мешке, а не то убьешь меня на месте, - перевел старик.
  
  Юноша сердито кивнул.
  
  - Ну, во-первых: в мешке труп моего дедушки. Я поклялся отнести его в Сердце Гор, чтобы похоронить. Больше в мешке ничего нет - лепешку я доел еще перед перевалом... А теперь во-вторых: ты меня не убьешь.
  
  - Это почему это? - удивился юноша.
  
  - Не сможешь.
  
  - Это я-то не смогу?! - от волнения голос разбойничка чуть не сорвался на визг. Юноша подступил на шаг и занес руку с мечом - заметно, правда, дрожащую.
  
  - Но-но, погоди, - выставил ладонь старик. - Давай сперва поспорим как следует. Итак: спорим, что ты не сможешь меня убить? Если проспоришь - исполнишь одно мое желание.
  
  Разбойник переступил в нерешительности.
  
  - Что, испугался? - старик наставил палец. - Пообещал убить - и в кусты?
  
  - Да я щас кишки тебе размотаю! - завопил разбойник, снова замахиваясь мечом.
  
  - Размотаешь, - согласился старик, - обязательно размотаешь. Значит, мы поспорили, и ты обещаешь меня убить. Но сперва - закон гор! Раз уж ты меня точно убьешь - по закону гор, ты должен исполнить мое последнее желание.
  
  Юноша поморщился.
  
  - Или, может, ты не настоящий горец? И не соблюдаешь законы гор?.. Может, слово твое некрепкое?
  
  - Слово горца твердое, как камень, - насупился юноша.
  
  - Тогда вот тебе мое желание, - кивнул старик. - Возьми труп моего дедушки, и отнеси его в Сердце Гор. И поклянись, что не умрешь, пока не похоронишь его там!
  
  - Да на кой мне твой дедушка... - опешил разбойник. - Неси его сам, блять! Умный нашелся... Никаких "последних желаний"! Не буду я тебя убивать!
  
  - Очень хорошо, - кивнул старик. - Значит, ты не можешь меня убить. Тогда ты проспорил, и должен мне одно желание. Вот мое желание: возьми труп моего дедушки, и похорони его в Сердце Гор.
  
  - Блять!! - заорал разбойник. - Да я щас из принципа тебя убью!
  
  - Убивай, - кивнул старик. - Но тогда исполнишь мое последнее желание. По закону гор.
  
  - Да иди ты на хрен, старикашка! Я отказываюсь! Я ухожу! Я вообще тебя в жизни не видел!
  
  - Если ты отказываешься от своего слова, - философски протянул старик, - значит, ты не горец и не мужчина, и слово твое мягкое как снег. Тогда я, как горец и старший в роду, имею над тобой власть. И ты выполнишь все, что я пожелаю. А желание мое такое...
  
  - Бля-ять!.. - горестно выдохнул юноша. Бросив меч на тропу, он сел на камень, и обхватил голову руками.
  
  
  
  Старик подошел и сочувственно похлопал юношу по плечу. - Слушай... я одного не пойму: зачем ты все время говоришь это слово?
  
  - Какое? - разбойник еле-еле удерживался, чтобы не заплакать.
  
  - Ну, вот это, на "Б". Я знаю, в долинах так называют женщин... не очень хорошего поведения. Но мы-то с тобой в горах. Как ты думаешь, есть здесь такие женщины?
  
  - Н-нет, - помотал головой юноша, поспешно вытирая глаза рукой. - Горские женщины все ведут себя очень достойно.
  
  - ...ну это, то есть, пока живые, - подсказал старик. - А как ты думаешь, какие такие... не очень хорошие женщины могут тебя услышать? Здесь, в горах?
  
  Разбойник сглотнул и округлил глаза. - Те, Что Не Слушают Стонов?!
  
  - Зря ты вот так, - вздохнул старик. - Вслух, среди бела дня...
  
  Юноша в ужасе зажал рот обеими руками.
  
  - Ну, ничего, - рассудительно произнес старик. - Средь бела дня они, наверное, не придут. Но вот в ночи - обязательно...
  
  
  
  - Так. Слышишь, старик, - юноша вскочил на ноги. - Все, сдаюсь, ты меня перехитрил. Зуб даю, что отнесу твоего дедушку в Сердце Гор... потом, когда-нибудь. А сейчас - давай по-быстрому вернемся в деревню? Дело к ночи, и из еды у меня - всего пол-лепешки. А у моей мамы для тебя найдется сарай, чтобы переночевать... Лады?.. Те, Что Не Слышат - они же не смогут прийти в деревню? Да?
  
  - Да. Но нет, - старик развел руками. - Видишь ли, сынок, у нас совсем мало времени. За мной идет смерть - нет, не такая, как ты подумал; эта крадется за нами всеми, ее перехитрить не получится. А за мной по пятам - идет обычная смерть, на восьми ногах. Ну, или, может, на десяти, смотря сколько там раджа послал головорезов...
  
  Если честно, это длинная история, но вот тебе короткая версия - раз уж нам все равно вместе идти в Сердце Гор, и тебе все равно предстоит сражаться с убийцами...
  
  В общем, там, за горами на закате, лежит прекрасная зеленая страна, где я служил наставником у сына местного раджи.
  
  Сын этот оказался смышленым парнем, и принял мое учение близко к сердцу... Одним словом, не успело ему стукнуть семнадцать, как он удрал в монастырь. Радже это сильно не понравилось.
  
  Вдобавок главный визирь, человек мелочный и завистливый, взял и напел радже, что я, дескать, страшный колдун; и хочу извести весь его, раджи, род. А вся моя колдовская сила - якобы, спрятана в теле моего дедушки.
  
  Когда мой дед умирал, я ведь поклялся похоронить его в священной земле, в самом сердце Страны Снегов; и с тех пор бережно хранил его набальзамированный труп. Конечно же, я отдавал дедушке необходимые почести. Но в зеленой стране живут странные люди... и видимо, им не очень нравятся наши обычаи...
  
  В общем, по нашим следам идут сейчас четверо - ну, или, может быть, пятеро ассассинов.
  
  Не знаю как ты, сынок... а я лично не стал бы рассиживаться в деревне. Труп моего дедушки совсем легкий. Для такого молодого парня, как ты, ноша пустяковая.
  
  Так что твою половину лепешки - мы можем съесть по дороге.
  
  А сейчас - подбирай свой меч, сынок; бери мешок, и пошли.
  
  
  
  * * *
  
  
  
  Старик сидит у костра, и отсветы пламени играют на его острых как нож скулах, на осунувшемся лице, на голой макушке, иссеченной морщинами.
  
  Блики огня вспыхивают на лезвиях ножей, порхающих вокруг головы старика - свистящее полупрозрачное колесо, кружащее на уровне висков; лезвия, подобно спицам колеса, кружатся, впиваются в голову, вспарывают кожу, рассекают хрящи и кость.
  
  - Я вырос в маленькой деревушке в горах, - не моргая глазом, произносит старик. - Недалеко от деревни шли караванные тропы, и единственным приличным доходом в наших краях всегда был разбой.
  
  Мне едва стукнуло четырнадцать, и я был скромным пастухом яков - когда мои друзья в первый раз собрались на дело. Они звали меня, обещали доход и удачу.
  
  Я пошел к матушке, и долго просил отпустить меня в горы.
  
  "Сынок", - сказала мне мать. - "Мое сердце чувствует беду. Прошу тебя, не ходи, я не могу тебя отпустить".
  
  Я, конечно, расстроился; но я не мог причинить боль своей матушке. На этот раз я остался дома.
  
  Прошел год, мне исполнилось пятнадцать. Многие из моих друзей пропали в горах; но некоторые вернулись с богатой добычей, и теперь хвастали доблестью и удачей. Они снова пришли звать меня с собой, обещая лихую жизнь и баснословные барыши.
  
  Я опять пошел к матушке.
  
  "Сынок", - сказала мне мать. - "Мое сердце чувствует беду еще сильнее, чем прежде. Умоляю тебя, не ходи! Я не смогу пережить, если с тобой что-то случится".
  
  Я разрыдался как ребенок; но я не мог разбить матушке сердце. Я снова остался дома.
  
  Прошел еще год. Мои друзья стали взрослыми, уверенными в себе бандитами; а я до сих пор пас яков на склонах за деревней. Друзья потешались надо мной, и только из чувства превосходства еще раз предложили мне войти с ними в долю.
  
  Раздираемый стыдом и уязвленной гордостью, я пошел к матушке.
  
  "Сынок", - заплакала мать. - "Мое сердце разрывается от боли. На коленях умоляю тебя, не ходи! Как же я буду жить без тебя?" Она подползла ко мне и схватила меня за руки, пытаясь удержать.
  
  Но я не мог больше слушать мать! Что бы я был тогда за мужчина!
  
  В порыве гнева я оттолкнул матушку, сорвал со стены отцовский меч, и выбежал из дома.
  
  Я стал разбойником - таким же, каким когда-то был мой отец. Добыча моя была не особо обильна, но в глазах жителей деревни я приобрел теперь вес и уважение.
  
  Многие из моих друзей погибли в горах; но я оставался жить. Я продолжал прятаться среди камней, нападать и грабить... пока однажды днем не встретил на горной тропе одинокого старика, с большим заплечным мешком.
  
  Старик перехитрил меня. Хитростью и умом он заставил меня сопровождать его...
  
  - ЭЙ! - кажется, юноше впервые удается оторвать глаза от свистящего колеса ножей, и разлепить губы. - Старик! Зачем ты рассказываешь мне мою жизнь?!
  
  - Это была моя жизнь, - улыбается старик. - Но теперь она подходит к концу. И скоро колесо ножей станет твоим.
  
  Ножи, свистя, расходятся в стороны - и медленно, с певучим жужжанием, летят в голову юноши - в глаза, в виски, в лоб....
  
  Он захлебывается криком - и просыпается.
  
  
  
  Старик сидит у костра, и отсветы пламени играют на его острых скулах.
  
  - Колесо ножей? - сочувственно спрашивает старик.
  
  Юноша снова кричит.
  
  
  
  * * *
  
  
  
  - Когда мы спустились в долину у закатного перевала, - глядя в огонь, говорит старик, - там как раз искали разбойников с гор. Я подходил под приметы - и мастер Шандева сказал стражникам, что знает меня с колыбели, ведь я его родной внук.
  
  Мы были не очень похожи... Но слово, сказанное в горах, имеет большую силу.
  
  Поэтому я стал его внуком; и он взял меня с собой, и научил меня всему, что я знаю. Поэтому я столько лет носил с собой его труп.
  
  Но дальше - дальше его труп понесешь ты.
  
  - Так это что, правда? - вздрогнув, говорит юноша. - Что ты умираешь?.. И про колесо ножей - тоже?
  
  - Колесо ножей носит каждый из нас, - вздыхает старик. - Рождаясь, мы кричим - потому что ножи боли пронзают наше тело. Умирая, мы чувствуем страшную боль, когда ножи разрывают наше тело на элементы.
  
  Каждый день мы причиняем боль другим людям - дурными словами, дурными поступками, дурными мыслями. Мы запускаем ножи боли - которые, возвращаясь, впиваются в нашу голову. А мы, крича от боли, снова и снова запускаем эти ножи - и они опять режут нас, возвращаясь. Всегда возвращаясь.
  
  Я причинил боль своей матушке - и колесо ножей не дает мне об этом забыть... Но мне и правда осталось недолго.
  
  Думаю, я еще успею проводить тебя до Хребта, Острого Как Нож. Его караулят снежные тигры... но с тиграми несложно договориться.
  
  Пройти по хребту сложнее; но я помогу тебе это сделать. А вот убийцы, идущие за нами следом, вряд ли смогут переправиться. Если бы ты еще не призвал Тех, Что Не Слышат...
  
  Старик морщит лоб, и надолго задумывается. С темного, как шерстяное покрывало, неба начинает валить крупными хлопьями снег.
  
  Руки у юноши понемногу зябнут, он наклоняется, чтобы подкинуть сучьев в огонь - и замечает, что на веках у старика лежит, и не тает, толстая снежная пелена.
  
  Откуда-то из темноты, с ледяных горных склонов, доносится вой.
  
  
  
  * * *
  
  
  
  - Провались вы все пропадом! - юноша несся по темному склону, чуть не кувыркаясь на камнях, но даже не думая хоть на секунду замедлиться.
  
  Ноги сами несли его вниз, в долину, к деревне, к ее теплу и безопасности. Поближе к магической ограде из черепов, поближе к священным ступам!
  
  Вой за спиной ширился, заполняя ночь ужасом - может, демоны уже добрались до костра, с мертвыми стариканами по краям? Мешок с сушеным трупом дедушки он сразу же швырнул в сугроб - рядом с трупом старика, пока еще свежим. Наплевать, надо уносить ноги, пока цел, на хрен эти обеты! Пока демоны будут жрать трупы дедушек, он добежит хоть до самого закатного перевала!
  
  Из темноты впереди выплыло что-то синее, девичий голос ласково пропел: "Ло-обсанг..." - и юноша встал как вкопанный, чувствуя, как его, запыхавшегося и разгоряченного от бега, прошибает ледяной пот.
  
  - Откуда ты знаешь, как меня звать?.. - юноша пятится.
  
  В лунном свете перед ним качаются три синие сиськи, между которых болтается ожерелье из кошачьих черепов.
  
  - Ты же сам звал нас, дурашка, - сладко шепчет вторая дева; улыбается, наклоняясь из мрака. - Конечно, мы теперь тебя знаем!
  
  Улыбка у нее, конечно, милая - но ее слегка портят черные губы, и клыки, свисающие до подбородка.
  
  - Мы сейчас поиграем с тобой, сладенький, - третья дева тянет к нему когти, острые как ножи. Лобсанг отшатывается, и демоницы заливаются хохотом. - Какой же ты молодчинка, что бросил этих противных старикашек! Мы же гораздо лучше!
  
  - Не бойся, маленький, мы не любим пачкать пальчики, - отсмеявшись, говорит первая. - Люди из-за перевала сделают это за нас.
  
  - Мы уже поиграли с ними, - рассеянно произносит вторая. - Они теперь совсем сошли с ума, вот досада.
  
  - Зато бегут как сумасшедшие, - хихикает третья. - Ты правильно идешь, прямо к ним в лапки!
  
  - Сейчас они тебя настигнут, и мы похохочем! (Похохочем! Похохочем! - отзываются все три девицы хором).
  
  - Они выпустят тебе кишки, а мы будем слушать и хохотать! (Хохотать!.. Хохотать!..)
  
  - Ты же знаешь, Лобсанг, мы не любим стонов... - разглядывая коготки, произносит третья девица.
  
  - Нам больше нравятся крики!
  
  
  
  * * *
  
  
  
  Вверх по склону бежать, по идее, намного тяжелее. Но Лобсанг мчался обратно еще в три раза быстрее - как будто за спиной выросли крылья.
  
  Ночь то проблескивала луной, то швыряла снегом в лицо - неизвестно, как он вообще выдерживал в темноте хоть какое-то направление; однако, в конце концов, юноша выбежал прямо к костру.
  
  Трупы дедушек лежали на своих местах - что было, пожалуй, неудивительно. Но Лобсанг испытал по этому поводу какой-то детский восторг.
  
  Подхватил мешок с трупом мастера Шандевы, еле удерживаясь, чтобы не расцеловать его в сморщенную набальзамированную макушку. "Дедушка, милый!" - всхлипывая, бормотал Лобсанг. - "Синим девицам ты очень, очень не нравишься! Не подведи, дедуля! А уж я тебя точно не подведу..."
  
  Закинув мешок за спину, обнажив для храбрости меч - он повернулся и принялся бежать, мелкой рысью.
  
  На восход, по тропе, к Хребту, Острому, Как Нож.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Небо на восходе уже начинало светлеть - но Лобсанга бил озноб.
  
  Хребет, острый как нож, блестел впереди, в рассеянном предутреннем свете. Ломаное ледяное лезвие, с нестерпимой режущей кромкой.
  
  Нет в мире человека, способного пройти по этому лезвию, и не упасть, - думал Лобсанг. Старик говорил, что поможет мне - и соврал.
  
  "Зато не соврал насчет тигров", - подумал Лобсанг, - "хотя это какое-то слабое утешение".
  
  Снежные тигры стояли полукольцом, напрочь отрезая ему дорогу назад. Вожак, матерый и кривой на один глаз, остервенело рычал, вычесывая лапой за ухом. Еще двое самцов скалились друг на друга, кажется, из-за чего-то ссорясь. "Может быть, из-за моих филейных частей", - подумал Лобсанг, но не засмеялся - хотя шутка и показалась ему неплохой.
  
  Тигры не нападали, не спешили загонять Лобсанга на острый каменный мост, и в целом не уделяли ему какого-то большого внимания. Просто вышли стаей из-за камней, поглядели на скромный костер, который Лобсанг развел к утру, чтобы согреться - и дальше стояли так.
  
  "Ты не пройдешь, человечек", - как бы говорили их мрачные морды.
  
  Лезвие ледяного каменного хребта за спиной - сообщало приблизительно то же самое, только гораздо громче.
  
  Но в полусвете за хребтом - высилась массивная белая пирамида Сердца Гор.
  
  Так что можно было сказать, что конец путешествия - уже виден. (На этой шутке Лобсанг тоже не засмеялся).
  
  Из темноты на склоне, далеко за спинами тигров, ветер доносил какие-то жуткие заунывные звуки - от которых даже тигры припадали к земле и поджимали уши.
  
  Заслышав эти звуки, Лобсанг вспоминал было о синих подружках и их сумасшедших друзьях-ассассинах - и каждый раз порывался поставить ногу на острую кромку хребта. Но снизу, из темной бездны справа и слева, тут же приносило какие-то смутные дуновения, и Лобсанг в страхе возвращал ногу обратно.
  
  Потом Лобсанг почувствовал, что устал до одеревенения - и придумал закрыть глаза.
  
  А закрыв глаза - увидел, как крутится колесо ножей; и понял, что больше всего - он устал бояться.
  
  
  
  Если честно, - думал Лобсанг, - я такой же труп, как этот несчастный дедушка.
  
  Костер прогорит - и тогда любой из тигров порвет меня как козленка; мой смешной "меч" ничем им не помешает.
  
  Ступив на хребет - я через пару шагов соскользну в пропасть, и вряд ли долечу живым даже до подножья.
  
  Если же не будет ни того, ни другого - к рассвету из тумана на склоне выйдут четверо свихнувшихся головорезов (если повезет, может быть, даже пятеро), и весело, с прибаутками, выпустят мне кишки. Под радостный хохот трех демонов с синими сиськами. (Этот их заунывный хохот, мне кажется, я и сейчас уже слышу).
  
  - Что ж, колесо ножей - так колесо ножей, - вздохнул Лобсанг. - Буду делать, что должен... И пускай колесо ножей будет моим.
  
  Повернувшись, Лобсанг вдохнул горный ветер;
  
  мгновенье-другое послушал заунывный вой, нарастающий за спиной -
  
  и шагнул вперед, на хребет, острый как нож -
  
  уже чувствуя, как неумолимо соскальзывает вниз.
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Рука была мягкая и белая, как у девушки - но неожиданно сильная.
  
  Лобсанг уцепился за руку и повис... а потом его сильно дернуло вверх, и он оказался лицом к лицу с молодым белокожим парнем - плечистым и крепким, но на разбойника до удивления не похожим.
  
  Спокойное лицо, внимательные карие глаза, серая дорожная роба... и в ременной петле на поясе - длинный окровавленный меч.
  
  - Меня зовут Сиддхарнакшетра, - с каким-то непривычным акцентом произнес парень. - Но это сложновато, и для друзей я просто Сидха... А ты, видимо, тот юноша, из деревни разбойников? Я видел тебя во сне, с мастером Шантикшитой.
  
  - Да, - смутившись, сказал Лобсанг. - Мы с мастером... это... шли по горам вместе. А теперь мне надо отнести труп его дедушки. В сердце гор.
  
  - Знаю, - просто сказал Сидха. - Ты только поосторожнее, с этим хребтом. И все у тебя получится.
  
  На этих словах Лобсанг сел на землю - и, наконец, заплакал.
  
  Сидха вежливо подождал, пока он закончит с этим неотложным делом.
  
  Потом выслушал сбивчивый, перескакивающий с пятого на десятое, рассказ - и похлопал Лобсанга по плечу, призывая чуть-чуть успокоиться.
  
  - Видишь ли, Лобсанг... - сказал Сидха, - бояться тут, в сущности, нечего. Люди моего отца, очевидно, сошли с ума... - тут Сидха покосился на свой окровавленный меч, - и мне пришлось их убить.
  
  Лобсанг раскрыл было рот, но Сидха только пожал плечами:
  
  - Я же из варны воинов, меня с детства учили сражаться. Гордиться тут, я так полагаю, нечем.
  
  Демонов ночи - тоже бояться не стоит. Да, они питаются страхом... Но в остальном - такие же обычные существа, как и мы. Им ведом гнев; им ведома скука. Я, например, начал цитировать им писания - и они удалились, зевая...
  
  Что же до снежных тигров, - Сидха улыбнулся в тридцать два зуба, - от них помогает одна несложная песня. Мотив у нее несколько однообразный... - парень вытянул губы трубочкой, и Лобсанга аж перекосило, когда он услышал знакомый заунывный вой, - зато слова исполнены крайнего благочестия. Тигры такого не любят.
  
  - А теперь главное, - задумчиво протянул Сидха, - насчет этого хребта, "острого, как нож"... Может, посмотришь на него сейчас, при свете дня?
  
  Лобсанг повернулся и поглядел, щурясь навстречу восходящему солнцу.
  
  - Б... лагородные духи предков! - выразился он, почесав пятерней затылок.
  
  - Я тоже так думаю, - пожал плечами Сидха. - Твой ум отражал твой же собственный страх. Ну вот если честно - бывает хребет в реальности "острым как нож"?
  
  Серьезно?
  
  Есть ли вообще на свете такой хребет, по которому не пройдет парень, выросший в горной деревне?.. Даже с чьим-нибудь мертвым дедушкой за плечами?
  
  Лобсанг повеселел, с энтузиазмом оглядел громаду Сердца Гор, парящую за хребтом... и вопросительно покосился на нового знакомого.
  
  - Я подожду тебя здесь, - махнул рукой Сидха. - Мне есть над чем поразмыслить. А на обратном пути - пожалуй, я провожу тебя до Университета... Там будут рады внуку великого Шантикшиты.
  
  - Да как же я докажу, что я его внук? - расстроился Лобсанг.
  
  - Очень просто, - сын раджи повернулся, сбрасывая со спины заплечный мешок. - Ты покажешь им труп великого Шантикшиты. Не бойся, в таком холоде он не испортится.
  
  А там, за закатным перевалом, есть один монастырь, где тебе помогут с бальзамированием...
  
  Ну, будешь иногда отдавать трупу дедушки почести.
  
  Все знают, что у вас, горцев, это нормально.
  
  
  
  
  
  
  
   -----------
 []
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"