Тамбовский Сергей: другие произведения.

Шпана

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
Оценка: 4.52*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Попаданец в конец 19 века на самое дно общества - в беспризорника-оборванца на Нижегородской ярмарке. Пытается вскарабкаться вверх по лестнице, ведущей вниз.

  - Санька, Санька! - слышу писклявый голосок откуда-то справа, - ты, Санька, только не умирай! Что ж я без тебя делать-то буду?!
   Медленно поворачиваю налившуюся чугуном голову направо и вижу мелкого пацанчика лет 10-12 в странной и нелепой одежде, какой-то балахон у него, подвязанный поясом в районе талии, на ногах тоже не пойми что... лапти что ли?
   - Ну слава те господи, ожил, - обрадовался моему движению пацанчик, - как тя молонья-то шибанула, я уж думал всё, концы тебе пришли, весь синий стал. Ты давай, оклёмывайся скорее, нам надобно бы до ночи в ночлежку поспеть, а то закроют, мёрзни потом на дворе-то...
   Поворачиваю голову налево - мы, похоже, лежим под какой-то лодкой, ребристый купол над головой, под задницей что-то твёрдое, похоже, что скамеечка лодочная.
  - Ты кто? - спрашиваю я у мальца.
  - Брательник я твой, Лёха, - размазывая слёзы по щекам, говорит он, - шибко тебя долбануло-то, забыл всё...
  - Где мы? - продолжаю тупить я.
  - Да там же, где и вчерась, в Кунавине, - отвечает малец, - харч промышляем... сёдни плохой день был, пару луковиц да полкраюхи хлеба выручили.
  - А год сейчас какой? - задал я наконец главный вопрос.
  - Я в годах не шибко понимаю, - продолжил всхлипывать мой неожиданный родственник, - в ночлежку придём, там спросишь. Ты лучше вставай, нам через мост на ту сторону надо, а то его разведут скоро, его ж на ночь всегда разводят, вот тогда точно под этой лодкой всю ночь дрожать будем.
  - А фамилия у нас какая? И мать с отцом где? - сделал я попытку приподняться, кажется это получилось.
  - Потаповы мы, а родителей у нас год уже почитай, как нетути ни одного - тятька бурлаком был, в прошлом годе повели оне баржу в Ярославль, так он и не вернулся оттедова, казывали, утоп он где-то под Кинешмой, а как и почему, то неведомо. А матушка наша в прошлом месяце померла от хвори... ты ж её выхаживал долго, дохтура приводил, не помог только дохтур, немчура поганая, только деньги последние выцыганил - и этого не помнишь?
  - Не помню, - угрюмо сказал я, выбираясь из-под лодки, - ну пойдём что ли в твою ночлежку... только там ведь деньги наверно платить надо?
  - Не надо, - отозвался Лёха, - мы убираемся там раз в неделю в счёт этой платы - этого ты тоже не помнишь?
  - Слушай, давай так, - придумал я выход, - считай, что я совсем ничего не помню после этой молоньи...
  Это было очень близко от истины, я по-прежнему очень плохо врубался в ситуацию и почти ничего не понимал. Дело в том, что последнее моё воспоминание перед тем, как я увидел брата-Лёху, была рулёжка по ночному городу в 21 веке - я возвращался с вечерней смены домой примерно в половине двенадцатого, накрапывал мелкий и занудный дождичек, разогнавший с дорог остатки автомобилей, мокрых пешеходов и даже женщин с пониженной социальной ответственностью. Одолел почти весь проспект Ленина и огибал кольцо на Пролетарке, когда переднее колеса моей Джетты влетело в неожиданную яму... вчера ещё тут всё ровно было, а теперь вот... и совсем последнее, что я запомнил, так это как машина переворачивается, а горизонт резко наклоняется влево... потом лодка и Лёха... Да уж, занесла меня нелёгкая - это ж конец 19 века или самое начало 20-го, а город, судя по всему, тот же самый, Нижний Новгород, а идём мы с Лёхой сейчас по территории Нижегородской ярмарки, коя тут каждое лето открывается, в Кунавинской слободе... а мост, на который меня брательник ведёт, это один из двух плашкоутных мостов от Ярмарки на правый берег реки Оки, где и расположен собственно в этом времени город. Такие блин дела, граждане присяжные заседатели и приравненные к ним.
  Лёха привёл меня на второй мостик, который ближе к Московскому железнодорожному вокзалу проходил, он начинался примерно от того места, где в будущем будет стоять монументальный памятник Ильичу высотой в 12 метров, а заканчивался на Благовещенской набережной, в будущем это будет Черниговская улица. Состоял мостик из двух частей, сначала до Гребнёвских песков, ну острова такого посреди Оки, а когда одолеешь лабиринт из амбаров и складов на этих песках, там вторая часть плашкоута была. А основной-то мост был куда как более основательным, и по нему даже ходил электрический трамвай.
  
  
  
  - А мы ж ведь жили где-то, ну до того, как матушка померла? - задал я ещё один вопрос Лёхе, - чеж мы не там живём, а в ночлежке?
  Лёха огорчённо вздохнул, отпрыгнул от маневрового паровозика, который прикатил от Московского вокзала пару вагонов с товаром для разгрузки, и ответил:
  - Была у нас хата, вон там, в Благовещенской слободе, мы мимо неё сейчас пойдём, но нас оттедова целовальник Спиридон выгнал взашей, за долги хату забрал... мы ж ему задолжали сильно, когда матушку пытались вылечить...
  Вот же сука, подумал я, двух малолеток на улицу вышвырнул и даже не почесался... ну хорошо, ты Спиридонушка, занимаешь теперь место номер один в списке моих личных врагов. Обогнули пару жестяных резервуаров.
  - А это что такое? - спросил между делом у брата.
  - Аааа, - удивился он моему вопросу, - здесь кажись масло держат, этот... Шнобель какой-то кажись этими делами ведает.
  - Может Нобель? - уточнил я.
  - Может и так... - нехотя согласился Лёха.
  И тут, когда мы уже почти вышли ко второй очереди плашкоутного моста, из-за очередного покосившегося барака нам навстречу вышли двое парнишек гораздо старше нас, вид у них при этом был самый, что ни на есть разбойниче-бандитский.
  - Ша, сосунки, - сказал старший из них, - опять вы по моему участку ползаете?
  - Ничо мы не ползаем, - попытался возразить Лёха, - просто по мостику хотим на ту сторону пройти.
  - Я ж говорил тебе... и тебе тоже, - он показал пальцем по очереди на меня и на Лёху, - чтоб духу вашего тут больше не было. Говорил?
  - Ну говорил... - ответил брат. - Только забыл я всё, а брата сегодня молонья ударила, он совсем не помнит ничего.
  А мне Лёха шепнул: Это Ванька Чижик, он здесь шишку держит на Гребнях.
  - Ну если молонья, то ладно, живите пока, - смилостивился Чижик, - только карманы выверните, чего у вас там...
  Лёха с готовностью показал, что в карманах у него пусто, у меня же там неожиданно обнаружились две упомянутые недавно луковицы и кусок хлеба.
  - Так, половина моя, - твёрдо сказал Чижик, после чего забрал одну луковицу и неровно отломал половинку краюхи, - за то, что ослушались моих слов, петухи.
  После этого он выдал по подзатыльнику нам обоим и ушёл обратно за край покосившегося барака. Ты, сука, будешь номером два в моём чёрном списке, вот оклемаюсь, сразу забаню, подумал с ненавистью я, когда мы уже прыгали по неровному деревянному настилу моста, укорачиваясь от проезжающих в обе стороны пролёток, телег и двуколок. А за петуха ты мне отдельно ответишь, гнида. И ещё дополнительно подумал, что влип ты, Санька, чисто, конкретно и основательно, теперь вот обосновывайся в новом теле и новом времени и на самой нижней социальной ступеньке тутошнего общества, да.
  Перебрались на правый берег, на эту... Благовещенскую слободу, да, в будущие времена она будет называться улицей Черниговской. Здесь живут в основном купчики средней руки, богатеи типа Бугрова, Башкирова, Блинова или Рукавишникова предпочитают Рождественку или вообще верхнюю часть города, пронеслись в моём мозгу обрывки сведений, почерпнутых из краеведческой литературы.
  - А что это вон там справа? - показал я на высоченные элеваторы на берегу Оки, - и причал там у них свой вроде...
  - Ааа, - отозвался Лёха, - это мельница Башкирова, богатеющий купец, мильонами ворочает.
  - Чего бы нам к нему на работу не наняться? - выдавил я ослепительную мысль на поверхность, - глядишь, тоже разбогатели бы.
  - Ну тя точно серьёзно приложило молоньей-то - ты чо, братан, с дуба что ли рухнул? Или опыт работы мельничной какой-то есть? К нему, чтоб на работу наняться, очередь стоит от самой Скобы, там простые работяги по целковому в день зашибают, а у мастеров так и до червонца доходит.
  Я мысленно попытался прикинуть масштаб здешних цен и не смог, поэтому попросил совета у брата:
  - Слышь, Лёха, ты это... не серчай, но я и про нынешние цены ничего не понимаю - на рупь что сейчас купить можно?
  Брат уже ничему не удивился, а просто деловито перечислил, что сейчас можно купить на рубль - 30 батонов ржаного хлеба или 20 пшеничного, 10 фунтов сахару кускового, фунт кофе или чая, 7 литров молока или 3-4 средних размеров речные рыбы. Ну или две бутылки водки, если её нам продадут.
  - Да, немало, - согласился я. - А в ночлежке сколько за ночь берут?
  - Две копейки, по-божески, только у нас и этих копеек нету.
  - А хорошие условия у Башкирова-то, надо будет запомнить, - сказал сам себе я, не ожидая никакого ответа, его и не последовало.
  Мы тем временем одолели расстояние до второго плашкоутного моста и перед нами, трезвоня во всю мочь, развернулся и ушёл вдаль электрический трамвайчик, внутри него и сверху (он двухэтажный был) сидело с десяток гордых собой пассажиров, один презрительно посмотрел на нас с Лёхой и сплюнул на пыльную мостовую.
  - Чой-то он? - спросил я брата, - плюётся, гад.
  - Эх, Санька, если б только плевали, горя бы у нас не было, - в сердцах ответил он, - а так-то и по мордасам выписать могут.
   - А это ещё чо? - указал я на одноэтажное здание с трубой, за которой было устроено что-то вроде фуникулёрчика, как раз вагончик начал подниматься по склону, а навстречу ему спускался такой же.
   - Аааа, - отозвался Лёха, - электрическая станция, а за ней новая игрушка, к выставке устроили для богатеев - если лень на гору топать, значит, можно сесть в такой вагончик и подняться за две минуты. Стоит пятак.
   - Немало, - согласился я, - но мы, может, съездим на нём как-нито... когда лучшие времена настанут.
   - И ещё такой же рядом с нашей ночлежкой, к Кремлю подымается, щас сам увидишь.
   И мы поплелись далее по улице Рождественской, шлёпая своими лаптями по булыжной мостовой. Слева и справа были сплошные лавки, продававшие всё, что можно было найти в мире в этом времени, от китайского шёлка и фарфора до голландских часов и испанского кофе. Приказчики из этих лавок вообще-то предназначались в основном для того, чтобы затаскивать туда проходящих мимо покупателей, но в нас с Лёхой они естественно покупателей не видели, а видели обычных малолетних попрошаек, поэтому нас они никуда не затаскивали, а наоборот, грубо отталкивали подольше, если мы вдруг оказывались в пределах их досягаемости. Пару раз от их грубых толчков даже пришлось проехаться носом по мостовой...
  
  
  
   - А вот и Скоба! - обрадовано сказал брат, - почти пришли, два шага осталось.
  И мы пересекли мостовую Зеленского съезда, подойдя вплотную к трёхэтажному зданию из красного кирпича, на коем красовалась надпись 'Ночлежный Домъ Николая Бугрова', а с боков ещё две - 'Песенъ не петь' и 'Вести себя тихо'. Охренеть можно.
  - А за домом вон смотри, такой же вагончик, как перед мостом, он в Кремль людей подымает, - дёрнул меня за рукав Лёха, - я тебе про него говорил. Ну пойдём что ли на ночь устраиваться, нам вон туда, в чёрный ход.
  И он повёл меня кругом здания, в заросли больших лопухов и репейников. По дороге я поинтересовался у него:
  - А Николай Бугров это кто?
  - Да ты чо, - обиделся он, - это ж наш благодетель, купец богатеющий, аж жуть. У него мельница на реке...
  - Постой-постой, - остановил я его, - ты же только что говорил, что мельница у Башкирова.
  - Это на правом берегу у Башкирова, а на левом, аккурат напротив - у Бугрова, она ещё больше и там ещё лучше платят. А вдобавок он вот о бедняках и бездомных заботится, вишь, какой дом для нас отгрохал.
  - Раз он такой заботливый, мог бы и забесплатно людей пускать, - попытался возразить я.
  - Э, не скажи, - рассудительно ответил Лёха, - бесплатное люди не ценят, разнесли бы тут всё по брёвнышку или пуще того сожгли бы, одни головешки чтоб остались. А если копеечка уплочена, всё какая-то ответственность появляется.
  - Слушай, Лёха, - неожиданно вспомнил я, - а ведь для таких, как мы, щас наверно специальные заведения есть, у монахов например.
  - Мудрёными ты какими-то словами заговорил... - задумчиво посмотрел на меня Лёха, - но я тебя понял - точняком есть такие места, монахи и монахини и кров дают, и еду, но они же взамен требуют, чтоб поклоны били чуть не круглые сутки, да молитвы читали, да в церкви часами отстаивали... да и не отпускают никуда оттуда, взаперти держат, это уже не ночлежка, а цельная тюрьма выходит... не, я на такое не согласный.
  
  
  
  
  - Всё, заходим, - продолжил тем временем брат, когда мы добрались до чёрного хода, - только ты вот что... если уж ты позабыл всё, так я напомню, что вести себя тут надо смирно и не перечить никому, ладно? Смотри на меня и делай так же, а то вытурят нас на улицу, как в прошлый раз, чо делать-то будем?
  Я молча кивнул и мы вошли внутрь - там за стойкой стоял типа вахтёр... мужичок средних лет в красной блестящей рубахе и серых грязных портках, а волосы у него были гладко зачёсаны назад и по-моему намазаны маслом, лоснились они в свете, пробивающемся с улицы через пыльное и давно немытое окно.
  - Явились-не запылились, ханурики, - с отвращением сказал он нам обоим сразу, - ладно, что уложились в срок, за десять минут до отбоя (и он со значение вытащил из кармана и посмотрел на часы-луковицу). А то бы не пустил. Валите...
  Мы молча проследовали деле по коридору, но тут в спину нам раздалось:
  - Эй, тормози... тут вот какое дело - страшОй сегодня распорядился вас отчислить от работ с завтрева...
  - То ись как отчислить? - запричитал Лёшка, - а ночёвка как же?
  - А так, плати две копейки и ночуй, а работу вашу другим передают, нету больше у вас здеся работы, ребятушки.
  - За что, дядь Петя? - плаксиво вопрошал брат, я же, как и было велено, молчал и пытался въехать в суть дела, - мы ж всё исправно делали.
  - Не моё это дело, - угрюмо продолжил вахтёр, - старшОй распорядился и точка... могу токмо добавить, что чем-то вы ему насолили, а чем, неведомо...
  Я дёрнул брата за рукав, мол, пойдём, бесполезняк тут с этим болваном лясы точить, и он меня понял, развернулся и пошёл, опустив голову и плечи. Через два поворота мы спустились по лестнице вниз, тут-то, в подвале и было наше пристанище... ну ночлежка и ночлежка, я в принципе был ко всему готов, вспоминая школьный курс литературы и пьесу Алексей Максимыча 'На дне', но действительность таки превзошла мои ожидания. Нары тут даже не в три этаже были, а четыре, проходы между ними полметра, не больше, вдвоём не протиснешься, садиться одному надо, темень, немного разбавляемая светом от двух зарешёченных окошек в разных углах помещения. Ну и запах... сами можете нафантазировать, что там за запах витал. Народу, по моим скромным прикидкам, тут чалилось явно больше двух сотен.
  Прикинул в уме, сколько же имеет благодетель Бугров за каждую ночь и подумал, что ни хрена же он не благодетель, а жлобяра и скупердяй, за такие деньги мог бы хоть минимум комфорта обеспечить.
  - Вон там наши места, - сказал мне Лёха, - на верхних нарах, залезай, пока Пахом не пришёл.
  Я без лишних слов полез наверх, не сказать, чтобы эта процедура была очень тяжёлой, но и простой её назвать язык не поворачивался - попробуйте сами по шатающимся и разъезжающимся в разные стороны доскам забраться на четырёхметровую высоту. Подождал там брата, потом задал вопрос, крутившийся у меня на языке:
  - А чего нам этого Пахома-то бояться? Он такой страшный что ли?
  - Вот придёт, сам увидишь, - угрюмо ответил он, - а теперь давай съедим, что принесли, а то и это отберут.
  - А чой-то народу как мало? - спросил я, - кроме нас на этой верхней полке никого...
  - Потому что самые козырные места внизу, а наверх разную шелупонь отправляют.
  - Понятно, - ответил я и начал делить еду, стараясь, чтобы Лёшке досталось побольше.
  Он этот момент заметил и угрюмо отломил от своей половины краюхи кусочек, чтобы было поровну, и протянул этот кусочек мне. А я не стал выкобениваться и взял, потому что головокружения от давешнего катаклизма у меня уже прошли и страшно захотелось есть. Проглотил всё, не успел заметить как.
  - А вот и Пахом, - тихо сказал Лёха, выглянув вниз, - прячься.
  Но видимо сказал он это поздно, потому что Пахом, ражий и весь обросший каким-то мхом мужик ростом под два метра, вытащил за шкирку сверху сначала меня, а потом и Лёшку. Поставил на землю и радостно спросил:
  - Ну шо, щеночки, попались?
  Мы ничего не отвечали, соседи же косились на Пахома и его забавы вполглаза и никаких действий не предпринимали, из чего я сделал вывод, что им или всё по барабану или Пахом тут большая шишка и ему никто перечить не смеет.
  - Ну давай, попляши, а я посмотрю, - это он мне сказал.
  Я тихо спросил Лёху, что, точно плясать надо? А он так же тихо ответил, что надо, ты ж умеешь, а то он не отстанет. Я тогда пожал плечами и выдал верхний брейк - когда-то давно, в 80-е следующего века, я был звездой дискотек в этом виде танцевального искусства. Пахом смотрел на меня с отвисшей челюстью, а потом и соседи присоединились к нему.
  - Эт чо? - справился наконец с филологическим ступором Пахом.
  - Эт китайский народный танец, брейк называется - ответил ему я, - могу еще украинский народный, надо?
  - Ну валяй, - милостиво разрешил он.
  Ну я и выдал ему гопак с подпрыгиваниями, переворотами и боевыми ударами обеими ногами.
  - Эт я знаю, видел намедни, - сказал один из подтянувшихся зрителей, - эт хохлы так пляшут, когда горилки перепьют.
  - Ладно, уважил ты меня, - благосклонно сказал Пахом, - сёдни не буду вас пороть, идите себе, - и он отпустил нас мановением руки.
  Мы с Лёхой ждать не стали и тут же оказались на верхнем ярусе, я же определил тупого Пахома в личный чёрный список под номером три.
  - Ну ты дал, - горячо зашептал мне на ухо брат, - гдей-то ты так навострился?
  - Не помню, - стандартно ответил я, - ты мне лучше вот что скажи, он каждый вечер так над нами измывается?
  - А то, кажинный день всё одно и то же, - шмыгнув носом, ответил брат.
  - Ну и чо мы тогда тут забыли в этой ночлежке? - спросил я, - валить надо отседова, и чем скорее, тем лучше.
  - Легко сказать валить, а куда? Если знаешь, скажи, но на улице я ночевать не хочу, закоченеешь там мигом.
  - Нас всё же равно отсюда выгоняют, - пояснил я, - так что завтра будем определяться и с местом, и с заработками, и со всем остальным. Куда идти и чо делать, я пока не знаю, но, как говорят умные люди, утро вечера мудренее.
  - Ну ты хоть намекни, чо мы делать-то должны, - канючил брат, и тогда я сдался.
  - Оружие надо достать, тогда у нас всё будет, и крыша над головой, и еда, и одежда, её вот в первую очередь сменить надо, а то ходим оборванцами последними.
  - Так мы и есть оборванцы, - заметил брат.
  - Надо это дело прекращать, оборванчество наше. В люди надо выходить, вот чо... тогда и Пахомы разные сразу в стороны отпрыгнут. Надо только придумать, где раздобыть это оружие...
  - Я знаю, где его раздобыть, - свистящим шёпотом сказал вдруг брат.
  - Да иди ты... врёшь ведь.
  - Ей-богу не вру, ты тоже должен это помнить, мы там вместе же лазили, но раз ты ничо не помнишь, слушай, - и он опять же на ухо поведал мне длинную и занимательную историю, я аж заслушался.
  -----
  А назавтра мы с раннего утра покинули стены негостеприимного ночлежного дома имени Николая Бугрова, надеюсь навсегда, и подались по ещё не проснувшейся улице Рождественской назад к Благовещенской слободе. Именно здесь по уверению Лёхи и таился заброшенный склад оружия, который мы с ним открыли прошлым летом.
  - Там, понимаешь, на склоне Дятловых гор, ну за монастырём этим, как его... за Благовещенским, пещера-не пещера, подземный ход ли, дыра, короче говоря, в земле, прикрытая сверху мусором разным, а в пещере этой, ну если пройдёшь подальше, за тремя поворотами, большая такая комната будет, со столом и с полками. Вот на этих полках и лежит ящик с ливольвертами, ага...
  - С револьверами, - автоматически поправил его я, - а они какие на вид-то были, не ржавые? Мож из них и стрелять-то не выйдет?
  - Нормальные ливольверты были, все в смазке, - скупо отвечал брат.
  - А сколько их там было, не помнишь?
  - Точно, что не один, а сколько уж всего, не считал.
  - Да, а как же мы там увидим что-нибудь, под землёй-то? - спохватился я где-то на середине пути. - Фонарик же надо или свечку хотя бы.
  - По дороге зайдем в Строгановскую церковь, стащим пару свечек, а спички у меня есть, - и он вытащил из кармана коробок и потряс им, спички застучали. - Ты мне лучше расскажи, что мы будем делать с этими ливольвертами? И ещё - стрелять-то ты из них сумеешь? Железка сложная.
  - Если там ещё и патроны будут, тогда да, сумею - были там патроны, не помнишь?
  - Кажись были такие...
  - А что мы с оружием делать будем... вот если найдём и оно исправное окажется, тогда расскажу, а пока рано.
  С горем пополам доковыляли мы до Благовещенки, с заходом по дороге в церковь - там страху натерпелись, дьякон на нас очень подозрительно глядел, хотя мы честно крестились без перерыва, минут десять прошло, пока он утерял бдительность, и мы мгновенно смылись с парой свечек в карманах... Господь Бог простит, надеюсь.
  А мы тем временем миновали первый плашкоутный мост, его уже свели после ночного развода, судов, лодок и барж разного размера в Оке была пропасть, ну ещё бы, Нижегородская ярмарка в полном разгаре, а это на минуточку сейчас крупнейшая торговая площадка Европы, а может и всего мира. В 21 веке что-то похожее есть разве что в Сингапуре, Роттердаме да в Гамбурге. А вот и Благовещенский монастырь в полугоре стоит, и не на берегу, но и не на верхнем ярусе Дятловых гор, кто его так задумал, загадка.
  
  
  
   Нам надо было, если верить лёшкиным байкам, зайти за него, и там, сзади, она-то и должна быть, пещера с сокровищами. Перебрались через Похвалинский съезд, благо это сейчас несложно, никаких светофоров и ходит по нему две телеги в час, и поднялись чуть вверх.
  - Сюда, - сказал Лёха, показывая рукой, куда именно.
  - Что-то не верится мне во всё это, братуха, - честно ответил я ему, - ну кто в наши тяжёлые времена тут будет оружие бросать. Оно же серьёзных денег стоит.
  - А сколько такой ливольверт сейчас стоит? - уточнил он.
  - Во-первых не ливольверт, а револьвер, учись правильно говорить, пригодится, а во-вторых... ну рублей 20-25, не меньше. Особенно если с патронами. Так что в том ящике на сотенную железа лежит, это самое малое.
  - Так может загоним их, ре-воль-веры эти, - с трудом произнёс он по слогам трудное слово, - и заживём... на сотенную мы цельный год безбедно жить сможем.
  - Давай сначала найдём, что ты там говоришь, а уж потом будем делить шкуру неубитого медведя.
  - Кажись здесь, - неуверенно сказал брат, остановившись около большой кучи мусора в самом конце монастыря, справа была Надвратная церковь, если я не ошибаюсь, и крутой спуск к набережной, а слева ничего, кроме вековых дубов и вот этой мусорной кучи. Народу здесь вообще никого не было, некуда тут ходить - кому надо в Благовещенскую слободу с Нижнего базара, идут прямо вдоль реки, а если сверху, то дальше более удобный спуск есть с Гребешка.
  - Нам чо, раскапывать это дерьмо надо? - спросил я.
  - Ты погоди, тут сбоку уже раскопано было... мы же и раскопали в прошлом году.
  - А чего нас сюда понесло, не помнишь? Сложно подумать, что здесь что-то полезное может скрываться, - это я говорил, с отвращением обозревая гору отходов.
  В 19 веке ведь мусор совсем не такой, как в 21-м, нет ни пластика, ни бумаги, ни полиэтилена, всё экологически чистое, но менее вонючим и мерзким оно от этого факта не стало. Надо раскапывать, раз пришли. Я вооружился здоровенным сучком с раздвоенным концом, Лёха взял что-то похожее, начали с двух сторон одновременно. Через десять примерно минут работы открылось что-то вроде лаза, уходящего вглубь горы.
  - Это оно самое? - спросил я.
  - А я знаю? - огрызнулся Лёха, - мож оно, мож и не оно, щас проверим.
  Он бросил свой сучок и начал руками отгребать последние килограммы мусора от входа, я ему тут же помог.
  - Хватит, можно протиснуться, - сказал Лёха и первым полез в подземный ход.
  - Свечку-то забыл, - напомнил я ему, - без свечки мы там ничо не увидим.
  - Да не забыл я, - обернулся он ко мне, а в руке его уже горела маленькая церковная свечечка, - на полчасика хватит, должны обернуться.
  Я послушно полез вслед за ним - стены у этого лаза были земляные, а вот потолок укреплён брёвнами, подпиралось это дело примерно через каждые пять метров столбами с обеих сторон. Воды на полу не было, с потолка тоже не капало, и это очень хорошо.
  - Слышь, брателло, - сказал я в спину Лёхе, - а ты не боишься, что оно вдруг всё обвалится и нас тут заживо похоронит?
  - Бог не выдаст, свинья не съест, - отвечал он, - авось не обвалится... но и задерживаться здесь конечно не след, возьмём товар и сразу обратно.
  За очередным поворотом показалось большое пространство, потолок резко ушёл вверх, стены раздвинулись.
  - Вот! - обрадованно заорал Лёшка, - что я говорил - вон стол стоит, а сбоку полки. А это тот самый ящик, - и он открыл крышку деревянного плоского ящика.
  Я заглянул внутрь... конечно по дореволюционному оружию спец я никакой, но по-моему это были наганы. Все в заводской смазке, они довольно ярко поблёскивали в свете лёхиной свечечки. И было их тут не четыре, а все пять штук, патроны в соседнем ящике лежали, в коробках по 20 штук.
  - Значит так, Алексей, - перешёл я на официальный тон, - забираем два нагана и две пачки патронов и делаем ноги отсюда.
  - А куда ж мы их положим-то? - задумался он.
  - Что бы ты без меня делал? - спросил я, доставая из кармана свёрнутую в несколько раз холщовую сумку.
  - А проверять где и когда будем? - продолжил допытываться брат.
  - Не здесь и не сейчас - свезло один раз, второй может и не получиться, грех испытывать терпение у удачи.
  И мы вылезли на свет божий тем же самым путём. Лёшка дёрнулся сразу бежать, но я поймал его за руку.
  - Стой, надо бы закидать тут всё, как было. Мало ли как дела обернутся - может пригодиться потом.
  Закидали мусор в дыру, полностью закрыв её от лишних глаз.
  - Вот теперь идём, только не бегом... и не туда, нам к мельнице.
  - А зачем нам к мельнице? - недоумённо спросил Лёха.
  - Затем, что за ней дальше по берегу глухие места, проверим, как пистолеты работают.
  - А потом что? - продолжил расспросы он.
  - Потом суп с котом сварим. Шутка... видно будет, что потом... крышу над головой надо бы найти первым делом.
  Благовещенская слобода, несмотря на раннее утро, уже кишела народом самого разного толка - от таких же оборванцев, как и мы с братом, до приличного вида купцов и приказчиков. Все суетились и орали одновременно, создавая непередаваемую обстановку работающей ярмарки. Большинство грузило товар на лодки и баржи, ну или разгружало его на берег. Товар был самым разнообразным, от китайского шёлка до рыбы, пеньки и дёгтя. Ну а низшие слои общества глазели на всё это в надежде урвать себе оброненный кусок или что их вдруг наймут на разовую подработку.
  Мы продрались через всю эту толчею за полчаса, не меньше. Я при этом со всех сил одной рукой прижимал к груди сумку с оружием, чтоб не вырвали, а другой рукой волок за собой брата, чтобы тот не засмотрелся по сторонам и не потерялся.
  
  
  
   За мельницей суета сразу закончилась, и потянулся лес между высоким берегом и рекой, с вкраплениями кое-где криво и косо поставленных домушек. Один страшнее другого.
   - Слушай, Лёх, - спросил я брата, - а тут вот кто живёт? В этих домушках?
   - Голь перекатная, по десятку человек в доме... а некоторые совсем заброшенные стоят - мы же здесь в детстве всё облазили... ааа, ну да, ты ж ничего не помнишь...
   - Может и мы здесь перекантуемся пока? До лучших времён, а?
   - Народец тут больно лихой... до утра можно не дожить.
   Прошли ещё с километр, тут начинались совсем уже дикие заросли, и народу не было видно никого, я решил, что хватит, дальше не пойдём.
   - Вон там овраг уходит в склон, там и попробуем нашу амуницию. Только почистить бы его надо от смазки - тряпочка какая ненужная есть? - спросил я брата.
   Тот молча оторвал от подкладки своей поддёвки небольшую полоску ткани:
   - Хватит?
   - Должно хватить, - не очень уверенно сказал я, уселся на пенёк и начал очищать металлические части пистолета. - Еще бы что-то типа шомпола, чтобы в ствол залезть.
   У брата нашлось и это, как ни странно, откуда-то из лаптей он вытащил деревянную ложку с тонкой и длинной ручкой.
   - Самое то, что надо, - похвалил его я, - откуда у тебя ложка-то? Сам делал?
   - Да не, я ж не умею, из отцовского дома захватил... у тебя тоже такая была, но ты её где-то посеял.
   - Готово, - сказал я, закончив работу, - теперь надо зарядить... чёрт, как у него барабан-то откидывается... а, вот, нашёл.
   Выщелкнул из коробки семь патронов и по очереди запихнул их в гнёзда барабана, потом лихо защёлкнул его и покрутил пистолет на пальце.
   - Ну чо, куда стрелять будем? - спросил я, придав себе лихой вид... на самом-то деле все мои познания в различных видах оружия ограничивались двухмесячной стажировкой после окончания института, да офицерскими курсами раз в два года в последующем. И стрелял я там исключительно из АКМа и Макарова в общей сложности раз двадцать... ну может двадцать пять. Так что ни в чём абсолютно я уверен не был, но счёл нужным излучать уверенность, дабы не смущать младших по званию.
   - Вон в тот дуб давай, - показал Лёха, - у него ствол толстый, не промахнешься, поди.
   - Да пожалуйста, - пожал плечами я, взвёл курок и нацелился на тот самый дуб.
   Выстрел был довольно громким, но не сказать, чтоб оглушительным, уши не заложило. Лёшка кинулся к дубу и обнаружил в нем дырку, не по центру, но и не совсем с краю.
   - Ух ты, работает! - воскликнул он, - а мне дашь пальнуть?
   - Да пожалуйста, - снова пожал плечами я, - вот этот крючок отводишь назад большим пальцем, потом целишься, чтобы мушка совпала с тем местом, куда ты хочешь попасть, потом жмёшь вот сюда. Вот и вся наука.
   Лёха выцеливал наверно целую минуту, водя рукой в разные стороны.
   - Можешь кстати второй рукой снизу придерживать, - и я показал ему, как стреляют в американском кино, - некоторым так проще.
   Он попробовал и двумя руками, но сказал, что одной ему удобнее, и наконец, выстрелил. Пуля вошла почти что рядом с моей.
   - Можно ещё раз? - спросил он с горящими глазами.
   - Харэ, - отрезал я, - патроны надо экономить, - и отобрал у него оружие.
   - Ну а теперь давай рассказывай, что мы далее делать будем, - спросил расстроенный брат, - обещал же. А то есть уже хочется, сил нет.
   Если честно, есть и мне тоже очень хотелось, со вчерашнего дня я, кроме половинки луковицы и полкраюхи, ничего в рот не брал. Но будем всё-таки действовать по плану.
  - Сейчас идём на Гребни, поговорим с этим твоим смотрящим... Чижиком что ли? Заодно и еды добудем. А потом вернёмся и будем присматривать жильё, такой у меня вот план.
  - Я что-то никак в толк не возьму, - ответил брат, - ну поговоришь ты с Чижиком, ну даст он тебе подзатыльник или чего похуже, а дальше-то что?
  - Вот с этим, - я потряс револьвером, - не даст. Кстати бери второй, засунуть его надо вот сюда, - и я показал, как правильно его расположить за поясом сзади, - курок взводи только перед выстрелом и целься в ноги, ни в коем случае не выше, а то потом хлопот не оберёшься. И вытаскивай его только по моей команде, не раньше. Всё ясно?
  Брату было всё ясно, и мы потопали по досчатому настилу второго моста на остров, называющийся в народе Гребнёвские пески... почему пески, понятно, но почему они Гребнёвские и при чём тут гребни, я хоть убей, никогда не знал. Народ всё прибывал и прибывал, временами приходилось проталкиваться вперёд через довольно плотную толпу. Я шепнул Лёшке, чтобы следил за пистолетом, а то вытащат, не дай Бог, он понял и одну руку начал держать за спиной... молодец.
  Ваньку Чижика мы довольно долго искали, странствуя между сараями, лабазами и железными баками, ими был застроен весь этот остров, имеющий в длину полный километр. Нашёлся он через час почти наших поисков - сидел в окружении таких же оборванцев, как он сам и как мы, и раздавал замусоленные карты с едва различимыми на них дамами и валетами.
  
  
  
  - О, - обрадовался он, увидев нас, - щас кто-то получит по шее - опять вы по моей территории ползаете, засранцы?
  - Сам ты засранец, - смело сказал я, - и щас ты получишь по шее, а не мы, понял?
  Чижик аж задохнулся от возмущения, потом совладал наконец с собой и сделал широкий шаг в нашу сторону со словами 'ах ты так, да я тебя!', но я вовремя вытащил из-за пояса наган.
  - Ты погоди, Чижик, посмотри лучше, что у меня есть, - и я покрутил наган картинным жестом на пальце правой руки. - Чо, не нравится? Тут семь пуль, хочешь одну получить? Так я сразу выпишу, не сомневайся.
  Чижик притормозил, и по лицу его было понятно, что он сейчас усиленно соображает, что к чему. Все его соображалки наконец-то вылились в такие слова:
  - Да ты гонишь, чмо, нашёл где-то пугач и пришёл меня пугать им! Он у тя ваще без пуль наверно!
  - Хочешь проверить? - абсолютно хладнокровно спросил я, - ну смотри.
  И я взвёл курок и пальнул в сторону железного бака, который стоял тут справа неподалёку. Звук был достаточно громкий, чтобы понять, что всё это работает, и вдобавок к нему присовокупился визг рикошета пули от железа.
  - Следующая пуля твоя, - заверил я Чижика, - убивать я тя не стану, не за что пока, но в ногу всажу точно. Можешь выбрать в какую - в правую или в левую.
  Чижик явно испугался и выпендриваться перестал.
  - Слы, ты, я ухожу, но мы ещё встретимся.
  - Стоять, - ответил я, - мы ещё не закончили. Теперь Гребни моя территория - увижу тя здесь, замочу, понял? А теперь иди... точнее беги.
  И Чижик припустился со всех ног.
  - А к вам, пацаны, - обратился я к игрокам в карты, - у меня никаких вопросов нету. Кто хочет, может пойти со мной, у нас на том берегу жильё есть, - приврал я. - Кто не хочет, свободен, но сначала карманы выверните.
  Пацаны посовещались и ко мне подошли двое, один назвался Петькой, другой Пашкой.
  - О, да вы как два апостола, один Пётр, другой Павел. А вы чего? - спросил я у оставшихся троих.
  Те угрюмо вывернули карманы - ничего особенно интересного там не обнаружилось, но половину всех съестных припасов я реквизировал.
  - Да, если не все слышали, то Гребни с сегодняшнего дня мои, ходить вы тут можете, но попрошайничать или ещё чем промышлять, это нет. Увижу - побью. Свободны.
   ------
  А мы вернулись через мост обратно на правый берег, а там прошли чуть направо, где утром лазили. Из того, что нам по дороге после мельницы встретилось, надо было найти бесхозный дом, найдём - отлично, а не найдём - будем выгонять постояльцев-хануриков, объяснял я по дороге брату.
  - А как же мы их выгоним, они ж поди все здоровые и выше нас в два раза... - спросил Лёха.
  А Петька добавил, что дома-то у нас, оказывается, нет никакого, а ты говорил...
  - Не боись, Петруха, с оружием мы всё быстро сделаем, - ответил я.
  Первые три попавшихся дома я забраковал, уж очень они непрезентабельными и перекошенными были, а вот четвёртый, немного в глубине оврага, уходящего куда-то на Ямские улицы, был более-менее, с целыми крышей, окнами и дверями.
  - Вот этот пойдёт? - спросил я у Лёхи.
  - Ничо так домушка, - авторитетно заявил он, - я б в такой пожил.
  - Ну тогда пошли разбираться с хозяевами.
  Хозяева, двое сумрачных мужиков очень высокого, как правильно заметил Лёха, роста, нас встретили весьма неприветливо, когда мы зашли внутрь, предварительно постучав.
  - Чо надо? - сказал тот, что постарше, с длинной чёрной бородой.
  Я без колебаний вытащил револьвер, направил его мужику в район между глаз и заявил, стараясь, чтоб мой голос звучал поувереннее... получилось это не очень, петуха дал, но уж как сумел.
  - Надо, чтоб вы оба выметались отседова мигом и чтоб духу вашего здесь больше не было, ясно?
  - Ты чо, малец, - ответил бородатый, изучая по очереди моё лицо, то пистолет в моей руке, - с глузду зьихал? Ты знаешь, кто мы?
  - А мне пох, кто вы, даю полминуты, если после этого вы не свалите, пеняйте на себя, - нагло добавил я и пальнул в потолок для подтверждения серьёзности своих намерений.
  Тут вступил в разговор второй постоялец, пониже и с маленькой рыжей бородой.
  - Ты погоди беспредельничать-то, пацан, ты же щас на нас не по понятиям наезжаешь.
  - А мне пох на ваши понятия, тут я буду свои понятия устанавливать, - ещё более нагло продолжил я, - время идёт, осталось пятнадцать секунд... следующий выстрел будет тебе в ногу, - это я конкретно рыжему уже сказал.
  - Пойдём, Данила, - сказал вдруг первый, - ты ж видишь, он без мозгов совсем, может и пулю влепить.
  Второй тоже встал и двинулся к двери, но на выходе обернулся и таки высказал, что у него там накопилось:
  - Мы уйдём, но мы вернёмся ишшо, ты это запомни - и тогда ты пожалеешь, щенок.
  - Да приходите хоть всей вашей кодлой, мне не жалко, - сказал я ему в спину и выкинул на улицу мешок, который кто-то из них забыл.
  - Лихо,- сказал брат, глядя на меня во все глаза, - а ты не боисся, что они вернутся, и не одни?
  - Боюсь, брат, - честно признался ему я, - но на этот случай у меня хитрый план припасён, а какой, пока не скажу. Давайте заселяться и обживаться, - это я уже двум апостолам сказал.
  Достали съестные припасы, которые мы реквизировали у чижиковой братии, разделили поровну и съели. Осталось немного, я сказал ,что это на вечер. Тут высказался второй апостол, который Пашка:
  - А не слишком нагло мы на этих мужиков наехали? Они ведь вернутся... и очень скоро... и не одни... чо тогда делать-то будем?
  - Нормально всё, Павлуша, прорвёмся как-нито, - уверенно отвечал я ему, хотя в душе конечно совсем не был в этом уверен, - для начала давайте погоняла друг другу придумаем, мы ж теперь банда, а у бандитов завсегда кликухи имеются. Давай я буду Потап, Лёшка - просто Брат, а вы двумя Апостолами поработаете... Петька пусть первым Апостолом будет, а Пашка вторым, пойдёт?
  Возражений не последовало, тогда я продолжил:
  - А что делать будем? Вы двое сидите здесь и караульте дом, а мы с Лёхой сбегаем в одно место и принесём кое-что для обороны от этих мужиков, если они вдруг и в самом деле вернутся.
  И мы с братом припустились к нашей пещере с сокровищами. Никто мусорную кучу над входом не потревожил, освободили проход мы гораздо быстрее, чем в первый раз, и вот мы уже бредём по подземным коридорам к ящику с пистолетами.
  - А ты как думаешь, - неожиданно спросил у меня брат, - откуда оно здесь взялось, это оружие?
  - Я думаю, что бандиты какие-то сховали до лучших времён, а лучшие времена для них не настали - поубивали их, допустим, или в тюрьму пересажали. Я слышал, тут орудовала разбойничья шайка такого атамана Сулейки, знаменитая банда была, вот может они и спрятали.
  - А если это разбойники были, то у них и награбленное добро должно иметься, - логично предположил Лёха, - вдруг они и золото с брильянтами где-то рядом закопали?
  - Так давай проверим, чо, - согласился с ним я, - нам бы оно не помешало, хотя я лично сомневаюсь, что там что-то ещё есть.
  Когда зашли в эту большую комнату, где стояли стол с полками, я первым делом осветил все углы - в одном крыса обнаружилась, большая и наглая, но она сразу спряталась в какую-то свою нору. На полках же ничего, кроме пыли и грязи, я больше не обнаружил. Но тут брат, у которого своя свечка была, заорал:
  - Есть! Тут ишшо чтой-то есть!, - и он выволок на стол маленькую, но тяжёлую жестяную коробку. - Дай я открою?
  - Погоди, - остановил его я и на всякий случай исследовал коробку по периметру - это была упаковка монпансье, ну то есть из-под монпансье, вряд ли тут леденцы хранились.
Оценка: 4.52*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"