Северин Гай: другие произведения.

Солнце ночи. Часть 2. Париж

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:

  1923 (Париж, Франция)
  
  Глава 02.01
  
  ЭЛЬ
  
  "Когда Богу на небе скучно, он открывает окно и смотрит на парижские бульвары", - процитировала Мэри Генриха Гейне, пока поезд еще мчал нас мимо зацветающих полей Нормандии. Что же таит в себе этот город, раз на ум приходят подобные сравнения? Предвкушение и нетерпение будоражили воображение, казалось, движемся мы либо навстречу чему-то неведомому и сказочному, либо чрезмерно раздутому и преувеличенному, ничем не оправданному.
  Через несколько дней, осмотрев достопримечательности и пару музеев, мы пересечем Ла-Манш, оставив Францию вехой на пути. Каменные стены, булыжные мостовые... - это всего лишь город, пусть и окутанный легендами, о красотах и неповторимой атмосфере которого слагают такие красивые стихи.
  Непредвиденное произошло, едва мы ступили на перрон вокзала Сен-Лазар. Париж встречал со всем радушием, теплым ласковым вечером, цветущими каштанами и сиренью, головокружительными весенними запахами, смешанными с ароматами ванили, корицы и свежей выпечки из ближайшей привокзальной булочной.
  Однако меня неожиданно остро кольнуло не чувство знакомства, а узнавание, словно я не в гости приехала, а вернулась домой и меня тут ждали! Как такое вообще возможно? Вокруг незнакомые лица, чужая речь, я на другом конце Земли, а ощущение такое, что до сих пор блуждала во тьме, но вдруг нашла дорогу к свету. Совершенно ошеломленная, я прислонилась спиной к холодной мраморной колонне, очнувшись, лишь когда Мэри потянула меня за рукав к выходу.
  
  МЭРИ
  
  Устроившись в такси, мы положились на беспрестанно улыбающегося водителя, попросив доставить в ближайшую приличную гостиницу. Пара минут, и мы оказались у здания отеля Аполло Опера. Выгружая и внося чемоданы в холл, таксист, подтверждая знаменитое французское дружелюбие и отзывчивость, сообщил, что гостиница построена всего год назад, но ее непосредственная близость к вокзалу и к основным туристическим маршрутам центра города, сделала ее особо популярной для приезжих.
  Отель порадовал уютным интерьером и номером в традиционном стиле. В отличие от вычурной каюты на лайнере, все здесь дышало домашним теплом. Но об отдыхе не могло идти речи.
  Подруга пребывала в лихорадочном возбуждении, настаивая на немедленной прогулке по вечернему Парижу. Да и я не испытывала желания оставаться в номере. Улицы французской столицы манили и взывали к себе странной мелодией, переплетающей обычные городские звуки с едва уловимой музыкой, льющейся отовсюду, наполнявшей сердца особым трепетом.
  Мы не представляли с чего начать экскурсию, поэтому, слегка растерянные, неторопливо двигались по историческим улицам обратно мимо вокзала Сен-Лазар, любуясь великолепной архитектурой, вдыхая упоительный ночной воздух, выбрав путеводной звездой маячившую вдали над крышами домов знаменитую Эйфелеву башню.
  Осознание, что мы в самом центре города, воспетого известными поэтами и музыкантами, вдохновившем знаменитых писателей и живописцев, заставляло сердце взволнованно замирать. Каждый камень здесь - свидетель, воочию наблюдавший победы и поражения, восшествие императоров и возвышение королей, их бесславное падение. Улицы могли поведать многое, казалось, можно даже услышать отзвуки прошлого. До этого я знала о Париже только из книг и лекций по культурологии, ныне понимая, что никакие слова и рифмы не передают и малой толики его настоящей атмосферы.
  Парижские мостовые не походили ни на что, виденное в Америке, хотя за годы поиска я исколесила Штаты вдоль и поперек. Здесь царил особый сюрреализм, дыша стариной и таинственностью. Узкие и кривые пешеходные улочки вмещали многочисленные кафе, выставившие столики под полосатые маркизы и тенты. Очаровательные кованые балкончики противоположных домов, нередко увитые плющом или украшенные вазонами с кустами роз, практически соприкасались друг с другом. Уютные мощеные переулки, переходящие в лестницы, уступами поднимались по холмам.
  То и дело попадались цветочницы с корзинами фиалок и ландышей, уличные музыканты, художники, попрошайки. Все это заливал мягкий желтый свет фонарей и витрин. Смех, музыка, веселые голоса. В скучных промышленных центрах Северной Америки такое и во время торжественных событий не встретишь, а сегодня обычный будний день. Конечно, скорее всего, изнанка есть и в этом сказочном уголке, но сейчас задумываться о подобном даже не приходило в голову, город околдовал нас, поражая ежеминутными открытиями.
  Совсем не зная Парижа, в нем, похоже, невозможно заблудиться. Впервые мне довелось видеть столько праздно вышагивающих горожан, явно не считающих, что тратят время даром. Наверное, прогулки по любимым и родным улицам для местных жителей - особый ритуал и ежедневная необходимость.
  Нам подсказали, что Йенский мост, по которому нужно перебраться на левый берег Сены, приведет к самому подножью "железной дамы". Но вид на распростертую внизу темноводную Сену, отражающую миллионы огней, то и дело рассекаемую нарядными пароходиками, заставил надолго задержаться на середине переправы. Я не могла оторвать подругу от этого зрелища, ее глаза сверкали ярче набережной иллюминации.
  Марсовое поле открылось нам освещенными площадями, шумом фонтанов и многочисленной публикой. Но, в первую очередь, величественным стражем и символом французской столицы, прославленным на весь мир, попирающей темнеющий небосвод Эйфелевой башней! Издалека она смотрелась маняще, вблизи же, описать впечатление не хватало слов.
  От монументального строения гениального Гюстава Эйфеля мы пришли в восторг. На самой верхушке сооружения работал трехцветный маяк, видимый, пожалуй, на десяток километров. Все конструкции подсвечивались электрическими лампочками, зрелище просто фантастическое! Арочные своды не давили многотонной железной тяжестью, а создавали ощущение легкости и изящества.
  Мы прогуливались по аллеям, любуясь цветущими клумбами. Запах жасмина и сирени кружил голову. Эль все время улыбалась, словно светилась изнутри. Впервые со дня знакомства я видела подругу такой счастливой и оживленной. Похоже, грустные мысли и сомнения окончательно отступили, или она, как и я, перестала чувствовать связь с прошлым, словно никогда с нами не происходило и не произойдет ничего плохого.
  На город опустилась глубокая ночь, но парижане казалось, не замечали этого. Мы устроились в одном из многочисленных маленьких кафе на берегу Сены, чтобы выпить по бокалу вина до закрытия. Хотелось привести чувства и ощущения в порядок, но это было совершенно невозможно. Я уже подумывала о возвращении в отель, но тут Эль, глядя на "железную даму", мечтательно произнесла:
  - Только представь, какой вид открывается сверху, скорее всего, просто невероятный...
  Проследив за ее взглядом, я пришла в восторг от поданной идеи, и сама не заметила, как вскочила на ноги. Словно что-то подстегнуло, разжигая безумство.
  - Пойдем быстрее! - мне едва удавалось сдержать себя, чтобы мгновенно не оказаться у основания башни между ее опорами.
  Подруга ничего не успела сообразить, растерянно оглядываясь. Здравый смысл не имеет никаких шансов, когда появляются авантюрные мысли, удержаться от которых вряд ли удастся.
  - Не побоишься? - уточнила я на всякий случай, наверное, подсознательно давая Эль возможность меня остановить.
  Если бы! Она поняла с полуслова, глаза загорелись в предвкушении, и она только головой мотнула. Попросив девушку обхватить меня сзади за шею и держаться как можно крепче, я, подобрав юбку, стала быстро карабкаться прямо по ажурной поверхности, посмеиваясь про себя: "Мэри, ты не забыла случайно, что являешься леди?"
  Не прошло и минуты, как мы, миновав три площадки, оказались над куполом маяка на самом верхнем уровне, и все мысли разом покинули меня. Моя отважная спутница не издала ни звука, только взгляд застыл, то ли от восторга, то ли от страха.
  Возникло ощущение, что мы стоим на "крыше мира", а может, летим наравне с птицами. Париж лежал у наших ног! Отсюда он казался живым - огромным мифическим существом, окутанным особой притягательной магией. Эльфийка не ошиблась, это невероятное зрелище, просто дух захватывало, а от волнения бегали мурашки. От вида ночного города, простирающегося на много миль, побледнели все предыдущие впечатления. Мы взирали на россыпи переливающихся огней с высоты трехсот метров, бесстрашно устроившись на перилах.
  Двенадцатью сверкающими лучами расходились улицы от Триумфальной арки на площади Звезды. Эль, как и я, замерла, пораженная открывшейся панорамой. Только ради этого стоило пересечь Атлантику. Как же скучна и бессмысленна была моя жизнь до сих пор, лишенная столь ярких и сочных эмоций! С трудом мы вынудили себя оторваться от фантастического зрелища, когда небо над горизонтом начало светлеть. И только опасение быть замеченными заставило спуститься с "небес" на землю.
  Утренняя пробуждающаяся столица несла в себе особое очарование. Но от переизбытка впечатлений в отель мы возвращались, нигде не задерживаясь и почти ничего не замечая, притихшие, погруженные в раздумья.
  Следующие несколько дней мы, оставляя лишь немного времени на сон, без устали бродили по центру города. Париж при свете дня представал не менее прекрасным, чем ночью. В лучах весеннего солнца Сена отливала бирюзой, а от брызг фонтанов на площадях переливалась радуга. Вернувшись вновь к статной стальной красавице, мы со смехом выяснили, что попасть наверх можно было и простым путем, так как днем все желающие, пройдя через кассу, могли подняться на любую из трех смотровых площадок. Мы стремились к новым впечатлениям, поэтому повторный визит на Эйфелеву башню отложили напоследок.
  Мой французский далек от совершенства, но пришлось изрядно поднапрячься, вспомнить все, чему учили в пансионе и в Высшей школе искусств и наук, ведь любознательная подруга буквально засыпала меня вопросами, искренне сетуя на свое незнание языка. Вскоре мы напрочь позабыли про недавние планы и направление к туманному Альбиону, с головой погрузившись в знакомство с поистине самым прекрасным городом на свете. А он не только не переставал удивлять и поражать, но и, словно в насмешку, открывал все новые и новые грани.
  Решающим и переломным стал день, когда судьба привела нас в расположенный на склоне холма Сент-Женевьев Латинский квартал, еще в дремучее средневековье выросший вокруг старинного университета. Округ Пантеон на левом берегу Сены - один из самых древних районов Парижа, пропитанный духом живой истории. Над ним возвышался величественный купол Пантеона, похожего на древнегреческий храм - усыпальницы выдающихся деятелей Франции.
  Здесь мирно уживались и маленькие особнячки, и студенческие кампусы, и частные квартиры в двух- или трехэтажных домах. И, конечно же, множество разнообразных кафе, уютных ресторанов, кабаре, художественных студий, дорогих магазинов и дешевых лавок, в том числе букинистических, где книги можно приобрести за один-два сантима. Винные погребки, кондитерские, пекарни, симпатичные кривые улочки, а также многочисленные достопримечательности, такие как Музей средневековья и церковь Сен-Северин - все это Латинский квартал.
  Здесь же находился великолепный парк - всемирно знаменитый Люксембургский сад - потрясающе красивое и любимейшее место отдыха парижан. Эль пребывала в диком восторге, уверяя, что нигде ранее ей не дышалось так легко и свободно, взахлеб объясняла, что здесь удивительно сочетается рукотворное и созданное природой. Я слушала, улыбаясь, понимая, что ее эльфийское восприятие сильно отличается от моего, и искренне радовалась за расцветающую на глазах подругу.
  Из небольшого сквера возле церкви Сен-Жюльен-ле-Повр открывался одни из лучших видов на Нотр-Дам. Там же у храма мы увидели старейшее дерево Парижа - робинию, посаженную еще в 1601 году. В годы Великой войны, как поделился пожилой прихожанин в широкой кепке, оно утратило верхнюю часть своей кроны, но по-прежнему цвело и зеленело. С каким-то отрешенным выражением эльфийка медленно коснулась его шершавой коры и замерла словно зачарованная.
  - Это необычное дерево, оно так много помнит... - только и шепнула она.
  Расположившись в кафе неподалеку, мы обменивались впечатлениями.
  - Как же мы решимся уехать отсюда? - задумчиво произнесла подруга, неторопливо помешивая кофе в маленькой чашечке.
  Она озвучила вопрос, который и я себе задавала в последнее время довольно часто, видя, как счастлива она, просыпаясь по утрам, и как светится, открывая невероятный мир вокруг. Да и самой мне вовсе не хотелось менять этот нарядный город, словно вкуснейший праздничный торт в кондитерской напротив отеля, на чопорный мрачноватый Лондон.
  - Эль, а ты знаешь, что в Сорбонне, в отличие от британских колледжей, практически нет ограничений для женщин, - я добавила решающий аргумент, совершенно ясно осознавая, что отныне наши сердца принадлежат французской столице.
  
  ЭЛЬ
  
  Эйфория, переполнявшая душу с каждым вздохом, - так можно описать мое состояние, начиная с первого мгновения, проведенного в этом городе. Если Мэри права, и возможность остаться в Париже существует, не представляю, о чем еще мечтать?!
  Возбужденные внезапно пришедшим решением, мы долго обсуждали варианты, было сладостно страшно в корне изменить свою жизнь и будущее. Я не знаю французского, но подруга уверяла, что при доле упорства и усердия, с ее помощью я все одолею. Я верила ей, ведь если Тирону против моего желания удалось вбить в меня сложнейший эльфийский, то неужели, взявшись за дело добровольно, я столкнусь с какими-то трудностями? Французская речь звучала очень необычно, с мелодичным журчанием и переливами. Красивый язык ласкал слух, не зря его называли языком любви и дружбы.
  А какими изысканными и утонченными выглядели женщины! Как выгодно отличалась яркая европейская мода от невзрачных безвкусных фабричных платьев большинства моих соотечественниц. Да и "гангстерский стиль" Чикаго выглядел вульгарно и вызывающе по сравнению с элегантной одеждой парижанок. Даже огромные ревущие американские машины в моих глазах уступали аккуратным, но солидным французским автомобилям. Как и чашечка кофе с нежнейшими круассанами на завтрак неожиданно стала куда предпочтительнее яичницы с беконом.
  Знакомство с желанной Сорбонной повергло меня в священный трепет, вновь заставляя усомниться в своих силах. Главное историческое здание храма науки, расположенное в бывшей часовне святой Урсулы, как и остальные корпуса, впечатляли грандиозностью и величием, вынуждая нервничать каждый раз, когда мы проходили мимо. Неужели и для меня однажды откроются эти двери и тайны знаний, манящие с неудержимой силой, отчего даже безумство нашей затеи казалось правильным решением?
  Вспоминая прошлое, я осознавала, что даже в самых безрассудных фантазиях, за которыми я пряталась от охотничьей реальности, мои мечты не простирались дальше обычного колледжа или училища. Тогда и это ощущалось несбыточным. Потому обрушившаяся внезапно перспектива пугала до дрожи, но и манила неудержимо. Однако, мало одного желания. Для меня вставало множество других препятствий, на которые Мэри неизменно отвечала убежденным оптимизмом:
  - Эль, мы вырвались из кольца сильнейших врагов, пересекли Атлантику! Неужели для тебя еще осталось что-то невозможное? Главное - это вера в лучшее. Пусть сперва и придется пойти не самым честным путем, пока не восстановим документы, но что останавливает нас после?
  Конечно, вампиру все кажется не вызывающим затруднений, но я продолжала мучительно сомневаться в себе и разрываться от отчаянного желания броситься в омут с головой и внять голосу разума. А, может быть, я до сих пор боялась до конца поверить, что никогда не нависнет вновь грозная тень брата-охотника, что я достойна всего этого счастья?
  Подруга, немного посмеиваясь, утверждала, что учеба, когда придет время взяться за нее всерьез, едва ли покажется сплошным праздником и остудит мой энтузиазм. Да и на то, чтобы любоваться прекрасным неспящим городом, прогуливаясь в модном наряде, времени будет оставаться не так много. Но все эти трудности сейчас выглядели просто несерьезными и меркли по сравнению с возможностью ходить по этой брусчатке и дышать волшебным воздухом Парижа.
  
  Глава 02.02
  
  МЭРИ
  
  Вопреки уверенным заявлениям, что для нас нет ничего невозможного, я столкнулась с препятствиями, обойти которые оказалось весьма непросто. Порой опускались руки, и иссякало терпение.
  Прежде всего, Эль едва с ума меня не свела, категорически отвергая финансовую помощь. Никакие доводы не возымели действия на упрямую девчонку, считающую неприемлемым брать деньги у другого человека, даже у друга, чем изрядно меня обижала. Я понимала, что ей неудобно находиться в зависимом положении. Единственным компромиссом стал договор, по которому она обещала вернуть все что примет, как только начнет зарабатывать. Что же, спорить с упрямицей бесполезно, по крайней мере, у нее будет возможность спокойно учиться.
  Необходимость оформления покупки квартиры на ее имя тоже воспринялась в штыки, но тут у меня нашелся беспроигрышный аргумент. Для нашей безопасности владельцем должен считаться живой человек, что исключало доступ незваным гостям-кровопийцам. С этим вредина поспорить не смогла, и вопрос закрылся.
  Зато мы единогласно сошлись во мнении, что больше всего нам подходит прекрасный Латинский квартал. Помимо других несомненных преимуществ, главное - университет буквально в нескольких шагах. Все складывалось как нельзя лучше. Посмотрев несколько вариантов, мы выбрали небольшую частично меблированную квартиру с удобной кухней-столовой в старинном трехэтажном доме на улице Шампольон неподалеку от бульвара Сен Мишель.
  Уверенная, что быстро разберусь с проблемой финансов, я убедила владельца жилья поверить, что документы у нас в полном порядке. Небольшого аванса хватило, чтобы милый пожилой джентльмен предоставил отсрочку на две недели, позволив вселиться в любое время по нашему желанию.
  В Америке большинство банковских структур и крупные государственные организации защищены от вампирского внушения вербеной, добавляемой в воду. Охотничьи гильдии контролируют безопасность важных объектов, иначе страна давно была бы разорена. Я предполагала, что и в Париже дело обстоит подобным образом, в чем и убедилась очень скоро, аккуратно попытавшись применить свои способности к одному из служащих. Увы, собственные счета мне недоступны. А чтобы сделать необходимые бумаги, нужны деньги, и наверняка немалые. Замкнутый круг.
  Я оказалась в тупике. Труднее всего было признаться в затруднениях Эль. Ведь это я дала девушке надежду, уговорила поверить в реальность сказки. Я видела, с каким рвением она взялась за учебу, горя желанием поскорее осуществить мечту. Не успели мы обустроиться в новом доме, как она уже просила помочь найти учителя французского, и вскоре обзавелась частным преподавателем - профессором-лингвистом, вышедшим на пенсию и готовым посвятить абитуриентке свободное время за умеренную плату. Окрыленная такой удачей, подруга пребывала в состоянии восторженного возбуждения. Разве могла я разрушить ее новый мир признанием, что переоценила свои силы?
  Хорошо, что Эль, погрузившись в занятия с энергичным педагогом месье Бушаром, практически перестала замечать что-либо вокруг. Появилась возможность спокойно обдумать сложившуюся ситуацию не рискуя раскрыть карты и разочаровать увлекшуюся девушку. Единственным логичным выходом оставалось начать с поддельных паспортов, после чего я решу вопрос с деньгами. Но и тут не обошлось без трудностей и неприятных сюрпризов.
  Проще всего, как ни странно, оказалось найти "специалиста". Резонно рассудив, что мигранты предпочитают, как и везде, дешевые городские окраины, и, конечно, среди них немало нелегальных, и кто, как не они, могли подсказать нужный адрес? Побродив по окрестностям трущоб, воочию увидев изнанку блистательного Парижа, я осторожно навела справки, и в итоге, уже к вечеру следующего дня получила необходимую информацию.
  В маленькой пыльной конторе без вывески невысокий мужчина неприметной наружности, назвавшийся Орфеем, не стал задавать лишних вопросов. Вот только сумма, которую он запросил за услуги, была просто запредельной. Того, что у нас оставалось, не хватало даже на аванс. Судя по тому, как хищно блестели цепкие глаза проходимца, все дело в его жадности и моем платежеспособном виде. Раздраженно поняв, как сглупила, но, не желая возвращаться ни с чем, я решила, что совесть не будет мучить, если обману такого наглеца и прибегла к внушению.
  На мгновение во взгляде дельца мелькнуло разочарование, и даже злость, заставив напрячься. Но он без возражений согласился принять заказ, и я поняла, что мне показалось. Забрать готовые документы мне предложили через два дня по другому адресу, оправдывая подобные меры конспирацией. Не найдя в его словах подвоха, я удовлетворенно отправилась домой.
  Дав телеграмму в Мемфис мистеру Финкелю, который много лет был моим поверенным и вел все фамильные дела, чтобы уведомить о своем новом местонахождении, к сожалению, я убедилась, что везение закончилось.
  Оказывается, занятая личными проблемами и страданиями из-за Марко, я совершенно упустила из виду положение в Гринвуде. Помощник мистера Финкеля сообщил, что двоюродная тетя миссис Эмилия Старк, много лет владеющая имуществом Санторо от моего имени, скончалась четыре месяца назад, и теперь вновь остро стоит вопрос о наследстве. Сам же поверенный недавно серьезно заболел и в настоящее время находится в госпитале в тяжелом состоянии. Понимая всю безвыходность обстоятельств, я с тоской и горечью признала, что мои парижские каникулы закончились, а надежды на обретение нового дома отодвинулись. Хоть и временно, но придется вернуться в Америку, разобраться с семейными делами. И как интересно сообщить это Эль?
  До получения документов я решила отложить грустную новость и не портить подруге настроение. Скрыть подавленность было несложно. Эльфийка с головой ушла в занятия, стараясь как можно быстрее овладеть азами французского. Я ее поддерживала, ведь скоро меня не будет рядом, но она сможет хоть как-то объясняться с окружающими.
  Впереди образовалось два совершенно свободных дня. Следовало бы чудесно провести их, продолжая знакомство с Парижем, но предстоящая разлука не располагала к веселью.
  Однако я все же благоразумно решила выбраться из квартиры, потому что происходящее в гостиной окончательно выводило из себя. Я чувствовала, что вот-вот не выдержу и ворвусь туда, чтобы искусать требовательного профессора. Складывалось впечатление, что он буквально вдалбливает знания в бедную девушку.
  Осматривать красоты Лувра и Версаля в одиночестве оказалось совсем не так весело и интересно, как с подругой. Просто поразительно, я так сильно успела к ней привязаться. Впрочем, неудивительно, Эль невероятно светлое и замечательное существо. И почему судьбе угодно разлучить нас так быстро? Совершенно очевидно, что мы нуждаемся друг в друге. Скорей бы управиться с делами и вернуться, теперь я точно уверена - меня будут ждать. Чудесное ласковое чувство, греющее израненную душу.
  Наконец, в назначенное время такси привезло меня в таинственный район на правобережье Сены, многие дома в котором сохранились еще со времен мрачного средневековья. Я снова убедилась, что водители в Париже весьма словоохотливы. В этот раз узнала, что непрестижную нижнюю часть Бельвильского холма после Великой войны облюбовали мигранты - греки, армяне, поляки, евреи и выходцы из колоний Восточной Европы, попортив репутацию некогда пасторальному предместью.
  По узкому мощеному проулку я подошла к убогому притону, который, как подсказал подвыпивший прохожий, и был искомым кабаком, с непритязательным названием "У Жерара". Через омерзительно грязный зал, в котором со всех сторон меня облепили неприятные взгляды, хозяин молча провел меня на кухню, и далее, пройдя через подсобные помещения, постучал в неприметную дверь.
  Комната, в которую я попала, разительно отличалась от предыдущих. Это был внушительных размеров кабинет с массивным рабочим столом и удобными венскими стульями, озаряемый мягким светом бронзовых светильников. Только картины на стенах несколько легкомысленного содержания, да пара широких, очень дорогих и мягких на вид диванов разбавляли солидный интерьер.
  Навстречу поднялся высокий импозантный молодой мужчина. Черные как смоль волосы, небрежно уложены, что на удивление не портило образ, а добавляло шарма. Своеобразный вызов канонам. Оказывается, светский лоск может не ограничиваться прилизанным пробором, привычным для модников и интеллигентов. Признаюсь, незнакомец располагал к себе мгновенно. Открытый взгляд угольно-черных глаз, мужская уверенная грация, наполненная силой, идеально сидящий тёмно-синий костюм. Улыбка не просто вежливая, а по-настоящему приветливая. К тому же, не чужд старомодных манер: галантно поцеловав мою руку, он проводил к креслу, предлагая присаживаться. Что я тут делаю? Кажется, все же, ошиблась адресом. Уж на криминальный элемент этот джентльмен точно не похож.
  - Джорджес Ансело, можно просто Джори, - представился хозяин кабинета. - Полагаю, Вы - мадемуазель Мари Санторо? - с лукавой усмешкой поинтересовался он, произнеся мое имя на французский манер с грассирующе-бархатными интонациями, при этом в его выразительных глазах выплясывали бесы.
  От его голоса - плавного, с легкой, едва уловимой хрипотцой, - вдруг стало как-то неожиданно тепло в животе. Мне с трудом удалось сосредоточиться, встряхнув головой, чтобы избавиться от одурманивающего наваждения. Судя по тому, что меня ждали, неприметный заправила, давший этот адрес, не обманывал клиентов. Повеселев, я тоже улыбнулась обаятельному господину, совершенно не походившему на давешнего коллегу:
  - Вы правы, месье, очень рада с Вами познакомиться.
  "Что с тобой Мэри? Прекрати разглядывать его аристократический профиль и, скорее всего, очень глупо улыбаться!" - взывало благоразумие.
  Но я ничего не могла поделать. Несомненно, я не встречала в жизни более привлекательного мужчину. Излучаемое им обаяние заставляло расслабиться и позабыть обо всем на свете. Пока я молчала, продолжая беззастенчиво его изучать, француз взмахом головы поправил упавшие на благородный лоб волосы и произнес:
  - Вы, признаюсь, меня заинтриговали, мадемуазель Мари. Я никогда не вмешиваюсь в дела клиентов, но просто не могу не поинтересоваться, как случилось, что такая очаровательная леди оказалась в подобной ситуации? Обычно приезжие, желающие остаться в Париже, просят изготовить французские паспорта. К тому же, Вы не похожи на эмигрантку. Я страстно люблю всяческие тайны! Не удовлетворите ли Вы хоть малую толику моего любопытства?
  Я растерялась от такого неожиданного прямого вопроса. Придумать легенду я не сообразила, а ведь и правда, мой заказ смотрится подозрительно. Эль, конечно, удобней стать француженкой, а вот себе пришлось восстанавливать американские документы. Пока я лихорадочно соображала, отметая версию с нападением грабителей, потерей багажа, даже преследованием полиции, собеседник загадочно улыбался, явно проницательно отмечая на моем лице все затруднения.
  - Ну, а, впрочем, не все ли равно, верно? Не отвечайте, - снова лучезарно улыбнулся он, наливая в бокал шампанское и с полупоклоном протягивая мне. - В красавицах непременно должна быть загадка. Не стану я развеивать Ваш необычайно привлекательный таинственный образ.
  У меня буквально камень с плеч упал от облегчения. Я посмотрела на него с огромной признательностью, замечая в себе удивительные метаморфозы. В ушах шумело, ноги слабели, а в душе звенели веселые колокольчики. Что за чудеса такие происходят со мной в обществе этого человека? Но необходимо взять себя в руки и вспомнить, зачем явилась.
  - Месье, я все же хотела бы получить свой заказ, - напомнила я ему и тут же спохватилась.
  Мне же нечем расплатиться! Я была уверена, что встречу здесь того же знакомого Орфея и, получив желаемое, верну ему долг позже. Но никак не ожидала, что придется признаваться в подобном стыде месье Ансело - этому безупречному господину. Хотелось провалиться сквозь землю, или чтобы небо обрушилось, только бы не видеть этих пронзительных глаз. Чувствуя, что щеки начинают пылать, я лихорадочно пыталась найти достойный выход. Похоже, без внушения вновь не обойтись.
  - Разумеется, мадемуазель Мари, - спокойно ответил француз, доставая из секретера запечатанный пакет. - Ваши бумаги в полном порядке и очень высокого качества, как и было обещано моим коллегой.
  Я глубоко вздохнула, стараясь затолкать стыд поглубже, приготовилась применить спасительную способность, но в этот момент Джори поднялся, и, обойдя стол, остановился рядом, глядя сверху вниз.
  - Я догадываюсь, о чем Вы думаете, мадемуазель, - он продолжал излучать радушие, - но, заверяю, это не поможет. Более того, внушение не подействовало и на господина Орфея, он лишь притворился, что в Вашей власти. Время от времени ему приходится делать подобное, после чего это становится известно мне.
  В мозге словно взорвалась бомба, настолько эти слова застали меня врасплох. Я выдала себя! Так вот почему реакция того жулика была необычной, а я-то глупая, такая беспечная, ничему меня жизнь не учит! Кто же они? Если охотники, то почему не нападают? Вскочив, роняя стул, я приняла угрожающе-оборонительную позу. Оппонент остался на месте, все так же расслаблено облокотившись на стол, насмешливо глядел на меня.
  - Кто ты?
  - Я вампир, Мари, как и Вы, успокойтесь, никто не угрожает Вам, - ответил он. - Как я уже сказал, временами наши собратья, не ведающие парижских законов, следуют Вашему примеру. Конечно, каждый случай индивидуален, и наш прекрасный город принимает далеко не всех. Но, уверен, с Вами сложностей не возникнет.
  - Что ты от меня хочешь? - я не собиралась снимать оборону, и терять голову убаюканная его дурманящими манерами.
  - Существует немало способов решения сложившейся проблемы, очаровательная Мари, - змей послал мне очередную улыбку, от которой едва ноги не подкосились, но теперь я разозлилась на себя. Но, может быть, он вовсе не прикрывается дружелюбием?
  - И что Вы предложите, месье вампир? Я совершила ошибку, но вовсе не пыталась бесчестно нажиться на Вашем коллеге. Я планировала отправить ему чек, как только смогу воспользоваться филиалом Швейцарского банка. У меня вполне достаточно средств на оплату, несмотря на то, что он значительно завысил цену. Уж поверьте, я не в первый раз прибегаю к таким манипуляциям и разбираюсь в нюансах, - раз уж все мои карты открылись, захотелось выплеснуть возмущение на этого самоуверенного франта.
  - Ничуть не сомневаюсь в Вашей исключительной порядочности, Мари, - продолжал обезоруживать галантный собеседник. - Я назову Вам реальную цену, без комиссионных бедняги Орфея, и Вы сейчас же заберете Ваш заказ. Полностью полагаюсь на Ваше слово, взамен прошу лишь одно.
  - Надеюсь, месье, Вам не придет в голову озвучить что-то неприличное? - не зная, что и думать, предупредила я.
  - Окажите мне честь, позволив пригласить Вас на ужин, - сверкнул дьявольским взглядом вампир, протягивая пакет с вожделенными документами и одновременно предлагая опереться на его руку, кажется, не сомневаясь, что я отвечу согласием.
  Вероятно, следовало уклониться, проявить благоразумие и силу воли. Со дня на день я отправлюсь обратно в Америку, и нет никакой необходимости создавать дополнительные сложности. Но ведь он повел себя как истинный джентльмен, безоговорочно поверил мне и выручил в сложной ситуации. Своим отказом я могу оскорбить его, словно подозреваю в грязных намерениях. Это неблагодарно с моей стороны. И я, конечно, приняла приглашение.
  Знакомство мы продолжили в уютном зале маленького ресторана-кабаре. Под приятный баритон Мориса Шевалье - известного актера и певца-шансонье в неизменной шляпе-канотье и с тросточкой, мы могли негромко разговаривать, наслаждаясь исполнением за бокалом вина.
  Легко и непринужденно Джори перевел разговор на мою историю, показав себя внимательным и заинтересованным слушателем, чем расположил и очаровал еще больше. Помня, что нужно быть осторожной и краткой, и не считая приемлемым делиться с посторонним мужчиной ролью, которую в моей судьбе сыграл Марко, я предпочла сказать, что большую часть времени путешествовала по стране.
  - И какие же причины, Мари, побудили Вас пересечь океан, да еще инкогнито? - поинтересовался визави.
  Почему его вопросы непременно заводят меня в тупик? Его интерес справедлив и закономерен, потому я и старалась не соврать, не открыв при этом всей правды.
  - Я болезненно переживала расставание с тем, в ком очень ошиблась, нуждалась в смене обстановки. Потом едва не стала жертвой охотника, а тут еще пожар в квартире, уничтоживший все мои вещи. Вот и решила изменить свою жизнь, начав с чистого листа в Париже, - попыталась я сформулировать ответ.
  Скорее всего, Ансело почувствовал мою неуверенность, однако ничем не выразил сомнений и неожиданно пригласил меня на танец. Искуситель явно знал, что делает, потому что до сих пор у меня еще не было такого великолепного партнера. Его прекрасное чувство ритма, отточенные движения профессионала, ловкость вампира, чарующий голос певца - все это завораживало, даря непередаваемые, ранее не испытанные ощущения. Сильные уверенные руки, ведущие и поддерживающие меня, обжигали сквозь платье. Аромат свежести, изысканного мужского парфюма и еле уловимый запах дорогих сигар кружили голову.
  Что за волшебство со мной происходит? Еще совсем недавно я была твердо убеждена, что мужчинам нет места в моей жизни. Сводящий с ума самообман с Марко иссушил душу и лишил сердце возможности влюбиться вновь. К тому же, партнер - абсолютная противоположность тем идеалам красоты, которые я придумала за долгие годы безумия. И только негромкий вопрос, прозвучавший возле самого уха, мгновенно отрезвил меня:
  - Расскажите о своей подруге, Мари. Она тоже вампир? Если так, то должен заметить, американский континент просто кладезь невероятно очаровательных вампирш, - его, казалось бы, безобидный интерес резко разбил очарование вечера.
  Я вернулась в сознание и вспомнила, что в Люксембургском саду меня ожидает Эль. Совсем скоро мне придется расстаться с подругой, ставшей важнейшим человеком, навеки изменившей мой путь. А я вместо того, чтобы поспешить к ней, обрадовать тем, что она отныне полноправная француженка, и, к сожалению, огорчить предстоящей разлукой, трачу время на ни к чему не ведущий флирт.
  - Нет, месье, Энджель обычный человек, находящийся под моей защитой и покровительством. Она дорога мне, и прошу извинить, но Вы напомнили, что я опаздываю на встречу с ней. Я Вам очень благодарна за понимание и великодушие. Завтра же вышлю Вам чек, вместе со своей безмерной признательностью. Но сейчас позвольте покинуть Вас.
  Усадив меня в такси и галантно распрощавшись, новый знакомый так обаятельно улыбнулся напоследок, закрывая дверцу автомобиля, что я со щемящей горечью подумала, как же несправедлива судьба. Близящийся неминуемый отъезд из Парижа представлялся мучительнее вдвойне.
  
  Глава 02.03
  
  ДЖОРИ
  
  Хозяин кабака "У Жерара" и "честный" труженик господин Пьетри сообщил, что меня в кабинете ожидает пакет, оставленный давним коллегой по прозвищу Орфей. Подобные новости всегда меня интересовали, суля разнообразие в довольно рутинной работе.
  С тех пор, как созданная мной и одобренная Советом организация под моим чутким руководством набрала обороты и закрутилась как один огромный отлаженный механизм, отнимать все силы эта деятельность перестала. Кто бы подумал, что увалень Маркос Лоренсо, необразованный мексиканец и нелегал, уверенно и хватко займет место моей "правой" и, признаться, незаменимой руки! По-прежнему чудовищно изъясняясь на ломаном французском, он умудрился завоевать авторитет у большинства сотрудников, а также мое полное доверие. Для некоторых Штаб стал чем-то вроде клуба и второго дома, местом безопасности и времяпровождения в свободные от работы часы.
  Моего постоянного непосредственного вмешательства больше не требовалось, каждый знал свое место и обязанности, а контролировалось все смекалистым и усердным помощником. Мне же оставалось быть в курсе событий, сообщать на собраниях Совета о наиболее значимых, и, разумеется, принимать серьезные решения по мере возникновения всевозможных проблем. Не имея статуса члена этой организации и права голосовать, я получил привилегию присутствовать на ее мероприятиях в качестве советника.
  Появившийся досуг я тратил в свое удовольствие. Я снова лично вел интересные дела в адвокатской конторе, дабы не терять форму и не давать скучать своему главному оппоненту Гринбергу, встречался с женщинами и развлекался, ни в чем себя не ограничивая.
  К сожалению, последствия тяжелейшей войны все еще продолжали серьезно сказываться на экономике Франции, страна с трудом отходила от потерь и залечивала раны. Огромные расходы на вооружение, покрывавшиеся за счет займов у США и Великобритании, неизбежно привели к высокому уровню инфляции. Катастрофически не хватало средств на восстановление северной части наших территорий, до сих пор лежащей в руинах. Надежды на получение репараций от Германии не оправдывались, та вовсе не торопилась выполнять обязательства в соответствии с Версальским договором. Тем не менее, промышленность постепенно возрождалась, преимущественно за счет вложений представителей среднего класса, показывая хорошие темпы роста.
  Наши граждане, окрыленные победой, были уверены, что после ужасов войны следует радоваться жизни, а скорее всего, это была реальная необходимость, позволяющая французам оправиться. Хотелось верить, что такой подъем будет продолжаться вечно. Люди стремились забыть о чудовищных потерях и пережитых ужасах. Они наверстывали упущенное и стремились к новому. Послевоенное время оставило отпечаток на всем: нравы с каждым годом становились свободнее, девушки смелее, юбки короче, удовольствия доступнее. Стоит ли накладывать неоправданные запреты, когда жизнь так мимолетна, а мир так хрупок?
  Происшествий и нарушений установленного порядка случалось все меньше, во многом благодаря разумным правилам и справедливым ограничениям, поддерживаемым Советом и контролируемым Штабом. Однако ни одна система не дает абсолютного результата. Взять, например, достопочтимого месье Орфея.
  Очень давно, еще на заре нелегальной деятельности, будучи человеком, я подвизался посредником у этого предприимчивого воротилы. Кажется, он работал в типографии, а в оставшееся от честного труда время промышлял фальшивомонетчеством и поддельными биржевыми бумагами. Вовремя смекнув, что количество мигрантов, стекающихся в Париж, сулит буквально золотое дно, Орфей переквалифицировался в специалиста по документам, на чем и снискал себе устойчивую репутацию.
  Молодым вампиром, я составил ему конкуренцию, после чего наши пути разошлись. Вновь свел нас случай, обойти вниманием который я никак не мог. Занимаясь созданием устойчивой организации межвидового взаимодействия, я практически перестал размениваться на прежний нелегальный бизнес, решительно отказывая большинству клиентов. Однако заметил, что обращаются ко мне все чаще. Подобного наплыва не бывало даже в самые удачные времена.
  Удостоверившись у министра Катри, что поток мигрантов не превышал допустимых значений, я заинтересовался этим всерьез. Не могли же все дельцы города одновременно бросить свою неблаговидную, но доходную стезю. Разыскав и навестив господина Орфея, я быстро разобрался в ситуации, застав некогда хваткого и прожженного в темных делах мужчину запуганным и трясущимся от вида своей тени. Как я и подозревал, махинации свои он забросил, практически не выходил из дома. А поведал он мне новости, которые не стали особым сюрпризом.
  Не так давно к его брату, а заодно подельнику и помощнику, обратился приезжий с сильным восточным акцентом с целью сделать заказ. Однако, как выяснилось, услуги он не оплатил, хотя брат и утверждал, что сделка в полном порядке. Заподозрив в нечестной игре, мой бывший коллега разругался с родственником, но не прошло и двух дней, как нашел его мертвым, более того, обескровленным. Вскоре таким же образом покинули бренный мир еще несколько мастеров в этой сфере, и Орфей крайне обеспокоился своей судьбой. Углядев в произошедшем серийность и возмездие, он оставил любимую деятельность и заперся в доме, трясясь за жизнь.
  Картина маслом, но суть прозрачна. Нелегалы, не имеющие средств, внушением заставляя поддельщиков выполнить работу, не чинясь и недолго думая, нагло отужинали после получения заказа. Глупо, но это только на взгляд цивилизованного вампирского сообщества. Многие страны, в том числе и азиатские, все еще живут по принципу "кто сильнее, тот и прав". Но проблема в том, что ныне нежелательные экземпляры осели в нашем старающемся жить по закону городе.
  Взяв на себя определенную роль, я, конечно, не обошел вниманием и образовавшееся осложнение. Вынеся на ближайшем Совете этот вопрос на совещание, я получил разрешение посвятить в реальность сверхъестественных существ немногочисленных оставшихся "специалистов". Хотя министр Катри и выдвинул в своей речи тезис, что все, что не делается, то к лучшему, ибо ему, как префекту, давно не дают спокойно спать нелегалы, а неприятности, связанные с ними, костью в горле встают деятельному министру. Однако отец Боливар категорически с ним не согласился и убедительно указал, что борьба с преступностью - дело полиции и правительственных органов. А присутствие в столице нецивилизованных и бесконтрольных кровопийц может нанести куда больше вреда, чем мелкие жулики, являющиеся неотъемлемой частью любого общества.
  Схема, разработанная мною, была крайне проста. Господин Орфей и его коллеги, защищенные от внушения вербеной, продолжают свою деятельность. Однако, столкнувшись с желающими обзавестись документами обманным путем, не выдавая себя, направляют клиентов непосредственно ко мне для дальнейшего разбирательства. В основном все решалось мирно после обстоятельного разговора и просвещения приезжего нашими правилами. Порой не обходилось и без радикальных мер. Но система работала, порядок поддерживался, Орфей и другие дельцы не боялись за свои драгоценные жизни, а мы исключали присутствие в городе нежелательных элементов.
  Забрав из кабинета пакет, я устроился за рулем. В клубе ждали друзья и очередная возможность весело провести ночь, но странное чувство остановило руку, потянувшуюся к ключу зажигания, заставив вместо этого открыть папку с документами. Резкий электрический импульс прошел по телу. Собравшись в узел на затылке, скользнул вдоль позвоночника. Автомобиль внезапно окутала сгустившаяся темнота.
  Тряхнув головой, срывая наваждение, я обернулся, выяснив, что заднее стекло опущено, ночная прохлада ворвалась сквозняком в салон, уткнувшись мне в шею. А сумрак создал моргнувший фонарь, чудом сохранившийся на облупленной стене соседнего здания. Что это, Джори, нервы расшалились?
  Перебрав подготовленные Орфеем бумаги, я убедился, что на этот раз дело, возможно, представится не только занимательным, но и сулящим приятное продолжение. Заказчицами оказались две молодые очаровательные, насколько можно судить по крохотным фотографиям, американки. Похоже, вампирши попали в затруднительное положение, раз пошли таким путем. Однако, что за смутное необъяснимое предчувствие? Словно я держу нити судьбы, готовые оплести мой сложившийся привычный мир. Со времен войны я серьезно прислушиваюсь к интуиции, и она ни разу не подводила. Девушки чем-то опасны? Но нет, тревогу я, определенно, не испытывал. Это было что-то другое, новое, неизведанное.
  На встречу следующим вечером, американка пришла одна, как и в контору Орфея. Внешность очень привлекательная, классическая красота, однако явно выдающая иностранку. Француженку давно уже не встретишь с такой неуверенностью во взгляде. Молодая вампирша, наверняка лишь двадцатый год отметившая в человеческой жизни. Строгий, довольно пуританский костюм, хотя и не без отсутствия модных аксессуаров. Мила, застенчива, но вполне определенно прослеживается и жизненный опыт, и воспитание. В средствах точно не стеснена, на это мой глаз наметан. Не высшее общество, но и не рабочий класс, скорее наследница промышленного севера или хозяйственного юга Штатов.
  И все-таки, она совершила нечестный ход. Сказалось ли на этом полное отсутствие контроля за действиями кровопийц на американском континенте? Или девушка действительно попала в безвыходную ситуацию? Как гончая я преисполнился азарта, чуя, если не тайну века, то хоть какое-то разнообразие среди обычных клиентов этого разряда. Чаще это бывали малограмотные, диковатые или озверевшие, наплевавшие на человечность или мнящие себя выше этого субъекты. Мари Нэлл Орлэнда Санторо не подходила ни под одну из вышеназванных категорий.
  Она явно испытывала смущение, неловко поправляя выбившийся из-под шляпки локон, очарованная моим обаянием. Вероятно, чувствует себя не в своей тарелке от собственных действий и внезапной нужды. Но как же она удивила меня, яростно ощетинившись после разоблачения! Я больше ожидал кокетства, признания слабости и попытки надавить на мои мужские рыцарские качества. Все то оружие, что женщины чаще всего выставляют против нас, и которое почти неизменно срабатывают, надо признать. Но никак не предполагал обнаружить под женственным обличием тигрицу! Вовсе она не так неопытна и молода, как кажется, возможно, на порядок старше меня.
  Такое я часто замечал в вампирах, рожденных в прошлые века, вышедших из других эпох. Интересная штучка попалась. Сложив воедино впечатления, я пришел к выводу, что красотке есть что скрывать, и не исключено, что от кого-то скрываться. В ней сочеталась необходимость защищаться и желание довериться и принять помощь, положиться на способного решить ее проблемы.
  "Что подсказывает опыт и шестое чувство? - продолжал я размышлять. - Отчего такая острая реакция? Чего вообще бояться вампиру? Варианта два. Либо сильных охотников, поддерживаемых магией, либо более старших и могущественных собратьев. Что же натворила эта милашка, если пришлось скрываться через океан, даже не прихватив документы, и о чем она боится поведать собрату-кровопийце? Не хотелось бы, чтобы она привела за собой "хвост". Но о громких и необъяснимых случаях обязательно сообщили бы вездесущие журналисты, так что едва ли это предположение верно. И все же, стоит внимательно присмотреться к гостье".
  Продолжив "обволакивать" Мари в ресторане, я не мог позабыть и про обязанности.
  - Не сочтите за грубость, дорогая Мари, но я, как человек заинтересованный и несущий свою долю ответственности, должен предупредить Вас о правилах, которых следует придерживаться каждому, желающему жить и процветать в нашем прекрасном гостеприимном городе. - отметив готовность слушать и внимать, я поведал ей о категорическом запрете на убийства во имя пропитания, а также за разоблачение перед обывателями тайны сообществ.
  - Не беспокойтесь на этот счет, месье Ансело, - немного грустно улыбнулась собеседница. - Конечно, я не могу дать Вам ничего, кроме своего слова, но уже очень давно стараюсь вести образ жизни, приближенный человеческому. Дома в Америке, я брала кровь в пунктах переливания, но, если приходится пользоваться людьми, контроля не теряю. Когда-то это очень дорого мне стоило.
  - О, Вашего слова более чем достаточно, - великодушно и удовлетворенно заверил я. Если американка не лукавит, а я был уверен, что не ошибаюсь, она использует систему, похожую на ту, что применяем и мы в Штабе. С помощью монахинь отца Боливара, работающих в Красном Кресте и больницах для бедных, мы получаем достаточно крови сифилитиков, туберкулезных больных и просто клошаров. За это донорам оказывают помощь лечением, медикаментами или приютом, а мы имеем кровь, которую отправляем в катакомбы для новообращенных, давно отказавшись от зверских "зоопарков".
  В ответ я рассказал Мари и о своем методе, чем вызвал ответный уважительный отклик. Однако, все отчетливее понимая, что она многое скрывает, я вполне готов был уже праздновать победу, принять ее полную капитуляцию, когда девушка окатила меня ледяным душем во второй раз, заинтриговав до такой степени, что остаться в стороне и просто отпустить ее я бы себе не позволил. Слегка коснувшись вопросом ее подруги, незнакомки с другой фотографии, я обнаружил совершенно новую Мари, твердо и бескомпромиссно давшую мне отставку, тогда как я был уверен, что все идет по накатанному пути и моему плану.
  Что заставило очарованную и заинтересованную, таящую в моих объятиях женщину резко охладеть и попрощаться, даже не соизволив дать шанс продолжения знакомства? Вопрос был совершенно безобидный. Кто такая эта Энджель, одно упоминание о которой отрезвило новую знакомую, а я не прочь был бы узнать ее поближе? Столько загадок! Но главное, меня оставили, не удовлетворив голодное любопытство, помахав на прощание нераскрытой тайной.
  Напрасно она считала, что со мной сработает. Задерживать девушку против ее воли не в моем характере, как и проявлять излишнюю настойчивость и навязчивость. Поэтому она даже не предполагала, что я легко двигаюсь вслед за ее такси на автомобиле, абсолютно уверенный, что никакой красотке не окружить себя такой тайной, которую я не в состоянии раскрыть. Да и, скорее всего, результат окажется банальным и даже предсказуемым. Видимо, очередная романтическая история. Как же я ошибался! Нужно было поверить вчерашнему предчувствию.
  Такси остановилось неподалеку от Люксембургского парка, по-весеннему свежего и душистого, и по-вечернему шумного и оживленного. Мари выпорхнула из машины и заторопилась ко входу. Я без препятствий последовал на некотором отдалении, даже не особо таясь. Девушка бодро цокала каблучками, ни разу не оглянувшись, не предполагая слежки. Устроившись в густой вечерней тени векового дуба, небрежно прислонившись к шершавому стволу, я получил возможность лицезреть преследуемую как на ладони.
  Прежде всего, выяснилось, что она действительно спешила на встречу к девушке, которая радостно встрепенувшись, поднялась со скамьи при ее появлении, обронив с колен книгу. Однако.... Мне чувствовать себя оскорбленным? Ухмыльнувшись, я напряг слух в неблаговидном, но неудержимом желании узнать, о чем щебечут незнакомки. Мари извинялась за задержку, ни словом не обмолвившись о причине в моем лице. Что ответила собеседница, было не разобрать, в парковом многоголосом шуме даже голоса ее не удавалось различить. Девушки присели, и вампирша, взяв за руки подругу, завела какой-то разговор. Моя позиция находилась слишком далеко, да и вид на красавиц лишь со спины, но подойти ближе рискованно. Впереди простирался открытый, хорошо освещенный газон, где я буду как на ладони. Поэтому я сосредоточился, максимально используя свои способности. Шум поутих, и я отчетливо разобрал, что Мари сообщает о своем скором и неизбежном отъезде обратно в Америку. Так вот почему она сделала американский паспорт!
  Плечи ее спутницы печально поникли. Теперь я видел белизну кожи ее хрупкой шеи, рыжеватые локоны под шляпкой, и даже розовую мочку уха. На мгновение воздух в парке сгустился, стало трудно дышать. Необъяснимое, но отчетливое беспокойство окутало меня, заставляя мышцы безотчетно напрячься, я почувствовал капли пота на висках. С трудом удалось сглотнуть. Дьявол, что происходит? Это уже невозможно объяснить природными явлениями. Усилием отводя взгляд от девушек, я внимательно осмотрел пространство вокруг, пытаясь разобраться, откуда исходит опасность, но ничего угрожающего не заметил, хотя на затылке волосы шевелились. При этом интуиция, словно взбесившаяся, продолжала надрываться так, что уши закладывало. Хотелось немедленно бежать. Именно это и нужно было сделать, игнорировать такие сигналы - безумие. Но пришелицы как магнитом притягивали, не давая сдвинуться с места.
  Но вот собеседницы встали, и рыжеволосая девушка мимолетно обернулась, скользнув в мою сторону взглядом...
  
  Глава 02.04
  
  ЭЛЬ
  
  Мэри не позволила отправиться с ней, хотя мне очень не нравилось, что она одна занимается опасными незаконными делами. Даже обидно немного было, я все-таки опытный и тренированный охотник, хотя стараюсь об этом забыть. Кто знает, с какими опасностями она столкнется в чужом незнакомом городе, ведь и вампир не всесилен, неожиданности случаются везде и с каждым. Вместо этого мне предстояло продолжать штудировать учебник, рискуя получить нервный срыв, потому что голова буквально распухла от мощного потока знаний, обрушенных усердным профессором.
  Но в этот раз я понимала, что не высижу взаперти, волнуясь за подругу, поэтому мы договорились встретиться в Люксембургском саду, неудержимо манящем меня с первого дня знакомства с этой чудесной частицей природы в самом центре Парижа. Возможно, на свежем воздухе, наполненном ароматами летних цветов, мне не будет так тягостно ожидать, а прогулка отвлечет от грустных мыслей.
  Уже практически не теряя направления, я вышла на бульвар Сен-Мишель и неторопливо двинулась выбранным маршрутом. Сад, раскинувшийся на много миль за кованой оградой, привлекал посетителей в любое время года. Но казалось, что именно сейчас, в период раннего летнего цветения, когда, сменяя декоративные кустарники и деревья, начали раскрывать бутоны восхитительные парковые розы, испуская головокружительные ароматы, он наиболее прекрасен.
  Меня не слишком привлекал возвышающийся в центре Дворец, поэтому я решила прогуляться тенистыми аллеями к большому водоему, покормить прекрасных, важных и почти ручных лебедей, а позже устроиться где-то на скамейке и в свете фонаря повторить пройденный материал, ведь я благоразумно прихватила с собой учебник.
  Мы успели убедиться, что в саду обожают отдыхать как парижане, так и приезжие, поэтому я не удивлялась многочисленным прохожим, не спешащим покидать этот невероятно атмосферный уголок. Несмотря на то, что пространство парка четко спланировано и украшено не столько естественной средой, сколько трудом рук человека, переплеталось все очень гармонично, и мне было удивительно легко и умиротворенно на душе, даже волнение и тревога отступали прочь.
  Совершенно неожиданно, медленно фланируя по Зеленой аллее, я испытала настоящий шок и чувство дежавю, когда наткнулась на старую знакомую - Статую Свободы, совсем недавно проводившую нас у берегов Америки. Конечно, притаившаяся под сенью деревьев в укромном местечке статуя была уменьшенного размера, ничем особо не отличаясь от десятков других скульптур, коими прославилась эта часть сада. Но я обрадовалась, словно в чужом краю встретила старого знакомого.
  С наступлением сумерек я стала ощущать присутствие кровопийц, появляющихся на тропинках. Вероятно, они тоже любят прогуливаться и отдыхать, хотя тешиться подобным самообманом довольно глупо. Но теперь это не мой путь, не мое дело. Разве что, я каждый раз в надежде вскидывалась, рассчитывая увидеть наконец подругу. Надо признать, отличить парижского вампира от человека просто невозможно, не имея моих способностей. Я замечала интеллигентных мужчин, изысканных женщин, хорошо одетых, поведением и повадками не выбивающихся и не выдающих себя. Что бы сказал Тирон, видя подобное слияние? Да, о чем я? Он бы и разговаривать не стал. Вновь нахлынувшее прошлое заставило тяжело вздохнуть.
  Мэри вернулась с большим опозданием, когда я извелась уже в ожидании, не сумев отвлечься ни завораживающими струями огромных фонтанов, ни концертом в музыкальном павильоне, ни даже раскрытой новой темой в учебнике.
  - Наконец-то! - Я бросилась к подруге, спешащей по аллее.
  - Прости, Эль, я не хотела волновать тебя, меня задержало непредвиденное обстоятельство, но все в полном порядке, - заверила невредимая девушка, протягивая пакет. - Вот, я говорила, что все улажу! Поздравляю, мадемуазель Энджель, Вы полноправная парижанка, а вскоре и студентка престижного Университета. Тут даже аттестат есть, школу ты закончила с отличием, так что придется соответствовать.
  Мы расхохотались. Я была невероятно счастлива, осознавая, что все мечты сбываются прямо сейчас, в этот момент. И нет больше никакого прошлого, так не к месту вспомнившегося сегодня, есть только светлая и яркая дорога в будущее.
  Сколько еще ударов судьбы мне придется принять, чтобы запомнить, что абсолютного счастья либо не бывает вовсе, либо я его не заслужила? Возможно, небеса давно прогневались на меня за совершенные преступления. Громом среди, казалось, безоблачного неба обрушилась новость Мэри о ее скором неотложном отъезде.
  Как же так? Мы стремились прочь от враждебных берегов родины не для того, чтобы так быстро оказаться там снова. Америка таит столько опасностей, могущественные враги никогда не отступят. Я видела, что подруга очень расстроена, но меня ее слова буквально к земле придавили. Как же я буду одна?! Снова! Я так привязалась к ней, почувствовала, что небезразлична кому-то в чужом и пустом мире, нашла поддержку и опору, смысл в жизни и верного друга. Конечно, все это сохранится между нами, Мэри обещала вернуться как можно скорее, едва решит семейные дела, с грустью признаваясь, что никак не хочет уезжать, разрываясь между чувством долга и необходимостью и желанием остаться со мной.
  Ну, почему все заканчивается так внезапно, даже не успев начаться? Я просто не могла поверить и смириться не в силах. Очередная жестокая насмешка судьбы. Подруга уверяла, что разлука не вечна, всего на месяц-другой, за учебными хлопотами я и не замечу, как пролетит время. Но я-то знала, что этот город перестал светиться для меня волшебными огнями. Теперь это новый чуждый мир, где я буду в полном одиночестве с опаской встречать грядущий день. Может, я могла бы отправиться с ней? Вместе мы все невзгоды преодолеем! Но на этот раз Мэри была категорична.
  
  ДЖОРИ
  
  Девушка обернулась, и необъяснимые предчувствия и нити, незримо тревожащие меня, вмиг сошлись на ней. Словно весь золотистый свет парковых аллей собрался в одну точку и озарил мягкие линии ее лица. Я почувствовал странное скребущее чувство в груди, и что бы это значило?
  - Извини, я так торопилась, что не успела поохотиться. Понимаю, что тебе это неприятно, но, может, подождешь немного? Я быстро, - заверила вампирша собеседницу.
  Та лишь молча кивнула, грустно опустив изящную головку, и Мари исчезла. Больше не осталось сомнений, кто являлся источником непонятного беспокойства и, одновременно, магнетического притяжения. Но почему?! Одинокая поникшая фигурка замерла под ярким фонарем, подчеркивающим точеный профиль. Нужно воспользоваться моментом, подойти к таинственной причине волнения, уверен, я смогу разобраться, стоит только понять, с кем или с чем имею дело. Но я не сделал и шага, как Энджель вновь на мгновение оглянулась.
  Я готов поклясться, что ни один человек не способен на таком расстоянии ночью различить что-либо в тени. Тем нее менее, я почему-то абсолютно не сомневался, что девушка знает о моем присутствии. Не видит меня, а именно знает! Как такое вообще возможно? Бред воспаленного сознания.
  Я всегда считал себя баловнем Фортуны и привык полагаться на ее мнение, уверенный, что нужно лишь внимательно прислушиваться к ее советам, да следовать им, и капризная дама не оставит меня без своей благосклонности. Но в этот раз, кажется, и она застыла в раздумье на перепутье, сомневаясь в выборе. Кем бы ни было это хрупкое на вид создание, носящее красивое редкое имя, в ней заключено что-то особенное, необычное.
  Впервые на своей памяти я испытал настоящую обессиливающую нерешительность. Как поступить, чтобы не спугнуть? Что сказать? С чего начать? Пока я размышлял, вернулась вампирша. Момент упущен. С каких это пор я стал таким тугодумом?
  Взявшись за руки, девушки неторопливо двинулись по аллее. Они давно уже скрылись из поля зрения, а я все стоял, прислонясь к теплой коре, приходя в себя и пытаясь осознать произошедшее. Темнота сгущалась, посетителей в Люксембургском саду оставалось все меньше. Сторожа напоминали, что ворота скоро закроются. И что я застыл? Поражаясь самому себе, решил направиться домой, чтобы тщательно все обдумать.
  Сегодняшние события выбили из накатанной колеи. Чувство очень неприятное, вызывающее раздражение. Даже если бы на остаток ночи были серьезные планы или деловые встречи, я бы, наверное, все отменил. Машину вел автоматически, словно во сне, всю дорогу прокручивая в голове свои ощущения, а перед внутренним взором видел бледный лик незнакомки из парка.
  В лаборатории в подвале дома я достал проявленные фотопластинки. Одну, как всегда делал, уничтожил сразу, а со второй вначале напечатал снимок. Еще влажный лист фотобумаги положил перед собой и стал внимательно вглядываться. Проявившееся изображение не вызывало такого отклика, как существо во плоти, но нельзя не признать, что девушка мила и очаровательна. "Так кто же ты такая, Энджель?".
  Мари сказала - обычный человек, не вампир. Соврала? Похоже, нет, раз она не только охотилась одна, но и упомянула, что подруге подобное неприятно. Но и свою сущность от нее не скрывала, что случается очень редко, даже среди друзей. Может, юная особа - ведьма, а то, что я ощущал - какая-то магия? Отсюда и ее чувствительность к моей сущности. Нет, не сходится. Они распознают нас лишь при непосредственном соприкосновении. К тому же, мадам Летайа - сильнейшая парижская ворожея - как-то не вызывала у меня ни малейших интуитивных всплесков, кроме взаимного желания держаться подальше. Да и в других представителях их сообщества не замечал ничего особенного.
  Тайна странной прелестницы буквально сводила с ума, лишая привычного покоя и уверенности. Исходя из обрывков их беседы, я понял, что у вампирши в планах на следующий день оформление квартиры в Латинском квартале, после чего она собиралась в дорогу, оставляя подругу в Париже. Прекрасно, мне это на руку. Не думаю, что позволил бы девушке уехать, не пролив свет на ее загадочную персону. Судя по прогнозу в вечерней газете, пятого июня день предстоит дождливым и пасмурным, что импонировало и мне, а также, надеюсь, поспособствует отъезду Мари, которая теперь представлялась препятствием на пути к задуманному.
  Пока время позволяло, я предпочел поспать, чтобы не мучиться от неизвестности. Когда проснулся после полудня, отец сказал, что звонил Пьетри, сообщить, что на мое имя посыльный доставил банковский чек, подписанный мисс Санторо.
  С облегчением убедившись, что все идет без сбоев и сюрпризов, и даже предсказание синоптиков, на удивление, оказалось точным, я отправился к нотариусам округа Пантеон, благо, все они мне известны по роду деятельности. Вскоре я стал обладателем заветного адреса квартиры, приобретенной сегодня Энджель Лореттиан. Я докопаюсь до сути, чем бы ни обернулись грядущие события. Предстояло подготовиться к вечеру встречи, и очень скоро мое зудящее патологическое любопытство будет, наконец, удовлетворено.
  
  ЭЛЬ
  
  Уже следующим вечером мы прощались на вокзале у отправляющегося в Гавр поезда. Погода соответствовала подавленному состоянию. С утра моросил мелкий, не по-летнему холодный дождь, тяжелые мрачные тучи повисли над недавно искрящимся весельем городом.
  - Соблюдай осторожность, Эль. Я знаю, ты можешь за себя постоять, но мне будет спокойнее, если пообещаешь, что не наделаешь глупостей, - не переставала повторять Мэри, обнимая меня в последний раз, так как дали второй свисток, и локомотив, пуская клубы дыма, готовился тронуться в путь. - Но и не погребай себя под учебниками, не забывай развлекаться. Здесь столько интересного, почаще отдыхай, помни, что за пределами комнаты бурлит кипящая радостью и удовольствиями жизнь.
  - Я подожду тебя, - сквозь слезы улыбалась я подруге. - Развлечемся, когда вернешься. Береги себя.
  Мне пришлось выпустить ее руку, ведь контролер призывал отправляющихся поторопиться. Вскочив на подножку вагона, девушка долго махала на прощание. Несмотря на то, что у меня тряслись губы, я улыбнулась в ответ.
  Издав звучный гудок, поезд исчез в дождевой дымке, оставив меня на перроне. И хотя вокруг было множество таких же провожающих, кажется, никогда прежде я не ощущала столь гнетущего одиночества.
  Медленно, не обращая внимания на колючие капли дождя, впивающиеся в шею, понуро опустив голову, я подбела ко входу станции метро. И почему я раньше не замечала, как много здесь оставшихся после войны калек, пытающихся торговать сигаретами и всякой мелочью, и старушек, просящих милостыню у стен вокзала, сидящих прямо на мокром бордюре? Казавшаяся ранее мелодичной и приятной французская речь, сейчас враждебно и чуждо резала слух. Метрополитен выглядел безликим и скучным, а полутемные вестибюли и платформы, выложенные белым кафелем, создавали жутковатые отталкивающие ассоциации. Придется привыкать, мой праздник кончился, наступили суровые будни.
  Выбравшись на поверхность на станции Сен-Мишель, я опять умудрилась заблудиться. Этой дорогой ходить еще не доводилось, что усугубило уныние. В результате, домой я попала затемно, промокшая и замерзшая, бесконечно несчастная, подавленная неожиданным поворотом событий. На душе было также пусто, как в квартире, то и дело наворачивались слезы, а к горлу подкатывал ком.
  Ополоснувшись и переодевшись, зная, что завтра будет мучить совесть за потерянное время, а строгий профессор останется крайне недовольным итогами самоподготовки, я, отчетливо понимая безнадежность попытки, устроилась с учебником на диване. Как и ожидалось, французский язык не собирался сегодня облегчать мое состояние. Слова путались, перевод не запоминался, ударения не выговаривались так как надо, а произношение коробило даже мой американский слух.
  Отчаявшись хоть как-то отвлечься от тягостных дум, я почти собралась безудержно разрыдаться, когда мои планы нарушил внезапный резкий звонок в дверь. Я вздрогнула, екнувшее сердце на миг решило, что это вернулась Мэри. Глупо, конечно, но я без раздумий бросилась открывать. На пороге стоял мужчина в плаще и с тростью, длинная черная челка, спадающая на глаза, блестела от капель дождя. Я замерла, ошарашенно глядя на незнакомца.
  - Добрый вечер, мадемуазель, - галантно поклонился он, приложив руку к груди. - Прошу великодушно простить за столь поздний и нежданный визит, что, разумеется, говорит о моих отвратительных манерах. Но, преисполненный раскаяния за дерзость, все же спрошу - не соблаговолите ли пригласить промокшего странника в дом?
  Завороженная, пригвожденная к месту его бесконечным как космос взглядом, совершенно лишенная способности соображать, я смотрела на ночного гостя, распахнув глаза. И лишь тронувшая его губы легкая лукавая улыбка вернула меня в реальность.
  - Извините, месье, - поспешила я исправить оплошность. - Прошу, проходите.
  Удивленно изогнутая бровь, аккуратный неторопливый шаг, и мужчина оказался в прихожей.
  - Благодарю, милая Энджель, - мягко произнес он, отчего-то нахмурившись. - Но неужели подруга не предупреждала тебя остерегаться приглашать в квартиру незваных незнакомцев?
  
  Глава 02.05
  
  ДЖОРИ
  
  Свернув с улицы Эколь на узкую старинную Шампольон, с трудом нашел место, чтобы припарковаться, не создавая помехи движению. Старый город, черепичные крыши противоположных домов почти соприкасаются. Стоило оставить автомобиль на бульваре, развернуться тут нереально, а еще и проезд, возможно, кто-нибудь перекроет.
  Нужный мне второй этаж, по сути, являлся третьим, внизу небольшой овощной магазин. Окна квартиры освещены, дверь на маленький кованый балкон приоткрыта, но разговоров не слышно, значит, девушка одна. Я на месте, но до сих пор не имел даже примерного плана действий. Более того, теперь визит казался ошибочным и неуместным. Являться в гости без приглашения, без предупреждения, не будучи представленным - серьезное нарушение этикета. Сомнения и нерешительность выводили из равновесия, я начинал закипать, злясь на себя, понимая, однако, что не уберусь восвояси, пока не получу ответы.
  Еще дома, в просторной гардеробной, подбирая костюм, словил себя на мысли, что никогда прежде так тщательно не готовился к выходу и настолько не стремился к созданию идеального образа. Словно барышня, я провел немало времени у большого зеркала. Прокрутил множество вариантов, как заинтересовать Энджель и войти в доверие, и ни один не принял. В чем же дело? Я вновь попытался проанализировать свои чувства. "Может, я сражен ее красотой и потерял разум? - пришла в голову бредовая мысль. - Девушка очень хороша, изящна, нежные черты, особенно привлекательны глаза и великолепные каштаново-рыжие волосы. Но, она кажется слишком хрупкой, совсем юной, не достигшей цвета зрелости. Абсолютно не мой тип, скорее даже противоположность моим предпочтениям. Нет, здесь я, определенно, не в поиске удовольствий".
  Но что же тогда снедает меня? Неужели любопытство столь велико, что заставляет так волноваться? И куда делись мои дипломатические и аналитические способности, позволяющие из любых положений находить выходы, строить планы и успешно воплощать их?
  Сколько уже можно стоять у подъезда, да еще в такую погоду? Зарядивший с утра моросящий дождь усилился, а я без зонта. Замер истуканом, задрав голову, позволяя неприятным каплям стекать по лицу. Ничего подходящего, похоже, я так и не придумаю. Сатанея и заводясь все сильнее, я предпочел действовать решительно. Сориентируюсь на месте, буду поступать по обстановке, положившись на удачу, она не раз меня выручала.
  Не раздумывая более, взлетел на второй этаж и нажал кнопку звонка. Естественно, я предполагал отказ, практически был уверен в нем. Но, к моему огромному удивлению, зачарованно глядя удивительными печальными глазами, совершенно особенной формы и чистоты, которые переливались, вспыхивая мимолетными искорками, хозяйка, не задумываясь, произнесла приглашение. Сказать, что я был озадачен, не сказать ничего. Я поклясться готов, что она понимает мою сущность. Не представляю как, но чувствовал, что она знает. При этом она просто смотрела на меня, во взгляде буквально видна была вся ее душа - чистая, не замутненная пороками.
  
  ЭЛЬ
  
  Распахнув дверь, я поняла, что ошиблась, наивно полагая, будто Мэри вернулась, но не успела ни удивиться, ни испугаться. Стоило встретиться с чернильными глазами незнакомца, как словно разум помутился, разрывая связь с реальностью. Секундная стрелка на внутренних часах, вздрогнув, замерла в недоумении. Бездонные, бесконечные, неведомые глубины космоса. Я помню это ощущение с детства, когда, сбегая в лес, упав на упругую подстилку из мха и хвои, долго вглядывалась в темнеющее небо между кронами, погружаясь в него, забывшись, каждой клеточкой впитывая гармонию и единение с природой. Звуки размыты, как сквозь толщу воды, я уловила только импульсы, не услышав и собственного, произнесенного вопреки сознанию, ответа.
  Удивленно приподнятая бровь, чарующая полуулыбка нежданного гостя, сменившаяся строгим взглядом. Лишь через несколько невероятных мгновений меня настиг смысл его слов, отрезвляя и стирая оцепенение. Тогда и нахлынул запоздалый страх, охватывающий масштабы собственной глупости.
  В такие моменты мне всегда вспоминается Тирон. Грустно признавать, но злой и жестокий брат прав насчет меня, справедлив до последнего слова. Я сама впустила кровопийцу, прекрасно осознавая, кто передо мной. Разве не от этого предостерегала Мэри и просто здравый смысл? Еще сегодня я заверяла подругу в осторожности и бдительности, в своей ответственности. И вот, она едва попрощалась с парижским пригородом, а я уже совершила чудовищную, непоправимую ошибку. Чем я думала на тот момент? Внушение исключено, но оно хоть как-то могло оправдать размах моей халатности. Я разозлилась на себя за подобные выдумки. Какие причины побудили меня нарушить все границы допустимого? И нечего искать оправдания. Ответ очевиден.
  
  ДЖОРИ
  
  - Кто Вы? - наконец, как и положено, испугалась девушка, когда я не удержался от упрека ее беспечности по отношению к незнакомцам.
  Бедняжка даже на несколько шагов отступила, тревожно вздрагивая пушистыми ресницами, что дало возможность разглядеть ее лучше. Несомненно, расстроена отъездом подруги, похоже, недавно плакала. Скромное платье до колен, волосы собраны на затылке в небрежный узел, сколоты простым карандашом, наподобие японской шпильки. Явно никого не ожидала, визитов не планировала, оттого смущена и растеряна.
  - Джори Ансело к Вашим услугам, мадемуазель, - легким полупоклоном и улыбкой я попытался разрядить возникшее напряжение, насколько это возможно. Не запугивать же ее я сюда явился, в самом деле. Мне до странности не хотелось вызывать волнение и страх этой девушки. Чувство тоже непривычное, тем и удивительное. - Я имел честь выполнить просьбу мадемуазель Мари о французских документах.
  Энджель снова ощутимо заволновалась, заломив брови и сцепив руки, она нервно закусила нижнюю губу. Очень милое впечатление, я даже мысленно обругал себя, что заставляю ее переживать.
  - Неужели возникли какие-то проблемы? - звенящий голос дрогнул. - Мэри заверила, что все уладила, но если объясните, то надеюсь, я смогу решить этот вопрос. Ведь наверняка выход найти можно, правда?
  Господи, о чем она вообще думает? Беспокоится о ерунде, стоя перед вампиром, которого глупо и неоправданно впустила в дом! Я снова начинал сердиться. Интересно, женщины в состоянии оценить свою логику или это вообще эфемерное и фантастическое понятие? Похоже, что так, ведь когда я поспешил заверить ее, что пришел вовсе не за этим, и никаких трудностей с заказом или взаимными обязательствами не возникло, она заметно расслабилась и почти успокоилась, что не поддавалось никакому объяснению. - Так чем же тогда помочь Вам, месье Ансело? - спросила невероятная собеседница.
  - Может, для начала предложить присесть и выпить? - с улыбкой я наблюдал, как стремительно краснея и досадуя на себя, извинившись, она суетливо пригласила меня располагаться в маленькой гостиной.
  Бегло оглядев комнату, я сделал несколько выводов, в основном, очень приятных для себя. Стопка книг, раскрытые учебники и тетради вместо предполагаемых модных журналов. Не было дорогих гарнитуров, оттоманок, толстых ковров, ширм и тяжелых драпировок. Помещение светлое и уютное, ничего не напоказ, не заставлено массой ненужных безделушек, как принято у большинства моих знакомых. Возможно, совсем недавно въехав, хозяйка не успела обзавестись предметами, ярко характеризующими личность, но что-то подсказывало, что и по прошествии времени, комната мало изменится.
  Ничего крепче шампанского у Энджель не нашлось, но я сюда, в общем-то, не пить пришел, хотя успокоить не к месту расшатавшиеся нервы не мешало бы. Удобно расположившись в кресле, я продолжал созерцать объект своего острого интереса сквозь игру пузырьков в бокале. Девушка нерешительно присела на край дивана, по-прежнему стискивая руки и внимательно, пристально глядя на меня.
  - Самое время открыть причину столь позднего и неуместного визита, согласна? - я старался улыбаться мягко и приветливо, успокаивая бедняжку и благодушными нотками голоса. - Ты разожгла мое любопытство, Энджель. Я не представляю, как такое возможно, но уверен: тебе известно, что я за существо. Знала, едва открыв дверь, и вчера в парке, где я, прости, наблюдал за вами, ты чувствовала мое присутствие. И хотя я очень удивлен, что при этом ты легко впустила меня, кажется, ты не испытываешь опасения, закономерного страха. Я прав?
  Поколебавшись мгновение, поразительная девушка кивнула, чем окончательно добила своей наивностью и безрассудностью. Если у нее есть какой-то невероятный секрет, то уж открывать его случайному встречному точно не стоило. Я осознавал, что поступаю бессовестно, пользуясь ее легкомыслием, словно ищейка, чуя след, и почти соприкасаясь с загадочным открытием, но не мог отказаться от продолжения расспросов. Я сознательно не стал искать поводы и ходить кругами, давая ей возможность действовать разумно, но ее бесхитростность задела за живое, чего я никак не ожидал. Что за дьявольщина происходит со мной? Пришел выяснить причину своего беспокойства, а волнует ее откровенность, которая должна мне на руку играть. Последние два дня стали просто невыносимыми, кажется, я абсолютно утратил способность контролировать ситуацию.
  - Это особая магия? - предположил я самый логичный вариант, не в силах остановить галопом скачущее нетерпение, предвкушающее победу. - Ты расскажешь мне о себе?
  - Нет, - совершенно неожиданно пропел нежный звонкий голос. Девушка напротив, слегка нахмурилась, зачарованный взгляд сменился легким подозрением. - Вероятно, Вы правы, мне не стоит откровенничать с незнакомцами. И так уже наделала глупостей.
  Я однозначно сошел с ума. Чем дольше я находился в этой уютной гостиной, тем больше уверялся в своем открытии. Пришел за ответами, а сам с удовольствием и даже удовлетворением слушаю отказ. Никогда не страдал от раздвоения личности и противоречивых желаний. Мое эго четко знало, чего я хочу, и именно этому подчинялись и сознательные действия, и подсознание. Я был готов взорваться от болезненного любопытства, понимая, что приблизился на расстояние вытянутой руки к тайне большей и невероятней, чем когда-то открыла тетрадь отца в кожаном переплете. Уверен - не будет мне покоя, пока не выясню все досконально. И одновременно, поражаясь тому, что чувствую, осознавал, что на душе стало легко и даже радостно от ее нерешительного "нет".
  - Эль, не возражаешь, если я буду звать тебя так же, как подруга? Очень хорошо, если бы ты так же отвечала всем, кто вздумает проявлять излишний интерес. Этот город опасен, возможно, ты даже не осознаешь насколько. И Мари переживала не зря, - я добавил строгости в свой менторский тон.
  Немудрено, что собеседницу это задело.
  - Благодарю, месье, но я способна о себе позаботиться, - выпрямилась она, вздернув голову.
  Глядя на ее возмущение от моей бесцеремонности, я не смог сдержать улыбки. Продолжая внимательно наблюдать, составлять мнение, делать умозаключения, я абсолютно ясно понимал, что все это напрасно. Да, она простодушна и мила, ее открытое лицо и поразительные завораживающие глаза как открытая книга, кажется, я могу пересказать, какие мысли сейчас стайкой вьются под этой великолепной копной небрежно сколотых волос. Но в противовес вступало ощущение бесконечного секрета ее души, познать глубину которого вряд ли под силу кому-либо. Никогда прежде не сталкивался с подобным.
  Пауза, возникшая от ее неловкости и моей осознанной отстраненности, затянулась. Девушка начинала заметно нервничать. И хотя даже наброска плана действий так и не возникло, я решил, что самое время сменить тему:
  - Думаю, я могу тебе помочь! - бодро сообщил я, едва не расхохотавшись от ее изумления. - Скажешь, что не просила помощи? Но совершенно очевидно, что ты одна и тебе грустно, уже скучаешь по подруге, страшишься нового и с тоской смотришь в завтрашний день. Тогда как веселить печальных красавиц, я умею даже лучше, чем подделывать документы, поверь! - я театрально-торжественно посмотрел ей прямо в глаза, с видом фокусника, готового вытащить кролика из шляпы, самодовольно откидываясь в кресле.
  - Это входит в перечень услуг, предоставляемых Вашим клиентам?
  Я продолжал увлеченно поражаться, слушая сарказм в ее голосе. Грозный вампир вторгся ночью в ее дом, а она не то что не боится, а сходу включилась в игру, словно уверена, что ей есть, что противопоставить мне. А если это так? Нет, покоя мне не видать, пока не докопаюсь до истины. Я думал, тайна кроется в личности мисс Санторо, теперь вижу, что настоящую загадку она тщательно оберегала.
  - Разумеется! Если мои клиенты нуждаются, я прилагаю все силы и свои немалые таланты для того, чтобы они улыбались. Вот видишь? Ты уже улыбаешься! - действительно, не удержавшись от моего паясничества, Энджель оживилась, сбрасывая настороженность и тревогу. - Я не ошибусь, если предположу, что ты очень привязана к подруге и сильно сбита с толку ее внезапным отъездом, и сейчас чувствуешь себя потерянной и несчастной, а мир вокруг враждебным и серым. И было бы очень хорошо, найдись хоть одна живая душа в городе, кому ты небезразлична.
  Болезненная грусть, омрачившая задорную улыбку, освещавшую пространство еще мгновение назад, кольнула меня острием осознания своей черствости. Болван, точно потерял возможность мыслить здраво. Кому здесь нужны твои аналитические способности? Спеша исправить положение и развеять набежавшую на ее лицо тень, я принялся за дело всерьез. Вернее, как раз наоборот.
  Большую часть этой странной необыкновенной ночи я говорил без умолку, припомнив все известные мне байки и анекдоты из тех, что не стыдно рассказать молодой девушке. Словил себя на том, что не мог сдержать улыбку, слушая ее звонкий доверчивый смех, глядя как блестят и переливаются ее удивительные янтарные глаза, словно с вкраплениями крошечных бриллиантов, дающих поразительную игру света. Как она уморительно колеблется, сомневаясь, верить ли моим шуткам или усомниться и подловить на выдумке. Также я счел необходимым рассказать ей о себе, касаясь общих и уже известных ей фактов, не собираясь пугать подробностями своей мутной биографии, стараясь все преподнести в гротескном виде, однако сохраняя видимость серьезности и важности.
  - Теперь ты знаешь, что имеешь дело с настоящим национальным героем и должна понимать, сколь велика оказанная тебе честь! - едва сдерживая смех, заявил я. Эль кивала, забавно хихикая. - Ты не веришь? Горожане обязаны меня на руках носить, а правительство, не сомневайся, вскоре вручит ключи от города, вопрос времени. Парижу необходима рабочая сила в лице готовых на все иностранцев, которые за копейки строят дворцы местным толстосумам и берутся за любую работу, вплоть до чистки канализаций и уборки улиц. А я делаю для них эту работу возможной, легальной и не преследуемой правопорядком. Ну, и главное, как ты только что убедилась, я мастерски развлекаю прекрасных девиц!
  - Твои заслуги просто поражают, - продолжала смеяться Эль, давно позабыв печали и горестные мысли, явно все больше проникаясь ко мне доверием и, я смел надеяться, симпатией. - Раз уж и я пополнила ряды осчастливленных тобой мигрантов, надеюсь, ты не пошлешь меня в оплату услуг чистить канализации?
  - Не знаю... - притворно задумался я, делая вид, что прокручиваю варианты. - Думаю, подобное не исключено.
  Зачем я заговаривал ей зубы? Ответ на этот вопрос принес очередное неожиданное открытие в себе. Я желал непременно увидеть ее вновь. И дело не только в том, что я так ничего и не узнал, хотя ее сущность по-прежнему будоражила и разжигала нетерпеливый патологический интерес. Но, вместе с тем, мне просто хотелось еще раз услышать ее смех, увидеть доверительный открытый взгляд, мимолетные золотые блестки глаз. Однако труднее всего было признаться, что мне становилось неспокойно и горько на душе оттого, что, когда я уйду, грусть одиночества вернется в ее сердце.
  Неумолимо приближающийся рассвет подтвердил опасения. Эль определенно огорчилась предстоящему прощанию, несмотря на то, что незваный гость задержался до неприличия. Как правило, чтобы завоевать доверие девушек мне хватало всего нескольких минут и пары улыбок, и они сами были готовы умолять меня о свидании. А здесь, после нескольких часов разговоров, мне пришлось почти настырно напроситься. Преследуя свои хаотичные труднообъяснимые цели, я невзначай легко намекнул ей на возможность новой встречи, за что она, к моему удовольствию, тут же ухватилась.
  - Месье Ансело, Джори, - краснея, пряча глаза, неуверенно и сбивчиво произнесла Эль, - мне очень приятно, что Вы навестили меня сегодня, признаюсь, Вы действительно спасли эту ночь. Я совершенно никого не знаю в этом городе, неоднократно успела пожалеть, что не уехала вместе с Мэри, но все это до той поры, пока Вы не появились. Понимаю, что выгляжу неприлично и навязчиво, и Вы вовсе ничем мне не обязаны, но, если бы мы смогли когда-нибудь увидеться вновь, ...это доставило бы мне большую радость.
  Мысленно поздравив себя с победой, а ее с капитуляцией, я, однако, уже не удивляясь, отметил, что испытываю лишь приятное чувство ожидания непременной скорой встречи, без, казалось бы, закономерного предвкушения личной выгоды. Попрощавшись и удовлетворенно улыбаясь, я устроился в автомобиле, окутанном предрассветными клочьями сероватого тумана. Не спеша трогаться с места, пару раз глубоко вздохнув и откинув челку, наконец, взглянул на себя со стороны и ужаснулся. Что, черт возьми, произошло нынче ночью?
  
  Глава 02.06
  
  ДЖОРИ
  
  Густой туман влажным прохладным облаком окутывал улицы, создавая иллюзию безопасности. Но вскоре над крышами покажется солнце, и в считанные минуты сырость испарится без следа. Следовало поторопиться. К счастью, в районе Сорбонны мне известен каждый переулок, alma mater как-никак. Попетляв возле Университета, я выбрался из сонных тесных средневековых улочек обратно на широкую Эколь. Оставил позади богемный Рив гош и, прибавив скорость, направил автомобиль через остров Сите на правый берег Сены.
  По дороге, оставаясь неудовлетворенным, я включил трезвый рассудок, чтобы проанализировать события ночи: "Намеченной цели я не достиг, наоборот, вопросов и сомнений лишь прибавилось. С чем я столкнулся на этот раз? Это экстрасенсорика, особая магия или я встретился с нечто новым, неизвестным? Похоже, девчонка не прилагала усилий, но ее воздействие очевидно, раз лишило меня контроля над ситуацией. Получается, она в самом деле опасна? Ведет свою мастерскую игру? Интуиция всполошилась не зря? Грозит это лично мне или сообщество и устоявшийся порядок тоже уязвимы?".
  Дома отец, как обычно, почувствовал мою задумчивость и отрешенность, но со свойственной ему деликатностью не донимал расспросами. Завтракали мы в тишине. Рассеянно помешивая остывающий кофе, я продолжал рассуждать: "Может, я преувеличиваю? Эти необычные искорки наверняка банальный отблеск света. Мое появление Эль не предвидела, она была растеряна и взволнованна абсолютно искренне и вовсе не пыталась манипулировать, в этом нет сомнений. И, возможно, никакие это не чары, а мое опытное подсознание интуитивно помогло выбрать единственно верную, в данном случае, линию поведения. Начни я хитрить, напирать и давить, юная красавица, защищаясь, могла отгородиться, неизвестно какими еще способностями она обладает. А так, я не только имею доступ в квартиру, но и приглашение, которым непременно воспользуюсь. Что очень важно, Эль, несомненно, прониклась ко мне расположением и будет рада видеть вновь. Едва ли стоило ожидать лучшего результата от первого визита, ситуация нестандартная, а девушка незаурядна. Уверен, скоро я завоюю доверие очаровательной мадемуазель и во всем сумею разобраться. Необходимо проявить терпение и такт".
  Придя с собой в согласие, я прилег для традиционного дневного сна. Но прежде, чем погрузился в дремоту, с досадой подумал, что, несмотря на состоявшееся знакомство и запланированный визит, как такового дальнейшего плана у меня по-прежнему нет. Я буду очень рад снова увидеть Эль, но, в то же время, испытывал раздражение при мысли о продолжении спонтанных действий, это не мой стиль. Словно наощупь идешь с завязанными глазами. Нервировало, что я так и не смог вывести общение на привычный накатанный путь и раскусить неопытную особу. Ведь, по сути, именно она прошлой ночью диктовала "правила", а я вынужденно подстраивался.
  Ко второй встрече я подготовился более основательно. Не зная предпочтений Эль, рискнул приобрести бутылку Шамбертена - любимого напитка Бонапарта. Казанова именно этим вином в сочетании с "рокфором" советовал угощать дам, и я не мог с ним не согласиться.
  Встречающая хозяйка тоже не осталась безучастной. Учебники на этот раз аккуратно расставлены в этажерке, а волосы красавицы уложены в элегантную прическу, хотя мне больше нравился выданный за шпильку вчерашний карандаш. Было удивительно приятно осознавать, что она тоже ждала меня.
  Ее глаза полностью подтвердили это предположение, при взгляде на меня они сияли, словно звезды множеством миниатюрных золотистых частичек, заставив пристальнее вглядеться и невольно залюбоваться. Нет, это точно не игра света! Оставаясь верным себе и привитым манерам, я поцеловал ей руку, с удовольствием ощутив под пальцами нежность прохладной кожи, а Эль смущенно порозовела, и только тогда я обратил внимание, что она немного осунулась и явно устала. Видно, в отличие от меня, бедняжке не удалось выспаться. Тем не менее, я эгоистично не собирался сворачивать с намеченного пути, и, улыбаясь, поинтересовался, нащупывая тему для общения:
  - Как прошел день? Кто замучил красавицу? Может, нужно убить дракона?
  Девушка звонко рассмеялась:
  - Мой преподаватель месье Бушар, когда сердится, действительно напоминает огнедышащее чудовище, но убивать его, все же, нежелательно. Он недоволен моим произношением, считает, что мне не хватает практики, советует чаще общаться по-французски с окружающими. Но все, что получилось - это объясниться с бакалейщиком в лавке. После отъезда Мэри поговорить не с кем, - посерьезнев, вздохнула она.
  "Спасибо профессор!" - мысленно я отсалютовал усердному светиле. Что можно лучше придумать? Одним выстрелом без труда убью двух зайцев - буду полезен Эль и получу повод для последующих визитов.
  - Девица в беде, и рыцарь на коне! Я здесь и в полном твоем распоряжении! - искренне улыбнулся я и перешел на французский. - Bonsoir, Mademoiselle! Je suis prêt à vous aider. (Добрый вечер, мадемуазель! Я готов Вам помочь).
  Эль просияла. Мы поудобнее устроились на диване с бокалами вина, и дальнейшее общение пошло на дикой смеси англо-французского. Я старался говорить очень медленно, разборчиво произнося каждое предложение, порой повторяя по нескольку раз. Однако, вынужден заметить, девушка все буквально ловила налету. У нее или великолепная память, или лингвистический талант, а скорее, и то и другое. Мы болтали о пустяках, не касаясь серьезных тем, ведь старательной ученице и так приходилось напрягать все силы. Я удивлялся ее упорству и своему терпению, отмечая, что вовсе не скучаю и не считаю время потраченным зря. Мне приятно и легко в ее обществе, пусть я и не продвинулся в расследовании ни на йоту. Но вот, задумавшись, я не сразу сообразил, что Эль уже не повторяет за мной фразы, а тихо спит, прижавшись щекой к спинке дивана.
  Да, Джори, ты ее совсем уболтал! Прикрыв утомленную девушку пледом и с улыбкой полюбовавшись на нее спящую, я счел урок законченным, а встречу завершенной. Не желая тревожить сон красавицы, я, как герой-любовник из кинофильма, покинул гостеприимную квартиру через балкон.
  Дома меня ждала записка от отца, в которой говорилось о звонке возмущенной Мадлен, моей нынешней любовницы. Черт возьми! Я напрочь забыл, что заранее приобрел билеты в театр Одеон и обещал вывести девицу на премьеру. Просто невероятно, провалов в памяти у меня еще никогда не случалось. Такое чувство, словно Эль опоила меня. Да что творится? Расскажи я кому, что две ночи подряд провел у очень красивой девушки, а между нами не только никакого интима не было, а и даже намека на его вероятность, кто бы мне поверил? А если бы признался, что французским занимался, вообще бы на смех подняли...
  Впрочем, я вновь собирался отправиться на улицу Шампольон с твердым намерением приблизиться, наконец, к разгадке. Значит, придется потревожить Мадлен в неоговоренный час, благо, светская львица не имеет привычки засыпать до рассвета, а я определенно нуждался в разрядке. Вышло, конечно, нехорошо, следует принести соответствующие извинения, но, уверен, хотя она и дуется, я сумею быть вполне убедительным. А в театр сходим в другой раз, невелика потеря.
  В третий вечер я с удовольствием отметил, что Эль принарядилась в модное коктейльное платье, явно новое, похоже, желая произвести впечатление. Значит, мои усилия не напрасны и я на верном пути. Поскольку она выглядела изумительно, то и сказал я ей об этом от чистого сердца, снова вызвав краску на ее лице. В моем привычном кругу давно уже позабыли о таком искреннем смущении.
  Это хороший признак. Я решил продолжить курс на сближение и предложил сегодня не мучиться с англо-французской тарабарщиной, а просто пообщаться, узнать друг друга лучше. Обычно я предпочитаю о себе не распространяться, больше слушать других, но в этой ситуации расчет сделан на то, что уклониться от ответного откровения ей будет невежливо.
  - Мы ведь подружились, а друзьям интересно абсолютно все, согласна? - улыбнулся я, продемонстрировав полную готовность к диалогу, дождавшись ответного доверчивого кивка. - Откроюсь, как на исповеди. О чем бы ты хотела послушать? О моих грехах или подвигах? Приготовься, рассказ будет долгим!
  Я вел беседу в шутливой, слегка ироничной манере, избегая, по возможности, острых углов, зато подробно описал учебу в Сорбонне, адвокатуру, особенности своего вампирского питания, собак, любовниц и даже машину. Коснулся увлечений и хобби. Потом вспомнил несколько забавных историй из жизни и даже реальные исторические факты родного Бельвиля. Слушала Эль очень внимательно, иногда забавно хихикала или посмеивалась.
  - Главное, что я один из самых милых джентльменов во Франции, и при этом очень скромный, заметь, - с улыбкой подвел я итог повествования.
  Повисла неловкая пауза. Девушка все еще выжидающе смотрела на меня, надеясь на продолжение, а после потупила взгляд и даже нахмурилась.
  - Очевидно, теперь моя очередь рассказывать, - неуверенно произнесла она, замявшись. - Но моя жизнь не такая захватывающая, и ничего подобного твоим приключениям никогда не случалось.
  - Ни за что не поверю, что у такой необычной девушки нет секретов. Расскажи, как вы с Мари оказались в Париже? - я устроился поудобней, выражая готовность слушать.
  Оживившись, явно испытывая облегчение, что я отошел от скользкой темы, Эль воодушевленно поведала, как сперва, планируя путешествие, а после учебу в Лондоне, сраженные красотой столицы, они не смогли уехать из Франции. Она делилась мечтами о поступлении в университет, об ускоренной подготовке, о впечатлениях, которые успела получить. О том, что, живя в приемной семье в глухом грязном промышленном городке, не представляла, что на земле есть столь прекрасные города и такие дружелюбные люди.
  Рассказ не отличался невероятными особенностями, но я получал удовольствие, наблюдая за сменой эмоций на ее открытом лице.
  - Но как ты все же научилась чувствовать вампиров? Как приобрести такие способности? Я бы тоже не прочь этому научиться, - я резко сменил тему, не давая ей опомниться.
  - Нет, это врожденное, - мотнула головой Эль, мгновением позже сообразив, что проговорилась.
  Я мысленно ликовал. Она действительно уникальна, но, при этом, осторожничает, в чем ее нельзя винить.
  - Замечательное свойство! - подбодрил я ее, всем видом демонстрируя, что мой интерес исключительно безобидный. - Однако ты не слишком-то им пользуешься, раз впустила меня. Есть, наверное, что-то еще? Ты убиваешь взглядом наглых кровопийц? Мне стоит бояться? - облек я заинтересованность в ироничную форму.
  Как же она наивна и непосредственна! Так легко сбить ее с толку и обвести вокруг пальца. Мари ни в коем случае не должна была оставлять ее одну, неужели она этого не понимала? А почему вдруг меня это заботит?
  - Да, я совершила ошибку, - ее щеки снова запылали. - Но у меня есть защита. Если бы ты укусил меня, то сильно пожалел бы. Наша кровь вампирам не подходит.
  - Ваша? - я старательно сдерживал нетерпение, понимая, что нахожусь на пороге открытия, но делая вид, что мое любопытство праздное, ничего не значащее. - И много еще таких? Я, признаться, впервые встретил столь удивительную таинственную девушку, а повидал немало на своем веку.
  - Возможно, совсем нет, - опечалилась Эль. - Я и сама других не знаю.
  - Так кто же ты? - я подался вперед, кажется, теряя терпение.
  Девушка стыдливо закусила губу, будто я спросил о чем-то неприличном, напряглась, карандаш, который она нервно крутила в руке вдруг громко хрустнул, переломившись пополам, заставив ее вздрогнуть.
  - Не хочу об этом говорить. Ты не поверишь, решишь, что я издеваюсь или насмехаюсь. Я тоже не верила...
  Так поманить и обрубить почти у цели! Я едва не зарычал от досады, едва сдерживая грозящие вздуться вены на лице. Настоять на своем? Думаю, если надавить, она сломается, но какой ценой? Не все ли равно? Мне нужна правда! И все же... Недосказанность буквально с ума сводила, но не я ли горжусь выдержкой и умением всегда добиваться своего? Она почти готова, мешает какой-то глупый страх, может, обожглась однажды. Нет, эта девушка достойна внимания. И определенно, тут есть, о чем тщательно поразмыслить.
  Верить ли услышанному? А если все проще и прозаичней? Не умело ли это расставленные сети опытной интриганки? Я не раз уже убеждался в ловкости и коварстве некоторых представительниц слабого пола. Женщины на многое способны ради достижения желаемого. Едва не расхохотался от своих мыслей. Только паранойи не хватало. "Вспомните, месье детектив, что никто Вас не приглашал и не заманивал. Это Вы свалились, как снег на голову бедной девушке, ночи напролет лишая сна и выпытывая сокровенные тайны. А ведь она Вам ничем не обязана".
  Домой вернулся затемно, но отдохнуть явно не удастся. Вопросы без ответов роем вились в мозгу, не давая расслабиться и отвлечься. Услышав, как проснулся отец, я тоже спустился к завтраку. У старика огромный опыт по части сверхъестественных существ с тех пор, когда меня еще и на свете не было. Возможно, он что-то знает или слышал. Практически без утайки я поведал ему о событиях последних дней и о странной девушке, которая произвела столь сильное впечатление, но сама оказалась "крепким орешком".
  Отец отнесся к рассказу с большим интересом, его тоже заинтриговала загадочная личность. Старик всегда был авантюристом. Весь день, отложив дела, мы строили предположения о сущности моей новой знакомой, ее воздействии и необычных способностях. К сожалению, как и я, Гаэтан никогда не встречался с кем-то подобным.
  К вечеру я настроился очень решительно. Сегодня же я обязан докопаться до истины, и это уже не только вопрос моего любопытства, все гораздо серьезнее. Вытрясу из девчонки ответы, чего бы это не стоило, ведь еще никто не ставил меня в такое зависимое положение.
  Однако внезапный телефонный звонок внес свои коррективы.
  - Месье Ансело, господин Лазар просит Вас незамедлительно явиться, - прозвучал в трубке голос помощника Жана-Баттиста.
  Черт его побери! Как же не люблю вмешательства в свои планы. Но глава Совета не часто беспокоил меня вниманием и редко навязывал свое мнение или поручения, избегая лишней суеты. Старый вампир любит уединение и покой, не злоупотребляет властью. Очевидно, дело безотлагательное. Вздохнув, я направил автомобиль в сторону улицы Фабер, в смутной надежде, что еще успею увидеть Эль, благо, оттуда по бульвару Сен-Жермен домчусь до Шампильон за считанные минуты.
  Небольшой классический особняк хорошо освещен, меня явно ожидали. Неизменный дворецкий с унылой физиономией, за годы не ставшей более приветливой, степенно проводил меня в знакомую гостиную.
  Хозяин пребывал в некоторой задумчивости, однако при моем появлении оживился, словно приняв решение. После традиционных приветствий, отдав дань вежливости, он сразу предпочел перейти к делу, с ходу ошарашив меня вопросом:
  - Позвольте полюбопытствовать, месье Ансело, известно ли Вам о так называемых "эльфах"?
  На мгновение мне показалось, что я ослышался. Усилием сдержав раздражение, я задумался, оценивая ситуацию. Не может быть, чтобы глава Совета вызвал меня обсуждать пустые темы, светскую болтовню или досужие вымыслы.
  - Вы имеете в виду фольклор, месье Лазар? - немного резче, чем обычно, спросил я.
  - Отнюдь... - Жан-Баттист задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. - Жаль, что Вы не в курсе, я, признаться, надеялся избежать лишних объяснений.
  Чувствуя, что закипаю, я одновременно испытал очень знакомое чувство познания неизведанного, нечто сродни нестерпимого зуда любопытства. Подобное однажды привело меня в катакомбы, а до этого способствовало обращению в вампира. К чему же на этот раз выведут меня обстоятельства?
  - Уверен, у Вас на вечер были иные планы, да и я не желаю задерживаться в городе, поэтому просто передам Вам документы, доставленные мне сегодня из Америки. Дамианос Ксандрийский, как Вы знаете, один из древнейших вампиров, ведет поиск редкого существа, именуемого эльфом, вернее, эльфийки. И он настоятельно просит всячески поспособствовать ему на французской земле. Не буду никого обманывать, что брошу все дела и силы на выполнение его просьбы, да и к Вам обращаюсь чисто из формальности. Как действовать дальше Вы, Джорджес, и без моих указаний разберетесь. Подробности в папке. Однако если возникнут дополнительные вопросы, советую обратиться к моему дальнему родственнику барону Монтегю Макдермоту, обитающему в Ирландии. Давно овдовев, он живет в замкнутости и уединении. Однако именно он не один век занимался изучением мифов и легенд, а также немногочисленных истинных фактов об этих, как предполагалось, исчезнувших существах. Вот адрес и рекомендательное письмо. Всего доброго, месье Ансело.
  Откланявшись, я в полном недоумении устроился в автомобиле и раскрыл папку. Пробежав наспех несколько строк, я замер, словно в ступор впал. Изначальный разыскивает девушку лет восемнадцати, каштановые волосы, примечательная искрящаяся радужка золотисто-медовых глаз, исключительные способности.... Так вот о чем сигналила интуиция, и какие предчувствия не давали мне покоя! Искомая девушка-беглянка, судя по сведениям, скрывается в компании вампирши, описание которой в точности совпадает с Мари Санторо.
  Весьма тревожное совпадение. Неудивительно, что Мари так рьяно защищала таинственную личность подруги, а Эль упрямилась рассказывать о себе подробней. Эльфы! Подумать только, бред какой-то. Конечно, я не мог отрицать очевидное, ведь сам первым почувствовал ее странности. Но далее в документах шли описания, не вяжущиеся с моим личным мнением и ощущениями. Опасна? Эта хрупкая, нежная и беспомощная девочка? Нет, внешность бывает, конечно, обманчива, не стоит ее недооценивать, пока не разберусь досконально.
  Но что же тогда я должен предпринять? По сути, распоряжение Изначального выполнено по странному стечению обстоятельств. Я могу прямо сейчас вернуться к Лазару и доложить, что требуемая эльфийка спокойно живет в самом центре Парижа, беспечно впускает незнакомых вампиров в дом и очень мило хлопает ресницами. И что дальше? Я так никогда и не узнаю, что же таят эти золотистые глаза. Чем она привлекла внимание древнего кровопийцы, что задействованы такие мощные силы, ведь посланники разосланы по всему континенту.
  С другой стороны, по слухам, младший Ксандрийский - личность весьма неприятная, вызывающая, в отличие от благородного Гэбриэла, скорее страх, чем уважение. К тому же, отношения у братьев напряженные, как я слышал. Европа - сфера влияния лорда, так почему же Дамианос, в обход брата, протягивает руки через океан? Сдается мне, то, что нужно младшему Ксандрийскому, заинтересует и старшего, а благодарность создателя лично мне гораздо выгоднее. Как поступить? Хорошо, что я сегодня так и не добрался до Эль. Настойчивость и упорство могли ее спугнуть. А так, самый важный туз пока у меня в рукаве, нужно лишь выбрать наиболее подходящий момент для вскрытия карт.
  Более никаких спонтанных действий и полагания на удачу и судьбу. Только взвешенные решения и четкие проработанные планы. А для этого необходимо быть во всеоружии. Благо, давая распоряжение мне, Лазар пребывает в полной уверенности, что все будет выполнено в лучшем виде, а значит, в Париже больше никто не в курсе о загадочной эльфийской персоне. Я же обязан тщательно изучить все доступные сведения, восполнить досадный пробел в своем информационном багаже. А, следовательно, путь мой лежал в Ирландию.
  
  Глава 02.07
  
  ЭЛЬ
  
  А следующим вечером Джори не пришел.
  Я тоскливо прождала до полуночи, мучительно вспоминая, говорил ли он о своих планах, не пропустила ли я что-то важное. Ловила уличные звуки, в надежде услышать шум мотора, не прикрывая балконную дверь, несмотря на то, что снаружи посвежело, и ветер, колышущий занавески, заставлял вздрагивать от неприятного холодка. Впервые после того, как проводила подругу, я так остро переживала одиночество, пожалуй, сильнее, чем в день ее отъезда. Настроение, конечно же, резко упало, даже книги не отвлекали, тишина усугубляла тревожное чувство. Сперва в голову лезли исключительно неприятные мысли, но отгоняя их, как следует все взвесив, я пришла к выводу, что зря нервничаю, вернее, у меня даже права такого по сути нет.
  Разве он что-то обещал? Нет, конечно. Это я глупая, проведя ночи в его обществе, размечталась, что так и будет впредь. Да чем я думала вообще? Мало ли какие дела есть у энергичного предприимчивого мужчины? Судя по его рассказам, он ведет очень активный и насыщенный образ жизни. Темное время суток - единственное, когда он может выходить из дома, а я почему-то решила, что он всецело теперь посвятит его мне. Надо же, быть такой дурочкой! И хотя я изрядно на себя разозлилась, это мало помогало, в душе все равно отчаянно сожалела, что не увидела его сегодня. Однако накопившаяся усталость брала свое. Смирившись, я отправилась в постель, решив, что пора, наконец, выспаться.
  Однако, сон не спешил дарить успокоение. Растворяя бледнеющие звезды, небо за окном посветлело, где-то вдали запели птицы, а я так и не смогла сомкнуть утомленных глаз. Ворочаясь, пытаясь устроиться поудобней, окончательно сбив простыню, я в мельчайших подробностях видела перед собой события последних потрясающих дней.
  Не успела я раскиснуть после отъезда Мэри, как красавец-вампир настойчиво и уверенно ворвался в мою жизнь, не оставив и шанса гнетущим страхам, да так, что я к стыду, практически забыла о намерении утонуть в отчаянии, лишившись подруги.
  Да, первой реакцией был испуг, но не оттого, что мне что-то грозило, чувство опасности отсутствовало напрочь. Боялась я выглядеть глупой, необразованной, дикой и невоспитанной. С ходу совершив массу ошибок, позабыв все, чему учила Моник, я была уверена, что произвожу жалкое и ничтожное впечатление. Тем не менее, Джори мгновенно заполнил собой все пространство, заставляя смеяться против воли, забыть все печали, сомнения и осторожность. Он словно обволакивал напористой уверенностью и силой.
  От его улыбки моментально испарялись любые проблемы, а на сердце становилось легко и радостно. А его глаза... Абсолютно черные, пронзительные, как две бездонные пропасти. От этого взгляда, безотрывно следящего за каждым моим движением, то в жар бросало, то начинало бить ознобом, я то безвольно расслаблялась, то нервно сжималась. Когда он, попрощавшись, ушел, мне показалось, что события минувшей ночи просто почудились, но стоило зажмуриться, ноздри ловили умопомрачительный запах мужского парфюма, которого тут точно быть не могло, а значит, все взаправду. Господи! Да Мэри прибила бы меня на месте, узнай она, что я не только впустила в дом вампира, совершенно незнакомого и с неизвестными намерениями, но и всей душой желаю, чтобы он не обманул, пообещав непременно посетить меня вновь. Но разве мне стыдно, что подвела подругу? Нет...
  Как я и ожидала, месье Бушар, пребывая в отвратительном расположении духа из-за пропущенного дня занятий, гонял по пройденному до тех пор, пока у меня едва не началась истерика. А потом, строго щурясь, еще и начитывал новый материал, не глядя на то, что я измотана. Но я не жаловалась, понимая, что если собираюсь чего-то добиться, то нужно прекращать отлынивать, и пора браться за работу серьезно. К концу учебного дня он немного смягчился, даже выдавил из себя скупую похвалу и посоветовал как можно больше общаться по-французски с родственниками или друзьями.
  Сперва я с грустью хотела пожаловаться, что у меня никого нет, но потом вдруг вспомнила, что возможно один друг все же появился. Однако не стала это озвучивать, опасаясь спугнуть удачу. Ведь даже мысленно боялась дать себе надежду, разочарование в которой будет слишком велико.
  Вечера я ждала с нетерпением и с замиранием сердца. Спешно наводила порядок в квартире, во внешнем виде и в голове. А если он придет? О чем говорить? Как себя вести? Он такой умный, обаятельный, помнит столько невероятных историй, постоянно шутит и безупречно вежлив. О таких мужчинах только в романах пишут. Да он и не скрывал, что не испытывает недостатка в женском внимании. А я совершенно не знала куда деть руки, спрятать глаза, что сказать, как показаться остроумной и интересной собеседницей. Немыслимо, чтобы такой, как Джори, мог заинтересоваться простой провинциалкой, которая и школу-то не закончила.
  Хотя, конечно, я не настолько глупа, чтобы не понять, что определенный интерес у него, как раз, есть. Но как же мне не хотелось даже вспоминать о себе и своем происхождении, а тем более, делиться этим с новым знакомым! Я же помню, как высмеяла мои откровения Мэри, как презрительно она смотрела, думая, что я наглая лгунья или просто фантазерка недалекая. Признаться ему в сказочных эльфах? От одной мысли становилось дурно.
  А если он слышал о нас и поймет, что я охотилась на вампиров? Вдруг здесь, в Европе, о нашем племени известно больше, чем в Америке? Что будет, узнай он о брате-охотнике? От такого предположения внутри все сжалось от ужаса. Нет, я должна похоронить прошлое, закопать как можно глубже, никогда не вытаскивать на свет даже напоминаний о тех днях, когда жизнь казалась адом. Поэтому, несмотря на то, что его интерес был очевиден, а мне очень хотелось сделать для него хоть что-то приятное, я упрямо отмалчивалась, даже рискуя показаться грубой.
  Второй вечер превзошел все ожидания. Джори явился в то же время, такой же элегантный, красивый и улыбающийся.
  Он тут же выразил полную готовность оказать мне любую помощь в освоении языка, и я вздохнула с облегчением. Неужели это означает, что наша встреча не последняя? Могу ли я робко допустить, что его слова о дружбе и радость от знакомства искренние? Как же пугающе и неудержимо маняще это осознавать, но ему невозможно не поверить!
  Проснувшись утром без воспоминаний об окончании "урока французского", я с ужасом поняла, что бессовестно уснула в самый разгар беседы! Просто кошмар. Даже слезы навернулись от жгучего стыда и бессилия перед своей никчемностью. Как я могла? Ведь он так старался помочь, так терпеливо объяснял. Даже не представляю, что он обо мне подумал.
  Проклиная себя, я мучилась весь остаток дня, гложимая сомнениями, не обиделся ли он и придет ли после такого вопиющего случая. Ну, вот как так можно? Хотя на занятии профессор сразу же обратил внимание на моей значительно улучшившееся произношение и потребовал продолжать в том же духе.
  После обеда пришлось бежать в ближайшую библиотеку, благо в студенческом районе их хватало с лихвой, а на обратном пути я зачем-то завернула в один из модных бутиков женской одежды и купила новое платье. Потратив довольно приличную сумму, вопреки намерениям быть экономной, пыталась убедить себя, что это просто необходимость обновить гардероб. Не вышло. Я же знала, что надену наряд сегодня вечером, надеясь на встречу и что, при этом, он не заметит, что я прихорашиваюсь для него.
  Куда там! Заметил, так как не преминул отвесить изысканный комплимент. "Ну, хоть не зря старалась", - польщено думала я, тая от осознания, что все страхи оказались ложными, и Джори еще более великодушен, чем я представляла. Не попрекнул меня ни словом, ни взглядом, наоборот, похвалил, что так много занимаюсь и однозначно заслужила отдых.
  К большому сожалению, на этот раз не удалось увильнуть от его настойчивых расспросов и пришлось признаться, что я не такая, как все, открыть свои проклятые способности, от которых я сейчас бы с легкостью отказалась, лишь бы спокойно зажить обычной жизнью нормального человека. Но почему его так сильно это интересует?
  Конечно, благодаря его вниманию, помощи и поддержке, занятия давались все легче, даже погода наладилась, в окно светило солнце, настроение было самое радужное и приподнятое, а мечты грели душу...
  И вот все закончилось.
  Следующий день прошел в беспокойном ожидании, а ночь в крайне нервозном возбуждении, потому что так его и не дождалась. Выспаться не удалось, к тому же, снова пошел дождь, усугубляя мое состояние. Меня знобило, как я ни куталась в одеяло, согреться не получалось, словно холод шел откуда-то изнутри. Мысли, одна мрачнее другой, накатывали, грозя придавить отчаянием.
  Вскоре я уже не находила себе места и совсем не могла сосредоточиться на трудностях фонетики и неправильных глаголах, отчего профессор опять сурово раскричался, а я почему-то горько расплакалась. Наверное, иссякли душевные силы. Тогда старик смягчился и даже попытался меня утешить, неловко приговаривая, что на все нужно время и терпение. О, если бы только он был прав, хотя и относила я свои чаяния совсем не к французскому языку.
  Третью ночь я бессмысленно просидела на полу, обняв колени, тупо глядя в одну точку. В голове было пусто, а в груди словно сжалось все, не позволяя нормально вдохнуть. Даже моргать не могла, видно поэтому глаза и слезились, охлаждая пылающие щеки влагой. Просто невероятно, насколько я привязалась к совершенно чужому, но такому веселому и обаятельному вампиру.
  Что я сделала не так? Неужели он обиделся из-за упорных увиливаний от расспросов? Ну, почему я такая идиотка?! Он открыл передо мной душу, столько рассказал о своей жизни, даже вразрез с приличиями поведал несколько подробностей, вгонявших меня в краску. А что я? Просто невежливо отказалась удовлетворить его вполне закономерное любопытство. Все ясно, я сама все разрушила. Представляю, что он думал, как был разочарован, какой мерзкой я показалась ему в своем упрямстве. А ведь до этого он назвал меня своим другом, воплощая самые сокровенные желания!
  Стиснув голову, я едва не завыла от осознания величины своей непростительной ошибки.
  Как же быть? Определенно, я обязана попытаться все исправить. Пусть он и не захочет знать меня, но хоть извиниться я должна. Иначе просто с ума сойду и никогда себе не прощу. Впервые у меня была реальная возможность чего-то добиться самой, стоило только руку протянуть, и не пришлось бы реветь, ругая себя последними словами на трех языках.
  Наверное, отчаяние и безысходность придали смелости, потому что, отбросив сомнения и страх, к утру, обессилив от терзаний, я приняла абсолютно безрассудное решение.
  В непринужденной беседе, охотно (в отличие от отвратительной меня) рассказывая о себе, Джори вспоминал о детстве и любимом Бельвиле, где родился, вырос и проживает до сих пор, несмотря на возможность перебраться в элитный район. Тогда это звучало очень мило, сейчас же буквально стало спасительной путеводной нитью.
  Едва рассвело, я поймала усталого сонного извозчика и потребовала доставить меня в Бельвиль на бульвар де Ла Вилетт. Это оказался частный сектор с красивыми и уютными на вид особнячками с террасами, увитыми плющом. Первая встречная женщина с корзиной, вероятно, хозяйка, спозаранку спешащая на рынок, подсказала, где проживает господин Ансело. Возле искомого дома с табличкой Љ 17 я остановилась в нерешительности, запоздало засомневавшись в правильности своего спонтанного, попирающего все приличия, решения. Сколько еще непоправимых ошибок я готова совершить? Однако отступать было поздно и глупо, я ведь все равно не успокоюсь, пока хоть как-то не попытаюсь исправить положение, даже если это тщетно и Джори не захочет меня видеть.
  Мимо великолепно разросшихся благоухающих розовых кустов я направилась по мощеной дорожке к каменному крыльцу с витыми коваными перилами, очень надеясь, что собаки находятся не во дворе. Сам классический двухэтажный особняк, отделанный бежевым известняком, с черепичной кровлей и высокими окнами в пол, выглядел солидным и основательным, но, одновременно, светлым и уютным. Электрического звонка не оказалось, пришлось стучать старинным медным дверным молотком. В ранней утренней тишине звук получился оглушительно громким, вновь вызвав панику робости и сомнений. Как я и ожидала, в глубине дома залаяла собака. И хотя я уже почти готова была развернуться и удариться в бегство, дверь приоткрылась.
  Испуганно моргая, я ожидала увидеть самого Джори или домработницу, но на пороге возник пожилой мужчина. Импозантный, еще не очень старый, с обширными залысинами на седеющей голове, но шикарными усами вразлет, одетый в домашнюю куртку, он вежливо-вопросительно смотрел на меня. А я стояла и глупо молчала, опешив от неожиданности. Исчезнувший друг не упоминал, что живет не один. Возможно, я неверно поняла адрес. Молчание затянулось, и мужчина, видя мою нерешительность, приветливо улыбнулся и спросил:
  - Милая, тебе чем-то помочь?
  Я уже немного поднаторела в языке, поэтому, кое-как подобрав слова, смогла ответить вполне разборчиво:
  - Простите, месье. Я, наверное, ошиблась. Я полагала, что здесь живет Джори Ансело, но, очевидно, это не так. Прошу извинить за столь ранний визит и беспокойство, - я попятилась, намереваясь ретироваться, но джентльмен улыбнулся очень знакомой улыбкой и шире распахнул дверь, переходя на английский, видя мои затруднения:
  - Проходи, милая. Сына сейчас нет, но я, кажется, догадываюсь кто ты, и рад твоему появлению. Не бойся, чувствуй себя как дома, мне бы очень хотелось с тобой познакомиться. Кухарка, как раз, печет круассаны, скоро будем пить кофе.
  Сперва я замерла в изумлении, но через просторный холл с широкой лестницей все же послушно прошла вслед за хозяином в гостиную. Там он поцеловал мне руку, в точности повторяя движения Джори, не оставляя сомнений, что он действительно его отец.
  - Меня зовут, Гаэтан Ансело, но обращайся просто Гаэтан. А ты, разумеется, Энджель?
  Несмотря на то, что он уже не молод, сходство с сыном было несомненным. В удивительно живых и ярких глазах, похожих на черные маслины, плясала та же смешинка, губы так же приветливо улыбались. Вероятно, в молодости он имел ту же осанку. Даже голос и манера речи знакомо улавливалась. Я кивнула, польщенная, что Джори говорил отцу обо мне, сердце затрепетало, ведь о случайных встречных и ничего не значащих личностях родным не рассказывают, как мне казалось.
  Откуда-то, из глубины дома прибежали две большие собаки, но, видимо, они были отлично выдрессированы, потому что, повинуясь одному только жесту хозяина, молча потоптались на месте и скрылись за дверью, даже не пытаясь обнюхать или познакомиться с гостьей.
  Месье Гаэтан с довольным видом усадил меня в удобное кресло и сам устроился напротив. Стараясь делать это незаметно, я с любопытством рассматривала комнату. Ступни тонули в упругом ковре, тяжелые портьеры опущены, наверное, здесь так принято из-за особенностей Джори. На стене - пейзаж на холсте в строгой темной раме, в углу изящная ваза, наполненная свежими темно-бордовыми розами, скорее всего, недавно срезанными в саду. Их легкий мускусный аромат удивительно гармонировал с едва уловимыми запахами кожи, сандала и того мужского парфюма, который остался после ухода моего ночного гостя.
  Через приоткрытую дверь виднелось соседнее помещение с высокими книжными стеллажами, думаю, библиотека. Жилище многое может рассказать о своих обитателях. Большой камин, возле которого мы устроились, излучал приятное тепло. Я обратила внимание на фотографии красивой женщины и юной девушки в рамках, стоящие на мраморном портале. Проследив за моим взглядом, хозяин пояснил:
  - Это мои жена и дочь. В этом году уже десять лет, как их нет с нами. Именно после трагедии мой мальчик вернулся в этот дом, чтобы поддержать в самое трудное время. Я всегда знал, что он особенный, с детства во всем был первым, а сейчас скрашивает мою старость и придает смысл существованию.
  Ностальгия в его голосе сочеталось с такой безграничной любовью и гордостью сыном, что я невольно прониклась его чувствами.
  - Джори не говорил, что живет с отцом, - пролепетала я, ужасно смущаясь, думая, как же объяснить свой визит. Вдруг решит, что я навязываюсь его сыну или что я женщина легкого поведения?
  - Да, он такой, - ласково усмехнулся Гаэтан. - Хочет досконально узнать человека, прежде чем открываться. Но уверен, что вскоре он бы обязательно тебе все рассказал. Я, признаться, ни разу не слышал раньше, чтобы он говорил о девушке с таким восторгом, как о тебе.
  Кажется, я опять покраснела. Ну, что за дурацкая привычка!
  - Прошу еще раз извинить меня, месье Ансело. Не сочтите невоспитанной. Я просто надеялась увидеть Джори, потому что он внезапно пропал, не дает о себе знать уже несколько дней, и я волнуюсь.
  Интересно, что он подумает обо мне после этих слов? Наверное, что современная молодежь совершенно лишена приличий и скромности. Скорее всего, люди в обычном обществе воспринимают все не так, как придумала я, витая в вымышленных облаках и совсем не разбираясь в реальности.
  - Не переживай, милая. Я вполне понимаю твои чувства, - прозвучал одобрительный ответ. В это время вошла высокая молчаливая женщина, неся поднос с кофе и круассанами. - Давай перекусим и немного поболтаем. И называй меня, все же, Гаэтаном. Рядом с юной красотой очень хочется и самому стать моложе, - сделал он ненавязчивый комплимент.
  За всеми этими переживаниями я совершенно забыла, что нужно питаться, возможно, не ела больше суток, не помню. Поэтому с радостью согласилась, да и трудно было устоять. Пока мы наслаждались божественной выпечкой, буквально тающей во рту, и ароматным кофе, месье Ансело-старший умело повел светскую беседу, и я еще раз отметила, насколько они с сыном похожи. Потом он с интересом расспрашивал, понравился ли мне Париж и вообще Франция. Сам он оказался истинным патриотом и с гордостью и удовлетворением слушал мои восторженные заверения, что я очарована столицей с первой минуты и счастлива, что именно сюда занесло меня провидение. Время пролетало незаметно, я, поражаясь, поняла, что чувствую себя легко и непринужденно, как дома.
  Но, все же, помня о цели своего появления, я еще раз спросила, где же Джори.
  - У сына появилась срочная работа. Один влиятельный господин поручил ему большой заказ, пришлось спешно браться за выполнение. Сейчас он в Ирландии и пробудет там еще некоторое время, - сообщил месье Ансело.
  А ведь я же почти так и предполагала, именно в этом и убеждала себя, уговаривала не сходить с ума и терпеливо ждать. Но хоть и злилась на свои глупые поступки, ни на секунду не пожалела, что приехала. Иначе я не познакомилась бы с этим потрясающим человеком, понимая, как же повезло Джори с отцом. А еще я сделала очень важное умозаключение - никогда я не встречала более человечного вампира, чем младший Ансело. Даже бесконечно добрая и нежная Мэри, в которой я не сомневалась ни на мгновение, не вызывала подобных чувств.
  Жуткий кровососущий монстр, живущий с престарелым отцом? Молодой мужчина, вопреки положению, остается заботиться об одиноком родителе, заводит питомцев и обворожительно ухаживает за девушками. Душу переполняло потрясающее умиротворение оттого, что я вновь оказалась права, и мои давние ощущения продолжают подтверждаться фактами, в которых я удостоверялась лично. Неужели после этого еще возможен путь назад? Нет, теперь мне абсолютно ясно, что дороги в прошлое не существует, все мосты сожжены.
  Гаэтан же, не замечая моих мысленных глобальных открытий, продолжал рассказывать о каких-то исторических событиях и датах, особо отразившихся на жизни их родного района. Кажется, я это уже слышала от Джори...
  - Не волнуйся, как только сын вернется, я обязательно передам, что ты его искала, - месье Ансело подмигнул мне, и я засмущалась.
  Большие напольные часы пробили одиннадцать раз, и хозяин предложил пройти в столовую, разделить с ним завтрак. Спохватившись, я поняла, что нахожусь в этом удивительно гостеприимном доме уже несколько часов. Нужно было прощаться, ведь я явилась без приглашения, и правила требовали не отнимать больше у Гаэтана его время. Но уходить ужасно не хотелось, так душевно я себя не ощущала никогда прежде, каждая мелочь здесь, казалось, согрета заботливыми руками.
  Невозможно было предположить такое развитие событий, что я, едва ступив на французскую землю, познакомлюсь сразу с двумя мужчинами, настолько обаятельными, что не верилось в происходящее. Да, уж, Джори оказался кладезью сюрпризов. Я очень надеялась, что он вскоре вернется и что я его еще увижу. К большому стыду, не сумев сдержать эмоции, я высказала это вслух. Месье Ансело тепло улыбнулся и поспешил меня заверить, что так и будет, стоит просто немного подождать, и мой новый друг вернется.
  Успокоенная таким образом, я поблагодарила хозяина за доброту и, конечно же, за приятно проведенное время. Мысленно вздохнув, извинившись, я отказалась от предложенного завтрака. Все же, необходимо возвращаться домой. К полудню должен прийти профессор Бушар, а мне теперь хотелось вдвое быстрее овладеть языком и другими знаниями, ведь есть ради кого стараться.
  
  Глава 02.08
  
  ДЖОРИ.
  
  Сборы, как всегда, оказались недолгими. Я давно привык к внезапным и срочным поездкам, и чемодан с необходимым ждал наготове. Задержаться пришлось, чтобы кратко объяснить все отцу, и, позвонив в штаб, дать Маркосу распоряжения на период моего отсутствия. Верный мексиканец понимал меня с полуслова, поэтому вскоре я направил автомобиль в сторону брестского порта. Путь неблизкий, а ночь уже в разгаре, уповал я лишь на то, что в дороге не произойдет непредвиденных случайностей или поломок, и не придется пережидать солнечный день в глуши.
  В Бресте к одному из частных пирсов причален небольшой рыбацкий баркас, хозяина которого я хорошо знаю еще с тех пор, когда служил в подводном флоте. Поскольку подходящих по времени рейсов к берегам Ирландии не предвиделось, я решил воспользоваться услугами старого промысловика. Ему я тоже позвонил перед выездом и договорился, дабы он не спешил до зари выйти в море. Таким образом, вольготно и с удобством устроившись в каюте, задернув занавески иллюминатора, я спокойно высплюсь и получу возможность отдохнуть по пути в Дублин. В хорошую погоду дорога к ирландскому порту, огибая побережье Великобритании, занимает не больше суток, так что прибуду я ночью, что весьма удачно.
  Из столицы мне предстояло добраться на поезде в городок Лонгфорд, провинция Ленстер, расположенный в самом сердце острова, а после придется воспользоваться наемным экипажем, чтобы попасть в имение барона Макдермотта.
  Признаться, пришлось изрядно раскошелиться, так как оказалось, что до искомого замка не рукой подать, да и путь пролегал по местам пустынным, унылым и не самым безопасным, а порой, в сезоны дождей и вовсе непроезжим. Насладиться экскурсией не удалось, вынужден был укрыться от палящего солнца за плотными ставнями дилижанса. Хотя я и так хорошо представлял проплывающие мимо пейзажи.
  Вокруг простирались покрытые изумрудной зеленью равнины и холмы, окружающие величественные старинные крепости, их сменяли густые, почти непроходимые леса, перемежающиеся гиблыми болотами. Вдоль дороги тянулись то возделанные поля, на которых трудились крестьяне, то луга, усыпанные морем цветов, с которых доносился пчелиный гул. Несмотря на стук копыт и шум колес, мне удавалось расслышать его даже на расстоянии. Однако, преодолев в своем упорстве все тяготы пути, я наконец прибыл к цели.
  В опускающихся на землю влажных сумерках я смог познакомиться с вырисовывающимся строением. Судя по внешнему виду, древний форт возведен до вторжения норманнов в Ирландию и на протяжении сотен лет, очевидно, принадлежал семейству Макдермоттов. Расположившись на берегу живописного озера, замок состоял из нескольких соединенных крытыми переходами построек и укрепленной сторожевой башни около пятнадцати метров высотой. Потемневшие стены заросли мхом и увиты плющом, а местами дождь и ветер уже начали разрушительную работу. Безошибочно угадывалось в прошлом наличие рва, а значит, и подъемного моста. Но ныне ров давно засыпан, а мост убран, к высоким массивным воротам вела дорога, вымощенная булыжником, изрядно размытая и заросшая. Похоже, Жан-Баттист не преувеличивал, что его родственник нелюдим и предпочитает уединение.
  Встречен я был почтительным и вышколенным огненно-рыжим управляющим в старинного кроя ливрее, который, благодаря телеграмме с дублинского вокзала ожидал моего появления. Поприветствовав меня на отвратительном английском, он заверил, что подготовленная комната, личный слуга, а также требуемая библиотека в полном моем распоряжении.
  Но вот барон, которому я передал рекомендательное письмо, сможет встретиться со мной позже, о чем я буду отдельно предупрежден. Милорд пребывал в глубокой меланхолии и в такие моменты не желал никого видеть. Что же, меня мало заботят причуды хозяина, как, собственно, и его общество. Главное, что не чинят препятствий для изучения собранных им сведений, ведь я здесь не для того, чтобы развлекать скучающего отшельника.
  Изнутри замок производил впечатление еще более древнего и мрачного, эдакий памятник раннесредневековой архитектуры. Следуя за провожатым по путаным лабиринтам коридоров и переходов, я с любопытством поглядывал по сторонам. Казалось, время здесь остановилось много лет назад. Все те же свечи в кованых канделябрах вместо современного электрического освещения, та же темная старинная мебель, те же грубо обтесанные балки на потолке. Даже эхо от шагов звучало иначе, чем в обычных просторных помещениях, гулко отражаясь от каменных стен, напоминая заброшенные залы катакомб.
  Я с любопытством осмотрел и свою спальню. Огромная кровать под пышным балдахином на резных гнутых ножках, накрытая горой перин, пол устилает ковер, местами явно побитый молью. В очаге горит жаркий огонь, на каминной полке - свечи, тяжелые портьеры наглухо задернуты. Особое одобрение и уважение вызвал обнаруженный на столике у окна массивный хрустальный бокал со свежей кровью, о чем, видно, предусмотрительно дал распоряжение барон. Что же, такое гостеприимство определенно импонирует. Пока камердинер раскладывал и развешивал в шкафу мою одежду, я решил принять с долгой дороги душ.
  Обратившись с этим вопросом к слуге, который удивленно вытаращил глаза, я столкнулся с явным непониманием моих желаний. После мучительных объяснений, подкрепленных соответственными телодвижениями для наглядности, меня попросили немного подождать. Да уж, похоже, мне еще предстоит насладиться местной экзотикой и ощутить все "прелести" рыцарских веков.
  Через какое-то время тот же камердинер проводил меня на первый этаж, где было что-то вроде прачечной-помывочной, с дыркой-стоком в полу и большой купелью, которую безмолвная прислуга сноровисто наполнила горячей водой. Мне был выдан кусок серого мыла, подозреваю, изготовленного тут же в замке допотопным способом. Обреченно вздохнув, я разделся и погрузился в пену. Когда же я выбрался из этого подобия ванны, слуга вылил на меня ведро воды и дал жёсткое льняное полотенце. Несмотря на все это, я испытал удовлетворение, избавившись от последствий двухдневного пути.
  Собранные милордом сведения об интересующих меня существах, к изучению которых я приступил, не откладывая, тоже вначале разочаровали. Я полагал обнаружить в библиотеке целый раздел старинных фолиантов и многовековых трудов, отысканных по всему свету, а получил лишь несколько рукописных дневников, ведомых, скорее всего, самим бароном. Это напомнило мне тетрадь отца с личными эмпириями и изысканиями. Преобладали хронологические наблюдения о передвижении эльфийских групп по острову и краткие заметки очевидцев, преимущественно людей, реже оборотней и ведьм, и ни одного вампира.
  Впрочем, одна древняя, довольно ветхая книга все же нашлась, но, с жадностью раскрыв, я был вынужден вернуть ее на полку, поскольку язык текста, аккуратно выписанного каллиграфическими буквами, был мне абсолютно незнаком. Похоже, у эльфов имеется собственная грамота. За неимением лучшего, пришлось довольствоваться тем, что есть. Хорошо хоть Макдермотт в своих записях отдал предпочтение английскому, а не ирландскому.
  За два дня я проштудировал рукописи, с усилием продираясь сквозь старомодный витиеватый почерк и изрядно выцветшие чернила, скопировав себе наиболее заинтересовавшую, а также требующую уточнения информацию. Картина складывалась просто невероятная. Я не думал, что в наше время еще возможно столкнуться с чем-то подобным, настолько неизученным и таинственным. Только теперь я понял, о каких исчезнувших силах упоминал Гэбриэл, говоря о происхождении первых вампиров.
  Хозяин удостоил меня аудиенции на третий день приезда. Милорд ожидал в кабинете, как и все в замке, покрытом налетом ушедшего. Впечатление барон производил соответственно окружению. Рыжий и синеглазый, типичный ирландец, длинные волосы завиты на старинный манер. Хорошо хоть не носит напудренный парик. Добротные камзол и жюстокор тоже из прошлой эпохи, в общем, по всему видно, что Макдермотт застрял в глубине веков, и, предаваясь грусти и одиночеству, совершенно отстал от жизни.
  После традиционных приветствий и вежливых фраз, мы повели разговор о моем животрепещущем интересе.
  - Отчего же именно Вы, сэр, возложили на себя труды по изучению эльфов? - не сказать, что меня это волновало, но хотелось разговорить хозяина, в надежде, что не все известные ему факты изложены в книгах, и я смогу получить более полную картину.
  - Скорее от избытка времени, которое я имел возможность посвятить изысканиям, а также непосредственной близости к их излюбленным местам обитания. Как Вы уже, очевидно, почерпнули из моих дневников, они предпочитают уединение и природу, а девственные леса и вересковые пустоши Ирландии, как нельзя более этому подходят, - неторопливо растягивая слова, ответил собеседник.
  - Вы упоминаете о предположении, что малочисленные группы еще могли сохраниться в глубинах Гленвеха, Килларни или горах Уиклоу, но никто не предпринял попытки удостовериться наверняка? Неужели не было желания прикоснуться к разгадке?
  - А Вы рискните, - ухмыльнулся барон. - В текстах упоминается, что эльфы непревзойденные охотники, вот только надо бы добавить, что не оленям и лисам страшны они. У меня желание продолжать исследования пропало как раз, когда выяснилось, что единственным объектом их неукротимой ненависти являемся мы - вампиры. А в исконной среде обитания они почти неуязвимы, обладая невероятными способностями, тогда как мы становимся отличными мишенями.
  Я уже имел собственное представление об этом, так что милорд лишь подтвердил слова Эль.
  - Как же вышло, что наши враги и единственные достойные противники, с которыми, в отличие от оборотней или ведьм, невозможны никакие договоренности, оказались на грани полной гибели? - не мог я не усомниться.
  - Видите ли, господин Ансело, если бы в стародавние времена эльфы не объявили нам войну на уничтожение, думаю, их численности ничего бы не угрожало. Однако своей непримиримостью они буквально вынудили Первородных к ответной вендетте. А противостоять нашим истинно бессмертным прародителям никаким охотникам не под силу. Особенным упорством, рьяностью и беспощадностью отличался, насколько я слышал, младший из древних братьев. То ли это что-то личное, то ли он так развлекался, доподлинно мне неизвестно, - утомленно вздохнул визави, завершая беседу.
  Последующие дни почти не дали новой информации. Насколько я понял из дневников Макдермотта, именно то, что он несколько столетий почти безвылазно просидел в родовом замке, не привлекая внимания, предаваясь размышлениям о бессмысленности бытия, и позволило ему благополучно дожить до наших дней.
  Впрочем, меня это абсолютно не интересовало. Самым важным и одновременно шокирующим, что я для себя вынес, явилось осознание - милое застенчивое существо, очаровательно хлопающее пушистыми ресницами в уютной парижской квартирке, принадлежит грозному охотничьему племени, непримиримому врагу вампирского рода. Означает ли это, что Эль и в Париж прибыла с той же целью - уничтожение кровопийц, оттуда и мои ощущения, и тревожные чувства? Не зря Дамианос предупреждал, что она опасна.
  Да нет, это уже паранойя какая-то. То, как она смотрела на меня или на подругу, никак не взгляд хладнокровного убийцы. Да и ни одного случая гибели или исчезновения кровопийц в городе в последнее время не зафиксировано, это я знал точно. Несомненно, во Франции девушка оказалась, скрываясь от преследования Первородного. Скорее всего, и назвать себя отказалась из осторожности. Однако опыт подсказывал, что не стоит делать выводы, полагаясь лишь на личные наблюдения и интуицию.
  Перед отъездом барон удостоил меня прощальной аудиенции. Без особой надежды я задал еще один вопрос:
  - В ваших тетрадях, милорд, я не нашел никаких сведений, полученных от наших собратьев. Неужели ни один не выжил, столкнувшись с эльфами?
  Задумчиво потерев переносицу, Монтегю проговорил:
  - Видите ли, месье Ансело, я старался, чтобы в записи попала только достоверная, подтвержденная информация. По большей части, полагаю, действительно подобные встречи становились для наших собратьев фатальными. Но на моей памяти есть единичный слух о длительном межвидовом общении. Какова его развязка, точно утверждать не могу, потому и не включил в дневники. Но, если желаете, могу поделиться.
  Конечно же, я выразил готовность послушать, и Макдермотт неторопливо продолжил:
  - Имело место это в конце прошлого столетия. Старинный приятель Киллиан О"Фаррелл, будучи проездом, навестил меня в моем уединении. От него я и услышал эту странную историю. Его встреча с эльфийкой оказалась случайной и неожиданной. Вопреки обыкновению, вампир не только остался жив, но и воспылал к девушке самыми страстными чувствами, совершенно не слушая моих разумных доводов. Впоследствии я больше никогда его не встречал и не получил ни одного известия о нем. Мне осталось лишь предполагать его судьбу. Нет сомнений, она печальна и трагична. Эльфы коварны и хитры, и кто знает, какие подлости можно ожидать от этих существ.
  Слова сэра Монтегю кое о чем напомнили, заставляя встревожиться. А он напоследок дал "ценный совет":
  - Считаю благоразумием по возможности отречься от бессмысленной суеты бренного мира, укрыться за стенами замков или монастырей и тихо прожить годы, убивая бесцельную вечность, предаваясь размышлениям, осознанию, покорному созерцанию. К сожалению, мало кто мои взгляды разделяет, иначе не гибло бы столько наших собратьев от беспощадной карающей десницы охотников.
  Более никакой полезной информации раздобыть не удалось. В то же утро, вежливо поблагодарив меланхоличного барона за гостеприимство, я с облегчением покинул это унылое место, надеясь больше никогда не возвращаться.
  Всю дорогу я пребывал в отвратительном настроении. Не покидала мысль, что я, как и неизвестный Киллиан, мог оказаться жертвой эльфийского ментального воздействия. Ведь мое поведение в отношении Энджель выходило за рамки привычного, контролируемого и разумного. Конечно, ни о какой пламенной страсти речь не идет, но нельзя отрицать необъяснимую притягательность девушки. С другой стороны, сомнения никуда не улетучились. Это я ее нашел, не она. Я вторгся в ее дом, я видел абсолютно искренний интерес в ее глазах. Представить ее в роли жестокого истребителя кровопийц не удавалось даже моим бурной живой фантазии и воображению.
  Мне определенно необходимо время и дополнительная информация. Хотелось устранить противоречия, точно разобраться, с кем имею дело, привести в соответствие факты, наблюдения и внутренние ощущения. Если бы не задание Лазара.... Одно совершенно ясно, попади девушка в руки любого из первородных братьев, она погибнет, как и ее предки. Но не стоит забывать и о своих интересах. Заслужить благодарность создателя, рискуя навлечь недовольство его непредсказуемого брата, или без лишних проблем выполнить задание Лазара? Да и вряд ли еще доведется столкнуться в дальнейшем с представителями этого неизвестного, почти вымершего вида. Загадка и тайна по-прежнему нещадно манили.
  Так ни к чему не придя, что не улучшило мой настрой, почти не отдохнув в пути, поскольку море штормило и небольшой баркас швыряло в волнах, не выспавшийся и раздраженный на третьи сутки пути глубокой ночью я вернулся домой.
  И тут меня ожидал большой сюрприз. К огромному удивлению, я узнал, что через пару дней после моего отъезда наш дом посетила Энджель, якобы обеспокоенная моим долгим отсутствием. В первое мгновение в душе встрепенулось нечто непривычно теплое - она скучала, хотела меня видеть, я почувствовал, как губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Но холодный рассудок остудил нежданные эмоции. Какова реальная причина визита? Я ведь не оставлял адреса и не приглашал ее к себе.
  Отец - умнейший из людей, к тому же, хороший психолог. Удача, что он составил свое мнение о той, что меня ставила в тупик. Вряд ли ей удалось легко его обмануть.
  В этот раз его впечатления не пошли вразрез моим. Старик с восторгом поведал, как тепло и приятно они провели время за утренней беседой, как добра и скромна наша новая знакомая. Что-то я не припомню от него такого воодушевления прежде. И это тоже настораживало.
  - Она поразительно напомнила мне Ноэми, не внешне, конечно... - на этих словах глаза Гаэтана подозрительно увлажнились, но он быстро взял себя в руки и продолжил: - Эль наивна и простодушна, она так открыто смотрит на мир, так чутко воспринимает окружающих. Разыскивая тебя, она, похоже, толком не осознавала, на что шла. Нам может показаться, что она нарушает правила, а для нее все искренне, поступок продиктован чистыми намерениями и чувствами. Сдается, сынок, ты сильно вскружил ей голову.
  Немного помолчав, словно сомневаясь, стоит ли говорить, отец продолжил:
  - Ты не просил совета, но, если позволишь старику поворчать.... Я никогда не вмешивался в твои дела, Джори, и не давал оценки твоим действиям. Но сейчас мне не хотелось бы думать, что ты поступишь с этой девочкой, как с теми веселыми девицами, которые прекрасно понимают, в какие игры с ними играют.
  Слова отца лишь добавили опасений и сомнений. В целом, его мнение совпадало с моими ощущениями, но противоречило полученным в Ирландии сведениям. С другой стороны, не исключено, что Энджель - дитя своего племени, которому удалось ввести нас обоих в заблуждение. Глупый вампир сам попал в ее капкан? Решила воспользоваться ситуацией? Угрожало ли при этом что-то отцу? Не подставил ли я его под удар, снабдив лишней информацией потенциального врага? Об угрозах эльфов для людей в дневниках барона не сообщалось, тем не менее, стало крайне неприятно, что я невольно подверг родного человека опасности. Имею ли я вообще понятие об игре, которую, возможно, ведет неведомое существо? Или все это искусно развешенные сети, в которых я уже беспомощно запутан? Похоже, я опять перегибаю палку.
  Предположение Гаэтана, что я запал девушке в душу, навели на мысль использовать свои традиционные методы воздействия и манипулирования. Почему это не пришло в голову сразу? Кому, как не мне знать, какими податливыми и покорными становятся коварные хищницы, когда теряют почву под ногами. Тем не менее, сомнения по-прежнему оставались.
  - Ты не допускаешь, что все это может оказаться хитрой профессиональной уловкой? - снова обратился я за советом. - Мне предстоит сделать очень непростой выбор, и не хотелось бы совершить серьезную ошибку. Слишком многое поставлено сейчас на карту.
  - Не сомневаюсь, что ты примешь верное решение, достойное благородного человека, - твердо произнес Гаэтан. - Каким бы оно ни было, уверен, ты поступишь в соответствии с совестью и честью.
  В отце говорили любовь и доверие, но сам я продолжал терзаться на перепутье.
  За окнами давно рассвело. Выпив утренний кофе, я сделал несколько обязательных звонков, и отправился отдыхать, наметив примерный план действий. Не уверен, что это именно то, чего хотел бы отец, но вначале я точно должен увериться, кто такая эльфийка на самом деле - невинная жертва или грозный враг, а потом уже буду думать о задании Лазара. Никому в Париже не известна личность молодой приезжей американки, так пусть и остается, пока я не нащупаю вновь твердую опору под ногами и не обрету полный контроль над ситуацией.
  Едва стемнело, я стоял на пороге квартиры на улице Шампольон с большим белым букетом свежесрезанных лилий. Едва я нажал кнопку звонка, раздались легкие торопливые шаги и дверь стремительно распахнулась, словно меня с нетерпением ждали. Приводя в исполнение свой план, я действовал с отработанной уверенностью.
  - Меня не было больше недели, а ты все так же беспечна, открываешь любому желающему.
  Девушка замерла, широко распахнув глаза, на щеках проступил знакомый румянец. Я слышал, как взволнованно бьется ее сердце.
  - Я должен извиниться за исчезновение без предупреждения. Приглашаю тебя на прогулку по ночной Сене. Примешь ли мои нижайшие и самые искренние извинения и позволишь ли загладить вину?
  Не знаю, чего я ожидал в тот момент. Нападения охотницы, не желающей повторно упустить жертву? Кокетства и жеманства, присущего большинству женщин? Прохладного приема, полного оскорбленного достоинства? Я слишком зациклился в своей самоуверенности, потому что уж точно не мог предположить, что, застав меня врасплох, восторженно взвизгнув, движением внезапным даже для вампирской реакции, Эль в буквальном смысле повиснет у меня на шее, крепко обняв.
  
  Глава 02.09
  
  ЭЛЬ
  
  После спонтанного визита к Ансело прошло несколько дней, полностью посвященных занятиям и усердному изучению французского языка. Месье Бушер был доволен, даже обмолвился, что более старательных абитуриенток не встречал за все годы педагогической практики. Он авторитетно заявил, что пора уже подключать новые предметы, если я планирую за год одолеть ту прорву знаний, которую необходимо наверстать. Было решено, что отныне наши уроки поделятся на часы, каждому предмету отведено время.
  В итоге, моя голова, кажется, готова взорваться от обилия информации. Я и не подозревала, что мозг может так распухать, словно ему тесно в черепной коробке. Теперь в некогда уютной квартирке почти все свободное пространство занимали книги. Стопками они громоздились на столах, тумбочках и просто на полу, и становилось страшно оттого, что все это предстоит одолеть.
  А за окном шумно веселилось лето! Все цвело, благоухало, пело. Чем больше теплело, тем легче становились наряды, короче юбки, оживленнее горожане. По вечерам повсюду раздавалась музыка, в основном популярный джаз и уже полюбившиеся мне французские мелодии, люди развлекались, жили полной жизнью. Мне же некогда и носа показать из своей каморки. Да и, признаться, не было особого желания. Куда идти в одиночестве?
  Жаль, что рядом нет подруги, она быстро выдернула бы меня из трясины образования, спасла из заточения просвещения! Но Мэри далеко, на другом конце света, поэтому меня не слишком занимало то, что творится вокруг. От Джори тоже вестей не поступало. Наверное, работа и правда оказалась серьезной. Но я не усомнилась в словах Гаэтана и ждала почти спокойно, полностью сосредоточившись на занятиях.
  Очередной субботний вечер не предвещал особых событий и не сулил изменений в обыденности планов. Я попрощалась с профессором, поужинала в кафе на углу, медленно прогулялась обратно до дома, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом перед тем, как вновь зароюсь в пыльные "источники знаний". Но едва только солнце окончательно скрылось за горизонтом, раздался звонок в дверь. Сердце дрогнуло, а следом заплясало в надежде, что я не ошибусь в предположении. Открыв, я не увидела ничего, кроме цветов. Огромный букет полностью загородил дверной проем. Вслед за ним в мою унылую обитель ворвался долгожданный голос, бархатными переливами разгоняя тишину.
  Он смотрел тепло и приветливо, терпеливо дожидаясь ответа на приглашение совершить совместную прогулку. А я не могла вникнуть в смысл слов. Он вернулся! Только это имеет значение! Вечер стремительно менял окраску, смирение растворялось, уступая трепетному ожиданию чего-то невероятного и чудесного. Боязно признаться даже себе, насколько же я соскучилась по жестам и смеющимся бездонным глазам этого мужчины, как мне его не хватало! Все место в голове и сердце заняло бесконечное, светлое, нарастающее чувство восторга! Словно очнувшись, не глядя, аккуратно положив цветы на тумбу, поражаясь себе, я бросилась его обнимать.
  Если он и удивился, то виду не подал, наоборот, крепко обнял меня. Надежные мужские руки, уверенно прижимающие к своей груди, были теплыми и очень сильными. Стало невероятно хорошо, спокойно и уютно, словно в моем мире, наконец, наступил покой и пришло равновесие. С огромным трудом я заставила себя отстраниться, спохватившись, не уверенная, позволяет ли подобные выходки этикет, но Джори ничем не выразил неодобрение моей импульсивности, только широко улыбнулся, сметая сомнения.
  Париж загорался волшебными огнями. Мы расположились в удобных креслах на палубе небольшого речного трамвайчика, только что отошедшего от острова Сите - колыбели старинного города. Владелец теплохода, находясь под внушением, не взял других пассажиров, поэтому в тишине и комфорте мы слушали неторопливый, размеренный плеск волн за бортом, отдаленный шум берега, наслаждались ночным небом, сверкающим звездами, а я еще и блеском глаз моего спутника, которые бесспорно завораживали больше, чем россыпь созвездий.
  Опомнилась я только тогда, когда на столике между нами неожиданно появилась бутылка шампанского в ведерке со льдом. Наблюдая за мелкими пузырьками в бокале, я решила задать главный вопрос, который не давал мне покоя:
  - Ты ведь исчез не из-за того, что я отказалась отвечать на вопросы о себе? Я боялась, что поступила грубо, обидела тебя, отпугнув неотесанностью и хамством, - я потупилась, с грустью высказывая наболевшее.
  Конечно же, подсознательно я надеялась услышать искренние уверения, что дело вовсе не в этом, но повисла тишина. Признавшись в своих сомнениях, я почувствовала себя очень неуютно. А вдруг я права, и лишь вежливость не позволяет джентльмену подтвердить это? Ощущая, как к лицу приливает кровь, я разозлилась, что не промолчала, коснувшись того, что могло поставить собеседника в неловкое положение. Бокал задрожал, и я поторопилась поставить его, чтобы не выдать волнения. Смущенно сжав ладонью пальцы второй руки, я совсем растерялась.
  Несколько мучительных секунд Джори молчал, и я, наконец, решилась посмотреть на него. Он улыбался, какой-то загадочной, таинственной, но одновременно встревоженной улыбкой. Я нахмурилась, и тогда он коротко ответил:
  - Ну, я все-таки здесь, не правда ли?
  Это не совсем тот ответ, на который я рассчитывала, но продолжать мужчина не спешил, и меня не покидало острое чувство недосказанного. Как будто происходит что-то важное, возможно, даже тревожное, опасное, но от меня это скрыли, а может, попросту, водят за нос. Сперва я решила немного пообижаться и стала смотреть на фантастически освещенный берег, но вскоре, подумав, поняла, насколько это глупо. Мое воображение просто играет злые шутки. Плохо разбираясь во взаимоотношениях, я часто преувеличиваю и накручиваю себя.
  Не желая повторить ошибку, я повернулась к Джори. На мгновение показалось, что на его лице отразилось напряжение, но он тут же принял свой обычный расслабленный, вальяжный вид, и мы продолжили экскурсию, наслаждаясь ласковой ночью, вкусным шампанским и обществом друг друга. Я рассказала ему об успехах в учебе, о том чудовищном объеме знаний, который необходимо получить. Он похвалил меня, выразив твердое убеждение, что мне все удастся. Почему-то его одобрение оказалось очень важным и особенно приятным. Однако о себе он в этот раз ничего не говорил, а я не рискнула спросить, боясь испортить волшебный вечер.
  Закончилась прогулка у подножья уже знакомой мне Эйфелевой башни, как всегда, переливающейся тысячами огней. Я не могла не поделиться с другом авантюрой, которую мы проделали с Мэри, посетив впервые стальную великаншу, запоздало осознав, что, наверняка, ему это покажется очень глупым. Ухмыльнувшись, он предложил повторить экскурсию, а я, растерявшись, смутилась. Забраться на спину подруге совсем не то же самое, что молодому сногсшибательному мужчине. Даже страшно представить, как буду выглядеть, сколько приличий я нарушу. Но новый друг не переставал удивлять, кажется, он всегда знает, как нужно поступить правильно. Джори галантно поднял меня на руки, и, попросив придерживать его за шею, мощными прыжками преодолел расстояние до шпиля, я успела почувствовать лишь свист ветра в ушах.
  Через несколько мгновений я уже во второй раз любуюсь Парижем как у себя на ладони и снова замираю в восторге от открывающегося вида. Возникло острое чувство дежавю, вернув к мыслям о Мэри, но я справедливо признала, что благодаря моему спутнику скучаю гораздо меньше, чем опасалась и страшилась вначале. В кульминации сказочного вечера мы перекусили в ночном ресторане, но потом все же пришло время возвращаться домой. Скоро рассвет, а Джори, к сожалению, вампир. Отчаянно не хотелось прощаться, но успокаивали и давали надежду заверения, что мы увидимся очень скоро. К тому же, он твердо обещал не исчезать надолго без предупреждения.
  Казалось бы, бессонная ночь должна утомить, но, лежа в кровати, намереваясь вздремнуть хотя бы пару часов, я обнаружила, что сон словно забыл обо мне. Мысли хороводом кружились, мельтеша неясными силуэтами и тенями. Вскоре я поняла, что все эти образы относятся к Джори. Его возвращение вновь пробудило меня. Если в его отсутствие, казалось, что кроме скромной квартиры и книг ничего не существует, то с его возвращением мир стал огромным, многогранным и до безумия интересным. Сев на кровати, бестолково проворочавшись полчаса, я решила разобраться в своих ощущениях последовательно. Сбегала в гостиную, откопала среди груды учебников свои любимые потрепанные романы, перечитала особо важные моменты, отмеченные закладками довольно давно, будто знала, что пригодится.
  Глубоко задумавшись, я чуть не пропустила приход профессора, а потому отбросила книгу и помчалась в ванную приводить себя в порядок. В зеркале на меня таращилась милая и симпатичная девушка с густыми каштановыми волосами, еще сохранившими остатки вечерней укладки, но теперь вид был растрепанный, а глаза лихорадочно блестели. Наверное, сказалась бессонница и обилие впечатлений. Не хватало еще, чтобы месье Бушер догадался, что я по ночам не бываю дома. Уважение почтенного старика потеряю точно!
  День прошел скомкано. Путаные мысли не давали сосредоточиться на начитываемом преподавателем материале. Благо хоть он сегодня объяснял новые темы, а не проверял пройденное. Так можно делать вид, что слушаю, не особо вникая. Я, конечно, осознавала, что поплачусь на следующем же уроке, но сейчас не получалось собраться с мыслями. Что-то происходило со мной, и никак не удавалось разобраться в причинах смятения. Ясно одно, это, несомненно, связано с появлением в моей жизни черноглазого француза.
  Едва проводив профессора, я подпрыгнула от неожиданной трели звонка. Это не мог быть Джори, солнце стояло еще высоко. Наверняка вернулся, забыв что-то, месье Бушер. Однако, распахнув дверь, я обнаружила на пороге молодого парня в униформе посыльного. Он уточнил мое имя и вручил конверт. Я, разумеется, решила, что, наконец, дождалась письма от подруги, не сообразив сразу, что почту вообще-то разносят почтальоны, а не курьеры. В конверте обнаружилась записка, написанная аккуратным, но твердым почерком.
  Джори сообщал, что вечером у нас запланирован променад по парковой зоне Шанз-Элизе. С ума сойти! Елисейские поля! Сердце Парижа, главный исторический центр старого города. Самое красивое авеню в мире, согласно расхожему мнению, помпезное, элитарное, изысканное. Знаменитая Триумфальная арка - средоточие лучей площади Звезды - выглядела завораживающе с высоты Эйфелевой башни, а теперь мне предстоит соприкоснуться с той атмосферой воочию.
  Это означало, что мне необходим вечерний наряд и макияж, аксессуары и прическа. Немыслимо появиться в подобном месте немодной деревенщиной. Я потратила несколько минут, чтобы предаться пронзительной эйфории, повизгивая от радости и предвкушения, а потом, как сумасшедшая, понеслась за покупками. До сегодняшнего дня я не обращала внимания на модные дома, сосредоточившись на книжных лавках и маленьких кафе. Поэтому не сразу удалось сориентироваться в лабиринте кривых улиц Латинского квартала.
  Мои проблемы решились в универмаге Бон Марше, который имел несомненные преимущества перед привычными бутиками и салонами. Торговый центр вмещал под своими сводами огромное разнообразие магазинов, ателье, ресторанов. Там же находились парикмахерские и даже картинная галерея. Мне, конечно, сейчас не до созерцания полотен талантливых художников.
  Я выбрала элегантное темно-зеленое платье, идеально облегающее фигуру, с открытыми плечами, заниженной талией и бантом на левом боку, спускающееся мягкими складками чуть ниже колена. Оно было отделано вышивкой по лифу и дополнено длинной ниткой жемчуга. Та же милая девушка-консультант посоветовала приобрести к нему удобные черные лодочки и черные высокие перчатки. Дополнила образ вечерняя прическа с заколотыми локонами и красивой заколкой. Завершили наряд легкое летнее пальто и элегантная сумочка. Дома, принарядившись и повертевшись перед зеркалом, я осталась довольна, надеясь, что не слишком увлеклась. Добавив легкий макияж и каплю любимых духов, я удовлетворенно, но нетерпеливо стала ждать Джори.
  Он пришел, как всегда, в точно назначенное время в шикарном, идеально сидящем смокинге, с цветком в петлице. Даже волосы уложены так, что неизменная длинная челка не падала на лоб. Я с восторгом разглядывала его, не сразу заметив, что он так же рассматривает меня. Ну, разумеется, я не забыла покраснеть, куда же без этого.
  - Ты прекрасна! - произнес он с теплотой в голосе. Сказать, что мне было приятно, ничего не сказать. Мои дневные сомнения понемногу начинали складываться в какую-то определенную картинку, но пока я все еще не могла понять в какую.
  Он принес коробочку конфет из знаменитой кондитерской Мезон Сторер, а также цветок, такой же как у него в петлице, но надевался он на запястье в виде браслета. Водрузив украшение на законное место, я взяла пальто и сумочку, и мы отправились на прогулку.
  Оставив автомобиль на набережной неподалеку от Лувра, Джори предложил мне руку и дальше мы двинулись пешком. Пройдя через беломраморную арку Каррузель, увенчанную квадригой бронзовых коней и позолоченными богинями Победы, прогулялись по посыпанным толченым известняком дорожкам сада Тюильри. Мы любовались фонтанами, искрящимися в свете вечерних огней, овальными бассейнами, многочисленными скульптурами и затейливо подстриженными деревьями. Старейший в мире парк благоухал цветами, а я слушала пояснения своего спутника, жадно ловя каждое слово, и на душе было светло и радостно.
  Следуя прямо на запад, мы достигли великолепной Площади Согласия, украшенной по углам восемью аллегорическими статуями, символизирующими главные города Франции. Осмотрев гигантский обелиск из красного гранита, стоящий в самом центре обширной эспланады, я удивилась:
  - Почему на нем иероглифы?
  - Этот Луксорский обелиск - подарок египетского правителя нашей стране, - пояснил Джори. - Этому сооружению более трех тысяч лет, а надписи восхваляют правление фараона Рамзеса II. Король Луи-Филипп поместил его на том самом месте, где во время Революции стояла гильотина, с помощью которой сложили головы Людовик XVI и его супруга Мария-Антуанетта. Сколько голубой крови напрасно и бессмысленно утекло, - вздохнул рассказчик, плотоядно ухмыляясь, даже деланно облизнулся.
  Заметив озорной блеск насмешливых глаз и то, как подергивается его губа, я сообразила, что последние слова сказаны в шутку.
  Далее перед нами лежала знаменитая авеню - основная цель прогулки.
  - Откуда такое странное название - Елисейские поля? Это ведь, кажется, из мифологии? - поинтересовалась я, понимая, как мне повезло; Джори - не только красивый мужчина, на которого то и дело бросали кокетливые взгляды встречные девушки, но и замечательный гид, отлично знающий историю Парижа и его достопримечательности.
  - Ты права, - согласился он. - Древние греки так называли прекрасные поля в загробном царстве, куда после смерти попадают герои - любимчики богов. В общем, райский уголок, а это - его земной аналог - красивейшая улица мира.
  Звучит нескромно, но я готова согласиться. Перспектива впереди захватывала дух. По обе стороны центрального проспекта простился каштановый парк, разделенный аллеями на несколько больших квадратов, уютно подсвеченный мягким светом многочисленных фонарей. Пока я восторженно вертела головой, спутник продолжил повествование:
  - В стародавние времена здесь простирались болота, а монархи наведывались на утиную охоту. И лишь в XVI веке от сада Тюильри к Версальскому замку была проложена дорога, топи по обочинам осушены и засажены деревьями, а также установлены газовые фонари. Впрочем, еще в XVIII веке территория оставалась довольно пустынной и небезопасной для прогулок, отчасти, благодаря моим собратьям.
  - Неужели когда-то здесь не было также прекрасно? Даже не верится, - продолжила я расспросы.
  - Как ни странно, современному облику авеню мы во многом "обязаны" русской армии, - ухмыльнулся "экскурсовод". - Когда в 1814 году она вошла в Париж, именно здесь разбили свои лагеря казаки Александра I. Они буквально разорили Елисейские Поля. Каштаны и вязы были срублены на дрова, особняки и павильоны разграблены. Несколько лет потом эта местность убиралась, очищалась и приводилась в порядок. Но именно этот факт, основательно задевший национальную гордость, и подтолкнул государство передать пострадавшую территорию муниципалитету с условием наведения порядка. Тогда и началась масштабная застройка, вокруг выросли сады, изящные павильоны, электрическое освещение и асфальтированные тротуары. Тогда же, со строительством Триумфальной арки, к которой мы подошли, Елисейские поля и обрели свое величие.
  Заслушавшись, я и не заметила, как мы достигли площади Звезды. Вчера мы любовались ее "лучами" с высоты птичьего полета, и знаменитая арка казалась оттуда совсем небольшой. Вблизи же величественное сооружение производило совсем иное впечатление, возвышаясь над окружающими домами. Пораженная, я ходила вокруг, рассматривая скульптурные композиции в античном стиле, символизирующие наполеоновские победы.
  Но тут я обратила внимание, что Джори, отстав, молча замер под сводом. Он стоял возле одинокой могилы, украшенной живыми цветами. "ICI REPOSE UN SOLDAT FRANCAIS MORT POUR LA PATRIE, - выбито на плите, и даты - 1914 - 1918". "Здесь покоится французский солдат, погибший за Родину", - сумела я перевести.
  - Да, это Могила неизвестного солдата, - посерьезнев, подтвердил мой друг.
  Похоже, для него это особенное, значимое место, но расспрашивать я не решилась. Заметив мое изменившееся настроение, мужчина осторожно приобнял за плечи и улыбнулся:
  - Сегодня не время грусти. Пойдем, ты еще не видела Париж с этой стороны.
  На верхней части арки расположена смотровая площадка, куда мы поднялись по узкой винтовой лестнице. И вновь я замерла, не в силах скрыть восхищения, а Джори, видя огромный интерес, с воодушевлением показывал многочисленные достопримечательности.
  - А теперь приглашаю познакомиться с кулинарными изысками, - завершил рассказ мой спутник. - Вон там, неподалеку от президентского дворца, находится старинный ресторан Лоран, где можно прилично поужинать.
  Устроившись на уютной террасе, закрытой живыми изгородями и садом от городской суеты и шума неспящего Шанз-Элизе, слушая спокойную музыку, мы наслаждались тюрбо от шеф-повара с нежнейшей спаржей, запивая белым Бордо, и любовались прекрасным фонтаном во дворике.
  Для меня это был сказочный и волшебный вечер, наконец, я почувствовала, что я в Париже, я свободна, молода и безоблачно счастлива. Наверно, все это отражалось на моем восторженном лице, потому что спутник частенько поглядывал на меня и хитро, но по-доброму ухмылялся, очевидно, тоже получая удовольствие от вечера.
  Домой мы вернулись раньше обычного, до рассвета оставалось несколько часов. Как объяснил Джори, потому что мне необходимо выспаться. Неужели я так плохо выгляжу? А перед уходом он расстроил еще сильнее, сказав, что завтра не придет, дела. Всеми силами выдавливая из себя улыбку, я поблагодарила его за замечательно проведенное время, он поцеловал мне руку и исчез. С его уходом мир стремительно терял краски, поэтому, чтобы не нагнетать еще больше, я отправилась отдыхать. К большому удивлению, мне даже удалось выспаться.
  Не откладывая, профессор, как и договаривались, ввел новые предметы, и я усердно, с носорожьим упорством вгрызалась в гранит науки. Математика ставила в тупик и навевала скуку. Но мой друг и в этом не отказывался помогать, и с его подачи учеба начинала казаться забавной игрой, рядом с ним скука вообще терялась, как определение.
  Конечно же, занятия чередовались с прогулками и развлечениями. Например, мы посмотрели нашумевшую премьеру Л"Эрбье, "Эльдорадо", новомодную постановку, названную "авангардом" французского и мирового кино. Я, честно сказать, мало что поняла, еще довольно слабо владея языком, к тому же, не разобралась во всех этих направлениях, предпочитая веселые комедии или, на худой конец, вестерны.
  Я привязывалась к Джори все сильнее, привыкая к его постоянному присутствию в моей жизни. Наверное, именно так чувствуешь себя, когда есть кто-то бесконечно родной и близкий, кто-то по-настоящему необходимый, без кого уже и не мыслишь существования.
  Но я все больше запутывалась в своих ощущениях. Мне ужасно не хватало дорогой подруги Мэри, нужно было с кем-то посоветоваться и поделиться, уж она-то наверняка разобралась бы, что со мной происходит. Не помогали и несколько новых, купленных недавно романов, тщательно изученных и проанализированных. Наконец я решилась и призналась себе, что влюбилась в вампира-француза по уши и без оглядки. Иначе, как еще объяснить, что все мысли заняты им одним, сердце неудержимо рвется ему навстречу, а тело в его присутствии словно переставало мне принадлежать, отказываясь подчиняться? Однако, что делать с неожиданным открытием, что предпринять и как к этому относиться, я не имела понятия. Полное смятение, замешательство, оттесняемое предчувствием невероятных грядущих событий.
  
  Глава 02.10
  
  ДЖОРИ
  
  Что есть наши планы, умыслы, стремления? Имеют ли эти понятия место в жизни, или все предрешено за нас, и мы лишь безвольно следуем путеводной нити, подверженные иллюзии самообмана? Я считал, что контролирую события, уверенно управляю колесницей своей судьбы, вопреки козням и крутым поворотам, крепко держу поводья в руках. Похоже, настало время прозреть и уяснить, как же я ошибался.
  Вернувшись из Ирландии, якобы просвещенный и информированный, я с каждым днем чувствовал все большую неуверенность, а сомнения нарастали как снежный ком.
  Прежде всего, начав действовать, сразу по приезду я отправил адвокатский запрос в муниципалитет Титусвилля, Штат Пенсильвания, получив подтверждение слов Эль. Воспитывалась она не охотниками, а шахтерами и лесорубами, что играло важную роль, но до конца не развеивало подозрений. Но, однозначно, в квартире на улице Шампольон нет ни следа чего-либо похожего на оружие, ни намека на профессиональное оборудование или просто подозрительных предметов. Пожалуй, страшнее всего оказался тот карандаш, так мило скалывающий ее волосы....
  Осознавая абсурдность своих предположений, я злился все больше, в каждой мелочи подозревая подвох, которого не было. Зато с лихвой хватало других открытий.
  Даже просто смотреть на Эль доставляло особенное, никогда прежде не испытанное удовольствие. Я не уставал любоваться, как она восторженно распахивает глаза, как смущенно краснеет, потупляя взгляд, как смешно морщит нос от возмущения, как лихорадочно и растерянно пытается понять, шучу я или говорю серьезно. Открытие первое - в ней нет фальши и неясных мотивов. Нет, и не было, что бы там ни утверждали книги барона Макдермотта. В конце концов, в любом правиле всегда найдется исключение, сие правило подтверждающее.
  Открытие второе - оружие у Эль все же нашлось, хотя она об этом и не подозревала. В миг, когда она беззастенчиво бросилась с мои объятия, сверх меры счастливая моему возвращению, нанесла удар без промаха, черт побери, прямиком в сердце! Этого я предугадать никак не мог и оказался совершенно не подготовлен.
  Как же план? Задание Лазара? Разные стороны баррикад? А твердая убежденность, что мой удел идти по жизни в одиночестве, просчитывая и прокладывая путь самолично, считаясь со своими желаниями без оглядки и привязанностей? Открытие третье - высшие силы плевали на наши смехотворные потуги, слепые заблуждения и веру в свое превосходство.
  Эль прочно вошла в мою жизнь и душу, заняв мысли, изменяя направление моих действий. Как такое произошло? И что с этим делать, как воспринимать? Бессильно барахтаясь в непривычной неуверенности, я продолжал делать вид, что держу ситуацию под контролем и действую наверняка. Впервые так называемый период ухаживания и флирта не вызывал нетерпения и доставлял удовольствие. Раньше я всегда старался перешагнуть эти обычаи максимально быстро, насколько позволяли приличия. Благо обычно женщины, которых я выбирал, шли в ногу с эпохой и не затягивали возможность пококетничать и необходимость добиваться их благосклонности.
  В отношениях с юной эльфийкой я не испытывал нужды форсировать события. Все шло своим чередом, каждая встреча оказывалась неповторимой, особенной, острой. И неважно, как мы проводили время, прогуливались ли по Монмартру, смотрели новомодные премьеры или пили чай на ее маленькой кухне, обложившись учебниками.
  Я не торопил кульминацию, наслаждаясь всем, что связано с милой девушкой. Если нам суждено достигнуть заветного момента, все произойдет своевременно, в то мгновение, которое для этого и предназначено. Когда-нибудь все случится, в порыве страсти я буду зарываться в ее воздушные локоны, пропускать их как шелк, сквозь пальцы, любоваться золотыми искрами, вспыхивающими на них. Это непременно настанет....
  Я задавался вопросом в далеком прошлом: что за женщина способна покорить мое сердце, существует ли она? И ни разу до настоящего времени не находил подобной, поверив, что у меня другой путь, одинокий, без привязанности и любовного трепета, без сладостного томления. Отсюда четвертое открытие. Поразительно, насколько я до сих пор не знал собственных вкусов. Все эти шаблонные блондинки с пышными формами, чередой прошедшие передо мной за долгие годы, чьи черты зачастую сливались в памяти, теперь казались картонными куклами, театральными декорациями, и не более.
  И последнее открытие, пожалуй, одно из наиболее странных и о многом говорящее. Со дня знакомства с Эль, я все реже видел гнетущий и навязчивый кошмар по ночам, не отпускавший меня долгие пять лет после плена. Я не сразу обнаружил изменения, но вскоре отметил, что тяжелые сны не терзают так часто, и мне нет необходимости напиваться до беспамятства, чтобы дать отдых измученному сознанию. А осмыслив сей факт, не поверил, что прошлое отпускает из цепких лап. "Неужели это как-то связано?" - с неприсущим волнением думал я, проснувшись однажды выспавшимся и бодрым, словно заново родившимся.
  
  ***
  
  Булонский лес - гигантский массив, основная зеленая артерия мегаполиса, протянувшийся в западной части города, знаменитая историческая местность, а также, излюбленное место прогулок и тайных любовных встреч. Известная народная поговорка гласит: "Les manages du bois de Boulogne ne se font pas devant Monsieur le Cure" - в Булонском лесу брачные союзы заключаются без присутствия священника.
  Разумеется, у меня не было подобных крамольных мыслей, просто летом в парке Багатель, расположенном на территории леса, устраивались потрясающие танцевальные вечера под открытым небом. Танцы - моя слабость, а когда еще и партнерша такая обворожительная и манящая, я не сомневался, мы замечательно проведем время.
  Утром Эль доставили большую коробку с бальным платьем, сшитым на заказ умелой модисткой-иммигранткой. Оказав ей услугу, я обзавелся благодарной портнихой, та и расстаралась. Красавица, сидящая рядом в автомобиле в новом изысканном облачении, выглядела неземной феей. Даже прикоснуться опасался, казалось, развеется, как утренние грезы.
  Вечер превзошел ожидания. Воздух напоен нежными ароматами сортовых королевских роз, коими славился парк Багатель. В отличие от клубов или баров, большой оркестр играл классику. Я сполна наслаждался стройным девичьим станом в своих руках и не мог наглядеться в невероятную, неповторимую россыпь бриллиантов в ее глазах. Я чувствовал, что Эль поглощена волшебной атмосферой, пленительной музыкой Шуберта и моим обществом, но ей что-то мешало полностью расслабиться. Словно она стеснялась, понимая, что танцует не слишком умело. Ерунда! В паре главное - ведущий партнер. А с присущим ей чувством ритма, воздушной легкостью движений и способностями все получалось очень хорошо, о чем я не забывал ей напоминать, смущая и радуя похвалой.
  Милая наивная девочка! Кружа ее под звездами и сенью вековых деревьев, погрузившись в чарующие звуки Венского вальса, я абсолютно отчетливо принял осознание, что, пока жив, не позволю ни Изначальному, ни любому другому обидеть ее. Как и самому себе.
  Готов ли я взять на себя такую ответственность? Понятия не имею. Но разве не так и должно быть? Настоящие чувства предугадать и спланировать невозможно, как и подготовиться, ожидая заветную стрелу в холодное сердце прожженного ловеласа, теперь я знал это точно.
  Не желая отпускать романтическую ауру, окружившую нас, я предложил Эль посетить совершенно необыкновенное место. Она, не колеблясь, согласилась, похоже, рада следовать за мной куда угодно, полностью полагаясь и доверившись.
  На побережье Ла-Манша неподалеку от Дьепа есть чудесный укромный уголок, о котором я никому не рассказывал - маленькая бухта, теснящаяся среди скал, незаметная с берега. Я случайно нашел ее еще в детстве в своем неуемном любопытстве, когда отдыхал с родителями у океана. Туда я и направил автомобиль. Путь пролетел незаметно, в обществе Эль пара часов исчезает неуловимо. Я поглядывал на свою прекрасную спутницу, и от ее счастливого взора в душе разливалось непривычное тепло.
  Бросив автомобиль на обочине у основания скальных нагромождений, я подхватил Эль на руки и мгновенно перенес на крошечный кусочек песчаного пляжа у кромки воды. Морской воздух освежал лица легким ночным бризом, пахло йодом и водорослями. Мы присели на мелкий белый песок, наслаждаясь красотой, царящей вокруг. Море лениво шелестело у самых ног, лунная дорожка убегала к горизонту, бархатное черное небо раскрыло фантастический купол, наполненный тысячами звезд, ветерок мягко ласкал кожу.
  Мы были так близко и так близки, казалось, во всем мире никого больше не существует. Утопая в ее глазах, я понял, почувствовал, что она не оттолкнет, не испугается. Мы оба не в силах противиться таинственному магнетизму, стремящемуся к наивысшему накалу. Ладонь сама скользнула ей на затылок, бережно придерживая, воздух вокруг словно искрился от напряжения, возрастающего с каждым мгновением, приближающим к ее губам.
  Внезапный порыв штормового ветра, налетев с океана, резко ударил в лицо брызгами соленой воды, в пыль разметав момент не свершившегося чуда. Эль тихо охнула, схватив меня за плечи, я бережно прижал ее, вглядываясь в темную даль. Буря на побережье часто начинается стремительно. Только что морская гладь была спокойной и безмятежной, и вот уже по ней как судороги пробегают белесые валы, растущие с каждой минутой, а языки прибоя тянутся к нам. Наверняка вскоре и ливень хлынет. Стоит вернуться к машине.
  Всю обратную дорогу Эль сидела притихшая и молчаливая. Догадываясь, о чем ее мысли, то и дело бросая взгляд, я пытался прочесть по лицу, что же она полагает о том, что произошло между нами.
  Я же вновь размышлял о судьбе, ее промыслах и знаках. Чуть было не совершил непростительную, бездумную ошибку, позволив желанию и импульсу взять верх над разумом. Если бы наши губы соприкоснулись, боюсь, не смог бы остановиться и все испортил. Только не с ней и не так. Впервые я четко осознавал, что хочу, чтобы все шло по правилам. Видно все же существует некая высшая сила, незримый ангел хранитель.
  И все-таки, как могла эта юная девушка вызвать столь невероятные эмоции, бесконтрольные чувства? И ведь нет сомнений, что душой она еще ребенок, не осознающий той власти, которую надо мной получила. Женщине в ней только предстояло проснуться, и я умело в этом помогу. Но нельзя ее торопить, я, как дорогую и бесценную скрипку, должен ее тщательно настроить. Я осторожно коснулся губами её щеки. Все у нас впереди, и это прекрасно.
  Изначальные и их угрозы пусть провалятся к дьяволу в пасть. Теперь очевидно, каков мой выбор, как поступлю, и чем собираюсь рисковать. Мир огромен, пусть ее ищут сколько угодно. И никто, ни одна душа в Париже не в курсе секрета маленькой эльфийки. А я в состоянии сделать, чтобы так оно и оставалось. Зачем далеко ходить? У меня пример сильных мира сего перед глазами.
  Однажды, нанеся неотложный, но неоговоренный визит своей патронессе, я был препровожден в кабинет, где мне предложили подождать, пока хозяйка спустится. Расположившись в кресле, я бегло охватил взглядом знакомую комнату, как вдруг остановился на фоторамке, которую раньше не замечал.
  На снимке под стеклом запечатлены двое - Женевьев и мой создатель лорд Гэбриэл. Сделана фотография очень давно, качество плохое, карточка старая, но не узнать этих двоих невозможно. Пока я задумчиво рассматривал их счастливые лица, многое сложилось в голове, информация, полученная ранее, пришла в соответствие с новыми фактами. За этим занятием меня и застала вампирша.
  На мой немой вопрос она грустно улыбнулась, с нежностью глядя на изображение: "Это мой создатель, Джори, о нем я однажды рассказала тебе, как и о том, что мы разлучены обстоятельствами. И только на этом снимке я могу видеть своего возлюбленного между редкими мимолетными встречами".
  Тогда же Женевьев и поведала по секрету свою историю, зная, что может целиком на меня полагаться. Этим "обстоятельством" является не кто иной, как Дамианос, возжелавший красавицу-француженку, путешествующую по американскому континенту, но получивший категорический отказ. Девушке повезло, в тот момент Гэбриэлу удалось защитить ее от ярости брата, но ничто не уберегло бы от жажды мести Ксандрийского-младшего и неминуемой смерти.
  Тогда, обращенная в вампира, Женевьев вернулась на родину в Париж и приняла условия Изначального. С тех пор, чтобы не навести злопамятного Дамианоса на след любимой, Гэбриэл соблюдал осторожность, оставляя их свидания в глубокой тайне, не афишируя отношений, ни намеком не показывая знакомства с ней.
  То, что Женевьев поделилась сокровенным, разумеется, говорило о высоком доверии, а сейчас навело на спасительную мысль. Если смог лорд оградить любимую, то я, тем более, справлюсь. К тому же, Эль, в отличие от деятельной и активной вампирши, легче затеряться на виду у всех, оставаясь моим секретом. Никто не осведомлен о ее отличительных особенностях и приметах, кроме Лазара. А уж он и думать давно забыл о поручении Изначального, я уверен.
  Жану-Баттисту нет дела до американца-самодура, излишне усердствовать в угоду ему он не станет. К тому же, он тоже доверяет мне и не жаждет брать на себя лишнюю мороку. До тех пор, пока ему не напомнят, Жан не станет требовать у меня отчета, а если станет, то ответ готов: "В городе не объявлялась эльфийка-охотница". И в этом нет лжи. Молодая эльфийка - будущая студентка и моя жена, а никакая не охотница. Все остальное не имеет значения.
  При расставании Эль смотрела с задумчивой печалью, но вскоре, я очень надеялся, это выражение сменится восторгом и радостью.
  
  Глава 02.11
  
  ДЖОРИ
  
  Вернувшись домой буквально с первыми лучами солнца, я не утаил от отца своих чувств. Я поделился со стариком, что, наконец, счастлив, как никогда прежде. Говорил, что принял верное решение, как он и предполагал, что ради Эль, пойду на любой риск, хочу посвятить ей всю вечность без остатка. Я сказал, что люблю ее и сделаю предложение по всем правилам, и обязательно добьюсь ее согласия, чего бы это ни стоило.
  Но тут с неприятным удивлением я заметил, что, вопреки ожиданию, отец не разделяет моей радости, что с каждым словом он все больше мрачнеет. Как же так? Ведь ему очень нравится Эль. Несколько раз она навещала Гаэтана, и в те дни он разительно менялся, словно оживал, молодел, глаза начинали блестеть, а воодушевление не скрывалось. Он тоже привязался к девушке, обожал разговаривать с ней, наблюдать, как она дурачится возле дома с собаками. Мне казалось, он раньше меня понял, что Эль станет частью нашей семьи, и тут такая странная реакция!
  - Джори, сынок, думаю, не надо объяснять, что больше всего я хотел бы видеть тебя счастливым. Однажды, десять лет назад ты самовольно решил обратиться вампиром, за что я давно перестал тебя осуждать. Ты отлично справляешься, и я рад, что на склоне лет могу быть рядом с любимым сыном.
  Но ты, очевидно, забыл, что у этой медали есть и оборотная сторона. Эль - совсем юная девушка, у нее впереди длинная светлая дорога, а ты хочешь обречь ее на вечную ночь. Не сомневаюсь, ты легко добьешься ее любви, вызовешь ответное чувство, а скорее, уже вызвал. Но то ли это, что ей нужно? Безусловно, ты сможешь дать ей счастье и позаботиться. Но она слишком молода и неопытна, чтобы рассудить верно, будучи очарованной тобой. Едва ли она на сегодняшний день в состоянии правильно оценить, что ее ждет рядом с кровопийцей.
  И еще, своим шагом ты лишил меня внуков, обрекая себя на бездетность, оборвав наш род. Но, опять же, это был твой выбор. А женившись на Эль, ты исключишь эту возможность и для нее. Сейчас она, вероятно, еще не осознает, важно ли это, нужно ли ей. Но уверен ли ты, что спустя время она не захочет иметь нормальную семью, состояться как женщина? И не превратиться ли ее жизнь с тобой вместо рая в ад, полный сожаления, тоски и нереализованных желаний?
  Как ни больно это говорить, но именно ради любви, ради ее счастья ты должен найти силы отказаться от своих замыслов. И, опять же, это всего лишь очередной отцовский совет, а как поступить ты знаешь и сам.
  Молча выслушал я его речь. Каждое слово вонзалось острым клинком, словно вбивало гвозди в гроб моей мечты, вызывая отчаянный внутренний протест. И дело не в том, что с детства я не привык слушать отказы и всегда добивался своего. Я не мог, не хотел согласиться с отцом на этот раз. Я слишком сильно ее люблю, отныне это часть меня, и пути назад нет. Я не могу с ней расстаться, не могу перестать ее видеть, любоваться ею, прикасаться к ней. Это немыслимая, самая жестокая пытка.
  Словно лев по клетке метался я по комнате, ища и не находя выход. Признавая правоту отца разумом, я не принимал ее сердцем. Я же каждой клеточкой ощущал, что мы созданы друг для друга. Просто невозможно иначе, ... но если я все-таки ошибаюсь? Если эгоизм не позволяет разглядеть опасность, которую я представляю для любимой?
  Однажды, когда казалось, что я прекрасно знаю, что для меня лучше и как жить, только отеческая любовь, его железная воля и самоотверженность остановили меня у края пропасти, которой я не замечал, и откуда уже не было возврата. Он помог мне окончательно сформироваться как личности и стать тем, кем я являюсь. А если и в этот раз отец видит дальше и глубже меня? Только теперь пропасть грозит не мне, а той, чья судьба значит для меня гораздо больше собственной, поэтому я не имею права ставить ее на карту.
  Но, ведь Гаэтан, при всей его мудрости, все же человек, а следовательно, не застрахован от ошибок. Если, оттолкнув Эль, я не только свою жизнь лишу смысла, но и ее погружу в пучину безысходности и отчаяния? Если из-за каких-то домыслов окажется разрушенным не только мое счастье, но и будущее самой прекрасной девушки на свете? У меня нет права ошибиться, не в этот раз, слишком высока цена.
  Но, что же мне делать? Едва ли не впервые, я, с моей-то самоуверенностью и самостоятельностью, так остро нуждался в мудром совете. Как принять решение, когда разум твердит одно, а душа молит о другом? Но, ведь единственный человек, с которым я мог поделиться любыми сомнениями - это и есть отец, и он уже сказал свое мнение. Именно сейчас особенно не хватало понимающего, надежного друга.
  Была бы жива мама, именно к ней, в первую очередь, я и пришел бы за помощью и советом. Наверное, она смогла бы найти убедительные слова, разрешила бы мои затруднения. И я являлся бы счастливейшим существом на планете, либо как-то смирился с тем, что сердце принять не в силах.
  Я осторожно приоткрыл портьеру. Погода благоволит. Небо хмурилось, солнце, клонясь к закату, едва пробивалось сквозь густеющую дымку, вдали наползала огромная черная туча. Очевидно, позже разразится гроза, дошедшая до Парижа с побережья. Пожалуй, можно рискнуть выбраться из дома, стены которого душили и сводили с ума. Захватив зонт, я прошел в гараж и вскоре уже подъехал к воротам Пер-Лашез. Там же приобрел цветы у припозднившейся цветочницы, и зашел внутрь. Последние посетители тянулись по дорожкам к выходу.
  - Кладбище через полчаса закрывается, месье, - напомнил сторож. Я только кивнул в ответ. Гораздо чаще мне приходилось бывать здесь именно после закрытия. Покружив по аллеям мимо скульптур и памятников, монументов и надгробий, я добрался до фамильного склепа Ансело.
  Через маленькую надмогильную часовню с безутешным ангелом я спустился по каменным ступеням, сложенным из известняка, туда, где в прохладной тишине колумбария замурован в урнах прах моих родных. Когда-то, пустив прочные корни на парижской земле, построив дом в Бельвиле, Гаэтан приобрел здесь кусок земли и заложил склеп для своей семьи, даже не представляя, как рано, к несчастью, тот обретет первых обитателей.
  В гробнице темно, но я не стал зажигать свечи, установленные в высоких канделябрах. Небольшое строгое помещение, выложенное гранитными плитами, навевало мысли о вечном покое. Кладбищенские служители честно выполняли свою работу, ни пыль, ни паутина не успевали здесь обосноваться.
  Раздираемый сомнениями, с мучительным комом в груди, я остановился возле беломраморных табличек с золотыми буквами "Ноэми Ансело 1896-1913" и "Селеста Ансело 1858-1913" и опустил цветы в вазы. Рядом пустовало еще несколько ниш. Когда-нибудь придет время, и здесь обретет успокоение отец. А вот займет ли кто-то оставшиеся места?
  Изначально предполагалось, что они для меня, моей супруги и наших потомков. Тогда я был еще человеком. Только теперь, как напомнил отец, на мне род Ансело и оборвется. Окажется ли здесь мой прах? Возможно. Или я проживу столько, что даже эти камни успеют разрушиться. Или стану завтра горсткой пепла, которую развеет ветер. Так если старик все же прав? Стоит ли обрекать мою девочку на подобную участь?
  Перед внутренним взором встал образ красивой темноволосой женщины с благодарными, но грустными глазами, какой я запомнил мать в последний раз еще до болезни, когда пришел домой после драки с Митчелом Кларком.
  "Как же поступить, мама? - мысленно обратился я к ней. - Ты всегда желала своим детям только добра, ты была для нас лучшей, самой доброй и заботливой матерью, и я знаю, мечтала видеть сына счастливым. Ты говорила, как хотели вы с отцом, чтобы я встретил достойную девушку и остепенился. И вот же она, я ее нашел - прекрасную и нежную, во многом похожую на тебя. Ради нее я без малейших сомнений готов полностью изменить свой уклад.
  Не сомневаюсь, что Эль стала бы невесткой, о которой ты мечтала, а для Ноэми - любимой сестрой и подругой. Наша семья была бы счастливейшей на Земле. И я никак не в состоянии смириться с приговором отца. То, что он не просто не поддержал меня, а еще и настаивал на правоте - внезапный, шокирующий удар. Что же делать, мама? Какой путь выбрать? Не лучше ли слушать сердце, ведь это моя жизнь?".
  Сверху послышались приглушенные раскаты грома, гроза готовилась омыть город.
  Женщина в моих мыслях по-прежнему мягко улыбалась, но в глазах ее застыла печаль: "Джори, мальчик мой! - зазвучал в голове ласковый голос, который никогда не сотрется из памяти - Невозможно построить настоящую семью, если ты не уверен, что сможешь сделать для своей женщины все, что должен настоящий мужчина. При той большой любви, которая всегда связывала нас с Гаэтаном, одна я знаю, сколько слез пролила, когда теряла твоих не рожденных братьев и сестер, и как важно мне было дать возможность супругу иметь наследников. Видимо, ты полагаешь, что с твоей девушкой получится иначе, ведь она будет осознавать, на что идет, и вам для счастья достаточно взаимной любви? Но, глядя на тебя сквозь розовые очки, представляет ли Эль все в истинном свете?
  Ноэми была такой же юной и доверчивой, но разве допускал ты мысль о неподходящем для нее союзе? Ты осознавал ответственность за сестру и ее судьбу, и без колебаний вмешался, когда возникла подобная опасность, хотя понимал, как тяжело девочке принять это. Посмотри на Эль не как влюбленный, а как разумный и серьезный старший брат. Что бы ты ей сказал? А если сомнения не отступают, доверься мудрости отца, он говорит от чистого сердца, пытаясь помочь избежать роковой ошибки".
  Да, именно так посоветовала бы мама....
  Я готов был преодолеть любые преграды, чтобы сохранить нахлынувшее счастье. Но получается, я же сам и должен воздвигнуть между нами высокий надежный барьер.
  - Спасибо, мама, - прошептал я в пустоту.
  В ответ легкий ветерок, залетевший снаружи, коснулся щеки, будто нежное материнское прикосновение.
  Развернувшись, я медленно побрел к выходу. Я выбрался из часовни, когда почерневшее небо озарила яркая вспышка, и раздался оглушительный треск, а на землю упали первые тяжелые капли. Я мог стремительным рывком через несколько мгновений оказаться в машине, оставшись сухим, но неторопливо шел по мокрой дорожке, не обращая внимания на лужи, так и не раскрыв зонт, подставив лицо потокам воды, обрушившимся сверху. Природа плакала вместе с моей душой.
  К концу мучительного дня я принял окончательное решение. Сегодня я впервые пожалел о том, что обрел вечность. Неужели, мучительная, жестокая невозможность стать единым целым с возлюбленной и есть мое наказание за самовольное обращение и отказ от человеческой сущности?
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"