Северюхин Олег Васильевич: другие произведения.

Альтернативная история

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

Фатумхроно



Глава 1


С легкой руки Николая Васильевича Гоголя, прописавшего в своем романе вывеску с броской надписью на русском языке "Немец Иван Федоров", наши Ivan Phedoroff сами стали писать вывески на немецком языке, показывая свою цивилизованность и грамотность перед предками, которых, начиная с прадедов и заканчивая папан и маман, сегодня так и называли предками.

Я не буду приводить примеры иностранного подражания рекламы, потому что у нас стало так же, как и везде в мире. Что пейзане, то и обезьяне.

Но встретившаяся мне недавно вывеска "Fatum Chrono. Часы только для вас!" ничем особенным меня и не привлекла. На руке у меня довольно приличные часы, правда, дешевые, красная цена их сотня баксов, то есть долларов, и то это было лет двадцать назад, как я их купил. Я же не президент и не патриарх, чтобы носить на руке часы на такую сумму, какую я за свою жизнь никогда и не заработаю.

В магазин я не зашел. Подумаешь, часовой магазин. Таких магазинов в нашем городе сотни. Покупай, торопись! Не думай о секундах свысока и так далее. Правда, один вопрос у меня остался невыясненным. Я никак не мог вспомнить, какая фирма и какая страна выпускает часы марки "Fatum".

Интернет ничем меня не просветил. Фатум - судьба, рок, а вот часов таких нет. И что это за рекламный ход такой - часы только для вас? И народу нет никого. Ладно, в следующий раз буду проходить мимо и зайду.

Следующий случай представился только через неделю. Зашел в магазин. Ничего особенного. Витрины с часами, а над продавцом плакат:

"Проверь свою фамилию и выиграй вечные часы!"

И на прилавке стопка разноцветных листочков с правилами лотереи.

Бесплатная лотерея. Вы называете свою фамилию и год вашего рождения. Электронный лототрон, так и лезет на язык слово лохотрон, проверяет базу данных. При совпадении фамилии и года рождения с имеющимися данными вы выигрываете себе часы, отдав в обмен свои собственные. А кто гарантирует, что это вечные часы?

Своими сомнениями я поделился с женой, и она почему-то загорелась этой лотереей.

- Давай будем мыслить так, - сказала она, - твои часы все равно нужно менять. Вся техника рассчитана на пять-семь лет эксплуатации. Вспомни нашу стиральную машинку. Гарантия семь лет. Через три дня после окончания срока гарантии сгорел блок управления. Нам его заменили, и машинка работает как новая. Часы такой же механизм. Как человек. Ходил, ходил, а потом бац, и умер. Ничего вечного нет. Зайдем, посмотрим, если как бы случайно найдется еще один человек, выигравший такие же часы, то сразу и уходим. Это обман. И никаких денег платить не будем. За водку с нас деньжищи дерут и за табак тоже. Смерть продают за наши же деньги, и еще за наши деньги обмануть хотят. Но посмотреть это нужно.

Жену я встретил после работы, и мы вместе пошли в часовой магазин. Как ни странно, но в магазине никого не было.

- Расскажите нам подробнее об этой лотерее, - обратилась жена к продавцу-консультанту.

- Все очень просто, - сказал приветливый молодой человек, - мы вводим вашу фамилию и год рождения компьютер, и он нам выдает результат, есть или нет совпадение этого года и фамилии с базой данных. Если есть такое совпадение, то вы получаете вечные часы и носите их на свое здоровье.

- Странно это как-то, - сказала жена. - Мне кажется, что вы с помощью приманки создаете базу данных потенциальных покупателей, которым потом будете рассылать килограммы рекламы, а мы, доверчивые покупатели, будем ходить и покупать ваш залежалый товар.

- Почему сразу думать о нас плохо? - улыбнулся молодой человек. - Многие думают точно так же, как и вы. Но мы же не спрашиваем ваш адрес. Только фамилия и год рождения.

- И много людей выиграли ваши часы? - не сдавалась жена.

- Пока никто не выиграл, - скромно признался продавец.

- Так, - грозно сказала моя супруга, - а если кто-то выиграет, то почему он должен отдавать вам свои часы? Может, они лучше ваших, "вечных".

- Ну, лучше наших они не могут быть по определению, - сказал консультант, - а второе, почему вас интересует, если вы ничего не выиграли. Это как в старом анекдоте, когда Всевышний шепнул на ухо молящемуся о крупном выигрыше: - Купи лотерейный билет.

Жена взглянула на меня. Вопрос интересный. Есть старая такая военная игра - мен не глядя. Что есть в кармане, то и меняешь на то, что припасено сослуживцем для тебя. Иногда люди золотые часы меняли на спичечный коробок. Глупость, конечно, а люди азартно менялись все, что только можно было сменять.

- Ладно, - сказал я, - давай, сыграем.

Для начала я заполнил бланк, на котором печатными буквами в квадратиках написал свою фамилию и год рождения. Продавец взял бланк и вложил в приемник компьютера, как в банкомате. Машина слизнула бланк и замолкла. Не было никакого жужжания, работы шестеренок и прочих механизмов. Затем раздался негромкий звуковой сигнал и лотерейный бланк вскочил наружу. Продавец взял его, посмотрел и патетически сказал:

- Поздравляю Вас, господин Северцев, вы выиграли вечные часы фирмы "Fatum Chrono".

В это же время открылась дверь в подсобное помещение и в зал вышел пожилой мужчина лет шестидесяти, с сединой в гладко зачесанных назад волосах.

- Разрешите и мне посмотреть на счастливчика, - сказал он и протянул мне руку для рукопожатия. - Давненько я не видел таких людей.

Обойдя вокруг меня, мужчина с улыбкой сказал:

- А сейчас мы составим договор о том, что вы сдаете нам старые часы и получаете взамен вечные часы нашей фирмы.

- Извините, но у меня с собой нет паспорта для оформления юридических документов, - сказал я.

- Не волнуйтесь, - сказал мужчина, - мы не бюрократы. Есть вы. Есть ваша рука. Одной рукой вы поставите подпись в договоре, а на другую руку наденете наши часы. Вот и все, - и он подал мне листок бумаги. - Прочитайте внимательно и распишитесь.



Глава 2


Договор был короткий. Фирма такая-то в лице генерального менеджера господина Велесова и обладатель счастливого билета в лице гражданина Северцева составили настоящий в контракт в том, что первый вручает второму выигранные им часы марки "Fatum", а второй передает первому принадлежавшие ему часы марки такой-то. Фирма "Fatum Chrono" дает своим часам вечную гарантию и обязуется в любой момент заменить неисправные часы новыми при жизни их владельца.

- Вот прямо-таки замените часы без всяких условий соблюдения правил эксплуатации? - спросил я с большой долей иронии.

- Да, вот именно так и заменим пришедшие в негодность часы без каких-либо претензий по правилам их эксплуатации, - просто сказал пожилой господин. - Носите на здоровье. Не забывайте заводить их по утрам и не бойтесь их поцарапать, так как вы не сможете снять их до самой вашей смерти.

Последнее слово как-то резануло по сознанию, но это господин Велесов сказал, по моему разумению только для того, чтобы подчеркнуть высокое качество своих часов.

- А если я в море захочу искупаться? - спросил я.

- Купайтесь на здоровье, - сказал генеральный менеджер.

- А в душе?

- И в душе и даже в парилке.

- А где-то на химическом производстве и в агрессивной среде?

- Хоть на атомном.

- И я не смогу их снять с руки?

- Не сможете.

- Ну, а потом? - спросил я.

- Когда потом? - не понял Велесов.

- Ну, после смерти, - уточнил я.

- Вряд ли вас это будет беспокоить, - улыбнулся хозяин часов. - На том свете часы не нужны. Счастливые часов не наблюдают.

- Ну, знаете ли, - возмутился я, - если есть часы, то за временем нужно наблюдать, чтобы успевать везде. И вообще, по часам должно узнавать, когда придет твой последний час.

- А это очень просто, - весело согласился господин Велесов, - вот смотрите, там внизу, счетчик секунд. Там много окошечек. Вот когда в каждом окошечке будет цифра "0", то тогда ваши часы сами и откроются. И чем больше у вас будет успехов, тем быстрее для вас пойдет время.

- То есть, - задал я вопрос, - я смогу вычислить время своей смерти? И для меня лично время пойдёт быстрее?

- Вряд ли это вам удастся вычислить время своей кончины, - засмеялся мужчина. - Время смерти никому не дано знать, просто за оставшееся вам нужно сделать столько много, как ни одному человеку, который живет от одного приема пищи до другого.

Какая-то зловещесть в этом разговоре была, но я, по сути, не терял ничего. Англичане же не впадают в истерику, когда покупают "роллс-ройс" и когда им говорят, что они обречены ездить на нем вечно.

Эх, как это говорят, семи смертям не бывать, а одной не миновать. Я махнул рукой и сказал:

- Подписываю контракт.

Поглядел на жену. Она только пожала плечами, но никакого несогласия не выразила.

Обмен часами был прост. Я снял свои часы на обыкновенном металлическом браслете и получил почти такие же часы и почти на таком же браслете. Белый металл, хромированная поверхность, головка подзавода часов, белый циферблат, желтые под золото стрелки, вместо цифр металлические полосочки под золото. И еще центральная секундная стрелка. Мои часы были почти такие же, но на новых написано "Fatum". У меня даже мелькнула мысль, а не сменял ли я шило на мыло.

- Что думаешь по этому поводу? - спросил я жену, когда мы возвращались домой.

- Даже не знаю, - честно призналась она. - Часы без излишеств, для делового человека, в стоимости мы не проиграли, а вот гарантия сомнительна. Но, если не будешь часами гвозди забивать, то они и будут идти у тебя не меньше времени, чем старые часы. В случае чего, заменим часы.

Я думал примерно о том же и в знак согласия кивнул головой, прижав руку жены к себе, как бы подтверждая, что мы с ней соучастники в этом эксперименте.



Глава 3


О лотерее и часах я довольно быстро забыл. Я и раньше часы почти не снимал с руки, так как они самоподзаводящиеся и, если активно не двигать рукой, то они останавливались. А эти каждое утро нужно заводить. Зато дисциплинирует человека, начиная день с завода пружины часов и раздумий о предстоящих делах.

Как я заметил, часы не "промокали". Ни в ванне, ни в душе. Но я никак не мог их снять. Защелка браслета не открывалась и не поддавалась инструментам. Даже царапин на ней не оставалось, когда я ковырял ее отверткой и корежил плоскогубцами.

- Бог с ними, - думал я, - идут себе и пускай идут. Сломаются, обещали заменить.

Конечно, можно было их и сломать, если бы они снимались с руки. Я попробовал стукнуть по стеклу молотком, но кроме боли в руке ничего не произошло. Даже стекло не треснуло.

О том, что выиграл "хитрые" часы, я тоже никому не говорил. Зачем пробуждать у окружающих низменные чувства. Большинство наших людей, да и не наших тоже, начинают чувствовать себя плохо, когда у ближнего твоего дела идут в гору.

Выиграл человек в лотерею миллион рублей. У соседа инфаркт, а у соседки с пятого этажа буйное помешательство.

Кто-то купил новую иномарку, соседи настучали в милицию, что деньги украл или кого-то ограбил. Проверили. Все нормально. Соседи заболели. У одного экзема, у другого нервный тик по всему телу.

Так что, лучше сидеть спокойно и изображать из себя бедного человека, который при двух высших образованиях живет хуже, чем сцепщик вагонов на железной дороге. Тогда тебя будут жалеть и приводить в пример благонамеренной жизни и как образец горя от ума.

Мне не удалось жить такой серой мышкой. Вероятно, настал такой срок, когда жизненный и рабочий опыт перешел в иное качественное состояние.

Вызывают меня к губернатору. Весь комитет внешнеэкономических связей сел на одно место. Начальник засуетился, его заместители сели за телефоны обзванивать своих знакомых, чтобы узнать, что и к чему.

Мне тоже позвонили мои друзья, если их можно таковыми назвать, так как чиновник чиновнику другом быть не может по определению, и по секрету сообщили, что у губернатора лежат мои документы на увольнение.

- За что же меня увольнять? - удивился я.

- А ты и будто не знаешь? - засмеялись на том конце провода. - А кто называет белое белым, а черное черным? А кому не сидится на месте, предлагаются новые мероприятия по твоему направлению, а губернатору приходится ездить на эти мероприятия. А кто опубликовал за границей книгу о порядке организации работы с зарубежными партнерами?

- Так эту книгу никто за бесплатно не хотел публиковать здесь, - попытался я оправдаться, хотя внутренне был удовлетворен тем, что никто не хотел вложить копейки в нужное пособие для всех областных чиновников, так сейчас то же самое будут покупать по валютным ценам и с моей фамилией на обложке, а не с коллективным авторством администрации или руководства комитета.

- Так что готовься, - напутствовали меня. - Хотя губернатор еще не встречался ни с кем из увольняемых с административной работы.

И начальник мой молодец. Все тихим сапом. Документики приготовил и на подпись к губернатору, так как принимали меня с санкции первого заместителя губернатора, а его сейчас в наличии не имеется, то и документы попали к самому первому лицу.

В комитете меня уже несколько дней как бы не замечают. Все знают, что я уже почти уволенный и выражение мне сочувствия будет расцениваться как нелояльность остающемуся руководству. Будто шпиона в своих рядах выявили. Как в 1937 году. Только что был уважаемым товарищем, а за пару часов стал никем и звать никак.



Глава 4


В приемной губернатора меня уже ждали и сразу доложили о моем прибытии. В кабинет пригласили почти сразу же.

- Здравствуйте, Андрей Васильевич, - приветствовал меня губернатор, не поднимаясь со своего массивного кресла. - Присаживайтесь, - и он кивнул на кресло у приставного столика.

Я сел. Приготовился слушать. А губернатор встал и с моим личным делом сел напротив меня.

- Принесли тут, понимаешь ли, документы на ваше увольнение, - сказал он, - а тут звонит мне министр иностранных дел и рекомендует закупить книгу нашего местного автора, отпечатанную в германской типографии. Хорошая, говорит, книга, полезная, наше министерство уже закупило сотню экземпляров для руководящего состава, министерство безопасности тоже купило порядка пяти сотен книг. И я пятьдесят книг заказал. Свой экземпляр прочитал, а тут вот эти документы на увольнение. Дай, думаю, взгляну на этого чиновника, а то он перед глазами чего-то не маячит. И что же я вижу? - Губернатор вопросительно посмотрел на меня. - Оказывается, что в аппарате области вы единственный с образованием по профилю вашей деятельности. Вот в дипломе написано - международные отношения. И языки иностранные знаете. И доброхоты оценивают вас как человека, который никому не дает спокойно сидеть. Я вот тут подумал и решил назначить вас председателем комитета внешнеэкономических и международных связей области. Как смотрите на это?

Предложение было совершенно неожиданным. Шел получить пилюлю перед увольнением, а мне дают вкусную конфетку в красивой упаковке. А, была не была.

- Согласен, - говорю я губернатору.

- Вот и отлично, - обрадовался он, - с министерством иностранных дел и министерством экономики ваша кандидатура согласована. Приказ о назначении я подпишу через час, а вы идите и принимайте дела. Главная задача - инвестиции и создание благоприятного имиджа области. Жду деловые предложения, - и губернатор протянул мне руку.

Я подал ее и вышел.

- Ну, как? - стали спрашивать все в приемной. - Как у него настроение?

Все заботило настроение губернатора, а на меня им было наплевать, так как я был для них никто. Посмотрим, что они запоют через пару часов. И как, интересно, губернатор согласовал мою кандидатуру с федеральными министерствами, минуя моего непосредственного начальника. Хотя, у губернатора больше возможностей, чем у кого-либо, для решения нужных вопросов.

Я не пошел сразу на работу, а решил немного прогуляться по улице, благо меня никто не ждал, на улице просто так я давно не гулял и вообще. Гулять так гулять.

В подземном переходе я купил лотерейный билетик 6 из 49. Поставил наугад шесть крестиков и положил квиток в карман.

У мороженщицы купил эскимо на палочке, аккуратно развернул его и стал есть на ходу, получая истинное удовольствие от таких маленьких радостей.

Кушая эскимо, я достал из кармана телефон и позвонил домой.

- Дорогая, - сказал я жене, - давай сегодня устроим праздник.

- Идет, - ответила она, - большой или маленький праздник?

- Примерно такой, когда я получал новую звездочку или должность, - сказал я, - но праздник только на двоих.

- Тебя повысили в должности? - удивилась жена.

- Пока нет, но все может быть, - ответил я и закончил разговор.



Глава 5


Пока я гулял по городу, о моем назначении стало известно практически всей области.

На работе меня встречали как триумфатора. Начальник убежал в приемную губернатора и тщетно пытался попасть на прием. Мои недавние недруги были самыми верными и преданными друзьями. Не нравится мне это название - "преданные", это те, которые предают первыми.

В начальническом кабинете был уже накрыт небольшой стол в виде разнообразных бутербродов, что были в соседних супермаркетах и стояли разноцветные бутылки известных фирм, хранившиеся в загашниках сотрудников и полученные в виде презентов на переговорах.

Как это говорят, кресло еще не остыло от задницы предыдущего начальника, а новый уже торопится уже занять его.

- Сначала сделаем полный евроремонт в кабинете, - доверительно убеждали меня давние сослуживцы, - есть тут на примете одна фирма, все хочет выйти на внешний рынок, так пусть товар лицом покажет. Приедут иностранцы, спросят, а что это за фирма вам ремонт делала? А мы им и скажем, что это произведение, пусть ее приглашают за бугор ремонтными работами заниматься.

- Нет, сначала надо машину поменять и водителя вместе с ней, - убеждали другие. - Все ездят на иномарках, а наш начальник будет на "Волге" рассекать? Ну, уж дудки. Мы с заграницей работаем и у начальника должна быть самая крутая иномарка. "Майбах", например. Вон, тут один председатель партии на "майбахе" рассекает и плюёт на всех в форточку, а ему ничего не моги сделать. Крутая машина - раз, депутатская неприкосновенность - два.

- А что, - подхватили эту мысль сообща, - давайте начальника нашего депутатом сделаем, организуем партию, проведем выборы, а сами станем помощником депутата. Ему там полагается десятка три помощников. И деньги дополнительно к основному жалованию, и корочки красные в дополнение к корочкам администрации области, и почем с уважением в огромном количестве.

Я вышел из кабинета и поехал на автобусе домой. Пусть они там предаются мечтаниям о том, как ничего не делать и получать много денег, будучи прикрытыми широкой спиной начальника, получившим благосклонность первого лица в области.

Дома мы посидели с женой за накрытым столом и с удовольствием поели то, что мы любим. Простая еда в виде борща или супа у нас перемежается пельменчиками или жареной на гриле курицей. Овощные шашлыки с сыром перемежались тщательно отобранной грудинкой. Оливки покупались только маленькие, зеленые или черные и только с косточками. Из корейской кухни соленый папоротник со специями и маринованные опята. Я еще научился жарить шампиньоны целыми шляпками и подавать их с чесночным соусом с орехами. В одном только вкусы у нас немного расходятся. Я предпочитаю водку одной известной в нашей области фирмы, а вот жене нравится коньяк, произведенный в одной из северокавказских республик. А в остальном вкусы у нас одинаковые.

- А что ты хочешь? - говорила мне жена. - Ты инициативный работник. Пишешь книги. Что новое придумываешь, ездишь по всем областям с делегациями, готовишь договоры и соглашения о сотрудничестве. Кто еще больше тебя что-то делает? Никто. Вот они тебе подножки и делают. А губернатор тот видит, кто и как работает. Есть у него информаторы, которые дают объективные информацию, как шуты у трона королей и царей. Вот он и знает о тебе. У него сейчас положение хуже губернаторского. Нужно удержаться у власти, а результатов, которые можно предъявить в качестве достижений, нет. Только межрегиональные и международные контакты. А тут только ты. Остальные все шарахались от тебя, потому что ты всех работой нагружал. Так что, будь начальником твердым и справедливым. Подчиненные это любят. Так, а это что это за морщинка у тебя на переносице появилась. Я тебе на ночь смажу ее вечерним кремом и промассирую. И никаких морщинок у тебя не будет. Молод ты еще для морщинок.



Глава 6


Новая работа захватила меня полностью. Рабочие встречи, совещания у губернатора, поездки в составе губернаторской группы по области, совещания в комитете, участие в переговорах, прием по личным вопросам, рассмотрение документов и полученной почты. Дни полетели за днями.

Положение в обществе и в администрации области, благоволение губернатора, персональная автомашина с водителем, хороший оклад, в подчинении целый комитет.

Что я еще заметил. В комитете почти половина сотрудников женщины бальзаковского возраста и чуть постарше. Не делайте удивленные глаза. Бальзаковский возраст это всего лишь тридцать лет и понятие - это пошло после повести Оноре де Бальзака "Тридцатилетняя женщина". Так вот, практически все женщины, докладывая документы или принося что-то на подпись, старались прикоснуться ко мне своими бедрами или наклониться с документами так, чтобы оголилась грудь при современной моде на декольте и на расстёгнутость блузок. Вначале я этого не замечал, но я же не бесчувственный болван и близость женщины, даже ее запах всегда волнителен. Но начальник должен держать дистанцию с подчиненными женщинами, иначе вся работа превратится в сплошной бардак и выполнение капризов оттраханных тобою женщин.

Все было хорошо, пока однажды в один из вечеров уже после окончания рабочего ко мне в кабинет не вошла начальник одного из отделов комитета с документами.

Бросив документы на стол, она подошла ко мне, подняла подол своего платья и села мне на колени лицом ко мне. Пока я соображал, что мне предпринять в данной ситуации, она расстегнула молнию на моих брюках и мой вставший член легко вошел в неё. Что было потом, можно охарактеризовать лишь двумя словами - извержение вулкана. И вообще, в быстром сексе есть своя прелесть. Мгновенное возбуждение, контакт, коитус, оргазм и чувство исполненного долга.


Мы каждый день меняем маски,

На службе, дома и в гостях,

И так же мир меняет краски,

И жизнь на новых скоростях.


С последним аккордом я уже знал, что мне нужно делать.

Застегнув молнию на брюках, я снова сел на свой стул, не люблю кресла, и деловито сказал:

- Спасибо за доставленное удовольствие, так, что там у вас...

Я сразу обрубил мосты и пресек ненужный мне служебный роман. Не хочу. Если мне что-то понадобится, то выбирать я буду сам и по старому принципу, что партнер не должен быть коллегой по работе. Категорически. И второе. Семья всегда на первом месте и если даже что-то и было, то на семью это никак не должно отражаться.

Свои замечания, уважаемые дамы, можете оставить при себе. Нормальные женщины не скажут по этому поводу ничего, осудят меня лишь только те, кто близостью с начальником пытаются решить свои производственные и материальные проблемы.

Еще я хочу сказать, что мне отчаянно везло во всем. За что бы я ни брался, все у меня получалось, а подчиненные за глаза говорили, что я умею четко поставить задачу и горе тому, кто не исполнит мое задание в срок.

- Тебе не кажется, что ты слишком много работаешь? - как-то спросила моя жена. - Я не успеваю разглаживать твои морщинки, и маленькая седина на твоих висках несколько увеличилась.

- Не волнуйся, дорогая, - успокаивал я ее, - я совершенно не перерабатываю и не чувствую никакой усталости.



Глава 7


Почему-то так получилось, что после года работы в должности председателя комитета внешнеэкономических связей администрации области, меня вдруг выдвинули кандидатом в депутаты Законодательного Собрания. Везде они называются по-разному, но это, как бы сказать, местный парламент. Раньше депутаты избирались лично, а сейчас избираются партии. Раньше голосовали за конкретное лицо, а сейчас за вывеску. Проголосовал за вывеску, а там такие лица, хоть святых выноси.

Вызывает меня губернатор.

- Не засиделись ли на одном месте, Андрей Васильевич? - спрашивает он меня. - Я человек не вечный, двадцать лет на одной должности сижу и чувствую, что скоро меня попрут на пенсию. А кому я все это оставлю? - и он широким жестом обвел всю обстановку в кабинете, а обстановочка там такая, что королеве английской позавидовать можно. Один только стол для переговоров в узком кругу что стоит. Десяток сортов дерева, все дорогие и дощечка к дощечке подогнаны, настроение чтобы создавать. - Сначала пройдешь депутатство. Потом тебя бросим в Сенат как бы на стажировку, на заведение полезных связей и представление двоим, а потом и будем тебя предлагать на мое место. Понял?

- Что вы, Константин Иванович, - говорю я, - да разве я область потяну? Тут опыт нужен, а с таким опытом вас еще лет двадцать никто не тронет.

Видите, поработал в чиновничьей среде и сразу слог стал чиновничьим, и позвоночник превратился в хорду и все слова в отношении начальника стали льстивыми, как будто я так подхалимом и был рожден. А что? Все мы из крепостных крестьян. А помещики, если даже они Пушкины или Лермонтовы, Суворовы или Кутузовы, Вяземские или Карамзины, они помещики и есть. Чуть что, так крепостного на конюшню и плетюганами по спине, да так, чтобы до крови, или в солдаты на двадцать пять лет, в патриоты значит. А потом по бабам крепостным пойдут, ляжки пощупать и целок попортить, так сказать, правом первой ночи воспользоваться. А потом цари их в гении записные включили и в школе мы их стихи учим и биографиями умиляемся.

Так откуда у человека нашего может дух свободы быть? После крепостного права одно поколение прошло, как революция началась, и коммунисты пришли, которые крестьян снова в крепостное право, а всех остальных в идеологи, скажи, что не так, в лагеря и на лесоповал. Большевиков скинули и все равно мало чего изменилось.

Вот в новой ситуации всё рабское, что в человеке было, снова стало востребованным, иначе человеку и не прожить.

Власть всегда себе партию создаёт и приказывает чиновникам, чтобы партия эта на выборах победила. А те рады стараться, и партия эта побеждает. Девяносто процентов мест в парламенте забрала. У власти мозги сработали, что люди рабы-рабы, а могут и обман почувствовать. Оставила она этой партии семьдесят процентов голосов, а остальное другим партиям отдала, тем, которые для нее не опасны, и стала правящая партия законы шлёпать, совершенно не оглядываясь на так называемую оппозицию, что в Думе сидит и деньжищи вместо получки получает.

Позвонили сверху и сразу депутаты закон приняли, что если кто-то соберется в количестве больше пяти человек без разрешения органов полимилиции, то тем штраф в полмиллиона рублей. А если кто-то сопротивление полимилиции окажет, то тех штрафовать миллионом рублей или садить в тюрьму на десять лет. Кто мысли атеистические высказывает или непотребно против церкви говорит, так тех сразу на семь лет сажать.

- Чего её тянуть? - засмеялся губернатор. - Её тянуть не надо, это она тебя потянет. Главное не упираться, а выполнять всё, что прикажут сверху. Особенно, давать заказанный процент на выборах. Больше можно, меньше - нельзя. Снимут враз, мявкнуть не успеешь.

- А вдруг не выберут меня в депутаты? - высказал я свои сомнения. - Народу я человек неизвестный.

- При чём это здесь? - засмеялся губернатор. - У нас народа нет. Есть население, причем быдловатое и инертное. И доверять ему нельзя. Его задача идти на выборы и голосовать за тех, на кого начальство пальцем укажет. Выбирать будем мы! А мы уже выбрали. Я тебе еще вот что по секрету скажу. Мы специально не будем организовывать твою избирательную кампанию. Сиди и работай. За пару месяцев до выборов выдвинем твою кандидатуру на областной конференции правящей партии. И всё. Увидишь, какой высокий будет у тебя результат. Пусть эти всякие листовки печатают, плакаты развешивают, с избирателями встречаются. Пусть тешатся. Все равно их не изберут. Это в молодые годы в настоящих выборах участвовал, все думал, где деньги взять. Деньги взять не проблема, потом их отрабатывать надо. Давай, подумай на досуге, что можно такое в области провернуть, чтобы в это люди поверили.



Глава 8


Выборы прошли как по-писаному, то есть так, как сказал губернатор.

Был назначен день выборов, в воскресенье, все сходили, проголосовали, телевидение, корреспонденты газет, наблюдатели от партий, ожидание результатов.

Я обошел своих конкурентов ненамного, процента на три-четыре, но обошел. Я стал депутатом, а они нет. Они бегали, волновались, тратили деньги и проиграли. Я ничего не делал, но выиграл.

А причина в том, что мы говорим власть - подразумеваем партию власти, мы говорим партия власти - подразумеваем власть. Как у Маяковского: мы говорим ПАРТИЯ - подразумеваем ЛЕНИН, мы говорим ЛЕНИН - подразумеваем ПАРТИЯ.

Все сложное очень просто. Формула власти: слияние партии власти и самой власти. Как у коммунистов. Правда, они плохо кончили, мы тоже плохо кончим, но не так скоро. Как только население станет народом, так нам сразу придет хана. Около каждой избирательной урны поставят наблюдателя, и наблюдатели будут участвовать в подсчете голосов. И кончилась партия власти. Те, кого изберет народ, а не население, быстро поставят всех на место. Так что, мы здесь все временщики. Они тоже будут временщиками, потому что выборы может выиграть другая партия. В этом и есть суть поступательного развития любого государства. Пока мы этой поступательной сути дали укорот.

На первом же заседании меня единогласно (!!!) избрали председателем парламента. Спикером, как это сейчас модно говорить. Вот она сила административного аппарата при поддержке партии власти.

- Дайте мне хоть осмотреться по-депутатски, - говорил я губернатору, - я же ничего не знаю в процедуре.

- А тебе и не надо знать, - просто сказал Константин Иванович, - аппарат всё знает. Ты должен вести линию партии и Власти. Ты думаешь, что те, кто сидят в Сенате и руководят им, что-то знают? Такие же, как ты. Принцип старый - не Боги горшки обжигают. А уж мы вдвоем сработаемся.

И понеслась работа. Два аппарата готовят документы парламента и администрации губернатора. Проекты выносятся на депутатское обсуждение. Утрясаются все спорные вопросы. А чего их утрясать. Единичные депутаты от оппозиции всегда находятся в меньшинстве. Учет их мнений заключается в покровительственном похлопывании по плечу, типа, лет через сто и вы получите большинство, тогда будете принимать те законы, которые вам нравятся, а сейчас, браток, подчиняйся воле большинства.

По окончании заседаний представительская работа на открытии выставок, участие в мероприятиях в президиуме, поездки в составе губернаторской делегации, выезды за границу с парламентскими делегациями, высокопоставленная рыбалка и работа с талантами.

С талантами работают по-всякому. Честно говоря, не одобряю тех начальников, которые вместо серьезного отношения к талантам, превращаются в их папиков. Правда, это все зависит от таланта, который рвется вверх.

Зная это, молодые писатели часто присылали мне на отзыв свои книги и сборники стихов. Как говорится, сел в кресло, будь готов выполнять то, что положено для этого кресла. Если бы гении пробивали себе дорогу сами, то необходимость в нас бы отпала. Но у нас гениев назначают. Точно так же назначают их во всем мире, не только у нас. Даже на Нобелевскую премию нужно столько начальнических резолюций, что лауреаты и сами не рады, что их выдвинули на эту премию.

И вот один местный гений прислал мне сборник стихов, а в нем это:


(удалено по рекомендации издательства)


Ну, что вы скажете? Сплошное вольтерьянство. Никаких авторитетов. Как такого в гении пускать? Так и напишем, что стихи с низким художественным уровнем. Никакой идеологии и упоминания о низовом жанре. У нас, знаете, как уважают антисоветчину и низовой жанр, то есть блатные песни? Так и думаешь, что вся страна сидела и везде слушает песни из зоны. Так и закрыл я дорогу этому Пушкину. Лучше уж пускай пишут дурацкие стихи про Таму из Тямы. Лишь бы в политику не лезли.



Глава 9


Через полгода работы приглашает меня к себе губернатор во внерабочее время и говорит так, с лукавой усмешкой:

- Чего это ты, Андрей Васильевич, любовницу себе не заводишь? Белой вороной выглядишь. Все у тебя есть. Семья, квартира, служебная машина, государственная дача, зарплата будь здоров, а любовницы нет.

- А зачем она мне, Константин Иванович? - сказал я. - Мне она без надобности.

- Вот какой непонятливый, - сказал губернатор, - ты же нас всех палишь. Вот, скажут, председатель Законодательного Собрания без любовницы обходится, берите с него пример и нас под твою гребенку подстригут. А представь, каково тебе будет находиться на пикнике, где все с любовницами, а ты как пуританин какой-то без любовницы? Это как появиться на нудистском пляже во фраке и в валенках. Сейчас я тебя познакомлю с одной фрау, она и введет тебя в курс дела.

Губернатор нажал кнопочку под крышкой стола. И как по волшебству в кабинет вошла женщина средних лет в классическом костюме чиновницы и с папочкой в руке.

- Анна Николаевна, - сказал губернатор, - просмотрите с Андреем Васильевичем программу зарубежной командировки. И постарайтесь побыстрее, часа через два доложите мне.

Мы расположились с Анной Николаевной в шикарной комнате отдыха председателя регионального парламента. Мой предшественник любил жить шикарно и на широкую ногу. У щедрого народа щедрые начальники, которые не пересчитывают мелочь в кармане потертых брюк. Страна богатая, а старый принцип "все вокруг колхозное - все вокруг мое" еще никто не отменял.

С бумагами мы "расправились" в течение пятнадцати минут. Можно было быстрее, но еще мой начальник говорил давным-давно:

- Если тебе дали дело, с которым справишься за пять минут, то тебя очень быстро заменят на того исполнителя, который будет исполнять это дело в течение недели и не докучать начальнику тем, что ему нечем заняться.

Судя по всему, Анна Николаевна уже была здесь, потому что она без труда нашла зеркальный бар-холодильник, светящийся отраженным в зеркалах хрусталем, достала из него бутылку хорошего французского вина (французского, а не подделку под Францию), бокалы и поставила их на столик в стиле Мария-Антуанетта с малахитовой поверхностью, стоящий около изящного дивана, на котором мы сидели с бумагами.

- Андрей Васильевич, - томно сказала Анна Николаевна, - разлейте, пожалуйста, вино. Я так и не научилась это делать.

Потом было все то, что показывают в современных кинофильмах. Легкий поцелуй и жаркие объятия, скомканная одежда у дивана и неимоверная страсть, навеянная то ли участием в этом фильме, то ли старанием исполнить назначенную должность-роль.

Я лежал на Анне Николаевне и видел, как она одновременно с придыханиями внимательно рассматривает меня, оценивая мой экстерьер и определяя перспективу своего карьерного роста под моей опекой.

Вот так делаются головокружительные карьеры. Я знавал одну полуграмотную машинисточку из машбюро, которая индивидуально печатала одному выдающемуся начальнику с огромными перспективами. Потом я встречал ее обремененную ученой степенью и должностью руководителя одного из значимых департаментов.

Наполеоны делают из солдат маршалов, и начальники делают из машинисток начальников. Главное - преданность и усердие. А усердия Анне Николаевне не занимать. И назначил я ее на должность руководителя аппарата председателя парламента. Все кадры и организация всего и вся на ее плечах. И под боком постоянно.



Глава 10


Зарубежные командировки сыпались одна за другой. Это не ездить с горой чемоданов и выстаивание очередей за билетами и на оформлении посадки. Все по высшему разряду. Чартерные самолеты или залы VIP, встречающие и провожатые. Все расписано и все готово. Переговоры, ланчи, обеды, ужины, смокинги, фраки, одежда для барбекю и гольфа. Проталкивание проекта строительства в сельской глубинке и в пригородных зонах индивидуальных домов по канадскому проекту, строительства завода гофротары и т.п. Участие в симпозиумах, избрание в состав международных комиссий. Известность. Телевизионные интервью. Славословие партии и любимому правительству. Участие в выездных и проездных заседаниях Госсовета. Поддержка губернатора во всех делах. Чтение конфиденциальных документов и выслушивание таких же информационных сообщений.

Боже, как же все повязаны друг с другом. Все высказывания о тебе и о других начальниках скрупулезно зафиксированы и положены в соответствующие папочки досье. Точно такие же бумажки на меня лежат в других досье и по толщине этих папочек можно судить, насколько сильны твои козыри и много ли их, чтобы исполнять козьмапрутковский наказ - козыряй.

На менее высоком уровне тоже самое не так заметно. Там тоже оценивают взгляды друг на друга и все высказывания быстро несут своему начальнику, чтобы зафиксировать свою преданность и быть включенным в резерв людей на выдвижение вверх.

Я не буду рассказывать всю подноготную чиновного мира, но скажу, что не все там благостно и благочинно. Вся наша жизнь - это сплошной сортир. Разница только в том, кто и какую роль занимает в этом сортире: унитаза, стульчака, какающего, смывающего, воды, труб, винтиков, гаек, кафеля, туалетной бумаги и прочих причиндалов, которые есть в каждом общественном и индивидуальном заведении подобного рода.

Особым образом нужно упомянуть о ревности. О, это самое сильное чувство как в отношении двух противоположных полов, так и однополых сообществе, соединенных между собой не столько сексуальными, сколько служебными отношениями.

Если любовница начинает ревновать своего любовника, то она начинает ему гадить везде и по-всякому. Точно так же гадит начальник своему заревнованному подчиненному. И дело всегда кончается тем, что кто-то из них уходит, как правило, подчиненный.

Так и с моей стороны нужно было добиться того, чтобы не было ревности у губернатора. А для этого нужно все ему сообщать и вообще избегать встреч с теми, кто может стать ему оппонентом в любом деле. И тут получается такая штука: у этого человека есть связи в верхах и отказ от встречи с ним является проявлением нелояльности и даже враждебности к этим верхам. И это не прощается, если самые верхние верхи вдруг откажут в протекции тебе.

- Ага, - скажут они, - ты нашими людьми гребовал, так получи за это по полной программе.

И спета псенка этого человека, хотя он был в среде небожителей.

- Боже, упаси меня от встреч нужных и ненужных, - молились все чиновники, не подозревая парадокса в том, что плохая встреча может стать хорошей и наоборот. Тут, как говорится, раз на раз не приходится.

А тут подошло время, когда губернатор приступил к реализации своей самой главной задачи перед уходом в отставку.



Глава 11


Всякая демократия заканчивается диктатурой. Диктатура возникает от того, что дорвавшийся до власти человек, не хочет отдавать ее другому, избранному народом должностному лицу. Для этого все средства хороши. Война, обман, тандем.

Возможно, что человек этот, сам по себе, порядочный и интеллигентный, но он задолжал тем, кто привел его к власти и ему нужно еще время, чтобы поддержавшие его люди заработали обещанные бешеные бабки (деньги), а потом он сразу уйдет и уступит свое место другому. Но власть - это очень сильный наркотик, и никто добровольно власть не отдает.

Не так давно в какаовом государстве Кот-д,Ивуар были выборы. Победил конкурент действующего президента, а действующий президент ему и говорит:

- Накося, выкуси, я, как был президентом, так и останусь.

И пошла у них гражданская война. Каждый из автомата палит за кормушку у корыта. Да тут вмешался французский спецназ. Скрутил он проигравшего выборы и войну бедолагу и отдал под суд. Местный. И тут все стали жалеть, говорить:

- Вот, ведь, бедненький, несчастненький, халявной какавы сейчас пить не дадут, придется за все свои денежки платить и почета такого не будет.

Но наша страна не Кот-д,Ивуар. Наша страна о-го-го какая страна. Решили, чтобы криминал во власть не прошел, отменить губернаторские выборы начисто. Передать право выбора местному парламенту, отфильтрованному на три ряда губернатором и федеральным центром. То есть, что центр скажет, то парламент и сделает. И никто даже не мявкнет против, за исключением одного-двух оппозиционных депутатов, которых держат там для разнообразия, то есть для плюрализма.

На выбор дают трех кандидатов, причем один кандидат как креатура уходящего губернатора. Но кто проходной кандидат, об этом так, на ухо, но дадут информацию нужным людям.

Вот мне губернатор и говорит:

- Ухожу я по возрасту. Хотя, честно говоря, меня уходят. Что там мой возраст? Каких-то семьдесят пять лет. В самом соку мужик, гору еще можно снести, а они вот омоложения требуют. Так вот, я тебя выдвигаю на своё место. Преемственность нужно обеспечить. И наверху это тоже понимают. Не зря я их прикармливал. Хотя, может и облом выйти. У тех тоже своя преемственность. Сейчас все от меня побегут к разным кандидатам. Ты за этими перебежчиками приглядывай внимательно и в вопросах кадров прислушивайся к Ане, она всех на заметку берет.

Перед самыми выборами встретился я с каждым депутатом и обрисовал им свое видение развития региона на следующие десять-пятнадцать лет. Красок не жалел, каждому обещал поддержку в следующих перевыборах. Типа, ты - мне, я - тебе. А как по-другому? Никак. Так же встречался с представителя крупного бизнеса, теми, кто в тюрьму не посажен, а оставлен на свободе как дойная корова для великих свершений высших должностных лиц региона.

Точно такие же встречи проводили и еще два кандидата, оба из центра, но когда-то работали в нашем регионе и давно забытые людьми. Тоже обещали златые горы и реки полные вина.

И вот он настал момент истины. Заседание по выборам губернатора. Народу все по хрену, он об этом и не знает, его потом проинформируют.

Оба кандидата снова речи толкают с трибуны, а я вышел последним и говорю:

- Я, уважаемые товарищи депутаты (специально потрафил коммунистам и демократов как бы своими товарищами назвал), сказки рассказывать не буду. Мы с вами прекрасно знаем, какие первоочередные задачи стоят перед нашей областью и знаем наши возможности. Знаем и то, что придется нам рассчитывать на zi li geng sheng, то есть на собственные силы как говорят китайцы. И мы свои силы знаем. Поэтому и я надеюсь, что вы выберете того, кто с этой задачей справится лучше всех.

А перед этим я пообещал лидеру фракции правящей партии поддержать его кандидатуру на выборах нового председателя парламента.

Сел я в зал, как простой депутат, а Анна Николаевна мне говорит:

- Я так и знала, что вы не будете по подготовленной бумажке выступать, а ошарашите всех неожиданным предложением.

Начали проводить тайное голосование. Сорок депутатов. Три кандидатуры. Три кабинки для голосования. Десять минут и готово. Потом полчаса голоса подсчитывали, пока мы чай-кофе в холле распивали да о разных вещах разговаривали.

Одним словом, я победил единогласно. Стал небожителем. Чиновником категории "А", равный по должности федеральному министру, но выше по положению, так как некоторые министры уходили с должностей, чтобы стать губернаторами.

И еще. Я окончательно потерял всех своих друзей и знакомых. Вместо них пришли деловые и нужные люди.

Да я и сам понимал, что уже не смогу говорить с прежними друзьями на обоюдоинтересные темы. Кто они такие и что мне до их интересов, когда я решаю проблемы от регионального до межпланетных масштабов? Мне звонят министры и председатели правительств, я на короткой ноге с руководителями соседних государств, которые принимают меня по высшему разряду, а что могут сделать те, кого я раньше я считал закадычными друзьями, врачи и учителя?

Каждому уровню общественного положения соответствуют свои друзья. Когда я был мелким чиновником, то и они, то есть простые врачи и учителя из стандартных малогабаритных квартир, были моими друзьями. А как переберешься с девятого этажа в пентхауз, то и друзья с девятиэтажных меняются на пентхаузные.



Глава 12


Я быстро вошел во вкус губернаторствования, как будто всю жизнь губернаторствовал.

Не все так хорошо в губернаторской жизни. Не зря говорят, что положение хуже губернаторского. Во власть лезут те, кто в этом ничего не понимают. Думают, сейчас вот стану губернатором, будут меня под белы рученьки водить, в резные кресла садить, буду пряники печатные есть и вином зеленым запивать.

А не тут-то было. Демократом тебе не дадут быть те, кто с красными знаменами на свою свадьбу ездит. Патриотом не дадут быть те, кто в демократию верит и думает, что придет новый царь и демократию восстановит. Потом деловые люди. Те деньги на выборы давали и их отрабатывать надо.

С первыми все понятно. Нужно говорить, что мы дадим укорот демократам, которые развалили такое мощное государство, как СССР.

Вторым нужно говорить, что демократия - это высшее достижение человеческого развития и что мы призовем к ответу всех тех, кто развязал войну против собственного народа и устроил массовые репрессии.

Третьим ничего говорить не надо. Им нужно дать должности и обеспечить государственным заказом предприятия для восполнения затрат, понесенных на выборах. Инвестиции должны работать.

Кого-то нужно оградить от правоохранительных органов депутатским мандатом. А кому-то просто потрафить, вот, мол, он, внук сельского дьячка с губернатором запросто ручкается. Знай наших.

И есть еще верховная власть, которая зорко следит за тем, чтобы губернатор не сделал без ее ведома шаг влево или вправо. Тут наказание настигает быстро с формулировкой "в связи с утратой доверия". Раньше поясняли это четко: я тебя выдвинул, я тебя и задвину. Но потом с повышением уровня образованности населения формулировки стали приобретать уклончиво-иезуитский характер.

Вся жизнь расписана по минутам. Мэрия, районы, руководители предприятий и фирм, инвесторы, просители, депутаты, средства массовой информации, руководители департаментов. Всех выслушать, примирить, разделить, наградить, наказать, кому-то улыбнуться, кому-то нахмурить брови, провести совещание, выйти на пресс-конференцию, оттрахать любовницу, появиться на строящемся объекте, приехать домой часам к десяти вечера. Поздний ужин, общение с семьей, просмотр сводок информационного комитета, чтение какой-нибудь художественной книги, коих закачано в электронную читалку порядка двенадцати гигабайт.

Я бы ушел с этой должности, но тогда кто будет ручаться за мою безопасность.

- Мы в тебя деньги вложили, а ты с должности смыканул и отрабатывать не хочешь? - скажет кто-то и наймет профессионального киллера.

- А ты помнишь, как ты меня от кормушки оттолкнул и с хлебной синекуры снял? - скажет другой и наймет профессионального киллера.

- А кто обеспечит отдачу от инвестиций? - скажет кто-то из-за рубежа и наймет профессионального киллера.

- Ты почему нашу группировку бросил на произвол судьбы? Ты же знаешь, что к нам рупь за вход и червонец за выход? - скажет представитель всегосударственной организованной преступности и наймет профессионального киллера.

Тот, кто занял высокую государственную должность, является приговоренным на пожизненный срок человеком, потому что Конституцию в нашей стране уважают только идеалисты, которых до власти не допускают под любым соусом.

Тут недавно звонил одному юристу с черной бородой с полосой проседи, который уступил свое место в парламенте первому президенту новой России. Тот его назначил Генеральным прокурором и тут же снял, так как юрист этот отказался беззаконие возводить в закон. Другие не отказались.

Так вот, спрашиваю его:

- А как бы вы поступили сейчас, если бы снова создалась ситуация с пролетом мимо парламента нового демократического лидера? Ведь никто бы кроме вас не пожертвовал своим мандатом ради того человека.

- Вы знаете, - отвечает мне этот человек, - я бы и сегодня поступил бы так же.

И что с этих идеалистов взять? Ведь знает же, что возвысят его для беззакония и снова задвинут в дальний ящик. Оказывается, что в этом есть какая-то прелесть, если даже мой предшественник этого юриста задвигал в еще дальний ящик из досады за то, что когда-то вынужден был принимать его как высокое начальство из центра.



Глава 13


В постоянно расписанном мире не замечается чередование дней. Время льется густой струей сиропа власти, приторно-сладкого до горечи и ощущение несвободы в своих действиях.

А тут я почувствовал пристальное к себе внимание первого человека во власти. А потом и получил приглашение на царскую охоту.

Охота была так себе. Не любитель я стрелять зверей. Лучше посидеть с удочкой на берегу озера или пруда и отключиться от всего внешнего и беспокойного.

Ружье мне дали такое, что к нему и прикасаться-то было как-то неловко, так как специалист по вооружению был в белых перчатках и выглядел как джентльмен в ранге не менее графа и в его глазах я четко читал наставление по использованию ружья:

- Смотри, не вздумай стрелять из него. Ты дробью поцарапаешь стволы, а пороховые газы загрязнят все полированные детали. Твои грязные руки оставят грязь на золотой инкрустации, а отпечатки пальцев придется смывать со ствола щелочным раствором. Это все равно, если каждому разрешать касаться руками полотна, на котором нарисована Джоконда.

Я понимающе кивнул головой и немного позже влупил дуплетом в ствол неподалеку от меня стоящего дерева.

Еще немного позже мы сидели с первым человеком во власти в беседке, увитой простыми вьюнками, и пили чай из самовара, а он мне рассказывал, какие грандиозные у него планы по развитию государства:

- Ты понимаешь, либералы из рук все выбивают. Что я ни сделаю, что я ни скажу, все переворачивают с ног на голову и пытаются довести это до масс, но я им пока не даю. А ведь они доведут. И чем больше я буду сопротивляться, тем больше будет противников моим планам. А все из-за Конституции. Была бы у нас парламентская форма правления, то премьер мог бы избираться хоть сто раз, и никто ему ничего не скажет. А уж мы-то умеем проводить выборы. По-волшебному.

- А кто же нам мешает ввести парламентскую форму правления? - удивился я. - С вашими правами в Конституцию можно внести любые изменения, а парламент все утвердит в два счета. Через неделю будем жить в парламентской республике.

- Да ты что? - возмутился первый человек во власти. - На следующих выборах мы никак не сможем обеспечить монопольное положение нашей партии. Знаешь, как ее называют все? То-то и оно, хоть мы и приняли закон о клевете, но каждый штраф за название нашей партии этим именем показывает популярность обозвавшего ее политика среди больших масс населения. Да мне и самому кажется, что они там все такие. Чуть-чуть корабль наш зашатается, и они все как крысы побегут в другие партии. А бегунов в нашей партии столько, что даже говорить не хочется. Но вопрос у меня другой. Я понимаю, что мне придется уйти, иначе все закончится поножовщиной, как на Ближнем Востоке. И мне нужен преемник, который бы прислушивался к моим советам по вопросам управления страной и оставил на местах всех моих людей. Можешь называть это как хочешь, его - марионеткой, меня - серым кардиналом, суть не в этом. Главное - незыблемость государства и созданных мною устоев. А я потом снова вернусь и его не забуду, пристрою к теплому месту. Я друзей не бросаю.

Я сидел и молчал. Не знал, что мне говорить. Таких кандидатур у меня не было. Все были одинаковы, подстрижены под царский горшок и все одного с президентом роста.

- Так, что мне скажешь по этому вопросу? - первым не выдержал затянувшейся паузы первый человек во власти.



Глава 14


- Даже и не знаю, что вам сказать, - нарушил я затянувшееся молчание, - я таких людей не знаю, кого можно было вам порекомендовать.

Я прекрасно понимал, что речь идет обо мне, о моей кандидатуре, но еще я знал, что подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство. Гении приходят только во времена революций, а в застойные времена они уничтожаются миллионами.

Первый человек во власти уже примерял под себя несколько кандидатур, забавляясь тем, как чиновники торопливо и подобострастно перебегали от одного преемника к другому, не понимая, кто же все-таки будет преемником.

Мой собеседник посмотрел на меня, как на придурка, и неопределенно хмыкнул.

- Я, вообще-то, - сказал он, - имел в виду вашу кандидатуру.

- Если меня, - я мысленно щелкнул венскими каблуками кавалерийских сапог, - то я согласен. Готов служить Царю и Отечеству!

Первый человек во власти еще раз посмотрел на меня оценивающе и внутренне остался доволен. Именно такой дурак ему и нужен. Без инициативы, но исполнительный. Что ему скажут, то он и сделает. И главное, чтобы честный был до безобразия.

Сейчас у нас времена другие, страна стала другая и такие качества, как честность, порядочность, верность слову, законопослушность являются качествами скорее отрицательными, чем положительными. Это для чиновников группы "А".

Для чиновников группы "Б" уровень честности и всяких прочих качеств варьируется в зависимости от высоты занимаемого их положения в качестве прослойки.

А вот чиновники группы "В" должны всеми этими качествами обладать, общаясь с группами "А" и "Б", но с народом они должны вести себя так, как ведут с ними из групп "А" и "Б".

Все эти правила неписаные, никто о них и не напишет и во всеуслышание не скажет, а если кто-то попытается это озвучить, то всех сторон начнут кричать:

- Караул! Клевета!

- Ну, что же, - сказал первый человек во власти, - сейчас ничего решать не будем. Не надо гнать волну раньше времени.

Через месяц я был назначен директором федеральной службы безопасности.

Еще через месяц - министром внутренних дел.

Через два месяца - министром иностранных дел.

Через три месяца - премьер-министром.

Еще через три месяца состоялся внеочередной съезд партии со звучным и емким названием. На нем меня выдвинули единственным кандидатом на должность первого лица во власти.

Избирательной кампании не было. Зачем? Уполномоченные люди напечатали необходимые брошюры и плакаты. Квалифицированные бухгалтера оформили как бы избирательные расходы. Доверенные лица обозначили как бы мое присутствие в регионах. Во всех городах и селах появилась социальная реклама наших с первым человеком во власти портретов с надписью: "Вместе победим!".

Побеждает у нас всегда тот, кто руководит счетчиками голосов. Выборы были самыми честными в истории страны и, естественно, я победил с большим отрывом от конкурентов.

Да и кто эти конкуренты? Коммунист и полуфашист, обеспечивающие массовость на выборах. И еще один посторонний кандидат на случай, если вдруг эти двое договорятся и снимут свои кандидатуры, а я окажусь один и выборы будут безальтернативными.

Одним словом, было предусмотрено всё.

За меня голосовали еще и в надежде на то, что, наконец-то, в стране прекратится застой и страна может двинуться вперед по пути своего развития.



Глава 15


Моим первым указом бывший первый человек во власти был назначен премьер-министром, благо в Думе все были наши, и нам с избытком хватало голосов для утверждения кандидатуры премьера. Могли бы даже коня утвердить, но нас бы не поняли. Хотя, плевать нам на то, поймут нас или не поймут. Захотим и сделаем.

Первые сто дней я вообще не понимал, в чем заключаются обязанности первого лица во власти. Подписание документов, указов, вручение орденов и прием верительных грамот послов, участие в протокольных мероприятиях, заслушивание ключевых министров после того, как их заслушал премьер. Всюду его ставленники, с кем он работал вместе. С собой он взял немного сотрудников, основу оставил, чтобы быть в курсе всего.

Потом начались выволочки от премьера, то есть разбор полетов по тем или иным вопросам управления государством. То ему не понравилась моя идея по сокращению часовых поясов и строительству Силиконовой долины. То не понравилось мое отношение к развитию демократии в стране.

Я понимал, что являюсь не первым лицом во власти великой страны, а местоблюстителем до срока, когда он выдвинет себя на новый срок первого лица во власти.

Тем не менее, я проявил самостоятельность и назначил своего управляющего делами и главу администрации президента. Они немного подвинули премьерскую креатуру. И тогда я нанес удар. Отправил в отставку правительство. Одним махом. И в первую очередь премьера. Он вообще остался не у дел.

По Конституции в стране должен быть премьер, но никто не сказал о том, что эту должность не может совмещать первое лицо во власти. Я так и написал в указе, что обязанности премьера принимаю на себя. И всё. Средства массовой информации опубликовали указ, а глава администрации разослал его во все регионы, военные округа и в посольства для строгого исполнения.

Премьер стал рваться ко мне, да кто же у нас никого допускает к первому лицу во власти. Не допускают таких.

На следующий день Совещание в Генштабе с участием командующих военными округами, а после обеда заседание Госсовета.

Генералам предложил высказаться. Двое сказали, что в стране произошел государственный переворот. Тут же именными указами, которые заранее были приготовлены, наградил их орденами За заслуги перед Отечеством высшей степени и отправил в отставку, сразу же назначив их преемников.

- Кто еще хочет получить орден на красной ленте на боку и на шее? - спросил я.

Желающих не оказалось.

Тут же зачитаны приказы о внесении изменений в состав командования Вооруженными Силами. Каждому командующему назначался гражданский заместитель, который был моими глазами и ушами. Считайте, что я назначил генералам комиссаров. Деваться некуда. Коррупция среди военных достигла таких пределов, что кроме как хирургическими методами эту болезнь не излечить.

Заседание Госсовета шло десять часов с короткими перерывами. Каждый губернатор получил три минуты на выступление по текущей ситуации. Через три минуты микрофон отключался автоматически, то есть никто не вмешивался в протокол и не затыкал рот. Если не знаешь, что является главным в текущем моменте, садись и помалкивай, не показывай дурь свою перед всей страной, благо и заседание в Генштабе и на Госсовете транслировались на весь мир без какой-либо цензуры.

В армии с воодушевление встретили изменения в командовании. Люди говорили, что пора очистить армию от скверны.

По сообщениям аналитиков, жизнь в стране замерла. Все сидят у телевизоров. Улицы опустели. Революция сверху.

В России все революции совершались сверху. Разин и Пугачев это не революции. Это бунты. Кстати, такой же бунт может начаться и сейчас, но он обязательно перейдет в революцию, как в один из возможных выходов из создавшейся ситуации.



Глава 16


Я все раньше недоумевал, почему американский президент не сидит где-то на рыбалке на горной речке и не целуется с усыпленным тигром. Не рекламирует проблемную продукцию американского автопрома на плохих дорогах. Нет времени. Он и президент, он и председатель правительства.

А у нас, если премьер пашет как раб на галерах, то первое лицо во власти может и отдохнуть с большим удовольствием, благо для этого создана целая сеть отдыха в самых неразвитых районах страны.

Если же первое лицо во власти пашет с утра до ночи, то и премьер не может позволить себе расслабиться. А если президент и премьер находятся в одном лице, то тут уж не до расслаблений. Страна ждать не будет.

Если есть желание, то можно сделать всё. Это если есть желание. Но, с другой стороны, не все так просто.

Вся страна так переплелась, что напоминает рыболовную сеть, опутавшую всю нашу жизнь. Потяни за одну клеточку и поползет все по швам. С той раковой опухолью, которая разъедает нас, можно бороться только всем обществом. Включить четвертую власть и не давать никому обижать ее. Это наши хунвейбины, которые могут открыть огонь по штабам.

Наполеон начал с обстрела батарей Тулона и стал императором Великой империи. Журналисты открывают огонь по штабам - то есть по коррупционерам всех рангов и народ сметает их. По-другому нельзя. Нужно только вовремя останавливать народ, потому что наша страна - это увеличенная модель Таджикистана. Не верите? Попробуйте, сравните, отбросив национальность людей. Один к одному.

Завтра буду давать команду на обстрел штабов. Тяжко, а что поделаешь? Революция есть революция и придут новые маршалы, министры, Эйнштейны с Резерфордами. Нужно пробудить народную стихию и пустить ее в нужное русло. Русский народ не реализовал себя и наполовину.

Трудно быть верховным лицом. Каждый шаг вверх отделяет тебя от близких людей. Нет друзей. Осталась одна семья и та находится в вакууме, потому что ей нельзя никоим образом компрометировать мою личность и нужно быть верной опорой. Вот все другие тоже семейно приватизировали страну.

- Папуля, - прервал мои размышления голос дочери, - ты посмотри сюда. До последнего нолика осталось всего десять часов.

И она подала мне листок с расчетами. Я посмотрел на часы и увидел, что все цифры в нижнем табло стали ноликами. Но почему же так быстро. Прошло всего пять лет с того времени, как я надел эти часы, а они уже оттикали своё. Это что, моя жизнь заканчивается? Тот мужик предупреждал, что активная жизнь будет быстрее отсчитывать отпущенное для меня время. Как же так? Я еще не сделал и трети того, что хотел. Мне бы еще три или четыре срока, и я бы все успел, все сделал и был бы спасителем отечества, которому бы ставили памятники в каждом городе, в каждом поселке, в каждой деревне, на каждом возвышенном месте.

Что делать? Ведь не пойду же я к корреспондентам и не буду объяснять им, что у меня часы фирмы "Фатумхроно" и что они отсчитали для меня всё и что я уже должен назначить комиссию по своим похоронам и прописать весь порядок похорон.

Посмотрел на жену и увидел выражение ее лица, такое же, каким оно и в магазине часов.

Я вызвал охрану и приказал организовать чартерный вылет без помпы в тот город, в котором я стал губернатором.

Через час мы были уже в воздухе. Три часа полета и вот уже на простой "Волге" мы ехали в центр города, где возле часовенки в уголке был часовой магазин.

Часовой магазин был там же, но вывеска его покосилась и дверь, судя по всему, давно не открывалась.

Я дернул дверь, и она с трудом открылась. В пустом и полутемном зале у стола со старинной кассой сидел господин Велесов и читал газету.

- Здравствуйте, господин первое лицо во власти, - заговорил он, вскочив со стула и приближаясь ко мне, - а в газетах совершенно ничего не пишут о том, что вы прибудете с визитом в наш город.

- Я персонально к вам, - остановил я его словесный поток, - нужно посоветоваться.

- Весь во внимании, - согнулся в поклоне Велесов.

- Я хочу расторгнуть договор, - сказал я.

- Но как же так? - сказал хозяин магазина. - Вы в самом зените славы и на пороге таких огромных свершений, что если реализуете хотя бы десять процентов из того, что вы задумали, то памятники вам будут установлены на всех свободных местах в каждом населенном пункте нашей страны.

- Найдется другой исполнитель, - сказал я, - а сейчас я хочу расторгнуть договор.

- А вы представляете последствия того, что будет после расторжения контракта? - спросил часовщик.

- Представляю, - сказал я.

- И вас даже не страшит то, что у вас осталось четыре часа вашей славной жизни и что вы к этому времени не будете первым лицом во власти? - спросил он.

- Не страшит, - твердо сказал.

- Ну, что же, - сказал Велесов, - вот ваш договор и я сжигаю его на ваших глазах. - Он щелкнул зажигалкой и лист бумаги вспыхнул ярким огнем. - Давайте вашу руку, - и он ключом открыл браслет. - Вот ваши часы. Прощайте.

Мы вышли из магазина и зашли в часовенку. Там было тихо и уютно. Мы купили и поставили две свечки перед образом Святого Николая Угодника и вышли на улицу.

Там, где только что был часовой магазин, уже висела вывеска магазина фирменных джинсов.

- Ну что, пойдем домой? - спросил я жену, мельком взглянув на часы. Была половина восьмого вечера.

- Пойдем, - согласилась, - что-то устала я сегодня.





1941, ИЮНЬ



Глава 1


Микротелефонная трубка на столе зуммерила сигнал к обеду: "бери ложку, бери бак, нету ложки, кушай так". Все-таки, молодец старший связист, мелодией подсказывает, что звонит начальник заставы.

- Лейтенант Демин!

- Доброе утро, Виталий Петрович, отдохнуть успели? - голос начальника заставы был будничный и не предвещал никаких неожиданностей.

- Успел, Николай Иванович.

- Тогда собирайтесь и быстро ко мне домой, вместе позавтракаем. Нужно обсудить одно важное дело.

- Понял, Николай Иванович, сейчас буду.

Умываясь, думал, что все-таки что-то случилось. Обстановка на границе серьезная. Ситуация предвоенная. Не до совместных завтраков. Немцы сосредоточили достаточное количество войск на границе. Перебежчики докладывают, что готовится нападение на СССР. Политотдел проводит работу, чтобы мы не поддавались на провокации. А как не поддаваться на провокации, если чуть не каждую неделю приходится задерживать диверсантов из числа белогвардейцев. Ситуация обострилась до того, что было опубликовано заявление ТАСС о том, что СССР строго и точно соблюдает положения пакта о ненападении. Надо будет еще раз сказать начальнику заставы, чтобы не рисковал и отправил жену домой к родителям в Воронеж.

Дом офицерского состава четырехквартирный. Дом один и четыре отдельных входа в каждую квартиру. Вышел из своей квартиры и постучал в дверь к начальнику заставы.

- Заходите, Виталий Петрович, заходите, давно вас ждем, - встретил его приветливый голос хозяйки. - Вы завтракайте, а я пойду, посмотрю, как там ребята с хозяйством управляются.

- Завтракайте плотнее, - сказал начальник заставы, - обедать придется в другом месте. Пока кушаете, слушайте. С утра я получил телефонограмму о переходе на нормальный режим охраны границы. Никаких усиленных нарядов и пулеметных секретов. Вас приказано отправить в Брест в командировку. Форма одежды парадно-выходная. Вот это-то меня и удивляет. Праздника никакого не предвидится, орденов нам в ближайшее время не дадут, на встречу больших начальников офицеров с линейных пограничных застав не снимают. Чувствуется, что заберут вас в другое место, а жаль, на вас вполне можно заставу оставлять. Говорю, чтобы вы знали, что будем ждать вашего возвращения на заставу. Через полчаса с соседней заставы придет машина, чтобы доставить вас в пограничный отряд. Продаттестат я вам выписал, а форма у пограничников всегда парадно-выходная - фуражка зеленая, звездочка, кубики, эмблемы яркие. Смотрите, не подведите нашу заставу.

- Спасибо, Николай Иванович, - поблагодарил я. - Еще раз с просьбой к вам: обстановка на границе очень опасная, отправили бы вы супругу вашу к родственникам, не ровен час воевать придется.

- Давно бы отправил, - сказал начальник заставы, - но это расценят как паникерство. Моему примеру последуют другие, и все это будет выглядеть как эвакуация семей в преддверии боевых действий. Да и ваша командировка сама по себе необычна. Чекистское чутье мне подсказывает, что все скоро переменится в лучшую сторону. Даже не могу объяснить, чем вызвано это предчувствие. Все, идите.

Молодому офицеру собраться - фуражку надеть да гимнастерку под ремнем расправить. Скоро я уже сидел в кузове полуторки вместе с тремя лейтенантами нашего пограничного отряда. В отряде нас осмотрели, проверили в форму и отправили на автобусе в Брест. Шло 20 июня 1941 года.



Глава 2


Разместили нас в трехэтажной казарме Брестского укрепрайона. Еще недавно это была польская крепость, которой командовал генерал Константин Плисовский, сгинувший где-то в районе Катыни в 1940 году. Крепость в сентябре 1939 года была взята войсками генерала Гудериана и в соответствии с соглашением передана командиру 29-й бронетанковой бригады комбригу Кривошеину. После совместного парада немецкие войска ушли из крепости.

Всего нас собралось сорок офицеров-пограничников в звании лейтенант. Встретил и своих сокурсников, с кем вместе тренировались в училище в учебной роте почетного караула. В разговоре узнали, что и выпускники других училищ тоже из рот почетного караула. Так и есть, будем кого-то встречать.

Командовал нами полковник из Москвы.

- Товарищи командиры, - обратился он к нам, - вам доверена особая задача - представлять лицо государства рабочих и крестьян во время важного исторического события, в детали которого вас посвятят позднее. От вашей сознательности, бдительности и пограничной выдержки будет зависеть очень многое. Все. Завтра построение с оружием в девять часов. Оружие вам сейчас выдадут. Нужно его почистить и восстановить навык строевых приемов с оружием. Мой заместитель капитан Филиппов. Спокойной ночи.

Когда уже было совсем темно, на плац перед казармой выехали две автомашины. Какое-то подразделение, бряцая оружием, поднималось на третий этаж. Среди шагов слышался нерусский разговор. Мы пошли посмотреть, кто это приехал, но на выходе из спального помещения стоял капитан Филиппов.

- Товарищи командиры, прошу никуда не выходить и не проявлять излишнего любопытства. Сейчас я выдам вам оружие и прошу сдать ваши пистолеты.

Поставив две подписи - за получение оружия и сдачу пистолета, мы получили новенькие кавалерийские карабины образца 1930 года. Скажу прямо - не карабины, а игрушечки. Приклад и ложе темно-коричневого цвета, лакированные. Ствол, затвор, прицел, магазин, штык хромированные. Видел я хромированные "смит-вессоны" и "наганы", но не карабины. Карабин так и просился в руку, чтобы встать "к ноге", "на кра-ул". Так и есть - мы почетный караул для встречи большого начальника.

Капитан Филиппов построил нас в коридоре и провел небольшую тренировку по исполнению строевых приемов. То, что вбито годами тренировок, становится частью образа жизни. Через двадцать минут капитан Филиппов удовлетворенно сказал:

- Молодцы. Сейчас всем спать. Предупреждаю - завтра ничему не удивляться. Отбой!



Глава 3


В восемь часов утра мы веселой гурьбой вывалились из спального помещения, чтобы пойти в столовую на завтрак и на лестнице столкнулись с немцами. Причем не с простыми немцами, а с эсэсовцами в мундирах "фельдграу" с черными воротниками, с серебряными рунами на одной петлице и тремя четырехконечными звездочками по диагонали другой петлицы. Все до одного штурмфюреры, как и мы лейтенанты.

На выходе из казармы я нечаянно наступил на носок сапога одного эсэсовца.

- Руссише швайн, - прошипел он и тут же смаху получил от меня кулаком по наглой тевтонской роже.

Похоже, что уровень русско-немецкой "дружбы" был недалеко от точки кипения, поэтому небольшой инцидент мгновенно превратился в драку пограничников с эсэсовцами. Во всяком случае, пока нас матюгами не разогнали наш и немецкий полковники, практически каждый успел получить по физиономии и дать сдачи.

Нас построили, и какие только кары небесные не сулил на наши головы наш командир. Вероятно, о том же говорил и немецкий штандартенфюрер, потому что штурмфюреры стояли навытяжку, сверкая свежими "фонарями".

- Вы посмотрите на ваши рожи, товарищи командиры! - кричал полковник. - Вас из казармы нельзя выпускать, не то, что ставить в почетный караул. Всем немедленно в казарму приводить себя в порядок. Завтрак принесут в спальное помещение. Строевая тренировка в 12 часов.

Сразу после завтрака пришли два мужчины-парикмахера из местечка и три сотрудницы местного театра с гримом. К полудню наши прически были поправлены, а синяки замазаны кремами под цвет кожи.

Когда мы вышли на плац, немцы уже стояли в двухшереножном строю. И над ними тоже поработали гримеры. Зла на эсэсовцев не было, да и в их глазах тоже не было ненависти к нам. Мой обидчик даже подмигнул мне, и я почему-то с улыбкой показал ему кулак, вызвав смех в немецком строю. Мы построились рядом с ними в две шеренги.

- Лейтенант Демин! Выйти из строя на три шага, - скомандовал полковник. Я вышел.

- Штурмфюрер Шредер, - скомандовал штандартенфюрер. Вышел мой кулачный соперник.

- Сейчас врежут, - подумал я и получил выговор от полковника.

Такое же наказание, как я понял, получил и Шредер.

Тренировка прошла хорошо. Трудно сказать, у кого лучше строевая выучка, наш строевой шаг практически ничем не отличался от немецкого, а совместное выполнение ружейных приемов способствует более глубокому пониманию друг друга. А, вообще-то, лучше идти в составе пограничного наряда на границе, чем топать с винтовкой по строевому плацу.

Так закончился день 21 июня 1941 года.



Глава 4


22 июня 1941 года. 12.00. Погожий день. Светит солнце. Воскресенье. Мы стоим в парадном строю. Руки в белых перчатках. Карабины в положении "к ноге". Кроме нас на плацу офицеры в черной гестаповской форме, васильковые фуражки НКВД, какие-то гражданские люди. Слева от нас оркестр НКВД, справа от немцев - оркестр в пехотной форме с полосатыми наплечниками военных музыкантов.

Вдруг откуда-то от крепостных ворот донеслась команда:

- Слууушай! Нааа крааа - улллл!

Восемьдесят винтовочных прикладов одновременно стукнули о бетонный плац и восемьдесят хромированных стволов молнией взлетели перед лицами офицеров почетного караула, замерев мушками на уровне переносиц. Солнце зайчиками бегало по остриям штыков.

Одновременно через западные и восточные ворота на плац выехали два черных лимузина и остановились в центре в нескольких метрах друг от друга.

Из одной машины вышел генеральный секретарь ЦК ВКП большевиков Иосиф Сталин в светло сером кителе и таких же брюках, заправленных в мягкие хромовые сапоги. Из другой автомашины - рейхсканцлер Германии и генеральный секретарь НСДАП Адольф Гитлер в светло-бежевом френче с орденом Железного креста 1 класса. В темно-синих галифе и лакированных сапогах. Одновременно с двух сторон, четко печатая шаг, с обнаженными клинками к ним подошли командиры почетных караулов. Отсалютовав, отдали рапорт, каждый на русском и немецком языках.

Осмотр почетного караула начали с немецкой части. Прошли молча. Подошли к нашей части. Где-то посредине нашего строя Сталин остановился, обернулся и поманил пальцем наркома внутренних дел Берию.

Берия подлетел к нему и цыпочках и остановился в полном внимании.

- Слушай, Лаврентий, чего это твои пограничники как бабы румянами и белилами измазаны. Может, у гостей наших так принято, а нашим командирам не пристало так выглядеть.

Слова Сталина тут же перевели Гитлеру. Тот усмехнулся и сказал, что и в германской армии тоже не красятся, и он разберется, почему офицеры СС выглядят так же, как и советские пограничники.

Берия глубоко вздохнул и сказал:

- Товарищ Сталин. Так получилось, но перед первой совместной тренировкой возникла массовая драка. Поэтому пришлось прибегнуть к гриму, чтобы синяков не было видно.

Гитлер со Сталиным переглянулись.

- И кто же зачинщики этой драки? - грозно спросил Сталин.

- Лейтенант Демин и штурмфюрер Шредер, товарищ Сталин, - ответил Берия.

- Так вот, значит, как укрепляются отношения дружбы между Советским Союзом и Германией? - грозно сказал Сталин. - Да этого лейтенанта Демина наказать самым строжайшим образом!

- Уже наказан, товарищ Сталин, - быстро доложил Берия. - Непосредственным командиром объявлен выговор. Штурмфюреру Шредеру так же объявлен выговор. Участники драки дружески общаются между собой, особенно лейтенанты Демин и Шредер.

Погрозив строю пальцем, Сталин и Гитлер направились в спортивный зал, подготовленный для проведения переговоров в широком составе.



Глава 5


Огромный спортивный зал не узнать. Стены драпированы государственными флагами двух стран и украшены огромными портретами партийных лидеров. По центру зала огромный стол, покрытый темно-вишневым сукном. С немецкой стороны высокие кресла с имперским германским орлом, с советской стороны - такие же кресла с гербом СССР - глобусом в обрамлении венка и с серпом и молотом на поверхности. Вдоль стен прохаживались представители дипломатического корпуса, министерств, партийных и военных ведомств двух стран.

Команда "Ахтунг" прекратила шевеление и разговоры. Лидеры двух стран в полной тишине прошли в комнату для переговоров с глазу на глаз.

Переговорная комната украшена в восточном стиле. Ковры на полу и стенах. Между двумя огромными креслами стоял резной турецкий столик, уставленный вазами с фруктами, чашечками с орехами и сладостями. Как по мановению были поданы фигурные стаканчики с ароматным чаем. И сразу в комнате стало тихо. Они остались вдвоем. Переводчики сидели несколько сзади и сбоку, чтобы не быть на виду, но чтобы слова перевода были слышны.

- Поговорим? - сказал Сталин.

- Поговорим, - сказал Гитлер.

- Ну, что, будем воевать или нет? Как мне докладывают со всех сторон, сегодня - дата рокового дня, - сказал Сталин, посасывая пустую трубку.

- Для кого рокового? Для вас или для Германии? - ухмыльнулся фюрер немецкой нации.

- Для обоих государств. В этой войне победят жидомасоны, которые сидят и потирают руки, глядя на то, как в приграничных районах собираются массы войск, готовые ринуться друг на друга, - сказал с хитрым прищуром вождь и учитель народов СССР.

- Ааа, значит, вы все-таки готовитесь напасть на Германию? - оживился Гитлер.

- Нет, мы не собирались и не собираемся напасть на вас, - с расстановкой произнес Сталин.

- А почему тогда вы не укрепляете свою оборону, а собираете части главного удара? Топографические склады заполнены картами Германии, политотделы подготовили немецко-русские разговорники, композиторы написали победные песни и даже фильм выпустили о победе над нами. И все это ваши жидомасоны? - язвительно спросил Гитлер.

- Вас просто вводят в заблуждение, - сказал Сталин. - Мы совершенно мирные люди. Правы были древние, говорившие к месту и не к месту - para bellum - хочешь мира, готовься к войне. И наша мирная военная доктрина предполагает, что мы ни на кого не нападаем, но если на нас нападут, то мы мощным ударом изгоняем агрессора со своей территории и уничтожаем его в его же логове.

- А вы не задумывались над тем, что и у Германии такая же мирная военная доктрина? Мы ждем-пождем, пока на той стороне песни поют "Если завтра война, если завтра в поход", да и стукнем заблаговременно, чтобы ни у кого не было желания воевать на чужой территории, - сказал Гитлер, хлопнув ладонью по столу.

- Так давайте сегодня и уравняем наши доктрины, - предложил генеральный секретарь. - Отведем войска от границ и разделим сферы нашего влияния. В сферу влияния Германии отходят колонии Британии, Франции, Голландии. Австрия уже в составе Германии. Немецкие земли, отошедшие Польше по Версальскому договору, снова в составе Германии. И сама Польша - германское генерал-губернаторство. Франция уже не французская, а немецкая. Чехословакия - часть Германии. Мы не возражали этому. Не возражаем и тому, что Скандинавия будет в сфере интересов Германии. Италии достаточно Эфиопии. У Японии вся Юго-Восточная Азия и часть Китая, где располагаются японские гарнизоны. России останется Ближний Восток и неоккупированная часть Китая. Мне кажется, что такое разделение будет честным.

- Как это честным? Да вы себе хотите заграбастать все мировые запасы нефти, - возмутился Гитлер.

- А что, Турция не входит в зону ваших интересов? - возразил вопросом Сталин. - Рядом с Турцией все нефтеносные районы. Что вам еще надо? Мы претендуем лишь на те страны, которые прилегают к границе с СССР - Персия и Афганистан.

- И не больше? - втянув голову в плечи и сразу став похожим на хорька в норке, спросил Гитлер.

- Не больше, - по-хозяйски и вальяжно ответил Сталин.

- И еще одно условие. Вы не подвергаете критике действия Германии на международной арене, а мы не подвергаем критике вас, - сказал Гитлер.

- Договорились, - сказал Сталин и открытой ладонью показал, что этот вопрос настолько естественен, что его можно было и не упоминать.

- И еще одна маленькая деталь. Отдайте нам интернированных поляков. Пусть они сидят в концлагерях в генерал-губернаторстве, на своей родине, - сказал Гитлер как будто только что вспомнил об этом.

- Я думаю, что этот вопрос слишком мелкий, чтобы его решали руководители двух стран, - сказал устало Сталин. - Пусть этот вопрос обсудят соответствующие службы. Хотя было бы лучше, чтобы поляки помнили, что у них нет никаких союзников и они вообще никому не нужны. И поляки должны отплатить нам за замученных ими двадцать тысяч красноармейцев в 1920 году. Кто-то об этом уже забыл, а я это буду помнить всю жизнь. Пора идти подписывать договор о мире дружбе.

- Да, пора. Пойдемте, - сказал Гитлер и поднялся с кресла.

В дверях Сталин вежливо пропустил Гитлера вперед



Глава 6


Сталина и Гитлера встретили троекратные "ура" и "зиг хайль".

Члены делегаций сели за стол. На правах хозяина Сталин приветствовал участников переговоров и предложил начать работу.

Гитлер поблагодарил за теплый прием и предоставил слово рейхсминистру Риббентропу с замечаниями по договору о мире, дружбе и взаимной помощи между СССР и германским Рейхом.

Затем со своими замечаниями выступил нарком Молотов.

Замечания были незначительные, протокольного характера, и уже через полчаса тексты договора были готовы для подписания.

Секретари с папками сновали от Гитлера к Сталину и от Сталина к Гитлеру. Наконец, два экземпляра договора на немецком и русском языках были подписаны и произведен их обмен между сторонами. Момент передачи был ослеплен магниевыми вспышками фотографов.

- Смотрите, - громко сказал Сталин, подняв над головой папку с договором, - мы изменили историю. Потомки еще будут благодарны нам. У России есть один естественный союзник - Германия и у Германии есть один естественный союзник - Советский Союз. Все войны между нами были спровоцированы Антантой и недальновидностью русских императоров, имевших кровные связи с германским императорским двором.

В честь подписания договора орудия Брестской крепости дали салют наций.

Еще через час в зале переговоров был проведен торжественный прием от имени глав двух государств. Столы были накрыты в русско-немецком стиле. Гости по достоинству оценили русскую водку, а распорядители вежливо сопровождали перебравших офицеров и дипломатов "подышать свежим воздухом".

После приема вновь был выстроен почетный караул на проводы Гитлера и Сталина.

Лидеры уехали. Весь состав почетного караула пригласили в зал приема, где для них было накрыто угощение. Командиры подразделений поблагодарили за строевую выправку и достойное выполнение ответственного задания. Далее ужин был пущен "на самотек".

Когда захмелевшие офицеры выходили на улицу, Демина остановил капитан Филиппов.

- Вы, товарищ лейтенант, прикомандированы к службе курьерской связи управления безопасности Германии и НКВД. Поедете со мной, я покажу, где вы будете размещаться. Кстати, штурмфюрер Шредер прикомандирован к этой же службе со стороны РСХА.



Глава 7


Салон-вагон Гитлера. В удобных креслах хозяин вагона и рейхсминистр Риббентроп.

- Скажите, господин Риббентроп, что вы чувствуете после подписания этого договора, - спросил Гитлер.

- Не знаю, майн фюрер, - сказал министр, - у меня какие-то двоякие чувства. Объективно - мы развязали себе руки на Востоке, но мы дали Сталину возможность стать еще сильней. Его нерегулярная армия наконец-то станет регулярной, возрастет ее техническая оснащенность и увеличится количество подготовленных командиров. Россия превратится в такого союзника, к которому нельзя поворачиваться спиной. С другой стороны - ведение войны на два фронта непредсказуемо по своим результатам. То, что Россия не объявила нам войну по солидарности с Англией - это наш стратегический успех. Мы нанесли по России превентивный мирный удар, от которого она еще не скоро оправится. Партийная верхушка ищет точки взаимодействия между национал-социализмом и большевизмом и находит очень много общего. Я бы хотел видеть Россию в виде протектората Германии с нашими гаулейтерами во главе.

- Так и будет, дорогой Риббентроп, - торжествующе сказал Гитлер. - Мы только начали завоевание России. Завтра господин Геббельс по всем средствам массовой информации будет восхвалять подписанный нами союз. Мы вбили кол в сердце традиционной Антанты. Нужно будет поднять документы 1854 года и оказать моральную поддержку России за интервенцию Англии и Франции в 1854-1855 годах в Крыму.

Второе. Мы наводним Россию трактатами о мистическом характере национал-социализма, индийскими и тибетскими легендами о Шамбале и достижении нирваны под монотонные удары ложкой по медному котелку, связи свастики и символики древних славян, славянских корнях пруссов. Вы увидите, какую благодатную почву найдут наши идеи в России. Как легко они войдут в них, и как трудно их будет выкорчевать. Наша пятая колонна должна быть в любом государстве: и союзном, и не союзном нам.

Прозондируйте, господин Риббентроп, со своим коллегой Молотовым вопрос создания новых концлагерей в России для содержания военнопленных английского похода, да и вообще все наши концлагеря нужно переместить в Россию. Десятком концлагерей больше, десятком меньше, у них уже есть мощная система ГУЛАГ, которая справится с этой задачей лучше нас, у нас просто руки будут чище и за судьбу пленных нам никто пенять не будет.

- Слушаюсь, майн фюрер, - сказал Риббентроп. - Я преклоняюсь перед Вашим гением и понимаю, что сегодня мы одержали великую победу.



Глава 8


Салон-вагон Сталина. За столом нарком Молотов. Вокруг стола с трубкой расхаживает Сталин. Все молчат. Наконец Сталин остановился и сказал:

- Ну что, Вячеслав, началась война 22 июня 1941 года? Кто оказался прав? А прав оказался товарищ Сталин. Мы обязательно сменим начальника разведки и заменим все наши резидентуры за границей. Все они пытались столкнуть нас с Германией.

- Коба, а, может, это мы совершили ошибку и не нанесли превентивный удар по Германии, отогнав ее войска от наших границ, - спросил Молотов. - Не получится у нас долгого мира с Германией. В своей библии Гитлер собирается расширить германский "лебенсраум" за счет земель на Востоке, то есть в России. Под руководством Гитлера Запад проявит единодушие в отношении России. Ворон ворону глаз не выклюнет. Вместе с Наполеоном почти все европейцы бросились на грабеж России. И они на нас набросятся все равно.

- Не набросятся, Вячеслав. Не посмеют, - усмехнулся Сталин. - Ты сам-то читал этот гитлеровский "Майн Кампф"? Не читал. Понадеялся на референтов, а я эту книгу проштудировал и скажу, что там нет прямого указания на войну с Россией. Есть желание поживиться за счет земель, на которые претендует Россия. А это Польша, часть Прибалтики. Нам здесь не нужно жадничать и кидаться на защиту тех, кто все равно будет нашим врагом. Сейчас Германия бросит свои силы на завершение войны с Англией. В войну втянется и Америка, а тут и Япония окажет помощь Германии, оттянув на себя силы Америки. У нас будет достаточно времени, чтобы привести в порядок наши Вооруженные силы и стать той силой, которая решит, чем закончится новая мировая война.

- Коба, наша Красная Армия и так сильнейшая в мире, - сказал Молотов. - Мы победили интервенцию и победоносно завершили внутреннюю войну. Экономика у нас на подъеме. Армия перевооружается новейшим оружием. У нас больше всех в мире самолетов, больше всех танков. Наш солдат самый стойкий. Правильно поют, что от Курил до Британских морей Красная Армия всех сильней.

- Вячеслав, сними розовые очки, - укоризненно сказал Сталин. - Посмотри на Россию, на весь Союз. Неужели ты не видишь, что мы совершенно не готовы к войне. Если бы сегодня немцы ударили по нам, то это было бы подобно катастрофе. Не вздумай меня перебивать! Я знаю, о чем я говорю. Да, товарищ Сталин не военный человек и мало что понимает в военной науке. Но товарищ Сталин политик и оценивает все происходящее, глядя на десятки лет вперед. Мы только что отказались от милицейско-территориального формирования нашей армии. Мы подняли на щит кавалеристов, и посмотри, как они прославили нас. С Финляндией возились полгода. Мы там потерпели поражение, а не финны. Наши командиры и наша военная наука. Орденами мы замазали все недостатки. На Халхин-Голе мы отдали всю славу Жукову, потому что небольшой группировке японцев противостоял весь Забайкальский фронт. Чтобы поднять значение победы, нужно преуменьшить свои силы. Вот и создали якобы группировку под командованием Жукова, забыв, что все руководство осуществлялось Забайкальским фронтом.

У нас достаточно сил, чтобы одним ударом покончить с группировкой немцев по их плану "Барбаросса". А сможем ли? Сможет ли Тимошенко обеспечить единое руководство превосходящими его по уровню образования и боевому опыту Жуковым, Павловым и Мерецковым? Один излишне инициативен, другой излишне исполнителен, а третий и ни так, и ни сяк.

Кругом одни вредители, причем самые опасные вредители это вы. И ты, и Берия, и Хрущев, и Каганович. Вы спите и думаете, как бы свалить товарища Сталина. Не свалите. Это товарищ Сталин вас свалит, сгноит в лагерях, потому что вы все "сусики". Вы разбазарите ту Россию, что собирали по кусочкам сотни лет. Вы не создадите ничего нового, но провалите все, что было создано до вас. Мне некому передать власть, когда я стану совсем старым. Второго Сталина не будет, а вам я власть не отдам.

Сиди, не вскакивай. Товарищ Сталин пошутил. Вы уничтожаете всех, кто что-то из себя представляет. Где наши средства радиосвязи? Расстреляны. Где наша реактивная артиллерия? Расстреляна. Где наши гении авиации? Сданы нынешними корифеями и расстреляны. А нынешние корифеи сидят по шарашкам, чтобы сильно нос не задирали и не губили молодые таланты. Надо бы и вас всех по шарашкам порассадить.



Глава 9


Передовая статья в "Фёлькишер Беобахтер".


...гений фюрера германской нации привел к дальнейшему укреплению мира во всем мире. Идеологически близкий к Германии Союз советских республик стал верным союзником Рейха, доказав свою миролюбивую сущность. Всем министерствам дано указание по подготовке рамочных соглашений о сотрудничестве с СССР по своим направлениям. Рейхсминистр пропаганды господин Геббельс уже предложил объявить 1942 год годом России в Германии и таким же образом объявить 1943 год годом Германии в России. Культурное сотрудничество является основой взаимопонимания и плодотворного сотрудничества между двумя странами...

...объявлена широкая амнистия германским коммунистам, находящимся на перевоспитании в концентрационных лагерях. В Германии создана обновленная коммунистическая партия, тесно сотрудничающая с национал-социалистической рабочей партией Германии и поддерживающей связь с коммунистическими партиями Европы и СССР...



Лондонская "Таймс"


...договор о дружбе и сотрудничестве между Германией и Россией оставил Великобританию один на один с агрессором, подчинившим своему влиянию всю Европу...


"Вашингтон пост"


...свободной Америке нужно решать, с кем она, с тевтонами или с англосаксами. России не известно, что такое общество равных возможностей, поэтому она встала на сторону агрессора, развязав ему руки. Национал-социализм, как и социализм, являются угрозой демократического или республиканского развития Америки. Конгресс США на вечернем заседании рассмотрит новую расстановку сил на международной арене...


"Нихон Кейдзай"


...Япония всегда испытывала чувства интереса и дружбы к великой и загадочной стране России. Сейчас Россия является другом великого японского народа. Тысячу лет будет цвести сакура, и тысячу лет над Японией будет всходить Солнце, освещая своим светом и соседей...



Глава 10


- Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь бывшего председателя КГБ, верного сына и продолжателя дела Ленина-Сталина генерал-полковника Демина. С его непосредственным участием прекратилась разгоревшаяся было мировая война.

Под воздействием демократических процессов система национал-социализма превратилась в систему интернационал-социализма, включив в свою орбиту и государства, далекие по расстоянию и развитию и ранее враждебные нам, истинным коммунистам.

Телеграмму соболезнования прислал бывший министр национальной безопасности Германии генерал-полковник Шредер.

Вся наша жизнь - борьба. За мир. За лучшую долю. За урожай. За космос. Сейчас мы обладаем самым лучшим в мире оружием и можем спокойно спать, не опасаясь приближения к нашим границам интернационал-социализма во главе с Америкой.

Пришедшая в нашу страну зараза демократии уничтожила СССР, созданный гениями Ленина и Сталина. 600 миллионов жителей СССР не смогли прийти к единому мнению по поводу дальнейшего развития государства и отказались от единой идеологии коммунизма, найдя более привлекательными идеи интернационал-социализма. Но 450 миллионов жителей России будут счастливы и без них. Мы, последние оставшиеся на земле коммунисты. Верим в то, что идеи коммунизма еще заиграют лучами весеннего солнца.

Спи спокойно, дорогой наш друг. Мы избежали страшных войн и социальных потрясений. Даже ошибки культа личности мы забыли и не вспоминали о них никогда, сняв клеймо "враг народа" с миллионов своих соотечественников". Но мы чувствуем, что спокойная жизнь уничтожает нас как нацию, лишая иммунитета ко многим болезням и трудностям, которых нет в нашей жизни. Возможно, что новая война, которая уже почти началась, очистит нас и наш мир от той плесени, в которой мы сейчас живем.


Вставай проклятьем заклейменный

Весь мир голодных и рабов,

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой идти готов...


Секретарю партячейки тихонько вторили десятка полтора старичков и старушек в строгих костюмах темного цвета.




Термидор 1920 года

Глава из учебника истории Российской Республики


Рекомендована для постановки в театрах и экранизации на киностудиях Москвы, Санкт-Петербурга и в генерал-губернаторствах.

Утверждена Директорией и Синодом Русской Православной Церкви октября 23 от Рождества Христова 2020 года

Действующие лица:

1. Колчак Александр Васильевич - Верховный правитель России.

2. Гучков Александр Иванович - один из деятелей белого движения, бывший председатель 3-й Государственной думы, бывший военный и морской министр Временного правительства в 1917 году, участник приема манифеста об отречении Николая II от престола.

3. Шульгин Василий Витальевич - один из лидеров фракции националистов 4-й Государственной думы, член Прогрессивного блока думских фракций, участник приема манифеста об отречении Николая II от престола.

4. Деникин Антон Иванович - генерал лейтенант Генштаба, главнокомандующий Вооруженными силами юга России.

5. Врангель Петр Николаевич - генерал-лейтенант, командующий Кавказской Добровольческой армией.

6. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич - бывший Председатель Совета народных комиссаров Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР).

7. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович - бывший народный комиссар по делам национальностей РСФСР.

8. Дзержинский Феликс Эдмундович - бывший председатель Всероссийской Чрезвычайной комиссии РСФСР.

9. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович - бывший народный комиссар по военным и морским делам, председатель Революционного военного совета РСФСР.



Часть 1


Москва. Красная площадь. 24 июля 1920 года.

На площадь на белом коне въезжает Верховный правитель России адмирал Александр Васильевич Колчак. За ним знаменосцы несут трехцветный российский флаг. Юные кадеты-барабанщики открывают парад войск.

Адмирал останавливается около группы генералов, стоящих по центру площади у Кремлевской стены и на коне принимает парад войск.

Небольшой ветерок развевает разноцветные знамена полков Белой гвардии. Под звуки "Славься" Глинки проходят прославленные полки: Корниловский, Марковский, Дроздовский. Сводные полки Восточного фронта, Юга России, Северной группы войск.

Рысью прошла сводная конная бригада из представителей российского казачества. Красные, желтые, синие лампасы, пики со значками, бороды, лохматые папахи.

За казаками на площадь вкатился бронеотряд, составленный из российских и иностранных броневых автомобилей, принимавших участие в боях за Москву.

Одновременно с ними над Красной площадью величаво пролетели четыре четырехмоторных самолета "Илья Муромец".

Войска прошли. Площадь опустела. Раздается барабанная дробь. Под звуки барабанов на площадь выходят георгиевские кавалеры. В руках они несут опущенные знамена частей Красной Армии, разбитых в последних боях. Дойдя до группы генералов, "знаменосцы" четко повернулись и бросили знамена к ногам лошади адмирала. Лошадь испуганно шарахнулась в сторону, но была удержана адъютантом.

Толпы нарядно одетых людей приветствуют победителей. Офицеры и солдаты ходят с цветами, просунутыми под погоны.

Перед Спасскими воротами группу генералов и гражданских лиц, следующих вместе с адмиралом Колчаком, встречает группа иностранных корреспондентов с фотоаппаратами и блокнотами в руках.


Журналист: "Крисчен сайенс монитор", господин адмирал, можно ли вашу войну сравнить с войной белой и алой розы в Англии.

Адмирал Колчак: Удачное сравнение, но наша война не ставила целью завоевания престола. Это была война за будущее России.

Журналист: "Таймс", господин адмирал, это значит, что Россия не будет монархией?

Адмирал Колчак: Да, это значит, что Россия будет Республикой. Монархия доказала свою несостоятельность. Либеральная монархия всегда хуже деспотии. Безумный деспот - беда для государства. Демократия еще хуже, но она позволяет более гибко реагировать на нужды государства.

Журналист: "Нихон кейдзай", господин адмирал, будет ли Россия отдавать долги по военным займам странам Антанты.

Адмирал Колчак: Россия будет отдавать долги, как бы это ни было трудно. Но мы предполагаем, что возвращение долгов будет происходить путем участия кредиторов в экономических проектах России. Это будет взаимовыгодно. Мы обеспечим постоянный доход нашим кредиторам в период восстановления разрушенной экономики.

Благодарю, господа, за интерес к России, всегда к вашим услугам.


Адмирал со свитой, откланявшись, уходят.


Один из журналистов: Красиво говорит адмирал, но кажется мне, что Россию не переделать никакими войнами и революциями.

Другой журналист: Ты прав, русских можно согнуть, но даже в согнутом виде, они будут делать то, что нравится только им. Русские все равно разогнутся и выгонят тех, кто их сгибал и только для того, чтобы делать все так, как им нравится, а не так, как делается во всем мире. Странная страна.


Георгиевский зал Кремля. 24 июля 1920 года. 2 часа пополудни.

В зал входят в парадной форме с эполетами адмирал Александр Васильевич Колчак, генералы Антон Иванович Деникин, Петр Николаевич Врангель и двое гражданских лиц - Василий Витальевич Шульгин и Александр Иванович Гучков.

На улице сводный военный оркестр играет бравурные марши.

По жесту адмирала собравшиеся сели за прямоугольный стол. Во главе стола адмирал Колчак.


Адмирал Колчак: Еще раз поздравляю, господа, со славной победой. Праздник праздником, но нам нужно заниматься текущими делами. Так получилось, что формой правления России станет опробованная новейшей историей Директория. Сегодня мною будет подписан Указ о создании Директории в том составе, который собрался здесь. Директория будет руководить Россией до созыва Учредительного Собрания. Оно и определит дальнейшую судьбу России. Прошу высказываться, господа. Я бы хотел первое слово предоставить Гучкову Александру Ивановичу, как самому старшему из нас, бывшему председателю парламента России, человеку, чья значимость в преобразовании России просто неоценима. Прошу Вас, Александр Иванович.

Гучков А.И.: Ваше Высокопревосходительство! Ваши Превосходительства! Господа! Не нравится мне это слово - Директория. И думаю, Александру Васильевичу оно тоже не нравится. Вспомните, как он поступил с Сибирской Директорией в ноябре 1918 года. (Оживление и улыбки присутствующих). В истории одно и то же действие повторяется дважды. Неровен час, и Александр Васильевич скажет: достаточно демократии, господа, в России нужна твердая рука, единолично решающая все самые важные вопросы. И Его Высокопревосходительство станет Его Величеством. Считайте это просто шуткой, чтобы перейти к более серьезным вопросам, но не забывайте и русскую присказку: сказка - ложь, да в ней намек, добрым молодцам намек.

Адмирал Колчак: Ну, что Вы, Александр Иванович, с 1918 года произошло очень много событий, были конфликты и между нами, (полупоклон в сторону генералов Деникина и Врангеля), но главное в том, что мы нашли основу русской идеи, с помощью которой и победили в кровавой схватке с большевистской идеологией, опутавшей немалую часть населения России. И вы все прекрасно понимаете, что диктатура и самодержавие Россией уже пройдены, и к этому не будет возврата при том демократическом строе, который предложит Учредительное собрание.

Шульгин В.В.: Извините, господа, что и я становлюсь участником дискуссии, прервавшей выступление уважаемого нами Александра Ивановича, но это в целом нормальная практика нашего парламентаризма при обсуждении какого-либо важного вопроса уходить в сторону, или уводить в сторону обсуждение Указа, ради которого мы сегодня и собрались. Я прошу все же послушать господина Гучкова. Попутно замечу, что Учредительное собрание может быть непредсказуемым, если выборы депутатов будут происходить по тем нормам, которые приняты в истинно демократических странах. Но этот вопрос мы обязательно обсудим на последующих заседаниях.

Гучков А.И.: Приношу свои извинения, господа, за реплику, которая чуть не увела нас от обсуждения основного вопроса. Вы прекрасно помните мои политические взгляды времен 1917-1918 годов: единая и неделимая империя, определенная автономия для Финляндии и возможность создания культурной автономии для отдельных народов России. Скажу с изрядной долей самокритики, что такая позиция шла вразрез с интересами большинства населения Российской империи. Призывала к возврату того старого, против чего выступали самые прогрессивные люди в стране и чего ради разгорелась и гражданская война. С такими же взглядами был и, вероятно, остался и Антон Иванович Деникин, выступавший за защиту православной веры, экономическую реформу с учетом интересов классов и созыв Учредительного собрания. Намного дальше нас пошли Петр Николаевич Врангель с его идеями широкой федерации и земельной реформы в России, и сам Александр Васильевич Колчак с идеями Учредительного собрания, установления законности и правопорядка, осуществления великих идей свободы, провозглашенных по всему миру.

1918 и 1919 годы показали, насколько мы проигрывали большевикам в определении будущего России, отталкивая от себя народ и образованные слои населения стремлением вернуться к прежним порядкам и власти, показывая их преимущества на стоимости в копейках ведра водки, фунта колбасы и булки хлеба.

Мы выиграли только потому, что обеспечили единое руководство вооруженными силами России, поддержку населением нашей новой программы об отмене империи, предоставлении каждому народу права определять свою судьбу в рамках своего государства, обещании прав автономии народам России, передачи земли в руки тех, кто ее обрабатывает, акционирования промышленных предприятий и превращения рабочих в акционеров, отмены сословных привилегий, равенства всех граждан перед законом, предоставления всем гражданами равных прав и возможностей в получении образования, работы и богатстве.

Да, мы использовали заключенный большевиками Брестский мир, отторгнувший от Российской империи Прибалтийские земли, Малороссию, царство Польское. Мы предоставили свободу выбора Туркестану и Закавказью, оказывая им помощь в осуществлении государственности, обеспечив поддержку ими нашего движения и сосредоточив усилия внутри России. Мы были большими интернационалистами, нежели сами большевики. Мы не развязывали белого террора против большевиков. Попытки террора были, но они были пресечены и виновные строго наказаны, пострадавшим были принесены извинения и компенсации, что значительно подняло авторитет белого движения.

Мы активно сотрудничали со всеми политическим партиями и движениями в России. Вспомните, как мы собирали членов большевистских партийных организаций и назначали их на посты в освобожденных районах. Если вы радеете за интересы России, простого населения, то будьте добры работать в органах исполнительной власти и решать вопросы обустройства России. Было и вредительство нам, но в целом представители ранее не поддерживающих нас партий обеспечили совместную работу на благо России.

То же и с религиозными представителями. Уважение к народу, отсутствие спеси, приличествующей Митрофанушкам, позволило нашему движению стать основной идеей России.

Я предлагаю не ограничивать сроки работы Директории с тем, чтобы она (Директория) и ее представители на местах могли определить, насколько Россия готова к выборам Учредительного собрания, насколько вырос жизненный уровень граждан России, определяющий их самосознание и желание участвовать в делах России.

Благодарю вас, господа, за внимание.

Адмирал Колчак: Спасибо, Александр Иванович! Благодарю Вас за прямоту и одобрение идеи Указа о создании Директории. Позвольте мне высказать свои предложения о назначениях. Верховным правителем России остаюсь я - адмирал Колчак Александр Васильевич. Министром иностранных дел предлагаю назначить Гучкова Александра Ивановича. Министром внутренних дел - генерал-лейтенанта Врангеля Петра Николаевича. Военным министром - генерал-лейтенанта Генштаба Деникина Антона Ивановича. Министром без портфеля - Шульгина Василия Витальевича. Направление его деятельности мы определим буквально в ближайшие дни.

Врангель П.Н.: Выше Высокопревосходительство! Нам нужно определить судьбу задержанных руководителей большевиков и военнопленных, в числе которых находится и достаточно большое количество офицеров бывшей российской армии, а сейчас наших врагов. Очень много сочувствующих им остается и в губерниях. Говорю это не как будущий министр внутренних дел, а как человек военный, для которого победа не конечная цель войны, а новый этап работы для того, чтобы война не вспыхнула снова.

Если мы будем переходить к демократическому порядку формирования органов власти в губерниях, то к власти, вполне вероятно, могут прийти те, кто только что с оружием в руках воевал с нами, а сейчас выступает за то, чтобы снова принять законы военного коммунизма: отобрать все и поделить на всех, не задумываясь над тем, как будут производиться новые ценности.

Шульгин В.В.: Я понимаю опасения Петра Николаевича. Нужно усиливать нашу контрразведку, чтобы контролировать поведение бывших врагов, не допускать их организации и вооружения. Особо необходимо обратить внимание на их связи с представителями коммунистических партий западных государств. Сколько большевика хлебом не корми, он все смотрит в сторону начала новой войны за свое господство.

Гучков А.И.: Только не переборщите с этим, уважаемый Василий Витальевич. Так мы будем подозревать каждого в том, что он косо смотрит на нашу власть - значит, отъявленный враг. Вы же прекрасно понимаете, что значит бросить тень подозрения на человека. В присутствиях и в департаментах такой человек становится прокаженным - с ним перестают здороваться, никто не зовет к себе в гости и не откликается на их приглашения. И после того, как начальник милостиво улыбнется опальному человеку, все гурьбой бросаются поздравлять его, целовать, говорить, какой он хорошенький, какой он разлюбезный. Так было в учреждениях России, и так будет в российских учреждениях и через сто лет после нас. Униженный человек никогда не будет свободным, хоть обсыпь его с ног до головы золотом и предоставь ему свободу действий во всем. Он только увеличит количество униженных им людей в отместку за полученное унижение.

Деникин А.И.: Мне кажется, что принципы чести и правила отношения к побежденным выработаны веками и не могут подвергаться изменениям. Каждый военнослужащий, сложивший оружие и или взятый в плен в бою, достоин уважения и подлежит отправке домой к месту жительства под расписку, что он не будет выступать с оружием в руках против существующей власти.

Шульгин В.В.: Вам, Антон Иванович, такую расписку писать не пришлось после ареста вместе с Лавром Георгиевичем Корниловым? А что если бы с Вас взяли расписку о том, что Вы не будете воевать против Советской власти? Не было бы командующего Вооруженными силами Юга России? То-то и оно, что расписка - это не панацея от того, что человек не будет проводить враждебную работу против нас. Нужно создать такие условия жизни, чтобы этот человек понял, что его деятельность враждебна не нам, а народу русскому, за идеалы которого он борется. Вот в чем состоит наша борьба. Человек не будет разрушать свой дом, чтобы влиться в ряды голодранцев, не желающих работать самими, а ждущих, чтобы работающие принесли им все блага на блюдечке.

Деникин А.И.: Мы говорим о будущем, а не о прошлом. Нам нужно найти средства, чтобы содержать нашу армию на уровне нового века, оснащая ее современной техникой, обмундированием, совершенствуя систему ее подготовки, увеличивая денежное содержание и поддерживая высокий авторитет военной службы. Вероятно, с течением времени нам нужно будет перейти и на систему наемной армии. Только наемная армия с высоким денежным содержанием будет способна без раздумий бороться с врагами внешними и внутренними. И для борьбы с врагами внутренними надо бы и в систему министерства внутренних дел ввести вооруженные формирования.

Адмирал Колчак: Я думаю, что мы ясно представляем себе ту опасность, которая возникает от того, что наш идеологический враг, за исключением военных преступников, проводивших расказачивание, расстрелы заложников, уничтожение интеллигенции, офицерства, духовенства, не будет привлекаться к ответственности.

Мы не будем препятствовать их отъезду за границу, зная, что и там к их услугам прибегнут те, для кого возрождение России равносильно появлению Дмитрия Донского, поразившего монголо-татарские орды.

Наши союзники по Антанте начнут требовать выплаты процентов по военным кредитам, за бесценок будут скупать собственность в России, наводнять наши рынки дешевыми товарами, чтобы затруднить восстановление разрушенной промышленности. Чуждая нам культура рекой хлынет на благодатную почву народа, ничего в своей жизни не видевшего и не представляющего, насколько их материальный и культурный уровень отличается от уровня таких же рабочих и крестьян в западных странах.

Я опасаюсь того, что наш крупный капитал, для которого интересы наживы намного важнее интересов Родины, будет производить массированное разграбление богатств России. Надо предусмотреть возможность принятия к таким дельцам действенных мер, которые были бы понятны западному обывателю и газетам, чтобы нас не обвинили в удушении свободы предпринимательства.

Гучков А.И.: Уважаемый Александр Васильевич! Уважаемые господа! Я думаю, что международный авторитет России за годы двух прошедших войн не пошатнулся. Мы благодарим западных союзников за оказанную нам помощь. С ними придется расплачиваться, но это не так важно, как отношения с бывшими окраинами Российской империи.

Да, предоставление им права на самоопределение сыграло положительную роль в освобождении России от большевизма. Их международное признание будет определяться их признанием Россией как субъектов международного права, а не доминионов России. Этот вопрос необходимо тесно увязать с территориальным размежеванием между нами и обеспечением прав русского меньшинства, проживающих на их территории.

Насколько бы ни были цивилизованы новые государства, но они будут поступать с русскими как дикари Полинезии, которые в белых людях видели, в первую очередь, деликатесное блюдо. Начнется такая дискриминация, какую не допускал любой городовой в кишлаках Туркестана.

Здесь позиция России должна быть жесткой вплоть до применения санкций экономического и военного характера для обеспечения эвакуации русского населения.

Это будет касаться всех государств, не будет никакой разницы между чухонскими народами, славянами с правобережной Малороссии, кавказскими народами и жителями Туркестана. Все будут едины в ненависти ко всему русскому, не понимая того, что только русский язык позволял всем народам Российской империи свободно общаться между собой, открывал доступ к сокровищницам мировой культуры и выводил в большой мир как представителей великой державы, а не как представителей варварских племен.

Если мы сразу не решим этот вопрос, это будет мина замедленного действия или нарыв, который обязательно прорвется, хорошо если к выздоровлению больного места.

Адмирал Колчак: Уважаемый Александр Иванович нарисовал достаточно мрачную картину того, что ожидает новую Россию в ближайшем будущем. Мне кажется, что надо признать разумность высказанных предложений.

Великую Россию никто не ждет. Для соседей, бывших под протекторатом России, она представляется как возможный враг, для развитых стран мира, как опасный конкурент, способный вторгнуться на давно поделенные товарные рынки и потеснить очередь у денежного ручейка, стекающего в государства старого и нового Света.

Поэтому, господа, прошу вас всех оказывать ведомству министерства иностранных всяческую помощь в решении вопросов развития отношений с нашими самыми ближайшими соседями. Наша политика должна быть единой, не допускающей двусмысленного толкования и разбазаривания исконно российских земель. Чужой земли нам не надо, а свою мы не отдадим.

Нам нужно принять решение по очень важному вопросу. По экономическому развитию России. Я никак не могу определиться с кандидатурой министра экономического развития. Но одно я знаю точно. Промышленника и предпринимателя на эту должность ставить нельзя. Какой бы он ни был патриот России, но он будет заботиться о полноте своего кармана и карманов своих партнеров.

Профессора экономики назначать нельзя - утонем в пучине экспериментов и уничтожим те остатки экономики, оставшиеся от гражданской войны. Не дай Бог, если он убедит нас преобразовать Россию за триста или пятьсот дней. Весь мир над нами смеяться будет. Прошу подумать над кандидатурой.

Завтра вам сообщат о времени моих личных бесед с арестованными лидерами большевиков: Ульяновым-Лениным, Джугашвили-Сталиным, Бронштейном-Троцким и поляком Дзержинским. Как бы то ни было, но и мнение врага тоже интересно. Перед ними стояли такие же задачи, как и сейчас перед нами. Не все, что предлагалось ими, враждебно России.

Я думаю, что на сегодня всё. Прошу пожаловать на праздничный обед, приготовленный Анной Васильевной. Да, она моя гражданская жена. Но я не забываю и свою семью, помогаю ей. Я знаю, что вы меня осуждаете, но кто из вас без греха, пусть первым бросит камень в мою сторону. Меня может оправдать то, что любовь ко мне пришла в то время, когда мы стояли на грани между победой и поражением, а не в те времена, когда чувства приходят от пресыщения к тем, кто хочет сделать свое положение за счет папиков. Прошу это учесть, господа. Моральная чистота нашего правительства должна быть предметом подражания, а не осуждения.



Часть 2


Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и А.И. Гучков.

Под конвоем вводят Ульянова-Ленина.


Адмирал Колчак: Присаживайтесь, господин Ульянов.

Ленин: Спасибо.

Адмирал Колчак: Я пригласил Вас не как следователь по особо важным делам, а как человек, пытающийся разобраться в том, почему Вы, дворянин, возглавили уничтожение цвета России?

Ленин: Мы не уничтожали цвет России. Мы выдернули Россию из тьмы веков, уничтожили самодержавие и дали надежду всему народу на построение общества всеобщего счастья.

Адмирал Колчак: Самодержавие уничтожили не вы, большевики, а русские люди в феврале 1917 года. Вы казнили царскую семью, включая женщин, детей, прислугу. Это вы называете принципом построения общества счастья? Вы расстреляли миллионы людей только за то, что они не были согласны с вами. Вы волки, которые забираются в стадо и начинают резать животных без учета волчьей потребности для утоления голода. Почему вы лично требовали массовых казней и репрессий инакомыслящих?

Ленин: Вы не докажете, что это я давал приказ на уничтожение царской семьи и на расстрелы всех инакомыслящих. Это все русская безалаберность. Заставь дурака Богу молиться, так он и лоб расшибет. Русский дух требовал выхода после веков самодержавия и крепостничества. Рабовладельческая страна никак не могла быть цивилизованной и достойным представителем человечества на планете. Самые преданные люди вели жестокий бой с самодержавием.

Адмирал Колчак: Естественно, вы имеете в виду своего брата, Александра?

Ленин: Да, и своего брата, казненного царскими сатрапами. Мы дали народу веру в построение нового общества, где каждый человек будет иметь равные права и не будет ни бедных, ни богатых. Каждому человеку будет обеспечено удовлетворение разумных потребностей, все общество будет образованным и здоровым, бесплатное образование и медицинское обеспечение, на месте барских особняков мы построили бы санатории для трудящихся. Весь мир бы удивлялся тому, что происходит на обломках Российской империи. Союз суверенных народов России был бы такой силой, какую не сломить никаким империалистам. Ваш успех случаен. Если бы зажиточные крестьяне и офицеры не побежали бы на вашу сторону, вы никогда не смогли бы задушить пролетарскую революцию.

А.И. Гучков: Как вы думаете, господин Ульянов, какая участь вас ожидает?

Ленин: Вы будете заниматься такими же расстрелами и репрессиями, как и мы. По-иному вам не переломить ситуацию. Власть в руки взять легко, пусть даже в ходе гражданской войны. Самое главное - эту власть удержать. Любая революция ничего не стоит, если она не умеет защищаться. Ваша армия рвется по домам после шестилетней войны. А дома их ждут враждебные элементы из Красной Армии, без оружия, но зато с ненавистью, которая не сотрется годами. Военное противостояние сменится ожесточенной классовой борьбой, как в городе, так и в деревне. Я вам откровенно не завидую. Вам будет противостоять весь мир, особенно западный, с его гуманитарными ценностями. А вам придется засучить рукава и привлечь к себе большое количество палачей, чтобы уничтожить инакомыслие и противостояние. Свою участь я оцениваю объективно - вы меня повесите, как и брата.

А.И. Гучков: Неужели вы всерьез думаете, что новое правительство России пойдет по вашим стопам, утопив в крови города и села России?

Ленин: Вы поставлены в безвыходное положение. Любые ваши действия будут получать негативную оценку большинства населения, с тревогой ждущего, что опять вернутся городовые, жандармы, царские сановники и цари с Гришками Распутиными.

Вам не убедить народ в том, что вы хотите построить новую Россию, потому что вы остались теми, кем и были: Вашими превосходительствами и высокопревосходительствами и благородиями перед всем неблагородным сословием России, которое по ночам будет нападать на вас в подворотнях, и бросать бомбы в ваши экипажи.

Ваше время прошло, но вы этого еще не понимаете. Что бы вы ни делали, все будет работать на нашу пользу. Вы отправите нас на каторгу - паломники толпой повалят к нам, причем не из бедных слоев, а из дворянства. Мы будем самыми модными пророками и теми, кто достоин жалости и помощи.

Вы нас повесите, а о нас будут слагать песни как о Стеньке Разине и о разбойнике Кудеяре. Вы забыли, в какой стране вы живете. В России! Если вы украдете у кого-то кошелек, то вы будете преданы вечному позору. Если вы будете воровать миллиарды золотых рублей государственных денег, то вам припишут государственную смекалку и заботу о приумножении капиталов. Если вы убьете кого-то в подворотне, вы будете убийцей, а если вы уничтожите примерно десяток миллионов человек, то о вас будут говорить как о гении, которому по независящим от него причинам не удались исторические свершения. Так и так, я и мои коллеги находимся в выигрышной позиции.

Я не знаю, поставят ли памятник Александру Ивановичу Гучкову или Александру Васильевичу Колчаку, но пройдет какое-то время, и в каждом городе России будет стоять памятник мне, Ленину, Сталину и Дзержинскому, как самым колоритным фигурам в нашей революции. Сталин еще ничего не свершил великого, но у него задатки жесткого и волевого руководителя. Посмотрите на Феликса Дзержинского. Бескорыстный рыцарь революции. Дворянин. Гений сыска и разведки. Щит и меч будет вашей эмблемой, а его портреты будут на столах сотрудников жандармских управлений и военной контрразведки.

Адмирал Колчак: Странно вы рассуждаете, господин Ульянов, как будто мы проиграли, а вы выиграли. Нас сейчас заботит не победа, а преодоление последствий гражданской войны, восстановление разрушенной промышленности и заброшенного сельского хозяйства. Я и сейчас могу сказать, как премьер Столыпин: "Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия".

Ленин: Если бы вы все делали без перерыва, начиная с революции в феврале 1917 года, то можно было говорить о том, что весь народ поверит в победу белого движения. А то, что вы поворачиваете вспять ход истории, будет играть на руку только большевикам и активизирует их революционную борьбу против помещиков, фабрикантов, генералов и диктаторов. Через пять, десять лет, но мы все равно свергнем вас и построим общество, о котором писал Карл Маркс.

А.И. Гучков: Вы сваливаете с больной головы на здоровую, господин Ульянов. Вы лично были диктатором и деспотом.

Ленин: Да, мы были диктаторами и деспотами, но мы принимали жесткие меры только к эксплуататорскому классу, а рабочие и крестьяне пользовались нашей безусловной поддержкой. И они это помнят. Может быть, мы и были несправедливы к зажиточному крестьянину из-за его двойственной классовой сущности, но крестьянство знает, что мы не давали спокойно жить мироедам и делили его имущество между неимущими.

Вот это помнят все. Поэтому, если вы хотите, чтобы в стране воцарился порядок, вы должны предложить нам и обсудить условия, на которых большевики будут согласны содействовать установлению социального мира, если новое правительство России будет проводить реформы, направленные на установление социального равенства. И, вообще, прошу называть меня по фамилии Ленин, потому что эта фамилия известна во всем мире, причем более известна, чем Ваша, господин Колчак.

А.И. Гучков: Это известный прием защиты путем нападения. Так и волк, загнанный в угол, становится агрессивным. Если бы мы были большевиками, то мы бы Вас просто расстреляли в подвале и через несколько лет о вас бы все забыли, появились бы новые лидеры, которых бы мы по-большевистски отправили в концентрационный лагерь для перевоспитания и так бы решили проблему, которой Вы придаете такое значение. Ваши методы мы применим к вам и вашим последователям. Как это вы говорите: "если враг не сдается, то его уничтожают".

Ленин: Я этого не говорил. Эти слова принадлежат писателю Пешкову Алексею Максимовичу, более известному как Максим Горький. А вы разве не так делаете?

Адмирал Колчак: Мы были бы готовы проявить лояльность к каждому человеку, прекратившему борьбу, но все ваши обещания остаются пустым звуком. Вам верить нельзя, вы люди без чести.

Ленин: А много ли было чести у тех генералов и офицеров, которые давали обещание не бороться против Советской власти?

Адмирал Колчак: Вопрос пока не в этом. Самое главное, как уберечь от самосудов тех людей, кто пошел на службу Советской власти. Многие из них поверили в то, что Советская власть пришла навсегда. Ничего постоянного нет. Неизвестно, что будет через полвека, если не будет обеспечена преемственность власти и государственного устройства в России. Но эта преемственность должна быть обеспечена демократическим путем, путем принятия соответствующих законов российским парламентом, а не декретами съезда или постановлениями совнаркома.

Ленин: Я вас понимаю, господин Колчак. Мне, честно говоря, особенно терять нечего. Здоровье у меня сильно пошатнулось после ранения в 1918 году. Похоже, что кто-то из соратников постарался, потому что подозрительно быстро нашли исполнителя покушения и без суда и следствия расстреляли его, а тело сожгли прямо на территории Кремля.

Чем дольше продолжалась гражданская война, тем большими жертвами знаменовался каждый день. Любой человек, выступивший с инициативой проведения переговоров о перемирии, был бы отступником и подлежал неизбежному суду, как у нас, так и у вас.

Даже возможен был такой вариант, когда Россия могла быть разделена на три части: южную с диктатором господином Деникиным, восточную во главе с господином Колчаком и центральную, где была бы установлена Советская власть. Вполне возможно, что таким образом мы могли бы преодолеть последствия войны, перейти к мирной жизни, сотрудничеству и возможному в будущем объединению в единое целое государство - Россию.

Адмирал Колчак: Я сомневаюсь в том, что такой вариант вами был бы предложен, а нами был бы принят. Давайте вернемся к реалиям сегодняшнего дня. Праздники скоро отгремят, впереди большая работа по обеспечению достойной жизни граждан России и возвращению страны в разряд мировых держав. Готовы вы к сотрудничеству с правительством России, чтобы достичь мира согласия в русском народе?

Ленин: Мне нужно все обдумать и посоветоваться со своими товарищами, если они остались живы: Троцким, Сталиным, Дзержинским. Я пока не готов дать вам какой-то определенный ответ.

Адмирал Колчак: Хорошо, подумайте. Возможно, что такую встречу мы устроим, в зависимости от результатов наших бесед с ними.


Охранник выводит Ленина. Ленин идет, заложив руки за спину, не как заключенный, а как человек, размышляющий над какой-то важной проблемой.


Адмирал Колчак (обращается к А.И. Гучкову): Что скажете, Александр Иванович? Сильный противник этот Ленин, но нам нужно его победить и без всякой крови. Хватит делать мучеников.

А.И. Гучков: Мне кажется, Александр Васильевич, что всю борьбу нам нужно перенести в Государственную думу. Провести регистрацию политических партий по тем принципам, которые приняты во всем мире, и провести выборы по партийным спискам. Для каждого депутата мы установим министерские оклады и окружим их неустанной заботой и привилегиями. Может же вся Россия обеспечить безбедное существование пятистам человекам, будь это профессор университета или крестьянин-бедняк из глубинки.

Совершенно не страшно, если даже коммунисты будут иметь парламентское большинство в Думе. Мы постараемся довести каждое принятое решение до возможно большого количества жителей России, чтобы каждый видел, кто из депутатов является патриотом России.

Одновременно с этим должна вестись жесткая и бескомпромиссная борьба с антигосударственной деятельностью. Не будет никаких оправдательных приговоров убийцам губернаторов и государственным деятелям: каждый должен получать то, что предписано законом.

Никакой протекции в делах государственных быть не может. Чиновник любого ранга, в том числе министр должен лишаться должности и права работать в государственных структурах, если он даже заподозрен в коррупции и связях с криминалом и революционерами.

Не пройдет и десяти лет как популизм перестанет быть той монетой, которой оплачивается место в Государственной Думе. На смену популистам без денег придут популисты с деньгами, но эти всегда будут поддерживать политику правительства, чтобы снова не остаться без денег купцов и промышленников, которые хотели бы повлиять на условия предпринимательства и налогообложения в России.

Адмирал Колчак: Ну, что же, Александр Иванович, попрошу Вас в спокойной обстановке обдумать то, о чем мы сейчас говорили, изложить все это в письменном виде и приготовьтесь докладывать на заседании Правительства о мерах по достижению национального согласия в России. Сегодня у нас с господином Шульгиным предстоит встреча с бывшим наркомом по делам национальностей Джугашвили. Если у Вас есть интерес к этой встрече, то прошу присоединиться. Если займетесь сразу тем вопросом, о котором я говорил, то не буду Вас беспокоить.


Прощаются.



Часть 3


Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Шульгин В.В.

Под конвоем вводят Джугашвили-Сталина.


Адмирал Колчак: Здравствуйте, господин Джугашвили, присаживайтесь. Или Вы хотите, чтобы мы обращались с Вами по псевдониму Сталин? Или Коба? Давид?

Сталин: Мне это все равно, просто в России меня знают как Сталина и многие не поймут, кто такой Джугашвили и что он сделал для России.

Адмирал Колчак: Хорошо, господин Сталин. А что Вы сделали для России? Скажите нам. Может быть, Вас надо наградить орденом Андрея Первозванного, а мы Вас арестовали и держим под конвоем. Я сейчас же прикажу исправить допущенную несправедливость в отношении Вас.

Сталин: (пауза, во время которой Сталин пожал плечами, оглянулся по сторонам, как бы ища тот предмет, к которому он "приложил" руку) Вообще-то нормальный человек не ответит на вопрос, что он сделал для России в целом. Я был весь в революции и боролся с Вами, вот что я сделал для России!

Адмирал Колчак: А если убрать патетику, то Вы убивали людей и грабили банки, чтобы содержать партию Ленина.

Сталин: Все богатые люди обогащались за счет отъема ценностей у более слабых. И Ваши предки, господин адмирал, грабили Россию вместе с монгольскими ордами. Это не помешало Вам стать полным адмиралом и спасителем России.

Адмирал Колчак: Мои предки честно служили русским царям и заслужили положенные им милости.

Сталин: И мои потомки лет через двести тоже могли бы сказать, что они честно служили русскому государству и гордятся своим предком, который помог строить государство рабочих и крестьян. Разбойные дела всегда забываются, когда речь идет о достижении более возвышенных целей.

Адмирал Колчак: Мы повели разговор не в том направлении. Вы проиграли, мы победили. Что Вы думаете о своей судьбе?

Сталин: А что мне думать? Вы нас посадите в клетки и будете возить по России как цареубийц и тех, кто пытался переустроить Россию.

Адмирал Колчак: Я понимаю, что Вы говорите о самом мягком наказании проигравшего войну, если бы проигравшими были мы. Но мы не такие, как Вы. Вы знаете единственный метод идеологического спора - расстрел или повешение. Но мы знаем Вас как человека, который немало сделал для нашей победы. Поэтому мы относимся к Вам достаточно лояльно и хотим, чтобы Вы вместе с нами занимались обеспечением мирной жизни в России и на ее окраинах.

Сталин: Я не предатель и не помогал вам в победе. Это клевета и попытка очернить меня перед моими боевыми товарищами.

Адмирал Колчак: Не надо реагировать так энергично, господин Сталин. Хотите, я Вам перечислю, где Вы нам помогали? На всех фронтах, где Вам приходилось бывать, Вы отстраняли от командования великолепных специалистов - бывших офицеров, показывая другим военспецам, какая судьба их ожидает в будущем. Вследствие этого были провалы в проведении Красной Армией войсковых операций. Особенно нам понравилась Ваша деятельность в районе Царицина. Царствие небесное невинно убиенными Вами штабных офицеров командармов Снесарева и Сытина. Вам достались истинные самородки и патриоты земли русской, а Вы их попросту уничтожили, поставив под уничтожение веривших Вам красноармейцев.

Ваших рук дело - расстрелы командира Сводного конного корпуса Думенко для того, чтобы во главе конницы поставить Вашего человека - Семена Буденного, и командарма Второй конной армии Филиппа Миронова, казачьего офицера, который воспротивился расказачиванию.

А систематическое невыполнение Вами приказов Реввоенсовета и лично его председателя господина Бронштейна-Троцкого? Если перечислить все, то за военные заслуги Вы достойны награждения орденом Святого равноапостольного князя Владимира с мечами и бантом. Не каждая армия имеет такого человека в высшем руководстве чуждого государства. Такие люди называются просто - агент влияния.

Сталин: Все равно это клевета. Вам никто не поверит. Все знают мою партийную принципиальность и жесткость по отношению к врагам революции.

Адмирал Колчак: А мы и не собираемся кому-то и что-то доказывать. Таких, как Вы, нужно беречь и поддерживать репутацию Марата революции. Что мы и сделаем. Мы не будем Вас судить. Вас осудит история, если у нее дойдут до Вас руки. Мы позволим собраться Вашему ЦК партии и обсудить вопрос по вовлечению членов большевистской партии в мирную жизнь. Мы бы хотели, чтобы Вы со свойственной Вам жесткостью поддержали линию Вашей партии на перенос классовой борьбы в парламент и выступите с предложением баллотироваться в Государственную Думу, чтобы возглавить коммунистическую фракцию.

Сталин: И потом повторить участь депутата Малиновского, оказавшегося провокатором охранки?

Адмирал Колчак: Вы не можете равнять себя с Малиновским. Людей Вашего масштаба не вербуют в провокаторы. Этого разговора не слышал никто, кроме нас троих. Василий Витальевич Шульгин старый конспиратор и умеет хранить государственные тайны. Кстати, господин Сталин, мы хотели попросить Вас стать уполномоченным российского правительства по национальным вопросам и работать вместе с господином Шульгиным по проведению референдумов в окраинных частях России для выяснения демократическим путем желания большинства населения, входить или не входить в состав России.

Сталин: Вы, господин адмирал, идеалист-утопист. Разве можно в отсталых окраинах России, даже в Лифляндии и Эстляндии проводить референдумы? Это покажет слабость России, и только ленивый не будет лягать Россию. Россия должна либо сама уйти оттуда, либо стукнуть кулаком так, чтобы потомки потомков чувствовали, как трясутся стены оставшихся в целости домов. Те племена, которые будут выступать против, нужно вывезти в Якутию и на Колыму, чтобы они поняли, чем заканчивается неуважение к России.

Адмирал Колчак: Мне говорили, что Вы очень жесткий политик, но я даже не подозревал, насколько жесткий. Я понял, что мы с Вами договорились по национальному вопросу и по поводу участия в Государственной Думе. Возможно, что мы с Вами еще и встретимся, когда будет официальный прием думских депутатов, но там Вы будете лидером жесткой оппозиции, и нам вряд ли удастся поговорить наедине. Ленин не вечен. У него плохое здоровье, а Вы единственный деятель, который может претендовать на роль первого человека в вашей партии. До свидания. И внимательно продумайте все то, о чем мы с Вами говорили.


Сталина уводят.


Адмирал Колчак: (обращается к Шульгину В.В.) Вам, Василий Витальевич, достанется достаточно серьезный участок и очень капризный думский представитель. Это несостоявшийся Иван Грозный, поэтому будьте с ним всегда начеку, помня, что этот человек ради своих интересов не побрезгует ничем, даже уничтожением своих друзей и родственников. А окраины мы не будем держать насильно. Баба с возу - кобыле легче.



Часть 4


Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Деникин А.И.

Под конвоем вводят Бронштейна-Троцкого.


Адмирал Колчак: Здравствуйте, как прикажете обращаться к Вам, по фамилии или по псевдониму?

Троцкий: Обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Надеюсь, Ваши секретари подготовили справочку обо мне?

Адмирал Колчак: Что же, давайте по имени-отчеству, Лев Давидович. Мы сейчас готовим показательный суд над лидерами большевизма, втянувшими Россию в кровопролитную и братоубийственную гражданскую войну. И вы один из самых главных обвиняемых как руководитель Реввоенсовета и Наркомвоенмор. На Вашей совести будут все боевые и небоевые потери в трехлетней гражданской войне. Все Ваши товарищи будут рады тому, что Вы будете объявлены главным военным преступником, и уж постараются дать Вам такие характеристики, что петли Вам никак не миновать, несмотря на то, что у Вас есть отдельные положительные качества, которые снимают с Вас большую часть вины.

Троцкий: Конечно, сейчас все начнут говорить о мировом еврейском заговоре, о протоколах Сионских мудрецов, поднимут дело Бейлиса и обвинят еврейскую молодежь в организации октябрьского переворота и разжигании гражданской войны.

Мы такие же граждане России, как и все любим Россию не меньше, чем сами русские. Мы достаточно цивилизованы, чтобы не гадить в родном доме. Спасибо господину Столыпину, который стремился приравнять евреев к русским и добился отмены ценза оседлости.

Мы боролись за то, чтобы нам не нужно было принимать православие, чтобы получить гражданские права. Сколько евреев прославили Россию, и чем наша религия мешает быть гражданином родной страны? Да, мы добросовестные люди и если нам дают поручение, то мы его выполняем, проявляя все свои способности.

Вы можете объявить меня главным политическим преступником, но не военным. Я не командовал частями, а формировал военную политику. Все военные операции утверждались Лениным. А что за положительные качества, о которых Вы упомянули?

Адмирал Колчак: Во-первых, Ваш авторитет в армейской среде, хотя Вы и невоенный человек. Во-вторых, положительное отношение к военным специалистам и сохранение военного генофонда России. В-третьих, вы тот политик, который мог бы способствовать установлению мира в России, перенеся баталии на парламентскую трибуну.

У Вас большой политический опыт и талант оратора. Вы говорите, что Вы патриот России. Так докажите это делом. Выступите на заседании вашего ЦК с предложением о государственной регистрации партии и участии в выборах в Думу по партийным спискам. Возможно, что Вы займете достойное место в комитете по военным вопросам, и совместно с Антоном Ивановичем будете способствовать патриотическому воспитанию призывной молодежи, да и кто-то должен инициировать решение еврейского вопроса в России, чтобы все граждане имели равные права независимо от вероисповедания.

Троцкий: Я чувствую, господин адмирал, американские мотивы в Ваших словах. Пусть даже кратковременное пребывание в США оказывает положительное влияние на людей, родившихся и выросших при монархическом режиме.

Адмирал Колчак: Правда, на Вас, Лев Давыдович, посещение Америки оказало совершенно иное влияние. Америка чувствует в России мощного соперника во всех вопросах и поэтому ее главная задача - ослабить Россию и содействовать расчленению великого государства на множество маленьких княжеств, которыми можно командовать как индейскими племенами. По американским меркам, Вы - неудачник и на Вас можно не обращать внимания, а мы предоставляем Вам возможность быть на кухне, где вершится мировая политика. И пусть кто-то посмеет дурно об этом подумать.

Троцкий: Да, последние Ваши слова очень похожи на девиз ордена Подвязки. Такое ощущение, что Вы приглашаете меня присоединиться к некоему ордену, который будет вершить судьбу России.

Адмирал Колчак: Считайте, что это так. Но об этом не должна знать ни одна живая душа. Для всех - мы враги, которые вынуждены жить в мире, потому что Россия наша общая родина. В Государственную Думу Ваша партия пройдет и Вам найдется достойное место среди ораторов и творцов законов новой России. Будем считать, что мы договорились.


Троцкий кивает головой в знак согласия. Конвоир уводит Троцкого.


Деникин А.И.: Ваше Высокопревосходительство, я совершенно не верю своим ушам. Я потому не сказал ни единого слова, потому что слышал совершенно невероятные вещи. Ведь перед нами один из главных большевистских преступников, который брал в заложники членов семей наших офицеров, заставляя их служить в Красной Армии. И по его приказу эти заложники расстреливались, если офицер переходил к нам. Неужели не будет российского и международного суда над большевиками?

Адмирал Колчак: Не будет суда, Антон Иванович, не будет. Что даст нам этот суд? Он популяризирует личности преступников. Он еще сильнее обострит противоречия между людьми, которые стремятся к восстановлению монархии и теми, кто почувствовал свободу, и будет исподволь бороться за нее диверсионными и партизанскими методами.

Суд покажет, что и в Белом движении далеко не все были ангелами. Были и массовые порки, пытки и массовые расстрелы. Это внутреннее дело России и нечего его выносить на весь мир.

Тех, у кого руки по локоть в крови, мы осудим. Уберем из нашей армии откровенных палачей и садистов, это только позорит офицерский корпус.

Обратите внимание, Антон Иванович, на военную контрразведку. Вам даются очень широкие полномочия. Мы призовем в нашу армию и тех, кто воевал против нас. Выдающимся военным присвоим обер-офицерские, штаб-офицерские и генеральские звания. Пошлем на учебу. Мы разложим красную массу. Хорошая жизнь никогда не толкает на войну против хорошей жизни.

Но для этого нам нужно проводить настоящую военную реформу, чтобы российская армия в короткие сроки стала передовой европейской армией, как по вооружению, так и по организации, и социальному составу. Нам с корнем нужно вырвать крепостничество и монархизм. Если вновь пришедшие военные будут так же смотреть в сторону леса, то у нас есть специалисты поправить их политические взгляды на безопасность России. Я надеюсь, что Вы меня понимаете, Антон Иванович?



Часть 5


Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Врангель П.Н.

Под конвоем вводят Дзержинского.


Адмирал Колчак: Здравствуйте, господин Дзержинский, присаживайтесь. С Петром Николаевичем Врангелем Вы, вероятно, знакомы по документам. Познакомьтесь воочию. Он назначен министром внутренних дел правительства России. Будет заниматься вопросами политического и уголовного сыска, а также зарубежной разведкой в интересах обеспечения безопасности России. То есть те же самым, чем занимались и Вы. Единственная особенность в том, что военные разведка и контрразведка находятся в ведении военного министра.

Гражданскую войну мы закончили. А Вы ее закончили, господин Дзержинский?

Дзержинский: Закурить можно, а то я свой табак оставил в камере?

Адмирал Колчак: Петр Николаевич, будьте так любезны угостить господина Дзержинского папиросой.


Врангель кладет на стол коробку папирос, зажигалку. Дзержинский закуривает.

Дзержинский: "Дюбек". Хорошие папиросы. Привык, знаете, к простым папиросам. Когда большинство сотрудников курит махорку, то курение начальником дорогих папирос должно расцениваться не менее как предательство или ненадежность этого человека. Так по какому вопросу Вы меня вызвали к себе, господин адмирал?

Адмирал Колчак: Господин Дзержинский, Вы прекрасно поняли мой вопрос, и у Вас было достаточно времени обдумать ответ на него. Кстати, Ваша пачка папирос находится у Вас в кармане галифе. Ее видно даже без очков.

Дзержинский: Я и сам не знаю, закончил ли я гражданскую войну или нет. В моей работе каждый день война без перерывов на обед и на сон. Просто сейчас война переходит в другой этап, не менее жестокий и не определенный никакими сроками. Я нахожусь в тюрьме, мои сотрудники тоже сидят по тюрьмам и лагерям, поэтому Ваш вопрос о том, закончил ли я гражданскую войну, просто не имеет смысла.

Адмирал Колчак: Смысл есть и очень большой. Мы не органы ЧэКа и не будем проводить массовые расстрелы сотрудников в подвалах.

Мы уже нашли десятки массовых захоронений арестованных. Виновных в массовых расстрелах мы найдем и покараем со всей жесткостью, как нелюдей. Остальных людей выпустим.

Кто будет готов работать на благо безопасности России, мы примем на работу в соответствии с их профессиональной подготовкой. Что же нам делать с Вами? Вы можете дать команду своим бывшим сотрудникам прекратить борьбу против законного правительства России? Тысячи ваших сотрудников перейдут на нелегальное положение и будут вести партизанскую войну в России мирного времени. Их будут уничтожать как диких волков, но при этом будут гибнуть ни в чем не повинные люди.

Дзержинский: Вы хотите, чтобы я предал своих сотрудников?

Адмирал Колчак: Это не предательство, это спасение жизней Ваших сотрудников, спасение чьих-то детей, мужей, отцов. Мы прекрасно знаем, что часть из них не смирится с поражением, и будет вести нелегальную работу в качестве боевиков террористических организаций, но большая часть вернется к мирной жизни и будет достойными гражданами России.

Дзержинский: Нет, я не буду отдавать такой приказ. Все наши сотрудники безупречные люди, которые подбирались по принципу "холодная голова, горячее сердце и чистые руки". Каждый из них вправе сам решать свою судьбу, но каждый из них знает, что бывших чекистов не бывает и что их настигнет карающая рука советского правосудия. Мне тоже безразлично, что сделают со мной. Я никого не предал и до конца верен своему долгу. Можете меня расстрелять, но такой приказ я отдавать не буду.

Адмирал Колчак: Мы Вас расстреливать не будем. Вы будете пожизненно находиться в тюрьме и все жертвы чекистского произвола, семьи уничтоженных при сопротивлении сотрудников будут знать, где Вы находитесь, чтобы они могли послать Вам свои проклятия.

Нами создана комиссия по расследованию преступлений Вашей организации. Большинство бывших советских работников и военнослужащих Красной Армии будут приветствовать деятельность комиссии и сотрудничать с ней. Все это будет в условиях гласности, и каждый бывший сотрудник чрезвычайной комиссии будет изгоем в обществе, как и члены его семьи.

Дзержинский: Где же Ваша хваленая гуманность? Где права человека? Вы не боитесь отрицательного международного резонанса?

Адмирал Колчак: О гуманности нужно было думать тогда, когда вы начали красный террор. Мы имеем полное право на защиту от озверевших людей, которые грабили церкви, людей, убивали без суда и следствия тех, у кого были хоть какие-то ценные вещи, и они не хотели с ними расстаться. Вы банда грабителей, а не люди с чистыми руками.

Дзержинский: Нельзя всех стричь под одну гребенку. Мы выполняли свой долг. Белый террор бы не менее кровав.

Адмирал Колчак: Но белого террора уже нет. В стране воцаряется законность, а деятельность ЧэКа придется пресекать силой. Учтите, Вы будете лично виноваты во всех жертвах среди Ваших сотрудников.

Дзержинский: Хорошо, давайте проект распоряжения, я его подпишу, только вряд ли кто-то поверит этому документу.

Адмирал Колчак: Документу вряд ли кто поверит. Поэтому Вы с Петром Николаевичем будете встречаться с сотрудниками ЧэКа непосредственно в губерниях, будете отбирать сотрудников для работы в органах министерства внутренних дел по линии охраны общественного порядка, политического и уголовного сыска. Нам жить в одной стране.

Дзержинский: Господин адмирал, мне не верится, что Вы утверждали смертные приговоры военно-полевых судов и трибуналов, отдавали команды на наступление с многочисленными жертвами и водили флоты в бой с превосходящим противником. Уж больно Вы какой-то мягкий и интеллигентный.

Адмирал Колчак: Не волнуйтесь, господин Дзержинский, моего голоса хватит, чтобы лошадь присела на задние ноги, а от моего мата любой сапожник в обморок упадет. Но сила человека не в крикливом голосе и в невоспитанности, а в уважении к сильному противнику и предложении решить дело миром. Нашей демократии всего три года и все три года она провела в гражданской войне. Поверьте, не все у нас будет гладко. Будут и жертвы. Но если будет общее стремление к построению сильной России, то никакой враг нам не страшен. Я думаю, что мы с Вами договорились, господин Дзержинский?

Дзержинский: Мне нужно хорошенько обдумать этот вопрос.

Адмирал Колчак: Хорошо, подумайте. Этот же вопрос будет внесен и в повестку заседания вашего ЦК, которое мы соберем в течение этого месяца. Я думаю, что Вы там узнаете и другие вопросы, которые позволят быстрее закончить гражданскую войну.


Дзержинский уходит, отказавшись взять коробку папирос Врангеля.


Адмирал Колчак: Вот видите, Петр Николаевич, какова выучка у сотрудников господина Дзержинского. Нужно, чтобы и сотрудники органов МВД отличались такой же преданностью делу. Не бойтесь брать на работу бывших дзержинцев. Балласт быстро проявит себя и будет выброшен за борт.

Не забудьте Петр Николаевич с супругой вечером пожаловать к нам.

Врангель П.Н.: Будем, Ваше Высокопревосходительство.


Врангель уходит. Адмирал Колчак прошелся по кабинету, посмотрел какие-то бумаги на столе и подошел к тяжелому иконостасу, освещенному лампадой.


Адмирал Колчак: Господи, вразуми нас на правильные дела, не дай разыграться гневу и гордости в отношении побежденных. Ведь все мы русские и все дети твои. Упокой души убиенных в боях и умерших от военных лишений. Не оставь нас милостями своими в годину смуты. Дай силы довести возложенное на плечи мои дело установление мира.

Адмирал троекратно крестится, вызывает адъютанта.

Адмирал Колчак: Николя, запишите: в девять часов прием купечества, в десять тридцать доклад министра иностранных дел. В двенадцать часов министр внутренних дел. Ежедневно. Организуйте дежурство младших адъютантов и отдыхать.



Часть 6


Библиотека резиденции адмирала Колчака.

В кабинете Колчак А.В., Гучков А.И., Шульгин В.В., Деникин А.И., Врангель П.Н., Шульгин В.В.

Все только что из-за праздничного стола, в парадных мундирах с орденами. На маленьком столике на серебряном подносе рюмки с коньяком, рядом курительные принадлежности. У столика легкие полукресла.

Адмирал Колчак: Прошу вас, господа, присаживаться. Прошу закуривать. Пусть наши дамы побудут какое-то время вместе, а я хотел буквально в двух словах обменяться мнениями по поводу встречи с лидерами большевистской революции. Буквально с завтрашнего мы будем готовить обращение к народам России по случаю окончания гражданской войны и должны иметь позицию по основным вопросам мирной жизни. Я не хотел бы, чтобы мое мнение было превалирующим и оказывало влияние на ваши мысли. Поэтому, как полагается на военном Совете, первое слово берет младший участник. Не поймите нас превратно, Петр Николаевич, но по возрасту моложе Вас нет. Прошу высказать свое мнение по этому вопросу.

Генерал Врангель: Ваше Высокопревосходительство, милостивые государи...

Адмирал Колчак: Петр Николаевич, господа, прошу без официальностей. Давайте в домашней обстановке по-домашнему.

Генерал Врангель: Прошу прощения, Александр Васильевич. Встреча с господином Дзержинским оставила у меня двойственное впечатление. Перед нами противник, который, не задумываясь, отдал бы приказ об уничтожении всех нас и членов наших семей.

Дело об убийстве царской семьи еще не закончено, и я нисколько не сомневаюсь в том, что Дзержинский не был в неведении по поводу совершенного злодеяния. В царской охране были и сотрудники ЧэКа. В эти органы принимались в основном фанатики с психологией охотника на других людей.

Охотничий инстинкт поддерживался и поощрялся орденами, почетными знаками, наградным оружием, часами, грамотами и благодарностями. Как шутил мой начальник контрразведки, высшей наградой для чекиста была возможность пострелять из маузера Дзержинского.

Надеяться на лояльность чекистов новому строю - дело бесперспективное. Это люди, обученные работе в условиях конспирации, профессиональные диверсанты и убийцы, их нужно держать под особым контролем и при любом нарушении закона по признакам антигосударственной деятельности к ним должны приниматься самые жесткие меры, о чем они должны быть предупреждены.

Каждому чекисту должно быть вынесено прокурорское предупреждение, такое же предупреждение должно быть вынесено и всем партийным и административным работникам, что в случае антигосударственной деятельности к ним будут приниматься меры с учетом предупреждения, которое отягощает совершенное ими преступление.

Люди должны знать, что если они будут жить по законам, существующим в государстве, они пользуются всеми гражданскими правами. Но в случае антигосударственной деятельности к ним не будет никакого снисхождения.

Возможно, Антон Иванович, что и к бывшим офицерам, служившим в Красной Армии, нужно применить такую же процедуру.

Работа предстоит очень большая. Возможно, да так оно и будет, что представители противоборствующих сторон будут провоцировать друг друга на применение силы.

Нам нужен закон, позволяющий пресекать провокационные действия, и провокаторы должны наказываться гласно и жестко.

Большевики показали, что та структура безопасности, существовавшая в России, была малоэффективна. Нам нужно создавать органы поддержания общественного порядка с частями внутренних войск и органы государственной безопасности, осуществляющие разведку и политический сыск.

Разрешите, Александр Васильевич, предложения представить в письменном виде.

Чекисты добились всенародной поддержки. На них работало огромное число добровольных осведомителей. Все это было обусловлено тем, что большевики стремились все население уравнять в правах имущественных и политических, что было оценено основной массой населения.

Нам нужны перемены в общественном обустройстве, чтобы Россия стала цивилизованной страной, преодолевшей пережитки крепостного права и феодализма-монархизма. Это заденет многих сановников и помещиков в России. Нужно выбирать: либо нам нужна новая революция, либо нам нужна цивилизованная страна.

Адмирал Колчак: Да, Петр Николаевич, Вы у нас прямо как революционер. Вы знаете, как Ваши мысли будут восприняты в стане наших сподвижников? Как вольтерьянство, якобинство и нигилизм вместе взятые.

Генерал Врангель: Согласен, Александр Васильевич, поэтому и думаю, что в числе основных задач на господина Шульгина нужно возложить и вопросы агитации и пропаганды. Без этого нам не удастся восстановить Россию, не прибегая к применению силы.

Адмирал Колчак: Да, да, мы обязательно обдумаем этот вопрос. А что скажете Вы, Антон, Иванович?

Генерал Деникин: Господин Троцкий не показался мне железным Бисмарком, но от этого он не стал менее опасным. Если он действительно заинтересован в укреплении России, то он нам поможет своими организаторскими и ораторскими способностями.

Но нам необходимо решать национальный вопрос, в первую очередь - еврейский вопрос, чтобы представитель каждой нации имел равные права в сравнении с русским населением.

Смотрите, даже наш якобинец, Петр Николаевич, начал морщиться. Простите, не хотел Вас обидеть. Да и каждый из вас тоже воспринимает мои речи не совсем одобрительно, но достижение мира в России зависит в основном от этого.

По сути, мы идем вслед за большевиками. Мы сразу проиграем, если обратимся к системе, существовавшей до 1914 года. И необходимо повышать уровень жизни всех народов, которых ранее называли инородцами. Такое слово вообще должно быть исключено из лексикона цивилизованного человека. Все без исключения люди должны быть гражданами России, о чем каждому должен быть выдан соответствующий документ. Одинаковый для всех, начиная от Верховного правителя и заканчивая членом самой бедной семьи в любой точке нашей страны.

Развитие промышленности и сельского хозяйства потребует грамотных людей. Оснащение армии современной техникой потребует значительно увеличить образовательный ценз призывников и тем более офицеров. Только так мы сможем укрепить нашу обороноспособность во взаимодействии с промышленным, аграрным и культурным развитием России.

Чем меньше в нашей стране будет бедных людей и пролетариев, тем необратимее будут процессы стабильности России, и будет уничтожена социальная база, на которую опирались большевики. Большевистская партия превратится в обыкновенную парламентскую партию, которая будет критиковать нас, и к критике этой мы будем прислушиваться, потому что они во многом правы.

Сильная армия нам нужна всенепременно. Окрепшая Россия будет претендовать на лидерство не только в европейских, но и в мировых делах. Не смирится Германия, которая воевала с нами и авансировала октябрьский переворот. Германии помогут встать на ноги, чтобы вновь противодействовать России. Япония, захватывающая одну страну за одной косит свой глаз на наши дальневосточные и забайкальские территории. И всем этим будет дирижировать заокеанская Америка. Задачи у нас большие и Александр Иванович будет нашей передовой силой.

Гучков улыбается.

Адмирал Колчак: Спасибо, Антон Иванович, мне отрадно слышать это, зная, что боевой генерал прекрасно разбирается в вопросах политически для обеспечения военных вопросов. А что Вы скажете, Василий Витальевич?

Шульгин В.В.: Все, что было сказано Петром Николаевичем и Антоном Ивановичем - несомненно интересно и очень правильно. Нам нужно постараться удержать наши окраинные царства и княжества не только путем решения вопросов равноправия, но и поддержания там таких порядков, какие, например, были в Бухарском эмирате.

Самому народу было хорошо быть равноправным гражданином великой России. Но все они связаны родовыми обязанностями и обязаны поддерживать свой род в борьбе за верховенство. Тот, кто одерживает победу, тянет вверх своих родственников и однородников, одновременно втаптывая в грязь побежденных. И с этим мы не справимся в ближайшие пятьдесят-сто лет.

Мне кажется, что лучше иметь сателлитов, живущих по своим законам, чем иметь модно одетых людей, так и не вылезших из рамок древних родоплеменных обычаев или с русско-шведской войны живущих в постоянной ненависти к русским.

Этот вопрос нужно обдумывать, но пока мы не разойдемся, а это касается и Малороссии, и Белой Руси, нам еще потребуется не одна сотня лет, чтобы, в конце концов, эти окраины все равно отделились от России.

Это инородные тела и надо это признать, как бы мы этому ни противились. Да, в том числе малороссы и белорусы.

Адмирал Колчак: Вот уж, Василий Витальевич, не ожидал от вас такого радикализма.

Шульгин В.В.: Когда враг прижмет, к нам побегут все бывшие окраины под защиту. А как опасность минует, так и будут нас поливать грязью, как оккупантов. Посмотрите на Грузию и Азербайджан, которые даже англичан к себе призвали, чтобы только не быть в составе России.

А ведь если бы не царь наш Алексей Михайлович тишайший, то не было бы никакой Грузии, были бы османские велайяты. Тоже и с Азербайджаном. Иранский северный Азербайджан стал бы южным, а северным стал бы тот, который находился в Российской империи. И не было бы никаких вопросов, кроме необходимости заключения договора о соседстве с шахиншахским Ираном.

Прибалтика готова в рабах у Германии быть, не к Вам упрек, Петр Николаевич, лишь бы не в России. Вот пример, Великое княжество Финляндское. Живет себе Финляндия и особо не лезет в дела своих соседей - своих хватает. И нет враждебности к России. И руководителем там генерал Маннергейм, достойный генерал русской службы. Такие соседи нам нужны, а не те, кого нужно кормить и уговаривать садиться за стол.

Адмирал Колчак: А Вы что скажете, Александр Иванович?

Гучков А.И.: Все вопросы перед подачей десерта решить невозможно. Предстоит достаточно активная политическая борьба. Поддержит нас народ, будет Россия великой. Не поддержит - будет третьеразрядным государством, поставляющим пеньку да сливочное масло с осетрами. Главное, чтобы мы были единомышленниками, и чтобы нам не пришлось бороться друг с другом за внимание Александра Васильевича.

Желания наши радужные, да только как они в жизнь претворяться будут? Чиновник наш без взятки делать ничего не будет, любое дело угробить может. Вот где наш главный враг: чиновник и коррупция. Возможно, что первым законом должен быть закон о коррупции с самыми драконовскими наказаниями. Если решим мы это, то мы все решим. Не будет мировой славы от продажности русских чиновников, а при незыблемом порядке авторитет в России будет высок как никогда.

Адмирал Колчак: Возможно, что Вы и правы, Александр Иванович. Можно написать большое количество удивительных законов, отдать тысячи справедливых распоряжений, а все будет исполнено не так. Хотели как лучше, а получится как всегда. Не жалейте чиновника, господа, контролируйте его и увольняйте при малейшем подозрении на взятку и несусветную глупость. Мы вырастим новых чиновников, которых будем так же контролировать, как и прежних. Благодарю Вас всех за то, что почтили своим присутствием мой скромный дом. Прошу к десерту. Дамы уже, наверное, заждались.


Выходят в комнату, откуда доносятся звуки вальса "На сопках Маньчжурии".


Занавес закрывается.





Кто позвонит в колокольчик?

(История из семи глав)



Глава 1


Все прояснилось в полночь. Глава Избиркома смотрел на монитор общегосударственного комплекса ГАС-выборы и не верил своим глазам: результаты подсчета голосов показывали совсем не тот результат, который был задан всей системе выборов: с большим отрывом побеждал ни от кого не зависимый и никому не известный кандидат. Простой школьный учитель становился новым президентом России. Его толканули для хохмы ради, чтобы показать демократию, а за него весь народ проголосовал.

Руководитель Избиркома дернул себя за бороду и нащупал ногой чемоданчик, который стоял в нише письменного стола на всякий случай: сухари и смена белья никому не мешали в случае внезапного отъезда в неизвестном направлении. За меньшее соотношение итоговых цифр снимали губернаторов, как не справившихся с порученной должностью, а при таком раскладе можно идти учиться работать двуручной пилой "Дружба".

В кабинет заглянул начальник Федеральной службы охраны.

- Как, - кивком головы и без слов спросил он.

Глава Центризбиркома обреченно развел руками и ткнул пальцем в лицо ни от кого не зависящего кандидата.

Каменное лицо начальника охраны скрылось за дверью.



Глава 2


Вся страна находилась в трансе. Нет, не народ, а губернаторы и высшие чиновники. Народ же был в добром здравии и с чувством глубокого удовлетворения чувствовал себя народом, от которого зависит власть и что он избрал власть, которая будет работать для народа.

Сколько было агитаторов, которые говорили, что школьный учитель ни к чему не способен.

- Способен, - думали про себя люди, - если он из неучей делает ученых людей, то уж ученых людей, которые не делают то, что нужно, он приведет к общему знаменателю.

Полпред по Сибирскому федеральному округу собрал у себя всех сибирских губернаторов.

- Господа губернаторы, - начал он, почему-то сразу поперхнувшись, и продолжил уже осипшим голосом, - я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие - наш народ выбрал не того человека. Он ни от кого не зависит!

- Так что нам делать, - спросили губернаторы.

- А ничего, - сказал полпред, - пойдемте и напьемся на прощание, я там стол накрыл. Новый человек отменит федеральные округа как ненужное управленческое звено, а потом введет выборность губернаторов, так что и вам всем вряд ли усидеть в своих креслах, а те, кто вам в рот заглядывал, сейчас начнут вас дерьмом поливать, не отмоетесь до конца жизни.



Глава 3


На скамеечке во дворе четырех девятиэтажек сидят пять мужиков. На лавке бутылка водки, нехитрая закуска.

- Как, мужики, будет лучше или нет, - спросил один.

- Сразу ничего не будет, - сказал другой, - главное милицию от воров отделить, чтобы милиция не с ворами якшалась, а против них боролась, нас защищала.

- Олигархов нужно в ежовые рукавицы взять, - сказал мужичонка, открывая бутылку, - пусть деньги в свою страну вкладывают, нам работу дают, а не иностранцам, которые уже зажрались от всего.

- Правильно, - сказал четвертый, - если мешать никто не будет, то и я предпринимателем стану, буду грибки и огурчики консервировать и в магазины поставлять. Или вот, возьмусь русское виски делать. Самогон высшего качества, двойной очистки на кедровых орешках настоянный, по тысяче рублей полулитровая бутылка, да ее заграница с руками оттяпает.

- Давайте за нашего выпьем, - сказал пятый, подняв пластмассовый стаканчик, - а помните, мужики, бумажные стаканчики? Не успеешь выпить, как все на землю начинает течь.



Глава 4


- На основании протокола номер два избранным президентом считается кандидат, не зависящий ни от кого, - председатель Избиркома дочитал протокол и обвел всех взглядом. Потом обреченно махнул рукой и поставил свою подпись.

Заседание избирательной комиссии закончилось в полном молчании.

Молчаливые журналисты бегом побежали передавать информацию в свои издания. Запад застыл в тревожном ожидании. Везде объявлена красная степень опасности: а вдруг те, кто проиграли выборы, захотят напоследок жахнуть по соседям, чтобы, как говорится у русских, проиграть так с музыкой.

В овальном кабинете Белого дома президент сидел за столом и думал над поздравительной телеграммой новому президенту главного конкурента на международной арене.

- Пока ничего отправлять не будем, подождем, - задумчиво сказал он, обводя внимательным взглядом своих помощников, - если что, скажу, что помощник набрал не тот номер и факс с поздравлением ушел по другому адресату.

Зато в братской стране, с которой испортились братские отношения, царило общее оживление.

- Гатовьте мне самолет, паеду поздравлять лично, - сказал их президент, пригладив усы, - ласковое теляти двух маток сосет.



Глава 5


Неприметная "хрущевка" в одном из провинциальных городков. В двухкомнатной квартире муж, жена, двое детей. Жена прижала к себе детей, смотрит грустными глазами на мужа и говорит:

- Василий Иванович, как же мы, ведь нас просто напросто убьют твои конкуренты, позвони хоть в милицию, пусть охрану дадут.

В дверь кто-то постучал. Хозяин квартиры молча встал и пошел в прихожую.

В дверях стоял верзила под два метра ростом.

- Товарищ президент, - четко отрапортовал он, - исполняющий обязанности начальника Федеральной службы охраны прибыл в ваше распоряжение.

- А где же сам начальник службы? - спросил новый президент.

- А я и есть этот начальник службы, только вот мое переназначение будет зависеть от вас, поэтому я и считаю себя И.О. - улыбнулся охранник, - машина внизу, можно ехать сразу или вам нужно время на сборы? С вашей семьей будет надежная охрана. Они приедут позднее, а вам нужно принимать ядерный чемоданчик и приступать к управлению страной.

- А где этот чемоданчик? - спросил Василий Иванович.

- А там, в машине вместе с офицером охраны, - сказал начальник службы.

- А разве его не передают из рук в руки? - спросил президент.

- Раньше передавали, - сказал начальник службы охраны, - да только вот оба в разных самолетах улетели в разные страны.

- Кто оба, - переспросил президент.

- Конкуренты ваши на выборах, - просто сказал охранник.



Глава 6


Кремль. Инаугурация.

- Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации, защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства, верно служить народу, - сказал новый президент, положив руку на Конституцию. - И еще скажу, мирные собрания разгоняться не будут. Это мое слово президента. Можете собираться хоть сегодня.

Собравшиеся на инаугурации вяло аплодировали выступлению президента. Каждый понимал, что стул под ним шатается и каждый знал, что об машину государственного управления и не такие люди обламывали себе зубы. Императоры махали на нее рукой.



Глава 7


Заседание правительства. На месте премьера президент. Все свободное место в зале заполнено журналистами и телеоператорами.

- Объявляю указ о ликвидации должности премьер-министра, - сказал президент, - отныне все правительство подчиняется мне. А сейчас я попрошу министра внутренних дел позвонить вот в этот школьный колокольчик.

Помощник подошел к министру с подносом, на котором стоял обыкновенный бронзовый звонок с деревянной ручкой. Министр встал, взял колокольчик и с улыбкой позвонил. Все правительство заулыбалось блажи учителя, по воле народной ставшим президентом огромной страны. Улыбались и журналисты, предвкушая, как они расчехвостят этого выскочку. Министру внутренних дел понравилось звонить, и он охотно позировал с колокольчиком перед телекамерой.

Президент не прерывал телесъемку. Наконец министр перестал звонить и довольный сел на свое место.

- Так вот, - сказал президент министру, - это для вас последний звонок. Вас давно нужно было выгнать, но никто этого не делал и не известно почему. Даю вам три дня срока доложить об истинных причинах организованного нападения на рок-фестиваль в известной южно-уральской области. И учтите, за попытку скрыть объективные причины пойдете под суд за пособничество террористам. А за это время мои люди проверят, как у вас идет реорганизация ведомства.

В зале воцарилась тишина. Было слышно, как переступила с ноги на ногу одна из журналисток и на нее все посмотрели, как на нарушителя общественного порядка. - Объявляю о ликвидации федеральных округов и о введении выборности губернаторов, - сказал президент. - Скоро я объявлю состав правительства и двойки буду ставить всем нерадивым работникам в присутствии вот этих людей, журналистов, которым вменяю в обязанность писать обо всем, что мешает нашей стране быть процветающей державой со свободным и обеспеченным народом. А колокольчик будет стоять у меня столе и не дожидайтесь, господа, того времени, когда я попрошу кого-то позвонить в него. Правительство молчало, а журналисты дружно аплодировали словам президента, словно люди, увидевшие первые признаки весны.




Враг всего человечества


Ориентировка была под грифом "совершенно секретно". Фотография молодого человека, год рождения, приметы. Категорическое запрещение рассматривать и изучать находящиеся при разыскиваемом документы и технические средства.

Другой информации не было. Была приписка, что за уничтожение врага отличившиеся будут представлены к наградам - пограничники к медали за отличие в охране границы, сотрудники милиции и конвойные войска - за отличие в охране общественного порядка, моряки - медалью Нахимова, пехота - медалью Суворова, летчики - медалью Нестерова.

Всё понятно. Мелкой сошке мелкие медали, зато начальники будут награждены орденами, причем, чем выше должность, тем выше ценность получаемого ордена.

Человек этот очень серьезный, несмотря на то, что ему всего лишь двадцать пять лет и, вероятно, он еще холостой или неженатый? Разницы никакой. Холостой может жить в гражданском браке, и все равно официально будет считаться холостым. А вот женатый даже при наличии дополнительного гражданского брака или в случае многоженства все равно считается женатым один раз.

К чему это я? А так, ни к чему, просто размышляю над тем, что мог совершить этот приятный на вид молодой человек в очках?

Если взять этого же человека и сказать, что он очень опасный преступник-рецидивист, то наше воображение будет находить самые страшные признаки во вполне благообразной внешности. Если же фото закоренелого преступника представить, как фото хорошего человека, то многие будут находить в нем черты благородства и ума. Но почему же в ориентировке нет ни слова о совершенном им преступлении? И почему его нельзя брать живым?

Для нормального человека возникнет сто вопросов, а вот для тупого служаки вопросов не будет - увидел, застрелил, доложил, получил медаль, обмыл, жизни хороша!

А ведь человек, который его задержит или застрелит, сам становится подозреваемым в опасном преступлении. В каком? А вдруг задерживаемый ему перед смертью что-нибудь передал устно или письменно? Какую-нибудь тайную тайну, секрет, который стоит миллиарды долларов? И докажи, что он тебе ничего не передавал. Не докажешь, зато всю жизнь будешь под наблюдением.

Обложили парня по всем правилам. Ориентировали всех, но вероятно, ориентировки не опускали ниже офицерского состава, чтобы не увеличивать количество ориентированных людей о наличии какой-то тайной таны.

Я как раз собирался в отпуск и возможность награждения меня медалью была так мала, что я и не рассматривался в качестве участника поиска опасного преступника. А, кроме того, мне эта медаль совершенно не нужна. Есть категория людей, которая рада каждой поблескивающей металлической пластинке и кружочку, которые никто открыто не носит и ими любуются только дома. Это раньше награжденный назывался орденоносцем и был окружен почетом и уважением, а также небольшой денежкой, выплачиваемой ежемесячно по орденской книжке. Сейчас человек с медалью или орденом на груди воспринимается как местный сумасшедший или ветеран прошлой войны, которым общество дозволяет такую слабость, как ношение без насмешек кровью заработанных наград.

Семья моя уже выехала в родные пенаты и дожидалась меня там, чтобы поехать еще по путевке наших славных органов в специализированный санаторий с нормальным обслуживанием, где нет ни хамов, ни парней в малиновых пиджаках и маечников с пудовыми золотыми цепями на животе. Хотя и там они стали появляться, так как ведомственным санаториям тоже нужно выживать и криминальные авторитеты тоже люди, так пусть хоть совместный отдых со служителями закона сделает их как бы более законопослушными.

В здании автовокзала я почему-то обратил внимание на скромного парнишку с сумкой через плечо, который стоял у расписания и изучал его, водя издалека пальцем по строкам. Так, обычно, делают математики, которые решают сложные задачи и как бы ведут пальцем по строке, чтобы не сбиться в последовательности математических операций. Откуда я это знаю? А вот знаю. В нашем пограничном училище высшее образование давали за счет высшей математики и образование наше называлось высшим общим, то есть никаким, потому что его никак в пограничной науке не применишь. Некуда применять, но высшую математику мы знали очень хорошо, правда с течением времени все эти знания превращаются в обыкновенный песок, который перемещается по пустой емкости, отсчитывая время, проведенное на службе и показывая то, которое еще осталось для нормальной жизни.

По всем приметам и по внешности выходило, что это и есть тот супостат, которого все разыскивают. И я его нашёл, а нужно его еще и пристрелить, а где у меня оружие? Нет оружия, а без оружия придется в драку ввязываться, а это рассекречивание секретной операции. И второй момент. Вы будете стрелять в совершенно незнакомого человека, который вряд ли совершил что-то такое, что требовало его ликвидации без суда и следствия? То-то и оно. Будем делать по-другому.

Я подошел к молодому человеку и сказал ему тихонько на ухо:

- Привет

Молодой человек отшатнулся, посмотрел на меня и тоже сказал:

- Привет, а что вам надо?

- Давай отойдем без шума в сторону, - сказал я, - дело есть на сто тысяч.

- Извините, - сказал парень, - у меня с вами дел нет и не может быть.

- Не выпендривайся, - я показал ему свое удостоверение личности офицера, - тебе не резон светиться со скандалом. Пошли в сторону, нужно поговорить.

Мы отошли в сторону и зашли за угол автовокзала, где практически никого не бывает. Закурили.

- Давай, рассказывай, что ты там натворил, раз тебя в поиск объявили, - сказал я.

- А кто объявил? - спросил парень.

- Кто надо, тот и объявил, - сказал я, - но дело очень серьёзное. Живым ты никому не нужен. Ты меня понял? От тебя будет зависеть, что я буду делать дальше. Ты меня пока не бойся.

- А я вас вообще не боюсь, - сказал парень. - Я знаю, что вы будете помогать мне и мы вместе уедем отсюда.

- Ну, ты и наглец, - сказал я. Правильно предупреждали, что это очень опасный человек. - Что же заставит меня помогать тебе?

- А вот, смотрите, - сказал парень и раскрыл сумку, достав оттуда ноутбук. Компьютер на батареях включился быстро, и мой подопечный ввел какие-то данные в таблицу, затем спросил мою фамилию и имя и тоже ввел, - а сейчас смотрите сами.

На мониторе была копия розыскной ориентировки с фотографией и указанием, что найденного человека нужно ликвидировать, затем текстом было написано, что на автовокзале к нему подойдет человек по такой-то фамилии с таким-то именем и предложит уехать отсюда на автомобиле.

Я был в шоке. Это невозможно.

- Как ты это сделал? - спросил я.

- Понимаете, мне во сне приснилась компьютерная программа, которая разрабатывает алгоритм поведения человека в любой ситуации. Прямо как химику Менделееву, которому приснилась его периодическая система элементов. Так и в приснившейся мне программе тоже был узловой элемент, определяющий поведение человека с учетом основных элементов поведения других людей. Мы все связаны между собой как узелки в огромной сети, но одни узелки больше, другие меньше, одни завязаны накрепко, а другие имеют способность к ослаблению или усилению узла, или даже к развязыванию. Создавая программу Сети, включая в нее конкретных людей и особые условия, можно установить то, что было и то, что будет.

- Ну, ты даёшь, Кулибин, - сказал я, совершенно не поверив в то, что он мне наговорил. Получается, что он нашел код Книги судеб и может каждому сказать, что у него было и что у него будет. - Пойдём-ка, парень, отсюда подальше, а то, неровен час, заметут тебя и меня вместе с тобой как пособника опасному преступнику.

Мы вышли на трассу и остановили двигавшуюся в восточном направлении "Газель", в которой перевозили какие-то матрасы. Сговорившись о цене, мы поехали с комфортом, какой не будет предоставлен в классном междугороднем автобусе. По-моему, мы все делаем правильно. Его ищут в сторону границы, а мы с ним едем в сторону от границы.

- А вот, к примеру, - спросил я, - что твоя программа расскажет о начале войны в Крыму, на Черном море. Все же знают, что под руководством выдающегося морского маршала Кузнецова непобедимый Черноморский флот одерживал победу за победой над фашистами.

- Сразу сказать не могу, нужно время, - ответил мой новый знакомый.

Имя и фамилию его я не стал спрашивать. Не было ее и в ориентировке. Секретность и я не хотел знать ее, чтобы по какой-то ассоциации не выявить свою причастность к этому делу.

- Давай, делай, время у нас не считанное, - сказал я и развалился на матрасах.

Парня нужно было куда-то прятать. Если действительно все так, как указано в ориентировке, то парень представляет опасность для любой власти. Для любого человека, потому что какой бы чистый человек ни был, в его жизни было немало грязных простыней и нестиранных портянок.

- Вот, сделал, - доложил компьютерщик, протягивая мне ноутбук. - Правда, картина поверхностная, потому что не учтены тысячи и тысячи действующих лиц. Но главных из них я отметил. Читайте.

Я начал читать и у меня стало вытягиваться лицо. Все, что я читал, никак не вязалось с той официальной историей, которая рекомендовалась партией и правительством в качестве как бы реальной истории и была внесена в школьные учебники.

Война на Черном море начиналась не так, как мы знали о ней с детства. Все силы были брошены на отражение немецко-румыно-итальянских десантов, но десантов не было, а силы были обращены в сторону от тех направлений, по которым наступали немцы.

Второе, наши засыпали минами фарватеры и на этих минах стали подрываться свои же корабли. Потери довольно внушительные.

Были еще новейшие немецкие мины, которые плохо подвергались тралению, и флотские инженеры долго ломали головы, как с ними бороться. Пока на Черном море гибли минёры, в Москве спокойно сидели и смотрели на это, располагая информацией об этих минах, которые закупили у немцев в 1940 году.

- Вранье все это, - сказал я. - Такого не было. Я сам видел фильм, как наши инженеры разоружали немецкую комбинированную мину и, в конце концов, справились с этой задачей.

- Фильм документальный? - спросил компьютерщик.

- Нет, художественный, - признался я. - Чего я спорю, - думал я, - архивы все равно закрытые, наши исторические исследователи по косвенным данным и по заграничным источникам изучают нашу историю, потому что если ее копнуть, то пойдет такая вонь, хоть святых выноси. У тех тоже рыло в пуху, но зато они не секретят все, что вообще секретить нельзя, поэтому к ним больше доверия, потому что у них под спудом находится малый процент информации, по сравнению с нашими залежами, которые исподтишка сжигаются килограммами и тоннами, чтобы никто не мог предъявить счет генсекам и президентам. Поэтому и доверия к нашим властям нет. То есть, доверие есть, но не так много. - А вот по конкретному событию ты можешь дать информацию? - спросил я.

- Давайте попробуем, - предложил мой знакомый, - называйте место, время, суть события, известных вам участников.

Я поднапрягся и постарался вспомнить все, что предшествовало первым губернаторским выборам в нашей области в середине девяностых годов прошлого века.

Вроде бы я много знал об этом процессе, но то, что выдала машина, повергло меня в шок. Список консультативных встреч кандидата в губернаторы с представителями деловых и криминальных группировок, отчеты милиции и службы госбезопасности об участниках переговоров и достигнутых договоренностях. Ни дать, ни взять, а прямо детектив Марио Пьёзо о крестном отце. И повсюду нами правят руководители мафий. Мафия бессмертна, кричал герой одной известной кинокомедии. А получается никакая это не кинокомедия, а фильм ужасов.

Да, за такую информацию каждый, кто участвовал в этих переговорах, голову оторвет владельцу информации. Сами посудите, парень не был у нас в это время и ничего не мог знать, а машина все рассчитала и все выложила, естественно, пользуясь возможностью беспроводного подключения к интернету и, вероятно, имея коды доступа к некоторым оцифрованным архивам.

- Хорошо, - сказал я, - что будет в течение нескольких лет на Западном направлении?

- Без проблем, - сказал парнишка, и начал что-то печатать, заполняя какую-то таблицу. - Смотрите сами. В Украине произойдет демократическая революция. Россия, как это положено любой империи, бросит все силы на борьбу с революцией, захватит Крым и начнет войну с Украиной в восточных и южных областях, создавая террористические группы из граждан России и примкнувших к ним коллаборационистов.

- Вранье, - отрезал я. - Такого не может быть потому, что этого быть не может. Россия и Украина - это братские территории и только дьявол может столкнуть в войне эти два народа.

- Не хочешь, не верь, - покорно согласился парень, - это же не я выдумываю, а программа экстраполирует линию поведения конкретных людей в конкретной ситуации.

- И ты можешь получить данные, о чем говорят и до чего договариваются в бане представители гласной и негласной элиты в любой области страны? - спросил я.

- Естественно, вводим личные и политические данные, обстановку в области, и получите стенограмму, - как-то торжественно сказал мой спутник.

- Да, вляпался я в дело, - пронеслось у меня в голове, - мне никто не поверит, а парень этот не успокоится, будет бегать и доказывать, что он гений и что Нобелевская премия - это слишком малая оценка его заслуг. А его поместят в комфортабельную тюремную камеру и будут охранять как зеницу ока, а та часть движущих сил общества, которую не допускают до власти, будет пытаться уничтожить его, потому что кроме государственных секретов он будет раскрывать личные и коммерческие секреты, а там столько грязи, упаси Бог. Правильно сказали наши начальники, что его нужно кокнуть сразу, как только обнаружишь. Кто же захочет знать правду о себе? Никто, даже я. А что делать? Придушить его и уйти. А водитель? Нет, брать на свою душу душегубство я не буду. Спровоцировать автоаварию? Тоже не лучше. Объяснения он не поймет. Нужно его сдать в камеру хранения, где он будет ждать своего часа. А его время подойдет. Может быть. Когда-нибудь. Лет через сто. Или через двести, а, может, и через тысячу.

- Знаешь что, - сказал я, - тебя нужно хорошенько спрятать и переждать все эти поисковые мероприятия. Кому-то ты уже здорово насолил. У меня есть один знакомый, который спрячет тебя так, что никто не будет искать тебя, а потом, как пройдет опасность, я заберу тебя. По рукам?

Парень снова что-то ввел в компьютер и говорит:

- Ты хорошо придумал поместить меня в психиатрическую лечебницу. Если меня даже и найдут там, то никто не поверит, что это я и что я придумал что-то выдающееся. По рукам.

Я сказал водителю адрес в пригородном поселке, и мы подъехали к небольшому серому зданию, где работал мой приятель. Я ему рассказал, что сын моих знакомых немного шизанулся на компьютерной почве и мнит себя чуть ли не Господом Богом, знающим все про всех. Родители очень солидные люди и не хотят светиться в психушке, поэтому попросили меня устроить дело. Давай запишем, что он поступил к вам как человек без документов и потерявший память. Мне кажется, что сама ситуация подействует на него лечебным образом, а потом при улучшении мы заберем его.

Выйдя из кабинета заведующего, я сказал моему подопечному, что он поступает сюда как человек с амнезией.

- Ты ничего не помнишь, - сказал я, - память к тебе потом вернется, и ты можешь поведать миру о своем открытии. Подожди немного, твое открытие пока преждевременное. А твой ноутбук будет храниться у меня.

Когда его уводили санитары, он понимающе подмигнул мне и помахал рукой.

- Прощай, друг, - про себя подумал я. - Чем больше ты будешь говорить о себе, тем меньше тебе будут верить, а в деле появится запись - маниакальный психоз, а это как пожизненный приговор для нахождения в одной компании с Наполеонами, Сократами, Архимедами и Леонардами Да Винчи.

Иногда я достаю этот ноутбук и смотрю на него, борясь с желанием узнать что-то о происходящих сейчас событиях. Как здорово, взять и предсказать то или иное событие и быть прорицателем. Успокаивало меня только одно, что "ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах".




Продолжение следует







 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Рыбаченко "Императорская битва - Крах империи"(Киберпанк) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) О.Гринберга "Драконий выбор"(Любовное фэнтези) С.Возный "Козырной валет армагеддона"(Постапокалипсис) И.Громов "Андердог"(ЛитРПГ) К.Вэй "Меня зовут Ворн"(Боевое фэнтези) Ю.Меллер "Дорога к счастью"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик)
Хиты на ProdaMan.ru Подари мне чешуйку. Гаврилова Анна��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаЧП или чертова попаданка - ЭПИЛОГ. Сапфир ЯсминаСердце морского короля (Страж-3). Арнаутова ДанаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаИнстинкт Зла. Возрожденная. Суржевская Марина \ Эфф Ир✨Мое бесполое создание . Ева ФиноваТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-High voltage. Виолетта РоманНочь Излома. Ируна Белик
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"