Северюхин Олег Васильевич: другие произведения.

Игры генов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 4.00*2  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наши гены помнят всё и мы мехпнически выполняем то, что подсказывает память, отгоняя от себя те картины, которые считаем для себя невероятными. А если прислушаться и поверить себе, то мы вспомним, кем мы были несколько поколений назад и представим, кем мы будем в ближайшем будущем. Узнаем, поможет ли эта память установить связь с другими мирами

Попытка объяснения с недоверчивым читателем


- Ваше Высокопревосходительство, Отдельного корпуса пограничной стражи полковник Севернин представляется по случаю выхода в отставку, - я выпалил это одним махом и одновременно щелкнул каблуками щегольских сапог.

- Здравствуйте, Николай Иванович, прошу Вас садиться к столу. - Командир отдельного корпуса пограничной стражи генерал лейтенант Пыхачев Николай Аполлонович взял посетителя под руку и провел к огромному длинному столу с двумя рядами стульев по сторонам. - Признаться, меня озадачил Ваш рапорт об отставке. Что за возраст пятьдесят пять лет? Молодой человек еще. - Генерал улыбнулся в роскошные седые усы. - Ваш опыт и знания настолько ценны для нас, что я Ваше прошение не подписал, а порекомендовал Вас на научную работу историографом корпуса пограничной стражи для обобщения эффективных методов охраны границ Российской империи. На завтра Вы записаны представляться Его императорскому Величеству. Что Вы скажете о причине выхода в отставку и как вы отнесетесь к возможному предложению пойти на преподавательскую работу в Николаевскую академию?

- Благодарю Вас, Ваше высокопревосходительство, за заботу, - сказал я, - но причиной отставки является и возраст, определенный для службы в офицерских чинах, и желание осмыслить прожитую мною жизнь. Мне кажется, что я уже прожил тысячу лет, а оставшееся время будет наполнено такими огромными потрясениями, что мне никогда не придется насладиться отдыхом отставной жизни и не увидеть в добром здравии мои добрых и преданных друзей.

- Полноте, Николай Иванович, откуда у Вас такие мрачные мысли, - добродушно сказал генерал. - Посмотрите в окно. На дворе 1913 год, Россия находится на пике экономического и политического могущества. Просвещенный Государь наш ценит своих подданных, он даже пошел на введение парламентаризма, вплотную подойдя к достижениям западных демократий. Россию ждет великолепное будущее, и мы с вами в двадцатом веке будем свидетелями событий мирового значения. Если бы заглянуть вперед лет так на десять, то мы увидели бы убеленного сединами генерала Севернина, члена Государственного Совета, решающего вместе с Государем вопросы насущного развития России.

- Ах, Николай Аполлонович, мы столько лет знакомы, и я не перестаю удивляться Вашему энтузиазму и молодой энергии, с которой Вы подходите ко всем делам, - с улыбкой сказал я. - Глядя на Вас, забываешь свой возраст и можешь сразу сесть в седло, выхватить шашку и закричать: "В атаку, вперед!" Большое спасибо за поддержку, Ваше Высокопревосходительство, я приму предложение о переходе на научную работу и прошу рапорту об отставке не давать хода.

- Вот и прекрасно, Николай Иванович, я буду рад служить дальше вместе с Вами. А осмыслить свою жизнь надо и написать о ней. Опыт Вашей работы имеет достаточно большое значение не только для корпуса погранстражи, но и для обеспечения безопасности государства в целом. Помнится, на одном из вечеров в офицерском собрании Вы рассказывали очень интересную притчу о женщине и сундуке. Не напомните мне ее мне? - спросил генерал. - Кажется, что этот тот случай, когда и Вам ее надо вспомнить.

- Попробую вспомнить, Ваше Высокопревосходительство.

Один уважаемый человек возвратился домой раньше обычного. К нему подошел его преданный слуга и сказал:

- Ваша жена, моя госпожа, ведет себя подозрительно. Она находится сейчас в своей комнате. Там у нее огромный сундук, который достаточно велик, чтобы вместить человека. Я думаю, сейчас в нем есть что-то еще. Она не позволила мне, вашему старому слуге и советчику, заглянуть в него.

Хозяин вошел в комнату жены и нашел ее чем-то обеспокоенной, сидящей перед массивным деревянным сундуком.

- Не покажешь ли ты мне, что в этом сундуке? - спросил он.

- Это из-за подозрений слуги или потому, что вы мне не верите? - спросила жена. - Не проще ли будет взять да открыть сундук.

Жена показала мужу ключ от сундука и сказала:

- Прогоните слугу, и вы получите ключ от сундука.

Хозяин приказал слуге выйти, жена протянула ему ключ, а сама вышла из комнаты.

Долго размышлял муж, сидя перед сундуком. Затем он позвал слуг, они отнесли сундук в отдаленную часть сада и закопали, не открывая.

И с тех пор об этом ни слова.

- Вот-вот именно, уважаемый Николай Иванович. В самую точку. Ваша работа всегда была очень секретной, пусть останется в тайне то, что Вы делали, но как Вы это делали, описать надо, чтобы молодые офицеры учились на Вашем примере. А все-таки, муж был очень умный человек. И лицо сохранил, и честь жены, и примерно наказал и предупредил тех, кто мог запятнать его репутацию. Вот именно!

С этими словами командир Отдельного корпуса пограничной стражи встал, показывая, что аудиенция окончена, тепло попрощался со мной и проводил до дверей кабинета, как очень уважаемого человека, пусть даже в не очень высоких чинах.

Возвращаясь домой, я думал о том, что же я напишу, и поверят ли мне люди? Разве можно поверить человеку, заявляющему, что он живет почти тысячу лет? Ни один здравомыслящий человек в это не поверит. Даже я, скажи мне кто-то подобное, не поверю. Это невозможно теоретически. Если исходить из предположения, что нормальный срок жизни человека составляет сто пятьдесят лет, то я вроде бы в шесть раз превысил срок, отведенный Богом для жизни человека. Но это так и я попытаюсь вас убедить в этом.



С чего все началось


Я всегда был не такой, как все. Мой отец, отставной гвардейский поручик, получил тяжелое ранение во время Крымской кампании и приехал в свое имение в сопровождении пленного французского лейтенанта месье Шарля.

Месье Шарль был недоучившимся студентом Сорбонского университета, репортером провинциальной газеты, начинающим поэтом и прозаиком, не получившим должной известности и поэтому пошедшим служить в экспедиционный корпус, отправляемый в Россию.

На поле брани лейтенант Шарль встретился с поручиком Северниным и в ходе сабельного поединка оба офицера получили довольно значительные ранения. Месье Шарлю пришлось выбирать: либо он тащит раненого поручика в расположение своих войск, становится героем, получает орден Почетного легиона, но раненый поручик умирает. Или он тащит поручика в расположение русских войск, становится пленным, но спасает жизнь поручика. Этим он обрекает себя на изгнание с Родины, которая и раньше не жаловала своего пасынка, лишив во время революции родителей и отдав на воспитание в приют военного типа. Терять месье Шарлю было нечего, и он на себе потащил истекающего кровью поручика Севернина в русский лагерь.

Поручик добился, чтобы койка лейтенанта Шарля стояла рядом с его кроватью в лазарете, и чтобы к французскому офицеру относились со всем подобающим уважением к достойному противнику.

Месье Шарль вылечился раньше моего отца и добился разрешения сопровождать его в имение для поправки здоровья. К этому времени два офицера были достаточно дружны, чтобы дружбу их можно было назвать закадычною.

Когда родился я в 1858 году, месье Шарль жил в нашем имении на правах ближайшего родственника. Русским языком он овладел в превосходной степени и совершенно не стремился побывать во Франции, у которой отношения с Россией складывались не вполне дружественно.

Как-то так получилось, что месье Шарль стал моим воспитателем, получая за эту работу очень достаточное вознаграждение, от которого он долго отказывался, но был вынужден уступить настояниям моих родителей.

Мой воспитатель Шарль был настоящим полиглотом. С его помощью я в совершенстве овладел французским и арабским языками, которые выучил играючи. Месье Шарль постоянно высказывал удивление моим способностям, а более обстоятельный разговор по этому поводу у нас состоялся позднее.

- Николя, - говорил он, - ваши способности к иностранным языкам меня удивляют. Мне надо обдумать это.

Я даже не представлял, до чего мог додуматься этот милый человек, дававший мне уроки поэзии и мужества.

Я до сих пор помню строки французского поэта Делиля в подлиннике и в переводе господина Межакова:


Jaloux de tout connaitre, un jeune amant des arts,

L'amour de ses parents, l'espoir de la peinture,

Brulait de visiter cette demeure obscure,

De notre antique foi venerable berceau.

Un fil dans une main, et dans autre un flambeau,

Il entre, il se confie a ces voutes nombreuses,

Qui croisent en tous sens leur routes tenebreuses.

Il aime a voir ce lieu, sa triste majeste,

Ce palais de la nuit, cette sombre cite,

Ces temples ou le Christ vit ses premiers fideles,

Et de grands tombeaux les ombres eternelles.


Художеств юный друг, что все познать стремился,

Что всю родителей надежду составлял,

И живопись своим искусством удивлял,

Сгорал желанием зреть мрачные пещеры,

Где колыбель была святыя нашей Веры.

В жилище ужаса дерзает он вступить,

Подходит под сии неисчислимы своды,

Где пресекаются повсюду мрачны ходы,

Взирает с жадностью на страшные места,

Где вечный свой престол воздвигла темнота

На храмы христиан, на древние их гробы.


Месье Шарль учил меня фехтованию на рапирах. С отцом мы фехтовали на дворянских шпагах, получая со стороны замечания месье Шарля.

С детства я умел скакать на лошади, преодолевать препятствия, не боясь упасть на землю. Страх был не таким сильным, как ироническая улыбка месье Шарля.

Перед отъездом в кадетский корпус месье Шарль сказал мне:

- Николя, мне кажется, что Вы очень необычный человек. Ваши способности обусловлены памятью предыдущих поколений, как будто Вы уже прожили несколько жизней. Для Вас это пока непонятно, но, когда вам будет казаться, что Вы уже были в каком-то месте или знаете каких-то людей, то доверьтесь собственным чувствам и поверьте в то, что Вы уже проживали эту жизнь.

Конечно, я ничего не понял из того, что говорил месье Шарль, но с достоинством кивнул головой в знак согласия с его словами.



Выход в самостоятельную жизнь


В Сибирском кадетском корпусе я закончил формирование себя. Я был в первой десятке учеников и по моему желанию был выпущен подпоручиком в Туркестан, в отдельный корпус пограничной стражи.

Я вел жизнь аскета, являясь примером в службе и поведении, занимаясь изучением фарси и местных обычаев. Чтобы вести такую жизнь, мне приходилось редко появляться в шумных офицерских компаниях и не заводить ни с кем приятельских отношений.

Мне приходилось напускать на себя холодность, чтобы волевым усилием скрыть мою пылкую натуру. Иногда в воле открывалась небольшая щелочка, и тогда моя натура становилась настолько светской, что все уже забывали о том, что еще совсем недавно она говорила, что черное это черное, а не серое, как уверяли все окружающие.

Последняя стычка с афганскими контрабандистами утвердила мой авторитет в офицерском собрании, а орден Святого равноапостольного князя Владимира четвертой степени с мечами и бантом на шаг продвинул меня в офицерской карьере.

Через три года уже поручиком я поступил в Николаевскую военную академию и по ее окончании вновь вернулся в корпус пограничной стражи помощником начальника штаба пограничного полка, расквартированного в губернском городе N.

Штабс-капитан с академическим значком был завидной партией. Полковые и губернские дамы томно вздыхали при встрече, находя меня похожим на Печорина или Чайльд-Гарольда, и искали поблизости Бэлу, которая могла бы меня увлечь.

А на прошлом литературном вечере в дворянском собрании произошел невероятный конфуз.

Свои произведения представили два молодых писателя и известная своим поэтическим даром сестра надворного советника Найденова - Наталья Петровна, считавшаяся первой красавицей в губернии, в чём ежедневно и ежечасно уверяли ее пылкие поклонники.

Стихи были нежные и посвящены сбежавшему любимому коту. Стихи очень простые, запомнить их невозможно, потому что каждый человек говорит почти такие же слова своему любимому котейке:


милый мой котик

белый пушистый животик

лапки пушистые мягкие

будишь меня по утрам

ласково жмешься к ногам

я по тебе так скучаю

где ты сейчас, я не знаю

жду тебя денно и нощно

снишься ты мне темной ночью

когти твои золотые

глазки твои голубые

жду тебя милого друга

твоя навсегда подруга

приходи так тебя жду

ночью одна я не сплю


Стихотворение читалось речитативом с нежным придыханием и получило бурные аплодисменты собравшихся ценителей искусства.

Дамы бальзаковского возраста утирали слезы крохотными батистовыми платочками, подозревая, что одним котяткой здесь дело не обошлось. Молодые девицы, не стесняясь, плакали крупными слезами. Офицеры гарнизона целовали поэтессе руки, а более ловкие ухитрялись поцеловать и податливые пальчики. Поэтические натуры наперебой говорили, что госпожа надворная советница встала в один ряд с Пушкиным и Байроном, совершив переворот в мировой поэзии.

По неизвестной причине все присутствующие на литературном вечере почти одновременно обратили внимание на то, что я не участвовал во всеобщем ликовании. Я задумчиво сидел на последнем стуле, опершись на эфес шашки руками и положив на них подбородок. Каким-то образом в губернию поступали золотые изделия и английская мануфактура. О золоте особых беспокойств не было. Чем больше золота войдет в государство, тем богатее оно становится, лишь бы это золото не вывозили без разрешения и без уплаты пошлин. Это забота таможни. Но мануфактура подрывала российское производство. И где-то группы контрабандистов проходят, минуя пограничные дозоры. Но где?

Заметив общее внимание к себе, я встал, отвесил общий поклон, негромко звякнув серебряными шпорами, повернулся и пошел к выходу.

- Господин капитан, а вам стихи не понравились? - кокетливо спросила Наталья Петровна.

- Мадам, это не стихи, а причитания по случаю кончины вашего кота, - довольно бестактно ответил я, жестоко ревнуя к окружающим ее молодым людям.

- Мой кот, слава Богу, не умер, он жив, здоров, только где-то гуляет, - парировала поэтесса.

- Что ж, у вас есть возможность выйти на улицу и позвать его, а если он не откликнется, то завести себе нового, - сказал я и вышел.



Дуэль


На следующий день губернский город был взбудоражен известием о том, что надворный советник Найденов Николай Петрович, чиновник VII класса, вызвал на дуэль штабс-капитана Севернина за оскорбление им Натальи Петровны на поэтическом вечере. Дуэль назначена на пять часов утра. Кто вызвался быть секундантом, сохранялось в глубокой тайне, чтобы не навлечь на секундантов наказания за участие в дуэли.

Эта новость крутилась во всех гостиных, обсуждалась в городском парке, каждый старался припомнить что-то известное о дуэлянтах. Николай Петрович, добрейшей души человек, в армии никогда не служивший, был правой рукой вице-губернатора по гражданским делам и имел большую известность в губернии.

Пограничный штабс-капитан Севернин за свою внешнюю холодность, независимость и недурное лицо, пересеченное тонким шрамом, всеми считался губителем женских сердец и, естественно, бретером, признавая шансы Николая Петровича на победу в дуэли ничтожными.

Многие уже видели Наталью Петровну в черных траурных одеждах и жалели это невинное создание, пострадавшее от руки нового Мефистофеля, которому никто больше не подаст руки и не примет в своем доме, разве что тайно от всех.

Но больше всех страдала Наталья Петровна. Уязвленное самолюбие и невнимание Севернина вызывали такую ненависть к этому человеку, что она была готова казнить его всеми известными способами, а потом лежать и плакать на его могиле, проклиная всеми проклятиями, которые только можно придумать, чтобы не дать ему забыть ее, чье сердце он разбил своей холодностью и невниманием.

Ранним утром она валялась в ногах Николая Петровича, пытаясь отговорить его от участия в дуэли, но он был человек чести и не мог не поехать. Кроме того, он вызывал на дуэль, и к месту дуэли должен приехать первым. Подняв с колен безутешную женщину, он нежно поцеловал ее, сказал: "Прощай, Наташа" и вышел на улицу к поджидавшей его пролетке.

Весь город затаенно ждал известий. В девять часов не было никаких известий. В двенадцать тоже. Не было на службе ни Найденова, ни Севернина. В больницу не поступало известий о раненных и убитых. Город терялся в догадках.

А мы вовремя встретились на месте дуэли. Я подошел к Николаю Петровичу и громко заявил, что раскаиваюсь в своем несносном поведении, готов прилюдно принести извинения Наталье Петровне и Николаю Петровичу, как человеку честному и благородному, и, если ни у кого нет возражений, то приступить к самой дуэли.

Любезнейший господин Найденов сказал, что он принимает мои извинения и не сомневается в благородстве моих помыслов.

- А с Наташей я поговорю сам, - сказал Николай Петрович, - и мы будем рады видеть вас у себя.

Чтобы закончить дело, я предложил накрыть поляну, на которой мы должны были стреляться. Соответствующие продукты и приборы мною были уже приготовлены. Я не сомневался в благополучном исходе дуэли, потому что ни при каких условиях я не стал бы стрелять в Николая Петровича, а если бы он убил меня, то припасы пригодились бы на тризне за упокой моей души.

Накопившееся нервное напряжение спало, вино показалось таким вкусным, а собравшиеся - такими прекрасными людьми, что мы и не заметили, как пролетело дневное время.

Примерно часов в пять пополудни на главной улице губернского городка показалось вместительное ландо, в котором ехала развеселая компания, в центре которой находились изрядно пьяные господин Найденов и я в расстегнутом мундире, во весь голос распевающий грузинские куплеты из модной оперетки "Котэ и Кэто":


Как родился я на свет,

Дал вина мне старый дед,

И с тех пор всю жизнь мою

Я вино, как воду, пью.


Если б я не пил вино,

Я б засох давным-давно,

Даже бочка без вина

Рассыхается до дна.


Мне баском подпевал Николай Петрович, и эта идиллия изумила весь город. Все ждали кровавой драмы, а всё закончилось взаимным примирением. И еще каким.

Ландо остановилось перед стоящей у дома Натальей Петровной, два дуэлянта вывалились из него и встали на колени перед красавицей, еще более прекрасной при свете заходящего солнца. Я поцеловал подол ее платья, как знамя, и сказал:

- Любезная Наталья Петровна, ради Бога, простите меня, я вел себя совершенно возмутительнейшим образом. Ваши стихи так же прекрасны, как Вы сами, и я готов читать их с утра до вечера.

Что-то подобное пытался сказать и Николай Петрович, но у него лучше получалось покачивать головой в такт моим словам.

Чтобы закончить эту сцену, Наталья Петровна простила нас и увела Николая Петровича домой. Я встал с колен, застегнул мундир и уехал в расположение полка, где квартировал.



Роковая любовь


Оживление в губернском городке быстро улеглось, так и не достигнув своего апогея. При встрече с Николаем Петровичем мы любезно раскланивались, но никаких контактов между мной и Натальей Петровной не было. Наоборот, бывшая неприязнь еще более усиливалась. Не проходило и дня, чтобы Наталья Петровна при упоминании моего имени не отпустила какой-нибудь колкости. Естественно, это доходило до моих ушей, но я вообще выслушивал эти сообщения с полным равнодушием, отдавая весь свой досуг службе, так как приближались праздники по случаю годовщины образования полка, тезоименитства Государя Императора и конноспортивные состязания в честь этих дат.

В торжественный день был отслужен молебен во здравие Государя Императора и всей августейшей фамилии. Из собора губернская элита поехала в манеж пограничного полка, расположенный рядом с городом на живописном берегу реки. Для гостей были сооружены трибуны, в армейских палатках в рощице были накрыты праздничные столы.

На своей Тайне я проскакал рядом с экипажем Найденовых, приветственно и без улыбки кивнув головой. Мне показалось, что утихавшая ко мне ненависть Натальи Петровны вспыхнула с новой силой, и она пожалела, что согласилась ехать с Николаем Петровичем на этот праздник. Похоже, что ее приводил в ярость мой скромный мундир корпуса пограничной стражи, отороченный нежно-зелеными кантами.

Наконец, начались конноспортивные состязания. В соревновании офицеров участвовало десять человек. Для рубки лозы и вольтижировки я переоделся в среднеазиатскую полевую гимнастерку и простую фуражку с зеленым верхом. На фоне темных мундиров я был белым пятном и бросался в глаза темно-красной капелькой ордена Владимира там, где у хороших людей находится сердце.

Лошади проходили через восемь препятствий, затем всадник шашкой должен был срубить шесть круглых шаров. Вроде бы и немного, но к финишу лошадь и всадник подходили сильно уставшими. Несмотря на лето, от потных спин лошадей шел пар, а всадники с раскрасневшимися лицами спешивались и проводили в поводу своих лошадей, чтобы дать им отдышаться, а затем передавали коноводам для растирания ног соломенными жгутами.

Объявление распорядителя: "Капитан Севернин, лошадь Тайна" - привели в состояние нервной дрожи меня и мою лошадь. Я несся на своей Тайне прямо на Наталью Петровну, то пригибаясь, то привставая на стременах, чтобы облегчить лошади полет через препятствие и не сводя с этой женщины взгляда.

Преодолев все препятствия, я выхватил сверкающую на солнце шашку с арабской вязью и с диким воплем понесся срубать "головы" чучелам. Поразив все цели и проходя на галопе вдоль трибуны, я остановил свою лошадь, поднял ее на дыбы и с шашкой в руках внимательно посмотрел на Наталью Петровну, приводя ее в ужасный трепет только от мысли о том, что этот дикарь может сделать с нею.

Втайне я надеялся, что получу первый приз, но жюри из старших офицеров полка и вице-губернатора постановило, что первое место занял командир первого батальона подполковник Михайлов. Да так оно и было. Все препятствия он прошел аккуратно, не сбив ни одной перекладины, и рубил чучела уставной саблей, а не каким-то афганским трофеем, который уместен только в зоне боевых действий.

После вручения главного приза гости и участники соревнований переместились к палаткам, где их ждали столы, накрытые попечительством офицерского и дворянского собраний.

Звание одного из лучших наездников полка нельзя назвать неудачей. Я спокойно пошел к штабной палатке, где лежала моя парадная форма, как вдруг услышал за своей спиной быстрые шаги.

Обернувшись, я увидел стремительно идущую ко мне Наталью Петровну. Она шла, сжав кулаки, ее глаза пылали ненавистью. Подойдя ближе, она размахнулась, чтобы ударить меня, но я перехватил ее руку, притянул к себе, а другой рукой крепко обхватил женщину за талию. Наталья Петровна вся обмякла и закрыла глаза.

Приподняв ее на руках, я пошел к палатке, вальсируя на посыпанной желтым речным песком дорожке. В палатке я усадил ее на крепкий деревянный стул. Сам сел на другой, возле деревянного шкафа, на котором был разложен мой мундир.

Наталья Петровна посмотрела на мою улыбку и ее глаза быстро наполнились слезами. Они потекли по ее щекам, превращая лицо молодой женщины в лицо ребенка, который плачет от обиды, закрывшись в своей комнате.

Не говоря ни слова, я привлек к себе ее лицо, аккуратно промокнул слезы, и поцеловал сначала в уголки глаз, затем в щечки, подбородок и очень нежно прикоснулся к ее губам.

- Наталья Петровна, Наташа, Наташенька, я люблю Вас, - прошептал я, и мое сердце запело мелодию нежности к этому небесному созданию, чья любовь могла убить или воскресить любого человека, прикоснувшегося к ней.

В этот же день в присутствии офицеров нашего полка я просил у Николая Петровича, как у старшего брата, руки Натальи Петровны.



На пороге тайны


Если меня спросить, что такое счастье, то я твердо отвечу, что счастье - это моя жена Наташенька. Никто не понимал меня так, как она.

Наталья Петровна показала себя прекрасной хозяйкой, устроив мой быт так, что приглашение в наш дом считалось чем-то вроде поощрения или награды.

Все было безоблачно, пока однажды утром я не увидел свою жену в слезах. Мне с большим трудом и с помощью множества поцелуев и ласковых слов удалось выяснить причину ее слез.

Оказывается, что я всю ночь говорил что-то на неизвестном языке, кого-то обнимал, то краснел, то бледнел и все время повторял женское имя Гульнар.

- Кто это такая? Ты ее сильно любил и до сих пор вспоминаешь о ней? - допытывалась Наталья Петровна.

Что ей сказать? В Туркестане великое множество красивейших женщин, расцветающих подобно весенним цветам и увядающим в период быстро приходящей осени.

Связывать свою судьбу с Туркестаном я не собирался и поэтому издали любовался этим цветником, не вторгаясь в его пределы и не срывая прекрасный цветок, который завянет в стакане воды.

Знакомых женщин там не было. За честь поруганной женщины они мстят. Причем мстят очень жестоко. Но ни у кого из ревнителей местных законов не было повода обвинить меня в нарушении обычаев. Все это я без утайки рассказал своей жене.

- Николай, - сказала мне Наташенька, - я с утра пойду к брату посмотреть, как он живет, затем нужно зайти к мадемуазель N, я все-таки не оставляю надежды соединить братца моего Николая Петровича с нею узами законного брака. Хватит ему бобылем жить. Он воспитал меня, не создал семью, и я должна ему помочь. А ты, Николенька, попробуй вспомнить и записать то, что тебе приснилось. Можешь даже написать в стихах, - улыбнулась жена. - Поверь, я ни чуточку не буду ревновать тебя к твоему сну. Может быть, немножко. Мне кажется, что в этом сне кроется какая-то тайна.

Поцеловав меня, Наталья Петровна ушла. Я лежал в постели, благо день был воскресный, и кроме военно-исторического кружка в офицерском собрании в пять часов пополудни не было никаких служебных мероприятий.

Прикрыв глаза, я попытался вспомнить этот сон.



Сон


Дорога никак не кончалась. Вообще-то это не была дорога в прямом понимании этого слова. Просто на песке чисто интуитивно угадывались следы путника, прошедшего много часов (или веков?) назад. Странно, почему ветер не мог засыпать их? Достаточно его легкого дуновения, чтобы послушные ему песчинки, легко перекатываясь, заполнили углубления на песке. Они и заполнили, но не полностью, оставив крохотные ямочки, видимые только тогда, когда пригнешься ближе к песчаной поверхности. След отклонялся от нужного мне направления на северо-восток, но сама мысль о том, что дорога не идет в никуда, придавала мне уверенность в правильности принятого решения идти по следам.

Моя шерстяная одежда спасала меня от жары днем и от холода ночью. Каждый, кто увидел меня, отошел бы в сторону, опознав во мне суфийского дервиша. Остроконечная шапка, халат с сурами из Корана, узловатая с наростами палка, рожок. Никто не знал, что можно ожидать от человека, изучающего поведение человека и его сокровенных намерений для установления высшей искренности перед Аллахом. Вдруг он действительно знает о тайных намерениях и отвратит милости Бога.

Все тайные намерения человека находятся рядом с противоположным полом. Познание Бога возможно только в экстазе, состоянии, близком к божественному. Такое состояние может дать женщина мужчине или мужчина женщине. Быть женатым, значит избрать только один путь познания божественной истины. Даже, взяв себе четырех жен, мы все равно получаем один путь божественного познания. Но у человека множество возможностей своего совершенствования и приближения к Богу через мистическую и естественную любовь. Но как же быть с Кораном? Сура 24 говорит:

"Прелюбодея и прелюбодейку - побивайте каждого из них сотней ударов. Пусть не овладевает вами жалость к ним в религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в последний день. И пусть присутствует при их наказании группа верующих. Прелюбодей женится только на прелюбодейке или многобожнице, а прелюбодейка - на ней женится только прелюбодей или многобожник. И запрещено это для верующих".

В этом сокрыта какая-то тайна, запрещающая людям любовью постигать божественное. Сливаться в экстазе с Создателем. Мы знаем все и не знаем ничего. Верно сказал Хайям:


Не спрашивай меня о том, что так превратно,

О прошлом, будущем... Жизнь - ветра дуновенье.

Считай добычею бегущее мгновенье -

К чему заботиться о том, что невозвратно?


Я шел третьи сутки по рисованной от руки карте, от колодца к колодцу, на встречу с человеком, знавшим секрет волшебного лука, стрелявшего сотней стрел одновременно. Великий визирь Коканда отправил меня на поиски этого секрета, снабдив тремя чистыми изумрудами для оплаты трудов. И, наконец, мне назначена встреча в аравийской пустыне, где нет никого, но сама пустыня напоминает оживленную базарную площадь, на которой слухи разносятся мгновенно, подобно легкому ветерку, то обрастая подробностями, то возвращаясь назад с готовым ответом. Так и мне пришел ответ о возможности завершения моей миссии, и даже было нарисовано то место, где меня будет ждать знающий человек.

Я уже давно должен быть на месте, но никак не мог увидеть условного знака - одинокого пенька пальмы у высохшего колодца.

Два раза я видел миражи в виде полноводных озер. Было трудно преодолеваемое желание бежать к озерам, окунуться в чистую прохладную воду, досыта напиться и лечь у воды в негу идущего с воды ветерка. Но я знал, что в этом районе нет никаких водоемов, и реально осознавал, что мираж он и есть мираж.

Внезапно я почувствовал запах дыма и мяса, жареного на углях. Есть зрительный мираж, но есть и обонятельный мираж у человека голодного. Я попытался отогнать от себя мысли о близком жилье, но запахи не проходили.

С трудом взобравшись на бархан, я увидел палатку, трех привязанных верблюдов и дымящийся костер в стороне. Это просто невероятно.

Из последних сил я перевалил через бархан и, пошатываясь, пошел к палатке. На подходе к стоянке верблюдов что-то вспыхнуло в моих глазах, и я провалился в темноту.



Сладкий мираж


Очнулся я от прохлады на лице. Я лежал на мягкой кошме, мое лицо закрывало влажное полотенце, рядом булькала вода. Сняв полотенце, я увидел девушку-арабку лет двадцати. Вообще-то, восточные женщины созревают рано, но чувствовалась, что прекрасное создание имело сильные руки, которые не дали мне подняться и подложили в мое изголовье подушки, чтобы я мог полусидеть или полулежать.

- Кто ты? - спросил я.

- Я - Гульнар, а ты кто? - ответила девушка.

- Я - заблудившийся путник пустыни, - попытался пошутить я.

- Твое имя на арабском наречии звучит восхитительно, - улыбнулась Гульнар.

Я никак не мог понять, на каком языке мы разговаривали. Я могу поклясться, что никогда не знал этого языка, но разговаривал на нем так, как будто впитал его с молоком моей матери. И Гульнар совершенно не опасалась меня, хотя я был чужеземцем, правда, сильно загоревшим и давно не бритым.

- Ты что здесь делаешь? - спросил я.

- Я здесь живу, - просто сказала Гульнар.

- Одна или со своей семьей?

- Одна.

- Но почему одна?

- Я жду свое счастье.

- Прямо здесь?

- Да, прямо здесь.

- Кто тебе сказал, что здесь ты встретишь свое счастье?

- Моя бабушка рассказывала мне, что в день одиннадцатой луны ко мне придет белый человек, знающий наш племенной язык. Это и будет твое счастье. Жди его. Каждый год в день одиннадцатой луны я приезжаю сюда и жду свое счастье. Вот ты и появился.

Гульнар улыбнулась и погладила меня по лицу.

- А ты знаешь, что такое счастье? - спросила девушка.

- Трудный вопрос ты задала. Никто на свете не знает, что такое счастье. Человек стремится к нему, но, достигнув, видит, что это не совсем то счастье, которое ему нужно и снова ищет его.

- А, по-моему, - сказала Гульнар, - счастье - это когда кого-то сильно любишь. Вот я как увидела тебя, так сразу и полюбила, не раздумывая о том, что будет потом. А ты меня любишь?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Но только на мгновение. Я же сплю. Мне все это снится. Во сне происходят совершенно невероятные вещи. Завтра я проснусь и, вероятно, к обеду уже забуду о том, что мне снилось.

- Я тебя люблю, - сказал я Гульнар.

- Я так и знала, что ты - мое счастье, - звонко засмеялась девушка.

Легко вскочив, она стала танцевать в палатке, позвякивая серебряными украшениями, то подходя ко мне, то отбегая в дальний угол палатки, показывая, как она меня ждала, и как я шел к ней.

- По нашим законам не надо проводить каких-то сложных обрядов, - сказала Гульнар, - достаточно выйти на улицу и три раза крикнуть, что ты берешь меня в законные жены, и мы с тобой уже муж и жена. Давай, иди на улицу и кричи.

Взявшись за руки, мы выбежали из палатки, и я громко три раза крикнул:

- Я, заблудившийся путник пустыни, беру Гульнар в законные жены!

И так же пустынное эхо три раза повторило мои слова. Моя жена стояла рядом со мной улыбающаяся и счастливая.

- Ее бабушка была удивительно умным и проницательным человеком, - подумал я.

Взяв мою руку, Гульнар повела меня к костру.

- Пойдем, посмотрим, что я готовлю на наш свадебный ужин, - сказала она. - Сегодня у нас плов из баранины. В него мы добавим инжир, изюм и миндаль. Я знаю, что мой господин это любит. И для придания сил я приготовлю яхни. Ты сам попробуешь это острое блюдо из мяса. Только мои поцелуи будут способны потушить пожар в твоей крови.

Гульнар весело щебетала, помешивая что-то в небольших казанках, от которых исходил великолепный запах.

- Боже, какой реальный сон, - думал я о Гульнар. - Достаточно ли она уверена в том, что я - ее счастье. Понравится ли ей в моем доме? Я же не смогу жить с ней в пустыне. Что я буду здесь делать? Я обязательно отдам Гульнар в университет, и она будет учительницей. Войдет в класс, а все дети встанут и будут гордиться тем, что у них такая красивая учительница

Мои думы прервала Гульнар. День клонился к закату.

- Пойдемте к столу, мой господин, - пригласила она и мы, держась за руки, вошли в палатку.

Керосиновый фонарь на столбе освещал маленький ковер, на котором были разложены кушанья. Присев на коврик, Гульнар подала мне лаваш, который я привычными движениями разорвал на маленькие куски и предложил своей жене.

Плов был великолепен. Такого я не ел никогда в жизни. Бараний жир пропитал каждое зернышко риса, золотое от шафрана, а миндаль и инжир придали ему аромат цветущего сада. Мухаммед повелел есть все руками, чтобы не портить вкус еды никакими посторонними предметами.

Вероятно, я бы не оторвался от плова, если бы Гульнар не внесла яхни. Жареное мясо с приправами было настолько вкусным, что просто таяло во рту. И только, когда я стал насыщаться, я почувствовал, насколько были остры специи, с которыми жарилось мясо. Пиала зеленого чая освежила меня, я сложил в молитве руки, возблагодарил Всевышнего за блага, данные нам, и вышел на улицу.

Было уже совсем темно. Яркие звезды светили на небе. В костре еще тлели угольки, а из пустыни повеяло ночной прохладой. Гульнар уткнулась лицом в мою спину и стояла тихо, как бы боясь вспугнуть эту тишину и прервать прекрасный сон.

- Пойдемте, мой господин, - прошептала она, - я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Гульнар успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Только я лег, как гибкое и горячее тело прильнуло ко мне, и мы прыгнули в глубокую пропасть наслаждений. В Индии ее называют нирваной. Мы по многу раз умирали от неистовой страсти и по стольку же раз возрождались от нежности, снизошедшей на нас с небес. Сансара была в нас, она объединила нас, мы были друг в друге, в каждом предмете, окружавшем нас. Я знал, что моя частичка навеки соединилась с телом Гульнар и что я всегда буду в ней.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Гульнар лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо. Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки. День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился.

- За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Гульнар будет спать, - подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу. Там я быстро купил чертежи механического лука и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Гульнар.

Такого не может быть! Я не мог заблудиться. Палатка стояла именно здесь. Я даже чувствую тепло от палатки. Я начал раскапывать песок, чтобы найти угли от костра, но ничего не находил.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Гульнар, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как я мог уйти, не разбудив мою жену и ничего не сказав ей о необходимости отлучиться всего лишь на час? Как я мог оставить это нежное создание, которое дано мне в награду Всевышним? Как я мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а мне достанется тоска по моей любимой жене?

Где ты, моя Гульнар? Отзовись!!!

Только позже я понял, что это была не Гульнар, а Бог, ниспославший мне ангела в образе женщины, чтобы возблагодарить меня за верное ему служение.



Сны кончаются


Мысли о Гульнар совершенно помутили мой разум. Я забыл об осторожности и не обратил внимания на то, как легко мне достались чертежи секретного оружия. За разглашение любых сведений о нем человека, в лучшем случае, сажали на кол или, в худшем случае, варили заживо в кипящем масле.

Посмотрев на свиток пергамента, я понял, что меня нагло обманули, забрав самый лучший из имеющихся у меня изумрудов.

Машины никакой не было. Не было машины, но сама идея, заложенная в рисунке, была настолько проста, насколько и гениальна. Мое чувство восхищения не поймет тот человек, который меня послал. У него вообще нет чувства юмора, что касается государственных дел, а тем более расходования государственных ценностей. Придется мне сейчас садиться и изобретать то оружие, за секретом которого я и был послан.

Чертеж, который я получил, был всего-навсего рисунком медной трубы, в которую лучниками поочередно выпускались стрелы. Один человек наводил эту трубу на противника и сосредоточивал поток стрел в одном направлении или рассеивал стрелы по фронту. Лучники, стреляя вместе, не прицеливаются в конкретную цель. Наводчик направляет безымянные стрелы по конкретной цели.

Над этим изобретением посмеются мои соплеменники, могу посмеяться и я, стоя на коленях на эшафоте. Будет смеяться и палач над человеком, купившим за изумруд бесполезную бумажку.

Надо придумывать новое оружие. Водя палочкой по песку, я рисовал обыкновенный лук, и вдруг мне подумалось, что лук мог крепиться на конце трубы, а большое зубчатое колесо с изогнутыми зубцами будет натягивать тетиву, срываясь с изогнутого выступа зубца. Помощник главного стрелка будет вкладывать стрелы одну за другой. Да! Именно так. И пусть кто-то докажет, что нет такого оружия, и пусть я отдаю приоритет в изобретении нового оружия за свою голову, но лучше быть живым созерцателем собственного изобретения, чем быть покойным изобретателем.

В старинных рукописях я уже встречал сведения о соединении лука (arcus) и баллисты (ballista). Самое трудное - это механизм натягивания тетивы. В сочинениях венецианца Марко Поло упоминалось о маленьких китайских баллистах, стреляющих стрелами. Эти баллисты были настолько маленькими, что их можно держать в одной руке, а стрелять такими маленькими стрелами, что они полностью скрывались в теле противника, и их нельзя было достать, не разрезав тело.

Я не знал, что мне делать в создавшихся условиях. Вернуться назад ни с чем означало бы то, что род наш пресекся вместе со мной. Я последний рыцарь в роду д"Анси. Мой отец пал в одном из сражений с английскими рыцарями. Братьев и сестер у меня нет. Моя матушка вышла замуж за соседа, переехав в его имение и став женщиной с другой фамилией. Она присматривает за нашим замком, не имея обо мне никаких сведений.

Меня практически нет. В течение трех лет я не даю о себе вестей. Если кто-то узнает о том, что рыцарь франков в одежде дервиша идет впереди крестовых походов, то все дервиши будут объектами внимания соглядатаев арабских владетелей.

При желании лазутчика выявить достаточно легко. Для этого дервиша нужно помыть и то, что даровано нам Богом, будет свидетельством того, что я не тот, за кого я себя выдаю. Любая восточная женщина в постели поймет, что с ней лежит не ее соплеменник и донесет стражникам. А, может быть, и не донесет, испытав доселе неведомое чувство. Как бы то ни было, но привлекать к себе внимание я не должен.

Что же мне делать? Прийти к своим, чтобы меня казнили? Это будет благородно, но бесполезно, для меня в первую очередь. Вообще не возвращаться к своим, продолжая исполнять задание, которое еще не выполнено? Да, это будет благородно и полезно для меня. Мне кажется, что единственная страна, которая может стать новой родиной - это Россия. Рассказывают, что это дикая страна, но в этой стране живут светлоокие люди, не боящиеся в малом количестве противостоять огромным отрядам кочевников и войскам базилевсов. На невольничьих рынках мне приходилось встречаться с урусами. Нужно купить себе русского раба, дать ему свободу и вместе с ним приехать в Россию, охраняя его по пути.

Я знал, что самый большой невольничий рынок находится в Крымском ханстве на берегу Черного моря. Но до этого мне нужно попасть в иранский город Ардебиль. И почему именно мне, французскому рыцарю, нужно именно в город Ардебиль? На этот вопрос не было никакого ответа, но я знал дорогу в Ардебиль и представлял, как выглядит этот город. Пресвятая Дева Мария, подскажи заблудшему сыну твоему, почему я должен ехать в Иран?



Ардебиль


На Ближнем Востоке никогда не было транспорта, сообщавшегося между странами. Все люди, кому нужно было куда-то добраться, шли пешком или ехали на лошадях и верблюдах поодиночке или с караванами. В одиночку ездили только отчаянно храбрые люди или те, кто совершенно не представлял, что это такое.

Мне повезло. За умеренную плату я купил себе ишака, который был достаточно сильным, чтобы везти меня, и вместе с караванами в течение двух месяцев я добрался до Ирана.

Глядя на заснеженную вершину горы Арарат, я понял, что нахожусь в районе Армянского нагорья между Талышскими и Курдистанскими горами. Что-то родное почувствовалось мне в этих местах. Вот сейчас откроется озеро Урмия и от него поползет лента дороги на Ардебиль. Отец мне рассказывал сказки о том, что в районе горы Арарат остановился ковчег посланника христианства Исы - Ноя с семьей и разными животными, спасшимися от наводнения.

Я ехал и не понимал, почему я нахожусь в Иране и мне все здесь знакомо? И мое имя Реза Мухаммади. Мой отец был муаллим и преподавал фарси в медресе Ардебиля. Наша семья была не сильно зажиточной, но мы и не бедствовали. Моя мать Алине-ханум была самой нежной из матерей, и я рос избалованным ребенком. Я горько плакал, когда мой отец дирижировал линейкой, а я повторял за ним, глядя на крючки с точками, нарисованные на пергаменте: алиф, бэ, пэ, тэ, сэ, даль, заль... Зато я раньше всех научился читать и писать, и моя арабская каллиграфия была известна даже во дворце губернатора Ардебиля.

Закончив обучение в медресе, я был взят писцом в канцелярию губернатора и стал хотя и не важным, но достаточно значительным чиновником. Мне было приятно, когда знакомые и сослуживцы называли меня агаи Реза. Мой отец, и особенно, моя мама были горды тем, как высоко вознесся их сын.

Своему возвышению я был обязан не только своим способностям, но и тому, что начальник канцелярии Рустам-ходжа был другом молодости моего отца. Потом я узнал, что они вместе обсуждали вопрос моей женитьбы, но Рустам-ходжа попросил отца не торопиться с этим делом, потому что мне нужно было укрепиться на службе, а затем уже заводить семью. У него на примете есть достаточно влиятельная семья, где подрастает прелестная девочка, а глава семьи будет рад породниться с достопочтенным родом Мухаммади.

- Да ниспошлет Аллах благословение на наши с тобой задумки, - сказал начальник канцелярии, - но твоему сыну уготована великая судьба.

На следующий день меня вызвал к себе Рустам-ходжа и сказал, что для моего служебного роста мне нужно выучить русский язык и что он уже приготовил для меня учителя.

По его знаку в комнату вошел человек огромного роста с русыми волосами, русой бородой и голубыми глазами.

- Знакомьтесь, агаи Реза, это ваш учитель, - сказал Рустам-ходжа. - Его имя Никанор и он русский. Одновременно с вашими основными занятиями вы будете изучать русский язык и традиции Руси, потому что она наш сосед, с которым нужно поддерживать отношения не только мира, но и готовности в любой момент отнять у нее то, что по праву принадлежит Великому Ирану еще со времен императора Дария.

Не так давно прошла русско-персидская война. Мы потерпели поражение и вынуждены подписать договор, по которому мы выплачиваем контрибуцию и отдали многие территории государству Российскому.

Русский язык оказался трудным в грамматике. Хотя таким трудным он кажется только тем, у кого грамматика отличается от большинства применяемых в мире грамматик. Все европейские языки имеют примерно такую же грамматику, как и русский язык. Даже китайский язык не сильно отличается от этих языков. Пугают только иероглифы. А в фарси основа предложения в самом конце. Вначале можно складывать любые слова по теме, но зато в конце предложения ставится глагол в местоименной форме прошедшего, будущего или настоящего времени. Поэтому все персы в начале повествования с интересом кивают головой, а когда дело доходит до глагола, кивают уже осмысленно и говорят - "балэ" (да), то есть поняли, о чём хотел сказать этот уважаемый человек.

Усердие, привитое моим отцом, помогло мне достаточно хорошо овладеть русским языком, и я был направлен в Тегеран в число служащих по особым поручениям Великого визиря.

Весь Тегеран был наполнен слухами о предстоящей войне с русскими из-за убийства русского посланника Грибоеда. У себя на родине он был знатный и знаменитый человек, а в Тегеран прибыл для требования исполнения подписанного мирного договора.

Европейцы всегда и везде торопятся. Так и посланник Грибоед топал на шаха ногами и кричал:

- Плати немедленно контрибуцию, иначе мы твой Иран пушками разбомбим.

Фетх-Али-Шах, да ниспошлет ему Аллах тысячу лет жизни, смиренно отвечал:

- Фардо.

В переводе это обозначает "завтра". Но ведь контрибуцию нужно было собрать, а это было трудно сделать за несколько дней.

Грибоед топал ногами в палатах шаха и кричал, что он сыт "завтраками" и еще требовал отпустить из гаремов жен знатных людей Армении. Неверный, да простит его Аллах, пытался залезть в постель почтенных мусульман. Ему отдали двух жен из гаремов, и он их стал держать у себя в доме, где не было женщин, и никто не знает, что он с ними делал.

Мир не без добрых людей. Слухи распространяются очень быстро, и почти весь Тегеран знал о том, как оскорбительно к правоверным ведет себя посланник русского царя.

Самые озлобленные люди с палками и камнями бросились к русскому посольству. Охрана встретила их выстрелами из ружей. Вооруженные люди оказались и в огромной толпе. Все посольские сотрудники и охрана были перебиты. Конечно, это можно было предотвратить, если бы Грибоед стал вести себя так, как это положено в странах Востока. Но, хотя снова были осложнены отношения с русским царем, зато честь Ирана была спасена. Весь мир узнал, что нарушение дипломатического протокола расценивается как преступление в отношении государства и его шаха.

Шах отправил своего гонца Эривань, чтобы главноначальствующий русской армией доложил своему царю о происшествии и о том, что посольство Ирана выехало в Петербург для проведения мирных переговоров по улаживанию конфликта с русским Посланником.

Главой делегации был назначен внук Фетх-Али-Шаха, седьмой сын наследника престола Аббаса-Мирзы шестнадцатилетний принц Хозров-Мирза. В состав делегации с особой миссией был включен и я.

Начальник дипломатического департамента вызвал меня и сказал:

- Реза Мухаммади, Великий шах доверяет тебе особую миссию и особое доверие, как человеку, знающему русский язык, а также впитавшему вместе с этим языком русское мужество и выносливость. Ты повезешь вот этот драгоценный камень, которым мы хотим заплатить за смерть Грибоеда.

С этими словами начальник департамента достал из золотой шкатулки продолговатый камень желтого цвета, прозрачный с надписями на гранях: "Бурхан-Низам-шах второй. 1000 год", "Сын Дехангир-шаха Джехан-шах. 1051 год" и "Владыка Каджар-Фатх али-шах Султан. 1242 год". Алмаз играл всеми гранями, а надписи только оттеняли его красоту.

- Этот камень нельзя везти ни в шкатулке, ни в руках, потому что только один человек может знать, где находится этот камень - принц Хозров-Мирза. Согласен ли ты, Реза Мухаммади, быть его доверенным лицом для перевозки камня? - спросил начальник департамента.

Как я мог отказаться от предложения, которое делается только раз в жизни и приближает простого смертного к шахскому трону? Мой глубокий до земли поклон говорил о благодарности за сделанное предложение.

Начальник департамента хлопнул в ладони, и подошедший скороход повел меня по покоям шахского дворца. Кто представляет себе современный европейский дворец, тот будет очень разочарован, проходя по анфиладам дворца шаха. Наши строители вкладывали душу в строительство зданий и отдавали дань внешней отделке, используя узоры арабского письма или расцветку из обожженной и глазурованной глины, заставляя отделку сверкать на солнце как женщину, усыпанную бриллиантами.

Наконец мы вошли в покои, где располагался шахский лекарь, довольно пожилой ходжа, которому Аллах даровал способности различать полезные и вредные растения и повелел хранить здоровье одного из наместников Аллаха на земле - всемилостивейшего шаха Ирана.

- Ты готов, мой мальчик, сослужить верную службу нашему повелителю? - спросил ходжа.

В знак согласия я кивнул головой и тут же получил сильный удар по голове.

Когда я очнулся, то увидел себя лежащим в комнате, покрашенной белоснежным мелом. На мне была белая рубашка, очень хотелось пить и что-то сильно болело в правом подреберье. Рядом со мной сидел ходжа и улыбался:

- Мне так жаль, что я не смог уберечь тебя от злоумышленников, проникших во дворец. Хвала Аллаху, они уже пойманы и казнены. Ты получил рану, которую я зашил. Она не опасна, поэтому наш милостивый повелитель оставил тебя в составе свиты принца Хосров-Мирзы, и ты поедешь вместе с ним. В дороге вылечишься.

Ходжа погладил меня рукой по голове, и я снова заснул.



Россия


Я очнулся от резкой боли в боку. Повозка подпрыгивала на мелких камешках, которые как будто стукали меня по больному месту. Рядом со мной сидел лекарь принца и что-то читал.

- Проснулся наш герой, - улыбнулся он и приложил руку к моему лбу. - Все в порядке, ты уже идешь на поправку, и скоро будешь скакать на коне рядом с принцем. Не может этот человек сидеть в отдельной кибитке, как предписано человеку его положения.

- Где мы? - спросил я.

- Мы уже подъезжаем к Эриванскому ханству, а оттуда поедем на Тифлис.

Значит, мы едем почти уже неделю, и я все время находился в беспамятстве.

Я не переставал удивляться пейзажам, которые открывались мне на российской территории на Кавказе. Вроде бы все рядом. Вот он Аракс, отделяющий нас друг от друга, но на родной стороне красные горы, а здесь горы окрашены в живые цвета и покрыты растительностью.

От селения Балта дорога вела в горную долину, из которой начинался подъем к Дарьяльскому ущелью и Крестовому перевалу.

Два раза на нас нападали местные абреки, разглядев, что в караване иностранцев, сопровождаемом русским конвоем, можно хорошо поживиться.

Абреки были такими же, как и мы. Кто-то стрельнет из-за камня по колонне и сразу бежит в свой аул похвастаться, что он в одиночку убил пятьдесят человек, но врагов было так много, что он не смог прихватить доказательства совершенных подвигов.

Меня охраняли намного сильнее, чем самого принца. Принц ежедневно посылал человека справляться о состоянии моего здоровья.

Начальник русского конвоя в блестящих эполетах с бахромой подозвал к себе казака свирепого вида и сказал достаточно громко:

- Гаврила, будь неподалеку от этого умирающего. Улучи момент и сверни ему голову. Пусть упокоится душа его перед очами его Аллаха.

- Не сумлевайтесь, Ваше высокоблагородие, сделаем в лучшем виде, - гаркнул казак и поскакал в голову колонны.

Сердце мое сжалось в недобром предчувствии, и я стал постоянно оглядываться, особенно когда становилось тихо, чтобы вовремя разглядеть, не подкрадывается ли ко мне страшный бородатый казак Гаврила с огромными ручищами, в которых моя шея будет казаться шеей маленького куренка.

На второй день начальник конвоя подъехал ко мне и спросил, где я изучал русский язык. Я на фарси ответил ему, что я не понимаю по-русски и никогда не изучал этот язык. Офицер легко перешел на фарси и с улыбкой сказал, чтобы я не боялся русских. Если я захочу, то он похлопочет перед русским царем, чтобы меня взяли на службу, и я буду ходить в таком же мундире, как у него и все меня будут слушаться и бояться.

- Не бойся Гаврилу, драгоман, - сказал офицер. - Он и мухи не обидит. У него в станице такой же сын остался, и он все беспокоится, как у тебя здоровье. Если будет нужна помощь, кликни Гаврилу, он тебя спасет от любой опасности.

После этих слов я почувствовал себя в такой безопасности, что сразу задремал, восстанавливая свои силы после бессонной ночи. Я улыбался, когда мимо меня проезжал Гаврила, и он отвечал мне широкой и доброй белозубой улыбкой.

Эривань и Тифлис не произвели на меня особого впечатления. Особенностью этих городов было наличие домов европейского типа, большое количество людей в военных и чиновничьих мундирах и в одежде западного покроя. Но как хороши там были женщины в широких кринолинах, кружевных оборочках и невесомых зонтиках, сопровождаемые галантными мужчинами. Я тоже хотел быть одним из них в блестящей военной форме и чувствовать на своем локте невесомое прикосновение легкой, как перышко, женской руки.



Смертию смерть поправ


Нехороши дороги с Кавказа в Россию. Все мое тело разрывалось от боли во время тряски по камням. Рана кровоточила, и жизнь потихоньку выходила из меня.

Меня кормили самыми лучшими продуктами, самые сладкие фрукты несли мне, для меня в повозке везли огромную баклагу вкусного красного вина, и мне одному из правоверных разрешалось его пить для восстановления потери крови.

Выпив вина, я размышлял о жизни и улетал куда-то в заоблачные дали, где встречался с легендами персидской поэзии и понимал, что от праведной жизни могут получаться только праведные стихи, а жизнь полна того, что называется радостью и нельзя запрещать людям то, что создано Аллахом, да святится имя его.


Благородство и подлость, отвага и страх -

Все с рожденья заложено в наших телах.

Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже -

Мы такие, какими нас создал Аллах!


Мудрые слова, как будто Хайям только что общался с Всевышним, и он вложил в его уста эти строчки. Не для того Аллах создавал прекрасные лица женщин, чтобы кто-то, кто считает себя умнее Аллаха, закрывал их черной тряпкой. Может, он еще захочет закрыть и солнце черным покрывалом, чтобы солнечный луч не освещал самые прекрасные места на земле.

Если ты надел чалму и отрастил бороду, выучил алфавит и научился читать Коран, то ты сразу стал самым умным? Ничего подобного. Никто не может менять то, что создано Аллахом. Вчера в минуту озарения Хайям поддержал мои сомнения.


Душой ты безбожник с Писаньем в руке,

Хоть вызубрил буковки в каждой строке.

Без толку ты оземь башкой ударяешь,

Ударь лучше оземь всем тем, что в башке!


Когда человек начинает учить иностранные языки, ему приходится учить культуру, нравы и обычаи народов, их песни, стихи и сравнивать это с тем, что происходит в твоей стране.

Когда человек не понимает другого человека, то он начинает чувствовать в его помыслах что-то недоброе, враждебное, а стоит только научиться понимать слова, предложения чужой речи, то ранее враждебный мир становится почти таким же, как и твой собственный.

Стоит людям научиться понимать друг друга и между людьми строятся нормальные отношения, если только они будут уважать друг друга.

Возьмем для примера мою страну. Раньше Персия была великой, много стран и разноязычных людей были подданными персидского царя. Но пришел другой царь - Македонский и разрушил все. Разрушил и Великую Персию, но персидское государство не исчезло и не забыло царя Македонского.

Почему? Потому что Александр Македонский призывал всех жить в мире и особенно не церемонился с теми, кто к его призыву не прислушивался. И даже сейчас люди усмиренных областей крепко думают, прежде чем что-то сделать, потому что понимают, что одно зло ведет за собой еще большее зло, а за тем злом следует огромное зло.

И шах персидский следует завету Македонского. Наш шах наместник Аллаха на земле и воля его священна, и это понимают все его подданные. В Персии царит мир и благоденствие. Даже люди, некогда бывшие одним народом с теми, кто сейчас являются подданными русского царя, славят шаха и разговаривают только на фарси, употребляя родное наречие только дома, если это им захочется.

Другое дело в России, куда мы сейчас едем. Русский царь укрепил свои границы, поставил заслоны нашему шаху и султану турецкому, которые хотели расширить свои владения за счет кавказских областей.

Кавказские народы хотели, чтобы их защитили от персидских и турецких "освободителей", но в то же время и хотели остаться самостоятельными. Как женщина, которая очень хотела выйти замуж и остаться девственницей.

Меня, да и не только меня, очень удивляло то, что отбитые у нас народы разговаривают на своем языке, носят свою национальную одежду, соблюдают свои обычаи, имеют ту веру, которую они желают, носят царские мундиры и ордена и воюют с белым царем.

Даже наши сановники говорили: русский царь велик, но Аллах не дал ему ума. Зачем завоевывать новые земли, чтобы завоеванные ни в грош не ставили этого царя и жили так, как хотят сами? Упаси, Всевышний, чтобы и у нас был такой же властитель, как у русских, тогда каждый дахестан (волость) имел бы своего шаха, а дехкане пересели на ишаков и были министрами, сердарами, хонедарами (губернаторами своего дома) и сановниками, махали бы руками, ругали центральную власть и ждали, когда кто-то приедет, вспашет, польет их поля, соберет урожай, продаст его и отдаст им деньги, чтобы они продолжали махать руками. Бедный русский царь! Он еще не ведает, что ждет его впереди, какое горе он принесет своим наследникам и что в итоге останется от его России.

А Иран и Турция стояли и будут стоять такими же, какими они были сразу после смерти царя Македонского, потому что все уважают центральную власть, а власть заботится об их процветании, третьего пути пока не нашел ни один царь.

Россия огромная страна, сколько же белый царь должен иметь полновластных наместников, чтобы справиться с таким государством и сколько же он должен иметь власти, чтобы справиться с любым из строптивых наместников.

Они поставлены им не для того, чтобы создавать свое ханство, а поддерживать единое государство, которое еще никому не удавалось покорить. Были монголы-татары, которые покорили враждующие друг с другом русские княжества и потом сами распались на отдельные орды.

Но Русь выстояла, а где сейчас находятся эти завоеватели? Неужели те полудикие племена, бродящие с баранами и конями в степях между Байкальским морем и Китаем, когда-то владели всем миром до Испании и огромным Китаем? Тех завоевателей просто не осталось. Остались только некоторые княжеские фамилии на службе у русских царей.

Дорога располагает к рассуждениям о бренности этого мира. О большем я и не мог думать, потому что силы мои иссякали с каждым километром пройденного пути. Вино поддерживало мои силы, очищало сознание, но потом все плыло в глазах, как те голубые облака, которые плывут над русским небом.

Переходя через границу государств, облака меняют свой цвет и форму. Каждой стране положены свои облака и свой цвет неба. Так повелел Аллах. Но почему именно России досталось самое синее небо и самые красивые облака?

Возможно, что не один я задумывался над этим вопросом, иначе, почему Россия каждое столетие выдерживает натиски своих агрессивных соседей, которые потом предлагают ей дружбу и снова нападают на нее. Такое небо нужно защищать.

Под таким небом родятся только синеглазые дети с русыми волосами. Но у русских не все синеглазые, есть и зеленоглазые, и сероглазые и почему-то у всех появляется улыбка на лице, когда они видят незнакомого человека. Так делают только добрые люди.

В каком-то полубреду я добрался до Петербурга. Меня перенесли в комнату и переложили на высокую кровать. Кровать качалась подо мной, и белый потолок плыл перед моими глазами. Ко мне подошел придворный лекарь, сказал, - потерпи, сынок, - и наступила темнота...

- ...Открывай глаза! Открывай глаза! - кто-то легонько шлепал меня по щекам и говорил по-русски. Огромное бородатое лицо было рядом с моим лицом и в лицо мне бил неприятный запах табака. Я сморщился нос и громко чихнул.

- Жив, Ваше высокоблагородие. Жив. Басурмане его живым закопали. Рана у него в боку зашитая была. Кажись, что в этой ране они и везли тот алмаз за посла нашего, - бубнил очень знакомый голос, похожий на голос на конвойного казака Гаврилу.

- Точно, жив, - и я увидел знакомое лицо начальника конвоя, расстегнутый мундир и эполеты со свисающей бахромой.

- Ну-ка, пей, - приказал он я и выпил то, что мне вылили в рот.

Что-то огнем ожгло глотку и перехватило дыхание. Я закашлялся и начал кашлять и с каждым кашлем начинал чувствовать свое тело, которого у меня до этого не было. Я почувствовал свои руки и начал отталкивать от себя бородатого человека, придерживающего мою голову.

- Живой, - удовлетворенно произнес бородатый. - И крещение водкой принял. Как назовем-то его, Ваше высокоблагородие?

- Раз он в Петербурге воскрес, то и назовем его Петром. Но смотри, Гаврила. Для всех это мой племянник, сын покойной сестры моей, который был цыганами выкраден и странствовал по белу свету, пока я не нашел его на Кавказе по лядунке, которую получил он от своей матери при рождении, - офицер приподнял мою голову и что-то надел на мою шею. - Ну, здравствуй, племянник мой, Петр... Петр Найденов.



Племянник


От глотка водки у меня закружилась голова и я, честно говоря, не понимал, где я, мне казалось, что снова снится сон, дорога, начальник конвоя, бородатый казак Гаврила. Я что-то проспал, что-то произошло, и я очутился у руссов, но где же принц, где придворный лекарь? Я закрыл глаза и все исчезло.

Пробуждение было похоже на другой сон. Я ехал в повозке, укрытый какой-то шкурой. Рядом с моей головой было что-то белое. Мы не ехали, а катились по этому белому, словно снег на горах Гиндукуша. Был слышен глухой стык копыт и меня не трясло. Воздух был чистый и такой острый, что сдавливал мои легкие, и мне приходилось прикладывать руку ко рту, чтобы уменьшить дыхание.

- Глянь-ко, проснулись Петр Николаевич. Сейчас подъедем, а там вас ждут и заждались все, - впереди на маленькой скамеечке сидел русский казак Гаврила и улыбался своей широкой улыбкой.

Через какое-то время повозка остановилась. Гаврила взял меня на руки и внес в дом. Сразу пахнуло ставшими знакомыми запахами.

- Несите сюда Петра Николаевича, - раздался приятный голос русской женщины.

Меня взяли на руки и положили в теплую постель. И сейчас я увидел эту женщину.

- Здравствуйте, племянник, - сказала женщина, - наконец-то вы вернулись к нам. Я надеюсь, что скоро вы будете вставать и расскажете нам о своих приключениях. Все наши соседи только о вас говорят и ждут не дождутся, когда им можно будет приехать к нам с визитом. Я тоже так хочу услышать вашу одиссею.

- Екатерина Александровна, наш гость устал. Будьте любезны приготовить для него бульон, после дороги у него, наверное, появится зверский аппетит, - я увидел начальника конвоя, который был в атласном халате, расшитом шнурами, как гусарский ментик, - ну как, племянник, очнулся? Скажи спасибо, Гавриле, ангел твой и хранитель и всегда будет рядом при тебе.

- Почему вы меня забрали к себе, где мои соотечественники, кто мне объяснит, что все-таки происходит, - я пытался хоть что узнать о своем положении.

- Сейчас ты попьешь бульон, а потом мы с тобой поговорим. И называй меня Николай Петрович, все-таки я твой дядя, - сказал офицер.

- Вы не..., - попробовал возмутиться я, но Николай Петрович прижал палец к своим губам, давая знак помолчать.

В комнату вошла Екатерина Александровна с чашкой бульона, приподняла меня на подушках и стала кормить с ложки, как маленького ребенка. Я схлебывал с ложки наваристую жидкость с янтарными капельками жира и чувствовал, что во мне просыпается звериный голод. Как будто я не ел с того времени, как мы въехали на российскую территорию.

- Можно мне еще что-то покушать? - попросил я.

- Можно, но только чуть попозже, - сказала женщина. - После такого голодания нужно есть очень маленькими порциями и мягкую пищу, чтобы не навредить организму.

Она взяла чашку и ушла. На кресло рядом с кроватью сел Николай Петрович и сказал:

- Сейчас ты можешь мне задавать любые вопросы, но вначале спокойно выслушай, что я тебе расскажу. Ты можешь мне верить или не верить, но мне кажется, что ты заметил, что я говорю то, что думаю. Слушай.

Ты был включен в состав посольства не из-за того, что умеешь говорить по-русски. В посольстве был и другой драгоман. Ты был ларцом. В шахском дворце в тебя зашили большой алмаз, которым хотели загладить вину за убийство российского дипломата Грибоедова. Поэтому тебя кормили самыми питательными продуктами и разрешали пить вино, несмотря на то, что ты мусульманин.

Во время войны, когда человек теряет много крови, ему дают пить вино. Так и тебе. Я уж не знаю, каким тебя довезли, но через день после аудиенции у нашего царя тебя похоронили на мусульманском кладбище. Гаврила встретил вашего драгомана на улице и спросил о твоем здоровье, а драгоман и рассказал, что тебя только что похоронили.

Гаврила прибежал ко мне и говорит, что не верит в то, что ты умер. Какое бы кладбище ни было, а раскапывать могилы нельзя. Святотатство это. Ваши разрешение на раскопку могилы не дадут. Наши тоже. Гаврила пошел один, а я охранял его в стороне.

Закопали тебя не глубоко, холодновато уже было, и земля была тверденькая. Лежал ты в простыню завернутый, сердце еле прослушивалось, но на зеркальце парок оставался. Значит дышишь.

Гаврила закопал могилу и сделал все так, как оно было раньше, а тебя мы привезли ко мне на квартиру. Ты все в беспамятстве был, но дышать стал лучше и сердце у тебя забилось. Шрам уже почти зарубцевался. Почти месяц ты так лежал. Глотал пищу жидкую, но глаза не открывал. Первый раз сегодня открыл.

А сейчас подумай, что было бы, если мы обратились в ваше посольство и сказали, мы тут вашу могилу раскопали и говорим, что вы живого человека похоронили. Я не знаю, остался бы я жив или нет, но в том, что тебя бы добили и снова похоронили, я в этом не сомневаюсь. Представь, если кто-то из мусульман встает из могилы и говорит, а я живой. Что с ним делают? Правильно. Аллах твою жизнь забрал, а ты встал и нарушил волю Аллаха, нужно волю Аллаха восстановить. Поэтому я и объявил тебя своим племянником, который в младенчестве потерялся и нашелся после многолетних скитаний.

Если тебя объявить выжившим шахским подданным, то не миновать нам всем тюрьмы, а то и плахи. Родители твои знают, что ты умер. Ты представляешь, что тебя сейчас ждет в Иране? И я представляю. Ни отец, ни мать не поверят в твое воскрешение и скажут, что ты див и что с тобой нужно поступать как с дивом. Так что у тебя только один выход - быть русским и моим племянником.

За долгий путь я к тебе привязался, хороший ты парень и уж поверь, в моей семье тебя не обидят. Что-то мне кажется, что ты с самого начала был приговоренным в твоей стране. Ведь ты не знал, почему тебя раненного везут в посольстве. И я тоже не понимал, потом, правда, начал понимать причину такой заботы о тебе, человеке не высокого звания.

Чтобы соседи наши не донимали тебя, как только оправишься, отдам тебя в юнкерское училище, и через два года выйдешь в строй подпоручиком, а уж я позабочусь о твоей службе. Обдумай все и не делай поспешных действий, тебя никто насильно здесь не держит, можешь поступать, как захочешь. А сейчас задавай вопросы.

Какие можно задавать вопросы после этого рассказа? Значит, не было никаких разбойников, а в меня зашили алмаз и везли во мне прямо в русскую столицу. Не знаю, что произошло, я ничего не помню, но я очутился у русских конвойцев. Единственных знакомых мне людей в России.

Я видел в Иране, как одного человека похоронили заживо, и ему удалось раскопать свою могилу. Он шел по улице, а все люди шарахались от него как от привидения, потому что он уже был похоронен по обряду до захода солнца. Он так не дошел до своего дома, его забросали камнями и снова положили в могилу. И все успокоились, выполнив то, что было предписано Аллахом.

Наш Бог не воскресал из мертвых и не оживлял мертвых, как это было у христиан. Для всех я мертвый. И для Аллаха тоже. Мои родители правоверные мусульмане и они тоже отшатнутся от меня. Живой я только для этих людей. Их Бог не отвергает меня.

Вероятно, это он воскресил меня и послал своего бородатого ангела по имени Джабраил, а у русских он Архангел Гавриил, чтобы я начал другую жизнь. Если Боги могут друг с другом договориться, то люди обязательно должны договариваться. Спасибо этим людям за мое спасение, за мое второе рождение.

- Хорошо, дядя Николай, я все сделаю так, как ты мне скажешь, - сказал я.

Николай Петрович встал, поцеловал меня в лоб и вышел.



Корпус


Я быстро выздоравливал. Молодой организм более способен к самовосстановлению, нежели тот, который уже частично растратил волшебную силу, дарованную нам Создателем. По-русски я говорил так же, как говорили все жители деревни, где находилось поместье моего дяди. Даже говор и тот прилип ко мне, вызывая постоянные улыбки моих новых родственников.

Однажды дядя позвал меня к себе в кабинет, усадил в кресло и сказал:

- Петр, наступает пора определиться в жизни и тебе. Ты достаточно взрослый человек, но я убавил тебе пару лет для того, чтобы ты поступил в сибирский кадетский корпус для получения офицерского звания. Сначала побудешь казаком, а потом перейдешь в гвардию. Здесь никаких трудностей нет. Сейчас о главном. Твоя вера. Если ты оставишь свою веру, то я не смогу объяснить наше родство, а тебя могут найти твои соотечественники и довершить то, что мы остановили и вернули тебя к жизни. Ты родился заново. Того Реза Мохаммади больше нет. Ты должен креститься и начать новую жизнь. Я не хочу тебя принуждать. Это должно быть только твое решение

Я сам понимал, что душа моя находится в царстве теней, а тело мое ходит среди людей, не обретая новой души. Сейчас мне предлагают приобрести душу. Новую. И моя первая душа не отговаривает от принятия нового решения. Значит, и она не возражает, чтобы у нее завелась сестра в царстве людей.

- Хорошо, дядя, я согласен, - сказал я. - Только научите меня, потому что я ничего не знаю.

Крещение мое было проведено буднично, без помпы. Священник полил мне на голову святой воды, смазал лоб и руки елеем, надел простенький крестик на суровой нитке и дал напутствие на моем жизненном пути почитать веру в Бога первейшей добродетелью, которая поможет разобраться во всех перипетиях жизни.

- Иди с Богом, сын мой, - сказал он. - Да будет способствовать тебе удача и Божье благоволение.

Крещение укрепило мои отношения с дядей. Я чувствовал, что вокруг меня родные люди, которые меня любят и считают своим по крови. Казак Гаврила тоже подошел ко мне, поздравил, перекрестил щепотью и сказал:

- Храни вас Бог, барин. Знатный казак из вас получится, а уж я вам всегда помогу, - он обнял меня и троекратно поцеловал.

Вероятно, у каждого казачьего офицера есть свой ангел-хранитель в виде такого же казака с бородой.

Сразу после крещения у меня началась жизнь, которая отсчитывалась неделями, потому что не было времени, чтобы считать часы и минуты. С утра моя тетя занималась законом Божьим, русской грамматикой, математикой; после завтрака в одиннадцать часов мы садились с дядей за изучение основ военного дела; затем с Гаврилой я изучал искусство седловки и ухода за лошадью, а до обеда дядя занимался со мной верховой ездой.

- Казак в твоем возрасте должен быть не недорослем, а уже готовым кандидатом в офицеры. Заруби себе на носу, что твое имя записано в Бархатную книгу столбового дворянства России, и имя твое должно быть в списке лучших учеников корпуса - грозно говорил дядя.

После обеда и небольшого отдыха мы принимали гостей или сами ехали с визитом к своим соседям. Мне приходилось мириться с тем, что молодые люди посмеивались над моей неуклюжестью в танцах или в обхождении с дамами, но время и мой пытливый ум постепенно сводили на нет мои недостатки.

В августе месяце мы с дядей поехали в центр Степного края для определения меня в корпус. Офицеры и преподаватели-чиновники проэкзаменовали меня и дали свое заключение, что меня можно определить в выпускной класс корпуса и по возрасту, и по показанным знаниям, но дядя договорился с начальником корпуса о зачисления меня на двухгодичный курс для получения более основательных военных знаний. На том и порешили. Дядя уехал, а я остался в корпусе вместе с казаком Гаврилой.

На двухгодичном старшем специальном отделении нас было десять великовозрастных учеников из дворянских семей. Учение было платное, поэтому и отношение к нам было, как бы сказать, помягче в отношении тягот и лишений военной службы, но занимались мы больше остальных кадетов.

Помимо военных наук, нам преподавался Закон Божий, русский язык и литература, немецкий и французский языки, математика и естественные науки, география, история, статистика, законоведение, чистописание, рисование, черчение.

Кое-что мы уже знали из программ домашнего обучения, но все равно нам приходилось трудно. Я шел в первой пятерке учеников. Группа была дружной, и в нашей среде не было тех неуставных казарменных отношений, которые существовали в корпусе, начиная с младших классов, третировавшихся старшими классами.

После того, как мы надрали уши фельдфебелю старших классов, пришедшему, чтобы привести нас к общему знаменателю, нас стали уважать.

Фельдфебеля разжаловали и в его лице мы получили страшного врага. Не всем офицерам присуща офицерская честь, какие бы погоны они не носили. Есть внешние проявления чести, а внутри ее совсем нет.

Выпускные экзамены я сдал по первому разряду, высочайшим указом нам были присвоены чины хорунжих и каждый получил назначение в свой полк. Я же был оставлен в кадетском корпусе для прохождения курса страноведения, на котором занимались офицеры, уже послужившие в войсках и причисленные к генерал-квартирмейстерской службе проводниками войск.

Задача наша заключалась в том, чтобы знать досконально тот или иной район и описать возможные пути продвижения наших войск с местами для привалов, маршрутами движения разъездов для выявления засад, расположением населенных пунктов, колодцев, оазисов, войск противника, наличия местных проводников и помощников. Если говорить об этом прямо, то нашей задачей была разведка театра возможных военных действий. Азиатского театра военных действий.



Первые уроки


Страноведение вел полковник генерального штаба Бахмачов. В его группе были преподаватели по особенностям ведения разведки в той или иной части Азии.

Азиатский юг был подобен опухоли, которая могла порваться и открыть доступ в Россию всем, кто только этого пожелает. А опухоль может быть вылечена, и тогда южные границы будут надежно прикрыты, не отвлекая правительство от решения других проблем.

- Вы - наша надежда и самые главные люди в Азии, - говорил полковник. - Вы должны полюбить Азию, тогда все враги и друзья наши будут видны как уголья на белом снегу. России не нужны враги, России нужны друзья и друзья России всегда пользуются теми же правами и свободами, что и подданные самого царя.

Вы должны нести мир и знать, как препятствовать врагам нашим. Многие из вас знают азиатские языки, имеют высокое происхождение и, вполне возможно, что народы ваши призовут вас руководить ими. Но об этом мы поговорим позже, а сейчас я буду рассказывать вам об обстановке, которая сложится в Азии в самое ближайшее время. Нам говорят, что мы не должны предвосхищать события, а мы их и не предвосхищаем, мы их прогнозируем.

Многие горячие головы предлагают провести завоевательный поход и размежевать Азию по губерниям или по ханствам. Мы считаем это вредным и, прямо скажем, действием, направленным против России.

Мы должны учитывать то, что принадлежность к конфессиональной общности превалирует над национальным сознанием. Ислам является больше, чем национальностью в Азии. Рядом с национальными движениями уже существует панисламизм. В Турции набирают силу османизм, тюркизм, пантюркизм, пантуранизм.

В основе османизма лежит объявление всех подданных Оттоманской империи "османами" без различия вероисповедания и национальной принадлежности. Это практическая политика насильственной ассимиляции нетурецких народов империи.

Пантюркизм провозглашает объединение всех тюркоязычных народов, вплоть до создания "Великого Турана" (пантуранизм).

Все эти течения ярко проявляются в Афганистане, населенном ираноязычными таджиками, пуштунами, хазарейцами, тюркоязычными узбеками, киргизами, туркменами, индо-язычными сикхами, пенджабцами, белуджами, дравидоязычными брагуи, дардиязычными кухистанцами.

В течение многих веков азиатские народы входили в одни государственные образования (государство Саманидов, империя Газневидов, империя Тимуридов) или же тесно взаимодействовали друг с другом, будучи в разных государствах.

Идея единства афганского народа базируется на идее единства всех исламских народов. В исламе с самого начала заложена идея государственности как общности религиозной.

Мы не можем проводить европеизацию Азии, потому что это будет идти в противовес исламу. В процессе совместного сосуществования естественно будет проводиться государственное размежевание по национальному принципу.

Отрицательно сказалось на общем характере обстановки уничтожение Хорезма как политической единицы. Хорезмийский язык и хорезмийская национальность исчезли примерно в XIII веке; но Хорезм упорно отстаивал и восстанавливал свою политическую обособленность.

Сравнительно мало повлияли на Азию различия между турками и иранцами. Этнографическая граница между иранцами и турками нарушалась переходом турок к оседлости. Иранское земледельческое население постепенно вытеснялось турецким из равнин в горы, причем этот процесс один европейский исследователь назвал тяготением к горам как одной из характерных национальных черт таджиков.

Процесс отуречивания азиатских земель был достаточно эффективным при прежних султанах. По их указам турки переселялись в города Средней Азии, например, в район Андижана, Самарканда, а в бассейне Зеравшана преобладал иранский элемент.

Все это, господа, показывает национальный колорит в прилегающей к России Азии. Но основное, что мы должны знать, чтобы быть своими в любом национальном обществе, это основы ислама и знание их до такой степени, чтобы сами мусульмане принимали вас за своих.

Курс лекций был рассчитан на три месяца. Я многое почерпнул из них по истории Азиатских стран и даже по исламу. Я был мусульманином, знал обряды и религиозные праздники, но не знал многих основ. Все остальное нам разъясняли муллы, приводя изречения Корана для подтверждения того, что они хотели до нас донести.

Из нас не делали мулл, но мы изучали изречения из Корана, чтобы не быть совсем уж людьми несведущими в том, о чём знают отдельные крестьяне или образованные люди.

Чем дальше я читал Коран, тем больше у меня укреплялась уверенность в том, Евангелие и Коран это одно и тоже, и пишут они об одном и том же, вся разница только в том, что никто не может определить, кто из Богов главнее. Выяснение всех этих вопросов они поручили Адаму, его жене и людям, которые будут низвергаться Всевышним.

"И вот, сказали Мы ангелам: "Поклонитесь Адаму!" И поклонились они, кроме Иблиса. Он отказался и превознесся и оказался неверующим.

И Мы сказали: "О Адам!" Поселись ты и твоя жена в раю и питайтесь оттуда на удовольствие, где пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву, чтобы не оказаться из неправедных.

И заставил их сатана споткнуться о него и вывел их оттуда, где они были. И Мы сказали: "Низвергнитесь врагами друг другу! Для вас на земле место пребывания и пользования до времени".

Или вот это.

"О сыны Исраила! Вспомните милость мою, которую Я оказал вам, и что я превознес вас над мирами.

И не бойтесь дня, когда душа ничем не возместит за другую душу, и не будет принято от нее заступничество, и не будет взят от нее равновес, и не будет оказано им помощи!

И вот, Мы разделили при вас море и спасли вас и потопили род Фирауна, а вы смотрели.

И вот, Мы давали Мусе завет сорок ночей, а потом вы после него взяли себе тельца, и вы были нечестивы.

Потом Мы простили вас после этого, - может быть, вы будете благодарны!

И вот Мы даровали Мусе писание и различение, - может быть, вы пойдете прямым путем!

И вот вы сказали: "О Муса! Мы не поверим тебе, пока не увидим Аллаха открыто" И вас поразила молния пока вы смотрели".

Чем больше я читал Коран, тем больше я становился грешником, и возникало в сердце моем недоверие, потому что ислам возник намного позже христианства, и христианское писание оказалось переписанным, но уже по-арабски.

Еще одна грешная мысль посетила меня, но о ней я ни с кем не делился. Коран по сути своей похож на Устав внутренней службы и Устав гарнизонной и караульной службы, в сурах и поучениях написано, что нужно делать правоверным в том или ином случае мусульманской жизни. Да простит Аллах мои мысли!



О палочной философии


В первую командировку я готовился очень тщательно. Помимо отработки тем по военным наукам, как например: стрельба из всех видов оружия, владение холодным оружием, топография и съемка местности, я отрабатывал приемы ведения боя палкой и копьем.

Моим учителем был старенький и давно обрусевший китаец, который владел палкой точно так же, как своими палочками, которыми он ловко подхватывал рис по зернышку и кидал себе в рот настолько проворно, что даже мы с вилками не успевали за ним.

- Учти, - говорил китаец, - палка есть палка. Любой может взять палку для того, чтобы отогнать собак или для того, чтобы опереться на нее в дороге. Если палка длинная, то с ее помощью можно перепрыгнуть через препятствие или подать палку для помощи тонущему или свалившемуся в яму человеку.

В последних двух случаях крепко подумай, помогать ли тонущему? Не случится ли так, что ты вытащишь свою погибель? Во всем на сердце полагаться нельзя. Спасенного человека потом убивать грешно. Лучше уж совсем не спасать.

Человеку с чувственным сердцем трудно делать то, к чему готовишься ты. Самое большое зло скрывается под ласковым взглядом и под самой приветливой улыбкой.

Как только человек ослабил свою защиту и начал таять, он уже не боец, а жертва. Даже ночью нужно учиться видеть сны о том, что происходит вокруг тебя. Чувствовать, не приближается ли враг, не подползает ли к тебе ядовитая эфа или рядом с тобой перебирает своими маленькими ножками каракурт.

Ты должен сразу просыпаться, если тебе будет сниться солнечный свет либо спокойное лазурное море или огромное зеленое поле. Это сны беззащитности.

Твоим другом может быть только палка. И подругой тоже. Ты даже спать должен в обнимку с ней. Это твой паспорт, это твой должностной знак. Любой путник по палке определяет намерения человека, который идет навстречу.

Хорошей палкой можно сбить человека с ног, можно только попугать его, а, можно, и серьезно ранить, если намерения встретившегося достаточно агрессивные. Но палка и враг твой.

Если кто-то догадается, что за знаки вырезаются на ней, и если вдруг обнаружится меч, спрятанный в ней, то тогда простому путнику не отвертеться от любопытствующего чиновника полиции или охраны.

Сказка о том, что палка найдена на дороге, еще более усилит подозрение и любопытство. Поэтому лучше палку вовремя выкинуть или сказать, что она действительно изготовлена по твоему заказу для защиты во время путешествий. И все.

Не вздумай даже словом обмолвиться, что ты какой-то важный человек. Ты - дервиш. Твое дело - личное общение с Богом и обучение этому других людей, которые сами бы хотели приобщиться к Богу.

Бороздки на палке - это те молитвы, которые ты возносишь Богу, останавливаясь помолиться в одиночестве. Эти молитвы не должны быть доступны никому, кроме тебя. А сейчас бери свою палку, привыкай к ней и нападай на меня.

Палку мне сделали примечательную. Сучковатая дубовая палка, внутри которой спрятан стволик ружья малого калибра и выдвигающийся меч японского типа, только намного уже. Назвать ее японской шпагой язык не поворачивается.

Учитель прав. Если кто-то внимательно будет рассматривать палку, то заметит, что она состоит из двух половинок, склеенных между собой и скрепленных медными обручами, которые как бы инкрустируют палку, превращая ее из палки в посох странствующего монаха. Палка, несмотря на ее воинственное предназначение, все еще остается палкой, потому что я никак не могу противостоять учителю, который легко проходит мою защиту и больно бьет по спине.

- Ничего, - говорит учитель, - учеба всегда трудна, зато потом будет легко.

Похоже, что он Суворова начитался или это действительно древняя восточная поговорка, использованная великим полководцем. Так ли это важно, кто автор поговорки, главное, что она правильна: тяжело в ученье, легко в бою. Только в случае боя моя миссия будет невыполненной. Так как бой предполагает раскрытие сущность владельца палки.

Мне понадобилось около месяца, чтобы я начал сносно владеть палкой.

- Сильно хорошим бойцом тоже нельзя быть, - говорил учитель, - возникает уверенность в непобедимости, а это первый шаг к серьезному поражению. Но нельзя быть и таким бойцом, который не готов к отражению нападения и начинает воевать только тогда, когда поражение становится настолько явным, что дальнейшее отступление приведет к гибели.

Ты хотя и не русский, но офицер русской армии и помнить об этом должен постоянно. Это характерно для всех русских. Россия еще не бывала готова к тому, что ожидает ее на поворотах истории. Это удел всех больших государств, которым есть куда заманивать противника для последующего распыления и уничтожения. Достаточно один-два раза дать сокрушительный отпор на своих границах любителям острых ощущений, чтобы навсегда отбить охоту у завоевателей. Правда, это нужно говорить царям-императорам, а не подпоручикам, которых приходится колотить палкой по спине.

Эти разглагольствования о мировых проблемах выводили из себя и так хотелось прорвать оборону учителя, чтобы хоть один раз, но пройтись палкой и по его спине. Но, чем больше я злился, тем больше синяков оставалось на моем теле. Когда я перестал слушать философствования, прогнозируя следующие действия учителя на два-три шага вперед, у меня стала получаться постановка защиты и нападение.

- Ну, что же, курс философии и владения палкой можно считать законченным. Ты перестал злиться, стал спокойным и рассудительным бойцом, - сказал мне старый учитель. - Азарт губит все дело, заставляет человека спешить в любом деле. С девушкой нужна страсть, в бою - расчет, в игре - ум. Когда будешь идти вперед, обходи стороной азартных людей. Азарт не имеет определенного направления, он как ветер, куда подует, туда азарт и стремится, то ли в друзья, то ли во враги.

Позже я узнал, что мой учитель неоднократно был в командировках и награжден орденом Святого Станислава второй степени с мечами. А кавалер второй степени должен быть сначала награжден третьей степенью. Кто бы подумал?

Недалеко от корпуса, через дорогу, находился старый Никольский казачий собор. Вчера я стоял у иконы Святого Николая Чудотворца и про себя говорил, что я сделал, как складывается моя жизнь, что мне предстоит сделать и просил напутствия на свершение добрых дел.

В тот день Святой как-то весело смотрел на меня и в бликах свечей я видел, что он глазами как бы показывает мне влево. Посмотрел я влево, а рядом со мной со свечкой стоит у иконы и что-то шепчет девушка неземной красоты. И храм, и мундир, и существующие в то время порядки не позволяли мне повернуться к ней и представиться. Я стоял и готов был молиться на нее, а не на божественные лики. И девушка что-то почувствовала. Повернувшись и взглянув на меня, она вдруг густо покраснела и склонила голову вниз. Я поставил свечу в подсвечник и вышел из храма. Через какое-то время из храма вышла и девушка, села в ожидавший ее экипаж и уехала.

- Любезный, не знаете ли, кто эта уехавшая особа? - спросил я стоявшего около храма городового.

- Да как же не знать, ваше благородие, - ответил городовой, - дочка статского советника Левашова. Первейшая в городе красавица. Сколько женихов ни сватались, а всем от ворот поворот. Очень строгих правил девица.

Я, конечно, тоже человек не из последних, дворянин по дядюшке, не беден, правда, чин мой первый офицерский - хорунжий. Как говорили в офицерской среде, офицерские чины начинаются с поручика или сотника, а остальное не чины, а клички.

Я взглянул на часы, без четверти полдень. Надо спешить в храм, а вдруг снова встречу там красоту неземную.



Красота неземная


Сегодня я вошел в храм с открытыми глазами. Держа фуражку в левой согнутой руке, правой рукой перекрестился, взял свечку и пошел к образу Святого Николая. Кто может сказать, что этот святой не покровитель воинский? Красота неземная стояла рядом.

Она взглянула на меня, и я улыбнулся так, как не улыбался никогда. Мне в последние годы вообще мало пришлось улыбаться. В ответ на свою улыбку я получил такую же улыбку. Красота неземная легонько прикоснулась к моей руке и вложила в нее записку. Потом перекрестилась и быстро вышла из храма.

Я вышел на улицу чуть погодя и развернул записку.

"Умоляю не отказываться от приглашения на ужин завтра".

Дома меня ждал конверт с приглашением:

"Его благородию хорунжему Найденову.

Глубокоуважаемый Петр Николаевич, имеем честь пригласить Вас на ужин по случаю 18-летия Анастасии Левашовой в дом номер 15 по Атаманской улице в четыре часа пополудни.

С глубоким уважением, Николай Левашов,

Статский советник"

Значит, красоту неземную зовут Настенькой. Мне кажется, что другое имя ей просто не подходит. Но как получилось, чтобы господин Левашов прислал мне приглашение на день рождения Настеньки? Все как-то неправдоподобно. Может, действительно Святой Николай Чудотворец приложил свою руку?

Я знаю, как относятся в местном обществе ко мне. Меня считают то индийским раджой, то цыганским бароном, которого выкрали в младенчестве из детской люльки, и только счастливая случайность помогла мне возвратиться к моим родственникам. Я не думаю, чтобы Настенька и отец ее статский советник Левашов были падки на эти сплетни. Тут что-то другое.

В назначенное время в парадной форме с эполетами я стучал металлическим молоточком в массивную дверь.

Дворецкий принял мой кивер и пошел доложить.

Гостей было немного, человек пятнадцать. Я представился хозяину, хозяйке. Хозяин представил меня остальным гостям и представил имениннице.

- Ваше превосходительство, - обратился я к хозяину, - позвольте мне вручить имениннице маленький подарок в честь этого события.

Господин Левашов сделал небольшую паузу и утвердительно кивнул.

Я достал небольшой футляр и подал его Настеньке.

В футляре лежало ожерелье из нишапурской бирюзы плотного голубого цвета. Сам того не подозревая, я только усилил слухи о своем восточном воспитании, подарив ожерелье из камней, особо почитаемых на Востоке и те, которые обязательно должны присутствовать на головном уборе невесты в России. Я подарил талисман, обеспечивающий владельцу успех и счастье. Ожерелье удачно сочеталось с цветом глаз и платьем самой красивой девушки в городе.

Молодежи было всего шесть человек, и мы старались держаться несколько особняком от старшего поколения, которое после ужина село за стол поиграть в карты и поговорить о городских новостях.

Иногда дамы внимательно разглядывали меня, но у меня было хорошее настроение и я не обращал внимания на то, что разговор, вероятно, шел обо мне и о моем подарке.

Мы не могли общаться один на один с Настенькой, зато я был представлен ей и мог заговорить при встрече на улице, что вполне подходило для меня. Кроме того, я мог прийти с визитом в дом Левашовых и испросить разрешения сопровождать Настеньку на прогулку по губернаторскому саду.

Через день я встретил Настеньку на улице недалеко от дома в сопровождении ее маменьки, когда они пошли в торговые ряды прицениться к новинкам в модных магазинах. Бирюзовое ожерелье, похоже, подходило к любому наряду в гардеробе красы ненаглядной.

Я козырнул и попросил разрешения сопровождать их. На что мне было дано разрешение. Улучив момент, я спросил Настеньку, как получилось, что я получил приглашение.

- Я вас знаю давно, - ответила девушка, - а вы меня увидели только несколько дней назад. Я упросила папеньку направить вам приглашение, сказав, что знаю вас и знаю, насколько вы скромны и благородны.

Легким пожатием ее руки я поблагодарил ее.

Я написал своему дяде о том, что в городе N нашел девушку необыкновенную и просил разрешения сделать предложение ее родителям.

С другой стороны, я рисковал. Скоро я должен был уйти на задание, которое не ограничивалось по времени, и было совершенно неизвестно, чем оно могло закончиться. Вернусь я обратно или нет? Но обручиться-то я мог, и Настенька дождется меня, а я сделаю все, чтобы вернуться.

Дядя ответил своим приездом. Гвардейский полковник из царского конвоя блистал своей формой в губернском обществе. За три дня дядя нанес множество визитов, в том числе и в дом статского советника Левашова. О чём они говорили, не знаю, но дядя мне сказал, что Левашов и семья его не возражает породниться с нашим родом, а Настенька действительно краса ненаглядная, - в этом, племянник, я с тобой соглашусь.

Еще через день мы поехали с визитом к Левашовым, и я официально просил руки и сердца Анастасии Левашовой. Мне ответили согласием, и Николай Левашов старинной иконой благословил нас с Настенькой.

- Как тут не бывать свадьбе, когда нас два Николая, - сострил мой дядя и все засмеялись.

Условились, что свадьба состоится сразу после возвращения моего из служебной командировки. О помолвке было написано в "Губернских ведомостях". Мы официально считались женихом и невестой, что давало нам возможность видеться много чаще, и жених мог целовать руки и щеки невесты. Мы были счастливы.

Для всех я уезжал в Петербург. Дядя устроил прощальный ужин в ресторане на Николаевской, и все пожелали нам счастливого пути. Я помахал рукой плачущей Настеньке и сказал, что скоро вернусь. Экипаж, поднимая пыль, выехал за пределы города.



Командировка


Сразу за городом я пересел в поджидающий меня экипаж и уехал. Километрах в десяти к югу от города меня ожидала повозка с ямщиком. Я переоделся в крестьянское платье, мундир уложил в большой саквояж и отправил с кучером, который знал, кому отдать багаж.

Примерно через сутки пути я переоделся в одежду дервиша и остался один в кыргыз-кайсацких степях. Я шел по караванной тропе на юго-запад, оставляя закат несколько правее меня. Мне была поставлена задача узнать настроения в киргизских жузах и их возможную политическую ориентацию в период междоусобиц и безвластия.

Стремление жузов к самостоятельности ослабляло ханов и султанов и делало их беззащитным перед внешними врагами - джунгарами, совершавшими набеги на киргиз-кайсацкие племена. Попытки объединения жузов, съезды ханов помогают организоваться для отпора джунгарам, но ненадолго. Хан Младшего жуза Абулхаир принял условия присоединения к России. Затем часть Среднего жуза. Держался лишь Старший жуз, мотаясь из стороны в сторону.

Когда идешь и считаешь шаги и версты, то путь кажется очень длинным. Когда идешь и думаешь о чем-то важном, то совершенно не замечаешь длины пройденного пути. Просто в памяти отмечаются повороты и подъемы тропы, замечаются ориентиры и какие-то приметы.

Незаметно наступил вечер. По пути я собирал торчащие веточки, и у меня набралась небольшая вязанка дров для костерка, говорящего о том, что вместе со звездочками на небе и на земле горит одинокая звезда, которая может приветить друзей, но может и остаться одной, если друзья далеко.

Выбрав ложбинку в стороне от караванной тропы, я стал располагаться на отдых. Не нужно, чтобы мой огонек привлекал чье-то внимание. Не всегда ночной гость приходит с добром. Звери и так найдут мой огонек.

Наломав веточек и уложив их крест-накрест на пучок сухой травы, я высек кресалом искру и зажег трут. Раздув его, поджег траву. Вот и мой костерок заиграл яркими язычками пламени. Достав кружку, я насыпал в нее сушеного бараньего мяса с солью, залил водой и поставил на огонь. Закипевшую жидкость я тихонько помешивал веточкой. Небольшой кусочек лепешки и густой бараний бульон с ароматом и вкусом сурпы вполне достаточен в дороге. Высокая энергетическая ценность приготовленного блюда даст мне сил не менее, чем на сутки. Переедать не надо. Переедание опасно тем, что чувство насыщения притупляет бдительность и не способствует мобилизации. Кусочек курта (высушенного твердого сыра) завершил мою трапезу. Сейчас можно лечь поспать, чтобы проснуться на рассвете, смочить рот водой и отправиться дальше в путь.

Перед сном я вышел на пригорок, чтобы оглядеться. На юго-западе, километрах в пяти, мерцала яркая точка. Огонь. Небольшой, но и не маленький. Возможно, небольшой караван или группа путников. Утром догоню и со стороны посмотрю, кто это. Еще два огонька я нашел в той стороне, откуда пришел. Вроде бы совершенно безлюдная степь, оказывается, наполнена огромным количеством существ, которые живут своей жизнью и оживляют эту землю, которую живущие здесь племена считают своей родиной и бьются с врагами, чтобы отстоять ее.

В степи человек встает рано утром. С рассветом звери прячутся в норах и укрытиях, уступая свое место хозяину. Человеку. Кто рано встает, тому и Аллах подает.


Мне солнце поможет монетку найти,

Что ночью богач потерял по пути,

Пропажи своей он совсем не заметит,

Монетка поможет за плов заплатить.


Что-то меня на стихи потянуло. Вероятно, все земляки Хайяма и Рудаки в душе своей поэты. Многие стесняются писать стихи. Зря. Придет время и человек все равно будет писать стихи. Плохие или хорошие, но от души.

Часа через два пути я увидел вдали небольшой караван. Три мула с поклажей и пять человек пеших в каких-то непонятных одеждах. На киргизскую одежду не похоже. Двое как индийцы в одеждах из куска ткани. Трое в черных халатах и в круглых шапочках. Оружия нет. Будто бы христианские монахи. А вот те, в накинутых одеждах - это точно монахи. Буддийские. И я тоже монах. Только мусульманский. Монах монаху ничего не сделает. Все мы служим Богу. Вернее, слугам, посланцам Бога, да и сами мы слуги Божьи.

Пойдя напрямик, я скоро догнал караван и убедился в своей небольшой ошибке. Два монаха точно буддистские, а вот в черной одежде - китайцы. У главного на шапочке болтающееся перо с шариком и все почтительно называют его - сиень шэн.

Поздоровавшись, я выяснил, что старший каравана и еще один из китайцев могут разговаривать на тюркском наречии, которое в целом понятно мне. Я поинтересовался, куда они держат путь и, узнав, что путь их лежит в прикаспийские степи, обрадовался и попросил разрешения присоединиться к ним.

- Я не буду вам обузой, господин, - сказал я, - помогу общаться с племенами, которые будут встречаться по пути. Продукты у меня свои. Дервиши неприхотливы в еде. Могу помочь охотиться, хотя вроде бы это и не пристало мне, но пища нужна всем, кем бы человек ни был. Могу и дичь сготовить, повар я неплохой.

Старший китаец сказал, хитро прищурясь:

- Самые лучшие повара - это китайцы. Нет плохой пищи - есть плохие повара. Мы едим все, что шевелится. Что не шевелится - расшевелим и съедим. Спасибо за предлагаемую помощь. Возможно, что нам нужен такой человек, как вы, потому что мы идем по землям, где господствующей религией является ислам, а в некоторых местах и язычество. А если вы владеете языком Персии, то преподадите мне несколько уроков. Я все не могу понять, как можно писать слова сплошной линией, ставя точки сверху и снизу. В иероглифике все просто. Даже в тибетском и в монгольском языках естественное написание понятий человеческой жизни. В европейских языках есть буквы. А вот в Персии живут исключительные люди, с которыми мы хотим познакомиться и установить контакты.

- Спасибо, господин, - поблагодарил я за разрешение присоединиться к каравану, - в свободное время я обязательно постараюсь подробно разъяснить строение языка фарси, с большим интересом тоже бы познакомился с китайскими письменами, которые известны во всем мире и не каждому человеку дано изучить этот язык.

Старший китаец удовлетворенно кивнул головой, сложил руки за спиной и пошел вперед. Караван двинулся за ним.



Дипломатия


Определенно Аллах благоволит ко мне и помогает выполнить мое задание. Я могу думать только об Аллахе, потому что я дервиш и о другом думать не должен. Мне приходится не вспоминать о Настеньке, чтобы не заулыбаться в самый неподходящий момент, что не совсем прилично для правоверного мусульманина.

На кулинарной основе я нашел общий язык с моими попутчиками. Оказывается, что китайцы готовы бесконечно говорить о пище, ее разновидностях, вкусе блюд с теми или иными приправами, считая себя истинными гурманами и знатоками пищи. Мне пришлось преподать им несколько уроков восточной кулинарии для того, чтобы добиться уважения. Я приготовил всего лишь четыре блюда: два вида плова и два вида шашлыка и китайцы начали чувствовать прикосновение к центрально-азиатской культуре.

Китайцы очень внимательно смотрели и делали у себя пометки по технологии приготовления бухарского и ардебильского пловов. Плов он и есть плов и что в нем особенного? Эээ, пловов существует столько, сколько на свете есть поваров. Никто не готовит одинаковые пловы, хотя принцип их готовки один.

К примеру, бухарский плов. Главное. Рис должен быть замочен не менее чем за три часа до закладки в котел, и он должен быть промыт не менее, чем в трех водах. В наших условиях пришлось промывать в одной воде, постоянно помешивая рис. В котел кладется жирное баранье мясо и жарится в собственном жире. Как только вытопленный жир скопится на дне котла в достаточном количестве, начинает жариться репчатый лук. Затем, как только он начинает подрумяниваться, забрасывается нарезанная соломкой морковь. Когда все это жарево зарумянится, в котел наливается вода до половины объема и доводится до кипения. В кипящую воду кладутся соль и другие специи, особенно не жалея перца красного, барбариса, куркумы. Минут через десять после кипения мы закладываем рис в котел. Закрываем котел крышкой и ждем, пока вся жидкость уварится в рисе. Плов готов. Это бухарский плов. А можно сварить бухарский плов с фруктами. И тот, и другой - деликатесы.

Китайцы едят плов палочками. Это их дело. В Иране плов кушают ложкой. И иранский плов существенно отличается от бухарского. Бухарский плов нужно есть руками, чтобы было вкусно, и чтобы руки были жирными. Их можно и облизать, если плова было недостаточно. Мне пришлось учиться этому искусству, чтобы быть похожим на тех людей, среди которых мне придется жить определенное время.

Раз я говорил о бухарском плове, то не могу не сказать несколько слов об ардебильском плове. Для настоящего ардебильского плова берется длиннозернистый рис, хорошо промывается и варится в воде. В котле жарится баранье мясо со специями. Плов может быть положен на общее блюдо или разложен на индивидуальные тарелки. И туда же положено мясо.

К плову можно подавать кебаб. В переводе с фарси - кебаб это и есть шашлык. Шашлык может жариться из кусков мяса либо в виде колбаски из рубленого мяса со специями.

Для настоящего ардебильского плова нужны большие печеные помидоры, сладкий репчатый лук, маленький горький стручковый перец и гранатовая приправа. И плов нужно есть двумя ложками, разминая печеный помидор и смачивая им вареный рис.

Очень красиво выглядит горка риса, если сверху положен ярко-желтый, сваренный в шафране рис. Про шашлык я уже не буду рассказывать, а то вам ночью приснится палочка шипяшего ароматного бараньего шашлыка, и вы дальше уже не будете спать, занимаясь поиском чего-нибудь съестного в четыре часа утра.

Как правило, те люди, которым снятся сладкие сны, имеют внушительные животики и лоснящиеся щеки. Зато те, кому ночью снятся гурии, всегда подтянутые и при виде женщин встают в стойку готовности.

Кулинария, конечно, хороший способ установления дипломатических контактов, но на третий день пути на нас напала банда басмачей. Их было около десятка человек. Нас шесть человек. Три дипломата, три монаха.

Неизвестно, как бы все развивалось, если бы басмачи не напали на нас с обнаженным оружием и с гиканьем. Курбаши был человек опытный, и поэтому банда подъехала к нам вроде бы с мирными намерениями. Я шепнул старшему, что дело очень плохо. Такое "бархатное" проникновение банды в наши ряды обезоруживает нас, и мы становимся совершенно беззащитными.

- Что делать? - спросил он.

- Я попробую поговорить, - предложил я.

- Уважаемый Гурбан-бек, - начал я, краем уха услышав имя курбаши. - Я сопровождаю посланцев китайского императора, который имеет намерение установить отношения дружбы со всеми ханами степей. Все, кто подпишут мирный договор с китайским императором, будут находиться под его защитой и пользоваться его милостями. Люди же, проявившие неуважение к его послам, становятся его врагами и подлежат пыткам, которые во сто раз страшнее смерти.

Если басмачи не напали сразу, то они чего-то боятся или имеют от кого-то поручение выяснить, кто эти чужестранцы, что им здесь надо и по обстановке то ли убить их, то ли отпустить восвояси. Сейчас главное - не проиграть в споре, кто из наших главарей круче и сильнее.

- Что там китайский император, - ввязался в спор Гурбан-бек, - наш достопочтимый Аубакир-хан, да продлит Аллах его дни, самый известный и самый справедливый хан этих степей, и никакой император ему не указ. Так что вы никто для него.

- Это говорит не хан, а его слуга, - ответил я. - Откуда слуге знать, что думает его господин? Может быть, досточтимый Аубакир-хан думает подписать договор с китайским императором, чтобы тот помог ему защититься от урусского царя, а ты, Гурбан-бек, помешал ему. Что с тобой сделает Аубакир-хан? Я даже представить не могу, зато я знаю, что с тобой сделает китайский император. Он наденет тебе деревянную колодку на шею и поставит на стопку кирпичей. Колодку закрепит шестами, чтобы она не двигалась. Каждый день у тебя из-под ног будут вынимать один кирпич, и ты будешь вытягиваться, чтобы достать ногами до следующего кирпича. А на следующий день вынут еще один кирпич, и ты снова будешь...

- Достаточно, - крикнул Гурбан-бек, - уезжайте с земли Аубакир-хана. Если вы еще раз появитесь здесь, то я не посмотрю на то, что ты будешь рассказывать мне, грязный дервиш. Я распорю вам животы и оставлю помирать в степи на радость гиенам и шакалам.

Вскочив на коней, басмачи уехали.

Один из толмачей переводил сказанное мной своему начальнику.

- Из тебя, дервиш, получится хороший дипломат, - сказал старший китаец, - ты много знаешь и правильно определил цель нашей миссии. Китай все равно будет Поднебесной империей и еще неизвестно, останутся ли царства Сибирское и Астраханское в составе Российской империи.

Как это говорят: рыбак рыбака видит издалека, так и мы, имеющие практически одни и те же задачи, объединились для их решения. Мне это на руку. Одному труднее устанавливать контакты, чтобы выявить намерения высокопоставленных лиц, а в составе иностранного посольства я могу быть в курсе всех дел, нужно только стать незаменимым помощником.



Поединок


Когда я стал заниматься изучением фарси с главой дипломатической миссии, у меня убавилось количество хозяйственных обязанностей.

Изучение языка мы начали с изучения алфавита и произношения букв. Мой ученик оказался способным и за неделю мы выучили с ним алфавит. Надо учесть то, что в фарси каждая буква имеет три написания - в начале слова, в средине слова и в конце слова. Получается, что нужно учить в три раза больше букв, чем в любом другом языке.

- Интересно, - сказал китайский посол, - изучая другой язык, я нахожу для себя те территории, которые будут прислушиваться к моим словам и без войны смогут стать нашими друзьями, вассалами, если мы им дадим много денег. А зачем разбрасываться деньгами? Каждое слово нашего императора - это драгоценный камень, чистая вода в безводной пустыне, луч света в темном царстве варваров, которые с помощью Поднебесной империи смогут постичь весь мир. Мы изобрели порох и бумагу, которыми пользуются практически все, забывая о том, кому они обязаны этими изобретениями, но мы им напомним об этом. Если не сегодня, то завтра. Если не в этом году, то в будущем. Если не в этом веке, то в будущем, но Китай станет перспективным государством мира. Все страны будут вершить свою политику, оглядываясь на Китай. А скажи, дервиш, что бы ты сделал, если бы к тебе пришел безоружный противник, поселился у тебя и стал пользоваться тем, что принадлежит тебе?

- У дервиша нет дома. К нему не может прийти кто-то, - сказал я. - Но нормальный человек должен приветливо встретить тех, кто пришел к нему без оружия. Если этот человек пришел без разрешения, то хозяин вправе определять, где ему постелить, чем его накормить и какое место он будет занимать в доме. Если этот человек не будет соблюдать обычаи хозяина, вести себя как разбойник, то и отношение к нему будет такое же. Если бы ты, посол, был главным советником у своего императора, то Китай давно бы владел всем миром. Взяли бы тысячу раз по десять тысяч человек и направили их в гости в соседние государства, без оружия, с цветами в руках и нехитрым скарбом своим в корзинках на коромысле. Расселился бы народ китайский среди местных жителей, работал бы, себя кормил и царю новому налоги платил, а потом, смотришь, и население китайское лет за двадцать удвоилось, и оказался бы народ местный в меньшинстве, а еще лет через двадцать-тридцать в государстве этом кроме китайцев никто бы и не проживал.

Старый китаец удивленно посмотрел на меня и сказал:

- Действительно, ум азиатский изощрен в политике и стратегии. И особенно у вас, в Центральной Азии. Арабский Восток был завоеван мечом и огнем царем Магометом, который связал всех исламом. И сейчас вы проталкиваете свой ислам туда, куда только можете. Мы не требуем, чтобы каждый китаец принадлежал к какой-то определенной религии. Каждый исповедует то, что ему завещали предки или то, что ему нравится. Вы - ортодоксы, поэтому вы не уживетесь с другими народами. Вы приветствуете тех, кто принял ислам. Но вы убиваете тех, кто поменял ислам на другую религию. Вы давите налогами другие нации, пока они не примут ислам. Вы хвалитесь своими арабскими цифрами, поэтами и учеными, но они стали знаменитыми не с помощью ислама, а вопреки исламу. И у европейцев все науки и культура получили развитие не благодаря учению Христа, а вопреки ему. И только наши Боги не препятствуют никому делать то, что выгодно для государства. Поэтому, столкновение между исламом и христианством неизбежно. Зато Китай, как умная обезьяна, будет сидеть на высоком дереве и смотреть на схватку свирепых тигров, а уж с победителем обезьяна справится без труда. Что это за люди идут там вдали?

- Похоже, что такие же странники, как и я, - сообщил я, разглядев островерхие шапки дервишей.

Не всегда дервиш одиночка и отшельник. Иногда дервиши ходят группами, коммунами, складывая все в общий котел. Частенько дервиши на поверку оказывались обыкновенными мошенниками, которые попрошайничали, занимались гаданиями, предсказаниями, а иногда и не брезговали преступным промыслом.

Так и странствовавшие монахи других конфессий были бабниками, пьяницами и дубинами махали на большой дороге. Действительно, проповедники слова Божьего терялись в толпах тех, кто ходил по барам, звякая медяками в медных кружках, собирая пожертвования на строительство нового мазара святого Али или храма в Кондопоге, где это, никто не знает, но название чудное, поэтому и делились последним медяком.

Посольству эта встреча ничем особенным не грозила, но мне нужно было быть настороже.

Дервиши шли ходко и уже через полчаса обменивались поклонами с китайцами. Я толмачил, то есть переводил с одного языка на другой. Старший из дервишей лет сорока с сединой в черной бороде как-то неприязненно смотрел на меня, а затем спросил на дари:

- Ты правоверный или такой же, как и они?

- Я сам по себе, а с ними иду потому, что по дороге, - отвечал я.

- Помогая неверным, не действуешь ли ты против Аллаха? - спросил дервиш.

- А ты разве забыл, что сказано в суре 109? Скажи: "О вы неверные! Я не стану поклоняться тому, чему вы будете поклоняться, и вы не поклоняйтесь тому, чему я буду поклоняться, и я не поклоняюсь тому, чему вы поклонялись, и вы не поклоняетесь тому, чему я буду поклоняться! У вас ваша вера, и у меня - моя вера! - ответил я.

- Тогда давай сразу обговорим наши взаимоотношения, - сказал старшина дервишей, - так, как у Хафиза:


Не будь, о богослов, так строг,

Не дуйся моралист на всех,

Блаженства всюду ищем мы,

А это уж никак не грех.


Нас как израильских сынов

Пустынный истомил побег,

И мы у неба просим яств,

А это уж никак не грех.


Людскую кровь не станем лить

Мы для воинственных потех,

Льем виноградную мы кровь,

А это уж никак не грех.


Ты, как осел или верблюд,

Кряхтя, тащи тяжелый мех,

Мы все, что давит - с плеч долой,

А это уж никак не грех.


- Мне кажется, что я ясно объяснил, кто мы и что нас не нужно опасаться, но в нашу компанию ты не лезь, мне не нужны люди, которые будут покушаться на мое положение, - прямо сказал пришелец.

Не откажешь, человек достойный и грамотный. Но почему он сразу стал опасаться меня как человек, не уверенный в своих силах и в своем авторитете?

- Так послушай же меня, - сказал я, - вернее - Саади:


О, человек! Ты клетка или сеть!

Душа как птица хочет улететь.

Но трудно птице улететь на ветки, -

Лишь улетит она - и снова в клетке.


Жизнь эту - миг - используй до конца,

Но дольше жизни миг для мудреца.

Над миром стал царь Искандер владыкой;

Скончавшись, потерял весь мир великий.


И он не мог, как ни был он велик,

Отдав весь мир, взять хоть единый миг.

Так все ушли, пожав плоды деянья,

От них остались лишь воспоминания.


- Вероятно, и я тоже подробно объяснил, почему я люблю быть один и что я не хочу никому подчиняться и не хочу стать великим начальником над людьми, и у меня как в суре 113 за каждой ночью приходит рассвет, - сказал я.

- Будем считать, что наш поединок закончился мирно, - сказал дервиш, - если будет нужна помощь, обращайся, я тебе всегда помогу.

Дервиши не стали у нас задерживаться и отправились дальше по своим, только им ведомым, делам.

- Мой толмач вас не понял, - сказал китайский старейшина, - но судя по виду вашему, ваши удары пролетели мимо цели, не причинив вреда никому.

- Ученые люди говорят, что добрая улыбка раньше была простым оскалом, предупреждающим, чтобы никто не вторгался во владения существа, оскалившего зубы, - ответил я. - И мою улыбку тоже оценили по достоинству.



Курултай


Через два дня нас стали обгонять караваны, сопровождаемые богато одетыми всадниками. Впереди каждого каравана мчались вооруженные всадники, сгонявшие путников с дороги криками:

- Дорогу благородному Кумык-хану и его сыновьям! Дорогу благородному Кумык-хану и его сыновьям!

Такие же гонцы были у всех ханов, и путники считали за благоразумие раньше сойти с дороги.

Хотя в степи дорога там, куда упал взгляд, но еле заметная тропа является более почетной, чем ровная местность рядом. Посольство безропотно уступало дорогу.

- Ива гнется любому ветру, но вырастает выше всех и заросли ивы непроходимы ни для ветра, ни для человека. Так и Китай. Его сила в дипломатии, а не в гордости перед другими людьми на чужой земле. Лаской можно добиться больше, чем силой. Силу применяют в крайнем случае, когда нужно показать справедливость императора. Наши торговцы и целители сделают больше, чем армии мандаринов. И ты, дервиш, должен быть благодарен нам за то, что мы тебя приютили. Расскажешь своим единоверцам о нас, и мы тебя не забудем, осыпая тебя наградами за труды твои, - ласково философствовал китайский дипломат. - Мы тебя сделаем муаллим-баши в построенном нами медресе, где правоверные будут изучать деяния наших императоров и суть нашей философии, которой уже свыше четырех тысяч лет.

Я внимал этим речам, царапая узоры на своей палке, записывая содержание наших бесед. Воинственные племена Центральной и Средней Азии просто дети малые по сравнению с теми, кого я сопровождал в поездке.

Еще через день пути открылась граница Благородной Бухары и временный город на границе, украшенный юртами, шатрами, кибитками и бунчуками ханов и беков. Обычно ханы степи и пустынь предпочитают не встречаться, если такой необходимости нет. Либо их кто-то собирает, либо опасность их объединяет. Похоже, что собирался курултай.

Собранием заправлял третий бухарский эмир Шохмурад из династии Мангытов. К этому времени от эмирата отделились несколько областей, лежащие в сторону Каспийского моря по линии Мерва, южные области захватил и присоединил к себе эмир афганский. Свои стопы в Азию направили королева Великобритании и император Российский. Нужно было решить, в чью сторону склоняться, потому что военным путем проблемы не решить. Европейцы сильны и в военном противостоянии погибнет элита, на смену которой придет та, которая поддержит европейцев. Но каких европейцев поддержать? Вот главный вопрос.

Мы прибыли к тому времени, когда эмир встречался по отдельности с прибывшими ханами и беками, в пространных беседах обсуждая создавшееся положение и выясняя мнения, кто и как собирается выживать.

Свое мнение эмир уже имел, но он не хотел его высказывать, как бы отдав ответственность за принятое решение совету ханов и беков, которые по сути своей были намного ниже его по родовитости и принадлежности к царствующей династии.

Кроме того, он сам и все население Бухары разительно отличались от всех ханов киргиз-кайсацкой степени и каракумских ханов. Бухарцев можно назвать персоязычными. Бухарский язык сформировался смешением языков персов-зороастрийцев и персов-буддистов, насильно обращённых в ислам арабами, евреев, пришедших сюда вместе с арабами и ставшими бухарскими евреями, и тюрков. Бухарцы говорят с особым акцентом, растягивая слова, что свойственно языку фарси, являющемуся государственным в Бухаре. Поэтому бухарцы чувствовали свою принадлежность к арийской нации и считали себя более мудрыми среди степных и пустынных ханов.

Эмир Шохмурад, мужчина достаточно крепкого телосложения в синем атласном китайского шелка халате, подпоясанном широким золотым поясом с драгоценным кинжалом, в белой чалме и с окладистой головой. Он умиротворенно кивал речи еще одного степного хана и думал о своем.

Его лазутчики уже побывали во всех землях, подвластных русскому императору и английской королеве, и сравнили, как проживают там покоренные народы. В Индии местные раджи остались раджами, помогая английскому вице-королю в жестком управлении Индией - бриллианта Британской империи, поставляя специи, драгоценные металлы, самоцветные камни, живую силу для армии, подавлять выступления патриотов.

- ...мы, собравшиеся здесь чингизиды и тимуриды, являемся потомками властителей мира, перед которыми трепетали все государства Азии и Европы. Разве сейчас мы должны искать, кому в первую очередь поклониться? - вещал очередной хан. - Это они должны кланяться нам, это мы должны обложить их всех данью и жить себе в свое удовольствие в своей степи, периодически выходя в Европу для наведения порядка. Если уж на то пошло, то лучше поклониться английским царям, они нам помогут...

- До чего же неприятный голос, - думал эмир Шохмурад, - и у него хватит мудрости залезть в хомут, из которого придется долго вылезать. Тот же московский царь в покоренных землях оставляет те же порядки, что и были, требуя только почитания своей верховной власти, защищая новые пределы своей вооруженной силой, награждая эмиров и ханов орденами, возводя их в высокие чины и включая в свою свиту, не вмешиваясь в наши действия по управлению территориями. Правда, и русский царь довольно крут со своими отступниками, но если он будет другим, то его перестанут уважать вообще. Справедливого и мягкого властителя забывают через неделю после его смерти, а то и раньше, зато тирана помнят веками и складывают о нем легенды и небылицы, чтобы память о нем не исчезала. Надо будет после курултая устроить показательный суд в Самарканде, чтобы люди не забывали о том, что у них есть справедливый эмир, который на десять отрубленных голов милует одного человека.

- ...и я буду выступать именно за это, высокочтимый эмир, - завершил свою речь гость.

- Да будет так, как скажет нам всемогущий Аллах, досточтимый хан, - сказал дежурную фразу эмир. - Ваши мысли перекликаются с моими и спасибо Вам за то, что Вы укрепили нас в наших мыслях. Прошу сегодня вечером пожаловать на той (праздничный стол) в честь собравшихся ханов, биев и беков. Да ниспошлет Аллах вам радость и долгие годы жизни.

Собеседники откланялись.

Встречи проходили без свидетелей, но уши есть у стен и пологов юрт, и все, что говорилось, спокойно обсуждалось у котлов для варки пищи и на выпасах лошадей.

Все склонялось к союзу с Англией. Посланник китайского императора тоже выразил свое почтение эмиру, но в детали предстоящего курултая посвящен не был.

Той прошел пышно с поеданием огромного количества мяса, плова, бешбармаков, выпивания такого же количества кумыса и кок-чая под танцы красавиц и пение сказителей, воспевавших подвиги прежних царей и ханов.

В полдень следующего дня все сановники собрались перед шатром эмира Бухары. Вместе, как в мечети, совершили полуденный салят из четырех ракатов.

Эмир вышел на возвышение и обратился к собравшимся:

- Правоверные! Вы все знаете, зачем мы собрались. Я вам скажу, что вопрос у нас один, а мнений столько, что и ста мудрецам не разобраться с ними. Мы поступим проще. Кто "за королеву" - бросает в мешок белый камень, кто "против" - черный. Мы узнаем общее мнение и никому не нужно что-то объяснять.

Результат оказался ясен. В мешке оказалось всего лишь несколько черных камней.

- Не повезло английской королеве, - сказал китайский посол. - Ей не с руки ссориться с русским царем из-за Азии, у нее достаточно проблем в самой Европе и Афганистан показал, что Восток дело тонкое.

Почти так же думал и эмир Благородной Бухары. Лучше стать генерал-адъютантом русского царя и эмиром Бухары, чем помощником полковника английской армии, который будет управлять эмиратом.



Мазар


Курултай закончился. Все стали разъезжаться, понимая, что белый царь придет все равно и установит свое влияние либо лаской, либо силой. Его можно любить, его можно не любить, но под его защитой жить будет спокойнее и воинственные пуштунские племена уже не посмеют посягать на территории, которые достались в наследство от Чингисхана и Тамерлана, да упокоит Аллах их души.

Китайский посол уехал вместе с двором эмира. На прощание старый дипломат сказал:

- Ты слишком образован для дервиша и твой посох слишком тяжел для простой палки. Он поможет тебе в пути. Прислушивайся к самому себе, и ты узнаешь многое из того, что тебе нужно и что совсем не нужно. Но даже ненужное тебе для чего-то ниспослано Богом. Мне интересно было беседовать с тобой и слышать твои суждения обо всем. Напиши мне. Китай, послу Лю Миньго.

Я остался один. Мое задание было выполнено и нужно было возвращаться назад. Где-то я уже слышал это имя - Лю Миньго.

Читал я в корпусе чьи-то стихи, списанные моим соучеником. И там речь шла именно о Лю Миньго.


В царство Цинь был всегда казначеем, -

Говорил мне колдун Лю Миньго, -

Вел учет я доходам, трофеям,

Что свозились ко мне каждый год.


Привезли мне однажды две книги,

Их писали Хайям с Рудаки,

Я бы продал себя за любовные миги,

Счастье в деньгах найдут дураки.


Он со мной говорил по-китайски,

По-китайски и я отвечал,

В первой жизни и я был китайцем

И в Пекине Лю Миня встречал.


Вот ведь жизнь нас куда разбросала,

Разделяют нас с ним зеркала,

Мы не помним у жизни начала

И не знаем, где наша скала,


Что стоит, как трамплин на дороге,

И с нее то ли вверх, то ли вниз,

И уходят навеки тревоги

Словно девушки милой каприз.


Стихотворение было большое, но это то, что я запомнил. Ничего в жизни не бывает случайно. Все предопределено, как бы человек не противился тому, что с ним происходит, он все равно подойдет к этому же пути, только с другой стороны. Если человек будет идти прямо, он вернется в ту же точку, откуда вышел или будет отклоняться в сторону своего короткого шага.

Я дождался, пока не уйдет последний человек с места проведения курултая, и пошел сам, срезая путь для уменьшения опасности встречи с нежелательными путниками.

Мудрость предков всегда предостерегала от неожиданных встреч. Кто знает, что у человека на уме. Смелый идет вперед, но до цели доходит мудрый, который знает, в каких случаях ум заменяет силу или, когда сила есть, то и ума не надо.

Так я шел, размышляя, пока не наткнулся на одинокий мазар. О мазарах можно говорить много. По-арабски - это святое место паломничества или поклонения. Обычно это гробница или могила с возведённым над ней сооружением. Во многих местах это памятники архитектуры в Мазари-Шарифе, Герате, Бухаре и Хиве, Неджефе и Кербела, Мешхеде и Куме.

В Бухаре внутри мазара источник холодной воды. В засушливый год жители обратились к святому Иову за помощью. Он ударил своим посохом о землю и из нее забил ключ холодной воды. На этом месте построили мазар и назвали его Чашма-Аюб, что означает "источник Иова".

Обычно мазары размещаются в местах собраний населения и паломничества, жертвоприношений, проведения ритуалов и произнесения молитв святому с просьбой о помощи или заступничестве перед Аллахом.

Мазар в таком глухом месте мог быть поставлен в честь какого-то отшельника или важного события. Я не нашел никаких надписей или знаков на куполе мазара, зато внутри я обнаружил некоторое количество дров, сделанный из камней очаг, дыру в куполе и закопченный свод. Действительно, это святое место, раз оно дает приют путникам и согревает их в непогоду, разрешая приготовить нехитрую пищу. Не так важно, какому святому поставлен этот мазар, даже не знающие его люди помянут добрым словом и вознесут молитву Аллаху.

Сама форма мазара чем-то напоминает купол минарета или купол славянской церкви. Говорят, что когда-то давным-давно на землю прилетали посланцы Бога на огромных кораблях. Некоторые корабли имели такую же форму, как пирамиды в Египте и купола католических храмов, другие корабли имели форму минаретов и православных церквей с разноцветными куполами.

Некоторые ученые утверждают, что купола и пирамиды концентрируют в себе божественную энергию из космоса и исцеляют больных людей, а людям подготовленным приносят разные вести из других миров или из других жизней, чтобы человек мог исправить то, что ему предписано роком.

В котелке я приготовил нехитрое варево и выпил холодной воды, поблагодарив Бога за то, что он не оставил меня в степи этой прохладной ночью. Подбросив дров в огонь, я прилег у стены и начал смотреть в огонь...

- Пойдемте, мой господин, - прошептала она, - я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Гульнар успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Только я лег, как гибкое и горячее тело прильнуло ко мне, и мы прыгнули в глубокую пропасть наслаждений. В Индии ее называют нирваной. Мы по многу раз умирали от неистовой страсти и по стольку же раз рождались от нежности, снизошедшей на нас с небес. Сансара была в нас, она объединила нас, мы были друг в друге, в каждом предмете, окружавшем нас. Я знал, что моя частичка навеки соединилась с телом Гульнар, и что я всегда буду в ней.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Гульнар лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо. Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки. День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился.

- За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Гульнар будет спать, - подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу. Я быстро купил чертежи механического лука и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Гульнар.

Такого не может быть! Я не мог заблудиться. Палатка стояла именно здесь. Я даже чувствую тепло от палатки. Я начал раскапывать песок, чтобы найти угли от костра, но ничего не находил.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Гульнар, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как ты мог уйти, шевалье д"Анси, не разбудив свою жену и ничего не сказав ей о необходимости отлучиться всего лишь на час? Как ты мог оставить это нежное создание, которое дано в награду Всевышним? Как ты мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а тебе останется тоска по любимой жене?

Я не мог вернуться в Коканд, где меня ждала смерть за то, что властитель отдал большие деньги за никчемное приобретение, которое, возможно, и не будет работать, но шкуру мою точно натянут на барабан и будут бить им в устрашение тех, кто не так исполняет волю хана.

И во Францию я возвратиться не могу, потому что Восток представляет большой интерес для моей страны и ссориться из-за меня король Франции не будет. В лучшем случае меня казнят во Франции в присутствии посланников хана либо выдадут им на расправу. Что значит жизнь какого-то дворянина в надежде на приобретение жемчужины Востока в свою корону.

Сам Бог оставляет меня в промежутке между Европой и Азией. И я знаю, куда я пойду. Я пойду в государство холодных звезд и суровых людей, которые всегда были и будут загадкой для всего мира.



Раб


Я не буду описывать свой путь до приморского города в Турции, который называется Трабзон. Жизнь в те времена была трудной. Выживал только сильный, но не только за счет своей физической силы и умения владеть оружием, но и за счет своей образованности, умения приспособиться к тем условиям, в которых он оказался. В стае львов нужно кричать как лев, а в стае волков нужно выть по-волчьи. Того, кто закричит как заяц, растерзают и будут довольны тем, что Господь дал им пищу в награду за какие-то добрые дела.

Благородство почиталось только в искусственно созданных мирках вельмож, охраняемых наемными сарбазами, и люди приближенные, украшенные наградными портретами с алмазами, теряли свое благородство, как только выходили за стены дворца, потому что их окружала совсем другая жизнь, в которой нужно было занимать и постоянно защищать свое место от желающих возвыситься над другими.

Так было всегда, так будет и впредь. По пути мне встречались благородные злодеи и добрые люди из неблагородных кругов, а также настоящие злодеи из благородного сословия. Никогда нельзя быть уверенным в том, что благородная дама в воздушных шелках и кружевах, которой поэты посвящают сонеты и рубаи, не ругается как базарная торговка и не бьет по лицу своих служанок за то, что у нее случилось несварение желудка от яств и ей приходится тужиться либо на фарфоровой вазе или над дырой в широкой доске.

В жизни все имеет две стороны. С каким удовольствием человек ест ветчину, запивая ее прекрасным токайским вином и разве можно оценить "токай" без аромата грязных ног, которыми мнется спелый виноград? Убери эти ноги и токайское будет обыкновенным столовым вином, которое не имеет названия и ему все равно, какая у него будет выдержка, от этого оно не будет ни хуже, ни лучше.

Или изысканный парфюм, который составляется из таких ингредиентов, что каждый по отдельности настолько отвратителен, насколько притягателен конечный продукт, полученный из него.

Северные народы жуют сырое мясо и кладут пережеванные колобки на консервирование под воздействием слюны, и никто не может узнать секрет приготовления такого вкусного мяса.

Так и наша жизнь. Ее можно воспринимать по-разному. Если с отрицательной стороны - то жизнь получится невыносимой. Если с положительной стороны - то жизнь будет прекрасной до приторности. Как сахар и соль одновременно придают любой каше приятный вкус, так и мы будем воспринимать жизнь такой, какой она есть.

По пути я встретил караван, идущий навстречу мне в сторону арабских пустынь. За последним верблюдом на веревке волочился какой-то изможденный человек.

- Любезный, - крикнул я погонщику, - у тебя вьюк с товаром упал с верблюда.

- Ради Аллаха, не напоминай мне о неудачно сделанной покупке и о выброшенных деньгах за товар, - с досадой сказал погонщик, пока я потихоньку шел рядом с ним, чтобы узнать, что сделал этот человек с русой бородой. - На рынке в Кафе я купил этого невольника, заплатив за него приличные деньги, потому что все говорили, что русские самые лучшие невольники, с которыми никто не сравнится по силе, ловкости и уму. Я кормил его самой лучшей пищей, сам не доедал, но кормил его, а он вдруг упал и не подает признаков жизни. Не бросать же мне его, раз сердце его еще бьется. Значит, Аллах не взял его жизнь, а мне не хочется его убивать против воли Аллаха. Если хочешь, то купи его себе, путник, он как раз подойдет тебе и по одежде, и по духу, - усмехнулся погонщик.

У меня оставался самый маленький изумруд.

- Посмотри, - сказал я караван-баши, - хватит его на то, чтобы купить этого невольника и верблюда?

Караванщик долго рассматривал камешек, о чём-то советовался со своими помощниками, поглядывая на меня и на мой меч, висевший по-европейски на перевязи.

- Бери свой товар, безумец, - караванщик бросил мне веревку-повод верблюда, тащившего несчастного человека.

Караван потихоньку растворился в дрожащем от зноя мареве, а я занялся лежащим на песке человеком. Это был европеец. Грязные волосы, спутанная борода, изможденное тело делали его похожим на древнего старика. Мне этот изумруд все равно не принесет счастья, те изумруды счастье мое отобрали. Аллах дал, Аллах взял. Пусть этот человек будет похоронен по-человечески.

Внезапно человек пошевелился. Жив. Я поднял его голову и влил в рот несколько капель воды. Человек сглотнул. Еще немного воды, еще немного и жизнь стала возвращаться к нему. Жизнь раба никогда не бывает сладкой даже тогда, когда его рядят в шелка и кормят одним шербетом. Раб он и есть раб.

Я поставил верблюда так, чтобы тень падала на несчастного человека. Воды у меня было немного и при нормальном водопотреблении должно было хватить до ближайшего оазиса. А оазис был недалеко, потому что живот верблюда был полным, да и человек не выглядел сильно высушенным. Вероятно, он выпил много воды, произошло разжижение крови, и силы человека иссякли. Если бы ему дали возможность немного отдохнуть, он бы мог бодро шагать рядом с караваном. Плохой хозяин ему достался.

Заметив, что человек стал оживать, я еще немного напоил его, с трудом посадил на верблюда, привычно присевшего для посадки человека, и потихоньку двинулся по караванной тропе на север.

К вечеру мы добрались до колодца. Воды было мало, все было выпито встретившимся мне караваном. Со временем уровень воды в колодце поднимется, и следующий караван сможет утолить свою жажду.

Я собрал в котелок золу из прогоревшего костра и смешал ее с водой. Вода сразу стала густой. Дав ей отстояться, я подошел к сидевшему у камня купленному мною человеку. Потихоньку я стал лить на его голову зольную воду, размазывая смесь рукой по волосам и по бороде. Человек глядел на меня, не делая никаких попыток пошевелиться или как-то помочь. Два котелка ушло на то, чтобы смыть золу с его головы. Подолом его рубахи я вытер ему лицо и голову.

Вымыв котелок, я развел огонь и занялся приготовлением пищи. Мой спутник немного обсох и стал походить на нормального европейского человека. Я достал роговой гребешок и протянул ему. Светло-русые волосы немного вились и человек совершенно преобразился. Я начал говорить с ним на всех известных мне тюркских наречиях, но человек ничего не отвечал мне, вероятно, просто не понимал. Услышав в одном из предложений слово "рус", он утвердительно мотнул головой и, ткнув себя пальцем в грудь, четко сказал - рус. Понятно. Вот и русский человек, которого я хотел купить в Кафе, чтобы выучить русский язык. В сердцах я выругался по-французски.

- Вы говорите по-французски? - спросил удивленно на французском языке мой спутник.

- Да, да, - быстро ответил я, - кто вы такой и как оказались здесь?

- Я русский офицер, попал в плен и был продан в рабство, как какой-то крепостной из моего имения, - сказал купленный мною человек.

- И вам понравилось быть рабом? - с издевкой спросил я. - Сами продавали и покупали людей, а тут сами рабом стали.

Офицер нахмурился и ничего не ответил. Он сидел, смотрел на огонь и было непонятно, то ли блестели его глаза, то ли просто огонь отражался в них. Вероятно, я задел за больное место этого человека.

- Понимаете, мон шер, вы не будете против такого обращения? - задумчиво начал говорить он. - У меня была размеренная жизнь и определенные ею ценности, все казалось незыблемым и вечным. И вдруг стычка моего разъезда с башибузуками, удар по голове, и я уже без мундира, связанный качаюсь в грязной фелюге и попадаю на невольничий базар. И меня, российского дворянина, осматривают как скот, а мои попытки воспротивиться вызывают жестокие побои. Потом поход с караваном, круги в глазах и вдруг я очнулся рядом с вами. Вы можете мне сказать, что же произошло и кто вы такой?

Конечно, можно было представиться спасителем этого человека, расписать в красках, как я торговался, выкупая его и стать его спасителем, чтобы он всю жизнь чувствовал обязанным мне, и чтобы смотрел на меня как на Бога. Нужно ли мне это? Мне это не нужно. И я рассказал, что нашел его лежащим на песке, держащегося за веревку верблюда.

- Я не верю ни одному вашему слову, сударь, - сказал офицер, - но ваше отношение ко мне показывает ваше благородство и то, что вы не говорите мне всей правды, является доказательством этого. Я благодарен вам за мое спасение и могу поблагодарить вас только предложением моей дружбы на вечные времена.

Он протянул мне свою руку, и я ее пожал.

Интересные люди эти русские.



Трабзон


Когда мы подходили к городу Трабзону я уже мог изъясняться по-русски так, как это делают дети в возрасте до пяти лет. И не прошло месяца, как мы познакомились с поручиком Берсеневым, а мои успехи я бы назвал замечательными.

Трабзон был построен в 1000 году до нашей эры. Ксенофонт пишет, что, когда он с остатками 10000 войска, сбившись с пути, вошёл в "Тпанезос", что по-гречески означает "стол и плоскости".

Трабзон был одним из важных городов Римской и Византийской империй и в 1461 году уже нашей эры он вошел во владения Османской империи. Церковь Святой Софии превратили в мечеть. Церковь Панагия Хрисоцефалоса стала мечетью Фатиха, Святой Евгении - Новой Пятничной Мечетью. В тех местах, куда ни глянь, всюду следы христианского присутствия, то ли переделанного, то ли оставленного на съедение времени и ветру.

Для того, чтобы не быть белыми воронами, мне пришлось и дальше исполнять роль вольного арабского воина и путешественника, а Берсеневу роль моего слуги. В караван-сарае мы продали "корабль пустыни", намереваясь договориться с кем-то из владельцев фелюг добраться до противоположного берега Черного моря.

На рынке поручик заметил одного человека, не похожего на турка, который уже в течение двух дней ходил за нами по пятам, стараясь не быть замеченным.

На одной из узких улочек в прибазарной части города мы устроили нашему преследователю засаду и схватили его, как только он вышел из-за угла. Я приставил ему к горлу свой нож и шепотом спросил, что ему здесь нужно.

Прохожие, пугливо озираясь, быстро проходили мимо нас, даже не пытаясь помочь человеку, которому угрожали оружием двое явно пришлых людей. Это было так же обычно, как и утренняя уборка трупов с улиц. О времена, о нравы, скажете вы. Ничего не изменилось, все так же, только улицы стали шире, а вместо ножа есть много других способов ограбить и убить человека.

Если сравнить количество ночных потерь, то Трабзон того времени являлся самым тишайшим и безопасным городом не только Востока, но и Запада.

- Не убивайте меня, я не ваш враг, - вдруг заговорил по-русски неизвестный, - пойдемте со мной, и я вам все расскажу. Давайте, зайдем вот в эту чайхану, закажем шашлык, чай и спокойно поговорим.

В чайхане мы спокойно разорвали лаваш и приступили к трапезе, обмакивая хлебные куски в острый соус и заедая сочный шашлык свежей зеленью. Как только попадем в Европу, сразу же пожарим шашлык и к этому шашлыку добавим добрый бокал французского вина.

- Господа, я посланец Его Светлости Царя Карталинского и Кахетинского Ираклия Второго, - заговорил незнакомец. - Меня специально направили сюда, чтобы я на невольничьем рынке выкупил какого-нибудь важного русского дворянина, к которому царь наш имеет дело первостепенной важности. Вот я увидел вас и пошел за вами, потому что в облике вашем много благородства и разговариваете вы на русском языке, значит, вы и есть те, кто мне нужен. Если вы согласитесь, то мы с вами сегодня же сядем в ждущую меня фелюгу и поплывем прямо к берегам Картли к моему государю.

- Что-то ты мало похож на царского посланника, - с сомнением сказал я. - Угостить незнакомцев в чайхане и потом заманить их в ловушку, ума много не надо. Чем ты докажешь, что ты есть тот, за кого себя выдаешь? Все турки говорят, что скоро они будут сидеть в Кахетии, пить местное вино и услаждаться прелестями местных красавиц. Может, ты из шпионов султана и выискиваешь тех, кто приехал из Карталинского царства?

- Я племянник князя Гарсевана Чавчавадзе, приближенного нашего царя, я тоже князь и не могу говорить неправду. Мамой клянусь, - стал убеждать нас собеседник.

Что поделать, пришлось поверить. Любой владелец фелюги мог оказаться обыкновенным разбойником и напасть на нас, как только фелюга выйдет в море. И мог так же назваться картлинским князем или графом, поди, проверь его.

Только мы вышли из чайханы, как к нам подошли сарбазы трабзонского паши, арестовали и повели к кадию, к которому поступило заявление о том, что два иноземца ограбили и, вероятно, зарезали благородного господина, по виду похожего на картлинца.

Нам связали руки сзади, отобрали оружие и повели к дому кадия. Во все времена народ любил хлеб и зрелища. И мы представляли собой зрелище, которое давалось бесплатно, и каждый зритель был участником этого спектакля. По ходу движения из уст в уста передавались слухи о наших преступлениях. Когда мы подошли к дому судьи, мы уже были самые злыми и кровожадными разбойниками, которые прятали свои сокровища в пещере за городом, и что эта пещера открывалась по слову "Сим-сим".

Как бы то ни было, но судья, человек пожилой, в обязательной белой чалме и с книгой османских законов потребовал призвать к себе свидетеля, чтобы тот при всех указал на нас, как на разбойников.

Свидетель добросовестно рассказал, что я вместе со своим слугой поймал вот этого человека, он указал на племянника картлинского вельможи, и угрожал ему ножом, а потом, вероятно, и убил.

- Кого убил? - спросил судья.

Свидетель замялся и снова указал на картлинца.

Тогда судья спросил начальника стражи, где он нашел нас.

Стражник честно сказал, что мы сидели вместе в чайхане, пили чай и мирно беседовали, и он не видел никаких признаков неприязненного отношения между нами.

- Понятно, - сказал кадий, - у страха глаза велики, - и он приказал выдать доносчику двадцать палок и поблагодарил его за то, что сразу сообщил о том, что могло совершиться преступление.

Бедняге, кажется, было совершенно наплевать на благодарственные слова, потому что стражники подхватили его под руки и поволокли исполнять распоряжение судьи. Все присутствовавшие правильно поняли пример того, что доносить очень нехорошо.

Нас оштрафовали за ссору на улице, напугавшую мирных граждан, и отпустили. Хорошо отделались. Вероятно, судья был сыт и хорошо поспал, потому что он без разговоров мог отправить нас в зиндан для выяснения обстоятельств нашего дела, и мы могли просидеть там несколько лет, пока не выяснилось бы, что мы никаких преступлений не совершали, а в тюрьму попали по ложному доносу, когда кому-то и что-то показалось. Дай Бог, чтобы в России никогда не было такого турецкого судебного права.

Когда мы очутились на улице, Чавчавадзе-младший сказал:

- Вы видите, что я вас не обманываю. В Турции легко попасть в любую беду, если вы кому-то не понравились и то, что вы иноземцы, делает вас заранее виновными во всех грехах, а мой государь очень нуждается в таких людях, как вы. Картлинцы очень гостеприимные люди и никогда не позволят, чтобы гости чувствовали себя плохо. Поедемте со мной, а?

Подумав, мы решили, что через Картли в России попасть легче и безопаснее.

- Эээ, где наша не пропадала, поехали к твоему царю, - и мы заспешили к берегу моря, где стояла картлинская парусная лодка.



Картли


Трехдневное путешествие по Черному морю особого удовольствия нам не доставило. На море красиво смотреть с берега или с высокой скалы, когда тебя не достают волны и соленые брызги, а могучие волны во время шторма швыряют не твой утлый кораблик. Мы попали в шторм, небольшой, но нашу лодку швыряло так, что на гребне волны было видно оставленный нами Трабзон, а с другой стороны виднелась златоглавая Москва, в обычное время скрываемая Кавказским хребтом.

Когда фелюга пристала к берегу, я встал на колени и вознес молитву Аллаху и Христу за то, что мы благополучно ступили на земную твердь, созданную Всевышним для человека.

На берегу нас ждали оседланные кони и повозка. Берсенев и Чавчавадзе вскочили в седла и стали гарцевать передо мной, выражая сочувствие моему состоянию. Не моряк я, не моряк. Я лег в повозку и стал смотреть на небо. Мне дали выпить какого-то кислого вина. Многие находят в нем особый букет ароматов, но я не такой ценитель вин.

- Пей, джигит, оно поставит тебя на ноги, - сказали мне, чтобы я уснул, а я вместо этого начал петь песни на арабском языке:


Небо такое мне нравится,

Словно глаза у красавицы,

В речке поет мне поток,

Слышу я твой голосок.


Тихо сидишь у огня,

Ждешь, дорогая, меня,

Только ты ждешь меня зря,

Милый уплыл за моря.


Почему-то эта песня меня так взбодрила, что я приподнялся на повозке и крикнул:

- Эй, подать мою лошадь!

Лошадь в повозке встрепенулась и понеслась. Я лег на расстеленную бурку и задремал.

Спал я, вероятно, долго, потому что мы уже подъезжали к Тифлису.

Тифлис был какой-то восточный город. Сравнивая его с Трабзоном, могу сказать, что главным отличием Тифлиса было отсутствие римского и византийских следов истории. Восточного было больше. Как же иначе? Еще недавно Картли был иранской вассальной провинцией Гюрджистан, и сам царь Ираклий был воспитанником Надиршаха.

Вообще-то Тифлис мне понравился. В нем жило очень много народов. Торговцы и ремесленники составляли большинство населения. Рядом с прекрасными дворцами и церквями лепились небольшие дома торговых людей, лавки, еще дальше домики поменьше ремесленников и их мастерские. Очень много рынков с каменными прилавками и складами. В городе везде порядок, как в доме рачительного хозяина.

Самый лучший дворец в Тифлисе - царский. Когда скончался картлинский царь Теймураз, наследовавший ему Ираклий во всём блеске проявил восточную мудрость и персидскую дипломатию в период внутренней смуты в Иране и в течение короткого времени объединил Картлию и Кахетию и превратил в своих данников ханства Ереванское и Гянджинское.

Ираклий был храбрый человек и в боях всегда старался быть впереди, что придавало смелости и отваги его воинам. Правда, когда внутренние смуты в Иране закончились, иранский шах несколько поумерил прыткость этого царя и его суверенитет.

Имя Ираклия было известно не менее, чем имя Надиршаха, и это было опасным для картлинского царя: никто не любит соперников, особенно на Востоке. Жди беды, избранник судьбы.

К царскому дворцу мы уже подъезжали верхом. Устали изрядно кони и мы. Нас поместили в отдельном флигеле. Сначала мы сходили в баню. В турецкую, но опять же с каким-то особым шиком. Сначала мы грелись в комнате, в которую по внутренним каменным трубам подавался горячий воздух. Не пар, как в турецкой бане, а воздух. Сначала было горячо дышать, но потом мы привыкли, и нам стало легко, когда по нашим телам потекли струи выходившей из нас воды.

Банщики в белых шароварах уложили нас на каменные скамьи и стали делать массаж, выворачивая наши суставы и хрустя позвонками. Мы кричали, но это еще раззадоривали наших мучителей, которым приказали от души поработать с иноземцами и показать им, что такое местные бани.

После массажа нас стали покрывать мыльной пеной, которую готовили в матерчатых мешках, взбивая мыло. Мыльная пена имеет особое воздействие на человека - человек успокаивается и мгновенно засыпает. Проснувшись через несколько минут, он уже не помнит того, что с ним было и ждет, что впереди будет еще что-то такое, чего он никогда не видал.

А дальше человека окатывают ведром воды комнатной температуры и бросают в теплый бассейн, где он приобретает первозданную чистоту.

После этого отдых в комнате с накрытым столом. Чай. Сладости всяких видов. Вкусное виноградное вино. Приятная музыка и одетые в прозрачные одежды девушки, исполняющие зажигательные восточные танцы. Вероятно, Эдем именно такой: сначала трудная дорога, потом баня и красивые женщины.

Утром нас одели в одежды персидского типа, и повели на прием к царю Ираклию.

Встреча проходила не в тронном зале. По-простому. Царь встретил нас посредине своего кабинета и провел к софе, возле которой был накрыт стол. Разговор шел на персидском языке, и я выступал в роли переводчика.

Суть разговора была проста. Царь Ираклий рассказал, в каком положении находятся царства Картлинское и Кахетинское. Есть опасность, что скоро их не будет вообще, а будет великая Персия и один из ее вилайетов. Конец христианству на Кавказе. И опасность для южных границ России. Любое обращение к Турции превратит картлинцев в турок, к Персии - в персов. Только Россия оставляет все так, как есть.

Разговор о союзе с Россией идет давно, но каких-то видимых результатов нет. Момент настал критический. Официальное посольство уже в Петербурге, но вестей нет. Нужно, чтобы кто-то, кто побывал на той стороне, то есть в Иране и Турции, смог попасть на прием царице русской и все рассказать, как есть. Неужели ей новые земли не нужны и новые народы, которые покорность ей изъявляют? Вы дворяне и к царице можете быть допущены, особенно Берсенев, как офицер и герой. Сделайте такое одолжение и выступите личными посланцами царя Ираклия.

Мы были не против. На Берсенева надеялся и я, что он тоже замолвит за меня словечко перед царицей. И, кроме того, лучше добираться до России с царским эскортом, чем в одиночку карабкаться по узким тропам, по которым через несколько лет пройдет Военно-Грузинская дорога.

Так в середине 1781 года мы выехали в Россию.



Екатерина


В конце сентября посольство наше прибыло в Петербург.

Как царское посольство, мы были приняты Остерманом (Толстым) Иваном Андреевичем, главноначальствующим над Коллегией иностранных дел, государственным канцлером.

Выслушав нас, он забрал наши бумаги - письмо царя Ираклия, рапорт поручика Берсенева о том, как он попал в плен, как был спасен и выкуплен из плена шевалье д"Анси, мое прошение императрице о принятии меня в русскую службу военным специалистом по странам Востока и записи меня в Бархатную книгу дворянства российского.

- Очень рад видеть вас в Петербурге, - сказал нам канцлер Остерман, - ваши дела я доложу матушке императрице. О ее решении я вам сообщу. А пока отдыхайте. Так как вы приехали в составе посольства картлинского царя, то вам будет отведено казенное помещение для проживания и выданы соответствующие средства на содержание.

Ожидание приема у императрицы растянулось почти на месяц. Берсенев, как уже бывавший в Петербурге, был моим гидом по самым примечательным местам. Город чисто европейский, даже более европейский, потому что молодой. Всюду чувствовались руки выписанных из-за границы мастеров. Французский язык повсюду, как будто я никуда не уезжал из Франции, но русским языком я занимался усердно не менее двух часов в день, значительно утомляя моего товарища. Он и сам понимал, что императрице будет приятнее слышать мой русский язык с акцентом, чем безупречное французское произношение.

Наконец было объявлено время приема у императрицы. Берсеневу к этому времени сшили мундир его полка и шинель, а мне сшили очень приличный фрак и пальто. Берсенев уже отправил письма к своим родным о том, что он объявился, жив и здоров и дожидается приема у императрицы. Мне писать было некуда.

В Зимнем дворце нас провожал скороход. Навстречу нам шли два мальчика лет пяти в сопровождении высокой дамы. Скороход замедлил шаг, поклонился детям и шепнул нам: сын цесаревича Александр Павлович и его брат Константин.

На приеме у императрицы присутствовал Остерман и вице-президент Военной коллегии генерал-аншеф Салтыков Николай Иванович. Поговаривали, что они дальние родственники по материнской линии Толстых.

Берсенева императрица поздравила капитаном и наградила орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом по реляции его командира, доложившего, что в результате стычки с крымчаками смертью храбрых пал поручик Берсенев.

- Долго жить будешь, капитан, - сказала Екатерина, подавая ему грамоту о производстве в чин и награждении орденом.

Затем все внимание сосредоточилось на мне.

- Докладывайте, шевалье, о том, что видели и самое главное о планах Турции и Ирана в отношении России и Кавказа и насколько опасно это для меня, - сказала императрица.

В двух словах я рассказал, с каким заданием и где я работал, и с какими должностными лицами в посещаемых странах мне приходилось встречаться.

Императрица слушала внимательно, изредка задавая вопросы.

Главный вывод, сделанный мною, состоял в том, что Запад, а особенно Англия, усиливает свое влияние на Востоке, стараясь всеми силами противодействовать российскому выходу и укреплению на Черном и Каспийском морях. Особо опасны турки, которых поддерживают французы и англичане, снабжая оружием и направляя военных специалистов в турецкую армию.

Турция будет стремиться к укреплению своего влияния в Крыму и на Кавказе. Много перевербованных турками горцев ведут подрывную работу в кавказских ханствах, возбуждая население к поддержке Османской империи, как единственной защитнице против неверных, то есть русских. Поэтому и обстановка в кавказских ханствах нестабильная, усугубляемая интригами, дворцовыми переворотами, стремлением одного ханства превратить другое ханство в данника.

Персия занимает выжидательную политику. Если у турок наметится успех в исламизации Кавказа и превращении его в свой протекторат, то и Персия начнет экспансию в ханства в долине реки Аракс. Все будет зависеть от того, какую политику на Кавказе продемонстрирует Россия.

- Как не хочется мне брать на себя заботу о кавказских царях, но придется, - сказала Екатерина. - Было бы лучше, если бы они были самостоятельными, но были нашими союзниками. Но нет у России союзников. Как кого-то прижмет, так бегут за помощью в Россию. А как опасность минует, так сразу физиономии воротить начинают, мол, мы бы и сами справились. А все из-за того, что мы стараемся быть порядочными перед Европой, а Европа не считает себя быть порядочной перед Россией. Поэтому и России нужно делать то, что выгодно ей, не обращая внимания на то, что Европа о ней будет думать. Пусть Европа заботится о том, что Екатерина о ней подумает. О тебе, шевалье, отзывы хорошие. Знаю, что не ждут тебя во Франции, поэтому и жалую тебя капитаном гвардии, пойдешь по квартирмейстерской части по странам Востока и фамилию тебе я придумала русскую, имею такое право. Раз ты в северной столице, то и будешь прозываться Северниным, и дети твои будут потомственными дворянами Северниными, записанными в книгу дворянских родов. Служи честно России, капитан.

Я поцеловал императрице руку в знак признательности за проявленную милость.

По случаю награждения мы с Берсеневым изрядно поднабрались на нашей квартире, устроив прощальный ужин, потому что ему выдали подорожную на поездку к родным в отпуск на месяц и снова в часть на границе с Крымским ханством.

Уложив спать подвыпившего новоиспеченного капитана, я лег в кровать со своей записной книжкой и задумался, не заметив, как сон подобрался и ко мне...

...вдруг я проснулся от того, что кто-то тащил меня за ногу, крича, что я пэдаре сухте (сын сожженного отца - фарси, то есть родился у женщины, у которой давным-давно умер муж, то есть незаконнорожденный, прим. автора). Я едва успел схватить свою палку и выдернуть ногу из рук нападавшего.



Мазар. Утро


- Вставай, собачий сын, сейчас ты узнаешь, как умничать!

Вожак приходивших к нам дервишей стоял со своей суковатой палкой, готовясь напасть на меня.

- Почему ты нападаешь на меня? - спросил я. - Мы мирно расстались, и я не нанес тебе никаких оскорблений.

- Как не нанес? - вскричал дервиш. - Своим к месту и не к месту цитированием Корана ты посеял недоверие ко мне и неподчинение моих людей. Защищайся или для этого у тебя приготовлена сура из Корана?

- Есть сура 93 и называется она "Утро". Хочешь, прочту ее тебе? - сказал я, поднимаясь с земли.

- Прочти, сделай такое одолжение, умник, - сказал дервиш.

- Во имя Аллаха милостивого, милосердного. - Я поднял обе ладони перед лицом, а палку придерживал правым локтем, чтобы отразить внезапное нападение. От этого человека можно было ждать всего, чего угодно. - Клянусь утром и ночью, когда она густеет! Не покинул тебя твой господь и не возненавидел. Ведь последнее для тебя - лучшее, чем первое. Ведь даст тебе твой Господь, и ты будешь доволен. Разве не нашел он тебя сиротой - и приютил? И нашел тебя заблудшим - и направил на путь? И нашел тебя бедным и обогатил? И вот сироту ты не притесняй, и просящего не отгоняй. А о милости твоего Господа возвещай.

- Ты вздумал издеваться надо мной? - закричал дервиш. - Я плевать хотел на твою восточную ученость. Я английский дворянин и никому не позволю быть выше меня. А ты много узнал, чтобы остаться в живых.

Сказав это, он сразу бросился на меня, и из нижней части его палки выскочило лезвие длиной не менее двадцати дюймов. Таким и живот можно вспороть и человека насквозь проткнуть. Возможно, что с другой стороны палки есть и ствол с огнестрельным зарядом.

Все разведки одинаковы, одинаковы и методы их работы. Разве что, некоторые считают себя умней других, и этим губят себя. Если бы мой противник проломил палкой голову одному из неподчинившихся дервишей, то он бы и дальше путешествовал в составе своей ватаги, а не врывался на утренней заре в мазар для нападения на более умного оппонента. Умный путешественник уклонился бы от ссоры, но у меня не было пути для отступления. Ценность моей информации позволяла мне не рисковать своей жизнью.

- Давай разойдемся по-мирному, - сказал я, - в степи все равно, кто кого одолеет. Степь все сохранит в тайне. Тебе не станет лучше от того, если ты одержишь надо мной верх, и мне не станет лучше. Зато посмеются те, кто должен был получить изрядную трепку твоей палкой. Вдвоем мы представляем серьезную силу, и я могу помочь тебе привести в чувство наглых дервишей, а потом уйду.

На лбу английского дворянина изогнулись морщины, как будто это мозги начали изгибаться, подвергая анализу только что услышанное. Гонор схлестнулся в схватке с разумом. Что же победит? Гонор неоднократно загонял англичан в угол, и только равноправные отношения с союзниками приводили к победе, но тогда о союзниках быстро забывали. Что поделаешь. Эта нация неисправима.

Резко щелкнула пружина, и лезвие в палке англичанина исчезло.

- Иди. Я тебя отпускаю, - сказал он. - С неучами я справлюсь сам. Кто же ты все-таки такой? Почему китайцы относились к тебе уважительно, и почему сейчас ты один идешь в обратную сторону? Не отвечай. Я знаю, что ты идешь доложить своим хозяевам о том, что все ханы степей и пустынь выбрали английскую королеву. Иди и доложи. Было бы глупо лишить их этого удовольствия.

Англичанин был явно доволен тем, что мог выказать варварам свое превосходство. Чего можно ждать от тех стран, если у них даже гимны звучат так, как настраиваются их граждане? Что стоит ежедневное прослушивание "Правь, Британия!" на фоне российского "Боже Царя храни!"?

Разговор шел на дари. Я мог отметить, что язык англичанин знал хорошо, в нем трудно было разгадать европейца, но некоторые аристократические элементы поведения отмечались. Тот же гордый постав головы. И я сказал об этом своему собеседнику. Не знаю почему, но это замечание его смутило и, когда я предложил вместе попить чай, он не отказался. Вражда, похоже, прошла. Недаром говорят: утро вечера мудренее.

У дервиша есть своя чашка и кружка, и каждый пользовался своей посудой. У меня оставался нават, кристаллический сахар в виде больших и маленьких друз, и я угостил им своего гостя. Хоть и непрошенный, но все равно гость. Мы не торопясь пили чай и беседовали на политические темы. Получение информации от противника тоже форма доблести для разведчика. Разговор шел с применением разговорных форм вежливости.

- Видите ли, уважаемый, - говорил мой собеседник, - хотя Россия и больше по размеру, чем Великобритания, но мы более цивилизованное и экономически развитое государство, поэтому именно мы сможем принести знания и процветание народам Средней Азии и Ближнего Востока. Что же можете дать вы, кроме насаждения своего православия и открытия питейных заведений, где будет продаваться водка?

- Чем же вы отличаетесь от нас? - парировал я. - Совершенно ничем. В питейных заведениях вы будете продавать свое виски, а ваши пасторы будут так же заниматься миссионерством. Вы не управляетесь в Индии и хотите отхватить кусок в Азии. Не подавитесь, сэр?

- Мы не подавимся, - горячился англичанин. - А вот вам, зачем такое приращение территории к тому, что вы уже имеете? Вы даже не знаете, что есть в вашем государстве и сколько народу в нем проживает. Вы не можете освоить того, что досталось вам в период великого переселения народов и войн.

- Мы обязательно освоим все, - с достоинством отвечал я, - а Азия нам нужна, чтобы избежать дружеских объятий таких стран, как ваша. Можете мне не поверить, но на смену монголо-татарскому игу придет европейское иго. Да-да, просвещенная Европа, пережившая эпоху Возрождения и Ренессанса, придет на смену монгольским ордам и постарается поставить Россию на колени. Если мы доживем, то вы вспомните мои слова и поймете, что с Россией лучше дружить, чем воевать. Александров Невских у нас хватит на всех.

- Интересно вы говорите, - засверкал глазами английский дервиш. - Я вижу, что вы не русский по рождению, вы русский по духу, но Россию погубит расизм. Пренебрежительное отношение наций друг к другу расколет Россию на множество карликовых государств, которые с открытыми ртами будут ждать подачек от Запада. Если ваш царь начнет рубить головы за преступления на почве национализма и обеспечит действительное единство народов России, то вы будете непобедимы. Нам бы ваши возможности, то богатее нашего государства не было бы в мире. Спасибо за чай. Храни вас Бог.

- И вам удачи во всех ваших делах, - искренне пожелал я ему.

Дервиш поднялся и пошел в сторону, где начинались земли эмира Бухары.



Столица Степного края


Я шел домой. До дома, где родился, я не дошел, но доберусь обязательно. Когда-нибудь. Свое задание я выполнил и возвращался в тот город, который стал мне родным, и где меня ждала невеста.

Я отсутствовал полгода. Человеку современному покажется, что за полгода можно исколесить полмира. Да, и он будет прав, если кроме своих ног он будет иметь какие-то фантастические средства передвижения, типа самодвижущихся повозок, сапог-скороходов и летающих ковров. Но даже сапоги-скороходы потребуют от человека физической выносливости не меньшей, чем должен иметь кузнец, занимающийся ковкой морских якорей.

Не всем эти машины подойдут и не все люди смогут летать, хотя, в нашей жизни происходит много чего удивительного, и я поверю в то, что человек при помощи чего-то сможет летать, а пока ему приходится передвигаться на ногах или на лошадях и лодках по рекам и озерам.

За те полгода, что меня не было, я обошел достаточно много мест, встречался с разными людьми и проводил с ними долгие часы в беседах, молитвах и увеселениях. Зато и люди эти запоминаются не как мимолетные знакомые, а те, кого ты помнишь и ждешь, что от этих людей с курьерской почтой придет через год или через полгода письмо, где он опишет обо всем, что с ним приключилось, ожидая того же и от тебя.

Вернулся я примерно так же, как и уходил. В условленном месте на кочевье меня ожидал один из скотовладельцев, который сразу же отправил своего сына с сообщением. После его возвращения мы отправились в сторону Степного края. Там меня встретил возчик из Семиречья, привезший меня на одну из заимок, где я помылся в настоящей бане, побрился и надел свой, ставший мне даже великоватым, мундир. Я снова вернулся в свой мир. Я не побывал в Ардебиле, но я все равно там побываю.

Утром к дому подъехала легкая бричка с казаком. После небольшого отдыха мы поехали в старинный город на одноименной реке.

Я был инкогнито поселен на одной из квартир в городе и целыми днями сидел за столом, описывая приключения и отдельно выделяя ту информацию, которая нужна для принятия важных решений высшим руководством и для доклада императору по поводу присоединения новых территорий России.

Доклад состоял из трех частей: общая часть с описанием моего маршрута и его особенностей, координат нахождения тех или иных населенных пунктов, настроениях местного населения; вторая часть - персоналии и их характеристики, включая мелкие детали их туалета и привычек; третья часть - информация о деятельности иностранных представителей и общие политические приоритеты ханов степи и пустыни. Я еще не был готов для того, чтобы делать общие выводы, но понимал, что близкое соседство с Западом всегда вредно для России.

Пассивная позиция России приведет к тому, что со всех сторон ее будут окружать форпосты западных "друзей" и лучше создать свои форпосты, сделав ханов своими друзьями, чем эти же форпосты создадут наши недоброжелатели, превратив ханов в наших врагов. Это политика и я, по сути, восточный человек интуитивно понимаю, что нужно делать.

Государство не должно заботиться о том, что о нем будут говорить, оно должно делать то, что соответствует его интересам. Что бы Россия ни делала, ее все равно оклевещут.

Другое государство сделает то же, но его действия получат одобрение, но только не действия России. Поэтому нормальный российский император должен равнодушно относиться к тому вою, который всегда поднимается, когда Россия предпринимает стратегически важные решения.

Чем больше вой, тем правильнее наше решение. Когда мы делаем что-то в ущерб интересам России, то наши западные "друзья" нас только медом не обливают и не облизывают. Плохо, когда тебя ругает друг и хвалит враг. А друзей у России нет. Могут быть только союзники, за которыми нужен глаз да глаз.

Каждый мечтает разбогатеть на ресурсах России и отхватить кусок территории. Нужно ставить памятник нашему императору за то, что он ни к одной присоединенной территории не прибавляет ни кусочка российской территории. Мало ли как сложится ситуация, найдется какой-нибудь дурак, который объявит границы губерний государственными границами, и будет Тифлисская губерния владеть Елизаветградом или к Бухаре будет присоединен Екатеринбург, а в состав княжества Финляндского войдет Санкт Петербург. Абсурд, но любой абсурд может стать реальностью. Дай Бог, чтобы мои мысли не стали реальностью, и чтобы не наградил Бог Россию безумным царем.

Доклад мой был одобрен генерал-губернатором Степного края и вместе с выводами был направлен в столицу. Мое инкогнито было закончено, и я в дорожной одежде с вещами приехал на свою квартиру. Я снова стал членом интеллигентной части губернского города и первым делом побежал с визитом в дом своей невесты. Только любовь правит миром, и она вела меня вперед к Настеньке.

Оказывается, что мой дядя и господин Левашов уже обговорили время нашей свадьбы, и я приехал почти что к венчанию, которое должно состояться через неделю. Ах, дядя, дядя. Все-то он знает и все рассчитывает очень точно, веря в мою счастливую звезду.

Свадьбу сыграли пышно. Венчание в Никольском соборе, свадебный ужин в ресторации, прогулка по набережной реки и осмотр снятой нами комфортабельной квартиры из трех комнат для молодой семьи.

Еще через три месяца Высочайшим указом мне было присвоено звание поручика и пожалован орден Святого Равноапостольного князя Владимира 4-й степени. Без мечей. Как будто у меня был небольшой променад на кислые воды в Баден-Баден. По-русски это звучит как "куп-куп". Так и надо называть этот город. А мне уготован для путешествий Восток...

Я так и служил по квартирмейстерской части, выезжал в секретные командировки инкогнито и официально курьером в посольства России. У меня родился сначала сын, а потом дочка. Жизнь протекала ровно и спокойно. Мимо прошла и Крымская кампания, завершившаяся неприятно для России. Строго по сроку шли чины и давались ордена как за выслугу в должности, так и за выполнение сложных заданий. Я уже был подполковником, когда меня назначили заместителем начальника Сибирского кадетского корпуса.

Однажды, просматривая списки кадетов, я увидел знакомую мне фамилию. Севернин. Севернин. Может, однофамилец, но, посмотрев на данные о его родителях, я понял, что это сын того Севернина. Но почему я его знаю? Откуда мне известно, что его дед, генерал Севернин и есть шевалье д"Анси, обласканный императрицей Екатериной. Но откуда это известно мне, полковнику Найденову, который тоже не всегда был Найденовым, а носил имя Реза Мохаммади. Возможно, что мазар, в котором я ночевал, был прибежищем и для шевалье д"Анси, а мазар то ли действительно читает чужие мысли, то ли собирает в себя все то, что доступно только Космосу, прячущему свои тайны в такие места, которые доступны только посвященным.



Дневники


Мой отец, отставной поручик Севернин, привез меня в Сибирский кадетский корпус. Вся семья хотела, чтобы я учился в Пажеском корпусе: И происхождение позволяло, и заслуги деда моего, и материальное состояние семьи, но отец сказал:

- Службу нужно начинать не с гвардейских вечеринок и не с пажеской службы в императорском дворце, а со службы в строю рядом с людьми достойными, хоть и званием тебя ниже.

Бабушка моя причитала, что ее любимого внучка по своей воле ссылают в Сибирь. Дед ничего не сказал, но поступок своего сына одобрил.

Корпус был казачьим, и мне предстояло стать казаком на какое-то время. С другой стороны, это хорошо. Кавалерийская выучка казаков всегда была на высоте. Казачьи части соревновались с чисто кавалерийскими частями в конной подготовке и частенько казаки срывали пальму первенства. Казаков считали как бы помужиковатее породистых кавалеристов, но когда начинались настоящие дела, то забота была не о породистости, а о славе воинской и тут казаки себя проявляли с весьма похвальной стороны. Хотя, но это больше разговоры, если сравнить содержимое седельных сумм вернувшихся из похода кавалеристов и казаков, то вы не найдете никаких отличий. Так что все разговоры о блестящих глазах казаков при виде чего-то ценного - выдумка. У нормального казака глаза блестят тогда, когда навстречу ему идет дивчина статная да лицом прекрасная. Тут не только у казаков глаза заблестят.

Дневник я почти и не вел. Работа была такая, что в дневники не заносится, а хранится в писаных от руки документах в секретной канцелярии для доступа по особому распоряжению главноначальствующего командира по квартирмейстерской линии. Донесения боевые в канцелярии рангом пониже. Рапорты о происшествиях и о делах материального свойства в той же канцелярии, только в другом ящике.

Каждый шаг военного человека должен быть задокументирован, чтобы знать, сколько казенного сукна пошло на пошив мундиров, шинелей, шапок, фуражек, сколько кроя кожаного выдано для пошива сапог парадных и сапог повседневных, сколько выдано пуговиц орленых больших и малых, сколько пошивочных денег выдано на руки и сколько предъявлено квитанций от портных о стоимости пошитого обмундирования. В отпуск ли уходит офицер или по болезни отсутствует, все это заносится в историю части, даже то, сколько порошков ему было выписано в лазарете. Скучная получится книга, если собрать все бумажки, которые следуют за каждым военным по мере его продвижения по службе.

Хотя, некоторые люди считают, что чтение этих бумажек доставляет большее удовольствие, чем описание каких-нибудь природных красот. Такие люди говорят: а вот если бы еще к этой книге прилагались меню праздничных обедов и ужинов по случаю тех или иных государственных или полковых праздников, то этим бумажкам можно было бы внимать как торжественной музыке господина Глинки или венским вальсам господина Штрауса. Может быть. На любителя.

В младших классах корпуса было не до дневников. "Патронаж" старших классов кроме как дедовщиной в прямом смысле слова и не назовешь. Воспитанники старших классов были разными. Одно скажу, что из утеснителей порядочных людей не выходило. Пусть он обсыпан золотым шитьем и бриллиантовыми орденами, но человек, бывший с детства порядочной сволочью, останется такой же порядочной сволочью и до конца дней своих.

Трус может стать храбрецом. Рассеянный может натренировать свою память. Горбатый - выправится на строевом плацу и поразит своей строевой выправкой. Мазила станет снайпером. Но сволочизм никаким благородным происхождением или манерами не скрыть. Это клеймо человеческое, а многие люди думают, что если ребенок в детстве выкалывал глаза животным, то он может вырасти в прекрасного человека, главное обучить его политесу и танцам. Никогда.

Так и я после выхода из корпуса поддерживал внешне приязненные отношения с теми, кого не уважал и даже ненавидел, подмечая в них все те же черты, которые они демонстрировали в корпусе, унижая и издеваясь над младшими воспитанниками. Почему он не предпринимал попыток так же поиздеваться над старшими воспитанниками? Он же человек умный. Младшие воспитанники беззащитные и отпора дать не могут, а старшие могут и покалечить. Все бессмысленные жестокости, совершаемые в войнах и в стычках, совершаются именно этими людьми.

Делать какие-то записки в корпусе означает дать козыри утеснителям. Военная организация жестокая. Чисто душевные люди в ней редкость, и они либо уходят, либо погибают как люди или как личности, становясь теми же, кто был для них внутренним врагом. В волчьей стае не гавкают. Собственно, это же пытался сказать и бывший офицер господин А. Куприн, которого нам приходилось читать украдкой. У него не хватило сил подстраиваться под общий хор, зато у него хватило смелости открыто сказать об этом, выслушивая постоянные оскорбления от утонченных натур в блестящих мундирах, не желающих признавать ясно видимых пороков.

У каждого кадета была надежда, что после выпуска все переменится, все станут офицерами и приобретут то благородство, которое дает чин. Боже, какие детские заблуждения. В старших классах я занимался защитой младших воспитанников, и они липли ко мне как к старшему брату, что вызывало раздражение у моих одноклассников и ухмылки у воспитателей и некоторых преподавателей.

После выпуска из корпуса я только начал делать первые пометки и то после того, как я начал осознавать, что я очень много знаю и что мое прошлое не так мало, каким оно было при поступлении в корпус. Я вдруг открыл в себе, что я знаю несколько восточных языков, понимая, о чём говорят торговцы в лавке колониальных товаров. Все это я и записывал в небольшой тетради, которую хранил в укромном месте в своей скромной офицерской квартире. Однажды, совершенно бессознательно я начал писать справа налево, проговаривая про себя те буквы, которые у меня получались в виде волнистой линии с точками сверху и снизу: ман дар сибири зэндеги миконам. Я не верил своим глазам. Я писал по-арабски, что "я живу в Сибири".

По этому поводу я как-то затеял разговор с нашим полковым врачом господином Введенским. Вот уж действительно человек прекрасный во всех отношениях. Одно слово - врач. Кроме воинской присяги на верность Царю и Отечеству еще давал клятву Гиппократа и неукоснительно следовал обеим клятвам.

Как-то случилось так, что после занятий на стрельбище я предпочел идти домой пешим порядком и догнал нашего эскулапа. Разговор шел об общих вопросах и вдруг я спросил, а бывает ли так, что человек может чувствовать в себе, что он уже прожил какую-то жизнь и сейчас живет совершенно другую.

Господин Введенский, пользуясь тем, что я оказался благодарным слушателем, прочитал мне целую лекцию об этом, рассказав об инкарнации, о нервных потрясениях, называемых стрессами, которые могут вызвать воспоминания прошлого, передавшиеся с генами моих дальних предков, и сказал, что в принципе явление это далеко не исследовано. Он посоветовал мне понаблюдать за собой, чтобы выяснить, не снятся ли мне правдивые сны из прошлого и будущего.

На мой вопрос, почему это могло произойти со мной, доктор напомнил мне случай, когда два года назад на этом же стрельбище погиб полковник Найденов, обучая меня снайперской стрельбе стоя из винтовки Хайрема Бердана нуммер два калибра 10,7 мм.

Полковник стоял сзади меня, одной рукой держа мою руку на цевье, а другой рукой нажимая одновременно со мной спусковой крючок. Вдруг после щелчка ударника выстрела не последовало. Полковник быстро поднял рукоять затвора и в это время прозвучал выстрел. Что-то в капсюле сработало с замедлением. Вероятно, я еще держал нажатым спусковой крючок, потому что под давлением пороховых газов затвор вылетел из винтовки и поразил полковника. Он так и умер, обнимая меня.

Мое потрясение было настолько сильным, что я неделю провел в лазарете под наблюдением доктора Введенского. На похоронах я не был, но говорят, что все очень скорбели о несчастном случае, унесшем жизнь перспективного и заслуженного офицера, для которого служба в кадетском корпусе была одним из этапов его успешной карьеры.



Погранстража


Через год службы в казачьем полку я подал прошение о переводе меня в Отдельный корпус пограничной стражи с откомандированием в Туркестан по причине владения мною восточными языками и желания получить ценз для поступления в Николаевскую академию Генерального штаба.

Мое прошение было удовлетворено быстро. Отец, правда, удивился моему решению, сказал, что он горд моими успехами и способностями в течение короткого времени изучить восточный язык.

Перевод в погранстражу всегда считался чем-то вроде понижения по армейской линии, потому что количество генералов и полковников в корпусе было ограниченным, и карьерный рост никак не мог сравниться с армией. Но погранстража находилась на передовом рубеже и всегда была возможность отличиться даже в мирное время. Да и форма казака очень просто переделывается в пограничную: убираются лампасы и вшиваются зеленые канты. Таким же зеленым кантом обшивается воротник и обшлага рукавов. Фуражка с зеленым верхом и каждый скажет - пограничник.

Когда я пришел на службу, в погранстраже проходили службу 38 тысяч человек, из них 1077 офицеров и генералов (православных 954, лютеран 60, католиков 49, мусульман 10).

Молодые бойцы погранстражи давали клятву перед святым Крестом и Евангелием. Потом в текст присяги были внесены такие изменения, чтобы ее смогли принимать и представители других конфессий.

Если вы думаете, что у вас на плечах золотые погоны и вы сможете служить в пограничной страже, то вы глубоко заблуждаетесь в том, что у вас сразу что-то получится.

Меня снова стали учить, начиная с самых азов. Сначала тактика действий контрабандистов и прочих нарушителей границы. Организация наблюдения за переправщиками живого товара и галантереи. Ухищрения контрабандистов при перемещении товаров. То алмазы в сахаре везут, то алмазы в воду бросают, где их вообще не видно. Хотя опытный глаз, знающий коэффициент преломления света, сможет уловить тонкую грань между водой и бриллиантом.

Или по следам можно определить, что какая-то собачка постоянно шастает туда-сюда. Два хозяина у нее. На шею мешочек и вперед. Прибежала, в мешочек деньги, лакомство с руки и обратно.

Или везет мужичок сено, а в повозку такие лошади запряжены, королю не стыдно на такой лошади перед военным парадом появиться.

Или цыганка или модница столько навесит всяких украшений на себя, что идет вся и шатается. Если к нам идет, то добро пожаловать. Если от нас, то будьте добры на досмотр к надзирательнице на посту, которая специально по этому делу содержится и входит в штат таможенных контролеров.

Был один запрет на медоносы по карантинным соображениям, так ловкачи стали друг против друга улья ставить и пчелы быстренько переносили мед через границу, минуя таможенников и патрули погранстражи.

Пограничники и таможенники были люди зажиточные, относясь к министерству финансов. Финансисты понимают, что если деньги не пущены в дело, то государство несет убытки. Если пограничников держать на мизерном жаловании, чтобы только ноги тянули, то такие голодные пограничники начнут брать взятки и правительство потеряет намного больше, чем оно сэкономит на семьях и детях пограничников.

Вот и стали выплачивать таможне и погранстраже четверть стоимости задержанной контрабанды. Ох, и взвыли контрабандисты, а пограничные служащие решили, что они на поимке контрабандистов будут иметь больше, чем сидеть у них на копеечном крючке. А если какой-то контрабандист доберется до власти, то пограничники снова будут нищенствовать и скрепя сердцем брать на лапу - жить-то все равно надо.

Люди, занимающиеся контрабандой, частенько не останавливаются даже перед смертоубийством, чтобы никто не узнал о серьезных делах, особенно тех, в которых замешаны иностранные разведки. Вот тут-то и начинают работать специальные отделы Отдельного корпуса погранстражи.

Все местное население работает на пограничников, сообщая о появлении неизвестных людей в пограничной полосе. Хотя перейти границу можно, если хорошо знаешь обстановку, местность и систему охраны границы. А кроме отдельных переправляемых лиц иногда целые банды переходят границу для грабежей, торговли опиумом и людьми, которых захватывают в заложники. Особенно этим промышляли приграничные афганские племена, не особо церемонящиеся с законами соседнего государства. Вот тут-то пограничникам и приходится показывать, кто в приграничной зоне хозяин.

Возможность отличиться представилась очень быстро. К вечеру не вернулся разъезд урядника Каргополова. Казак он бывалый, в страже служит давно и если он не прибыл вовремя, то что-то случилось. Тут же эскадрону был дан сбор, а вперед был выслан конный взвод под моим командованием. Разъезд был побит. По количеству следов лошадей определили, что топталось человек двадцать. Один пограничник оказался живой, только тяжело раненный. Он и показал нам, в какую сторону пошел неприятельский отряд. Отправив связного к командиру батальона, я пошел на преследование банды. Время терять было нельзя.

Конная погоня всегда долгая. На сколько верст проходишь ты, на столько же верст противник уходит от тебя. Догоняет тот, кто умно расходует силы лошадей и всадников, кто более заинтересован в том, чтобы поймать ворогов. И у них задача - скорее уйти от погони.

Привалы у нас были сокращенные, недолгая кормежка лошадей, губы водой смочили и вперед. К утру мы их настигли. Они только успели сесть верхом, как мы навалились на них из-за небольшой высотки, предварительно дав отдых нашим лошадям. Они тоже не железные.

Схватка была короткой. Я сейчас и не вспомню, как все происходило. Сшиблись конями, махали шашками. Пока мы сражались, человек пять стали уходить, ослабив банду и деморализовав ее.

Рассеяв бандитов, мы бросились в погоню за пятеркой. Видим, что наши разъезды стали им дорогу перекрывать. Они развернулись и бросились на нас, чтобы пробиться в сторону границы. Курбаши в лохматой папахе и на черном текинце скакал на меня, держа в вытянутой руке шашку. После первой схватки я уже воспринимал ход боя, чувствуя, что противник мне достался опытный и просто так его не одолеть. На ходу он пытается скрестить шашки так, чтобы его шашка, не встречая сопротивления, опустилась до гарды, а затем резким режущим движением поразить соперника.

В первом заходе я не дал применить этот прием, зато и получил удар острием клинка по щеке. Во втором заходе я применил откуда-то ставший мне известным прием уклонения от удара. Чей-то голос мне сказал:

- Азарт губит все дело, заставляет человека спешить в любом деле. С девушкой нужна страсть, в бою - расчет, в игре - ум.

Я пропустил удар его шашки, ударил ее сверху и сделал выпад острием вперед. Курбаши опустил руку и начал валиться с коня. Острая шашка хозяина спасает, тупая - губит.

Ко мне подъехали казаки моего взвода и окружили нас. Курбаши был еще жив. Мы оказали ему помощь, перевязали и повезли в расположение для допроса. Его шашку я взял себе как трофей. Оказалось, что и я получил рану в щеку, а еще ранил и пленил курбаши.

Раненный предводитель афганской шайки ехал и возносил молитвы Аллаху, чтобы он помог разделаться с мальчишкой, который победил непобедимого Аюб-бека. Я на дари сказал ему, что воинское счастье изменчиво и на смену старости всегда приходит молодость. Это заповедано Аллахом.

Аюб-бек посмотрел на меня и сказал:

- Ты прав, но особенно не хвались, скоро ты узнаешь то, что лучше бы тебе этого не знать. Хотя человек, отмеченный печатью счастья, справится и с этим.

Что пленник хотел этим сказать, я так и не понял.

В реляции о стычке командир полка ходатайствовал о награждении меня орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами за ранение и пленение вожака банды разбойников.



Наш человек в Ардебиле


Жизнь в погранстраже текла размеренно. Служба. Боевая учеба. Вечера в офицерском собрании. Проведение читательских кружков, заслушивание докладов по истории военного искусства и разбор операций пограничных полков по уничтожению крупных банд. Полковые праздники. Танцевальные вечера. От последних я старался уходить, потому что после нескольких танцев подряд с одной и той же девушкой требовалось делать предложение, иначе девушка считалась скомпрометированной, а я готовился к поступлению в академию. Не все одобряли мои занятия, но офицеры поопытнее с пониманием относились ко мне.

На исходе первого года моей службы в погранстраже командир полка отправил меня в штаб Туркестанского округа с особым пакетом. В штабе округа меня сразу направили к начальнику спецотдела. Молодцеватый полковник с аксельбантами Генерального штаба проверил меня на знание восточных языков и обычаев. Мой фарси был оценен на отлично, да и как могло быть иначе, если я временами даже думал на нем и шептал молитвы во славу Аллаха.

Обстановка на Восточном направлении в то время была сложной. Спецотделу приходилось работать против массированного проникновения сикрет интеллиджент сервис Англии в Туркестан. Для выполнения своих заданий они использовали представителей местных племен или их единоверцев.

В Афганистан засылали только афганцев, в Персию - шиитов, так как сунниты для них враги. Зато в русский Туркестан отправляли всех без разбора. Агент из племени устуриани в течение года разъезжал по Туркестану и выехал через Кушку. Бывший самаркандец по заданию английского полковника Дина более двух лет жил у своих туркестанских родственников. Бывший бомбейский полицейский преподавал индустани на курсах восточных языков в Ташкенте. Заброска разведчиков производилась через Афганистан.

Спецотдел тоже не сидел без дела, противодействовал английской разведке и имел своих людей в основных афганских племенах и в державшемся особняком Иране. Иран интересовал особо, потому что там начались противоречия между Россией и Германией в вопросе строительства там железных дорог.

Англия стремилась усилить эти противоречия, чтобы перетянуть Россию на свою сторону, а Германия наоборот подчеркивала важность дружеских отношений с Россией, которая могла принять германскую сторону в англо-германском противостоянии (Gott! Grabe England!). Мировые войны готовятся задолго до того, как они начнутся.

Я был нужен для связи с человеком, который занимал важное положение в транспортном департаменте провинции (остане) Ардебиль. Провинция в основном азербайджанская и талышская, но основную роль в ней играют персы. Нужно было передать агенту деньги и просьбу отдать предпочтение в строительстве дороги в провинции немцам. Таким образом, усилятся англо-германские противоречия и останутся нормальные отношения России с Германией и с Англией. В конце концов, эти противоречия не позволят строительству начаться, и подряд на строительство по объективным причинам будет отдан России, как стороне нейтральной в этом вопросе. Многоходовая комбинация защищает нашего агента и усиливает влияние России в приграничной Персии.

Полковник дал мне досье на провинцию и приказал изучить подробно, чтобы я с закрытыми глазами мог найти нашего человека в Ардебиле.

Ардебиль - столица ханства, созданного после смерти в 1747 году Надиршаха из персидской династии Афшаров. Ханство было захвачено в 1784 году Кубой (это не американское государство Куба, а азиатское ханство). Фатали-хан объединил вокруг Кубинского ханства Дербентское, Бакинское, Ширванское ханства. В 1806 году Куба была присоединена к России по Гюлистанскому мирному договору 1813 года. Затем принадлежность его к Персии восстановлена 2-м ханом Назарали с помощью Карабаха и стало вассалом Каджаров. Ардебиль был возвращен Персии в результате российско-персидских войн. Ардебиль граничит с ханствами Талыш, Карабах, Тебриз, Мегаре, Килан. Ханство разделено на махалии (районы): Ашаги Мекшин, Юхари Мешгин, Вилким, Арша, Угаррут (Угарли) и Астара.

Затем я перечитывал перечень улиц, рисунки лавок, зданий, адреса учреждений, описание тех или иных улиц, жителей города. Чем больше я читал материалы досье, тем сильнее я понимал, что я хорошо знаю этот город и людей, которые живут там. Какие-то детские воспоминания об Ардебиле, об улице, на которой я жил. Я никому не говорил об этих видениях, чтобы меня не признали человеком с сильными отклонениями в психике. Пусть будет все так, как оно есть.

Проверку по знанию города я сдал на отлично. Начальник отдела даже удивился таким познаниям молодого офицера.

Последним мне дали маленькое досье того человека, с которым мне предстоит встретиться. Я смотрел на рисованный портрет человека, и этот человек был родным мне. По возрасту он был старше меня, но я помню его, когда он был моим младшим братом и мы вместе бегали по двору нашего дома, громко крича и смеясь, вызывая притворное ворчание нашей матери Сокия-ханум. Я даже знаю, в каком месте спрятана золотая монетка, которую наш отец подарил нам в виде основного капитала, из которого должно вырасти богатство семьи Мохаммади.

Место, в которое мы спрятали монетку, мы не поливали водой, чтобы не привлечь к нему внимание. Золото должно расти и без воды. Оно не будет давать корни, а будет увеличиваться в размере и через какое-то время эта монетка вырастет до размеров мельничного жернова. Тогда мы продадим эту монету, и семья Мохаммади будет самой богатой семьей в Иране.

Его брат, Реза Мохаммади, после службы в канцелярии губернатора Ардебиля был взят в шахский дворец и с особым поручением уехал в далекую Россию, там он умер и был похоронен на мусульманском кладбище в Петербурге.

Чувство двойственности меня не покидало. Я знал, что полковник Найденов был большим специалистом по восточным языкам и на Востоке никто не мог отличить его от настоящего восточного человека, проживающего то ли в Иране, то ли в Афганистане, то ли в Багдаде. Неужели его знания передались мне?

Вообще-то получается, что не только знания, но и его личность перешли ко мне в тот момент, когда его душа покинула тело. Если я буду часто и подолгу думать об этом, то я перестану быть тем, кто я есть на самом деле и стану тем, в кого я начинаю превращаться.

Нет. Я должен быть самим собой. Если даже что-то и произошло, то все равно я это я и никак я не могу быть полковником Найденовым в моем теле. Я еще в нормальном психическом состоянии и могу только сострадать душе погибшего, вечная ему память. Так и есть, он вечно будет жить во мне. Пусть живет, потому что это был необыкновенный человек, на которого я всегда хотел быть похожим.

Главное - не потерять рассудок в такой ситуации. А для этого нужно воспринимать все происходящее как само собой разумеющееся и не удивляться ничему. Пусть удивляются другие.

Я буду выступать как сын одного из афганских чиновников, приехавших в Иран для изучения богословия в медресе Ардебиля. Легенда ни к чему не обязывает, но зато позволит мне обратиться в дом Мохаммади с просьбой о найме у них комнаты для жилья, так как семья живет достаточно скромно и источником дохода является жалование сына хозяйки - Абдуллы Мохаммади.



Пасть недрессированного льва


Для подтверждения легенды я выехал в Афганистан вместе с одним из наших помощников и пожил какое-то время вблизи дома того человека, родственника которого мне предстоит играть. Из Афганистана я поехал в Иран с достаточно скромными средствами, чтобы не быть по дороге ограбленным. Деньги уже находились в Иране. У меня был адрес и пароль к тому человеку, который должен передать мне нужную сумму.

Ардебиль я узнал еще при подъезде к нему. Что-то защемило мое сердце, и я готов был выскочить из повозки, чтобы быстрее побежать к моему дому и обнять родителей, но я должен сидеть спокойно, чтобы никто даже и не подозревал о той буре, которая играла в моей душе.

Я вышел из повозки недалеко от дома покойного Ибрагима Мохаммади. Дом был такой же, только больше постарел, дверь сильно рассохлась и покрылась трещинами как кожа человека, достигшего большого возраста или как у дерева, которое перевалили за трехсотлетний рубеж. Металлическое кольцо было отполировано так, что более походило на серебро, а не на кованое железо. Я постучал. Открыла девушка. Судя по одежде, прислуга. Прикрывая от меня лицо, спросила:

- Что угодно господину?

- Проводите меня к хозяину, - попросил я.

- Хозяин в присутствии, дома только его мать, - сказала служанка.

- Передайте хозяйке, что ее хочет видеть путник из соседней страны, ищущий крова и тепла, - сказал я.

Через какое-то время служанка вернулась и пригласила в дом.

Сокия-ханум была одета в черные одежды, но даже ее возраст не мог скрыть ее прежнюю красоту. Мне так и хотелось броситься к ней со словами: мама! Но мне просто пришлось удерживать себя от любого необдуманного поступка, которое могло быть расценено как глумление над памятью покойного сына.

Я смиренно изложил свою просьбу о сдаче внаем комнаты бедному студиозусу-шииту из соседнего Афганистана на время его обучения в Ардебиле, обещая уплатить ту сумму, которую укажет мне хозяйка.

Хозяйка предложила мне присесть за маленький столик, за которым любил сидеть отец, попивая свежезаваренный чай с мелкими кусочками сахара, и предложила мне чай в изогнутом стаканчике ормуде.

- Подождите, агаи, скоро должен прийти мой сын и я должна посоветоваться с ним по вашему вопросу, - сказала Сокия-ханум.

Восточные обычаи не предполагают молчаливое сидение двух людей в одной комнате. Сокия-ханум, как женщина в возрасте, имела большие преимущества перед молодыми женщинами: она могла вести переговоры с мужчинами и вообще находиться в их обществе почти как равный с ними человек. Женщина задавала вопросы о том, как я ехал, длинна ли дорога, какие люди живут в соседних странах и тому подобное до тех пор, пока не раздался стук в ворота. Пришел ее сын.

Абдулла вошел в комнату, и я поразился, каким красивым и статным мужчиной с поседевшей бородой стал мой младший брат. Обменявшись приветствиями, я снова изложил мою просьбу. Мать что-то сказала ему на ухо и ушла.

- Молодой господин, - сказал Абдулла, - моя мать не возражает сдать вам комнату на то время, какое вам потребуется. Вообще-то, мы не сдаем внаем комнаты, но для вас мы сделаем исключение и только потому, что вы приехали изучать богословие. Это похвальное занятие.

Жалование у чиновников даже такого ранга как у Абдуллы не такое уж большое, чтобы шиковать и блистать золотом дома и в присутствии. И семья у него немалая, и обстановка в доме говорит о том, что семья знает цену деньгам и не разбрасывает их на смену обстановки и покупку различных безделушек. Мы договорились о цене в тридцать риалов в месяц, а если я добавлю еще десять риалов, то в его доме могут готовить для меня пищу. Мы договорились обо всем, и я сразу заплатил за проживание за месяц.

Мне отвели комнату, в которой мы жили вместе с Абдуллой, когда были маленькими. Практически все осталось на месте.

- У меня был брат, - сказал хозяин. - Но он давно умер, и мы храним в этой комнате все так, когда он еще был жив. Моя мама почему-то согласилась сдать вам эту комнату, хотя в нее она не пускает никого, и я тоже не возражаю против того, чтобы вы жили здесь, потому что вы как-то располагаете к себе людей. Если вы не возражаете, то я хочу вас сегодня пригласить на ужин и познакомить с моей семьей.

Ужин был вкусный. Плов, огурчики-корнишоны, фрукты, чай и к нему лаваш, сыр, мед. Когда я машинально оторвал кусочек лаваша, сложил его уголком, положил туда сыр, сверху добавил мед и ловким движением отправил все это в рот, машинально облизав указательный палец, Сокия-ханум вдруг заплакала, а Абдулла открыл рот и очень странно стал смотреть на меня.

- Извините нас, - сказал Абдулла, - но так ел только мой старший брат Реза. Извините нас, просто, глядя на вас, мы вспомнили его. Извините нас, молодой господин.

Сокия-ханум старалась подложить мне самые лучшие куски, как и своему внуку, который как две капли воды был похож на моего брата.

Ночью я проснулся от того, что в дверь вошла Сокия-ханум с масляной лампой. Убедившись, что я сплю, она подошла ближе и стала разглядывать мое лицо. Потом так же тихонько ушла, стараясь меня не разбудить. Вероятно, что-то в моем поведении напоминает о ее сыне. И это и хорошо, и плохо.

В течение недели я посещал мечети Ардебиля, покупал религиозную литературу и во время этих походов зашел к человеку, который передал мне деньги, предназначенные для нашего человека. Абдуллы.

Когда я уже был готов к поездке, начальник спецотдела как-то сказал, что наш помощник еще не был проверен на конкретных делах, поэтому мне нужно сначала присмотреться к нему, поможет он нам или нет.

Если это перевести на нормальный язык, то наш помощник, возможно, и не знает, что он наш помощник. Он готов помочь своему хорошему знакомому, но не знает характера этой помощи. Практически, я должен был завербовать помощника и только после этого попросить его оказать содействие английской стороне.

Я даже не знаю, как бы мне пришлось действовать и сколько бы на это ушло времени, если бы это не был мой брат, который к тому же и не знает, что я брат только в душе. Загадка на загадке и проблема на проблеме.

Сунься я к другому человеку, а он бы донес на меня в контрразведку. Арест. Зиндан. Средневековые пытки. Не знаю, сумел бы я удержать язык за зубами или нет? Честно говоря, такое задание можно было назвать пастью недрессированного льва.



Кольцо


Через неделю я попросил Абдуллу показать маленький садик, который был во внутреннем дворе дома. Брат сказал, что садиком это назвать это трудно, но он готов это сделать.

В садике я попросил Абдуллу быть мудрым и не предпринимать ничего, не подумав о последствиях. Абдулла молчал. Тогда я подошел к стене у дома и при помощи перочинного ножика выкопал ямку глубиной сантиметров десять, откуда достал золотой риал и подал его Абдулле.

- Ты помнишь, что мы хотели сделать с этой монетой? - спросил я. - Она так и не выросла размером с мельничный жернов.

Ошеломленный Абдулла подошел к ямке и растерянно сказал:

- Сколько раз я искал эту монету, но так и не нашел.

- Извини меня, Абдулла, но эту монету я перепрятал и закопал ее намного глубже, на всякий случай, - сказал я. - Пойми меня правильно. Я не твой брат, но знаю, что в моем теле душа твоего брата. Он был офицером русской армии и умер у меня на руках. В России его похоронили живым, и русские спасли его. Я же вижу, что даже ем как Реза. И мама так же страдает, когда смотрит на меня. Ни Аллах, ни Иса не отрицают воскрешения людей. Твой брат воскрес во мне. Никто этому не поверит. В это может поверить только брат.

Я напомнил Абдулле, как он испугался гюрзы, которая заползла в наш садик. Как я закрыл его спиной и хворостинкой прогнал ее.

- Я все помню, брат, - сказал растроганный Абдулла. - Мы все тебя очень любили, и я просто страдаю от того, что никому не могу сказать о радости твоего возвращения.

- Я не могу долго оставаться здесь, брат, - сказал я. - Вы не сможете долго молчать. Я боюсь за маму, вдруг ее сердце не выдержит. А если об этом кто-то узнает, то вас могут побить камнями. Меня послали к тебе, не зная, что в моем теле живет душа твоего брата. Там считают, что ты можешь нам помочь и содействовать, чтобы концессию на постройку железной дороги получила Англия. Тебе за это могут дать солидное вознаграждение, на которое ты и твоя семья долго будете жить в достатке.

- Реза, я тебе помогу просто как брату. Мне не нужно денег. Но почему ты не просишь, чтобы я способствовал передаче контракта России. Русские нам более симпатичны, чем инглизы, - сказал Абдулла.

- Ты увидишь, что передача контракта инглизам вызовет такой резонанс и такую борьбу между германскими и английскими фирмами, что для восстановления равновесия правительство само отдаст контракт России, - рассказал я о задуманной комбинации.

- Ты хитроумен как настоящий перс. Для тебя я сделаю все без денег, - сказал брат.

- Абдулла, не будь бескорыстен, это никто не оценит, - стал я уговаривать брата. - Как брат, я тебе буду благодарен, но я не собираюсь экономить на тебе. Все деньги, что у меня есть, ты возьмешь себе. Я хочу, чтобы моя мама и мои племянники ни в чём не нуждались. У меня душа будет спокойна за вас. Если кто-то придет и скажет: "Реза, реал", то помоги этому человеку, он придет от меня.

Еще через несколько дней я собрался уезжать, сказав, что получил известие от родственников, которые ожидают меня домой. Сокия-ханум поцеловала меня в лоб, а Абдулла обнялся со мной по-братски. Не знаю, о чём они говорили с матерью, но мне кажется, что они будут спокойны за своего старшего сына и брата.

Примерно через месяц после моего возвращения из Персии через Афганистан стало известно, что контракт по постройке железной дороги отдан англичанам и все пошло так, как предполагала русская разведка. Но Персия оказалась еще хитрее. Все три страны получили контракты на строительство отдельных участков дороги.

Моя командировка зачлась мне в назначении на должность в спецотделе Туркестанского округа, как отбывшего командный ценз в строю.

Перед академией я гостил в доме моего отца. Дедушке было уже за семьдесят. Я спросил у него, а почему мне не сказали, что я тоже потомок старинного французского рода д"Анси?

Дедушка и отец переглянулись между собой и ничего не сказали. Тогда мне пришлось рассказать о приключениях шевалье д"Анси и о том, как ему была пожалована фамилия Севернин.

- Откуда тебе это известно, сын? - спросил меня отец.

- Известно, но я русский столбовой дворянин, как мой дед, как ты и честь рода Северниных буду держать высоко, - улыбнулся я.

Вот так соединились концы кольца моей истории.

Хотите узнать, с чего она началась?

Переходите в начало. Или слушайте, что было потом.



Выборы


Я ехал по вечернему шоссе. Движение было достаточно оживленным, но все водители находились в спокойном состоянии. Среди нас не было никого, кто своими нервными маневрами выводил из себя даже закоренелых флегматиков. Радио монотонным голосом передавало сводку новостей:

- Центризбирком после обработки девяноста восьми процентов бюллетеней сообщает, что единая партия набрала свыше шестидесяти процентов голосов, коммунистическая партия - свыше одиннадцати процентов, либеральная партия - свыше восьми процентов, партия справедливости - свыше семи процентов.

- Ну и выборы были в этом году, - думал я. - Никогда таких не было. Если подойти к этому вопросу объективно, то результаты выборов напоминают государственный переворот, совершенный как бы демократическим путем. Вся королевская рать во главе с королем, закрыв глаза на закон о государственной службе, бросилась в политику, выставив себя во главе избирательных списков, мобилизовав весь имеющийся административный ресурс и превратив выборы в парламент в плебисцит политического курса страны.

Избиратель, или как его называют - электорат, был полностью дезориентирован. Вот и результат. Нате вам хрен с редькой. Сейчас единая партия, которой для принятия решений не помешает никакая оппозиция, возьмет и примет закон о том, что наше государство будет монархией и монарх избирается парламентом, а власть монаршая передается по наследству. И кусайте себе жопу, кто и как сможет.

При однопартийной системе все может произойти. Возьмут и объявят, что у России не хватает лебенсраума, то есть жизненного пространства. С одной страной с однопартийной системой пришлось в свое время жестоко воевать целых четыре года. И партия та к власти пришла самым демократическим путем. На первых порах она не могла развернуться, потому что была весомая оппозиция. Пришлось эту оппозицию уничтожать физически, чтобы развязать себе руки. А у нас и оппозицию нечего уничтожать. Нет ее. Поэтому и результат такой получился. Народ бы, может, и рад был проголосовать за кого-то другого, но голосовать было не за кого.

Правые, те, которые поставили государство на грань уничтожения в ходе посткоммунистических реформ, вообще не смогли переформироваться и в избирательный список поставили такие одиозные фигуры, за которые не будет голосовать ни один нормальный избиратель.

Фруктовая партия поставила в список правозащитника, которого ненавидит примерно девяносто процентов населения. Этого правозащитника лохотронщики развели на жадности, предложив купить по дешевке телевизор в соревновании с другим покупателем. Жадность довела до того, что он выложил сумму в несколько раз превышающую стоимость телевизора. "И сказал ему Балда с укоризной: не гонялся бы ты, поп, за дешевизной". И этого человека поставили представлять правые силы?

В других партиях вообще не было сколько-нибудь заметных лидеров. В региональных списках присутствовали те люди, которые бегают из партии в партию, и кого угодно сдадут с потрохами, если почувствуют какую-либо выгоду.

И нечего тогда удивляться результатам выборов. Не было нарушений при голосовании. Не было! Зачем марать руки, когда обеспечено абсолютное превосходство. Все было сделано еще до голосования элитой в регионах, даже не уходившей в отпуск на время избирательной кампании.

Центризбирком про закон о госслужбе и слыхом не слыхивал, поэтому не нашел никаких нарушений в предвыборной агитации. Люди голосовали за губернаторов и мэров, а в Думу пойдут совершенно другие люди.

Пока демократическая оппозиция не объединится и не выдвинет лидера, известного, но не запятнавшего себя воровством и преклонением перед Западом, толку не будет. Когда выйдет единый представитель партий с программой обеспечения всеобщей занятости и улучшения жизни населения за счет развития предпринимательства и предприимчивости россиян, то тогда можно будет и говорить о результатах выборов, даже при условии того, что единая партия снова начнет капээсэсить, угрожая увольнением чиновникам, не поддерживающим единую партию.

И лучше будет, если оппозиция будет не интеллигентная, а резкая, которая не постесняется прямо сказать, кто есть кто, пообещать каждому мужику по бабе, а каждой бабе по мужику. Нужно не забывать, что исторически из предложенных на выбор Иисуса и разбойника Вараввы народ всегда выбирает разбойника. И не надо бояться этого имиджа.

Но, как говорится, после драки руками нечего махать. Хотя, однопартийность в руках бывшего сотрудника коммунистических спецслужб очень опасная штука. А вдруг захочется парткомы единой партии в органах госбезопасности создать и силушку применить, особенно по пятой линии против всякой там интеллигенции и умников с компьютерами? А то чихнуть не успеешь, как весь мир уже знает, что в России после встреч с милиционерами граждане попадают в реанимацию, а в лагерях по воспитанию кадров организованной преступности вводят гитлеровскую систему капо и полицаев, а также кого привлекли к ответственности по политическим мотивам и кому не дают публиковаться из-за несогласия с принципом однопартийности.

Будем надеяться, что у правых хватит ума критически оценить этапы своей деятельности и обозначить свое присутствие на политическом поле при помощи электронных средств массовой информации. Каждый блоггер в живом журнале как владелец собственной мини-газеты.

Правые блогеры должны постоянно демонстрировать несоответствие деклараций партии власти реальным делам, финансовых деклараций реальным расходам, пропагандировать программу-минимум и программу-максимум правой партии, выдвигать свои предложения для решения той или иной проблемы, чтобы партия власти их подхватила для своей популярности. То есть решать свои программные установки руками партии конституционного большинства.

Это есть путь влияния на ситуацию. Когда члены партии правых будут легко узнаваемы в политической и народной среде, то тогда можно сказать, что к следующим выборам готовы. Никаких революций. Никаких потрясений, но снижение сфер вмешательства государства в экономику. Вот так-то.

Я взглянул на часы. Чего-то я задумался и еду достаточно долго за этой фурой, которая не гонит как сумасшедшая, но и скорость ее меньше нормальной скорости легкового автомобиля. Слева полоса свободная. Глянул в зеркало - сзади никого. Включил поворотник и вывернул влево, чтобы обогнать фуру. И вдруг по моей полосе на огромной скорости на меня что-то понеслось. Был удар, вращение, а потом наступила тишина...



Нина Ивановна


Яркий свет больно резанул по глазам. Откуда солнечный свет? Ведь была ночь, я был ослеплен ярким светом фар. Было лобовое столкновение. Где я? То, что не на улице, это точно. Ну, конечно, я в больнице. Судя по тому, что у меня ничего не болит, я совершенно не пострадал. Да, да. Если у человека после сорока лет ничего не болит, значит - он умер. Так, если есть чувство юмора, то человек не умер и слухи о его смерти были сильно преувеличенными.

Осторожно приоткрыв глаза, я увидел перед собой ярко-белое пятно, которое стало потихоньку принимать ясные очертания, как будто мои глаза-объективы автоматически стали наводиться на резкость. Так и есть, больница. Передо мной стояла крепко сбитая дама в ослепительно белом халате и с белоснежной улыбкой. Возможно, что ее зубы чистили две "подружки-подушки", признающие только радикальные коктейли из тропических фруктов.

- Доброе утро, - пропел приятный женский голос. - Просыпайтесь. Сейчас придет профессор и осмотрит вас, больной.

Я попытался открыть рот, но у меня ничего не получилось. Язык не шевелился, и челюсти не открывались. В рот была вставлена какая-то трубка и мои руки не послушны моему желанию почесать правый висок и выдернуть эту трубку.

- Хочется пошевелиться и хочется что-то сказать? - снова спросил женский голос. - А вы попробуйте напрячь свои мышцы и пошевелить руками, ногами, губами, шире открыть глаза. Это для вас очень полезно. Датчики показывают, что у вас уже начинается мышечная деятельность. Если хотите помочиться, то не препятствуйте этому желанию, у вас пока стоит катетер и мочеприемник. Не волнуйтесь, все будет хорошо, работоспособность мышц будет восстанавливаться очень быстро.

Дверь быстро распахнулась. Я это почувствовал по дуновению воздуха, дошедшего до меня. Мужчина средних лет с бородкой клинышком под Ленина в белом халате сел на мою кровать, откинул одеяло и начал мять ноги. Тысячи внутренних иголок вонзились в мои мышцы и начали колоть в самые больные места, испытывая чувство удовлетворения своих садистских потребностей. От невыносимой боли у меня непроизвольно потекли слезы из глаз.

- Ага, - торжествующе сказал мужчина, - болевой синдром присутствует. Это все молочная кислота, которая прочно обосновалась в ваших мышцах. Мы ее выгоним с помощью массажа, и вы будете как новенький. Мы еще восстановим силу в ваших руках, и вы перещупаете всех наших медсестер и докториц, ха-ха-ха. Так, Нина Ивановна, запишите в назначение щадящий массаж всего тела с разминанием тканей в районе суставов, особенно челюстной отдел для восстановления мимики и постепенного восстановления голосовых функций. Никаких выходных. А вам, больной, задача - помочь нам поставить вас на ноги. Успехов.

Профессор вышел, а женщина, которую назвали Ниной Ивановной, села на освободившееся место и стала поглаживать мою ногу. Боль от поглаживаний еще была, но уже не такая сильная, как от прикосновения сильных мужских рук.

- Ничего, Николай, ничего, мы вас вылечим быстро, вы даже оглянуться не успеете. Мне даже будет жаль того, что вы уйдете от нас, я так к вам привыкла, - сказала она.

Последующие дни мне показались каким-то кошмаром. Ежедневно две массажистки гладили и разминали мое тело и с усилием по миллиметрам сгибали и разгибали мои суставы. С помощью обыкновенного школьного транспортира измеряли угол сгибания суставов, и данные записывали в историю болезни.

Как было трудно открывать мой рот. Я мысленно делал упражнения по развитию лицевых мышц и у меня лишь получались некоторые судороги, искривляя мое лицо. Постепенно я начал шевелить пальцами ног, рук, чуть-чуть сгибать руки и ноги. Подвижность возвращалась ко мне.

Примерно такое уже было у меня в детстве, когда я сломал ногу и в течение двух месяцев лежал в гипсе. После снятия гипса мне также возвращали подвижность ноги.

Когда я начал открывать и закрывать рот, Нина Ивановна принесла мне в мензурке какое-то лекарство. До этого я не пил никаких микстур и не принимал никаких таблеток. Я даже не ел, и мне не хотелось есть.

- Так, давайте выпьем вот эту микстурку. Она не совсем приятная на вкус, но от нее вы почувствуете облегчение, и это будет способствовать вашему выздоровлению.

Нина Ивановна приподняла мою голову и влила жидкость мне в рот. Что-то крепкое и терпкое обожгло мне полость рта и покатилось по пищеводу вниз, как бы прожигая себе дорогу. Я уже пил подобное лекарство, но что же это такое? Мой мозг лихорадочно искал аналоги и каждый раз отметал назойливо лезущий вариант - коньяк, коньяк, коньяк. Какой коньяк, когда я нахожусь в больнице? Я почувствовал, что мой язык шевелится намного лучше, чем обычно, и я высунул его изо рта, как бы показывая, что хочу еще.

- Я так и знала, что вам это понравится, - сказала Нина Ивановна и налила еще мензурку.

Вторая мензурка граммов тридцати пошла еще лучше, и я вдруг почувствовал такой зверский голод, как будто я не ел несколько дней. Я начал делать жевательные движения челюстями, и Нина Ивановна поднесла мне стакан с толстой соломинкой, предупредив, что это теплый мясной бульон. Выпив стакан, я почувствовал себя так хорошо, что незаметно уснул.

Мое выздоровление под руководством Нины Ивановны пошло быстро. Я ходил по большой палате, бегал по движущейся дорожке, отжимался на брусьях, с аппетитом поедал жареную курятину и был влюблен в Нину Ивановну.

Однажды ночью, во время ее дежурства, когда она заглянула в мою палату, я взял ее руку, потянул к себе и крепко поцеловал. Моя рука проникла под ее халат и начала ласкать упругую грудь. Податливое тело приникло ко мне, и мы вместе упали на кровать. Неистовству страсти не было конца. Она кончила, вероятно, раз двадцать, пока я не решил, что пора кончать и мне.

Совершенно не было причин волноваться о том, что нас могут "застукать": дверь в мою палату закрывалась автоматически, а ключ был только у Нины Ивановны.

Лежа на боку и ласково глядя на меня, она сказала:

- Поверить не могу, чтобы мужчина в семьдесят лет давал фору молодым тридцатилетним жеребцам.



Прощание с Ниной


- Как семьдесят лет? Какой сейчас год? Сколько я здесь пробыл? - моему удивлению не было предела.

- Сегодня утро две тысячи двадцатого года, и ты здесь пробыл тринадцать лет, - сказала докторша. - Травма головы совершенно пустячная, всего-навсего сотрясение мозга, но почему-то наступила кома. Когда тебя привезли, мне было семнадцать лет, и к студенческой стипендии я подрабатывала нянечкой в клинике. Практически все тринадцать лет я нахожусь рядом. Окончила институт, аспирантуру, написала диссертацию, защитилась и все на твоем случае.

- Замужем? - спросил я.

- Нет, - просто ответила Нина. - Была, но жизнь не получилась. Я невольно сравнивала своего мужа с тобой, и сравнение не в его пользу.

Я нежно прижал ее голову к себе и замолчал.

- У меня есть родственники, меня кто-то навещал? - спросил я.

- Сначала приходила жена, - тихо говорила моя врач, - но она тоже человек, а мы не могли дать каких-то утешительных прогнозов. Случай совершенно уникальный. Обычно с таким сроком нахождения в коме человек превращается в дышащую статую, поддерживаемую питательными растворами. Мы все удивлены твоим быстрым восстановлением и отсутствием старения организма. Ты у нас необычный пациент. О тебе знают на самом верху, так как вопросы геронтологии, в-первую очередь, интересуют тех, кто находится у власти или тех, у кого очень много денег. С утра мы начнем знакомить тебя с тем, что происходит в мире и у нас в стране, чтобы ты не выглядел "замороженным".

Нина Ивановна встала, привела себя в порядок и пошла готовиться к сдаче дежурства.

- Есть у меня небольшая просьба, - сказала она. - Постарайся не искать своих родственников. Мало ли что. Прошло столько времени. Пусть все считают, что тебя нет. Это принесет меньше боли и волнений для тебя и твоих близких.

После завтрака пришли два человека и установили в палате плоский телевизор, показали, как пользоваться пультом управления, настроили каналы и ушли.

Я включил телевизор и увидел до боли знакомую заставку: тройка мчащихся лошадей на фоне многозвездного триколора, надпись "Вести", звуки гимна СССР и миловидная дикторша, строгим голосом зачитавшая:

- В Политбюро Центрального Комитета Единой Партии СССР. Политбюро ЦК ЕП на своем утреннем заседании 14 апреля 2020 года рассмотрело вопрос о снабжении лекарственными препаратами пенсионеров и людей с низким уровнем достатка. Политбюро признало неудовлетворительной работу министерств здравоохранения, социального обеспечения и фармацевтической промышленности по снабжению пенсионеров и людей с низким уровнем достатка лекарственными препаратами по бесплатным рецептам. Политбюро рекомендовало Совету Министров рассмотреть вопрос о соответствии занимаемым должностям министров перечисленных министерств.

- Украина передала в долгосрочную аренду сроком на 99 лет Севастопольскую бухту Крымской области Украины для базирования черноморской группировки 6-го американского флота. Муниципалитет города Севастополя на своем заседании рассмотрел вопрос о выделении земельных участков для строительства жилых домов американских военнослужащих и внес предложение в Министерство обороны Украины о создании запретной зоны в районе базирования американских военных кораблей.

- Эстония предложила СССР выкупить памятник воину-освободителю и надгробия советских солдат для их перезахоронения.

- Генеральный секретарь ЦК ЕП и лидер нации принял пожизненного Президента соседней республики г-на Н-ва. Во встрече принимали участие Президент СССР Иванов и Председатель Совета Министров Щербаков. Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке.

- Госполитиздат выпустил книгу воспоминаний бывшего лидера правооппортунистической партии Ивана Черныха "О крахе правых идей в период ускоренного развития капитализма в СССР".

- Президент Украины избран членом Координационного Совета НАТО. "Я думаю, что Совет НАТО даст санкцию Вооруженным Силам Украины принять участие в наведении конституционного порядка на территории Крымской области Украины, если они захотят отделиться от нас, - сказал он".

- Президент Белоруссии отбыл с официальным дружеским визитом в США. Предполагается обсуждение вопроса о получении мандата Белоруссии на вступление в НАТО в качестве полноправного члена.

- Новым олигархом Чукотки назначен Анатолий Рубецкой. Он потомок древнего дворянского рода Трубецких по линии, идущей от горничной родоначальника этого древнего рода. Все назначенные олигархи начинали с того, что приказывали золотить свой унитаз. Посмотрим, как проявится дворянская кровь в этом олигархе.

- Высший Арбитражный суд разбирает дело об установлении главного акционера строительства Красноярской ГЭС. Спор возник из-за размера дивидендов, получаемых от прибылей электростанции. В связи с подорожанием питьевой воды соответственно и дорожает каждый киловатт электроэнергии. Для экономных людей придуман такой слоган: "Хочешь пить - выключай свет".

Чушь какая-то. Голова кругом идет. Куда я попал? Может быть, я нахожусь в чистилище, а Высший суд решает, куда меня определить.

Открылась дверь. Вошла Нина Ивановна, катя впереди себя столик с чем-то, накрытым белой салфеткой. Неужели какие-то анализы или процедуры, - с тоской подумал я.

Под салфеткой оказались бутерброды с колбасой и красной икрой. Бутылочка коньяка с многозвездным триколором на этикетке, пачка сигарет и пепельница.

- Я пришла с тобой попрощаться, - грустно сказала она. - Сегодня после обеда тебя выпишут из клиники. Ты поедешь в Москву. О тебе звонили с самого верха. Ты какая-то важная птица, о которой нельзя никому давать информации и тебя нужно забыть сразу, как только ты уедешь. А я так не могу. Ты какой-то не такой. Не такой, как все. Не от мира сего. Я с тобой хочу остаться навсегда, но мне это не позволят. Я даже спала с тобой по заданию моего руководства, чтобы узнать, в каком состоянии ты находишься, и вот так потихоньку влюбилась в тебя.

- Зря ты так близко все принимаешь к сердцу, - успокоил я ее. - Мы никак не сможем остаться вместе. Я сам чувствую, что попал в какой-то сумасшедший дом и не уверен, что моя психика выдержит все, что произошло в этом мире. В нашей стране огромные изменения и они настолько серьезны, что их трудно понять нормальному человеку.

Потом, подумай, мне семьдесят лет. Природу не обманешь, она спала вместе со мной, сейчас проснулась и постарается наверстать все, что проспала. Вполне возможно, что уже через месяц я буду сгорбленным старичком или этаким бодрячком своего возраста и интерес ко мне, как к подопытному кролику, сразу пропадет.

Пойду в бомжи, в бродяги. Другого пути у меня нет. Возраст не для приема на работу, ломать жизнь своим родным тоже не буду, проживу как-нибудь один, слава Богу, как-то раньше довелось пройти курс выживания в чужом городе без денег, документов, места жительства и работы. Продержусь лет несколько, а там кому и какое дело, одним неопознанным трупом больше, одним меньше, это никак не повлияет на естественный ход развития общества.

На историю влияют те, кто находится вверху, а не внизу. Те, кто внизу, это пушечное мясо или фарш, которым будут начинять колбасы, пельмени или пирожки. Низы активны только тогда, когда их доведут до крайности, а в России такой народ, что эти крайности случаются раз в триста лет, да и то при максимальной поддержке сверху. Все революции делаются сверху и народу везде уготована роль холопов, дерущихся за честь пана.

- Не говори так, - и Нина приложила палец к своим губам. - Ты ничего не знаешь. Все сделано так, как оно должно быть сделано. И генеральный секретарь - гениальный человек, который единственный знает секрет сплочения народа воедино для противостояния внешним и внутренним угрозам. Не зря он стал лидером нации. Ты увидишь, как изменилась жизнь, как изменилась страна. И я своей любовью готовлю тебя к выходу в жизнь. Запомни, что я жду тебя в любое время дня и ночи. Ты мой и только я смогу тебя защитить.

- От чего ты хочешь меня защищать? - спросил я. - Неужели мне грозит какая-то опасность?

- Ты хочешь сказать, что в твоем мире тебе не угрожало ничто? - задала контрвопрос женщина. - Подумай, прежде чем что-то говорить определенно. Неужели ты был защищен со всех сторон, а государство и общество только и ждали возможности, чтобы сохранить тебе здоровье, жизнь, материальное благополучие? Таких государств нет. Даже в утопических государствах люди, получавшие всего поровну, завидовали друг другу: этому дали корочку, а мне нет, у соседа костюм красивее и жена выглядит привлекательнее, чем моя. Зависть и злоба не поддаются никаким вакцинам и антидотам, они либо разрастаются до огромных размеров, либо находятся в дремлющем состоянии и человек называется альтруистом, но зависть и злоба в нем никуда не делись.

Это мы с тобой в философию углубляемся. Но ты лучше меня знаешь, что злоба и зависть увеличиваются пор мере поднятия человека по ступеням Олимпа, чем выше, тем хуже. А тебе сразу придется идти наверх. Древние говорили: избавь меня, Боже, от царских милостей. Храни тебя Бог. На тебе был серебряный крестик на серебряной цепочке, надень его и никогда не снимай: я его поцеловала на счастье, чтобы ты вернулся ко мне. Прощай, мой хороший.



Под конвоем ЧК


После обеда ко мне в палату вошли два молодых человека в строгих костюмах, белых рубашках и темных галстуках. На лацканах их пиджаков поблескивали золоченые барельефные головки незабвенного Феликса Эдмундовича Дзержинского. Один к одному, сотрудники ФСБ из моего времени.

Впрочем, черт его знает, как сейчас эта организация называется. Как бы она ни называлась, название "кэгэбэшник" им не отмыть никогда, если не будет произведена полная реорганизация этой организации и сотрудникам не будут на каждом шагу вдалбливать в голову, что они не "дзержинцы" с горячей головой, холодными руками и чистым сердцем.

С собой молодые люди привезли большую дорожную сумку, специально приспособленную для перевозки костюмов и других вещей делового человека. Привезенный темно-серый костюм был моден в мое время. Рубашка в тон костюму, кремового цвета, шелковый галстук красного цвета с черными полосками. Черные длинноносые полуботинки на тонкой подошве завершали гардероб. Вероятно, мода на полуботинки изменилась, потому что на прибывших сотрудниках были остроносые полуботинки, модные в 60-е годы прошлого столетия. Мода идет по кругу, но классический стиль никогда не выйдет из моды.

Из клиники я ушел, ни с кем не прощаясь. Визит Нины Ивановны и был этим прощанием с клиникой.

У крыльца нас ждала черная машина марки BMW. Марку я определил по форме радиатора, хотя и при мне "новая Волга" откуда-то заимела почти такой же радиатор (бывает, что какому-нибудь конструктору снится открытие, сделанное лет пятьдесят назад и на которое есть авторское свидетельство), но то, что эта машина не нашего производства - точно.

Что такое тринадцать лет? Как говорил Хайям: "твой приход и уход не имеют значения, просто муха в окно залетела на миг". И для истории тринадцать лет одно мгновение. Разве за мгновение можно наладить автопром, который не могли наладить почти сто лет.

Я ехал по городу и не узнавал его. Нет, что-то знакомое проглядывалось, но изменений очень много. Стало больше асфальтированных дорог. И качество асфальта улучшилось. Красивые остановочные комплексы. Нет на привычном месте вышки телевизионного центра. Возможно, что ее заменяет какой-нибудь спутник. Университетский городок более осовременился, но одежда студентов особым шиком не отличалась. Много молодых людей, одетых как хиппи в США в прошлом веке. Мы так и продолжаем идти по пройденному западными странами пути, никак не можем выровняться с ними. Сразу пытаемся решить все задачи, прекрасно понимая, что даже невод вытаскивается постепенно, а не вырывается из воды весь сразу.

У входа во второй корпус университета стояло человек тридцать молодежи. Какой-то молодой человек в джинсовой куртке что-то то ли кричал, то ли пел, энергично отбивая такт взмахами руки.

Я попросил остановиться и послушать.

- Кто это? - спросил я.

- Наши, - гордо ответил мой сопровождающий.

Студент читал стихи. На память я никогда не жаловался и стихотворение запомнил дословно, потому что оно было достаточно складное и, кажется, отображало студенческую психологию и обстановку в стране.


Мы пионеры свободной России,

Дети республик, районов и сел,

Слышите нас, от природы глухие,

Кто нынче к власти в России пришел?


На каравай мы все рты разеваем,

Больше ухватишь - богаче живешь,

Жизнь свою сделаем маленьким раем,

Деньги лопатой греби молодежь.


Вырубим лес под площадку для гольфа,

Лес-круглячок на платформы в Китай,

Купим мы тачку, такую как "Вольво",

Телок посадим, ты, друг, не зевай.


Что будет дальше, нам все по колено,

Травки покурим и словим мы кайф,

Это у вас был кумиром Джон Леннон,

Нам хватит сисек и песен про "лайф".


Мы вас за "бабки" активно поддержим,

Стены замажем и дом подожжем,

И по рогам кому надо мы врежем

В солнечный день и под сильным дождем.


Как всегда, благодатная база и почва для революционных и террористических веяний среди полуграмотной молодежи. Почему полуграмотной? Базовых знаний у людей нет, есть обрывки прошлых знаний и самоуверенность в том, что только они знают, как нужно жить.

Это самая опасная категория недоучек, озлобленных на всё. Я помню времена, когда прежний СССР поддерживал все террористические группировки левого толка, а "миротворцы" из США поддерживали террористические группировки правого толка, организовав между собой войну террористов. В конце концов, террористы вышли из-под контроля и стали "мочить" тех, кто их поддерживал.

Если баловаться с ножом, то обязательно этим ножом и поранишься. Это аксиома. Попытки договориться с террористами привели к тому, что террор только усилился. Израиль сбил острие терроризма, но на Израиль обрушились "общечеловеки" Запада, взяв под свое крыло террористов и усилив эмиграцию в свои страны выходцев из стран-террористов. И все для того, чтобы любым путем противодействовать тогдашнему СССР.

Вот сейчас сижу и думаю про СССР, который развалился в 1990 году, а уже через тридцать лет по телевизору говорят, что у нас снова почти что СССР. Что же случилось, кто мне все объяснит, и куда меня везут? Задавать вопросы не имеет смысла: мои спутники имеют задачу сопровождать меня, иначе бы мне уже давно были даны необходимые разъяснения.

Мы проехали через весь город и въехали в поселок, который имеет цветочное название, но в народе он назывался по фамилии покойного министра промышленности областного правительства.

Проехав через большой поселок с роскошными коттеджами, мы подъехали к дому, стоящему в конце дороги, можно сказать, прямо в гуще соснового бора. Место целебное. Фитонциды так и летают в воздухе, выискивая болезнетворные бактерии и заклевывая их насмерть.

Для подъезда к дому пришлось делать поворот почти на девяносто градусов, а рядом с дорогой лежал продолговатый бетонный блок. Понятно. Здесь живет какой-то местный босс и при строительстве были учтены нормы защиты от террористов на автомобилях. Вероятно, не всем всё нравится в новом обществе.

Металлические ворота бесшумно распахнулись. Мы въехали на территорию двухэтажного особняка с башенками в готическом стиле. Неудивительно в области, где есть специальный национальный немецкий район. Правда, у всех наших нуворишей были закидоны с их графским, маркизским или герцогским происхождением. Поэтому, где-нибудь в деревне со звучным наименованием Грязь вырастил рыцарский замок с башенками для пленниц и бойницами для защитников от населения этой Грязи.

У ворот я заметил охрану. В военной форме, но в форме были какие-то странности. Ладно, потом рассмотрим, может быть, это просто военизированная охрана, а не военнослужащие.

Объехав круглую клумбу, автомашина остановилась у входа. Меня встретил такой же, как и мои спутники, молодой человек в строгом костюме и предложил пройти в дом.

Обстановка в особняке достаточно шикарная. Не буду вам ее описывать. Все, у кого есть деньги, отделывают свои дома так, как им хочется и если взяться описывать интерьеры особняков олигархов и бизнесменов поменьше, то не хватит ни времени, ни бумаги, чтобы все описать и потом выслушать вопрос: а зачем вы все это описывали?

По центральной лестнице мы поднялись на второй этаж, где в уютной гостиной у горящего камина сидели трое мужчин в возрасте старше пятидесяти лет.



Встреча с прошлым


- Здравствуйте, здравствуйте, Николай Иванович. Вы, наверное, меня не помните, а ведь мы с Вами вместе работали в областной администрации. Я был тогда безвестным специалистом первой категории, а вы маститым начальником отдела в солидном министерстве экономики. Идет время. Времена меняются. Вот и каламбур образовался, - весело заговорил мужчина, моложе всех по возрасту, одетый в норвежский пуловер, серую рубашку без галстука, серые брюки и легкие коричневые полуботинки. Чувствовалось, что он и является хозяином особняка. - Да, времена прошли, а тут столько произошло, что вероятно, придется немало порассказать, чтобы вы хоть немного ориентировались в том, что происходит. Давайте я вам сначала представлю тех, кто здесь присутствует. Николай Петрович, министр иностранных дел и внешней торговли Сибирской суверенной республики, Петр Николаевич - директор республиканской службы безопасности. Так и знал, что вас сильно удивлю. Я - Президент Сибирской суверенной республики. Всенародно избранный. А сейчас немного расскажу, что же все-таки у нас произошло.

В те времена, когда с вами случилось несчастье, Россию ругали из-за отсутствия демократии, снова называли ее империей, а в самой России было неравное положение между регионами, что приводило к межрегиональным противоречиям. Национальным республикам давались особые преференции, чтобы никто не обвинил федеральный центр в ущемлении национальностей. Кроме того, повсеместно стояли административные барьеры для развития предпринимательства, а наведению порядка в стране мешала межпартийная борьба и конкуренция. Президенты менялись, и вместе с ними менялся и политический курс. Преемственности власти не было. Да и регионы могли бы самостоятельно решать многие вопросы, которые на себя брал федеральный центр.

Вы, вероятно, помните, что весь мир гадал, кто же придет к власти в 2008 году. С использованием административного ресурса, давайте не будем ханжами, партия власти одерживала победы на выборах в регионах. Шло триумфальное шествие партийной власти по всей России. Выборы в Государственную Думу в декабре 2007 года создали абсолютное, можно сказать, стопроцентное конституционное большинство партии власти в парламенте. Коммунисты и либеральные демократы с трудом преодолели семипроцентный барьер и имели представительство только для того, чтобы можно было говорить о плюрализме мнений. Остальное - все просто.

Некоторые горячие головы предлагали внести изменения в Конституцию, чтобы узаконить третий срок для института президентской власти или увеличить срок президентства до семи лет. А зачем это нужно? Если вносить изменения в Конституцию, то нужно вносить кардинальные изменения. И наша партия внесла предложения о восстановлении статьи 6 Конституции о руководящей и направляющей роли партии власти, о союзном договоре и предоставлении суверенитета всем субъектам Российской Федерации. Все субъекты федерации стали независимыми республиками со своими органами управления и правом на решение всех внутренних и внешних вопросов.

89 республик. Все республики подписывают союзный договор и образовывают Союз Свободных Суверенных Республик. СССР. Скажите, как ностальгически звучит? И все это произошло демократическим путем всенародно избранным парламентом при тайном голосовании депутатов за внесения изменений в Конституцию.

Функции обороны, внешних сношений передаются Союзному центру, остальное все в руках республик. Гимн как пелся, так и сейчас поется - "союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь..." Партия власти создала Центральный Комитет во главе с Генеральным секретарем. И нынешний генсек отказался от своей партийной должности и стал просто лидером нации. Скромно и со вкусом.

В каждой республике есть свой комитет во главе с Первым секретарем. И ни за что не угадаете, кто у нас в области, извините в республике, Первый секретарь правящей партии. Ваш покорный слуга. На последнем съезде избрали. Вот и приходится совмещать две должности. В принципе, это не противоречит ни Конституции СССР, ни Конституции нашей республики. У меня как раз заканчивается второй срок нахождения в должности президента и логическим продолжением, то есть преемственностью политики, является переход президента в руководство партии, а потом можно будет снова баллотироваться в президенты. Точно так же обстоит дело и в центре.

Но зато как мы американцам нос утерли? У них 51 штат, а у нас 89 республик. У них США, а у нас СССР. И флаг мы несколько изменили: на белом фоне 89 красных звезд - звездно-полосатый флаг бывшей Российской Федерации. Американцы на одном месте волоски дергать начали. Критикуя нас, они автоматически критикуют себя. У них дядя Сэм, а у нас дядя Вася. Боятся они нашей непредсказуемости и все от того, что не верят нам, а мы им, потому что они нас могут и продать ни за понюх табаку. А все потому, что поэт один прописал про нас вот так:


Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.


На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.


То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.


Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.


Написал, гляньте-ка, всего-то ничего, а эти строчки в анналы занесли и читают их наравне с Достоевским, как характеристику России и ее целей. Это нас проинформировали в бюллетене ЦК ЕП СССР.

А вот это? Как это понимать?


По утрам в России тихо,

Вниз глядит смурной народ,

Это значит, дремлет лихо,

Или в поле где бредет.


Вот несется это лихо,

На всю улицу гармонь,

Отойди-ка, сторожиха,

Выходи, мой конь-огонь.


Разукрашена повозка,

Залихватский громкий свист,

Ты не бойся, черноока,

Тресни в душу, гармонист.


Расступайтесь шире люди,

Воли требует душа,

Боже мой, какие груди,

До чего ж ты хороша!


И пошло у нас веселье,

И стоит стена к стене,

Красной льется акварелью

Кровь по ранней седине.


Отливай кипящей юшки,

Дури хватит без вина,

Пропадем и за понюшку,

Жизнь сегодня нам дана.


Обнимаю девку красную,

Так целует горячо,

Под главу ее прекрасную

Подставляю я плечо.


Утром встанем где-то в сене,

Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец,

До чего ж ты хороша!


Ну, где такое можно увидеть? Кто сейчас бьется стенка на стенку? Кто с гармошкой на лошадях по улице едет? Нет, это сплошная клевета на Россию.

- Извините, - вмешался в разговор я, - я понимаю, что вы хотите меня просветить об обстановке в России, извините в СССР, но при чём здесь это все, стихи, песни? Кто я такой, чтобы мне устраивать приемы на высшем уровне? Вы считаете, что я знаю какую-то тайну и раскрою ее за бочку варенья и корзину печенья?

- Ну вот, Николай Иванович, Вы уже и обиделись, а стихи-то я читал Ваши. Это Вы их написали и разместили в Интернете, а империалисты их взяли, прочитали, перевели на все возможные языки и взяли к себе на вооружение. Все наши аналитики считают, что это ваши стихи. И всю вашу поэму о России читают в списках по всей России, то есть СССР.

Интернет мы прищучили как рассадник враждебной нам идеологии и как средство передачи разведывательной информации военного и политического характера. И вообще, выход в Интернет у нас под особым контролем. А всем талантливым поэтам и писателям мы помогаем. Учредили им новые премии и предоставляем возможность печатать свои произведения. Это так, для информации. Более подробно Вам расскажут в Москве, столице нашей Родины. Ваши попутчики Вас и проводят.

Кстати, мы провели денежную реформу. Один наш рубль равен семидесяти шести американским центам. Водка стоит два рубля восемьдесят семь копеек. Колбаса вареная - два рубля двадцать копеек. На такси - посадка двадцать копеек, один километр - двадцать копеек. Мороженое на палочке "эскимо" от семи до четырнадцати копеек. Коробка спичек - одна копейка! Что скажете?

- Да, наверное, ничего говорить не буду, - признался я. - Не понимаю я ничего. Честно говоря, зря я проснулся. Думал, за тринадцать лет мы уже перегнали все страны Европы и наступаем на пятки США, а в СССР как всегда - "кибернетика - продажная девка империализма".

- Да как вы смеете так говорить! - чуть не затопал ногами человек, которого я начал припоминать. - В СССР самый прогрессивный строй в мире, обеспечивающий свободное развитие любого индивидуума, работающего на благо своей Родины. Наш человек - это гордость человечества будущего без пороков, которые были в нашем обществе. Это вы, бывшие коммунисты, спокойно отнеслись к тому, что настоящий СССР развалился как домик из кубиков. Мы больше не допустим этого. И подумайте над тем, кто вы и кем будете в СССР. Я вас больше не задерживаю. Директор службы безопасности Вам дальше все разъяснит.

Хозяин особняка встал и вышел.



Под конвоем в аэропорт


Вслед за хозяином особняка встали и вышли Петр Николаевич - директор республиканской службы безопасности и Николай Петрович - министр иностранных дел суверенной республики.

Я совершенно не оправдал их надежд и им нечего доложить в Москву. Скажут, что я закоренелый враг режима, не готовый к сотрудничеству. Кто его знает, что произошло за эти тринадцать лет. Вполне возможно, что люди, с которыми я встречался, это внесудебная "тройка", которая сейчас определяет мне срок на лесоповале. Если есть лесоповал, то, значит, начали развивать заброшенную лесную промышленность республики. Или наоборот? Если развивается лесная промышленность, то есть лесоповал. Интересно, что еще вернулось вместе с первыми секретарями?

В комнату вошли мои сопровождающие. Молча кивнули головой - на выход. Так же молча, я им показал свои руки - как мол, наручники надевать будете или надо их за спину заложить? Мне также молча, махнули рукой - иди, как знаешь.

В машину сели как положено: сначала на заднее сидение сел один человек, рядом с ним я, затем рядом со мной еще один человек. Место рядом с водителем оказалось пустым. Машина потихоньку начала выезжать в сторону трассы, соединяющей областной, простите - центр новой республики с Республикой Казахстан.

На трассе скорость увеличилась, и я услышал, как водитель замурлыкал какую-то мелодию. Один из сопровождающих толкнул его в плечо и покрутил пальцем у виска. Водитель замолчал. Я так и понял, что начальников среди них не было, водитель сделал что-то непозволительное в моем присутствии, за что они могут получить нагоняй от своего начальства.

Через какое-то время мы свернули с трассы и вдалеке засветились характерные здания аэропорта. Аэропорт был большой, но самолетов на нем было немного. Взлетающих и заходящих на посадку самолетов я не видел. Все было так же, как и до аварии.

Тогда, правда, аэропорт был в черте города, и в день пролетало четыре-пять самолетов. Власти искали инвесторов для постройки нового международного аэропорта. Вероятно, мы и были на территории этого аэропорта. Что сделаешь, если город наш отошел в сторону от исторических торговых путей и пролетел мимо основных финансовых потоков. И все это было еще в том СССР.

Тогда руководство КПСС (коммунистической партии) выбрало нынешнюю суверенную республику, тогда еще просто область, в качестве научного центра России и намеревалось там построить академический городок в стороне от промышленного центра на живописном берегу старинной реки. Но партийное руководство слишком сильно озаботилось интересами трудящихся и своих дач, и выступило против создания научного центра в области.

Москва без слов перенацелила все финансовые потоки на соседнюю область, которая ухватилась за идею научного центра. Вместе с научным центром было построено и метро, все транспортные развязки и даже управление железной дороги перевели в этот город.

Не сильно развитое хозяйство досталось моему бывшему коллеге. Правда, сколько я ни напрягался, так и не вспомнил, где он работал. Вообще-то все органы власти являются мощными инкубаторами по взращиванию руководящих кадров.

Не надо мантулиться на производстве или постигать глубины науки, достаточно устроиться секретаршей или электриком, к примеру, во властный орган и через некоторое время мы видим перспективного руководящего работника, осваивающего науку управления в других органах власти. Нужно только иметь какую-то связь с этой властью, лучше, конечно, родственную.

Я помню одного главу Центробанка, которая начала простым специалистом Центробанка и выросла до руководителя первого банка всей страны. А если бы она начала свою карьеру с должности кассира отделения Сбербанка в каком-нибудь захолустном районе, смогла бы она вырасти до председателя Центробанка? При хорошей лапе смогла бы, а служба в захолустье была бы засчитана как акт героизма и была отмечена высшей наградой государства, о которой работники периферийных сберкасс даже мечтать не могут.

При народной власти всегда так. Власть сама по себе и народ сам по себе. В других странах народа нет. Есть население, которое должно жить в человеческих условиях. Ему предоставляют возможность заработать на свою жизнь, причем заработать столько, сколько он этого сам пожелает. Кто не может сам зарабатывать, тот нанимается на работу. Кто физически не может работать - получает пособие, на которое можно прожить. И пенсии зарабатываются такие, чтобы можно было и дальше жить полноценной жизнью, а не перебиваться с хлеба на воду и не быть выброшенным на улицу из своего жилья.

Что-то я все о грустном. Вполне возможно, что за время моего отсутствия все переменилось. Люди живут многократно лучше и нечего власть подозревать в чем-то нехорошем.

В аэропорту мы подъехали к отдельному входу, на котором была прибита табличка красного цвета с золотыми буквами: "Зал VIP и делегаций". Ну, слава Богу. Если есть избранные, то в России не изменилось ничего. И вы, друзья, как ни садитесь, а дворянские крови не смешиваются с кровью крепостных крестьян и работных людей. Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку.



На конспиративной квартире в Москве


Зал ВИПов (VIP) я видел только одним глазком. Огромные диваны и кресла, обитые натуральной кожей кремового цвета, в которых человек просто утопает, столики с минеральной водой, хрустальные бокалы в серванте красного дерева, шикарного вида блондинка промелькнули сквозь приоткрытую дверь.

Меня завели в маленькую комнатку, где блондинка переодевалась перед началом смены. Понятно, какое ко мне отношение. А зачем меня везут в Москву? Чтобы там арестовать? Неужели органы безопасности суверенной республики не могли расправиться со мной на месте? Или восстановили процедуру прилюдной казни на Лобном месте?

Почему-то я поймал себя на мысли о том, что не знаю, а кто же сейчас управляет Россией, или как ее сейчас называют - СССР. Новостные программы, что я смотрел в больнице, это не прямая трансляция, а просто видеозапись. Может быть, это только для меня или это уже для всех?

Самолет был американский. "Боинг". С телевизором в салоне. Транслировалась картинка с картой и местонахождением самолета. Как всегда, экономклассу никогда не покажут видеофильм, чтобы скоротать три часа полета.

Кормежка такая же, как и всегда: кусок курятины с небольшим гарнирчиком, кусочек колбасы, кусочек красной рыбы, кусочек масла, немного сливок, коржик. В принципе, неплохо. Правда, я не знаю, сколько стоит билет. Помню, что в свое время авиабилет от Хабаровска до Москвы стоил сто сорок рублей, бешеные по тем временам деньги, примерно пятнадцать тысяч рублей того года, как я попал в аварию.

Москва изменилась не сильно. Правда, появились небоскребы, но нерусские вывески как были в центре, так и остались. Как в Америке. Интересно было бы посмотреть на Америку, если бы там везде висели вывески на русском языке.

В целом, в Москве чистенько. Народу много. Все куда-то спешат. И мэр, наверное, по традиции носит кепку.

Приехали на Кузнецкий мост недалеко от Лубянской площади. Въехали в какой-то дворик за воротами. Зашли в невзрачный подъезд одного из старых домов. За внешней дверью оказалась внутренняя - из красного дерева и узорчатых переливающих стекол, а за порогом - красная ковровая дорожка, заглушающая шаги и все другие звуки. На стенах дубовые панели на высоте человеческого роста. Справа и слева по коридору двери с номерками. Кабинеты. Меня завели в последний слева кабинет. Как я прикинул, окна должны выходить во двор.

В комнате-кабинете стоял огромный письменный стол, кожаный диван образца 1929 года с полочками для слоников и круглым зеркалом на спинке. Стеновые дубовые панели на уровне плеча человека среднего роста. Одна из панелей имела углубление для руки. Потянул на себя. Открылась дверь. Туалетная комната. Не надо будет спрашивать, куда идти для отправления естественных надобностей.

В кабинет за мной никто не зашел. Дверь осталась открытой. Похоже на ловушку. Приманка - свобода.

Осмотрелся в кабинете. На столе на жестяной с ржавчиной бирочке инвентарный номер и надпись - ХОЗУ НКВД. Приподнял коврик перед столом. Так и есть, это была или есть комната для допросов. На полу видны свежие следы от болтов, которыми прикручивался табурет для подследственного. Под крышкой стола справа кнопка для вызова конвоя.

Интересная Москва, здесь в любом доме может быть внутренняя тюрьма или кабинеты для производства следствия, как в старых, так и в новых районах. Россия большая, на всех места в тюрьмах и изоляторах не хватит, а кое-кого и не нужно официально в тюрьму сажать, посидит годик в укромном месте, исчезнет, о нем забудут, а потом он появится, если выживет, никому не нужный и не интересный.

Сел на диван. Посижу, отдохну. Раз привезли, то без внимания не оставят.



Вещий сон на новом месте


- Вы понимаете, в чём вас обвиняют?

- Нет.

- Что вы дурочку перед нами ломаете. Вы обвиняетесь по статье 58 за контрреволюционную и подрывную деятельность и шпионаж.

- Какой шпионаж? Какая контрреволюционная деятельность? Какая 58 статья? Ее уже давно отменили.

- Это для дураков отменили. Она никуда не девалась. Она стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества нового коммунизма и идей лидера нации.

- Какого лидера нации?

- Ты что с луны свалился? Человек, бывший нашим Президентом, был избран генеральным секретарем единой партии СССР, а сейчас стал лидером великой нации, вождем и учителем всех народов.

- Кто же такой лидер нации? Это новый Бог?

- Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да, он наш отец родной! Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогам, приговаривая - сука, шпион, морда жидовская, пидорас...

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поборнике неограниченной власти и поклонения одному Идолу.

Почему меня назвали мордой жидовской? Потому что я не антисемит? Хотя мои скитания по издательствам подспудно воспитывали из меня антисемита.

Но махровый антисемитизм всегда возникает в период усиления диктатуры и классовой борьбы. Это только повод, чтобы расправиться с несогласными. И XXI век не является индульгенцией от повторения цветного (красного, коричневого, желтого, белого, синего, зеленого) террора в России. Это как герпес. Если он поселился в нации, то никакими антибиотиками его не искоренить. Нужно только внимательно следить за его появлением и своевременно прижигать зеленкой. Другого способа не придумано.

Русскому человеку без Бога или другого объекта поклонения живется скучно. Если каждому гарантированы нары в камере и ежедневная пайка, то за это государство они будут бесплатно отдавать свои жизни и перегрызать горло тому, кто посмеет заикнуться о какой-то свободе, на которой придется добывать себе пропитание и жилище, переезжать с места на место в поисках лучших условий жизни.

Внезапно в дверь постучали. Мой инквизитор в мундире с васильковыми погонами и в звании подполковника пошел открывать дверь.



Офицер госбезопасности Лена


В дверь вошла красивая девушка с подносом в руках.

- Здравствуйте, меня зовут Лена. Я принесла вам обед, - и она стала ловко сервировать письменный стол.

Я ощупал свое тело, лицо. Тело болело, но кроме меня и Лены в кабинете никого не было. Не было и привинченной табуретки напротив стола. Вероятно, фантомы кабинета никак не могут примириться с тем, что они стали такими же людьми как все и их принадлежность к органам безопасности вызывает у других людей лишь чувство беспокойства, а не уважения.

- Присаживайтесь, - с улыбкой сказала Лена, - у нас сегодня на обед семга с оливками на закуску, солянка по-московски, мясо по-купечески с грибами, кофе. Или вы предпочитаете чай?

- Спасибо, спасибо, я с удовольствием выпью кофе, - поблагодарил я.

- Я с вами тоже выпью кофе и расскажу, кто я и зачем здесь нахожусь. Я офицер госбезопасности. Мне поставлена задача - обеспечить вам возможность познакомиться с жизнью столицы. В других городах живут так же. На эти дни я буду вашей тенью, - улыбнулась Елена.

- И если ночью я включу ночник, то эта тень тоже будет рядом? - пошутил я.

- Если вы пожелаете, то будет, - улыбнулась дама.

- Когда же мы начнем знакомство с городом? - спросил я.

- Командуете вы. Скажите и можем пойти прямо сейчас. Чем раньше вы посчитаете знакомство с городом законченным, тем раньше мы расстанемся, - ответила девушка.

- И что будет после расставания? - спросил я.

-Ничего особенного, - сказала Елена. - Я снова вернусь к исполнению своих служебных обязанностей.

- А я? - поинтересовался я.

- Не знаю, - сказала девушка.

- А кто знает? - не отставал я от нее.

- Тот, к кому вы приехали, - ответ этот подразумевал, что ясности никакой не будет.

- Ладно, мы оба не знаем, что с нами будет завтра или послезавтра, - согласился я. - Я - объект наблюдения, вы - мой куратор. Москва - потемкинская деревня, которую показывают всем, чтобы убедить сомневающихся в том, что они заблуждаются. Вы не боитесь, что я пойду по пивным и по самым злачным местам?

- Ну, таких мест практически и не осталось. Москва - это город высочайшего уровня культуры, труда и быта. Вы сами будете смотреть. Я не собираюсь устраивать просмотр по программе. Москва очень изменилась, и я буду просто вашей подругой на время пребывания здесь. Считайте, что мы с вами сегодня случайно познакомились, - снова улыбнулась Елена.

- Не будете против, если мы после обеда прогуляемся до Красной площади? Как я понимаю, отсюда до нее минут двадцать-двадцать пять ходьбы, - предложил я.

- С удовольствием, а сейчас займитесь обедом, - согласилась девушка.

Приготовлено было действительно вкусно. Все-таки КГБ остался верен себе - в буфетах и в столовых всегда кормили качественно, сытно и недорого.



Первая вылазка в город


Лубянская площадь не изменилась. Она, вероятно, не изменится никогда. Если изменится Лубянка, то вслед за ней изменится вся Россия.

Феликс Дзержинский в не застёгнутой (или расстегнутой?) шинели приветствовал всех проезжающих по площади:

- Добро пожаловать в наши подвалы!

Я шел и чувствовал, что Москва какая-то не такая. Все вроде бы на месте, но что-то не то. Точно, "Детский мир" перестроили. Неплохо смотрится и вписывается в архитектурный ансамбль. Многие дома отремонтированы, но, кажется, что это был не ремонт, а перестройка. Всюду чистенько. У магазинчиков урны и около них нет окурков. Курить что ли меньше стали?

Москвичам для заметки. Не ищите на чём меня подловить, я специально не буду называть улицы, номера домов, названия ресторанов и других заведений, чтобы по прошествии определенного времени вы не могли сравнить, так ли все это на самом деле было.

Улицы, ведущие к Кремлю, вообще невозможно расширить, но за счет переноса строений с места на места определенные места стали просторнее.

Народ встречный прилично одет, даже молодежь не носит вызывающих нарядов и причесок. Пробежали несколько подростков двенадцати-тринадцати лет в белых рубашках с галстуками-триколорами и обилием звездочек на них.

- Кто это такие? - спросил я.

- При вас такие дети назывались пионерами, а у нас они называются нашатами, - сказал мой гид. - Нашата - первые. Самые примерные дети и подают положительный пример другим детям.

- А почему нашата, - уточнил я.

- Это уменьшительное от названия "Наши", - просто сказала Лена.

- Наверное, и в пионерские лагеря ездят? - поинтересовался я.

- Да, ездят, - подтвердила девушка. - И нашатские сборы у костра. И металлом собирают, и макулатуру, и пенсионерам помогают. И песни нашатские поют.

- Наверное, песня "Взвейтесь кострами синие ночи"? - предположил я.

- Точно, - улыбнулась Елена и запела:


Взвейтесь кострами синие ночи,

Мы все нашата - зоркие очи,

Близится эра счастливых веков,

Клич у нашатов - всегда будь готов!


- При нас пионерская организация носила имя Ленина, - сообщил я.

- А у нас нашатская организация носит имя лидера нации, - с гордостью сказала офицер госбезопасности.

- С детства любите лидера нации? - спросил я.

- Пожалуй, так, - согласилась бывшая нашатка. - У нас в школах есть еще сентябрята. Лидер нации родился в сентябре, и учебный год начинается в сентябре. Школьников собирают в пятерки, по числу концов звездочки, и они в составе пятерки вместе гуляют, играют, занимаются внеклассной работой. Каждому сентябренку выдают золотую звездочку с портретом лидера нации в молодости.

- Да, вы много достигли в деле совершенствования воспитательной работы с молодым поколением, - сказал я с деланным восхищением.

- Не пойму, вы это говорите с издевкой или действительно хвалите работу с подрастающим поколением? - спросила Елена.

- Почему же я должен издеваться? - спросил я с некоторым недоумением.

- Да так, просто мне показалось, - сухо сказала девушка.

У многих взрослых на груди значки с триколорами и звездочками с портретом какого-то человека. Значки в форме развевающегося знамени издали можно принять за знаки отличия депутатов Государственной Думы.

- Что это за значки у людей? - спросил я.

- Это значок с изображением лидера нации, - ответила Лена. - Каждый уважающий член партии, то есть - Наш - носит такой значок и каждый уважающий лидера нации, тоже как бы Наш, носит такой же значок, но только меньше размером. Вы еще много увидите таких значков, так как численность ЕП СССР приближается к девятнадцати миллионам.

- Интересно, а студенты и старшие школьники как-то охвачены общественной работой или они предоставлены сами себе? - поинтересовался я.

- Они тоже являются активными строителями общества будущего, - в голосе девушки прорезались привычные для экскурсоводов интонации. - С четырнадцати лет молодежь вступает в единый союз молодежи СССР. Сокращенно ЕСМ. Члены партии ласково называют их "наша смена" или сокращенно "наши", "нашисты". У них и значки есть, такие же, как и у членов партии, но меньше примерно в полтора раза. Некоторые члены партии предпочитают носить молодежные значки, и возраст скрывается, и миниатюрный значок элегантно смотрится на костюме.

- Да, интересно вы живете. А Вы, Лена, чем бы хотели заняться для души? - поинтересовался я.

Бросив на меня укоризненный взгляд, девушка ничего не сказала.



Мавзолей с двумя буквами


Когда я первый раз вышел на Красную площадь, меня не покидало чувство торжественности. И сегодня, как и всегда, у меня было приподнятое настроение на главной площади страны. Вероятно, мы все должны быть благодарны лидеру сегодняшней нации за то, что центр России не переместился в Петербург на его историческую родину.

Красная площадь была Красной площадью. Все так же. Мавзолей. Стена с табличками. Слева от мавзолея статуя Сталина. За его спиной таблички с фамилиями Вышинского и Мехлиса. Почетный караул у поста номер один. С чего бы это?

- Лена, а сколько лет лидеру нации? - спросил я.

- Он ваш ровесник, ему тоже около семидесяти лет, - ответила девушка.

И тут я понял, что изменилось на Красной площади. На мавзолее отсутствовала надпись ЛЕНИН. Остались только две буквы ИН. Последние. Вероятно, реконструкция.

Мавзолей вряд ли закроют, там функционирует целый научно-исследовательский институт проблем бальзамирования. Человек тысячу лет пролежит как огурчик. А когда наука дойдет до такого уровня развития, когда сможет оживлять забальзамированные тела, то человек проснется в далеком будущем, и будет рассказывать потомкам о своей жизни, будучи окруженный почетом и уважением.

Да, любой олигарх может в самом полном здравии взять и забальзамироваться до того периода, когда его состояние возрастет в сто раз, а его разбальзамируют и он станет самым богатым человеком на планете.

Все-таки этот институт выполняет очень важную задачу для нашего человечества. Говорят, что бессмертными являются идеи. Хрен с ними, с идеями, лучше самому быть бессмертным и все это время быть при самой большой власти или при самых больших деньгах. Вот житуха-то.

- В мавзолей можно заглянуть? - спросил я.

- Нет, сейчас там идет реконструкция, - сказала Елена. - Сами знаете, сколько проблем с телом Ленина. Лучше пройдемся по ГУМу. Идет?

- Идет, - согласился я.

ГУМ всегда поражал своей стариной и великолепием. Сегодня он был в своей самой лучшей форме. Откуда-то потянуло таким знакомым запахом, что я сразу повел девушку туда и предложил взять по порции мороженого. Мороженое было именно то. В хрустящем вафельном стаканчике с большой круглой горкой мороженого над краями стаканчика. Лизнул. Вкуснейший пломбир. Не приторный. Во рту так и тает, не оставляя никакого маслянистого привкуса. И вдруг появилась темно-фиолетовая полоска. Точно. Черничное варенье. Боже, как будто я вернулся в мою молодость в начало семидесятых годов прошлого столетия. Не сон ли это? Судя по вкусу мороженого, не сон. Лена тоже была в восторге от мороженого.

- Вы знаете, в первый раз ем такое вкусное мороженое. Я никогда не думала, что в этом уголке продается такое мороженое, - призналась девушка.

- Это место знают только ценители, - сообщил я по большому секрету, - и я не ошибусь, если это место и рецепт мороженого передаются по наследству из поколения в поколение. Знаете что, давайте пройдемся до Большого театра и потом так же в пешем порядке пройдемся до нашей "квартиры".

- Николай Иванович, миленький, я уже устала и до Большого театра вряд ли доползу, - взмолилась Елена. - Может, отложим поход на завтра?

- Хорошо, - согласился я. - Давайте мы на метро доедем до станции площадь Дзержинского. Станция площадь революции в трех минутах ходьбы.

- Эта станция сейчас называется площадь имени лидера нации, - уточнил мой гид.

- Не все ли равно? Хотя, а метро чье имя носит? - спросил я.

- Сейчас ничье, но прорабатывается вопрос о присвоении ему имени лидера нации, - просветили меня.



Философия ночи


После ужина я рано лег спать. Мне предлагали установить телевизор, но я отказался. Что можно увидеть по телевизору? Сводку новостей о лидере нации? Светские новости с участием лидера и его самого близкого окружения. То же и в газетах.

Лена пугается самых невинных вопросов. Не хочется ее подставлять под допросы и расспросы. У нас тоже так было, когда все иностранное рассматривалось чуть ли не как предательство родины. Тот, кто носит "Адидас", тот и родину продаст. Жора с Вовси (это фамилия такая еврейская) на досуге танцевали буги-вуги. Сегодня водку ты не пьешь, а завтра родине изменишь. Нет, это, по-моему, из другой оперы.

Кстати, красивая девка, а одевается как провинциальная канцелярская мымра из сороковых годов. Кому-то это покажется в диковинку, а мы все это проходили на своей шкуре.

Сейчас бы сюда мой старенький "Океан", чтобы через треск глушилок послушать то, что говорят о нас разные западные голоса. Половина - откровенное вранье, но зато вторая половина - реальное отражение того, что есть. Правду от вымысла отличить легко. Для этого не нужно иметь семи пядей во лбу, нужно только знать, чем живет наш сегодняшний труженик и все станет понятно.

Судя по первым впечатлениям, уровень жизни российских граждан в столице относительно ровный. Я еще не видел ночной жизни, когда на свет выползает все, что прячется от дневного света. Да и столица не показатель уровня жизни в России.

Москва всегда жировала. Пусть не всегда, но москвичам частенько отламывалось то, что провинциал в своей жизни не то что не пробовал, но даже и не видел, и не слышал ни разу. Вряд ли что изменилось и сейчас. Нужно смотреть и поменьше давать своих оценок. Как Лена подпрыгнула: вы издеваетесь или действительно так думаете? Значит, и у них в сознании или в подсознании тоже существует мысль, что не все так хорошо, когда любое место, куда ни плюнь, называется именем лидера нации. Странное дело, но я не видел ни одного милиционера и ни одного военного за исключением караула их кремлевского полка.

Сквозь сон я слышал скрип старого паркета в коридоре, как будто кто-то тяжелой поступью проходил по безлюдным коридорам. Где-то раздавалось хлопанье дверей. Иногда мостовая сотрясалась от проехавшей тяжелой машины. Мусоровоз, наверное.

Город жил своей жизнью. Своей жизнью жил каждый дом, каждая улица, каждый камень в мостовой. Все они хранили события прошлых лет и не могли спокойно держать свои тайны, пытаясь как-то сообщить, что они здесь и их нужно выслушать.

Что я здесь делаю? Ведь в масштабах государства я никто и звать меня никак. Чего со мной возятся как с важной персоной, которую нельзя никому показывать? Вроде бы свобода мне не ограничена, но живу я не в гостинице, а на какой-то конспиративной квартире или в конспиративном месте и сплю на казенном диване сталинского образца.

Вроде как лидер нации заинтересован в моем приезде и что-то связано с моими стихами. Но я же не Пушкин и не Лермонтов. Пушкин был известен и при жизни, а Лермонтова оценили по-настоящему после смертельной дуэли.

Неизвестно, как бы сложилась судьба у Пушкина и Лермонтова, если бы они не дрались на дуэлях и продолжали бы свою литературную деятельность до преклонных годов, будучи законопослушными подданными русского царя. И помнилась бы у одного сказка о царе Салтане и о работнике Балде, а у второго "Бородино", как у Льва Толстого "Война и мир", а остальное так, расписка пера для написания главного произведения.

Но я-то не был напечатан и поэтому не считаюсь как профессиональный писатель. Я самостоятельно публиковался на "Самиздате", да там только ленивый не публикуется. Что же тогда привлекло внимание ко мне?

Написал я в свое время стихотворение в девяти частях о событиях одна тысяча восемьсот двенадцатого года, о чём мне напоминал президент сибирской республики. Но какое отношение к сегодняшним событиям имеет это произведение? Перед самой аварией я писал, кстати, о лидере нации. Тогда этот вопрос только прорабатывался. Но опубликовал ли я это произведение, и куда оно делось, совершенно не помню.

Не знаю, есть ли сейчас в свободном доступе Интернет, и есть ли в личном пользовании людей персональные компьютеры. Дико звучит? Дико. Но я не видел ни одного человека с сотовыми телефонами. Перед тем, как я попал в аварию, у нас почти каждый житель страны имел сотовый телефон, чуть не половина работала с персональными компьютерами. Завтра попрошу себе компьютер, нужно записать заметки о Москве. Сейчас не запишешь, через день половину забудешь.



Московское чучхэ


Утро красит нежным цветом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся советская земля.


Написано это лет сто назад, а запоминается смаху и помнится навсегда. Хорошие стихи они и в Африке хорошие.

Встал, умылся. Оделся. Убрал диван. Семь часов сорок пять минут. Стук в дверь. Лена. Завтрак. Вкусно. Настроение прекрасное. Леночка рядом со мной пьет кофе.

- Надоел я вам, наверное? - говорю своему куратору-проводнику.

- Ну, что вы, с вами очень интересно, - отвечает она весело.

- Естественно, не каждый день приходится встречаться с реликтовым человеком, - подхватил ее игривый тон.

- Почему вы все время наговариваете на себя напраслину? Вы очень современный человек среднего возраста, - не согласилась девушка.

- И средней упитанности, - с улыбкой сказал я.

- А при чём здесь упитанность? - не поняла Елена.

- Да она совершенно не причем, - улыбнулся я, - это я просто вспомнил слова Карлсона, который живет на крыше и который тоже был среднего возраста и средней упитанности.

- Это ваш знакомый? Швед? А почему он живет на крыше? Он бездомный? - посыпались вопросы сотрудника госбезопасности.

- Да, знакомый, - подтвердил я. - И он, похоже, из Норвегии. Кстати, вы не могли бы мне устроить сотовый телефон, чтобы я мог с вами связаться в случае необходимости. Можно напрокат, как появятся деньги, я себе куплю "Нокию".

- К сожалению, сотовая связь у нас строго регламентирована и ею могут пользоваться только государственные служащие на уровне не менее начальника отдела в республиканском правительстве, - просветили меня о существующих правилах.

- А в чем причина регламентирования мобильной связи? - не понял я.

- В основном вопросы безопасности государства, - объяснила девушка. - Перед выборами 2007 года представители оппозиционных партий с помощью сотовых телефонов поддерживали тесные связи с иностранными государствами через их посольства в Москве, получая указания, что и как делать. Было еще много фактов враждебной деятельности с использованием средств мобильной связи, поэтому и было принято решение ограничить использование радиосредств. И сейчас используются только самые функциональные телефоны, где есть телефонная книжка и функция набора номера. Этого вполне достаточно для исполнения служебных обязанностей. Кроме того, ограниченное число телефонов легче контролировать.

- Действительно, контролировать легче, - согласился я. - И, возможно, меньше вредного воздействия радиоволн на мозг человека. А можно ли где-то арендовать ноутбук, чтобы немного поработать?

- Я доложу вашу просьбу, - официально сказала Елена. - Компьютеры у нас в основном находятся в офисах государственных учреждений. У кого есть допуск, тот может иметь дома зарегистрированный в соответствующих органах компьютер, потому что это приспособление для изготовления и размножения пропагандистских материалов.

- Неужели так строго? - не поверил я.

- Естественно, - в голосе девушки звучал металл сотрудника особого отдела, который в каждом военнослужащем видел иностранного шпиона или расхитителя военного имущества. - Для того, чтобы общество было стабильным, нужно изолировать возмутителей спокойствия и лиц, которые пытаются распространять буржуазную пропаганду среди жителей СССР.

- Это же невозможно. Информация пронизывает все слои общества и любой человек имеет право на доступ к любой информации, - получалось, что я говорил, как диссидент.

- А нам это удалось, и наши люди ограждены от тлетворного влияния Запада, - торжественно сказала девушка.

- И Запад все также успешно продолжает загнивать? - ухмыльнулся я.

- Вы снова начинаете издеваться надо мной? - начала обижаться моя спутница.

- Ну, что вы, Леночка, - успокоил я ее, - это так говорили во времена моей молодости. А как же люди, которые выезжают за границу? Они тоже подвергаются воздействию Запада?

- За границу выезжают только проверенные лица, которые идеологически выдержаны и являются членами единой партии, - просветили меня. - Сегодня мы с вами посмотрим, как живут наши трудящиеся в одном из районов города Москвы, потом посетим станкостроительный завод, отправляющий свои металлообрабатывающие станки по всему миру.

- Согласен. Ведите, - сказал я, показав, что у меня нет другого выбора.

- Пойдемте, машина ждет у ворот, - пригласили меня к выходу.

- А если мы пешочком и на метро? - внес свое предложение я.

- Это не близко, поэтому лучше воспользоваться транспортом, - остудили мой пыл.

У ворот стоял темно-синий БМВ. Молчаливый водитель дождался, пока мы устроимся на сиденьях, и сразу стал набирать скорость, ловко проскакивая на запрещающие сигналы светофора. В КГБ всегда были лихие оперативные водители.

В Москве я был давно и, хотя она сильно изменилась, я все еще продолжал ориентироваться в ней, как на транспортной карте старой Москвы.

Я вспоминал давно известные проходные дворы и прикидывал, смогу ли я оторваться от моих сопровождающих. Это было бы очень трудно. Денег у меня не было. Раз. Вид у меня приметный. Два. И я ничего не знал, как марсианин. Три. По таким приметам меня можно вычислить в любом конце Москвы в считанные часы.

Не может быть, чтобы в Москве не осталось "марсиан". Да, не видно попрошаек и нищих. У всех примерно одинаковый уровень жизни. Все асоциальные элементы, вероятно, вывезены за сто первый километр, как и в год Олимпиады-80.

Хотя, эти элементы все равно остались. Не может быть, чтобы чаша весов опрокинулась только в одну сторону неправдоподобно большого количества положительных людей. Везде должно быть равновесие. На сто хороших людей должно быть сто или девяносто девять плохих или не совсем хороших людей.

Вы можете себе представить, как сцепятся между собой две дамы приятные во всех отношениях? Такого же не может быть. Или может быть при стопроцентном воспитанном населении? Все равно найдутся люди, которые мне помогут. Оппозиция есть везде. Открытая и скрытая.

Вот он сидит на партсобрании и согласно кивает головой, а пойдет голосовать и вычеркнет уважаемого секретаря парторганизации из списков. Но народ боится выразить свой протест во время всенародного голосования, и так приходят к власти лидеры нации. Потом начинаются сборища на кухнях за рюмкой водки и сжимание кулаков в карманах, а некоторые в карманах даже фиги показывают.

Нет у русского народа демократической закалки, постоянное житье в условиях деспотизма привело к высокому чувству самосохранения и непротивления любой власти, даже той, которая начинает массовые репрессии. А такое в истории уже было.

- Вы посмотрите, какой стала Москва, - весело тараторила Леночка. - И все благодаря неустанной заботе лидера нации. Давайте заедем в любой двор. Показывайте.

Я наугад махнул рукой, и водитель привычно завернул во двор большого дома на Ленинском проспекте. Порядок во дворе был замечательный. Что положительно, то положительно. Ухоженная и хорошо оборудованная детская площадка. Столик для доминошников. Закрытые мусоросборники и мусора нигде не видно. Мне такое как-то пришлось повидать в городе Минске во времена демократического господства бацьки Л-ко.

- И все это делает один дворник и жильцы, - продолжал мой экскурсовод. - Постоянно следят за порядком ЖЭУ, районные администрации, общественные комиссии. И вы знаете, какая высокая сознательность и активность жильцов? Стоит только объявить субботник, как все выходят на работу, совместными усилиями наводят порядок и поддерживают его ежедневно.

- А как вы добиваетесь такой активности населения? - естественно поинтересовался я.

- О, это комплексный подход воспитания политической сознательности и партийного отношения к труду, семье, общественному порядку, - без заминки сказала Лена. - Партия наша единая и поэтому у нас единый подход к этим вопросам. Население, имеющее единое мировоззрение, непобедимо. Мы даже не будем сравнивать наш порядок с порядками в странах капитализма. У них основная цель - нажива, у нас - счастье всех людей.

- А как вы относитесь к частным предпринимателям? - мне самому стало интересно, как они все устроили в жизни людей.

- У нас предпринимателей назначают партийные комитеты. Предприниматели работают в интересах государства, увеличивая валютные запасы и получая повышенную зарплату, - как запрограммированный автоответчик говорила моя сопровождающая. - Это очень ответственная работа.

- И назначают на нее только членов партии? - задал я к месту свой вопрос.

- Естественно, - сказал автоответчик. - Как можно доверять не члену партии? Человек, не разделяющий наши идеи, не наш человек.

- Вот у вас девятнадцать миллионов членов партии. А остальные как? Их куда? Выселять за границу? - продолжали сыпаться мои вопросы.

- Никого никуда не надо выселять - с некоторым раздражением сказала Елена. - Все оставшиеся граждане России находятся под влиянием и контролем партии, и мы можем быть уверенными в том, что и им тоже привьются идеи нашей партии.

- А как называются ваши идеи? - какой же я буду экскурсант, если не буду задавать вопросы. - Есть коммунизм, социализм, корейское "чучхэ", капитализм, империализм. А у вас как? Единизм, что ли? И члены партии ваши тогда должны называться единисты. Были коммунисты, демократы, яблочники, эспээсовцы, элдэпээровцы, зеленые. Их, как говорится, история проглотила. Остались только вы - единисты или единоличники?

Лена молчала. Она была просто пунцовая и вся кипела от возмущения, как будто я сказал что-то похабное вообще и конкретно в отношении нее. Водитель повернулся ко мне и сказал:

- Мужик, ты чё над нами издеваешься? Я тебе врежу промеж глаз, и сразу поймешь, как называются наши члены партии. Я единист и горжусь этим. И взносы плачу исправно и ни одного партсобрания не пропустил. Заткнись и сиди как мышка. Такие языки, как у тебя, неприятности приносят.

- Витя, не надо, - сказала Лена. - Этот человек находится здесь по распоряжению лидера нации, и мы должны ему показать, как мы живем. Он человек прошлого века и многих вещей не понимает.

- К нашим ребятам попадет, все поймет, - буркнул Витя и сосредоточился на вождении автомобиля.



Уход от слежки


Дальше мы ехали молча. Всю программу показа я им поломал. Что-то во всем было не так. Как будто специально для меня сделали декорации Москвы. Пустынные улицы. Неинтенсивное автомобильное движение. Это в Москве-то, которая плакала и рыдала от автомобильных пробок в начале двадцать первого века.

Единисты. Запрещение персональных компьютеров как пишущих машинок во времена застоя. Газет не дают. Есть ли они вообще? Всеобщая партизация. Поклонение лидеру нации. А ведь я его знал еще зеленым представителем "Нашего дома Россия" из второй столицы. Ладно, хрен с ними, пусть возят, куда хотят.

Мы еще с час покатались по улицам города и так же, молча, вернулись в мое пристанище. Я остался один. Примерно в час дня пришла миловидная девочка в белом передничке и в белой наколочке на голове. Принесла обед. Все молчком.

Немного отдохнув, я выглянул в коридор. Никого. Точно так же я вышел на улицу. Немноголюдно. Зашел в метро. Никаких толп. Конечно, не час пик. Пошел в сторону женщины-контролера. Приветственно махнул ей рукой и прошел на эскалатор. Никто меня не останавливал.

Доехал до "Белорусской", перешел на кольцевую и вышел на улицу. Сразу на выходе из метро справа есть небольшая кованая калитка. Быстро зашел в нее и пошел по проходу между зданиями. Вышел на Большую Грузинскую улицу и через арку прошел на Тверскую. Встал на остановке троллейбуса. Через некоторое время из арки появились трое мужчин, чьи лица я фиксировал в разных местах в метро.

Так и есть - слежка. Главное, что я их выявил. Где-то еще есть половина бригады на автомашине, поэтому оторваться от них можно будет только в метро. Два человека сели со мной в троллейбус маршрута номер четыре. Я проехал две остановки и вышел. Снова нырнул в метро и поехал в сторону Краснопресненской.

Место старое и проверенное. Как говорят, намоленное всеми сторонами. Там мне удалось скинуть хвост. Сейчас они прочесывают прилегающие улицы и выбирают возможное направление моего движения в метро. Из центра уезжать не стал, потому что мои поиски будут сосредоточены на окраинах, куда я так стремился.

На Гоголевском бульваре на скамейке сидел пожилой мужчина, а если говорить с моей точки зрения, то просто мужчина, года на два-три старше меня. С палочкой. В светлом плаще. Что-то знакомое проглядывалось в чертах его лица.

- Разрешите присесть рядом? - спросил я.

- Садись, садись, если не боишься сесть, - с хриплым смешком ответил мужчина. - Все, кто садится рядом со мной, садятся надолго и по-настоящему.

- Что же вы такого сделали, что всех, кто сидит с вами - садят, а вас не садят? - поинтересовался я.

- Они все боятся меня, - изрек мужчина как нечто такое, что не подлежит сомнению. - Однозначно. Я баллотировался на пост лидера нации, но они мобилизовали весь административный ресурс, чтобы уничтожить мою партию. Она стояла им поперек горла. Только я мог говорить правду. Только я мог стать лидером нации. И вот я сейчас сижу на скамеечке и кормлю голубей. Где, спрашиваю, коммунисты? А нет их. Были и все вышли. Мавзолей переделывают под нового хозяина. Ленина в земле похоронили. Хоть кто-то против пикнул? Только я сказал свое мнение, но все газеты и телевидение в руках единой партии. Обо мне даже и никто не заикнулся, а раньше все газеты считали за честь взять у меня интервью. И я им его давал. Да еще как давал. Где "яблочники"? На сухофрукты пошли. Где правые силы. Там и остались. Справа и в прошлом. Где аграрии? Все перебежали к единоличникам. Даже в моей партии оказались перебежчики и достаточно много.

Мужчина еще посидел, пошевелил губами и продолжил:

- Вот ты мне скажи, чье сейчас телевидение? Единой партии. Чьи газеты? "Новая правда", "Новые известия", "Новая Россия", "Новая независимая газета", "Новая литературная Россия", "Новая литературная газета", журналы "Новый огонек", "Новое знамя", "Новая Нева", "Новый октябрь", "Новая звезда"? Тоже под партией. Все стали новые, только мы стали старые, хэ-хэ. А ты чего ко мне с расспросами прицепился? Кто тебя подослал? Вербовать в единую партию? Не выйдет! Вы еще обо мне узнаете. Слушай, а у тебя закурить нет? Не курил, когда возможность была, а сейчас вот захотелось и стрельнуть не у кого.

- Что это у вас за тетрадочка? - спросил я.

- Мемуары пишу. Записки лидера политической партии. Вряд ли напечатают, - сказал мужчина, обиженно поджав губы.

- Давайте я вам что-нибудь напишу, тогда обязательно напечатают, - предложил я.

- Ты что, Гоголь что ли? - ухмыльнулся мой собеседник.

- Гоголь не Гоголь, но буквы русские помню, - уверенно сказал я и протянул свою руку.

Взяв тетрадочку и ручку, я быстро начал записывать строчки, которые так и просились на бумагу. Не запишешь - забудешь, причем забудешь так, что никакими намеками не напомнишь обдуманный замысел.


Нации лидер, смотрящее око,

Сам не у власти, но власти навалом,

Люди толпой и товарища локоть,

Митинг за лидера, речи базаром.


Белым по красному пыжится лозунг:

"Смертная казнь для народных врагов",

Пьяный мужик бьет фуражечку оземь,

Слово не так - будет ад, семь кругов.


В пятом издании избранных мыслей

Сказано просто - для счастья людей

Вдарим по миру кривым коромыслом,

Страх наведем на заморских блядей.


Каждое слово заносят в анналы,

Есть институт разработки речей,

С древней "Дубинушкой" роют каналы,

Мальчик в приюте остался ничей.


Каждого лидера делает свита,

Место прикормлено - семга с икрой,

Новый придет - оттолкнут от корыта,

Скажут, все было старинной игрой.


Нации лидер лежит в Мавзолее,

Рядышком тоже, отец наш - грузин,

Солнце встает, на Востоке алеет,

Надо за водкой идти в магазин.


Мужчина почитал написанное и сказал:

- Ты где раньше был? Я бы тебя в свою партию принял и выиграл выборы. Однозначно! Стихи всегда воспринимаются как песня и запоминаются надолго. Тут вот стихи одного поэта в списке ходят. О России старой, а Новая Россия считает, что эти стихи ее позорят. А народу нравится. Нас все назад стараются поворотить, хотят к "золотому веку" привести. Покажу я друзьям твои стихи, есть у меня один редактор знакомый, не главный, но редактор, понимающий человек. А ты, давай, иди, тебя, наверное, уже ищут, мало у нас поэтов, которые по улицам свободно ходят и стихи свои в тетрадки незнакомым старикам записывают.

Мужчина что-то говорил про себя и размахивал руками. И я вспомнил его. Наглейшая личность. Другого за такие выходки давно бы посадили как злостного хулигана, а с него, как с гуся вода. Зато всегда голосовал за власть, поэтому и держали на свободе.



Кабак


День клонился к закату. Можно было вернуться в теплый кабинет с кожаным диваном и чистым постельным бельем, трехразовым питанием на халяву, экскурсиям для промывки мозгов и свободным временем для ожидания своей судьбы. А можно и пожить в этом знакомом и незнакомом мире, где обитают совершенно неизвестные мне люди. Главное, что мне не знаком их дух, и я не знаю, чем они живут.

Куда можно податься? Конечно, в кабак. Не в ресторан, а именно в кабак. Около ресторанов и мест культурного досуга меня будут искать. Каждый человек находится на своем уровне и общается с людьми своего уровня. Появление на чужом поле заметно всем и против чужака включается немотивированная агрессия, как на человека, несущего опасность для существования кого-то из них.

Мой костюм нельзя было назвать шикарным, а отсутствие галстука делало меня похожим на жителей той ступени общества, где я хотел потеряться. Конечно, информация о моем появлении дойдет и до них, но пройдет некоторое время, прежде чем меня доставят на правеж к лидеру нации.

Кабак, а вернее, пивную я нашел в одном из дворов по характерному запаху и по тому, что в эту зеленую и обшарпанную дверь заходили одни мужики определенного вида, который создавался веками, и его трудно было переделать любой властью, то закрывавшей, то открывавшей эти заведения.

Все пивные на одно лицо. Те, которые в развитии своем просто-напросто деградировали, стали похожими на пивные пятидесятых годов прошлого столетия: квадратные "а ля фуршетные" по грудь столики на высоких ножках, пузатые пивные кружки, граненые стаканы для компота, в который под столешницей наливается водка, кусочки вяленой рыбы, сухарики и маленькие сушечки, окурки в тарелке из-под закуски и стоящий столбом дым от дешевых папирос типа "мэтр курим - два бросаем". То ли время пошло вспять, то ли я попал в какую-то параллельную страну, которая находится в начале застоя. Застой лопнул и открыл народу глаза на окружающий мир, показав, что благополучие зиждется не только на туалетной бумаге и палке вареной колбасы. Но пока до этого далеко.

Я встал в уголочке и стал наблюдать за посетителями. Честно говоря, такие люди есть всегда и везде и в любом обществе от самого благополучного до самого неблагополучного. Есть одна российская особенность - пожалеть человека одинокого и кем-то или чем-то обиженного.

Через какое-то время изрядно подвыпивший мужчина со второго от меня столика обратил на меня внимания, задумчиво покусывая кусочек засохшей воблы.

- Ты чё такой смурной? - спросил он.

- Да так, - ответил я, - жизнь не заладилась.

- Это бывает, а чё не пьешь-то? - спросил он.

- Да денег нет, вот и смотрю, чем бы на выпивку заработать, - ответил я.

- А ты чё делать-то умеешь? - спросил мужик.

- Да считай ничего, стихи пишу, - сказал я.

- Есенин, что ли? - удивился мужик.

- Да нет, не Есенин я. Есенин умер давно, - сообщил я.

- Ты смотри, как время бежит? - удивился мужик. - Как это у него - "в старомодном ветхом шушуне". Аж за душу берет. А ты так умеешь?

- А хрен его знает, берут мои стихи за душу или нет, их все равно никто не печатает и не читает, - признался я.

- А, ну, сбацай, а я тебе за это "компотику" налью, рыбкой вот закусишь, - предложил мужик.

Я откашлялся. Хрипота не прошла, но я начал читать:


Мне ватага была вместо няни,

На базарах я пел куплеты,

Говорят, что из горькой пьяни

Вырастают у нас поэты.


Да, я пью, и с друзьями, и в меру,

Да, я дрался в кабацком дыму,

Но я дрался за русскую веру

И за что-то еще, не пойму.


Только утром в глухое похмелье

Просыпался с подругой другой,

Кто же сыпал в вино мое зелье,

Почему я в постели нагой?


Знаю, музу прислали в награду,

Видно, страсти им мало в стихах,

Дайте кислого мне винограда,

Я покаюсь в грядущих грехах.


А пока разбужу свою деву,

Словно меч ее черная бровь,

Ублажу я свою королеву,

Разгоню загустевшую кровь.


В пивнике стало тихо. Раздались голоса:

- Ты смотри, Есенин. Эй, Есенин, иди выпей с нами.

Ну, что, это неплохо, прописку в этой пивной я получил. Я чокнулся с моим благодетелем и выпил стакан "компота". Чувствовалось, что водка была ядреной, но компот несколько сглаживал ее вкус. По телу полилась горячащая жидкость, то просветляя, то замутняя мои уставшие от вечных думаний и самокопаний мозги.

- Тебя как зовут-то? - спросил мой работодатель?

- Зови меня просто Серегой, - ответил я.

- Эй, Серега, выдай еще чего-нибудь, - попросили с соседних столиков.

Я встал и начал читать:


Я в толпе, как в пустыне безмолвной,

Шаг ступи и скрипит где-то гад,

По утрам я рождаюсь как новый,

И я жизни своей очень рад.


Помню, с кем я дружил, с кем крестился,

С кем смеялся над шуткой простой,

Разошлись, и никто не простился,

И к себе не зовет на постой.


Кто-то тропку песком пересыплет,

Промолчит, когда крикнешь - "ау!",

Пролетит над тобой шестикрылый,

Оставляя в ушах твоих гул.


Наберу для костра саксаула,

Свет в ночи, как на небе звезда,

Вот одна мне сейчас подмигнула

И упала, пойду к ней туда.


Стихи понравились. Я был желанным для каждого столика. Я с кем-то чокался стаканами, что-то говорил, что-то слушал, кто-то плакал мне на грудь горькими слезами, и потом все потонуло в сизой дымке пивной.

Я проснулся на кровати. Простая кровать, полуторка с панцирной сеткой. Рядом с моей подушкой была еще одна подушка с вмятиной от головы. Я повел глазами в разные стороны, чтобы осмотреться и не смог этого сделать. Голова трещала от выпитого коктейля.

- Проснулся? Опохмелись, а то на тебя смотреть страшно, - сказал женский голос, и незнакомая рука сунула мне под нос хрустальную рюмку с водкой.

- Какая гадость, - подумал и, зажмурившись, выпил. Маленький бутербродик из черного хлеба с кусочком селедки сбил горечь и подействовал как долгожданное лекарство. Голод проснулся во мне, некоторые говорят, что напал жор, и я стал подметать все, чтобы было на тарелке, стоявшей на табуретке около кровати.

- Ничего мне мужик достался, пьяный-пьяный, а свое дело знает туго, всю ночь мне спать не дал, - сказала женщина и поцеловала мягкими губами.



Подобранный из пьяни


Ничего себе. Это, во всяком случае, лучше, чем спать где-нибудь под забором.

- Ты кто такая? - спросил я.

- Фея твоя лесная, - ответила она.

- А где я? - недоумевал я.

- У меня дома, - улыбалась женщина.

- В лесу? - попробовал я пошутить.

- В Москве, - с акцентом на "а" сказала хозяйка.

- А как я сюда попал? - продолжал я допытываться.

- Я и привела, - просто сказала она. - Хорош ты вчера был. Такие стихи читал, что я просто залюбовалась тобой, а когда узнала, что ты ничей и без документов, то решила забрать тебя с собой: разве можно такому человеку под забором валяться?

- А ты не думаешь о том, что я тебе могу принести много неприятностей, о которых ты даже и помечтать не можешь? - предупредил я.

- Не боись, - сказала женщина. - У нас в торговле все схвачено. Документы мы тебе слепим настоящие. Работать будешь экспедитором. Привез, передал, уехал, деньги на лапу. Стихи будешь писать, и читать только мне. Остальные обойдутся. Мордой не вышли. Жить будешь, как сыр в масле. Большим человеком будешь. О том, что было раньше, забудь. Я не знаю, и ты не помни. Понял?

Я промолчал. Были времена, когда торговля решала все. Потом эти времена закончились, так как появилось все, и если ты не купил в одном магазине, то в другом магазине ты купишь то же самое, только дешевле сотни на две-три рублей. И это тоже кончилось?

- Тебе сколько лет-то, хозяюшка? - спросил я.

- А тебя не учили, что у женщины некультурно спрашивать о возрасте? - обиделась женщина.

- Учили. Так сколько тебе лет? - твердо спросил я.

- Мне? Ну, сорок. А что? - с вызовом ответила хозяйка.

- Ничего, а мне семьдесят, - предупредил я ее.

- Ну да? Ты же молодым такого фору дашь, что только держись, - восхищенно сказала она.

- Вот тебе и да. Думай, нужен я тебе такой или нет? - улыбнулся я.

- Нужен, нужен. Я тебя никому не отдам, разве что сменяю на дефицит какой-нибудь, - и хозяйка весело засмеялась.

- Ты лучше расскажи, аресты сейчас производятся или нет? - спросил я.

- Да как всегда, - сказала женщина. - Начнет человек что болтать, так его ночью и увозят. А так нас никто не трогает. Кому нужен трудящийся человек? Если кто на мою жилплощадь глаз положит, так я его быстрее телеграфа кому следует сдам, скажу, что он запрещенные книги читает, а книг этих у каждого в чуланах да на чердаках сколько угодно найти можно. У каждого в макулатуре лежит Горбачев с его новым мышлением и перестройкой.

- А что сейчас можно и что нельзя? - заинтересовался я.

- Все-то тебе интересно. Не трогай в разговорах лидера нации и его партию, и жив останешься, - просто сказала она.

- Из лагерей-то люди возвращаются? - как бы мимоходом спросил я.

- Черт его знает, - пожала плечами женщина, - как-то не интересовалась этим вопросом. Потом, если так интересно, узнаешь у знающих людей.

Узнаю знакомое государство. Как только появляется дефицит, так сразу появляется теневое государство, которое само жрет от пуза и дает возможность жить и другим. Не всем, а кто нужен этому государству.

По совету хозяйки я отпустил усы и удлинил бакенбарды. Седину красил импортной краской. Точно импортной. Свои заводы позакрывали как нерентабельные, зато начали завозить минимальное количество других красок, чтобы обеспечивать ими нужных людей.

Все получилось как на картинке. Как-никак, а три недели из квартиры не вылезал. Смотрел телевизор, писал стихи. Телевизор совершенно не давал известий о том, как мы живем, а иностранных новостей было мало, в основном о беспорядках в пригородах Парижа, забастовках железнодорожных служащих в Германии, расстреле школьниками своих соучеников и преподавателей в Америке, о катастрофе "боинга" в Латинской Америке, о государственном перевороте в каком-то государстве Африки и все эти ужасы на фоне спокойной и безмятежной жизни в России, где только что отремонтировали путепровод через сибирскую реку и начали выпускать новые тепловозы в городе Горьком.

Потом мы сходили в фотографию. Меня сфотографировали огромным студийным фотоаппаратом с использованием фотографических пластинок, тут же ее проявили и отпечатали шесть фотографий для паспорта и шесть фотографий для пропуска с уголком.

- Ниночка, для вас всегда и с большим удовольствием, - пропел фотограф, вручая фотографии моей хозяйке.

Вот и познакомились. Везет мне на Нин. Вероятно, судьба моя у них в руках. А она женщина деликатная, ко мне с расспросами не приставала, кто я, откуда и как меня зовут. Понимала, что я сам скажу, когда надо.

- Придем домой, заполнишь форму номер один, - сказала Нина, - и я узнаю, как тебя зовут.

С формой один пришлось повозиться. Любая поверхностная проверка могла показать, что я не тот, за кого собираюсь себя выдавать. Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить того, кого уже нет, и кто не получал паспорт. Записал данные сына моего давнего знакомого. Сын еще в юношеском возрасте попал в аварию и не выжил. Паспорт не получал, значит, форма один на него не заполнялась. Заполнил форму на него. Стал Олегом. Через неделю пошел получать паспорт взамен утерянного. Вот что делают деньги.

Сразу возникает вопрос, а как я мог столько жить без паспорта вообще, если на данную фамилию паспорта не выдавалось? Второе. Если я потерял паспорт, то по моим данным делается запрос, поднимается форма номер один, уточняется номер и серия паспорта, которая погашается и мне выдается другой паспорт, о чём вносится запись в мою форму. Это как мое личное дело. А я получил новый паспорт и расписался в форме номер один на мое новое имя.

Мне еще пришлось положить обе руки на сканер, и электронные отпечатки поступили в центральный компьютер. Все - я существую. Как берущие взятки люди не понимают, что если начнется более или менее тщательная проверка, то незаконная выдача паспорта быстренько вылезет наружу? Ладно, это их дело. Зато я пока с паспортом. Самое интересное, что я такой паспорт уже получал, в молодости. Маленькая серенькая книжка с гербом СССР, только фотография большая, а не маленькая. Понимают, что идентификация по маленькой фотографии сильно затруднена. Если проведена паспортизация и заменены государственные символы, то я действительно нахожусь в другом государстве.

Дома я написал заявление в управление торговли с просьбой принять меня на должность экспедитора. Судимостей не имею, опыт работы экспедитором имеется.

- Завтра выйдешь на работу, - сказала Нина. - Прописку тебе я оформлю в общежитии. С домкомом я все утрясла. Никто не будет шуметь из-за того, что ты проживаешь у меня. У нас, понимаешь, с моральным обликом стало трудновато. Да и пожить нам надо вместе подольше, чтобы решить, связывать с тобой жизнь или нет. Извини, что я так прямо, но лимита́ замучила.

Ее слова пахнули атмосферой одна тысяча девятьсот восьмидесятого года. Боже, какой же я древний и что я делаю здесь? Возможно, я был бы намного счастливее в своем сне и совершенно бы не заметил, когда этот сон закончился.



Экспедитор


Никогда не наблюдал за собой артистических способностей. В школе ходил в театральный кружок. Играли "Снегурочку" Островского. Дали роль Леля. Режиссерша, преподаватель литературы, совершенно ничего не разъяснила, что же представляет собой этот герой.

- Вот, - говорит, - ты бедный пастушок, влюбленный в Снегурочку.

И я, городской парень, должен был изображать деревенского пастушка, совершенно не представляя себе, что это такое. Это сейчас я понимаю, что пастушок тот был не последний человек в деревне. Потому что он в одиночку пасет деревенское стадо и не боится ни татей, ни зверей диких, которые крутятся возле стада с желанием полакомиться свежатинкой.

Пастушка кормят подворно. День один двор, день - другой. Будешь скромненьким, то и впроголодь жить будешь. А каждый хозяин боится, что его пастушок может ославить перед соседями, сказав:

- Спасибо, люди добрые, за угощение вкусное, а то вчерась был у таких-то, так всю ночь спать не мог - брюхо песни пело с голода.

Вот, если бы мне рассказали, что представляет собой пастушок, то и я бы сыграл не буку затюканного, не умеющего слова вымолвить, а этакого развитого не по годам парнишку, загорелого, веселого да до девок ненасытного, силу нагулявшего на свежем воздухе. С пастушком-то не только хлебом расплачивались. Так и с экспедиторством. Думай, кто ты, чтобы никто в тебе гнилого интеллигента не заприметил.

У экспедитора работа не сложная. Получил доверенность, с водителем поехал на завод или на фабрику и получил по накладной товар. Проследил за погрузкой. Выписал пропуск на вывоз товара. Поехал в свою организацию и сдал товар в том количестве, за которым был послан.

Для того, чтобы все было в ажуре, обязательно нужно брать товар с учетом процента на утряску, усушку и бой, если стеклянная посуда. Если аккуратно все довезешь, то получается излишек, которым нужно поделиться с водителем, кладовщиками, и себя не обидеть. Тогда все будет так, что и комар носа не подточит.

Это все теоретически известно мне еще с давних времен, а сам я экспедитором никогда не работал, а тут первый выход на работу, да и выезд на ликероводочный завод. Приехал. С матерками и прибауточками познакомился с завскладом. Загрузились. Вытребовал процент на бой и зав складу две бутылки - проставляюсь, мол, с первым рабочим днем. Хмуро завскладом встретил мои требования, а свою долю получил, и на душе потеплело - свой человек, однако, сработаемся. Водилу спросил - так возьмет или вместе за стол сядет по случаю выхода на работу? Конечно, за стол, - говорит. И то лады.

Вечером собрал грузчиков и водителей, выставил им на стол угощение. Наш завсклад помог и Нина. Посидел с ними. Потом пошел посидеть вместе с завскладом и Ниной.

- Да, - говорят они, - похоже, что ты всю жизнь в торговле проработал и экспедитор из тебя классный. Мне завскладом с ликерки звонил. Где ты так материться выучился? Давненько мы такой музыки не слыхали, наши-то мужики немного по-другому матерятся. Ты случайно не сидел нигде по уголовному делу?

- Нет, - говорю, - не сидел, видишь руки и грудь чистые. Ну, за знакомство.

Выпили крепко, но до квартиры Нины дошел сам.

- Все, - говорю, - я свою цистерну выпил, не хочу больше.

Она так и оторопела.

- Не заболел ли ты? - спрашивает.

- Здоров, - говорю, - только пить не хочется.

- Слава Богу, - говорит, - только мужикам об этом не говори, найди какую-нибудь причину, а то знаешь поговорку: "Сегодня водку ты не пьешь, а завтра родине изменишь".

Она засмеялась и обняла меня.

И пошла работа день за днем. Отрастил себе щетину десятидневной небритости по моде, существовавшей у бомжей, а потом перешедшей к высокопоставленным чиновникам и олигархам как средство приблизиться к интересам и нуждам простого народа.

Принцип смычки между городом и деревней канул в прошлое. Есть высший класс, живущий в особых районах, где на обслуживании может работать только представитель среднего класса, что является выражением доверия ему и возможностью продвижения по иерархической лестнице.

За высшим классом идет средний класс, живущий на выделенных улицах в отдельных поселках в пригородах. Обслуживание их осуществляют представители низшего класса, для которых это тоже является выражением доверия и возможностью продвижения в своем классе.

Кое-кто может понравиться элитным представителям среднего класса и поступить в учебное заведение, чтобы занять низшую ступень в среднем классе.

И самый многочисленный - низший класс, который производит все материальные ценности и является средством для решения всех политических и военных вопросов.

Через армию представители низшего класса могут проникнуть и в состав среднего класса. И ничего, жизнь идет.

Низший класс ненавидит средний класс, средний класс ненавидит низший и высший классы, высший класс ненавидит средний и низший классы и каждый представитель высшего класса ненавидит своего соседа и или человека на немного более высшем уровне.

Как я понял, движущей силой нашего общества стала ненависть. А есть ли любовь? Есть и только в пределах своего класса. И то в пределах выгодности для своего положения в классе.

Попытки межклассовой любви жестоко пресекаются. Иногда осуществляются переходы в другие классы, но, как правило, только вниз.

Сильно расспрашивать о существующей схеме организации общества нельзя, можно быть заподозренным в шпионаже со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Как я заприметил, количество слухачей в нашем классе достаточно большое. Как только кто-то начинает что-то рассказывать, то сразу находятся самые благодарные слушатели, которые с открытыми ртами слушают рассказчика, удивляются его уму, знаниям, задают различные уточняющие вопросы о творческих планах, об источниках информации, высказывают просьбы познакомить с теми, кто и где-то уже побывал или имеет что-нибудь интересное почитать.

Считай, что сразу пальцем попадаешь в слухача. Их портрет не изменился с каменного века, когда вождю нужно было знать, не заныкал ли кто какую зверушку и не продает ли на сторону общественное мясо. Потом эта информация в подробном виде ложится на стол того, кому положено наблюдать за настроениями в этом классе.

Сам я старался держаться подальше от пьяных дискуссий. Пару раз меня просили почитать стихи. Откуда они могут знать о стихах? Все очень просто. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. От стихов я отрекся категорически. Никогда их не читал и вообще не люблю стихи. У сильно пьяного может проснуться генетическая память и человек может рассказать о том, что происходило с его предками лет двести или триста назад.

Вчера была облава. Нас всех выстроили вдоль стены, руки вперед, ладони вверх. Как в школе наши санитары проверяли чистоту рук. Человек с небольшим сканером и компьютером шел вдоль шеренги работяг и световым лучом считывал изображение одной из рук. Проверка закончилась и нас отпустили.

После проверки, когда все разошлись, ко мне подошел высокий грузчик, который считался нелюдимым. Меня предупреждали, чтобы я поменьше с ним общался, потому что он из сидевших.

- Слава Богу, что тебя не застукали, - сказал он.



Встреча с самиздатовцем


- За что же меня должны застукать? - спросил я грузчика.

- Тебя все ищут и сейчас нас собирали, потому что тебя не могут найти, - сообщил он, оглянувшись по сторонам.

- Откуда, интересно, ты все это знаешь? - с вызовом спросил я.

- Мне уже предъявляли твою фотографию и спрашивали, не знаю ли я этого человека, - доверительно сказал он.

- А почему они обратились именно к тебе? - спросил я.

- Я же из судимых, - сказал он, - и при любой неприятности в первую очередь таскают нас, может кто-то из подельников что-то сделал или мы что-то из своей уголовной среды слышали.

- А почему ты мне все это говоришь? - недоверчиво спросил я.

- Наверное, потому, что я тебя знаю, - с улыбкой сказал он.

- Когда же это ты со мной познакомился, если я тебя совершенно не знаю? - удивился я.

- Не удивляйся, - сказал он, - знакомство было виртуальное и ты вряд ли меня помнишь. Когда-то давно я зарегистрировался в журнале "Самиздат" и стал публиковать свои стихотворения, а ты уже был маститым "самиздатовцем". Количество твоих произведений подходило к шести сотням. И неплохие произведения. Почему я обратил на тебя внимание? Потому что тебя очень мало читали, прочитавшие обменивались мнениями про какого-то "этот". Я установил, что это ты. У нас тогда было так, если только чуть выдвинулся человек, то его нужно обязательно покусать, а если он не любит тусоваться и заниматься переливанием из пустого в порожнее, то такого человека замалчивают. Ты как раз и был из таких. А потом после исторических выборов 2007 года ты куда-то исчез и как будто навсегда.

- Это ты точно сказал, что исчез, - сказал я. - Меня просто долго здесь не было. Что здесь произошло, что с "Самиздатом", что с тобой произошло и вообще, что здесь все-таки происходит?

- Ты же помнишь, - начал он рассказ, - что на "Самиздате" была только самоцензура и люди высказывались по всем вопросам от души. Когда задавили все газеты, телеканалы и даже живой журнал (LJ) был почти в полном запрете, то все бросились на "Самиздат". Весь мир от нас черпал информацию о происходящем в стране. Тогда начали хватать "самздатовцев". За любые статьи и материалы. Главное, за то, что ты "самиздатовец". Все начали свои аккаунты уничтожать и уходить в неизвестность. Остались только заграничные "самиздатовцы" и ты. А тебя нет. Бросились тебя искать и не нашли. Вот тут-то заграница начала копировать твои произведения и печатать в своих издательствах. У тебя, вероятно, какой-то странный пароль был, потому что его никто не нашел и не взломал твой раздел. Пришлось закрыть весь сайт "Самиздат", что ударило по всей новой власти. Все поняли, кто нынче к власти в России пришел. Из твоего стихотворения.

- Я и сам чувствую, что в стране что-то совсем не то творится, - сказал я. - А тебя за что посадили?

- Как всех, по пятьдесят восьмой статье посадили, как антироссийца, - сказал мой бывший коллега по творческому цеху.

- И как там? - спросил я.

- Все по-старому. По Шаламову. Никто ничего нового не придумал, - сказал он.

- А чего же ты в грузчики пошел, "самиздатовцы" в основном из интеллигентной среды были? - спросил я.

- И в грузчики-то приняли, считай, что по блату, - сказал коллега. - Мы скачками катимся назад, как будто не 2020 год сейчас, а одна тысяча девятьсот пятидесятый. Исторические кольца длиной со среднюю жизнь человека. Семьдесят лет. И каждые семьдесят лет мы проходим через те же самые события, только на другом уровне. В гору карабкаться трудно, а падать легко.

- Что же сейчас делать? - спросил я.

- А ничего делать не надо, - сказал грузчик. - Начнешь что-то делать, перемелют в мясорубке, и никто не вспомнит о тебе. У нас изменения в истории начинались после смерти генсеков. Китайцы были правы, когда говорили, что "нужно сидеть на крыльце дома и ждать, когда мимо пронесут гроб твоего врага". А я по молодости лет не прислушался к мудрости и загремел в лагерь. Будет о чём написать, десять потерянных лет жизни ничем не вернешь.

Вспомни, кто боролся со Сталиным? Никто. Все рыдали на его похоронах, а потом заплевали его могилу. С этим, думаешь, будет не так? Точно так же. Это участь всех генсеков. Отправил два своих срока и уступи место. Нет, захотелось быть царем. А у нас ни одного путного царя не было. Все цари без царя в голове.

Что-то я закаламбурил. "Самиздатовца" встретил. Кроме тебя никого не встречал. Ладно, мы с тобой поговорили и давай забудем все, а не то мне придется давать объяснения, о чём мы с тобой беседовали и тебе тоже придется отчитываться. Ты лучше вокруг себя хорошенько посмотри, чтобы тебя никто не сдал.

- Ладно, бывай здоров, - сказал я и ушел.



Предательство


Моя нелегальная жизнь шла своим чередом. Работа, вечерний отдых у телевизора, секс, сон, снова секс, работа и так далее. Меня нет. Есть другой человек, который живет и радуется своей жизни.

Стоит мне только сесть к столу, написать стихи и прочитать их своим товарищам по работе как сразу придут товарищи из органов и возьмут под белые руки.

С "самиздатовцем" контакт я не буду поддерживать. Припишут антигосударственную организованную преступную группу и дадут по четвертаку на каждого. Ему как рецидивисту и прибавить могут. Не те времена, когда судили Даниэля и Синявского, вся мировая общественность боролась за их освобождение.

Сейчас мировой общественности совершенно по ..., вернее, совершенно безразлично, что делается в России. Просто российские закидоны надоели всем.

Каждый народ достоин своего правительства, власти, вождя и жалеть этот народ не нужно. За что он боролся, на то и напоролся. Если не боролся, то ему вдвойне должно воздаться.

Никто не голосовал за эту власть, а эта власть набрала максимально возможное количество голосов. Как так может быть? Не знаете? Тут и Достоевского читать не надо. Батоном колбасы можно купить любого российского гражданина. Дай ему этот батон и не лезь к нему, он и проголосует за все, что ему скажут. Он еще и на веревочке приведет к властям любого несогласного. Скажет, вот, мол, спыммал супостата, вяжите его по рукам и ногам. Никому верить нельзя и ни с кем даже разговоры заводить нельзя. Даже когда оттепель начнется после смерти генсека. Всех на заметку брать будут. Я взял бумажку и машинально стал писать:


Я не верю тебе, Россия,

За свободой всегда ГУЛАГ

И партиец царя спесивый

На петличку нацепит флаг.


Снова будет статья шестая,

Беспартийный - значит враг,

И дзержинцев веселая стая

Несогласных потащит в овраг.


- Ты чего это тут расписался, - раздался над ухом сердитый голос Нины. - Ты кому это письма пишешь? Я тут тебя приняла, обогрела, накормила, спать положила, а ты себе другую завел? - завелась она.

Она выхватила у меня бумажку и стала читать.

- Так ты из этих, из поэтов, из врагов народа? - тихо заговорила она. - Ох, и чувствовала же я, что не все у тебя чисто. И паспорт я тебе сделала, - заныла она, - это я же человека под удар подставила, и сама соучастницей стала. Сожги эту бумажку. Нет. Лучше я сама сожгу. Сама буду знать, что этой бумажки нет, а то ты не сожгёшь бумажку, а я мучиться буду, а ну как она в другие руки попадет.

Спрятав бумажку у себя на груди, она как-то по-будничному сказала:

- Ты сегодня себе на диване постели, а то вдвоем что-то жарко сегодня. Я завтра к матери съезжу, в понедельник и вернусь.

На следующий день была суббота. Рабочий день. Вечерком попили пивка с мужиками, и я пошел домой.

Ночью мне снились старые времена. Супермаркеты. Калейдоскоп журналов в киосках и магазинах. Витрины, заваленные различными продуктами. Одежда. Обувь. Запасные части. Мебель. Телевизоры. Компьютеры. Сотовые телефоны. Портативные радиостанции. Завалы различных кинофильмов от классики до крутого порно. Интернет. Виртуальные друзья и знакомые. Электронная почта. Новости со всего мира. Обмен мнениями по всем насущным вопросам. Выдвижение кандидатов. Дебаты. Заседания Государственной Думы и светская хроника. Выступления руководителей стран. Все и не перечислишь. Обыкновенная жизнь нормального человека и вдруг дверь серого цвета.

Открываю дверь, а там все какое-то серое. Серые люди. Серые дома. Серое солнце. Серая луна. Серая трава и серые деревья. Даже кошки серые. И не понятно, то ли это день такой серый или это серая ночь. И людям снятся серые сны. И газеты печатаются на серой бумаге серыми буквами. И только звонок звонкий. Почему в сером мире звонкий, а не серый звонок?

Я с трудом открыл глаза. Точно, дверной звонок. Звонит и звонит. Подхожу к двери.

- Кто там? - спрашиваю сонным голосом.

- Здравствуйте, "Мосгаз", утечка газа, проверяем стояк, - бодро говорят из-за двери.

Я открыл дверь. Прямо передо мной стояла Лена и двое мужчин в серых костюмах спортивного покроя, под которыми переливались накачанные стероидами мышцы.

- Здравствуйте, Николай Иванович, - ласково сказала она. - А вот и мы. Я нисколько не сомневалась, что вы талантливый человек. Но всех талантливых людей губит излишняя доверчивость. Одевайтесь.



Встреча с лидером нации


Знакомый БМВ отвез нас в Сандуны. Да, в Сандуновские бани. Без Лены, конечно. Похоже, что на обстановку в Сандунах не влияют никакие политические потрясения. Любые люди к концу недели, а то и раньше становятся грязными, и им требуется помывка. Люди попроще моются ежедневно в домашних или производственных душевых установках. Люди основательные ходят в баню не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы пообщаться с нужными людьми и омолодить организм. Каждый из номенклатурных работников хочет пожить подольше, чтобы не лишиться дарованных ему благ.

Ловкий парикмахер взмахнул простыней и изготовил белый кокон, их которого торчала лохматая и бородатая голова.

- Ну, что же, - сказал он, - каждому скульптору легче работать с глыбой гранита, чем переделывать Венеру Милосскую под фигуру очередного высокого начальника.

Работники "сандунов" всегда отличались вольностью взглядов и при царе-батюшке, и при Сталине-кровавом, и при нынешнем лидере нации.

Примерно через полчаса моя голова приобрела довольно приличный вид. Строгая прическа с ровным пробором слева. Чисто выбритое лицо, освеженное горячим компрессом.

Помывочная процедура много времени не заняла. Моей одежды уже не было, а был новый темно-синий костюм в почти незаметную тоненькую синюю полосочку, белая рубашка, бело-красный галстук, черные полуботинки темно-бордовые носки. Не откажешь в умении подбора одежды нынешним сотрудникам безопасности.

Тот же БМВ пронесся по улицам прямо к Боровицким воротам Кремля.

- Надо же, сподобился, - подумал я. - Интересно, на чём меня отсюда вывезут, на легковой автомашине или в "черном воронке"?

Сопровождающие доставили меня в огромную приемную. Посадили на стул. Сели рядом. Сидим. Подходит секретарь. Жестом приглашает меня. Иду. Сопровождающие сидят.

- Вот и волшебство начинается, - снова подумал я. - В зависимости от результатов разговора они либо останутся сопровождающими, либо превратятся в конвоиров.

- Здравствуйте, уважаемый вы наш, - ко мне от огромного стола с улыбкой шел лидер нации.

- А он сильно изменился, - подумал я и сказал просто - здравствуйте.

Кроме нас в кабинете присутствовали два человека с профессиональными телекамерами. Судя по движениям, точно не тележурналисты. Каждое наше движение фиксировали с различных ракурсов. Рукопожатие. Улыбки. Прикосновение лидера к моему плечу. Огромные кожаные кресла. Инкрустированный журнальный столик. Кофе и печенье на подносе.

Установив камеры на штативах, телеоператоры удалились.

- Так будет уютнее, - сказал лидер нации и устроился удобнее в кресле. - Встреча наша историческая и поэтому каждое наше слово, и каждый жест будут иметь планетарное значение.

- Так уж и планетарное? - усомнился я.

- Да, планетарное, - сказал лидер нации. - Меня хорошо знает весь мир. И вас, вследствие некоторых обстоятельств, тоже знает весь мир. Встреча двух мировых знаменитостей будет интересной для всего мира. Особенно с такой фигурой как вы.

Мы уже объявили о том, что вы проснулись и едете на встречу с лидером российской нации, а вы вдруг исчезли. Непонятно как, и неизвестно куда. Из-за вас пострадало немало людей.

Но как вы себя пропарили в мировых средствах массовой информации! Это же придумать надо. Сильнейшая спецслужба мира потеряла известного писателя. Нонсенс.

Но никто не учитывал политической бдительности наших российских граждан. Причем, чем ниже положение человека в социальной иерархии, тем выше уровень политической бдительности. Я понятно говорю?

Талант не закопаешь и на нелегальное положение не переведешь. Талант всегда найдет себе дорогу наверх. Зато как верно вы подметили: "И дзержинцев веселая стая несогласных потащит в овраг". Изумительно. Поверьте мне, это не удастся сохранить тайно в архивах. Это мгновенно вылетит из кабинетов Лубянки и пролетит ласточкой по всей России. Да что по России. По всему миру.

Я молчал. А что говорить мне? Я слушал монолог. Для этого и был приглашен. Для этого и камеры стоят. Мне почему-то представилась встреча Сталина с Максимом Горьким, воспетая во многих анекдотах, чтобы автор романа "Мать" написал и роман "Отэц". Но я-то роман "Мать" не писал. Для чего же я понадобился? Ручку пожать да посидеть и поулыбаться. Или мне предложат поехать на строительство второй нитки Беломорско-Балтийского канала и описать воспитательную роль общественного строительства? Может быть. Но какое-то предложение мне сделают. Но какое?

- Я понимаю, что вам сейчас сказать нечего, - продолжил лидер нации, - и вы ждете, что я вам сделаю какое-то предложение. И вы правы. Я предлагаю вам просто жить в Москве как обыкновенному человеку. Не таясь. Ездить, куда вам вздумается и писать о том, о чём захочется. Роман "Отэц" писать не надо, - улыбнулся он, - я не читаю мысли, я просто знаю популярный в свое время анекдот.

- Для чего вам это надо? - спросил я, - С этой задачей мог бы справить любой мало-мальски способный писатель.

- Всем писателям, выросшим за последние десять лет, никто не поверит, - сказал лидер нации.

- Но ведь до них, то есть при мне, были тысячи талантливых мастеров пера, которые могли написать обо всем, что угодно, только дай тему и деньги, - сказал я.

- Скажу вам прямо, - сказал лидер, - что часть писателей уехала. Другая часть, которая заняла непримиримую позицию, сейчас находится на трудовом перевоспитании. А оставшиеся ничего кроме как "слава лидеру" написать не могут. У вас не "замыленный" взгляд, и вы смогли бы улучшить имидж нашей страны в мире.

- А не проще ли дать свободу информационным потокам? Открыть двери в страну. Люди сами разберутся, что здесь хорошо, а что плохо, - предложил я.

- Вы помните, как Горбачев сделал то же самое, что вы предлагаете, и что из этого получилось? - вопросом на вопрос ответил лидер.

- Помню, - сказал я. - И мы этот период преодолели. Снова стали одной из сильнейших стран мира. И вы тогда были в руководителях страны. Что же произошло, что страна вернулась в середину двадцатого века?

- Как правило, за такие, как у вас, вопросы, суды дают от десяти до пятнадцати лет, - с улыбкой сказал лидер.

- Так и мне вы предлагаете писать только дифирамбы, а если я напишу что-то своё, то меня ждет от десяти до пятнадцати лет? - спросил я.

- А вы чем-то лучше других? - искренне осведомился лидер нации.

- Конечно не лучше, - согласился я. - Я пишу о том, что вижу.

- Получается, что вы отклоняете мое предложение? - спросил лидер с улыбкой, искривившей его лицо.

- Вы мне предложили жить и работать на острие бритвы, - сказал я. - Это все равно, что по-китайски отсрочить приведение в исполнение смертного приговора на неопределенный срок. Результат один - смертный приговор в любом случае. Так лучше сразу - честным человеком, а не облитым грязью лизоблюдом.

- Жаль, что разговора у нас не получилось. - Лидер нажал кнопочку под крышкой стола и сразу в дверях появились два моих сопровождающих конвоира. - Работайте по плану, - сказал им лидер и, обращаясь ко мне, улыбнулся, - а репортаж о нашей встрече сегодня же будет запущен по всем каналам, в том числе и по "Интервидению". Пусть ваши коллеги за вас порадуются.



Явь из сна


Меня снова привезли в кабинет, где мне был определен ночлег после приезда из Сибири.

Сейчас перед столом была привинчена табуретка.

Человек в хромовых сапогах, в военном мундире в звании подполковника с просветами василькового цвета на погонах пальцем показал на нее, садись, мол.

- Вы понимаете, в чём вас обвиняют? - спросил он.

- Нет, - сказал я.

- Что ты дурочку перед нами ломаешь? - завелся подполковник. - Ты обвиняешься по статье 58 за подрывную деятельность и шпионаж.

- Какая 58 статья? Ее уже давно отменили, - пытался я обратиться к закону.

- Это для дураков отменили, - засмеялся офицер. - Она никуда не девалась, стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества новой идеологии и идей лидера нации.

- Кто же такой лидер нации? Это новый Бог? - спросил я.

- Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да он наш отец родной? Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху. И ты, гад, не веришь нашей России, - заорал подполковник, наливаясь кровью как бык перед атакой на тореадора.

- Да, Нинуля, судьба ты моя, - подумал я, - ты поступила как настоящая российская патриотка. Вечная тебе память.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогом, приговаривая - сука, шпион, морда жидовская, пидорас...

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поклоннике Идола, безразлично какой масти и идеологической принадлежности. А ведь у людей могла быть и другая жизнь.


Другая жизнь


Летним вечером я сидел в полутемной комнате и смотрел телевизор. Жена с дочерью уехали к теще и должны вернуться только на следующий день.

Квартирка у меня небольшая. Две смежные комнаты и ни одной двери между ними, прихожей и кухней.

Вечер был ничем не примечательный. Причин радоваться и печалиться не было. По телевизору показывали лидера национально-патриотической партии Зюпилова, председательствовавшего на съезде Союза молодых зюпистов и проповедовавшего умеренный шандыбизм, пришедший на смену марксизму-ленинизму.

Говорят, что шандыбизм, как политическое течение, существовал с середины девятнадцатого века. Его основоположник самобытный дворянин Шандыба был современником и знакомым Пушкина А.С. Говорят, что однажды он подошел к великому поэту и попросил сочинить рифму со словом "рак".

Ответ последовал быстро:

- Шандыба дурак.

- Ну, хорошо, а со словом "рыба"?

- Дурак Шандыба.

Все готовились к выборам. То один, то другой кандидат, то целые партии кричали о каком-то двадцать пятом кадре, бьющем не в бровь, а в глаз телезрителю, о каких-то заколдованных телезаставках, зомбирующих молодежь и пожилое поколение. Везде была откровенная бесовщина. Не хватало только Вия, которому бы открыли глаза и который бы указал пальцем на самого проходного кандидата в Президенты:

- Это он!

То, что произошло потом, я отношу за счет того, что я был один и того, что был вечер. Днем такие вещи не случаются.

Это не было похоже на "Фауста" Гете, ни на "Мастера и Маргариту" Булгакова. Но какая-то чертовщина во всем этом была.

От телевизора меня отвлек негромкий стук по косяку дверной коробки, где должна находиться дверь из крошечной прихожей в маленький коридор, ведущий в прихожую и кухню.

Повернув голову, я увидел мужчину средних лет в бобровой шапке, темно-коричневой турецкой дубленке (качество невысокое, но на этом ширпотребе турки вывели свою экономику из кризиса), коричневых брюках и поношенных зимних полусапожках фирмы "Саламандра". На шее потертый красно-синий мохеровый шарфик. Точная копия моей зимней одежды.

Я выглянул в прихожую. Моя, точно такая же дубленка, висела на вешалке. Полусапожки стояли на месте. Шапка и шарфик лежали на полочке.

Странно было и то, что этот человек как две капли воды был похож на меня: нос с горбинкой, усы с проседью.

- Можно войти? - спросил "я".

Я только кивнул головой, посмотрев на запертую дверь.

Незнакомец привычно снял свою дубленку и повесил ее на крючок поверх моей. Свои полусапожки поставил рядом с моими.

Привычным для меня жестом пригладил волосы и вошел в комнату. Сел на диван, спросил, кивнув на телевизор:

- Что показывают?

Мне, честно говоря, было не до телевизора. Я просто не знал, что мне делать и что говорить. Мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня и не нашел ничего такого, что могло бы свести меня с ума или вызвать галлюцинации. Пищевое отравление исключается.

- Не волнуйтесь, мне эта передача тоже не нравится. И не пытайтесь найти какие-то отклонения в своем организме. У вас все в порядке.

Проглотив комок в горле, я только и мог спросить:

- Кто вы такой?

А что бы вы сделали на моем месте, если бы к вам незвано и неизвестно как пожаловали бы собственной персоной вы сами?

Незнакомец ничуть не удивился вопросу. Протянув вперед руку ладонью вниз, он примирительно произнес:

- Прошу вас успокоиться и внимательно выслушать меня. Я не причиню вам никакого зла. Вы только выслушайте меня и потом дадите свой ответ. Если вам не понравится то, что я вам расскажу, я уйду также незаметно, как и пришел и вы можете считать, что я никогда не приходил и никогда не существовал.

Интересно слушать себя со стороны. Не на видеопленке, а вживую. Честно говоря, я выражался бы точно так же, как и он. И тембр, и тональность моего голоса мне не нравятся.

Я только кивнул, и незнакомец продолжил:

- Вы, конечно, мне не поверите, но я житель другой планеты.

Если бы это был кто-то другой, вошедший через открываемую хозяином дверь, то эти слова были бы достаточны для постановки самого точного диагноза. Но, когда это слышишь практически от самого себя, то невольно приходит мысль о собственном сумасшествии.

Аналогичные мысли были, вероятно, и у моего собеседника:

- Успокойтесь. Я у вас нахожусь только потому, что вы нормальный человек. Постарайтесь отделить себя от моего образа и выслушайте то, что я вам расскажу. Я знаю, что вы привыкли к четким определениям и формулировкам, но ситуация очень сложная и я прошу позволить мне рассказать обо всем подробно.

Да, я прибыл на Землю с другой планеты. Название моей планеты вам ничего не даст. Вы его никогда не слышали, кстати, у вас очень поверхностные знания астрономии, и вашим ученым о ней тоже не известно.

Наша цивилизация много старше вас. Ваша солнечная система нам известна. Мы не полагали, что на одной из планет этой системы есть разумная жизнь, так как ваша планета из далекого Космоса представляется сгустком газов, насыщенных химическими элементами искусственного и естественного происхождения. Одним словом, свалка отходов жизнедеятельности цивилизации. Такое бывает перед рождением новой звезды или после распада существовавшей.

Мы потратили очень много времени на поиск устроителей этой свалки, но никого обнаружить не смогли.

Примерно пятьдесят ваших лет назад мы получили из района сгустка сигнал, похожий на призыв о помощи. Расшифровка показала чрезвычайно низкий уровень развития создателей сигнала и их стремление передать свои знания другим цивилизациям. Наши старейшины восприняли это как попытку распространения варварства во Вселенной.

Более внимательное изучение сгустка показало, что это планета, удаленная от Солнца на оптимальное расстояние, чтобы не уничтожить возможную жизнь радиоактивным излучением или космическим холодом.

Мне кажется, что это для вас объяснимо.

Сейчас я постараюсь элементарно объяснить, каким образом я смог прибыть к вам, хотя ваши ученые считают, что до ближайшей планеты, на которой возможна жизнь, нужно лететь десять тысяч световых лет. И то, если лететь по прямой.

Ваша беда в том, что ваши ученые-астрономы основывались на принципах бесконечности Вселенной, представляя ее абстрактно в виде шара, не имеющего пределов и не имеющего какого-либо центра. То есть начала Вселенной.

На самом деле, модель вселенной вы можете рассмотреть в произведении древних китайских резчиков слоновой кости, которое в вашей Европе назвали "дьявольским шаром". Из куска слоновой кости диаметром 10-15 сантиметров вырезается шар с орнаментом. Внутри этого шара вырезается другой шар, на который также наносится орнамент. Внутри того - третий и так далее. Резчики вырезали до 45 шаров один в другом.

Так и устроена Вселенная в виде полых шаров с узорами внутри полых шаров с узорами.

Легче всего мастеру вырезать верхний шар. Он его украшает ажурной резьбой, узорами, самыми затейливыми рисунками.

Затем начинается подрезка основания и вырезание нового шара через вырезанные узоры. Этот шар также искусно украшается. Затем следующий шар через два ряда отверстий, затем через три ряда и так далее до последнего шара, который очень трудно обрабатывать. Он покрывается только царапинами.

Этот последний шар является сердцевиной системы. Можно и так сказать: не будь этого последнего шара - не было бы всей системы; не было бы всей системы - был бы только один шар, никем не обработанный и никому не нужный.

Так и получилось, что ваша Галактика менее развита или, если хотите, только чуть-чуть обработана Вселенским Мастером. Все другие Галактики более развиты по мере удаления от вас. Кто находится на самом краю Вселенной, не знаем и мы, предполагая бесконечность Вселенной. Может быть, и наша Галактика находится на более низком уровне развития по сравнению с Галактиками высшего порядка.

Вселенная имеет началом ваше Солнце. Все Галактики вращаются вокруг вашего Солнца, и каждая Галактика вращаются вокруг своего Солнца. Так далеко вглубь Вселенной мы еще не заглядывали. И вы далеко не заглядывали вглубь своей Земли. Правда, ваш писатель-фантаст Жюль Верн туда уже заглядывал и нашёл подземную жизнь.

Мы теоретически доказали, что Галактики возникают по мере развития Галактики первого порядка. Причем развитие Галактик второго и последующих порядков прямо пропорционально развитию Галактики первого порядка. Сейчас ваша Галактика является Галактикой первого порядка. С течением времени орбиты планет увеличатся, действие на вас Солнца несколько ослабнет, и возникнет новое, более мощное Солнце, отодвинув вас в Галактику второго порядка. Могу лишь сказать, что по отношению к вам мы являемся Галактикой пятого порядка.

Это трудно понять и представить. Китайские мастера резьбы по кости пришли к этому либо по своему наитию, либо под влиянием Вселенского Разума. Этим объясняется внутренний голос и голос свыше, генетически заложенные в сознание человека и мотивированные Вселенским Разумом.

Разумные существа во Вселенной имеют примерно сходное строение и внешний вид. Ваши фантасты придумали таких чудовищ, как, например, мыслящие лишайники или слизняки, люди-пресмыкающиеся и тому подобное. Прямо оторопь берет, а вдруг действительно такие существа есть.

Прежде чем прийти к вам и объяснять это, мы долго изучали вашу планету, вращаясь вокруг Земли под видом отработавших спутников связи, анализируя излучаемую с Земли информацию.

Ваше Солнце было двойным. Солнце в оболочке. Взорвавшаяся оболочка разлетелась по космической туманности, группируя вокруг себя планеты и создавая новые солнечные системы. Новые Солнца были менее горячими, что было благоприятно для возникновения биологической жизни.

По этой причине жизнь в отдаленных солнечных системах возникла намного раньше, чем в системе праматери - Солнца.

Для того, чтобы выжить, нам приходилось зажигать новые Солнца, которые вы фиксировали как зарождение новых звезд.

Продолжительность жизни на наших планетах прямо пропорциональна удаленности от вашего Солнца. Мы, по вашим меркам, живем до тысячи лет.

На своей планете мы покончили с войнами, но межгалактические войны продолжаются. Только объединение солнечных систем позволит покончить с теми, кто желает жить за счет труда других.

Мы делали "черные дыры" во Вселенной, которые использовались как коридоры, как во благо, так и во вред межгалактической цивилизации. "Черные дыры" являются следствием "белых дыр" - взрывов, прокладывающих тоннель между галактиками. С помощью этих "дыр" мы быстрее передвигаемся по Вселенной.

Достаточно успокоившись во время этой лекции, я с иронией поинтересовался, не принести ли ему графин с водой, не соорудить ли трибуну и не записать ли его выступление для представления научной общественности.

Не приняв моей иронии, гость тем же ровным голосом продолжал:

- Я не читаю Вам лекцию. Многое из того, что я говорю, вам уже известно. Но то предложение, которое я намерен Вам сделать, требует пространного объяснения, иначе мое предложение будет превратно понято.

- Иными словами, - сказал я, - вы меня вербуете в свои сторонники или хотите именно мне предложить какой-то вид деятельности, который может быть не принят мною по этическим соображениям, если для него требуется такое длительное объяснение.

Немного подумав, пришелец кивнул утвердительно и сказал:

- Вы правильно поняли мое намерение. Но вы также должны понять и то, что мое предложение ни в коей мере не принесет ущерб населению Земли. Самое главное, что Вы должны понять, почему из шести миллиардов человек населения Земли мы обратились именно к Вам, в Вашей стране и в Вашем городе.

Поймите, я умею читать мысли и знаю, что вы до сих пор не верите мне. Мы давно наблюдаем за вами. Я могу воспроизвести то, что известно только вам и нам. Тогда вы сможете судить о том, что мы действительно знаем вас.

Например, в сентябре вашего 1971 года, когда вам исполнился 21 год, вы ночью стояли на вершине высокой горы под ярко светящейся звездой и смотрели на два населенных пункта, разделенных между собой чертой, которая была не только границей государств, но и являлась линией, разделяющей образ жизни жителей этих поселков.

В ваших мыслях не было вражды к этим людям, хотя и те, и другие были для вас глубоко чужими. Наоборот, мы зафиксировали отеческое отношение молодого человека к народам всей планеты. Стремление обрести крылья и полететь, чтобы помочь попавшему в беду человеку, наказать убийцу, посмотреть, как живут другие люди.

Затем, спустившись с горы, вы зашли в тень от луны, и мы контролировали ваше учащенное сердцебиение. Затем всплеск страха при выходе на освещенное место и быстрый переход к спокойному веселью. После этого мы прекратили наблюдение за вами. Что вы можете сказать по этому поводу?

Действительно, в это время я находился в служебной командировке в Туркмении на одном из участков советско-иранской границы. Поздней лунной ночью я находился на проверке пограничных нарядов. Оставив младшего наряда с лошадьми, я поднялся на довольно высокую гору, откуда хотел понаблюдать за действиями проверяемого наряда. Наряд двигался по строго установленному графику, внимательно проверяя с фонарями контрольно-следовую полосу.

Ночь была тихая. Ярко светили звезды, а одна, самая яркая, находилась прямо надо мной. На иранской стороне виднелись огни небольшого городка, где жили, радовались и страдали люди.

На советской стороне, на таком же расстоянии от меня, виднелись огоньки примерно такого же туркменского городка, где тоже жили, радовались и страдали люди, которым совершенно не было дела до того, кто не спит ночью и охраняет границу. Мне тоже не было особого дела до жителей обоих городков. Я находился здесь не по своей воле, а как военнослужащий, и с удовольствием вернулся бы в Россию, границу которой еще тогда надо было восстановить в ее исторических пределах и охранять. Действительно, у меня тогда были мысли на крыльях улететь на свою родину.

Возвращаясь к лошадям, я находился в тени горы, и практически ничего не видел. Выйдя на освещенное луной место, я заметил мелькнувшую тень, мгновенно достал, зарядил пистолет и приготовился к действиям по обстановке. Удостоверившись, что тень с пистолетом моя, я сразу успокоился, рассмеялся и спокойно пошел к тому месту, где меня ожидал коновод с лошадьми.

Об этом случае я не рассказывал никому и во время лекции пришельца даже не думал об этом.

Посмотрев на меня и, вероятно, будучи удовлетворенным считыванием моих мыслей, незнакомец продолжил:

- Второй раз вы попали в поле нашего зрения в конце сентября 1990 года на границе России и Китая. Анализатор выделил всплеск эмоций и сообщил о его аналогии с сигналом девятнадцатилетней давности. Опять были мысли о крыльях и желании летать.

Действительно, в конце сентября 1990 года я был в отпуске и занимался рыбалкой на пограничной реке Амур. После заброса сплавной сети я лежал на дне лодки и смотрел на звездное небо. Внезапно мое внимание привлекла яркая точка, которая на большой высоте вспыхнула ослепительным светом, распространявшимся концентрическими кругами.

- Неплохо, - подумал я, - высотный ядерный взрыв, световое излучение, ударная волна, радиоактивное излучение, затем наведенная радиация, лучевая болезнь и мучительная смерть. Третья мировая война, что ли, началась? А я спокойно ловлю рыбу. Улов, кстати сказать, был очень неплохой.

Связавшись с пограничной заставой, я доложил по команде "Воздух". Через некоторое время мне сообщили, что идет плановое уничтожение ракет средней и малой дальности путем их запуска на предельную высоту и подрыва самоликвидатором.

Тогда-то у меня и появилась мысль о крыльях, чтобы полететь и треснуть в торец одного человека, наносившего ущерб обороноспособности России и бросавшего деньги на ветер. Об этом знал только я. Поэтому то, о чём говорил незнакомец, очень походило на правду.

- Александр, - сказал он, - не называйте меня незнакомцем. Зовите меня просто Орсио. Мое настоящее имя созвучно этому. Для идентификации личности мы применяем и цифровой код, но это на Земле является противоестественным. Люди, верящие в сверхъестественные силы, создавшие Землю и человека, верят и в силы, способные уничтожить эту Землю во время страшного Суда, называемого Армагеддоном. Посланцы Армагеддона должны иметь цифровые обозначения. Но мы к ним не относимся и не верим в Армагеддон. Армагеддон может устроить только человек, создавший столько орудий своего уничтожения, что достаточно даже компьютерной ошибки, чтобы на Земле остались только отдельные виды бактерий, могущие по теории вероятности положить начало новой жизни на вашей планете.

Действительно, он читал мысли, ведь я его ни разу не назвал незнакомцем и не называл своё имя.

- Затем мы отследили Вас в телепередачах центрального и областного телевидения, - продолжил Орсио, - когда Вы занимались политической деятельностью. Нам понравилась Ваша спокойная и взвешенная позиция.

Кроме того, нам понравилась Ваша страна. Делая анализ континентов и стран, мы отметили во многих странах высочайший уровень самодовольства и пренебрежения к тем, кто стоит ниже их по уровню развития и уровню жизни населения. Эти страны считают свой образ жизни идеальным и готовы силой насаждать его во всем мире, считая, что они делают это во благо других народов. Совсем недавно цивилизованные государства объединились против одной маленькой страны, пытавшейся сохранить свою территориальную целостность. Бомбардировками они заставили капитулировать правительство и фактически разделили страну на враждующие между собой районы. Коммунистическое руководство вашей страны также хотело осчастливить все народы мира и железной рукой загнать их в царство счастья.

Смена идеологии поставила Россию в особый ряд стран мира. Великая и не великая страна. Былое величие будоражит умы, но реальное положение вещей взывает к необходимости упорного труда и приложения максимума усилий, чтобы возродить Россию в том облике, в котором она была до великих потрясений.

Презираемые страны в свою очередь презирают развитые страны и Россию за то, что она перестала им помогать и за то, что она не претендует на мировое господство.

Орсио что-то еще говорил, а мне представилось, что я нахожусь на конспиративной квартире неизвестной мне разведывательной службы, и представитель этой службы старается обосновать целесообразность предложения, которое он мне должен сделать. Для чего, спрашивается, читать мне занимательную лекцию о космогонии и внешней политике?

- Потому мы и выбрали Россию, - сказал мой собеседник, - что она не похожа ни на одну их стран вашего мира особым психологическим складом ее населения. На протяжении всей обозримой истории русичи готовы были облагодетельствовать даже тех, кто явно стремился к уничтожению Руси. Россия это и не Европа, и не Азия, и не Америка. Такая страна может чувствовать сущность мироздания. Невысокий культурный уровень основной массы населения, не испорченной стремлением делать деньги из всего. Народ не утратил своих девственных генетических корней, самобытного чувства справедливости, которую пытается достичь даже в ущерб самому понятию справедливости, и может дать объективную оценку всему происходящему в мире.

Высокопоставленные или высокооплачиваемые люди будут преломлять оценки происходящих событий через призму политики стран, на которые они ориентированы.

Беднейшие слои населения дают весьма примитивную оценку событий, которая в течение дня может несколько раз измениться. Первая точка зрения - утренняя - злая, вторая, если человек найдет на дороге пятьдесят рублей - оптимистическая, не найдет - пессимистическая.

Средний слой - чиновники, интеллигенция - сидят у себя в квартирах на кухнях и сокрушаются о том о сем. Раньше они в карманах кукиши держали, затем в митингах участвовали, а потом и это забросили.

Остались военные. Эти всего повидали. Воевавшие - готовы любому шею свернуть. Не воевавшие, но оквартиренные, живут спокойно: вы меня не трогайте, и я вас не трону. Бесквартирные - сродни повоевавшим. А повоевавший и бесквартирный - этого ваше государство не в состоянии понять, - может примкнуть к любому экстремистскому движению для того, чтобы стать нормальным гражданином. А после экстремизма нормальным гражданином стать невозможно.

Мы выбрали самую середину: военный с гуманитарным образованием; не воевавший, но находившийся в районах, близких к развязыванию военных действий, где необходим дипломатический и политический подход к принятию решений; бесквартирный, но не живущий на улице.

Я чувствую, что вы уже давно поняли причину моего многословного вступления. Да, я уполномочен предложить вам стать передатчиком доходящей до вас информации на ретранслятор нашей Галактики.

Нам не нужны ваши государственные секреты. Мы их можем спокойно собирать путем перехвата сигналов со спутников, сигналов с аппаратуры передачи информации и компьютеров, а также лазерного съема звуковых модуляций, воздействующих на любой отражающий предмет.

Съем информации с проводных средств связи был разработан вашим Фарадеем в начальный период изучения электромагнитных колебаний. Специальная аппаратура может разложить на составляющие сигналы в оптико-волоконной и лазерной системах связи, которые на данном этапе развития являются, пожалуй, вашими самым совершенными достижениями.

Нам нужна оценка информации нормальным человеком из центральных стран вашего мира. Такие же предложения сделаны еще двум жителям Земли - один находится в Америке, другой - в называемом вами "мусульманском мире". Этих трех точек зрения вполне достаточно, чтобы определить направления развития вашей цивилизации. Истинной, а не декларируемой. Это нужно только для того, чтобы определить, в какие сроки сознание землян сможет достичь уровня контакта с другими цивилизациями.

Если Земля достигнет уровня контакта, не принесет ли это опасность для существования других миров? Мы не имеем никаких враждебных намерений к землянам. Если бы они были, то мы бы уже давно их осуществили. И, поверьте нам, у вас нашлось бы очень много добровольных помощников, которые бросились бы нам помогать, решая свои корыстные интересы или в целях мести за свои обиды и унижения.

- Сатана тоже не требовал от доктора Фауста ничего сверхъестественного, - мыслил я. - Подпиши договор о том, что продаешь душу Дьяволу, и все блага жизни потекут рекой на тебя. Живи себе и вкушай то, что не доступно другим людям.

Как бы продолжая мои мысли, гость сказал:

- Нет, нет, никаких документов подписывать вам не надо. Я не Дьявол, а вы не доктор Фауст. При вашем согласии вы будете выполнять поставленную нами задачу, не прилагая никаких дополнительных усилий. Будете жить так, как вы и жили. Никаких дополнительных благ мы вам не обещаем. О нашем предложении вы не расскажете никому. В этом мы уверены. Даже, если вы захотите поделиться об этом с кем-нибудь, то вряд ли найдется здравомыслящий человек, который вам поверит. А с людьми, сошедшими с ума, вы и сами общаться не будете.

Вам придется очень долго работать с нами. Приемник окружающей вас действительности - он же передатчик вы будете носить на руке. Это прибор в виде наручных электронных часов, показывающих время. Вы его никогда не сможете снять, потому что он излучает защитное поле, которое будет защищать прибор от вас и вас от любого воздействия внешней среды.

Этот прибор оказывает регенерирующее воздействие на ваш организм, восстанавливая пораженные органы и увеличивая продолжительность вашей жизни до времени установления контактов между нашими мирами. После этого вы сами сможете сделать выбор: либо вы пожили достаточно, либо продолжать жить дальше.

- Черт! Все равно это какая-то мистификация, - лихорадочно думал я. - Мне предлагают вечную жизнь, которую получил герой фантастического боевика "Горец". Бессмертные постоянно встречаются и отрубают друг другу головы, чтобы стать еще бессмертнее. Любимые женщины состариваются и умирают у них на руках. Каждые 60-70 лет нужно исчезать из жизни и снова легализоваться в обществе как тридцатилетнему гражданину с новой биографией. Завидовать нечему. Если правда то, что говорит этот спокойный сумасшедший, то и мне предстоит такая же жизнь. Надо очень крепко подумать.

- Такие же защитные устройства получат и члены моей семьи? - спросил я.

- Этот вопрос можно расценивать как ваше согласие с моим предложением? - спросил пришелец. - Кстати этот же вопрос мы ожидали и от двух других наших помощников, но этот вопрос ими задан не был. Если вы хотите, то ваши жена и дочь получат такие же защитные устройства при условии, что сохранят в тайне назначение этих приборов.

Получив мое согласие, Орсио достал из маленького чемоданчика три коробочки с часами на металлических браслетах. Это были толстые часы, аналогичные часам типа "Электроника-1", с красным табло и четырьмя кнопками управления.

- Вот эту первую кнопку вы сможете нажать один раз, включая защитное устройство и передатчик, - сказал он. - Аппаратуру сможет отключить только наш посланец в случае, если ваши действия будут угрожать окружающим людям.

Вам придется противостоять попыткам преступных элементов и властей завладеть защитным устройством. Идея надежного защитного поля в первую очередь интересует тех, кто преследует преступные цели и желает остаться неприкасаемым для Закона. Высокопоставленные политики и чиновники сами по себе имеют иммунитет от законодательства (что положено Юпитеру, то не положено быку). Но от преступных посягательств у них иммунитета нет.

Любое изобретение на Земле сначала используется в военных целях, а только затем получает мирное применение. Вы и ваша семья можете использовать защитное устройство только в оборонительных целях.

Вообще наш разговор трудно назвать разговором в принятом смысле этого слова. Говорил Орсио, а я только кивал головой.

- Я понимаю ваши мысли, - продолжал он. - Невозможно делать добро, не причиняя боли другим. Срывая яблоки, мы причиняем боль яблоне. Но это неодушевленное растение, хотя ваши ученые выдвигают теории о полях, излучаемых растениями и их воздействии на биополе человека. Что из этого получится, я прорицать не буду.

Если вы готовите шашлык для друзей, должны ли вы думать о животном, которое было убито для этого? Лакомясь рыбными и морскими деликатесами, думаете ли вы об обитателях водоемов, у которых отняли деликатесное мясо?

Вы повсюду пользуетесь результатами зла. Исходя из этой теории, нужно убивать животных за то, что они совершают зло, поедая растения и насекомых, хищных рыб, поедающих нехищных, нехищных рыб, поедающих растения и ракообразных. У вас будет не жизнь, а сплошное, извините за русский каламбур, преступление и наказание. Так устроена вся жизнь. Хищники поедают себе подобных существ. Более сильный и хищный выживает и хорошо живет до тех пор, пока не ослабеет для другого хищника.



Закрепление договора


Наш разговор затянулся до полуночи. Если я принял предложенные правила, то я должен все знать о них.

Правил было немного.

Первое - смотреть как можно больше телепередач политико-экономического и научно-технического характера, а также читать вслух интересующие меня статьи на эти же темы.

Второе - участвовать в общественных мероприятиях.

Третье - размышлять вслух, выказывая собственное понимание происходящих событий, оказывать сочувствие или неприятие всем встречающимся мне людям.

Одним словом, мне предстояло стать политологом, экспертом по экономике и науке и утешителем обездоленных людей. Естественно, я должен быть объективным, но все равно я не буду забывать, что я житель Земли и постараюсь представлять свою планету не захудалой окраиной Вселенной.

Передатчик обладал неисчерпаемым ресурсом питания, восполняемым за счет электрического поля Земли. Толщина защитного поля могла увеличиваться до бесконечно большой величины путем нажатия кнопки номер два и уменьшаться до бесконечно малой величины нажатием кнопки номер три. Кнопка номер четыре была предназначена для посылки волнового удара, сила и дальность которого зависела от величины защитного поля.

Кроме передатчика, Орсио передал мне коробочку, похожую на массивный серебряный портсигар. Именно для сигар толщиной в палец и длиной до десяти сантиметров. По моим подсчетам, туда могло вместиться шесть или семь сигар. Назначение коробочки - копировать необходимые мне предметы и документы, т.е. делать дубликаты.

Положив в портсигар шариковую ручку, я нажал кнопку-защелку. Снова открыв его, я увидел две совершенно одинаковые ручки, даже уровень пишущей пасты в ручках был одинаковым.

Орсио объяснил, что аппаратура, находящаяся в коробочке, исследует молекулярный состав предмета и его строение, а затем создает точно такой же предмет из молекул по имеющемуся образцу. Как бы предупреждая мой вопрос, Орсио сообщил, что ему и самому не известен принцип работы этого прибора, но прибор способен создавать соответствующие условия для воспроизведения кристаллических решеток веществ, что необходимо, например, для воспроизведения металлов или производных углерода.

- Это вам в качестве платы за работу, - сказал он. - Думаю, что вы будете достаточно экспериментировать с полученными приборами и найдете им достойное применение. Прошу только не вступать в противоречие с Законами вашей страны, чтобы не вносить трудности в выполняемое вами поручение.

Орсио подогнал по моей руке браслет передатчика-часов и, вопросительно посмотрев на меня, нажал на кнопку номер один. Ничего не произошло.

- Все нормально? - спросил он. - Ничего и не должно произойти. Живите так же, как вы и жили раньше. В случае необходимости к вам придет человек и передаст привет от Орсио. Он и окажет вам необходимую помощь. Мы будем знать, когда ситуация начнет выходить из-под вашего контроля.

На этом мы попрощались, и Орсио ушел.



Привлечение семьи в сообщники


Оставшись один, я попытался осмыслить происшедшее.

На руке "подарок" - часы. Нажал на первую кнопку, на табло высветились цифры 01 час 10 минут. Нажал еще раз, высветилась дата - тринадцатое число седьмого месяца. Это простое совпадение с тринадцатым числом, Орсио прибыл ко мне двенадцатого.

Попытался расстегнуть браслет, ничего не получилось. Попытался открыть отверткой. Отвертка погнулась, но даже не поцарапала металл замка.

Вместе с тем, во мне что-то изменилось. Я перестал ощущать предметы так, как их ощущал раньше. Как будто все предметы увеличились в объеме. Даже спички, когда я зажигал газовую плиту. Присмотревшись, я заметил, что между рукой и предметом есть свободное пространство, примерно в пять миллиметров, хотя предмет прочно удерживался рукой. Может быть, это и есть защитное поле?

Нажав на кнопку номер три, я добился того, что между рукой и предметом не оставалось свободного пространства. Защитное поле уменьшилось. А защитное ли это поле? Взял нож и чиркнул по пальцу. Боль и полилась кровь. Так и есть, обманул, чертов пришелец, или как его там.

Быстро перевязав палец платком, я пошел искать бинт, чтобы сделать перевязку так, как учили на медицинской подготовке в училище. Эксперименты надо проводить более осторожно. Бинт нашел, но кончился раствор йода. Пошел на кухню, а там уже закипел чайник. Налил чай. Попил его и его забыл о перевязке. Пошел в спальню, лег и провалился в глубокий сон.

И снился мне не рокот космодрома, а то, что меня со всех сторон одолевают враги, бегут ко мне, а автомат в моих руках стреляет медленно-медленно, а пули плавают в воздухе и не поражают врагов. Знаете, как стреляет автомат в руках у украинца? А вот так - та-та-та-та-та-та-та. А в руках у эстонца? Так - пах, ... пах, ... пах, ... пах, ... пах. Так и у меня. И когда враги окружили бедного пограничника, он вдруг проснулся.

Приснится же чертовщина такая. Лучше бы приснилось что-нибудь про золотую рыбку. В конце шестидесятых годов поймал один полковник на зимней рыбалке на р. Уссури золотую рыбку, и она ему обещает три желания выполнить. А он подумал, подумал и говорит:

- Есть у меня только одно желание - хочу быть героем Советского Союза.

- Хорошо, - отвечает рыбка, - встань, закрой глаза, сожми руки в кулаки, и резко повернись кругом.

Встал рыбак, глаза закрыл, руки сжал в кулаки, резко повернулся и открыл глаза. Смотрит - на него от китайского берега три танка идут, а у него в руках две противотанковые гранаты.

- Чертов карась, - закричал полковник, - я же не просил Героя посмертно.

Раздался звонок в дверь. Приехали жена и дочь.

- Только встал, засоня, - спросила жена. - Быстрее ставь чайник, теща пирожков прислала, да и нам позавтракать надо. Что это у тебя с рукой? Ну-ка показывай. На нас говоришь, что мы с ножами обращаться не умеем, а сам не лучше.

Я развязал платок и не поверил своим глазам - никакого пореза не было. Кровь на платке была. Начал говорить о том, что палец ушиб, а перевязал старым платком. Вижу, что жена мне верит. Говорить обо всем сразу всем моим женщинам - жене и дочери - бесполезно. Сразу подумают, что шарики заскрипели или крыша поехала. Тихонько шепнул жене, что попозже надо будет серьезно поговорить. Этим я только раздразнил женское любопытство и был вынужден рассказывать все по порядку.

Как все описать, чтобы это не походило на бред сумасшедшего, я не знал. Один мой подследственный, обыкновенный шизофреник, рассказывал мне о своих связях с космосом. Иногда в нем просыпались искорки разума, и он спрашивал меня:

- А вам не кажется, что я несу абсолютную ахинею?

Получив уверения в том, что он рассказывает о вполне нормальных явлениях, он продолжал рассказ в полной уверенности влияния внеземного разума на его подсознание.

Мне предстояло рассказать о том же, во что трудно поверить нормальному человеку, но так, чтобы моя семья не подумала, что я сумасшедший.

Способ нашел испытанный - людей надо сначала ошарашить. Я взял доставшийся мне портсигар, открыл его и показал, что он пуст. Попросил жену дать мне самую крупную купюру, какая есть в доме. Денег практически не было. Зарплату задерживали третий месяц, а пенсию мы расходовали в течение недели после ее получения. Сережек и колечек жена не носила, не привыкла и не страдала от отсутствия золотых перстеньков с камешками и сережек самой затейливой формы. Попросил дочь снять свои сережки в виде тоненьких колец и положил их в портсигар. Затем нажал на кнопку и спустя минуту открыл. В портсигаре находились две пары совершенно одинаковых сережек.

Восторгу моих женщин не было предела. Начались составляться проекты, что мы будем размножать в первую очередь: наши деньги или доллары. Попросив их немного помолчать, я вооружился лупой и начал изучать сережки. Каждую я поцарапал ножиком и проверил крепкой соляной кислотой, которую получил при растворении порошка, предназначенного для удаления солевого налета в раковинах и унитазах. Все четыре сережки были золотыми и неотличимы друг от друга.

Не говоря ничего, я нажал на кнопку номер два, почувствовал, что рука не прижимается плотно к поверхности стола, и резко ударил по ней кулаком. Боли я не почувствовал. Взял со стола кухонный нож и ударил тупой стороной лезвия по руке. Боли не было. Взял зажигалку, добыл огонь и поднес к руке. Пламени я не чувствовал. Уменьшив защитное поле до предела, повторил опыт с зажигалкой. Тепло чувствовалось, но ожога не было. Жена и дочь смотрели на меня как на фокусника. Фокусов никаких не было. Взяв с них обещание молчать обо всем, что они сейчас услышат, я рассказал подробно все то, что я уже рассказал своим читателям.

Вера и неверие переплелись воедино. Поверить в рассказ трудно, но трудно поверить и в увиденное наяву. О переданных Орсио аппаратах для моей семьи я пока не говорил. Нельзя вываливать все новости сразу. Человека надо постепенно готовить к чему-то необычному. Как говорят: дай дураку в руки стеклянный член, так он об него лоб расшибет.



Пробы артефактов


Выходной день прошел так, как он обычно проходит у большинства людей. Приготовление пищи, домашние дела и хлопоты, просмотр всех телевизионных передач. Газеты сейчас редко кто выписывает, дороговато, поэтому газет не было, кроме бульварного издания "Томат", в котором только одно хорошее - удобная телепрограмма. Перечитал все мировые сплетни об артистах и политиках и подумал, что надо будет уточнить, воспринимает ли аппаратура ту информацию, которую я читаю про себя.

Вообще-то, читающий человек проговаривает про себя все, что он видит в печатном издании, даже свои мысли он проговаривает, не раскрывая рта. От этого снижается скорость чтения, но выше степень запоминания информации, так как действует и механическая память, участвующая в проговаривании слов. В свое время я учился скорочтению и, чтобы избежать проговаривания, во время чтения мы держали в зубах карандаш, который мешал языку участвовать в этом процессе.

Два раза подряд это слово повторил. Не могу подобрать к нему синонима. У меня язык во время чтения практически бездействует. Присмотритесь к своему способу чтения и поймете, что по слогам читают не только малограмотные, но и очень образованные люди.

Ладно, посмотрим, какие будут по этому поводу замечания у моих "работодателей".

Высокие материи всегда отодвигаются земными делами, связанными с обеспечением жизни, то есть с питанием, одеждой. Кто-то считает это не самым важным в жизни человека, то пусть оно будет так. Пусть ходит раздетым и голодным. Это его дело. Если у человека денег куры не клюют, то ему можно заняться и духовной жизнью. Бытие определяет сознание. Правы были основоположники марксизма, когда сделали такой глубокомысленный вывод.

Когда человек попадает в нужду, то мысли его направлены на поправку своего материального благополучия. Что может думать голодный человек о картине стоимостью в несколько миллионов долларов? Может он испытывать чувство восхищения? Может, если эту картину можно продать и обеспечить себе безбедную жизнь, когда после сытной еды приятно пройтись по залам музея изобразительных искусств и полюбоваться скульптурой Давида, расслабленного после полового акта. Можно восхищаться высокохудожественной чеканкой дамасского клинка, а можно и думать о том, что можно сделать при помощи этого же клинка.

Жизнь идет вперед, завтра понедельник, надо идти на работу и сегодня надо что-то готовить на обед, на ужин и взять хоть сколько-нибудь денег на обед на работе. Нужно оплатить проезд в автобусе. По самым приблизительным подсчетам надо не менее ста рублей.

Пошел к соседу попросить до завтра сотню. Пришел домой и скопировал две штуки. Купюры одинаковые. Номера и серии одинаковые. Какая из них подлинная, неизвестно, но с одинаковыми номерами можно попасть в категорию фальшивомонетчиков и ничего не докажешь.

В начале семидесятых годов туркменские чекисты рассказали мне одну историю про фальшивомонетчика.

Приехал в Ашхабад один московский инженер и привез на продажу машинку по изготовлению денег. Нашел покупателей, показал, как действует машинка. Размером она с современный видеомагнитофон, снабжена разными кнопками и лампочками. Включается в сеть 220 в. Включил, понажимал кнопки, машина загудела и с интервалом в 10 минут начала выдавать красненькие десятки с изображением Ленина. Свеженькие, горяченькие, влажненькие. Высушили. От настоящих отличить невозможно. Номера разные. Продал за восемь тысяч рублей. На эти деньги тогда автомашину "Жигули" можно было купить.

Новоявленные фальшивомонетчики покупку обмыли, и сели деньги печатать. Машина напечатала еще штук пять-шесть десяток, потом начала печатать пятирублевки. Напечатала их штук десять и начала выдавать белые листочки без водяных знаков. Один "специалист" вскрыл машину, а там увлажнитель, миниутюг и устройство для выталкивания листочков.

Покупатели в милицию, те проинформировали чекистов. Перед обманутыми фальшивомонетчиками поставили дилемму: возбуждаем уголовное дело по изготовлению фальшивых денег и ищем москвича, или дело не возбуждаем, а вы катитесь к чертовой матери. Те и покатились.

Другой фальшивомонетчик, настоящий Левша, сделал в гараже себе лабораторию и печатал такие бумажки, которые по качеству были лучше, чем в Госбанке. Специалисты банка при экспертизе отдали предпочтение самодельным купюрам, посчитав фальшивыми оригиналы. Тем не менее, мужичку срок отвалили немалый.

Оставил я себе одну копию сторублевки, а оригинал, может быть, и не оригинал, отнес соседу. Спасибо, мол, дочь у подруги перехватила. Жадность она всегда фраера губит. Потом сделаю себе копию получки, кто там будет сверять номера и серии купюр. Даже, если одному человеку дать пачку купюр с одинаковыми номерами и сериями, думаете, он обратит на это внимание? Ничуть не бывало. Продавец посмотрит на свет, а на номер не посмотрит. Но и с этим не надо баловаться. Как-никак, а экономический ущерб государству приношу.

С ювелирными изделиями баловаться тоже нельзя. Золото всегда криминал. Недаром его называют "желтым дьяволом". Обойдемся без дьяволов. Можно клепать металлические монеты. Для государства в этом будет даже прибыль. Металла будет больше, чем его производят. Металлическая пятерка не стоит затрат фирмы на ее производство.

Один мужик нашел неразменный рубль, читал у братьев-фантастов Стругацких. Так он на рубль покупал только спички и за очень короткое время наскреб себе на "Запорожец".

При экономной жизни денег много не надо. В миллионеры я не стремлюсь, хотя помню старинную заповедь, что деньги к деньгам идут. Миллионеру надо всем объяснять, каким путем он стал миллионером. А я никому и ничего не хочу объяснять. Мой жизненный уровень вполне достаточен.

Орсио призывал не вступать в конфликт с законами, а приснопамятный Остап Бендер всегда чтил УК (Уголовный Кодекс). Кроме того, в сказках на скатерти-самобранки зарились нехорошие и жадные люди. Как говорили древние китайцы: "Не ищите себе забот". Русские ту же поговорку переделали на свой манер типа поиска приключений для одного места, и все эту поговорку знают или делают вид, что не знают.

В результате проведенных экспериментов я выяснил, что защитное поле хорошо защищает меня от всякого воздействия окружающей среды и, в первую очередь, от физического. Мною были испробованы нож, колющие и рубящие предметы. Сначала с небольшим усилием, а затем и со всей силы.

Интересен и такой факт, который я тоже занес в книгу опытов. На работе, направляясь по делам на служебной автомашине организации, я включил защитное поле, так как водитель был в некотором возбуждении, и вел машину очень быстро и нервно. По неосторожности мы задели левым крылом грузовик. Водитель был белый как полотно. И у меня никакого настроения. День насмарку. Надо докладывать шефу об аварии. Хотя и я и не управлял автомашиной, все равно будет осадок какой-то вины за то, что автомашина на время не будет использоваться в служебных целях.

Какое же было наше удивление, когда мы увидели, что "Волга" даже не поцарапана, а у грузовика выворочена подножка. Прибывший инспектор ГАИ (государственная автоинспекция), сейчас ее называют ГИБДД (государственная инспекция безопасности дорожного движения), долго ходил вокруг обеих автомашин, рассматривал легковушку со всех сторон и отпустил нас с водителем, пообещав разобраться с водителем грузовика.

Бедный водитель. Он-то ни в чем виноват, но и мне невозможно правдиво объяснить причину случившегося. Вывод: мое защитное поле передается на то устройство, которое меня окружает, а именно на транспортное средство, в котором я еду или которым я управляю. Защитное поле во включенном состоянии представляет собой покрывало, которое меня окутывает всегда.

Портсигар же таил в себе неисчерпаемые возможности. Нет, я не делал себе копии драгоценностей или печатал денежные знаки. Аппарат мог восстанавливать вещи.

Обнаружил я это совершенно случайно. Незакрытый портсигар лежал в ящике, где находились подаренные за избирательную кампанию наручные часы с надписью: "От Президента России". Часы хорошие, "Хронограф" с приспособлением для измерения мощности ядерного взрыва. При вспышке нажимаешь кнопку и ждешь, когда до тебя донесется звук взрыва. Количество прошедших секунд возводишь в третью степень и получаешь мощность ядерного взрыва в килотоннах. Например, если звук после вспышки донесся через десять секунд, то мощность взрыва составляет одну тысячу килотонн, то есть одну мегатонну. Удобная вещь на случай ядерной войны. По этим часам можно определить, когда тебе придет полная хана и не суетиться, сливая воду.

Однажды летом я ехал в автобусе и высунул в окно руку с часами. Внезапно ремешок порвался. Для президентского подарка не могли найти хорошей кожи на ремешок. Часы упали на дорогу. Выскочил на следующей остановке и к часам. Какой-то негодяй-водитель уже проехался по ним. Стрелки в гармошку, стекла хрустального как не бывало, оправа стекла восьмеркой. Ремонтировать дороговато. Бросил часы в ящик.

Я не пользовался портсигаром недели две. Для каких-то целей он мне понадобился. Открыл ящик, взял портсигар и обратил внимание на мои часы. Как новенькие лежали они в ящике. Стекло целое. Стрелки в порядке. Ни одной царапины. Это меня очень удивило. Стал думать и додумал, что это действие незакрытого портсигара. Значит, в открытом виде он восстанавливает предметы в том виде, в котором они были в период их полной готовности или годности к использованию.

Для опыта взял свои старые полуботинки фирмы "Topman", которые я носил лет шесть-семь. Очень удобная обувь. Даже новые ни разу не натерли мои ноги, очень ноские, ну и доносил я их до ручки. Положил открытый портсигар и полуботинки в деревянный ящик и оставил там на неделю. Точно, достал новенькие полуботинки. Как это все делалось, не знаю. Но новенькие подковки на месте старых, которые я сам прибивал, и пыль ржавчины с них на полу ящика убедили меня в том, что этому аппарату цены нет.

С одной стороны, это чудо, которое позволит сэкономить громадные материальные ресурсы, но, с другой стороны - это разрушитель, который надо спрятать подальше и никому не показывать. Почему разрушитель? Представьте себе вещи, которые никогда не ломаются, лезвия бритвы, которые никогда не тупятся, автомобили и машины, работающие вечно. Хорошо? Да, хорошо. Но как быть с людьми, которые произвели несколько экземпляров вечных вещей, и дальнейшей необходимости в их производстве нет. Вещи должны изнашиваться и покупаться новые, чтобы не останавливалось производство и торговля. Другого способа существования нет.

Уменьшение потребностей материалов приведет к сокращению добывающей промышленности. Вечные аккумуляторы приведут к сокращению потребления электроэнергии и т.д. На Земле будет твориться полный хаос. Нельзя иметь вечные вещи. Может быть, кто-то один может их иметь, чтобы не нарушать равновесие, веками достигаемое в обществе.



"Кесарь"


"Кесарю" не спалось.

Как поддержать господство на отвоеванной себе территории? Как удержать в повиновении ту мразь, которую приходится нанимать для разборок с конкурентами? Как удержать свой авторитет в среде воров в законе, которые косятся на интеллигентные манеры и отсутствие общеизвестных атрибутов законного вора? Кто он сейчас такой?

Кличка "Кесарь" досталась ему во время первой и последней отсидки в лагере, где он молодой кандидат физико-технических наук по наивности своей рассказал уркам, что родился в результате кесарева сечения, сделанного его матери. Так и прилипло на всю жизнь.

Сидел он в спецлагере в Амурской области, куда помещали работников науки, крупных государственных чиновников, военных в звании не меньше полковника. Все они были на одинаковом положении, все пытались выжить в условиях лагерной жизни и обеспечить себе более или менее сносные условия жизни.

Здесь "Кесарь" и получил прочные навыки ведения бухгалтерии так, чтобы избежать непомерных налогов, навыки конспирации и оперативной работы, общаясь с бывшими сотрудниками спецслужб, посаженными за то, что влезли не в те сферы, куда имеют доступ простые смертные.

"Кесарь" был выше среднего роста, худощав, строен. Говорил негромко. Интеллигентность так и лезла из него во все щели. Как в известном фильме: "Да ты на его руки посмотри, у него же образование не меньше десяти классов". Руки действительно были примечательные. Длинные и ровные пальцы погрубели от неквалифицированной работы, но были ухожены и своим прикосновением могли доставить удовольствие любой взыскательной женщине.

Один из полковников, знавший много иностранных языков и не говоривший ничего о своей прежней работе, взял над ним опеку, но не в положении "шестерки", а ученика. От него "Кесарь" узнал, какую ценность представляет любая информация, если человек стремится к какой-то цели. Как получать эту информацию, с материальными затратами и без них. Как обеспечивать собственную безопасность и от врагов, и от друзей. Из друзей получаются самые заклятые враги. Он же и учил способам применения своих слабостей в условиях, когда сила силу ломит. Учил выяснять людские слабости и использовать их в своих интересах. Но только не в подлых интересах. Благородство полковника было сродни нравственным установкам "Кесаря", и они стали действительно настоящими друзьями. Перед выходом на свободу ученик получил от учителя несколько номеров телефонов, которые он мог использовать только в крайней ситуации.

"Кесарь" лежал на диване и рассуждал о своей жизни. Отец, агроном, отсидел немало лет в лагерях за то, что поддерживал учение некоего профессора Чаянова, пытавшегося привнести новизну в систему сельского хозяйства в России. В 1954 году отец освободился из лагеря и был реабилитирован, а в 1955 году родился и сам "Кесарь". Роды были очень трудные и, чтобы спасти мать и ребенка, врачи сделали редко применявшееся кесарево сечение.

Об отце остались только детские воспоминания о худом человеке, который пытался научить сына способам безопасной жизни, постоянно повторяя, что от тюрьмы и от сумы не надо зарекаться. Отец умер, когда сыну было всего двенадцать лет. До сих пор вспоминается, как отец гладил его по голове изуродованными ласковыми руками и смотрел грустными глазами, пытаясь представить, какая судьба ждет его единственного сына.

К сельскому хозяйству отец уже не вернулся и работал на подсобных работах в системе торговли, будучи всегда уважаемым как у руководителей торговли, так и у грузчиков и экспедиторов. Отец был очень честным, но не пытался привить исключительную честность своему сыну: всегда надо искать пути безопасного обхода тех рогаток, которые выстраиваются для человека при помощи всевозможных законов.

С началом перестройки "Кесарь" неоднократно слышал фамилию Чаянова, основоположника новой теории сельского хозяйства, но что конкретно сделал Чаянов, за что его расстреляли как врага народа, не было известно никому. Одноклассник "Кесаря", работавший в местном управлении КГБ, в пору рассекречивания данных и массовой реабилитации жертв политических репрессий дал ему почитать дело о Чаянове.

Справка-заключение. Сов. Секретно. Экз. ? 4.

"Профессор А.В. Чаянов подвизался в области сельскохозяйственной экономики и имел свою "школу" - группу антисоветски настроенных специалистов и ученых. В советских условиях Чаянов возродил неонародническую теорию и в 1920 году он изложил ее основные положения в форме утопического повествования, опубликовав под псевдонимом Иван Кремнев книгу "Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии". В книге описан "будущий идеальный общественный строй". Герой книги, участник советского социалистического строительства Алексей Кремнев, уснув будто бы в 1921 году, просыпается в Москве 1984 года. Принимаемый за гостя из США, он знакомится со страной.

Как объясняют ему, здесь с 1934 года на смену диктатуре пролетариата в результате поражения большевиков пришла к власти крестьянская партия, получившая на съезде Советов большинство голосов. Крестьянская партия и установила идеальный, национально-русский "крестьянский строй", который существует уже 50 лет.

В центре Москвы на месте гостиницы "Метрополь" разбит сквер, а в нем поставлена гигантская колонна, составленная из пушечных стволов. На вершине колонны памятник деятелям великой революции - бронзовые фигуры Ленина, Керенского и Милюкова, обращенные друг к другу спиной и дружески взявшиеся за руки. На барельефе внизу изображены еще фигуры Рыкова, Коновалова, Прокоповича.

Основой хозяйства "страны крестьянской утопии" является мелкое трудовое индивидуальное крестьянское хозяйство с земельными наделами по 3-4 десятины на двор. Одновременно существуют и крупные частновладельческие крестьянские хозяйства.

Чаянов восхваляет ручной труд крестьянина - мелкого производителя, движимого собственническими побуждениями.

В "стране крестьянской утопии" промышленности и рабочему классу отводится подчиненная роль: они призваны обслуживать сельское хозяйство, крестьянина.

Существует и частная инициатива капиталистического типа.

"Страна крестьянской утопии" является кулацкой страной, в которой существуют капиталистические порядки. Книга Чаянова может рассматриваться как кулацкий манифест и кулацкую политическую платформу, прикрываемую мелкобуржуазной фразой о "трудовом крестьянстве".

Затем Чаянов вступил в союз с Н.Д. Кондратьевым, эсером, заместителем министра продовольствия и членом подпольного контрреволюционного "Союза возрождения России". Он и его единомышленники занимали ответственные посты в Наркомземе, Наркомфине, Центральном Статистическом Управлении, Госплане, в научных учреждениях.

Имея возможность влиять на работу советских хозяйственных учреждений, они тормозили мероприятия по плановому регулированию промышленности и сельского хозяйства, по созданию колхозов и совхозов, противодействовали осуществлению классовой линии в налоговой политике.

Объединенная группа Кондратьева-Чаянова образовала в 1926-1929 гг. антисоветскую подпольную "Трудовую крестьянскую партию", которая вела вредительскую работу в советских хозяйственных и плановых учреждениях и пыталась наладить антисоветскую деятельность среди крестьян, натравливая их против коллективизации.

В партию входили эсерствующие интеллигенты и кулаки".

Справка подписана старшим оперуполномоченным управления МГБ старшим лейтенантом государственной безопасности таким-то.

Вот куда папаша мой залетел. Чаянова расстреляли, а как отец живым остался, это, наверное, чудо, а, может быть, сумел затеряться в толпе. Не лез вертухаям на глаза. Хотя лезь, не лезь, но, если в бумажке записано, значит надо доконать человечка.

Один мужик на зоне рассказывал, как он на большой пересылке не отзывался две недели, не до него было, поэтому и попал на лесозаготовку в тот район, где уже работал. Может быть, и отец мой кем-то прикрылся. Ничего он ни мне, ни матери не рассказывал и от профессии своей отказался, чтобы не пойти по второму кругу в экскурсию по лагерям.

Гены у нас, наверное, одинаковые. Институт я окончил на отлично. Направили в один научно-исследовательский институт, НИИ, на работу. Работа интересная, связана с автоматикой и телемеханикой. Научный руководитель умница. Идей у меня было - хоть отбавляй. Как у борца. Нашел себе удачный прием - "коронку" и пошел валять своих противников на ковре. Чемпион, мастер, международный и заслуженный мастер спорта. Так и я нашел себе удачную тему - очень быстро защитился, стал подающим надежды молодым ученым. А тут перестройка грянула.

Свобода, равенство и братство. Посмотрели мы, как на Западе люди живут и поняли, что мы со своим потенциалом просто нищие. И пошли все, кто куда. Комсомол - в бизнес и коммерцию. Партаппарат - в крупные дела. Научные работники - в кооперативы и челночный бизнес.

Открыл и я кооператив. Стали ремонтировать телевизоры, радиотехнику, квартиры, вставлять новые замки, открыли свое кафе. Начали жить как люди.

Тут-то коммунисты и спохватились, что выпустили джинна из бутылки. И народ понял, что его эксплуатировали в системе похуже фордовской. Работали на износ, перевыполняли планы, а получали мизер для поддержания штанов. Дотационная бесплатная медицина, дотационная система отдыха.

Сейчас все любят повторять, что при социализме каждый год ездили отдыхать в санатории. Кто ездил? Партийные и профсоюзные работники в свои санатории, крупные деятели культуры и науки в свои. Рабочий, если ему удавалось выехать в санаторий по профсоюзной путевке, вспоминал об этой поездке всю жизнь. И сейчас вспоминают.

Принялись восстанавливать социалистический статус-кво (то есть то положение, которое было) и в сфере предпринимательства. Опыт уже был в тридцатые годы: раскулачивание и борьба с новой экономической политикой. Методы обычные - непомерные налоги и обвинения в экономических преступлениях.

Повсеместно практикуемая в мире перепродажа товаров снова названа спекуляцией и подрывом экономической мощи, игра на бирже валютной спекуляцией, везде разоблачались хищения и разбазаривание социалистического имущества.

Спекуляция и частнопредпринимательская деятельность вошли в состав уголовного кодекса, и пошли косить направо и налево.

Под эту гребенку загремел и я за нетрудовые доходы и спекуляцию. Дали пять лет. Хорошо, что в особую колонию попал. Порядки там, как и везде, но люди более серьезные. Это не те, кто мелочь по карманам тырит или мордобоем занимается. Об таких на этой зоне рук не марают: то его током в умывальнике шарахнет, то гайка в лицо стрельнет, то на пятно масляное нечаянно наступит.

Сидели там люди, которые организовывали нелегальное производство, крутили огромные деньги, или те, кто поставил учет на высший уровень: каждая щепочка учитывалась и реализовывалась. Законники были, комар носу не подточит. Засыпались на мелочах: то чудак какой-нибудь сортир бронзой отделает, то дружок в ОБХСС настучит.

Один строительный деятель наловчился дома десятиэтажные делать, хотя по проекту они должны быть девятиэтажные. Проектировщики за плату сделали дополнительные расчеты, производители лифтов за плату увеличили допуски, рабочие стали бережно относиться к строительным материалам, не допуская поломок и кражи имущества. И вот из всего того, что выделялось на строительство девятиэтажного дома, получался десятиэтажный. Комиссия принимала девять этажей. Они и были эти девять этажей. До десятого не доходили. Квартиры десятого этажа продавались за наличный расчет. Из этих денег выплачивался процент рабочим и смежникам. Все довольны. Кто из вас считает количество этажей в доме? Сказано девятиэтажный, значит девять этажей и есть.

Вот этот организатор настоящего социалистического производства, ударник коммунистического труда и отделал себе туалет старинной бронзой. Старенький "жигуленок" есть, садовый участок есть, в санатории отдыхал. Куда деньги девать? Потрать чуть больше, чем все остальные, сразу завистники набегут и голову без всяких правоохранительных органов оторвут, лишь бы себе чего-нибудь урвать.

Дружок его в туалет сходил пописать, а потом стукнул, куда следует - не по средствам, мол, живет. Стали его проверять - все чисто. А как этажи сосчитали - за голову схватились. Это тебе не батники от "Версачи" на улице им. Максима Койкого шить. Все у мужика конфисковали. Хорошо, что не расстреляли.

Другой мужик в Вятской губернии дорогу строил. Ни копейки не украл. Все, что по плану нужно было построить - все построил. Дороги по качеству отличные. Из сэкономленных материалов дороги к колхозам и совхозам строил. Деньги брал очень скромные, чтобы заплатить рабочим за дорогу. Его награждать надо, а ему вышку дали. Стрельнули в лоб, и дорога на этом закончилась. До сих пор не достроили.

Какой дурак за это дело браться будет? Все вокруг колхозное - все вокруг мое. Стройматериалы поехали на сторону, объяснений найти можно сколько угодно. Начальников строительства меняют как перчатки. А им это выгодно. Как говорил знаменитый сын Израиля, наш советский оракул, товарищ Райкин: "И, хотя меня со всех должностей снимали, однако считалось, что как руководящий работник я расту". Вырастили таких руководителей, которые всю страну развалили.

Посадочных дел было много и ото всех что-то перепадало в мою голову. Как от налогов уходить, например. Налоги такие, что если ввести их в США, то лет за пять США скатятся до нашего уровня или же линчуют своих законодателей и изберут новый Конгресс.

Если предприниматель будет платить все налоги, то это не сравнится ни с каким самым жестоким рэкетом. Рэкет - это, собственно говоря, та же, но нелегальная налоговая полиция, призванная собирать налоги и обеспечивать развитие хозяйственного механизма, чтобы налоги росли. Лучше платить рэкету, чем налоговой полиции. Так хоть есть возможность для развития. Единственное, что деньги тратить невозможно. Приходится всякими нелегальными способами вывозить деньги за границу и там их пускать в дело. Или брать кредит под жестокий процент на год, а возвращать его через месяц-два. И деньги отмыл, и лишние вопросы сами по себе отпали. Где деньги взял? В банке. Расплатился? Расплатился. Свободен.

Если бы уровень налогов был чуть пониже, чем уровень рэкета, то все предприниматели бросились бы платить налоги государству, чтобы оно обеспечивало их безопасность и возможность заниматься легальным бизнесом. Государство этого не понимает. А левая (у нас все, что некачественное или агрессивное, левым называется) Госдума не дает правительству развернуться, не принимает человеческие законы по налогам, все ждут гибели кулацкого и буржуазного общества.

Ничего, подождем лет пять-десять, когда база коммунистической поддержки естественно уменьшится до такой цифры (не хорошо так говорить, а что делать, если нас опять хотят затянуть в путину лагерей, колбасы за два двадцать и водки за два восемьдесят семь), что она не будет ничего значить для выбора пути экономического развития государства.

Посмотрите на умных политиков. Они спокойны. Они прекрасно понимают сущность людей. Когда прокуратору Иудеи Понтию Пилату представилась возможность ради праздника освободить либо разбойника-убийцу Варавву, либо Иисуса Христа, то он умыл руки и право выбора предоставил народу Иудеи. И кого же выбрал народ? Конечно, разбойника Варавву. Почему? Потому что Варавву притесняли, не давали ему безнаказанно грабить и убивать людей, и он на тот момент оказался в положении мученика. А Иисус Христос никого не грабил, нес в народ слово Божье, никто его не мучил, поэтому его и не было жалко.

Так и у нас. Чаянова за фермерство, Вавилова за мушку дрозофилу расстреляли, Сахарова за гуманизм затравили. Сейчас по ним слезы льют. А где вы раньше были?

Не надо возводить напраслину на народ Иудеи. Из них вышли самые известные люди на Земле. Один из них говорил, что у народа не все в порядке, потому что у них проблемы в головах. Это был Моисей. Другой говорил, что проблемы в душе и в сердце. Это был Христос. Третий говорил, что проблемы в кармане. Это был Маркс. Четвертый говорил, что все проблемы у человека находятся ниже пояса. Это был Фрейд. А пятый говорил, что все в мире относительно. Это был Эйнштейн.

Народ везде одинаковый. Французы ликовали, когда Жанну д"Арк сжигали, англичане веселились, когда королевскую семью казнили. Мало ли примеров в истории.

Возьмись сейчас привлекать компартию к ответственности. Тут же начнется массовая поддержка коммунистов - притесняют. И смотреть не будут, что они раньше всех притесняли.

Сегодняшнее правосудие чем-то напоминает 1937 год. Раньше по доносу садили без разбора. Тройка осудит, и поехали осужденные, кто в лагеря, кто в могилу. Сейчас заказ сделают в правоохранительные органы и пойдут они судить и рядить. Все равно засудят, даже если ты ни в чем не виноват, а встал поперек дороги какому-нибудь боссу.

Правильно говорят, что законы-то суроваты, да законники тороваты. Поборники сталинских репрессий сделали оговорочку в кодексе, что человека можно арестовать за подозрение в совершении преступления. Арестуют и начнут доказывать вину. А вина-то не доказывается. Нет ее. А человечек все сидит. Прокуроры санкцию дают на продление расследование, так как достаточных улик не найдено. Ищут, а найти не могут. Года через два освобождают никому не нужного и ничего не имеющего человека. Ни средств у человека, ни авторитета, ни здоровья. Извини, дружочек милый, не смогли на тебя накопать, чтобы потом закопать.

Кто по статье организованной преступности идет, то такого освобождают через несколько часов, пусть даже он из пулемета по витринам или по покупателям стрелял. У нас система поставлена четко. Через пару часов адвокат приканает в предварилку, и протест, и залог внесет. Потом ему папаши мозги прочистят за дурилку. Тише живешь, больше имеешь.

Из лагеря "Кесарь" принес знания принципов проведения оперативных разработок спецорганов, ведения наружного наблюдения и уходов от него как в пешем порядке, так и на машинах, выявления технических средств наблюдения и прослушивания. Ну, этого добра во всех магазинах навалом, да и специальность по институту и работе имеет к ним отношение.

Лагерь подготовил ко всему. Дал связи, и теперь он работает на крупных людей, контролируя довольно большой регион, устраняя беспредельщиков, собирая божеские проценты с выручки предпринимателей и пополняя черную кассу боссов. А боссы? О них я говорить не буду, но это очень влиятельные люди в белом и черном мире и их слова слышны везде, и на радио, и на телевидении, и в газетах, и на полях сражений в России и за ее пределами.

Пока государство раздроблено, пока не будет твердого руководства, так называемая российская мафия процветала, и будет процветать, если государство не займет ее место или не поставит себе на службу. Двух мафий не бывает. Мафия - это партия, а партия - та же мафия, только существующая легально.

Поэтому и боссы мои нигде со своими связями не светятся, и мне светиться не дают. И люди мои живут как простые труженики, в "мерсах" не катаются, по ресторанам не шастают, а на разборки собираются на разных стареньких машинах с форсированными двигателями от "мессершмитта". Поэтому мы и защищаем нормальных коммерсантов, работающих в легальном бизнесе и не компрометирующих поддерживаемых ими деятелей политики.

Как ни объяснять гуманизм этой работы, работа эта все равно называется рэкетом. Одно исключение - отказывающихся платить не трогали и не принуждали, просто отдавали их на откуп уголовному элементу, тем самым вынуждая искать защиту у тех, кто их культурно защищал. Ласковое теляти двух маток сосет.



Ветеран минувшей войны


"Не спится ночью капитану, войны минувшей ветерану...". Не спалось и майору Ефимову, ветерану Вооруженных Сил и правоохранительных органов, старшему оперуполномоченному управления уголовного розыска области. Служил срочную службу в погранвойсках, оттуда поступил в Высшую школу Комитета Государственной безопасности, КГБ. Работал в органах. Потом был брошен на укрепление кадров органов МВД, еще при министре Щелокове, когда милиционеры в Москве замочили майора органов КГБ. Вроде бы и все есть для служебного роста, но в МВД он чужой среди своих, а в органах КГБ, вернее, в органах ФСБ он тоже уже чужой среди своих. Обратно не берут и здесь хода не дают.

Зато на войну посылали охотно и оттуда, и отсюда. Сначала на афганскую, затем на чеченскую. Воюй, нам не жалко, убьют - значит, судьба такая. Однокашники давно уже обзавелись генеральскими погонами, солидными должностями и высоким положением в обществе. Не всегда знания и добропорядочность приносят пользу. Горе не от слабоумия, а от ума. Хорошо шизофреникам - все что ни есть - все хорошо.

Все у нас делается не по способностям, а по связям. В Афгане служил один командир полка, сделавший головокружительную карьеру. Служил водителем у одного генерала. Понравился - присвоили сержанта. Через год - на курсы младших лейтенантов. Через полгода - экстерном за военное училище. Внеочередными званиями и назначениями за три года продвинули до заместителя командира батальона. С этой должности в военную академию. После окончания академии передали под покровительство более высокому генералу. Получил батальон, затем полк. А по своей сущности остался сержантом в должности водителя. А ведь мог и генералом стать. Потом бы говорил с оттенком гордости: "А вы попробуйте-ка в 33 года полковником стать". Нечего и пробовать. Когда в заднее место дует теплый ветер, тут не только генералом, ангелом станешь. Такого хорошего о тебе напишут, что и сам поверишь в свою непогрешимость, а то и гениальность.

Гениями не рождаются, гениев делают. Как пишут характеристики и аттестации, мы все знаем, как ордена раздаются - тоже. Можно брать любую знаменитую личность. Нет поддержки - и она никто.

Два агента американских перешли к нам. Два гения. Один электронщик, другой менеджер. Они еще город Зеленоград под Москвой построили. Наши успехи в электронике, особенно в микроэлектронике, были такие, что весь мир диву давался. А все потому, что Хрущеву они понравились, и он их поддерживал. Ушел Хрущев, задвинули гениев в Тмутаракань, думать о них забыли, зато мы на десятилетия от мира отстали и в электронике, и в компьютерной технике. А не поддержи-ка руководство молодого ученого Курчатова, да не освободи из лагеря Туполева и Королева, до сих пор бы на телегах ездили, не мечтая о космосе и трансатлантических перелетах на авиалайнерах.

Сейчас майор думал над проблемой, порученной руководством. Появилась какая-то организация, которая защищает предпринимателей и расправляется с уголовниками, пытающимися задушить поборами этих самых предпринимателей.

С уголовниками понятно - у этих ни Родины, ни отца, ни матери, эти свободно зарежут и зажарят курочку Рябу, которая несет золотые яйца. Но уголовная шушера в панике, подняли купленных деятелей в органах для того, чтобы найти и разделаться с непонятной группировкой. Непонятная она потому, что не заявляет своих прав на верховенство в преступной среде. Их вроде бы и нет, но если они предупредили, чтобы не трогали кого-то, то слово держат крепко. Повторный подход к защищаемому частнику означал практическое уничтожение уголовной бригады, контролирующей район.

На контакт ни с кем эта группа не идет, но располагает подробной информацией о преступном сообществе. Получилась какая-то спецслужба в спецслужбах и преступная группа в преступной среде. Опять какие-то свои среди чужих и чужие среди своих.

Задача была поставлена по всем правилам выживания с должности - знать ничего не знаем, но чтобы группу раскрыл, иначе полетишь далеко вместе с головой и погонами. Чтобы к утру было.

Два года майор уже холостякует. Дети выросли, а жена сказала, что ей стыдно быть женой поседевшего майора, когда молодые девчонки-соседки являются женами более солидных молодых людей. Значит ты такой дурень, что тебе ни служебного роста, ни званий не дают. И ушла жить к родителям, и на развод не подает, но за деньгами на прожитье приходит регулярно. Сейчас с зарплатой задержки, узнает, когда будет зарплата, и тотчас же прибегает. Деньги возьмет и обратно к родителям. Пора кончать с этим. Жизни уже не будет, пусть устраивает свою жизнь и не мешает жить ему. Мягкотел ты, Ефимов, в этом отношении. Начальству брякнуть можешь все, а с женой решить вопрос не можешь. Да и какая она тебе жена.

Ефимов не был уродом. Среднего роста, крепкий телом, подтянут. Аккуратист. Да за такого любая женщина пойдет и будет за ним как нитка за иголкой. Не ту жену себе выбрал и не хватает духу обрубить гнилые нитки.

Ефимов даже и не представлял, с какого бока подступиться к таинственной группе. Кто может мочить уголовников? Уголовники - раз. Бывшие сотрудники правоохранительных органов - два. Службы охраны крупных фирм - три. Но и они состоят из уголовников и из бывших сотрудников правоохранительных органов. Спецназ органов КГБ - четыре. Но всякие "Альфы", "Бэты" и "Гаммы" разогнали вместе с органами и никак собрать воедино не могут. Армейские офицеры запаса - пять. Тут очень много "афганцев", десантуры. Могут. Коммунистическая молодежь - с натяжкой, но может. Шесть. Памятники царю-императору взрывают. Мечутся между Мандариновым и Зюпиловым. То красные повязки носят, то красные повязки с черным кругом и серпом и молотом в центре. Как эсэсовские повязки. Серпом им по одному месту. Русские эсэсовцы со стилизованным, как они говорят, крестом-коловратом - семь. Но этим незачем уничтожать преступников, являющихся базой для их расширения в случае возникновения условий для совершения переворота. Общественные движения исключаются.

Просмотр данных по всем семи категориям ничего не дал. Берешь список убитых и покалеченных в районном отделе милиции и приходишь в изумление. Все принадлежат к одной группировке, занимающейся рэкетом и разбоем. А в милицию еще пришла отпечатанная на компьютере справочка, где перечислены все члены этой банды, кто и что совершил. Досье на трех листочках.

Отпечатков пальцев никаких. Клей на конверте смачивался не слюной, а водой и кисточкой. На конверте был найден прилипший волосок от кисточки. Запахов на конверте не обнаружено. Письмо отправлено из другого города. И не с главпочтамта. Адрес написан при помощи компьютера. Есть такая программа, которая печатает адреса на конвертах. Стиль изложения грамотный, лаконичный, но и не принадлежит сотруднику спецорганов, обученному соответствующим образом излагать все события и факты и делать выводы. Выводов в письме не было. Просто констатация фактов.

Надо проверить наличие врагов у пострадавших. Нет, это не пойдет. Кинь клич, что каждый может безнаказанного разобраться с этими типами, покажи фотографии по телевизору, и эти типы не сумеют от милиции до дома добраться, как их настигнут и растерзают, как диких зверей.

Делать все равно чего-то надо. По своему опыту он знал, что незаметно, бесследно ничего сделать нельзя. Хоть как готовься к совершению преступления, а следы все равно останутся. Не зря же Шерлок Холмс раскрывал преступления по мельчайшим следам, которые ничего не дадут невнимательному исследователю, каким был у Конан Дойля инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд.

На время данного поручения Ефимов был отключен от расследования других дел. Чтобы не быть без дела он принялся изучать сводки происшествий, которые ежедневно составлялись дежурными службами во всех районных отделах. Чего там только не было. И откровенная дурь, и "висяки" всякого рода, которые невозможно раскрыть, но с течением времени они раскрываются сами по себе либо при сопоставлении имеющих за длительный период фактов. Прямо какие-то "Секретные материалы" из одноименного телесериала.

Происшествия напрашиваются прямо на анекдот. Например. Мужчина пришел с работы, а жена ему говорит, что соседу надо морду набить. Тот, не спрашивая, за что, пошел и набил. Вернулся домой и спрашивает, а за что он ему морду набил? Жена ему и говорит: "А так просто, сижу одна дома, скукотища...". Он и ей морду набил, а она с жалобой в милицию.

Однако, кое-что, довольно странное, привлекло внимание бдительного милиционера-чекиста Ефимова. Руководство местного отделения Госбанка сообщило об обнаружении двух сторублевых купюр с одинаковыми номерами. Признаков подделки не обнаружено. Купюры переданы на экспертизу в оперативно-технический отдел (ОТО) УВД. ОТО не выявило признаков подделки ни в одной из купюр и подтвердило их полную идентификацию. Странно как-то. Если есть одна купюра, значит, появятся и другие.

О втором странном происшествии сообщено работниками государственной инспекции безопасности движения. При выезде на место дорожно-транспортного происшествия - столкновения легковой автомашины "Волга" и грузового автомобиля обнаружено, что у грузовика выворочена левая подножка, а "Волга" не получила никаких повреждений. Даже царапин. На "Волге" не установлено никаких защитных устройств. Обыкновенная серийная машина. От такого удара весь левый бок автомашины должен был превратиться в гармошку, а фары бы разлетелись в пыль. Сделано предположение, что водитель грузовика имитировал столкновение с легковой автомашиной, чтобы скрыть другое более серьезное правонарушение. Что ж, вывод логичный. Надо установить наблюдение за водителем грузовика.



Тень колпака


Происшествие с машиной забылось быстро. Зато я с головой окунулся в пучину политической информации о деятельности политических партий и общественных движений. Три человека - партия, четыре человека - движение. Цели общемировые. Все партии есть, а вот партии вятских нет. Ну это так, чтобы обстановку разрядить. А ведь положение в России хуже некуда.

Подобная ситуация была в течение февраля 1917 года до почти 1930 года, пока большевики всех не устаканили и не определили на жительство, кого на Колыму, кого в могилевскую губернию.

Не хотелось бы повторения истории. Если история идет по кругу, а так оно и получилось, что после крушения коммунистического режима мы пришли к докоммунистическому на уровне развития немного выше 1913 года. Восемьдесят лет впустую. Какой следующий цикл нам определен, пятьдесят или опять восемьдесят лет, и что будет потом? А потом будет суп с котом, надо жить сегодня, рассчитывать свою жизнь на тот отрезок, который отведен тебе природой и Богом.

Раньше, когда власть и финансы были в руках одной партии, тогда существовал партийно-политический аппарат, который вел агитационно-политическую и контрольно-надзирательную работу, чтобы, не дай Бог, кто-то голову в окно не высунул и не крикнул: "Люди, посмотрите, как мы живем".

Если мы очень хорошо жили, лучше всех в мире, то почему мы завоевания социализма боялись показать миру. Показывали нашим соседям по нашему лагерю, а соседям по другому лагерю показывали подготовленные "потемкинские" деревни, которые местное начальство холило и лелеяло, так их также показывали своему высокому начальству как показатель успехов в той или иной отрасли. Покажут деревеньку, держи орден.

Вспоминается случай на переломном этапе между социализмом и перестройкой. Приехала иностранная делегация, а председатель колхоза по полям мотался. Не стало слишком большого уважения и заискивания перед заграницей. Делегацию "водил" местный агроном - демократ новой волны, и повел их туда, куда гостей никогда не водили. Председатель за голову схватился. Старый коровник видели? И обвалившуюся силосную яму? Что в обком докладывать? А ничего, не те сейчас времена. А заграница - нехай клевещет.

Сейчас вместо партийно-политического аппарата есть финансово-политический аппарат. Партию создает тот, кто в состоянии деньги платить. Без денег далеко не уедешь. Даже энтузиазм работников ленинского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса" поддерживался золотым ручейком от экспроприаций (грабежей - по-русски) и спонсорства отдельных шизофренически настроенных "новых русских" образца до 1917 года. Конечно, я зря так припечатал предпринимателей, поддерживающих большевиков. Это были люди с надеждой на будущее, на то, что вместо царизма придет настоящий капитализм и где царем будут деньги, а не голова в короне, обладающая абсолютной властью.

Ныне-то нам понятно, что коммунисты растолкали свои кадры по коммерческим структурам, щедро оделив их начальным капиталом на народные (или общенародные) деньги, чтобы иметь солидную материальную основу на всякий пожарный случай.

А те (новые русские дореволюционного образца) куда лезли? Икра черная надоела, икра красная надоела, анчоусы (маленькие такие рыбки) в глотку не лезут, ананасами свиней кормим. Чему удивляться, что у нас дети богатых людей в бандиты или наркоманы идут? У дворян и разбогатевших разночинцев дети тоже с жиру бесились - шли в революцию, чтобы папашку с мамашкой раскулачивать, денег карманных мало давали. Ничего не меняется в нашем мире. Названия меняются, а суть остается прежняя.

Политический спектр нынешней России остался таким же, каким он был в 1917 году между Февральской и Октябрьской революциями. Тот же зверинец, о котором мы знаем в основном по фильмам "Ленин в Октябре". Всякие там меньшевики с козлиными бородками, твердокаменные большевики с тесанными топором мордами и лысыми черепами, которых не захлопаешь и не засмеешь всякими мелкобуржуазными штучками.

Овощи, фрукты, деревья, звери. Либералы, которые приводили страну к катастрофе и прочие выразители интересов простого народа, у которых неизвестно откуда взялись огромные деньги на то, чтобы по всей стране иметь штат помощников, последователей, агитаторов, раздатчиков календариков, открыток, расклейщиков плакатов и т.д. За бутылку это не сделаешь. Даже и если за бутылку, то сколько нужно бутылок, чтобы обеспечить работу по всей стране? Море разливанное.

С водкой у нас шутить нельзя. Это валюта, которая будет потверже американского доллара. Курс доллара меняется в зависимости от золотого содержания, а водка от количества градусов спирта. Менделееву Д.И. вместе с его таблицей во сне приснилось, что водка должна быть крепостью сорок градусов. Проверил, произвел всякие опыты и, действительно, оказалось, что сорок градусов это самое оптимальное соотношение воды и спирта в водке. Так что курс нашей валюты самый крепкий, если гады не будут водку разбавлять и использовать технический спирт для ее приготовления.

Раньше простой работяга получал в переводе на бутылки (ага, сто сорок рублей делим на два рубля восемьдесят семь копеек) сорок восемь и три четвертых бутылки водки. Увеличили его благосостояние, то есть зарплату повысили, и цену на водку повысили. Стала родимая стоить три рубля шестьдесят две копейки. Еще раз зарплату повысили, и курс валюты вырос до четырех рублей двенадцати копеек. Это не считая того, что он почти на шесть рублей бутылки из-под водки сдаст. Сегодня водка средненькая стоит в среднем двадцать рублей, а зарплата средняя тысяча рублей. Опять получаются те же сорок восемь и три четвертых бутылки водки.

Стоило близнецам-братьям Горбачеву и Лигачеву поломать российскую валютную систему, и страна покатилась в пропасть, как загнанная лошадь. Стали пить больше. Нет, не так, расход валюты стал больше. В "валютные" магазины огромные очереди. Подметали любую валюту, и белую, и красную, и сухую, и крепленую, и сучок. На свадьбы и похороны по ящику валюты стали выдавать по справкам от исполкомов. И до сегодняшнего дня никак не могут выровнять российскую валюту на один уровень с американским долларом. Самое интересное, что нашу валюту за границей продают за золото, и не наши люди, и не в наши карманы идет выручка.

Деньги русские почему-то стали называть деревянными рублями. Раньше за наш рубль давали девяносто восемь центов, а сейчас за наш рубль могут и в морду дать.

Недавно, в федеральной избирательной комиссии регистрировали всякие избирательные объединения и проверяли, что и у кого есть. Один товарищ забыл указать двести тысяч рублей (ну это хорошая трехкомнатная квартира в губернском городе), посчитали это мелочью при его доходах.

Ничего себе доходы. Один человек на тысячу рублей в месяц семью содержит, а для другого двести тысяч рублей не деньги. И ведь коммерцией не занимается, откуда же такие деньги дают? За красивые глаза и национальную принадлежность? За границей лекции читает? Что же это за лекции, которые бешеных денег стоят. Наверное, они от этих лекций черпают то, что никакие разведки добыть не могут, а их аналитики додуматься не могут.

Чтобы до такого додуматься, надо истинно русским быть. Как говорят, никакие итальянки не хранят от кофе банки. А наши в них варенье заливают и всякие консервирования закрывают. Кто бы в мире мог додуматься стирать полиэтиленовые пакеты. А наши стирают, и ничего получается. Высушила, и как новенькие.

По телевидению опять теледебаты показывают. Раньше друг в друга апельсиновым соком брызгали. Теперь сидят друг от друга далековато и оскорбляют друг друга как могут.

Прозападники никак в толк взять не могут, что авторитет у того, кто на рынке в очереди за колбасой всех перекричит и обругает. Раз хамит, значит, знает, что делает, и за его спиной кто-то стоит, раз не боится всех по матери послать.

А не боится он потому, что по сопатке давно не получал. Треснешь такого по зубам, один раз, другой, смотришь, спесь с него сшибло, и стал он милым и приветливым человеком. Условный рефлекс выработался, как учил нас ученый Иван Павлов на собаках. Только тявкнул, бац по морде. Так и культурных политиков воспитать можно.

В старой Государственной Думе, еще при царе-батюшке, за личную нетактичность можно было быть на дуэль вызванным и девять граммов в лоб получить. Ну, хорошо, сейчас нравы изменились, воспитание не то. Согласен. Но палкой-то по хребтине обидчика вытянуть можно. Этого никто не запрещал. А, если есть угроза получить в ухо, то и человек будет вести себя соответственно уровню имеющегося у него чувства мазохизма.

Кроме мазохизма есть и другие симптомы, к которым надо внимательно приглядываться. Все люди в мире шизофреники. В разной степени. У каждого есть своя фобия (чувство боязни чего-то) и своя мания (стремление к чему-то). Допустимый в нашем общественном сознании уровень фобии и мании делает человека дееспособным, то есть могущим быть избранным или назначенным. Некоторое отклонение от этих показателей трактуется как вялотекущая или быстротекущая шизофрения.

Ни один шизофреник не признает себя шизофреником. Резкое же отклонение называется гениальностью или выдающимися способностями. У всех великих людей были серьезные отклонения в строении полушарий мозга. Поэтому люди, заявившие претензии на очень большие высоты или достигшие высоких показателей в чём-либо, должны быть под пристальным контролем врачей-психиатров и внимать рекомендациям по корректировке общественного поведения, чтобы потом в угоду своим болезненным амбициям не устроить театр одного зрителя с труппой в сотни миллионов человек убитых и посаженных в тюрьмы.

Волны большой политики растекаются по всей нашей России и затихают в глубинке, не особенно-то и волнуя абсолютное большинство обывателей.

Иногда, по телевидению показывают какую-нибудь бабушку или какого-нибудь дедушку, которые говорят, что нравится им человек с матершинной фамилией, что он там обещает, не так суть важно, а молодой, симпатичный и чернявый, видать, человек хороший.

Даме бальзаковского возраста более симпатичен вождь индейского племени Белый Ворон, голос трубный, руки крепкие, прижмет, так дыхание перехватит, и тело все истомой изойдет.

Мужичку с похмела больше симпатичен Муриновский, этот всех по миру пустить обещает, каждому по бутылке водки (скорее бы, а то самогон больно дурной попался, из гороха, наверное) и по бабе.

Ветеранам мировых и отечественных войн, революций и правоохранительных органов более предпочтителен твердый отец родной товарищ Зюпилов, объединитель большевиков и республик бывшего СССР. Он-то уж сделает, чтобы пенсионеры жили богаче всех в стране, чтобы коммерсанты-чиновники из автобусов их не выкидывали с ветеранскими удостоверениями, чтобы денег хватало не только на молоко и хлеб, но и на колбаску иногда, и на черный день отложить, и внукам помочь, которые как сироты мыкаются по белу свету в поисках работы. При нынешней ситуации в стране Зюпилов, пожалуй, голосов наберет поболее, чем другие партии и движения.

И это особенно никого не тревожит. Люди в душе своей готовы к тому, что вернутся времена развитого социалистического общества и все встанет на круги своя, когда можно было и жизнь свою планировать и мизерной зарплаты хватало на жизнь, а сейчас и миллионов не хватает, чтобы протянуть от одной получки до другой, да и ту выдают нерегулярно.

Вообще-то не знаю, как мои размышления воспримут Орсио и его сопланетники. Может быть, действительно нет необходимости вступать в прямой контакт с такими людьми, как мы.

Знакомый партиец, с кем я обговаривал все эти проблемы, как-то спросил, не собираюсь ли я куда в органы поступать, а то мною тут недавно интересовался милиционер из кэгэбэшников.



Кочкин В.В.


Виктор Васильевич Кочкин неторопливо завтракал в своей небольшой кухоньке обыкновенной квартиры в девятиэтажном панельном доме. Конечно, было бы неплохо иметь приличную квартиру в элитном доме на набережной или, на худой конец, в центре города. С худым концом о таких квартирах не мечтают, но к жильцам элитных домов принюхиваются все, кому ни лень. Зачем привлекать повышенное внимание к собственной персоне? Устроился по-скромному, купил на площадке две квартиры, двухкомнатную и трехкомнатную и объединил их в одну с одним входом и железной дверью, облицованной деревянной рейкой: подойди, пни ногой, и дверь сама откроется. Ноги не поломайте.

Виктор Васильевич был обыкновенным нормальным человеком. Никогда не был судим. Работал инженером. Когда началось заваливание предприятий на бок, ушел в коммерцию. Работал "челноком". Занял денег. Привез дубленки из Турции. Перепродал. Отдал долг. Еще занял. Еще перепродал. Прибыль небольшая, но есть. Нанял своих знакомых для поездок за товаром, а сам переключился на оптовые поставки в торговые точки необходимого товара. Узнал, что обозначает слово "маркетинг" на практике, когда объезжал и обзванивал все торговые точки, достигая договоренности о поставках товаров. Скопил первоначальный капитал. Все по-честному и все законно. Ну, может быть, где-то и кого обсчитал. Но это такие мелочи в наши времена.

Собрав нескольких "челноков", Виктор Васильевич учредил и зарегистрировал торговый дом "Кочкин и К", имея большую часть уставного капитала. В условиях дефицита всего и вся торговля Виктора Васильевича процветала. За первым магазином был открыт второй. Затем маленькая забегаловка, которая со временем превратилась в кафе. Вкладывая деньги в торговый дом, Виктор Васильевич довел долю компаньонов до мизера и, выкупил их, став единоличным владельцем магазинов и точек общественного питания. Криминала в этом нет никакого. Все по Закону. Виктор Васильевич чтил Гражданский и Уголовный кодексы. По всем вопросам советовался с юристами.

Самое главное в коммерции Виктор Васильевич понял сразу: коммерсанту нельзя быть интеллигентом в полном смысле этого слова. Можно быть вежливым и воспитанным, но твердым, как скала, когда дело касается коммерческих операций.

Виктор Васильевич всегда почитал власть и участвовал во всех политических движениях, которые создавались властными структурами. Участие в основном выражалось в щедрой поддержке кандидатов на выборах все уровней. Делал взносы в избирательные фонды, оплачивал рекламные материалы и был принимаем в высоких кабинетах по вопросам коммерции.

Будучи довольно неглупым человеком, он прекрасно знал, что экономика есть выражение политики или политика есть выражение экономики. Не так суть важно. Главное, что деньги делают политику, а политика делает деньги. О чём бы люди ни говорили, они говорят только о деньгах.

Кто имеет деньги, тот и заказывает музыку. Это в ресторане. А в политике музыку нужно заказывать, сообразуясь с принципами, установленными существующей властью. Да и нет не говорить, черное и белое не упоминать. Бандитские методы политики всегда прикрывались смокингами и фраками, хорошими манерами и респектабельностью. Откровенный бандит в политике в отрицательную сторону отличается от респектабельного бандита в уголовном мире и, в конце концов, уходит со сцены, чтобы не эпатировать общественность.

В политике добиваются успеха те, кто контролирует отрасли и территории. Для этого опять же нужны силы и деньги. Деньги нужны для поддержания сил, а силы нужны для получения денег. Аксиома. В одиночку это не делается, а жадность губит не только фраеров.

Почувствовав себя крутым коммерсантом, начавшим с нуля и добившимся солидного успеха, Виктор Васильевич внутренне почувствовал в себе силы руководить не только своей компанией, но и всеми компаниями и фирмами в городе. Но кто признает его главенство? Кто он такой? Никто. Признают только сильных.

Кланяться авторитетам, значит сознательно подставить свою голову криминалу. У этих законы еще описаны Варламом Шаламовым и привлекательны только для мальчишей-плохишей, мечтающих о том, чтобы поквитаться с обидчиками и теми, кто превосходит их в своем умственном развитии.

Как ни крути, а прав был старик Ломброзо, который говорил, что сущность человека на его морде написана. Не всегда это совпадает, но в большинстве случаев верно. А ведь, даже не прибегая к криминалу, придется работать с тем же криминалом, с бандитами, которые по его указке будут давить бизнесменов, не желающих пойти под руку великого коммерсанта и политика.

Нормальный человек пойдет в рэкетиры, но не будет зверствовать. Зверствовать может только клиент Ломброзо. Рэкетир, хотя и задарма получает свою долю, но реально обеспечивает защиту коммерсанта.

Пастух пасет свое стадо, доит его и защищает от волков. Так должно поступать государство. Но государство только доит стадо, а защищать его не собирается, оставляя это рэкетирам.

Если стадо рэкетира начинает доить другой рэкетир, то последнему, в качестве доли, может достаться только пуля с контрольным выстрелом в голову или грудь.

Государству это безразлично. Если человек не заявил о рэкете, то рэкета не существует. На нет и суда нет. Если бы вымогательство и рэкет карались по факту, а не по заявлению, то эта, так сказать профессия, давно бы повымерла на нарах. Но раз государство оставляет незанятой нишу, то ее надо немедленно занимать, не дожидаясь более энергичных и предприимчивых людей.

Г-н Кочкин прекрасно понимал опасность своей затеи, но надежда на свои связи во властных и правоохранительных органах притупляла чувство самосохранения. Кроме того, был вариант договориться о разделе сфер влияния.

Если договориться не удастся, то в дело вступят правоохранительные органы, которые сами станут "крышей" для "Кочкин и К" с возможностью получения в последующем политических и экономических дивидендов.

В банях, на теннисных кортах, в ресторанах, на дачах г-н Кочкин обеспечил себе крышу на случай непредвиденных опасностей. Набрал группу отморозков из уголовников, неперестроившихся афганцев и десантуры, которых по достоинству не оценили за разухабистость, недисциплинированность и пристрастие к любым блестящим предметам, шевронам, аксельбантам и эполетам для украшения солдатских мундиров. Был такой диагноз у одного психического больного как "кавалер всех возможных орденов, медалей и блестящих предметов".

Последним только скажи, ты же в десанте был, друзья твои в горячих точках полегли, а пока вы служили, кровососы себе бабки загребали, и не надо никакой другой агитации, чтобы любой коммерсант был их злейшим врагом.

Были бы силы, то ряды рэкетиров пополняли бы и коммунисты-шандыбисты, прикупив для дела кожаные куртки пиджакового типа и пистолеты "маузер" в деревянной кобуре-прикладе. Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй. Эти бы работали бесплатно, за идею коммунизма-шандыбизма во всём мире.

За дело ребята взялись рьяно. Деньги потекли рекой. Группа росла, дел было много. Оставались солидные суммы от поддержки штанов доильщиков и ремонта "крыши". Несколько заявлений о рэкете "не подтвердились" в ходе проверки, но на пожаловавшихся увеличили сумму надоя. Этим все и кончилось.

Решен был и вопрос и с обналичкой черного "нала". Часть растолкали по сберкнижкам надежных людей, сделав процентные вклады на определенный срок. С этих "кровных" владелец счета получал определенную сумму и был доволен.

Другим был положен вклад с ежемесячной выплатой дохода. Часть денег обращена в недвижимость, а другая в товар, приносящий проценты.

Это только в "Бриллиантовой руке" недоумок мог "найти" в земле банку своих же золотых монет, три четверти отдать государству, а на четверть купить себе допотопный "Москвич". Эх, времена были. Налог на прибыль всего тринадцать процентов, на бездетность копейки. Живи - не хочу. Только жить не давали.

Виктор Васильевич никогда напрямую не общался с группой доильщиков. Для этого существовал доверенный человек. Группы были разделены на "тройки", знавшие старшего, руководившего тремя "тройками". Тот знал только помощника доверенного человека. При провале любой "тройки" организация оставалась в целости и быстро восстанавливала выбывшее звено.

Виктор Васильевич гордился своими познаниями в создании нелегальных организаций, вычитанных им в воспоминаниях старых революционеров, партизан и классиков марксизма-ленинизма. Для легализации групп все ее члены были устроены в доимые фирмы сторожами, курьерами, охранниками и прочими статистами, осуществлявшими контроль деятельности подопечных, не раскрывая своей истинной роли. Работник фирмы никогда не доил свою фирму.

Для того, чтобы предприниматели были под контролем, создали Ассоциацию предпринимателей, которую возглавил г-н Кочкин. Контроль своего "дела", или, как говорят на Западе - бизнеса, осуществлялся полный.

Сегодня доверенный человек доложил о ликвидации трех активных членов организации какой-то группой, не известной и для криминальных авторитетов. Но нет и признаков, что кто-то пытается забрать нелегальный бизнес Виктора Васильевича. Хотя этого исключать нельзя. Похоже, что "крыша" решила стать фундаментом. Значит, на "крышу" нужна своя "крыша". Этот вопрос надо продумать. Если человека нельзя купить за большие деньги, его можно купить за очень большие деньги. Цена каждого определяется его положением в обществе.

С правоохранительными органами несколько труднее. И в милицию, и в прокуратуру, и в органы госбезопасности подбирали действительно лучших. Абсолютное большинство сотрудников работает за идею, воспитанную веками деятельности этих органов. Заработную плату их можно, в крайнем случае, назвать милостыней, а они работают, не зная ни дня, ни ночи, наплевав на свой отдых, на свои личные интересы, на свои семьи. Фанатики какие-то. Радуются как дети медалям и знакам за безупречную и отличную службу. Полезнее было бы дать премию в штуку баксов, чтобы жене и детям подарков купил. Обмыл бы их как следует, и было что вспомнить.

В любой семье не без урода. Но этих уродов надо найти. Предложишь деньги напрямую и в рыло получишь со всей пролетарской ненавистью. Ты кого купить вздумал, гнида? Засветишься фонарем на физиономии, и на учет возьмут. А как на учет попал, так всю жизнь там и будешь, даже приводы в детскую комнату милиции записаны туда, куда надо.

Надо действовать осторожно. В экономической деятельности есть понятие товары и услуги. Так вот эти услуги и есть самый дорогой товар. Почему, например, не посодействовать человеку в организации лечения близкого родственника в престижной платной клинике. Нет денег? Не страшно, пусть это будет беспроцентный кредит, возвращаемый по частям. Чего здесь страшного, полстраны, да чего там полстраны, вся страна в кредит живет.

Кому-то в презент золотую ручку или зажигалку привезти. Дружеский подарок. Презент фирмы по случаю дня рождения или какого-нибудь профессионального праздника. Главное, чтобы это вошло в привычку.

Поблагодарить материально за выполнение какой-нибудь пустяковой просьбы, пригласить в баньку с девочками или без девочек и дело практически сделано.

Друзья они и в Африке друзья. Как отказать другу в просьбе? Ну, а если откажет, а это у тактичных и воспитанных людей не принято, то можно и напомнить о сделанных услугах, обидеться и потребовать назад все свое. Дружба побоку, отдавай мои игрушки. А игрушек-то уже нет. А просьба-то у нас такая пустяковая, что никак не повредит его службе.

По четвергам руководители крупных фирм и чиновники достаточно высокого уровня традиционно встречались в тренажерном зале. Во время послетренировочного отдыха в сауне Виктор Васильевич с фирменной кружкой отменного пива подсел к начальнику областного управления внутренних дел.

- Федор Федорович, извини, дорогой, в бане о делах не говорят, да и дело-то оно и не дело, а просьба. В последнее время увеличилось число нападений на незначительных работников фирм, входящих в нашу Ассоциацию. Чувствую я, что кто-то угрожает этим фирмам, и, поверь моему чутью, скоро перейдет к действиям против руководителей фирм. Назначь на это дело самого опытного своего работника, чтобы не поднимал шума и не сеял паники среди предпринимателей, а вышел на заказчиков. И тебе результат в борьбе с преступностью, и предприниматели вздохнут спокойно. Ладушки?

Какой вопрос? Что сделано предосудительного? Ничего. Так бы все руководители организаций делились с правоохранительными органами своей заботой о борьбе с преступностью, то мы бы ее, родимую, давно искоренили.

Так возникло особое задание майору Ефимову.



Жигули


Моя жизнь после встречи с Орсио протекала так же, как и у всех окружающих меня людей. Может быть, все-таки лучше, так как после службы в армии я имел довольно приличную пенсию и, в конце концов, по неожиданному сертификату купил квартиру, превратившись в нормального постсоветского гражданина.

Переезды с места на место не оставили времени для обзаведения своим транспортом и дачей, этим непреложным атрибутом зажиточного горожанина, выполняющего продовольственную программу и обеспечивающего себя и свою семью консервациями разного рода.

Меня не охватывала лихорадка садовода, начинающаяся с первыми звуками весенней капели. Саженцы, рассада на подоконниках, восторженный рассказ о появлении первых цветков меня не особенно волновали.

Вооружившись калькулятором, я подсчитал, во сколько обходится зелень, выращенная на дачном участке, с учетом трудозатрат, которые никто не берет в расчет. Также была рассчитана и стоимость картофеля на рынке и выращенного самостоятельно. Выходило, что покупка овощей на рынке являлась делом более выгодным как по ценам, так и по качеству.

А вот транспорт свой хотелось иметь. Купить новый автомобиль практически нет возможности. Зарплату чиновника средней руки плюс пенсию надо копить примерно три года, перейдя на питание Святым Духом. Следовательно, срок накопления значительно увеличивается.

Копить на сберегательную книжку тоже проблематично. Вдруг наше государство как всегда воскликнет: "Всем, кому должно, прощаю!". И одним махом обесценит все сбережения. Было шестьдесят тысяч, останется шестьдесят рублей. Во всех странах после такого ограбления начинались революции. У нас не начнется, но все станут ныть, что потеряли сбережения и просить, чтобы отдали хоть часть.

Деньги надо пускать в дело, чтобы чего-то приобрести. А государство, раз подорвавшее к себе доверие граждан, много должно сделать, чтобы восстановить это доверие.

Размышляя таким образом, я и подумал, а что если попробовать восстановить старую машину с помощью космического подарка? Хотя Орсио в какой-то степени доказал, что он пришелец с другой планеты, у меня все-таки оставалось подозрение, что я являюсь объектом какого-то эксперимента по изучению действия новых технологий.

Сначала я освободил старый гараж рядом с домом своей тещи, сказав, что туда положу свои вещи на длительное хранение. Затем я начал изучать рекламную информацию в газетах, кто продает автомашины в аварийном состоянии и на запчасти.

Смотрю, один мужичок продает на запчасти автомобиль "Жигули" ВАЗ-2301 1967 года выпуска. Поехал я к нему, посмотрел. Зрелище, прямо надо сказать, удручающее. Машина пробегала более двадцати лет без капремонта. Хозяин старенький, как и его машина. Правда, хозяин-то еще бегает и заводится по пустякам, чего не скажешь о его автомобиле.

Что меня прельстило в этой машине, так это то, что она на Волжском автозаводе собиралась еще итальянскими мастерами с использованием итальянских запчастей. Моторчик фирмы "Рено", шаровые опоры не наши, амортизаторы. В общем, все родное, не наше. На запчасти, конечно, ничего не годится. Машина не заводится и даже на ладан не дышит. Поспорили, поговорили и сошлись на пяти тысячах рублей. Оформили покупку как машины в аварийном состоянии. Эксперт-оценщик посмотрел и сказал, что он такую рухлядь и бесплатно бы не взял. А я взял. Так и документы оформили.

Кое-как на буксире дотащил машину до гаража. Втолкал внутрь, поставил на деревянные колодки, закрыл ворота, заклепал замок, спрятал на подволоке мой расчудесный портсигар в открытом состоянии и закрыл дверь, которая выходит прямо к крыльцу тещиного дома. Строго-настрого запретил кому-либо подходить к гаражу. Всем объяснил, что теперь надо копить деньги на запчасти и ремонтировать машину. Насмешек наслушался столько, что и впрямь почувствовал себя сошедшим с ума. Семья тоже с сомнением смотрела на все эти дела. Дочь так прямо заявила, что лучше бы я иномарку вдребезги разбитую купил. Всему свое время. Курочка по зернышку клюет.

Изменения начались где-то уже через месяц. Начали выправляться вмятины. С машины начала осыпаться бурая пыль, особенно в тех местах, где было много ржавчины. Проржавевшие до дыр крылья начали затягиваться металлом и покрываться слоем краски. Как я понимаю, краска и металл начали восстанавливаться.

Даже резина, колеса, начали приобретать новый вид. Совершенно лысые шины начали проявлять узор дорожек. Глубина их едва достигала двух-трех миллиметров, а сейчас уже доходит до десяти миллиметров, что вполне пригодно для езды в любых условиях.

Пластмасса на панелях, ранее вытертая до синевы, приобрела глянцевый вид. Кожзаменитель на сиденьях выглядел вполне новым, но был густо обсыпан серой пылью. Под капотом тоже наметились изменения. Грязные провода стали чистыми и более мягкими. Генератор не шатался, приводные ремни приобрели вполне приличный вид: исчезла бахрома, стали проглядываться фабричные знаки, в свое время нанесенные белой краской.

Аккумулятор, весь был осыпан пылью окислов, и я с трудом снял клеммы с контактов, которые стали толще. Два дня я с помощью старого пылесоса убирал пыль со всех частей машины. Поверьте мне, на ней уже можно было ездить, но я оставил ее еще на месяц в гараже.

Через месяц передо мной стоял новый "Жигуленок", запыленный до безобразия. Жена дочь с удовольствием приводили в порядок машину. Теща вообще ничего не могла понять. Чтобы избежать расспросов родственников, я снял в аренду гараж поближе к своему дому и потихоньку утащил туда машину.

Сверху машина восстановлена, а внутри что? Каждую часть пришлось перебирать, так как внутри было очень много грязи. Сам я не ахти какой специалист в области автотехники, поэтому пришлось приглашать специалистов - знакомых офицеров автослужбы из танкового института. Перебрали машину быстро, но как материли сборщиков, собиравших машину из грязных частей. Грязь - она везде грязь. Из двигателя ее выгребли достаточно. После сборки машина завелась с полуоборота. Ездила прекрасно. Обмыли ее как следует, чтобы не ломалась.

Двадцать лет на машине не ездил, но навыки вождения остались. Правда, были шероховатости, но они сглаживались защитным полем, а вообще-то я езжу очень осторожно. Права на вождение автомобиля я получал еще в военном училище, а там порядки строгие. Учили ездить по миллиметрам, чувствовать машину и ее местоположение на дороге. По этой причине я никогда не наезжаю на тротуары и легко проезжаю узкие места.

Навыки вождения восстановились очень легко, но в связи с тем, что я ездил по городу не очень быстро, то перешел в разряд "чайников", которые становятся добычей "асов" и "жучков", организующих ремонт своей машины за счет новичков. Подрежет такой "ас" машину новичка, получит маленькую вмятину, а приплетет к вмятине все, что у него есть неисправное. Приезжает гибэдэдешник, а "чайник" действительно въехал в чужую машину. Раскошеливайся. Кто будет доказывать опасное вождение машины "асом". Никто.

Так и меня резанула крутая иномарка. Резанула талантливо, тут никакая реакция не спасла бы. Ехал я со скоростью километров семьдесят, ну и врезал ему в бок. У него жестянка, а я как танк Т-34. Выломал ему переднюю дверку, погнул заднюю, сломал пороги, а правое переднее колесо вообще вывернулось вбок. У меня хоть бы что, хоть бы царапина какая. Ни фара, ни подфарник не пострадали.

Вышли четверо крутых. Пальцы в растопырку. Колотун трясет, от злости, наверное. Хотели царапину сделать на десять тонн баксов, а получили машину всмятку.

- Ну, чё, мужик, давай квартиру, машину и всё, что есть и на счетчик тебя лет на десять поставим.

А я им так говорю:

- А в чём собственно дело? Вы где-то с самосвалом столкнулись, а на меня все свалить хотите.

Посмотрели, а у меня ни царапины.

- Ты, сука, да мы тебя в порошок сотрем. Ты знаешь, чья эта машина? Это машина Кочкина, президента Ассоциации предпринимателей. Конец пришел к тебе, падла.

И кулаком мне по физиономии. Вы видели, как люди пинают картонную коробку с кирпичом. Ситуация та же. Дикий крик. Сломанные фаланги пальцев. От души бил, сволочь. Знал, что мне одному против четверых не справиться.

Такое меня зло взяло за то, что я всю жизнь эту мразь защищал, а это оказалось вообще никому не нужно, особенно этой мрази и тем, кто ее в порядке держать должен. Если в мире правят те, у кого есть деньги, то ни о каких правах, а тем более о законах, говорить не приходится.

Каждый пользуется правами и законами в зависимости от размеров своих доходов. Как только какой-то руководитель начинает повторять поговорку о том, что музыку заказывает тот, кто платит деньги, то такого руководителя надо арестовывать без всяких санкций и возбуждать по поводу произнесенных им слов уголовное дело о коррупции и связях с преступными элементами. Шкура он продажная, если сотрудник органов безопасности и правоохранительных органов, и шестерка уголовная, если сотрудник государственного аппарата и законодательных органов.

Кнопкой номер два я увеличил защитное поле, навел часы на иномарку и нажал копку номер четыре. Будто гидравлический молот ударил в иномарку. Еще нажал на кнопку, и машину выбросило на встречную полосу движения. Уменьшив поле, еще раз нажал на четвертую кнопку, направив часы на крутых. Их как будто ветром сдуло, перебросив в придорожную растительность. После этого сразу полегчало. Как будто руки, в дерьме запачканные, теплой водой с мылом помыл.

Я сел в машину и поехал домой.



Арест


Арестовали меня в одиннадцать часов вечера. Позвонила в дверь женщина и сказала, что собирает по пять рублей за уборку в подъезде. Ничего не подозревавшая дочь открыла дверь и была оттолкнута людьми в камуфляже, в масках и с автоматами. Заскочившие в квартиру люди сразу схватили меня за руки, заломили их за спину, надели наручники, беглым взглядом оглядели квартиру, два раза стукнули меня по спине металлическим прикладом и утащили в машину.

Привезли меня в следственный изолятор и посадили в отдельную камеру. Наручники сняли. Начальник следственного изолятора был мне знаком. Мы познакомились, когда я вместе с консулом его исторической родины приезжал осматривать условия содержания земляков-уголовников. Он был очень удивлен, но ничего не сказал. За сочувствие можно угодить в соседнюю камеру. Да и мне не было никакого резона показывать свое знакомство с хозяином изолятора. Поэтому мы даже не поздоровались и не кивнули друг другу.

Процедуру задержания соблюли полностью: ремень и шнурки от ботинок отобрали, сняли серебряный перстень, а часы снять не смогли. Сказал им, что они не снимаются. Американская фирма гарантировала, что никто их не сможет снять и тем более украсть. Человек пять пробовали открыть замок браслета, поломали ногти, но не открыли. Пришел один, вероятно, технарь, с приспособлениями типа фомки. Ручка и лопатки из легированной стали разного размера, пассатижи, отвертки при нем в кармашках на поясе. Ковырялся минут тридцать и все без толку. Махнули рукой и приказали охраннику не спускать с меня глаз и вмешаться, как только я попытаюсь снять часы.

Спал я беспокойно. Арестовывался в первый раз в жизни. Все непривычно. Вертухай в глазок за тобой постоянно наблюдает. Тоже ощущение не из приятных. Нары жесткие. Свет, хоть и тусклый, но в темном помещении и он кажется ярким.

Первый допрос начался в девять часов утра после завтрака. Следователь в гражданской одежде начал задавать вопросы, типа кто такой, где родился, где крестился, где работал, где сейчас работаю, семейное положение и прочее. По мере ответов на вопросы лицо у следователя понемногу вытягивалось, и тон его становился вежливее. Наконец, он закрыл протокол, предложил мне вернуться в камеру, так как ему надо разобраться с несколькими вопросами, и ушел.

Во второй половине дня меня освободили из изолятора, извинились и подвезли до дома. Я не стал задавать никаких вопросов. Понятно, что бандиты сразу привели в действие свои рычаги, предъявив в качестве доказательства изуродованную машину.

Дома мне рассказали, что обыска не делалось, но внимательно была осмотрена моя машина, особенно те места, которые, якобы, должны были пострадать при столкновении. Никто и ничего не определил. Постояли, похмыкали и ушли.

То, что меня выпустили, не объяснив никаких причин задержания, могло свидетельствовать только о том, что за мной установлено плотное наблюдение, как силами сотрудников внутренних дел, так и криминальной группировкой, имеющей какие-то сношения с определенными сотрудниками правоохранительных органов. Я теперь, как говаривал гестаповский папаша Мюллер, под двойным колпаком. Не исключено, что в это дело вмешаются и органы государственной безопасности. Не каждый день такие фрукты в поле зрения попадают.

Интересно, какие действия будут предприниматься против меня, и не выведет ли это на наличие у меня вещей, явно внеземного происхождения. Это как раз тот случай, о котором меня предупреждал Орсио.

Моя горячность до добра не довела. Но и непринятие мер сначала, привело бы к тому, что мне бы самому пришлось ликвидировать или мочить тех, кто на меня наехал. А это уже прямое соприкосновение с законом, причем с самой темной стороны его.

А что прикажете делать? Надо крепко подумать. Что в этих случаях делал Штирлиц? Он искал крайнего. Помните, когда отпечатки его пальцев обнаружили на чемоданчике с радиостанцией. Где я мог оставить отпечатки? Точно, когда переносил вещи. И чахоточный милиционер подтвердить это может. И подтвердил.

Меня взяли по заявлению, что я разбил машину видного делового человека и причинил физический ущерб его телохранителям или менеджерам. А доказательства есть? Нет. Никто не будет сообщать о столкновении иномарки с "копейкой". Себе дороже. Это раз. Нормальный человек или нормальная машина таких повреждений иномарке нанести не может. Сама бы вдребезги разбилась. А на моей машине ни царапинки. Это два. Значит, была разборка с другой бандой или внутри самой банды. Ищите среди своих или ищите самосвал, который размолотил иномарку.

Шаткая версия. Подтвердить ее очень трудно, особенно, если к тебе начнут применять меры, которые вынуждают применять силу для их противодействия. Например, возьмут в заложники семью, жену или дочь. Тогда буду ломать все, что попадется под руку. А ведь страдать-то будут в основном к делу совсем непричастные. Содержанцы мафии не будут отдавать приказ боевикам нейтрализовать меня, а прикажут сделать это рядовым исполнительным милиционерам или офицерам-оперативникам, для которых я, по приказу начальства, становлюсь нарушителем закона и, значит, их врагом. Для противодействия мне они будут применять все дозволенные средства. Следовательно, столкновение с ними неизбежно.

Выход один. Вести жизнь простого законопослушного гражданина. Ни с кем не конфликтовать. Жене и дочери немедленно отдать часы, переданные мне Орсио, научить пользоваться ими в режиме постоянной защиты.

Питаться только дома и теми продуктами, которые сами приготовили, чтобы избежать отравления или применения психотропных веществ.

Не исключать попыток покушения на меня и мою семью и стараться обставить дело так, чтобы все выглядело как несчастный случай.

Носить везде с собой легкие перчатки, чтобы нигде не оставлять отпечатки пальцев.

Довести дело до того, чтобы все забылось, и прокачать заранее почву для исчезновения всей семьей. Если, как предупреждал Орсио, нам уготована долгая жизнь, то после семидесятилетнего возраста надо "делать ноги", так как не меняющие своего облика долгожители вызывают серьезное подозрение в связях с демоническими силами. Сразу начинают искать коров, которые перестают доиться от одного взгляда или виноватых в засухе и стихийных бедствиях.



Защита семьи


Мой арест привел в шок семью. Папина дочка рыдала как белуга. Жена не знала, к кому обратиться, чтобы помогли с освобождением. Да и если бы к кому обратились, то кто бы помог? Знакомств на высшем уровне у меня не было, а к тем, кого я знал, жена моя не допускалась. Дела есть дела.

Как мог, успокоил домашних. Сказал, что произошла ошибка. Перепутали с каким-то преступником. Освободили. Извинились за незаконное задержание. Машина цела. Сам цел, здоров. Все вещи на месте. Ходил по квартире, балагурил, а жене с дочерью жестом приказал молчать, приложив палец к губам, глазами показывая на потолок, стены и свои уши. Они меня прекрасно поняли.

Внимательно оглядел пол под местами крепления к потолку осветительных приборов, благо подобраться ко мне со стороны стен мало возможно. При сверлении дыр всегда вниз падает побелка. Открытых стен со стороны соседей нет. Если и установлена подслушивающая аппаратура, то только с потолка, может быть и с пола, или прикреплена к внутренним поверхностям мебели.

Вроде бы ничего не обнаружил. Хотя, как сказать. Когда один гражданин Советского Союза в ранге министра не без ведома высшего политического руководства передал новым стратегическим союзникам схему подслушивающих устройств в американском посольстве в Москве, то американцы сначала подумали, что это тонко задуманная и далеко идущая провокация. Шестьдесят процентов подслушивающих устройств американцы обезвредили, а сорок процентов объявили артефактом, то есть приспособлением, которое ни при каких условиях не может работать и передавать информацию. Тем не менее, американцы построили новое здание посольства сами и переехали в него, не доверяя тому, что им было безвозмездно передано. Чем черт не шутит. Русский Балда (другими словами, полный дурак) заставил чертей платить оброк за прежние сто лет, а вдруг эти артефакты работают как швейцарские часы?

С другой стороны, не такая я уж важная птица, чтобы милиция (в том, что здесь не задействованы органы госбезопасности, я не сомневался) бросила на меня самые лучшие технические разработки. Это еще надо заслужить своими действиями. Нельзя никогда верить заявлениям о том, что большинство наших граждан прослушивается с помощью технических средств. Для этого на каждого человека надо задействовать не менее пяти человек. Если, допустим, прослушивается миллион человек, то прослушивающих должно быть не менее пяти миллионов. Где найти столько людей с офицерскими званиями, столько денег на оплату их труда, и столько техники на проведение прослушивания. Ерунда все это.

Тем не менее, я предложил своим отметить благополучное освобождение на кухне. Место безопасное. Задвинул шторы, вытащил из ящика свой старый электропроигрыватель "Электроника-001", поставил его на холодильник, включил свой любимый "Битлз", чтобы создать на оконных стеклах звуковой резонанс, заглушающий мои слова, и под шипенье жарящейся картошки начал рассказывать домашним то, что со мной действительно произошло.

Дочь моя, любительница вставлять вопросы посредине рассказа, сидела молча. Рассказал я им все, о чём размышлял в предыдущей главе и поставил перед ними две пластмассовые коробочки с часами. Даю на выбор - либо все вместе, тогда нам никто не страшен. Либо - выбирайте...

Как и всю нашу совместную жизнь, право принятия окончательного решения оставалось за мной. Не то, чтобы я командовал, но я всегда пытался обосновать целесообразность тех или иных действий. И как бы ни хотелось моей семье сидеть в комфортных условиях в крупном городе, семья всегда ездила по всем гарнизонам, куда меня бросала военная судьба, мгновенно осваиваясь в любых условиях. Резюме по ситуации было высказано дочерью:

- Нам не привыкать, куда папа, туда и мы.

Жена согласно кивнула головой, но в глазах ее читалось сомнение и предчувствие предстоящей беды.

Я надел каждой часы на руку и включил кнопку номер один.

- Все, теперь мы окольцованы навеки вместе, - сказал я.

Затем я показал, как нужно регулировать поле и как можно нанести удар полем. В процессе показа возможностей приборов я вдруг обнаружил, что если кнопку номер четыре и номер три нажать одновременно, то поле вытягивается на длину, прямо пропорциональную величине защитного поля, а окончание поля повторяет форму пальцев. Обнаружил я это случайно, когда нажал две эти кнопки, ожидая удара в предмет, попавшийся в зону действия поля. Но никакого удара не было. Зато при повороте я сбил со стола стакан. Поворачиваясь в другую сторону, я чуть не сбил с кухонного стола заварной чайник. Остановившись, я попросил дочь ощупать пространство вокруг моей левой руки. Не перестающая удивляться дочь сказала, что она чувствует как бы продолжение руки, у которой есть свои пальцы, шевелящиеся синхронно с моими. Удивляться было чему. Не нагибаясь, я поднял с пола и поставил на стол стакан, поддернул занавеску на карнизе. Нажав на кнопку номер два, я дотянулся до стоящей в коридоре супруги, похлопал ее по плечу, после чего в который раз выслушал упреки в том, что ее испуги до добра не доведут.

Орсио, вероятно, специально не говорил обо всех возможностях прибора, чтобы человек мыслящий, homo sapiens, сам достиг всего того, что ему положено знать на данном этапе развития. Не исключено, что в приборах заложена такая сила, которая может нанести большой вред не только окружающим людям, но и самому владельцу. Вплоть до самоликвидации. Так, наверное, ему и надо.

Еще одну особенность заметил я во время мытья в душе. Оказалось, что у меня не полностью выключено защитное поле. Стоя под горячей водой, я не чувствовал ее температуры, а мыло совершенно не попадало на кожу.

Продолжая эксперимент, я налил полную ванну воды и погрузился в нее с головой. Мне не нужно было зажимать нос для дыхания и закрывать глаза. Я находился как в водолазном колоколе. Интересно, на какую глубину можно опускаться в таком колоколе без ущерба для здоровья. Или все же кессонная болезнь является бичом и для такой развитой цивилизации, откуда прибыл Орсио.

Семья моя была защищена и могла за себя постоять. С этой стороны меня не могли достать. Сейчас надо вести обычный образ жизни, не допуская увеличения защитного поля, и ждать, что предпримет противная сторона.

Противная сторона, извините, звучит как-то нетрадиционно. Назовем - супротивная сторона, противники.



Доклад руководству


Во время очередного доклада руководству майор Ефимов сделал вывод о том, что представители коммерческих фирм, пострадавшие от руки неизвестных мстителей, являются членами преступной группировки, терроризирующей большинство предпринимателей в городе. Все, что о них было написано в приложенных справках, подтвердилось полностью. Не исключено, что происходит передел сфер влияния между преступными группировками, имеющими связи в правоохранительных органах, иначе, откуда у неизвестных такая осведомленность о совершенных убитыми преступлениях и сроках, полученных ими в прошлом.

Все убитые были приняты в фирмы по рекомендации особо доверенного лица президента ассоциации предпринимателей г-на Кочкина. Начальника при этих словах аж передернуло.

- Вместе с тем, - продолжал Ефимов, - есть несколько необычных явлений, которые могут быть ниточками к раскрытию этих убийств. Некто Сергеев, чиновник одного из областных учреждений, ехал с водителем на служебной "Волге" и попал в дорожное происшествие. У грузовой автомашины вывернута подножка, а у "Волги" ни царапины. Этот же Сергеев вчера днем на "Жигулях-копейке" был притерт к обочине дороги "джипом", в котором находились сотрудники г-на Кочкина. "Джип" разбит вдребезги и отброшен метров на десять от места столкновения. Сотрудники г-на Кочкина (Ефимову явно нравилось, как при упоминании этой фамилии у начальника управления начинал дергаться левый глаз - нечисто здесь что-то.) были переброшены через дорогу в лесопосадку и здорово поцарапаны кустами акации. На машине Сергеева ни царапины. Он не стал дожидаться приезда гибэдэдэ и уехал домой.

На основании устных показаний свидетелей-пострадавших, а это можно считать и сговором, прокурор дал санкцию на арест Сергеева и проведение осмотра его машины. Сергеев сейчас находится в изоляторе. Факт столкновения отрицает. На его машине ни царапины или трещинки ни на одном стеклышке, ни на фаре, ни на подфарниках и нет никаких следов краски "джипа". Сергеев сам бывший оперативник, знаком многим влиятельным людям и могут быть неприятности, если мы его сейчас же его не освободим и не извинимся. Нет ни одной улики. Заслуженный человек, против которого свидетельствуют сотрудники охраны г-на Кочкина, имеющие не по одной отсидке. Не исключено, что Сергеев может вывести нас на организаторов нашумевших в городе убийств.

Информация Ефимова было даже выгодна начальнику управления. С одной стороны, он имел возможность подержать за вымя г-на Кочкина, а с другой стороны - г-на Кочкина можно было хорошенько и подоить. Принцип, кто смел, тот и съел, всегда приводил его к неприятностям, особенно с женщинами, но и позволял выпутаться из сложной ситуации за смелость покаяться в своих грехах. Что пил - признаю. Что делал - не помню. А вам всем - не верю.

- Хорошо, товарищ Ефимов, я вашей работой доволен, - сказал генерал. - Попытайтесь поработать с Сергеевым, может быть, вы и выйдете на организаторов убийств. Убийства явно заказного характера, раскрыть их очень трудно. Сроков устанавливать не будем. А Сергеева, если действительно нет никаких доказательств его столкновения с людьми Кочкина, освободите и извинитесь. Постарайтесь войти к нему в доверие. Считайте это основным вашим заданием. Никого к делу подключать не будем.

Ефимову и самому интересно было познакомиться с загадочным Сергеевым. Все, что было с ним связано, окутывала какая-то завеса таинственности. Не исключено, что этим могут заинтересоваться и бывшие коллеги по службе безопасности. Хотя и тянуло Ефимова к возобновлению контактов с бывшими сослуживцами, но раз нарушенный контакт всегда несет в себе элементы недоверия и подозрительности, вызванные давним соперничеством спецслужб.

- Обойдемся и сами, - подумал старший оперуполномоченный уголовного розыска Ефимов.



Первый контакт


Моя первая встреча с майором Ефимовым состоялась по его инициативе. Для опытного оперработника не составит труда найти подходящий предлог, чтобы встретиться и познакомиться с интересующим его человеком.

В пятницу вечером мне позвонил человек, представившийся майором Ефимовым, работником областного управления уголовного розыска и попросил разрешения встретиться со мной в неофициальной обстановке для решения взаимно интересующих нас вопросов. Предваряя мой встречный вопрос, майор Ефимов заметил, что речь ни в коем случае не будет идти о сотрудничестве с органами милиции. Ему нужно будет принести официальные извинения за незаконное задержание меня и выяснить несколько вопросов.

- И, желательно, - сказал он, - поговорить конфиденциально.

Мы договорились с ним о встрече днем в субботу у меня дома.

В субботу я отослал жену с дочерью в гости к теще и стал готовиться к встрече. На всякий случай в холодильнике постоянно находится дежурная бутылка водки высокого качества. Можно пить и дрянь, но от хорошего продукта голова не туманится, и утро начинается с рассвета, а не с головной боли. Огурчики, помидорчики, грибочки, капустка стоят рядышком в банках. Есть отварное мясо. Есть соленое сало с чесноком. При необходимости есть пельмени в морозилке. Лимон нарезать кружочками и посыпать солью, именно солью, а не сахаром, попробуйте - дело нескольких секунд. Хлеб в пакете. Горчица, майонез - в баночках. К встрече готов, если этот человек окажется хорошим человеком. Посмотрим.

В двенадцать часов в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина лет сорока, среднего роста и среднего телосложения. Волосы темно-русые с густой проседью, зачесаны назад. Лицо круглое, скуластое, резко очерченный подбородок. На правой щеке шрам неопределенной формы, как от рваной раны. Глаза спокойные, несколько грустные, но добродушные. Одет в плащ, светло-серый костюм, мягкие коричневые туфли. Особо бросились в глаза чистая рубашка и аккуратно завязанный галстук, узел которого находился точно посредине воротника. Все отмечало в нем человека невысокого достатка, но привыкшего одеваться элегантно и с достоинством.

Улыбнувшись, Ефимов представился, напомнил о договоренности, и попросил разрешения войти в квартиру. Я человек по натуре общительный, но был несколько удивлен отсутствием у меня какого-то предубеждения к незнакомому человеку, и майор Ефимов не стремился показать из себя такого рубаху-парня, с которым можно запросто вести все дела.

Сняв плащ, Ефимов вошел в комнату, огляделся и официально сказал:

- Уважаемый Александр Петрович, от лица руководство областного управления внутренних дел я уполномочен принести Вам официальные извинения за произведенное задержание. Я испытываю большое смущение за наши действия, но я рад, что в отношении Вас восторжествовала справедливость.

При этих словах Ефимов покраснел и, видя мою улыбку, тоже заулыбался.

- Александр Петрович, если вы мне предложите чашечку кофе или чая, то я предлагаю в знак примирения выпить по рюмочке хорошего коньяка.

С этими словами он достал из бокового кармана пиджака плоскую бутылочку дагестанского коньяка. Может быть, это намек на мою службу на Кавказе, а, может быть, просто человек понимает толк в хорошем коньяке.

- Еще одна просьба, Александр Петрович. Зовите меня просто - Ефимов. С детства меня называют по фамилии, и фамилия для меня превратилась в привычное имя.

Мне понравилась манера общения майора Ефимова, и я понимал, что он не будет садиться со мной рядом и заговорщическим тоном начинать конфиденциальный разговор по какому-то вопросу.

Я предложил принести рюмки и закуску в комнату, но если он не возражает, то лучше пройти на кухню, где можно будет уютно устроиться и попробовать то, что для него приготовлено.

Возражений не последовало, и мы прошли на кухню, где майор быстро освоился, помогая мне накрыть на стол. За несколько минут стол превратился в заманчивое для каждого гурмана зрелище.

Посмотрев на наше произведение, Ефимов сказал, что он хотел взять водочки, зная мое военное прошлое, но, помня о моем воинском звании, все же взял коньяк. В ответ я тоже напомнил ему о верности первых инстинктивных действий и впечатлений. Если человек начинает рассуждать и отходить от первых впечатлений и намерений, то он обязательно сделает ошибку.

- Мне кажется, - заметил я, - что мы начинаем понимать друг друга.

В процессе разговора под приятную закуску мы обменялись впечатлениями о тех местах, где нам приходилось служить в Средней Азии и в Закавказье и выяснили, что имеем нескольких общих знакомых, продолжающих службу и работу в пограничных войсках и органах государственной безопасности. Под воздействием спиртного совсем исчезла некоторая натянутость в отношениях.

Выбрав момент, Ефимов сказал:

- Александр Петрович, наверное, надо поговорить и том, что касается нас обоих. Я знаю, что вас не надо предупреждать о том, что разговор сугубо конфиденциальный, и я уверен в том, что его содержание не выйдет за пределы этой кухни.

Я молча кивнул головой.

- Мое руководство поставило передо мной задачу установить с вами хорошие отношения, чтобы с вашей помощью выйти на тех, кто мочит бандитов, рэкетирующих большую часть предпринимателей в нашей области. Некоторые наши руководители осознанно или "в темную", но помогают преступным элементам. У тех на лбу не написано, что они преступные элементы, а сделать одолжение своему знакомому не является чем-то предосудительным. Но факты указывают на то, что наша информация становится известной и им.

- Я знаю, - продолжал он, - что с вами связаны некоторые необъяснимые явления. По этой причине вы оказались между трех огней.

Первые - это те, кого вы кровно обидели и которые связаны с нашим руководством, раз они поручили разобраться с этим делом и дали приказ на ваш захват. Уточняю - на захват, а не задержание.

Вторые - это органы милиции, вернее, не органы, а отдельные сотрудники, попавшие в зависимость от криминальных элементов. Получается одна и та же группировка, но одни в служебной форме, а другие в штатском. Возня вокруг вас приведет к тому, что опять возникнут необъяснимые ситуации с бандитами и сотрудниками милиции, которые будут применять против вас силу или просто захотят физически уничтожить. Это уже не прикрыть.

Третьи - вмешаются органы безопасности. А эти не отцепятся, вы это прекрасно знаете, и постараются ваши необъяснимые способности поставить на службу государству. Это я так высоким штилем говорю. Простые сотрудники именно так и думают, и им будут внушать, что они правильно думают. Они не будут задумываться над тем, что то, чем вы обладаете, будет использовано в первую очередь для защиты политиканов, на которых пробу ставить некуда, а через них и всего преступного мира.

Вы не задумывались над тем, откуда политики имеют огромные деньги на избирательные кампании? Люди голосуют за них в надежде на то, что человек со средствами сможет улучшить их жизнь. Приходит такой толстосум в политику, к власти и получается, что лучше начинают жить те, кому правопорядок не нужен. Как милиция и органы безопасности ездили на старых разбитых колымагах, так и ездят, за исключением эскортов должностных лиц, зато криминал щеголяет самыми последними достижениями науки и техники.

Давайте попробуем рассуждать не как политики, а как честные граждане одной страны. Если сделать все так, как приказало мое руководство, то в результате мы придем к тому, о чём я только что говорил. Получится, что я вас полностью разработал и сдал куда положено. Получил оперативную информацию, провел разработку и реализовал информацию. Остальное меня не касается. Вот это-то и есть самое главное.

Я, простите меня за выражение, козел отпущения. Сдав вас, я становлюсь ненужным звеном, располагающим ценной информацией. Хорошо, если отправят только на пенсию, благо боевая выслуга дает право на получение приличной пенсии. А можно и случайно под машину попасть. Или поскользнуться на арбузной корке с сильным ударом головой по асфальту от одного до нескольких раз. И все это из-за вас.

Спастись можем только вдвоем. Я прикрываю вас, маскируя ваши неестественные способности, зная, что соприкосновение с тем, что является вопросами государственной важности, всегда чревато для того, кто владеет этой информацией. Сколько высокопоставленных и благополучных лиц "выбросилось" из окна.

С вами ничего не случится, как я понимаю, а я никто, существо беззащитное. Мы вместе выходим на людей, которые борются с рэкетирами, предполагая, что это конкурирующая группировка таких же преступников, и с их помощью расправляемся с теми, на кого, получается, я работаю. Затем думаем, что делать с теми, кого мы нашли и с кем вступили в контакт.

Предвижу ваши доводы о том, что такие планы зарождались в голове Игнацио Лойолы. Да, план иезуитский. Вам принимать его или не принимать. Моя заинтересованность в том, что с вашей помощью я хочу обезопасить свою персону со всех сторон, в том числе, и с вашей стороны. Я не удивлюсь, если вы вдруг откроете окно на кухне, и я в мгновение ока окажусь на соседней крыше в ваших домашних тапочках, а вы всем расскажете, что я пошел в туалет и не вернулся.

Мы выпили по рюмочке, закусили. Я встал и поставил воду для варки пельменей. Разговор мог закончиться сразу после такого блестящего монолога, а мог и продолжиться для обсуждения деталей совместной деятельности. А это и было главным обоснованием всего сказанного.

Закручено, конечно, лихо. Парню надо ставить пятерку по привлечению сотрудничеству в целом-то незнакомого человека путем постановки прямого вопроса в лоб. Это хороший метод, если не надо ни перед кем отчитываться в письменной форме.

В общем плане он прав. Детали тоже расставлены хорошо. Если бы он пошел от основания римской империи, подводя к пролетарскому интернационализму, великим идеалам защиты интересов родины, то после двух рюмок водки я поддержал бы эту тему, переведя ее на трудности перестроечного времени, рассказал содержание одной-двух газетных публикаций, поругал Горбачева и Ельцина, поделился тем, что не выбросил партийный и комсомольский билеты, что по службе дорогу мне перебегали неоднократно, что зарплату выдают нерегулярно, что очень рад познакомиться с хорошим человеком, но у меня семья и, вообще, я не люблю вылезать из дома, что мое любимое времяпровождение с газетой у телевизора, но именно сейчас мне нужно встречать жену и дочь, которые вот-вот сейчас вернутся домой. Чао бамбино, сорри, не получилось у нас задушевного разговора. Ты уж прости, парень, но такие вещи я делал еще лейтенантом и не с наскока, а в полной уверенности в том, что меня не пошлют в пешеходную прогулку с эротическим уклоном.

Хорош Ефимов. Вот он я на блюдечке, делай со мной что хочешь. Я весь в твоей власти. Но я тебе защищать буду, потому что и мне нужна твоя защита. Мы вдвоем всех между собой стравим, и как две умные обезьяны с высокого дерева будем смотреть, как внизу дерутся тигры. А потом слезем с дерева, подберем хвосты и с оставшимся тигром сделаем что захотим. А, может быть, это тигры издалека смотрят, что там замышляют два бабуина, чтобы их слопать на полдник. А вдруг это горсть орехов, которую насыпают в нору для ловли бабуина. Жадный бабуин хватает орехи, сжимает лапу в кулак, и она прочно застревает в норе. Выпусти орехи и убеги, но жадность выше разума. Так с орехами и заталкивают в клетку.

В целом минусов для Ефимова больше, чем для меня. Мне проще: не знаю, не видел, не слышал, не привлекался, не участвовал. У него нарушение служебного долга, нарушение приказа, выдача служебной информации, подготовка к совершению преступных деяний, связанных, вероятно, с убийством других людей, одним словом заказные убийства и содействие в их осуществлении. Тянет на немалый срок. Санкцию на такие дела никакое руководство не даст. Я сам становлюсь соучастником преступления, совершенного в группе и по предварительному сговору. Групповуха. Сачкануть можно только во время группового секса, а не при исполнении исключительно щекотливых дел.

Если у него есть звукозаписывающая аппаратура, то все его минусы, становятся плюсами, а мои минусы удлинятся до черты, которая подводится под деятельностью всякого человека, наплевавшего на законы и мораль. Надо что-то решать. По большому счету, он прав. Одному мне, без засветки, ничего не сделать. Можно всех покорежить, а затем ложиться на дно, где-то всплывать, легализоваться и ждать, пока тебя снова не вычислят розыскники.

- Ефимов, - сказал я, - а вы не можете раскрыть полы своего пиджака или просто снять его. Я хочу посмотреть, нет ли у вас звукозаписывающей аппаратуры. Это не выражение недоверия вам, а просто поиск аргументов для того, чтобы я вам поверил.

Аппаратуры не было. Осмотр был воспринят обыденно, как само собой разумеющееся. Не на рыбалку собираемся.

- Хорошо, Ефимов. Вы меня убедили. С вашим предложением я согласен. При одном условии. Если я увижу, что вы меня обманываете, я оставляю за собой право действовать по своему усмотрению, как в отношении вас, так и в отношении лиц, которых вы представляете.

- Александр Петрович, ваше условие вполне естественно и оно совпадает с моими критериями делового сотрудничества. Руководству я доложу, что вступил с вами в контакт и договорился о том, что мы вместе будем искать тех, кто бы защитил вас от посягательств бандитов. Это на какое-то время оградит вас от сотрудников господина Кочкина, а я буду приглядывать за вами. Давайте работать в открытую между собой. Информацию не таить, потому что мне она может стоить жизни. Ваше спокойствие и отсутствие вашей семьи дома может свидетельствовать о том, что члены вашей семьи защищены вашими удивительными способностями?

Не дожидаясь ответа, Ефимов стал собираться.

- Давайте не будем торопить события, - сказал он. - Время работает на нас.



Кочкари


Время, однако, сработало не в нашу пользу. Через два дня некто захватил мою дочь, возвращавшуюся с тренировки из гимнастического зала. Мы не особенно беспокоились, зная, что после тренировки она частенько заходит по дороге к своей подружке по институту и как они садятся разговаривать, так могут говорить сутками, прерываясь на то, чтобы вкусненько покушать или попить кофе.

К ночи мы забеспокоились и начали обзванивать всех знакомых до тех пор, пока нам не позвонили и не сообщили, что дочь находится у них. Кто, это сразу выяснилось, когда было выдвинуто требование отдать машину и квартиру за разбитую машину. Кочкари.

Я попросил дать трубку дочери, и сказал ей, чтобы она увеличила поле и ни о чём не беспокоилась, я ее найду очень быстро. Похитителям я передал, что даю им два часа на то, чтобы доставить дочь домой, в противном случае господин Кочкин будет очень сильно сожалеть о том, что он взял на работу таких дураков. И повесил трубку.

Повторный звонок через несколько секунд был выдержан в том же духе, как это принято делать в случае похищения: ты, козел, да мы сейчас твою дочь на куски резать будем и все подобное в этом же стиле. Конечно, это неприятно и дико для любого человека, в том числе и для меня, знающего, что мой ребенок надежно защищен прибором, который никто не может снять, и никто не может добраться до него, кроме хозяина. Характерно, что чем больше усилие, прилагается для преодоления поля, тем более сильное ответное действие поля по третьему закону Ньютона.

Первый удар нанес не я. Кто-то нанес по группировке г-на Кочкина удар, который развязывал руки даже тем сотрудникам милиции, которые от него зависели или были чем-то обязаны. Я сразу связался с майором Ефимовым, сообщил ему о происшествии, пересказал содержание разговора с похитителями и попросил привезти прибор для обнаружения излучения от электронной аппаратуры.

Приборы Орсио, создавая защитное поле, должны излучать и электромагнитные волны. Следовательно, они могут быть обнаружены и найден источник излучения.

Пока Ефимов принимает меры, необходимо более внимательно осмотреть имеющийся у меня прибор: может быть, я не полностью его изучил и не освоил функции, которые мне могли бы пригодиться в последующем.

В межсезонье, то есть в период смены профессий, когда старая работа кончилась, а новая еще не намечалась, я, от нечего делать, стал разбирать и собирать старые часы. Купил часовые лупы, отвертки. И, странное дело, никогда не бравший в руки часов, я разобрал и собрал собственные часы. И они пошли. Пошли и старые часы жены. Некоторые, правда, ходить отказывались, но, главное, был результат и полезное время провождение.

Вооружившись часовой лупой, я снова начал внимательно осматривать прибор. Когда сильно волнуешься, лучше заняться каким-то делом, требующим сосредоточения внимания. Рассмотрение привычных предметов под сильным увеличением всегда приносит знание ранее неизвестных деталей. Вы увидите, что стекло сильно поцарапано, заводная головка стирается и еле-еле держится на штоке, нержавеющий корпус начинает подтачиваться ржавчиной, а браслет не сегодня, так завтра преподнесет сюрприз.

Осмотр моих часов тоже преподнес сюрприз. Оказывается, что кнопка номер один поделена черточками на три части. Кнопку номер один нажал Орсио в качестве закрепления моей вербовки информатором Вселенной. И я нажимал ее, когда надо было высветить показание часов на табло. Я начал экспериментировать, нажимал то сильнее, то слабее, но результат был такой, как всегда - высвечивалось показание часов. Тогда я нажал, как на компьютере, когда надо открыть файл, два раза подряд. Засветилось табло, в центре светилась красная точка, от которой отходили два расходящихся луча с номерами два и три и цифрами. Луч номер три показывал цифру четыре. Луч номер два показывал цифру четыре тысячи шестьсот восемьдесят два. Внезапно луч номер три начал изменять направление, а цифра уменьшаться до единицы, показывая в сторону вошедшей в комнату жены. Я попросил жену пройти в соседнюю комнату. Луч начал показывать в ту сторону, куда пошла жена, а цифра стала увеличиваться на то количество метров, которое было между нами. Позвав к себе жену, я включил ее прибор. Луч номер один показывал на меня и расстояние один метр. Луч номер два показывал в ту же сторону, что и на моем приборе и такое же расстояние. Понятно. Наша дочь находилась от нас в четырех с половиной километрах в известном нам направлении. Это облегчит наши с Ефимовым поиски.

Снова я нажал кнопку номер один три раза подряд и услышал знакомый голос Орсио:

- Здравствуйте Александр, я надеюсь, что у вас не возникло сильно больших проблем или это просто ваше природное любопытство изучать все, что находится вокруг вас?

Я коротко сообщил Орсио о том, что произошло.

- Ну, это не так страшно, я думаю, что вы прекрасно разберетесь с этой проблемой и постараетесь, чтобы они возникали как можно реже. Вы у нас остались один. Два прибора, о которых я уже говорил, мы изъяли. К этому способу вы можете прибегать только в крайнем случае, так как службы радиослежения могут зафиксировать наш радиоконтакт. Расшифровать его они не смогут, но зачем давать возможность пеленга источника на Земле. До свидания.

Я и сам понимал, что времени для пеленгации разговора недостаточно. Сначала надо зафиксировать разговор. Затем связаться со станцией слежения в другом районе, чтобы она взяла один пеленг. Другая станция должна взять второй пеленг. И при пересечении пеленгов можно определить источник сигнала.

Я продолжал экспериментировать. При включенном табло я нажал на кнопку номер три, в обычных условиях уменьшающих размер защитного поля. Сразу же пришла из кухни жена и сообщила, что на ее часах, что-то "пискнуло". Включив табло ее часов, я увидел, что луч номер один, то есть мой, пульсирует. Я снова нажал кнопку номер один на ее часах. Луч номер один перестал пульсировать. Поднеся руку с часами ко рту, я позвал жену. Она услышала и ответила мне. Звук не сильный, но при поднесении аппарата к уху слышно прекрасно. Неплохо, что Орсио устроил нам связь в пределах моей семьи и в пределах всей вселенной. Мобильники, за которые платить не надо, и батарейки, которые "не сдохнут" в самый неподходящий момент. В связи всегда так. При проверке связь работает безукоризненно, но с возникновением обстановки все перестает работать.



Объединение


Как бы то ни было, но настала пора решительных действий. Речь идет о судьбе моей дочери. Вступает в действие отцовский закон, перед которым нет никаких авторитетов. Пусть кто-то попробует встать на пути отца, идущего спасать свою дочь.

По идее, надо предупредить Ефимова, а это значит, что в дело будут вовлечены официальные сотрудники министерства внутренних дел, составляться и утверждаться планы мероприятий, запрашиваться санкции прокуратуры, у меня будут выясняться необходимые детали дел и т.п. А это в мои планы не входит.

У меня есть прибор-указатель расстояния, есть средства защиты и нападения в виде силового поля, и я один в состоянии решить задачу.

Полный решимости, держа перед собой руку с часами, я пошел по улице. Внезапно я увидел, что расстояние до объекта номер три - дочери стало стремительно сокращаться. Так и есть, прибор, когда в нем возникла необходимость, стал зашкаливать. Техника есть техника, даже инопланетная. Ругая всё, что приходило на ум, я шел вперед до тех пор, пока не услышал голоса своей дочери:

- Папуля, привет!

Я поднял глаза и увидел ее. А дочь не могла остановиться, рассказывая о том, как ее освободили. Внезапно в квартиру, где она находилась под охраной мордоворотов, обещавших резать ее на куски, ворвались несколько человек, которые профессионально сбили с ног охранников, вырубив их приемами борьбы, напоминавшей карате. При попытке увлечь мою дочь с собой, она включила защитное поле, легкими ударами заставила держаться неожиданных освободителей на расстоянии, и пошла домой.

Вдруг дочь прервала свой рассказ, внимательно смотря на что-то, находящееся за моей спиной. Повернувшись, я увидел сравнительно высокого, достаточного молодого на вид, симпатичного и хорошо одетого человека, который сказал:

- Здравствуйте, Александр Петрович. Называйте меня просто "Кесарь". Удивительные способности вашей дочери меня очень заинтересовали, и я хотел поговорить с вами по вопросам, которые будут интересны нам обоим.

Теперь я увидел, что "Кесарь" стал внимательно смотреть на то, что находится за моей спиной. Повернувшись, я увидел Ефимова.

- Ну что же, уважаемые, давайте знакомиться, - сказал он. - С Александром Петровичем мы уже знакомы, а вас, уважаемый, я искал давно. Думаю, что нам надо встретиться втроем, чтобы обсудить вопросы, касающиеся нашего дальнейшего выживания.

Осторожно, в готовности к немедленным действиям, Ефимов и "Кесарь" подошли ближе, внимательно посмотрели друг на друга, а затем пожали руки.

Повернувшись к дочери, я увидел какого-то человека с пистолетом, готового стрелять в нас. Обняв дочь, я развернул ее, встав спиной к киллеру. Раздалось несколько выстрелов, я почувствовал слабые толчки в спину и услышал два выстрела, прозвучавшие практически одновременно. Посмотрев друг на друга, Ефимов и "Кесарь" убрали пистолеты Макарова в кобуры под пиджаками.

Подойдя к лежащему человеку на тротуаре человеку с пистолетом, мы обнаружили в его груди два входных пулевых отверстия. Майор Ефимов, посмотрев на нас, достал свой пистолет и выстрелил в воздух еще раз:

- Будем считать, что я стрелял два раза. Сравнительный анализ пуль делать не будут, так как есть свидетели, что мои действия были направлены на защиту жизни нескольких человек. Надо найти и выкинуть лишнюю гильзу.

Ефимов и "Кесарь" нашли места, куда отлетели гильзы от "Макаровых", сравнили их и "кесаревскую" закинули в решетку противоливневой канализации.

Подошедшая дочь протянула мне на ладони три сплющенные пистолетные пули типа "парабеллум".

- Спасибо, Петрович, - сказал Ефимов. - Если бы не ты, то два трупа не смогли бы тебя поблагодарить и посидеть за здравие в каком-нибудь тихом и уютном месте. Мы не будем выпытывать, что все это значит. Если нужно, то ты поделишься с нами своими знаниями. Но вместе мы попробуем изменить что-то в том мире, в котором мы живем. Лады?

Ефимов по телефону-автомату доложил о случившемся своему начальнику, и мы трое условились о месте и времени встречи. Нам еще предстояло вершить серьезные дела. А "Кесарю" предложили уйти, не дожидаясь прибытия оперативной группы. Остались только мы с дочерью, как свидетели нападения на нас киллера и действий майора Ефимова.

Естественно, пули из пистолета киллера найдены не будут. Зачем кому-то знать, что моя спина крепче бетонной стенки. Да и с поиском антибандитской группировки есть некоторые "затруднения".



Подготовка к драке


Захват моей дочери в заложники, естественно привлек внимание к моей семье как правоохранительных органов, ну и название придумали себе, лучше не бывает, и криминальных структур.

Если кто-то знает отличия органов от структур, то помалкивает, потому что даже в правоохранительных органах есть люди, которые не надевают формы, так и в криминальных структурах есть люди, которые не щеголяют уголовными наколками.

Кто из них для меня, да и вообще для любого нормального человека, опаснее, не знает никто. Вероятно, опаснее для меня государство, которое пестует этих людей, одних в органах, других в зонах.

О том, что государство опаснее криминала, может свидетельствовать тот факт, что государственный банк - Сбербанк - ограбил в один присест все население России.

Сейчас банки с жиру бесятся, унитазы только золотом не отделывают, устраивают выставки дорогих художественных полотен, строят сказочные дворцы и сады Семирамиды, но долги людям отдавать не собираются. А почему? Государству это по барабану, поэтому и банкам это тоже по барабану.

Вот поэтому и мне это не по барабану. Как у Чапаева: белые придут - грабют, красные придут - тоже, однако... Ой, чувствует у меня душа, что придется мне по этому государству, или по его лучшим представителям шандарахнуть так, чтобы у них навсегда отпала охота даже в мою сторону смотреть. А это значит - входить в противоречие с государством. Как хорошо жить, когда до тебя никому нет дела, и тебе тоже дела нет.

Очень жаль, что до сегодняшнего дня сохраняется неофициальное определение "криминальное государство".

Правоохранительные органы охраняют права элиты, а элита состоит из..., не будем уточнять, из кого. И что получается? А то и получается, что простой человек вообще беззащитен перед законом.

Это страшно, когда закон направлен против человека. Криминал тоже человеки, но это небольшая часть человеков. Законники тоже человеки. И их тоже немного. Примерно столько же, сколько и криминала. А крайними оказываются простые человеки, не относящиеся ни к тем, ни к другим.

Идет необъявленная война, но кого с кем, не известно. И каждый участвует в этой войне. Осознанно или неосознанно. Опосредованно (с оружием в руках) или неопосредованно (подумаешь, телефонный звоночек). И нельзя остаться в стороне.

Самое лучшее - это жизнь в мире и согласии со всеми. Но такое возможно только в раю, если он есть. Даже в раю кто-то будет недоволен системой распределения всеобщих благ, обязательно кто-то кому-то позавидует, кто-то у кого-то что-то позаимствует или объявит это своим.

На уровне простого человека - это правонарушение и в дело вступают законники.

На уровне непростого человека - это экономическая стратегия, предприимчивость, слияния и приватизация; сюда уже подтягивается криминал, правительственные структуры и все, у кого есть большие кружки и кто в состоянии подоить вновь создавшуюся дойную корову, выскочившую из общественного стада.

От общего перейдем к частностям. А конкретно, ко мне. Сам я простой человек, но то, что есть у меня, выводит меня из разряда простых человеков, но не вводит никуда. Я сам по себе.

Новые знакомые.

Ефимов. Сотрудник правоохранительных органов, мент, но выходец из госбезопасности. Относится к законникам, но генетически привязан к тем, кто неподкупен и защищает высшие интересы государства. Чекисты всегда подобны собакам: служат верно, на совесть, абсолютное большинство честнейшие люди, но хозяева их бьют, как собак, за малейшую провинность. Вы видели собаку, которую хозяин бьет? Хозяин зверь, в глазах собаки умоляющая слеза, чувствует, что хозяин может забить ее до смерти, а она все равно жмется к ноге хозяина, ну не может она по-другому - укусить или огрызнуться и сказать:

- Не сметь! Я больше тебя работаю и больше тебя рискую, чтобы сносить подобное ко мне отношение.

Это только в чекистских снах может присниться. В стране, где права человека на самом последнем месте в перечне всех общечеловеческих ценностей, и не такое может быть.

"Кесарь". Этого я вообще не знаю. То, что к нему Ефимов неплохо относится, не говорит ни о чём. И то, что он одну пулю взял на себя, может говорить только о далеко идущих планах в отношении "Кесаря". По виду, интеллигент, но у нас интеллигенты с пистолетами в булочную не ходят, как говаривал один старорежимный управдом. Следовательно, "Кесарь" определенно связан с криминалом. Может быть, с "чистым" криминалом, в белых перчатках.

Все-таки в мире нет таких стран, как Россия, которая выдающаяся по всем статьям, это я, как истинный патриот, кому больно за Россию, говорю. Только у нас есть "чистый" и "грязный" криминал. Хотя, это во мне гордость великорусская говорит, в других странах тоже не все гладко, но в меньших размерах. Нам бы тоже как-то эти размеры уменьшить, тогда в сравнении с другими странами по количеству преступлений на душу населения мы были бы в последних строчках мирового рейтинга, что само по себе одновременно поднимало бы нас вверх в мировых рейтингах самых безопасных для человека стран мира. Во как!

Получается, что "Кесарь" как-то выходит на верхи, но по линии, сильно не замазанной криминалом (немножко беременные). И как ни крути, все равно вокруг меня крутится все общество: чистые и нечистые, законники и незаконники, простые и непростые люди. Вакуума не получается. Даже в космосе инопланетяне к множеству своих, неведомых нам проблем, присоединяют наши, создавая себе такую сильную головную боль, что с течением времени они должны сказать себе:

- А на кой хрен нам все это надо? - плюнуть в черную дыру, улететь к себе и выращивать красные огурцы и синие помидоры.

Так что, хоть круть верть, хоть верть круть, без драки дело не обойдется. Приготовься, уважаемый Орсио, почесать кулаки о российскую действительность.

Первый закон борьбы "самбо" говорит о том, что любой борец, противостоящий более сильному и многочисленному противнику, должен уметь хорошо бегать. Так же он должен быть постоянно готовым очень сильно треснуть в нос вырвавшегося вперед преследователя так, чтобы чуть отставшие преследователи задумались, а они не слишком ли быстро бегут и стоит ли игра свороченного набок носа.

Поэтому, ничего сейчас я загадывать не буду, положимся на русский "авось", но и сами плошать, то есть давать себя в обиду, не будем.



Совещание


Встреча прошла на даче одного из знакомых Ефимова. Получилась этакая холостяцкая вечеринка с шашлыками и водкой. Сейчас настали немного другие времена и не было дефицита на раскладные мангалы и хороший древесный уголь, который бойко разгорелся на небольшом ветерке и огласил всю округу стойким запахом, который вы всегда встретите в урочище Алатоо в городе Алма-Ате.

Что-то они между собой уже обсуждали и держались внешне вроде бы и не вместе, но, чувствовалось, что у них есть какая-то общность. Я сразу понял, что на встрече мне будет сделано какое важное предложение.

Что такое важное может быть в жизни человека? Например, создание семьи. Рождение ребенка. Выбор основной профессии. Остальное во Вселенских масштабах такое все мелкое, что об этом и говорить как-то стыдно.

Что может сделать человек, обладающий минимумом власти и влияния? Вы правильно думаете: посадить овощи на даче и осенью их собрать и законсервировать.

Совершить террористический акт, чтобы привлечь к себе внимание? Таких людей надо сразу изолировать от общества и не для лечения. Нерона, сжегшего Рим, тоже бы изолировали от общества, но он тогда руководил всем обществом, и поэтому ему все сошло с рук.

Сколько слышишь сообщений о террактах то тут, то там. Что, они что-то решают? Решают. Их главная цель возбудить всеобщую ненависть к единоверцам террористов, вынудить нормальных людей принять меры для защиты от террора, а вот тут-то и возникает проблема в том, что защита от террора ущемляет единоверцев террористов. Ай, мы бедные, ай, пожалейте нас, ай, на нас все напали. И сразу находятся сердобольные люди, начинающие защищать террористов. Получается, что террористы находятся в выигрыше и, чем больше терактов они совершают, тем больше они получают сочувствия. Психологи пытаются объяснить этот парадокс, но еврочеловеки объявляют эти объяснения политически нетолерантными.

Маркс говорил - капитализм создает своих могильщиков.

Я говорю - демократы пестуют своих убийц.

Что мои новые знакомые могут предложить мне? Уничтожить кого-то из главарей организованной преступности в криминальной или в правительственной среде?

Одним нераскрытым убийством будет больше. На место убитого придет свежий кандидат, который вряд ли будет лучше прежнего.

Кто-то из религиозных деятелей говорил, что если убийцу казнить, то его место сразу займет другой убийца. А если убийца сидит пожизненно в тюрьме, то место убийцы никто не займет, он изолирован и одним убийцей для общества меньше. По-своему он прав.

Как я и предполагал, предложение оказалось робингудовским, но с ликвидацией преступников. Я категорически выступил против. Что толку от пролития крови? Нужно, чтобы это сделал закон, чтобы это видели люди, чтобы власть была вынуждена принимать решительные меры, хотя ей этого совершенно не хочется, иначе народное возмущение сметет любого любимца публики, даже того, кто хочет совершить хадж к Индийскому океану для массовой стирки портянок.

Я предложил следующий вариант. Мы собираем информацию о совершенных преступлениях, фактах коррупции с доказательствами и рассылаем их в средства массовой информации, как в России, так и за границу, благо при современных средствах коммуникации это сделать не трудно.

Естественно, что наши средства массовой информации, СМИ, эту информацию публиковать не будут. Но ее с удовольствием опубликуют за границей. Ау нас уже веками ведется, что в своем отечестве пророков нет, но у нас внимательно и с почтением слушают заморских соловьев: более певучи, и поют о нас одну правду.

И руководство наше сразу спросит:

- А что у нас эту информацию никто не знает?

- Да как же, батюшка-барин, не знает, - ответят ему, - на каждом фонарном столбе листовочки расклеены, всех коррупционеров поименно знают, фотографии их уже примелькались, да только им это как с гуся вода.

Кого-то, глядишь, и пуганет власть. И опять, чтобы это все было гласно. Чтобы народ знал. Хотя народу нашему всё когда-то было по плечу, а теперь по хрену.

Смысл моего предложения в том, что каждый коррупционер должен чувствовать над собой дамоклов меч разоблачения. Не террора, а разоблачения. Самого нелицеприятного. А суть разоблачения есть не только взятки, но и связи с преступным миром. Это более действенно, чем террор.

Да, этим в первую очередь воспользуются сволочи, у которых и у самых рыло в пушку, для того, чтобы свалить коррумпированных руководителей. А это предвыборные обещания, и, естественно, создание условий для активности населения в вопросах местного самоуправления, когда народ начинает контролировать выборную власть, а не выборная власть контролирует народ.

Не бывает худа без добра. И невозможно сделать все в одночасье. Для воспитания человека в новых условиях нужно не одно поколение. Поэтому, не надо строить воздушные замки, а обсудить мое предложение.

Бурных дебатов не было. Было разочарование. И долгое молчание. Наконец, "Кесарь" сказал:

- Александр Петрович, вы практически раскрыты. О ваших способностях знают криминальные структуры, которые подтянули к этому делу подконтрольных, вернее, купленных законников, а законники уже настучали о вас своим руководителям. Так что, вы в центре внимания политиков, спецорганов и криминала, для которых проблема физической неуязвимости более важна, чем все остальное. Кстати, мы подвергаемся большей опасности, чем вы. Ефимов должен доложить о вас своему руководству, т.е. принести вас туда на блюдечке. Точно так же должен сделать и я. Мы все находимся в сложнейшем положении, и, в принципе, вообще не должны доверять друг другу, как представители трех совершенно противоположных сторон. С большим трудом я принимаю ваше предложение не принимать репрессивных мер в отношении криминала, но что же делать?

Ефимов молча присоединился к сказанному "Кесарем".

- Решение нужно принимать очень быстро, - сказал он. - Сегодня суббота. В понедельник я уже должен докладывать руководству УВД о проведенных мероприятиях по розыску нашего Робин Гуда - конкурента черного криминала и представителя белого криминала. А также о том, как освободилась ваша дочь, и как вы не пострадали от киллера, которого видели несколько свидетелей, уже опрошенных моими коллегами. Что думаете, Александр Петрович?

Что тут думать. Трясти надо, говорил один знаменитый своими афоризмами прапорщик Советской Армии. Кого трясти? Надо наносить внезапный удар. По кому? Зачем? Как? Надо исчезать, но без подготовки не исчезают. Это не кино. Нужна легенда, кто ты и откуда, документы и все, что может подтвердить твою личность. А чем больше тебе лет, тем больше надо документов. Это я и высказал.

Действительно, в условиях общества, работающего против человека, человек обречен. Против общества идти невозможно. Никому. Ни герою-одиночке, ни преступной организации. Ни государству-агрессору. Ни тем более коррупционерам и организованной преступности.

Примеров можно привести множество. Как-то довелось посмотреть один японский фильм об искривлениях времени. В это искривление попал американский мотопехотный взвод времен вьетнамской войны. И попал к древним японцам. Самураи вышли против современнейшей американской техники и победили. Потому что воевали сообща, используя все возможности и уничтожая по одному человеку в день. Не прошло и месяца, как самураи удивленно разглядывали диковинные железки, совершенно не похожие на их допотопные мечи.

Если государство не хочет заниматься борьбой с преступностью, то этой борьбой займется общество, сообщество, взявшее на себя исполнение государственных функций и, естественно, постепенно, это сообщество будет брать на себя и другие государственные функции, постепенно вытесняя криминальное государство из всех сфер деятельности. Свято место пусто не бывает. Лучше, если это будет происходить демократическим путем, путем выборов и смены всех ветвей власти представителями, пользующимися широкой поддержкой общества.

Конечно, это утопия. Три человека без средств, без связей в регионах никогда не смогут создать такую организацию. Это возможно только тогда, когда нормальное общество будет доведено до отчаяния. Но это возможно в любой стране, кроме России.

В России, если человеку каждый день бить морду, то он привыкнет к этому и, вероятно, будет находить в этом удовольствие как в средстве для приведения в ясность мыслей.

В Албании пирамида типа МММ вызвала такие волнения, что толпы вкладчиков смели правительство, допустившее пирамиды. В одной крупной латиноамериканской стране обвалили вклады населения в их главном государственном банке, типа нашего Сбербанка. Ну, как у нас в России. Спасибо армии родной, что не дала там уничтожить полностью правительство и всех банкиров.

На Россию и ее народ надежды нет. Русский народ ничего сам делать не будет. Его надо заставлять, так же как заставляли другие народы жить культурно и по определенным канонам, подкрепленным религиозными догмами.

Культура на Западе не от внутренней культуры человека, а от того, что над ним висит меч понятий и правил, не исполнение которых влечет неотвратимое воздействие. В Швейцарии не подстриги вовремя траву на газоне, так соседи культурно настучат куда надо. Приедут люди, подстригут газон, возьмут за это деньги. Другие органы возьмут штраф за не подстриженный газон. И соседи будут довольны выполненным долгом.

Поэтому ребята, давайте мы разбежимся в разные стороны. За меня не беспокойтесь. Я за себя постоять сумею. И вас защитить при необходимости. Уж поверьте мне. Государство будет на меня работать. Оно для этого и создано. Столкновение с интересами государства в криминальной сфере и не в криминальной, так сказать государственной, неизбежно. Не мы начинаем это противостояние. Будем ждать первый шаг с их стороны.



Покушение


Шаг не заставил себя долго ждать. Нас взорвали прямо после вечеринки, когда мы, каждый на своей машине, разъезжались по домам. Взрывы прогремели один за другим: коды радиовзрывателей набирали последовательно.

На параллельной мне дороге взорвалась машина Ефимова. От такого взрыва в живых остаются только мелкие бактерии, которым по барабану, простой это или ядерный взрыв.

Впереди меня резко затормозил "Кесарь". Его машина начала раздуваться, а затем разлетаться на мелкие куски, обнажая внутри что-то ярко-желтое, превращающееся во что-то черно-красное, горящее клубами черно дыма.

Своего взрыва я не чувствовал. Защитное поле, хотя и небольшой толщины, но надежно меня защитило. Какая-то сила вырвала руль моего "жигуленка" и через несколько мгновений я с высоты метров тридцати смотрел на три пылающих костра. Будто это не я, а моя душа, смотрела на все три машины, медленно соображая, почему так рано?

К земле меня приложило изрядно. Если бы не защитное поле, то получился аккуратный двубортный темно-серый мешок с тем, что раньше называлось мной.

Был шок от полета на довольно большой высоте и падения на землю. Как-нибудь на досуге попробуйте прыгнуть на резинке с десятого этажа сначала вверх от взрыва, а потом вниз под действием собственной силы тяжести. Ощущение будет точно такое же.

Я лежал, распластавшись по земле, в чистеньком костюмчике и аккуратно завязанном галстуке, а метрах в пятидесяти догорали два человека, с которыми на несколько дней связала судьба и так же легко развязала, не оставив никаких осязаемых свидетельств нашего знакомства.

Я был уверен в том, что информация о нашей гибели уже лежит на столах начальников соответствующих органов и оперативные группы выезжают на место происшествия для осмотра. Опера приедут, посмотрят, сделают вывод о тротиловом эквиваленте, спецы найдут остатки чего-то нам принадлежащего и на этом дело закроется.

Как мне кажется, нас рванул черный криминал, который склонен к беспределу, в качестве мести за уничтожение "Кесарем" рэкетирских групп, подрывающих вместе с органами борьбы с экономическими преступлениями саму идею предпринимательства в России.

Сейчас я остался вообще один и не могу никуда показаться, чтобы не стать мишенью для охоты разномастных охотников.

Что делать, даже не представляю. Надо где-то укрываться, где-то ночевать, где-то умываться, питаться и делать все то, что необходимо нормальному человеку ежедневно. Нужен связной, чтобы дать знать о себе семье. Нужно подготовить условия для исчезновения семьи и нужно где-то ее размещать. Документировать ее и свою последующую деятельность. А в нашей стране, где по любому поводу заполняют анкеты (хотя, давайте не будем клеветать на нашу страну, это делается во всех странах), надо очень часто подтверждать свою личность. Проблем выше головы. Это даже не кино. Хуже.

Помочь может только женщина. Не за деньги, а за симпатии и нечто большее. Но наличие семьи, даже сведения о ней, может все это уничтожить и сделать из женщины-друга-помощника врага-недруга. По сути, приобрести себе непроверенного помощника, который может предать, или своей страстью отравить жизнь, а страсть - это одно из основных условий, толкающих людей на необдуманные поступки, как правило, ведущие прямиком в яму. Страстные до невозможности любовники никогда не заканчивали жизнь нормальными способами, я имею в виду естественную смерть. Этот вариант очень легкий, все женщины сделаны из воска, совершенно не подходящего к данной ситуации.

Могли помочь Ефимов и "Кесарь". Могли помочь. Единственное, что я могу сделать, перейти на положение бомжа и вывезти свою семью в самую что ни на есть глухомань. Людям наплести можно, что угодно. Муж бросил. Или крыша поехала на фоне всякой энергетики. Жена шить умеет, дочь вяжет, прокормятся на натуральной оплате за рукоделие. Делать умеют все. Главное, на работу не оформляться и на выборные и руководящие должности не лезть. И простенькую легенду иметь на девичью фамилию. А я в это время легализуюсь, то есть обзаведусь паспортом и легендой. В принципе, это не так трудно. Захочешь жить, в говне купаться будешь.

Конечно, можно пойти и сдаться властям, чтобы стать подопытным кроликом. Дать отрезать руку, чтобы передать властям браслетик с часами. Жене с дочерью руки пообрезают, так как по-другому снять с них часы не получится. Наши власти с такими, как я, цацкаться не будут.

"Тут, конечно, дали власти очередь из пулемета, и свалился сразу кто-то, как-то сразу отчего-то".

Старая песня. Где слышал, не помню, кто написал, не знаю. Этот вариант даже и рассматривать нельзя при нашем общем доверии к существующей власти. Орсио, конечно, вмешается, заберет часики, а мы безрукие будем милостыню в переходе просить. Или усыпят, как побочный продукт неудачного эксперимента.



Начнем все сначала


Хватит сидеть. Надо действовать и я через поле пошел к виднеющейся вдали автомобильной трассе, ведущей к областному центру. Шедший по трассе человек, свернул на обочину и направился ко мне. Это был Орсио.

- Александр, закрой глаза и не открывай до тех пор, пока я тебе не скажу.

Меня разбудил негромкий стук по косяку дверной коробки, где должна находиться дверь из крошечной прихожей в маленький коридор, ведущий в прихожую и кухню.

Повернув голову, я увидел мужчину средних лет в бобровой шапке, темно-коричневой турецкой дубленке (качество невысокое, но на этом ширпотребе турки вывели свою экономику из кризиса), коричневых брюках и поношенных зимних полусапожках фирмы "Саламандра". На шее потертый красно-синий мохеровый шарфик. Точная копия моей зимней одежды.

Я выглянул в прихожую. Моя, точно такая же дубленка, висела на вешалке. Полусапожки стояли на месте. Шапка и шарфик лежали на полочке.

Странно было и то, что этот человек как две капли воды был похож на меня: нос с горбинкой, усы с проседью.

- Можно войти? - спросил "я".

Я только кивнул головой, посмотрев на запертую дверь.

Незнакомец привычно снял свою дубленку и повесил ее на крючок на мою. Свои полусапожки поставил рядом с моими.

Привычным для меня жестом пригладил волосы и вошел в комнату. Сел на диван, спросил, кивнув на телевизор:

- Что показывают?

Мне, честно говоря, было не до телевизора. Я просто не знал, что мне делать и что говорить. Мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня и не нашел ничего, что могло бы свести меня с ума или вызвать галлюцинации. Пищевое отравление исключается.

- Не волнуйтесь, мне эта передача тоже не нравится. И не пытайтесь найти какие-то отклонения в своем организме. У вас все в порядке.

Проглотив комок в горле, я только и мог спросить:

- Кто вы такой?

А что бы вы сделали на моем месте, если бы к вам незвано и неизвестно как пожаловали бы собственной персоной вы сами?

Незнакомец ничуть не удивился вопросу. Протянув вперед руку ладонью вниз, он примирительно произнес:

- Прошу вас успокоиться и внимательно выслушать меня. Я не причиню вам никакого зла. Вы только выслушайте меня и потом дадите свой ответ. Если вам не понравится то, что я вам расскажу, я уйду также незаметно, как и пришел и вы можете считать, что я никогда не приходил и никогда не существовал.

Интересно слушать себя со стороны. Не на видеопленке, а вживе. Честно говоря, я выражался бы точно так же, как и он. И тембр, и тональность моего голоса мне не нравятся. Я только кивнул, и незнакомец продолжил:

- Вы, конечно, мне не поверите, но я житель другой планеты.

- Я тебе верю, Орсио. Давай сразу обсудим твое предложение, потому что мне надо срочно кое с кем связаться и напомнить о своем существовании.

Все мы связаны друг с другом и хороших людей больше, чем плохих и у хороших людей больше возможностей изменить мир к лучшему, но только хорошие люди живут поодиночке, а вся мерзость объединяется в банды.


Оценка: 4.00*2  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Гримм "Формула правосудия" (Антиутопия) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | В.Фарг "Излом 2.0" (ЛитРПГ) | | А.Каменистый "S-T-I-K-S Шесть дней свободы" (Постапокалипсис) | | А.Красников "Вектор" (Научная фантастика) | | А.Дмитриев "Отражение 077 - За Горизонтом" (ЛитРПГ) | | Д.Владимиров "Парабеллум (вальтер-3)" (Постапокалипсис) | | Р.Райль "Приоритет: Жизнь" (Научная фантастика) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"