Сезин Сергей Юрьевич: другие произведения.

Голоса из пламени

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
  • Аннотация:
    Третий роман о морской пехоте. Текст будет состоять из отдельных ПОВов,иногда повторных,иногда новых. Скорость написания будет невелика. Еще пишется.

  1.Эльтиген.
  
  "Гореть тебе трижды, пока не сгоришь дважды".
  "Живи, пока не дослан патрон".
  Последнее вообще воспринимается, как "Не живи", но и первое -немногим лучше.
  Сколько раз гореть- на это посмотрим, если дадут. А жизнь. пока досылают, то это воспринимается именно от устройства автоматов-взведенный затвор сзади, магазин посередине, а патронник впереди. Когда спуск нажат, затвор идет вперед, захватывает патрон из магазина и посылает его вперед тоже. И когда он войдет в патронник, капсюль затвором же разбивается. Звучит выстрел, как приглашение умереть от него.
  Такие вот мысли роятся в голове в ожидании ночного поиска немцев. Не спишь, ибо на посту, как бы не хотелось смежить глаза, вот и разными способами борешься с дремотой. А тут еще холод вокруг убаюкивает, а холод автоматного ствола обжигает. Нельзя только заниматься чем-то монотонным, потому что тогда не заметишь, как соскользнешь в мягкие объятия сна. Не зря считают овец для этого, чтобы отключиться.
  Сегодня этого не случилось, до смены на посту десять минут.
  Если не будет атаки. И до конца дня ее не случилось, и до конца ноября.
  На часах две минуты первого. Наступило первое декабря, смена чуть запоздала, но полусонного Ивана и обложить не хочется за опозлание.
  "Патрон!" "Пиллерс!"
  Пост сдан, пост принят. Взгляд в темноту-не крадется ли кто-то, рассчитывая под шумок подобраться, пока сдаем-прнимаем? Нет, от ночных атак немцев отучили, румынских кавалеристов еще раньше. Дорваться бы до артилерийских позиций, чтобы показать глубочайшую неправоту и моральное падение тех, кто ночные артналеты совершает...Это будет, но чуть позже.
  Года через три молодой, но уже известный писатель напишет об этом повесть "Огненая земля". Не столь известная вещь получилась, как "Кочубей", но все же.
  Через несколько дней наступит День Конституции, но будет не до праздника, потому что немцы подтянут артиллерию для наступления, стволов с полсотни. На пяток километров плацдарма- не так уже мало. И персональный подарок: реактивные минометы 280мм или 320мм калибром. В последней реактивной мине полста литров загущенного горючего и средства воспламенения. Столб огня вздымается до небес (так именно видится), деревянные дома жарко пылают. В каменных тоже несладко,если жутко воющая бандура влетит внутрь здания. Если ты укрыт каменной стенкой,то адский жар покажет,что ты сейчас был очень недалеко от испепеления.Но пока живи, потому что немецкие артиллеристы не добавили к зажигательной мине фугасную.Они иногда так делали, давая залп из тех и других сразу.Но не сегодня, потому жарко пылает сарайчик, еще голые плодовые деревья, собачья конура, но не этот дом по улице Азовской.А ты глядишь на стену пламени и дыма из окна.Да, так было в марте.Или еще в феврале?
  Надо подумать, но утром, а теперь пора спать. И пусть приснится что-то, не связанное с пожарищами. И спалось аж до утренней побудки. Ночью немцы выходили на перехват наших катеров, везущих снабжение на плацдарм. Если они сталкивались, то канонада будила раньше. Если нет-немцы, перед рассветом уходили из пролива и обстреливали наш плацдарм. Для чего это надо было-кто знает, может, так им поход со стрельбой защитывался за боевой, а, может, и нет. Сегодня в ночи они не пересеклись за отсутствием нашего прорыва. Десантные баржи уползли в Камыш-Бурун, где по ним долго долбили наши штурмовики-грохот боя доносился аж до нас. Батареи с нашего берега весь день давили немецкие, отчего мы подумали о приходе в ночи наших кораблей.
  Увы, протащили лишь шлюпку с аккумуляторными батареями для рации на буесире торпедного катера как раз под вечер. Немецкий дозор еще не пришел, их артиллеристы на берегу успокоились, его ожидая, и чинили побитые детали, потому прорыв питания для рации упустили.
  Настал новый день. Спасибо авиаторам, на сегодня есть по полбанки тушенки и 200 грамм сухарей (разной степени измельчения-чей мешок куда упал). С водой все также хреново, с топливом еще хуже, чем раньше. С патронами -большого запаса нет, но порадовать есть чем, хоть румынов, хоть немцев. Скоро это явно придется делать. С севера мощной канонады нет уже давно. Должно быть, пехотинцы уткнулись в новый рубеж и дальше пройти не могут. А возить снаряды и прочее- там пролив поуже, но все равно сложно. Нет портов, поэтому погрузка-выгрузка превращается в адище: сначала на Тамани ящик со снарядами погрузят на мотобот, потом с него сгрузят на крымский берег, потом погрузят на машину.
  И она отвезет (ну, если их на плацдарме уже хватает). Нет-значит, и до огневой тоже понесут на себе, как и на мотобот, и с мотобота, так и дальше. На ОП снарядов мало-значит, пробить оборону не удастся. Тогда нами займутся по полной программе. Но лучше об этом не думать. У меня есть шанс хоть стоять до последнего, а как быть тем неходячим раненым, которыми полны эльтигенские подвалы? Надеяться на то, что обещают немцы в листовках, то бишь хорошее отношение, лечение и хорошее питание?
  Лучше надеяться на прорыв под Керчью или на то, что румыны после кровавой бани не долезут до берега. Оптимистично, но трагически, по Всеволоду Вишневскому.
  
  2.Мыс Любви.
  На Малой земле мне напророчили будущее. Пророком оказалась не цыганка и не пустынный пророк, акридами питающийся, а старшина второй статьи Федор Белозерский из нашего батальона. Невысокий, но крепенький, любивший шпарить цитатами из Пушкина и с двумя шрамами на щеках пониже глаз. Они у него как-то одинаково получились и с той, и с другой стороны, словно специально немцы старались. Вот и неподалеку от места разгрузки, когда мы ожидали подхода "Тюлькина флота", чтобы разгрузить прибышие грузы, он и сказал ребятам, у кого малая нужда обнаружилась: "Не стойте на обрыве, а то немцы снова торпедой выстрелят, и будете вы единственными в стране краснофлотцами, что торпедированы на суще". Мы посмеялись от такой славы, хотя было все это вполне реально. Немецкие торпедные катера не раз приходили и пытались торпедировать наши корабли, что подвозили грузы и пополнения сюда. Чуть дальше на берегу лежал изрядно побитый корпус "Красной Грузии", получившей торпеду в корму. А те торпеды, что в борт не попали, шли к берегу и взрывались от удара о камни. И всем гарантирован был шок от взрыва неподалеку четверти тонны взрывчатки и фонтана воды на голову.
  Потом пророчество сбылось, и даже страшнее, чем Федя думал. При высадке в город нашему батальону сильно не повезло. И высадили не туда, и при высадке беда пришла. То, что немецкая оборона была не подавлена, а малость напугана, это одно. Еще и кто-то во второй бригаде торпедных катеров додумался до такой идеи, что можно стрелять специально торпедами по берегу, немного поколдовав над взрывателемю. Оттого торпеда сразу не взрывалась, ткнувшись мордою в берег, а вылезала чуть подалше и только потом гремел взрыв ее. Сермяжная правда в этом была, многие доты и дзоты находились на берегу, отступя от уреза воды. Потому подрыв торпеды должен был доставить немецким пулеметчикам невыразимые словами впечатления. Кое-где и доставил. Мы высаживались межу ОСВОДом и мысом Любви, там, где раньше пирамида стояда железная. Место относительно мелкое, а тут и речушка в море впадала. Поскольку наши "охотники" сидели глубоковато для тех мест, высадили нас довольно далеко от берега-дальше уже нельзя было. Всю третью роту, взвод автоматчиков, гле я служил, и, по-моему, часть второй роты. И побрели мы, оскальзываясь на обросших водорослями камнях, к берегу подняв оружие и боеприпасы повыше, чтобы при падении не замочить. Разок не удержался и коленом ударился о камень. Лейтенант сорванным голосом командовал, чтобы шли быстрее, впереди пяток немецких пулеметов рвут воздух, но их трассы идут над головой, потому как береговой обрыв немного нас закрывает, еще выше идут снаряды посерьезнее, часть с нашего берега бухты, часть с немецких батарей, галифе мокрое, идти мешает, в сапогах тоже хлюпает, ноги скользят по неровным и разнокалиберным камням...Для полного счастья только минометног обстела не хватает. Вроде как берег уже недалеко, человек с полста на нем уже есть. Только бы не нарваться на мину в воде или сразу по выходе. И тут почти одновременно прозвучало три мощных взрыва, как от тяжелых бомб с "Лаптежника". Взрывом на воздухе меня швырнуло в воду, а взрывом в воде и добило.И не только меня, а почти всех, кто еще не на берегу был.Той полусотне, что уже на обрыв выбрались - страшное зрелище и удар воздушной волны, а тем полутора сотням, что еще не добрели- скорый конец. Пророк Федор Самарский в эту кашу не попал, возможно, за почтение к Пушкину.Я же читать не любил, мне бы лучше на речку с удочкой или в лес за грибами-ягодами, чем про Павла Власова и маму его.
  Кто же виноват в этом всем? Если честно, то война и то, что творилось в бухте-огонь, дымзавесы и прочее, отчего высаживают не туда, куда хотели. Катера выстрелили торпеды с запозданием, по тому месту, где им приказали, а там высадились мы, хотя по плану должны были не там, а севернее, между ОСВОДом и молом. Вот и экипажи катеров ?45 и 52 торпедировали своих же братишек, лишив 14 батальон сразу трети его сил.
  Откуда я знаю это? Доживете, так узнаете, что там, за чертой, и как, а также какие возможности узнавать и про что. Просто так мертвые не говорят с живыми и не болтают лишнего о своих флотских.
   3.Новороссийск,школа ?22 и ее разрушитель.
  
  Николаю Кожевникову выпала судьба быть разрушителем школы. Отчего-то это отозвалось в его душе и долго беспокоило его, даже можно сказать, что почти постоянно, только с разной силой. Позднее он побывал в Бахчисарайском дворце и увидел тот самый 'Фонтан слез'. И экскурсовод пояснила, что устройство фонтана глубоко символично. Из вырезанного в форме глаза отверстия капает вода, скупо, как слеза. И она собирается в большую чашу, потом в две помньше, потом снова в большую. И все это неспроста, ибо горе сначала велико и глубоко, как большая чаша, потом утихает, но не исчезает, что символизируют две малых чаши. Прошло время, и снова глубока следующая чаша с водой горя. Экскурсовод прдолжала про то, что мусульманская религия имела много ограничений на изображения, но Николай уже слушал вполуха, обрабатывая в душе услышанное про фонтан и горе Гирея. И душа была созвучна с рассказом пожилой дамы: горе прогоняется душой сквозь ее фонтан слез, и в верхней чаше фонтана лежат усеянные шипами воспоминаний розы, впивающиеся в руку, когда она захочет их коснуться.
  Николаю стало немного понятнее, что ему никуда не деться от этого воспроминания. Но неясным осталось то. отчего из всего увиденного на войне именно это запало в душу и ранило ее. Память вмешала еще много, и хорошего иплохого, но почему эта школа ?22 вспоминалась так часто? Ни Темрюк, ни пожары кораблей под Озерейкой, ни январьский штурм Керчи, ни Будапешт, ни атака самоходок в Чехии, а вот это: как снаряды его орудия бьют в серые стены школы, один за одним?
  А они и били. 10 февраля-три прямых попадания, одиннадцатого-четыре и пожар в здании, потом с НП сообщили, что из школы вынесли около 20 раненых гансов. Такая была практика-периодически сообшать расчетам на непрямой наводке, что у врага творится от их огня. На прямой наводке в этомнужды нет. Одиннадцатого был и второй приказ открытие огня по школе, но свалился на позицию немецкий снаряд и побил осколками панораму и противоооткатные устройства. Матчасть батареи вышла из строя. И стала первая батарея Кожина отдуваться за двоих. И она отдувалась-и по серому жактовскому дому, и по пулеметам возле берега, а с шестнадцатого и по школе. Первый же налет-шесть прямых попаданий, потом второй.На следующий день-снова по школе и серому жактовскому дому.А их батарея совершенствовала позиции, использовалась в помощь первой и на других работах.А также ждала ремонта или присылки матчасти.За батареей числилось три полковых пушки, но на плацдарм пока доставили только одну, которая сейчас и ждала ремонта. Комбат Карелин не ждал милостей от природы, в атаке захватил румынскую противотанковую пушку и успещно бил ею пудеметы, пока были снаряды. А как наличные полторы сотни
   закончились, так и боевая работа батареи завершилась. Работали две пушки батареи Кожина, остальные тоже ждали переправы в Геленджике.
  Штабные писари, как всегда, генерировали слухи, что должна быть получена и третья батарея в дополнение к прежним двум, потому что новый штат уже с тремя батареями,и в новой будут дивизионные пушки, а не полковые.И снарядов подбросят, а то расход в день всего 30-50 выстрелов на все наличные орудия.И ждать пришлось недолго, уже семнадцатого числа и новая батарея прибыла,и две пушки в их вторую батарею. Поскольку ремонт подбитой пушки затягивался, Карелин передал одну из прибывших пушек расчету Кожевникова, а ее артиллеристов пока оставил в резерве. Средства тяги оставались частично в Геленджике, частично на морском дне у Озерейки, ибо их погрузили на болиндер вместе с танками, и вся батарея видела, как горел на нем бензин для танковых моторов.
  Новая батарея сначала встала за городом в лагере, и оттуда работала по целям, в том числе и по школе.
  Задача бригаде оставалась прежнекй-взять город до улицы Парижской Коммуны.По рассказам бывавших в Новороссийске, улица упиралась в каботажную пристань, и до конца города они насчитывали семь кварталов.Дальше уже артсклады,плавни и разная ерунда.Поскольку карты города у расчета не было, оставалось положиться на их прикидку,что это составит полтора километра, ну и до Парижской Коммуны от них километра два с гаком. Чего уже с них требовать: Федя Акулин на берегу только снабжение получал и ездил по разным складам, а Дениса Мащенко, хоть в увольнение и отпускали, но он оба раза провел у девушки на Мефодиевке, а это другая сторона города, за железнодорожным воккзалом.
  22го оба исправных орудия придали батальонам, чтобы они подерживали их огнем и колесами. Николаево орудие досталось 142 батальону.
  И снова двадцать вторая школа -14 прямых попаданий в здание.
  Праздник прошел за избиением одного домика правее школы. В него всадили десяток снарядов и четыре пулемета в нем заткнулись. Но бои шли пока по улице Азовской, потому до Парижской Коммуны еще оставалось много.
  Двадцать четвертого три попадания в 22ю от Николая и еще несколько от третьей батареи, она тоже по школе била. Она работала и до конца месяца не забывая 22 школу, да и другим целям от нее досталось. А обе батареи с полковыми пушками пока молчали- снарядов было мало. Батарея Скляра трудилась одна за всех еще долго, регулярно отмечаясь и по школе. Другая постоянная цель-серый жактовский двухэтажный дом в квартале 540. Его били и до того, били и после. Торчал он среди более мелких построек, как бастион, большой и каменный. Сначала его в наших документах назыали 'серым жактовским домом', потом 'горелым жактовским домом', потом 'развалинами'. Добили, наконец! Но обороняться можно ив нетронутом доме, и сильно поврежденном, наконец, когда от дома осталась куча мусора и головешек- в траншее вокруг груды угольев и обломков.
  Работа (и снаряды) для их батареи нашлась только 25 марта, когда они разбили немецкий зенитный автомат, повадившийся поджигать поврежденные более тяжелой артиллерией дома. А десанту от этого одни убытки- и обзор для немцев улучшается, и дерево уходит на дым и копоть, а не на согревание личного состава, его помывку и приготовление пищи.
  И весь апрель третья батарея отдувалась за всех, расходуя в день до 247 выстрелов. Их батарее же пришлось всего один раз- семь снарядов пошли по блиндажу. Полапреля море бушевало, не давая подвозить ничего, отчего даже паек урезали. А немцы готовились и к дню рождения бесноватого Адольфа устроили попытку сбросить десант в море. На участке бригады было всего две атаки, немцы только смогли гараж захватить и удерживать его до первой же контратаки. Но танки тоже попытались пустить. Батарея Николая в их разгоне не участвовала, работали орудия посерьезнее. Слабовата полковушка стала по танкам середины войны.
  Но старший лейтенант Скляр регулярно всаживал несколько снарядов в школу.
  Только с началом мая батарея, сменив позицию, начала пристрелку по знакомым целям. А уже с 8 числа- пулемет в домике, тюрьма-той досталось шесть прямых попаданий, минометная батарея возле Станичной плошади, пулеметные точки возле 'Горелого жактовского дома', еще дважды минометная батарея, артиллерийский корректировщик в Доме Рыбаков. После попадания туда и немецкая батарея заткнулась, хотя стреляла она откуда-то с севера. Значит, коректировщик либо угодил под снаряд, либо драпает и корректировать не может.
  Двадцать седьмого мая расчет Николая вернулся к школе и осчастливил здание тремя прямыми попаданиями, на второе был снова корректировщик в Доме Рыбаков, больно хорошее для него там было место.
  Второго и третьего июня-снова школа, десять снарядов с прямой наводки и все десять в здание попали. Летом нагрузка на артдивизион снизилась, правда, сильно прибавилось артиллерии в нем: две батареи новых дивизионок, одна уже укомплектованная, для другой только матчасть. Во время сентябрьского штурма стрелять пришлось трижды, разбив два дома и дзот. Последний раз в шесть утра шестнадцатого, а уже в пол-седьмого с НП получили сообщение, что немцы ушли. Так и оказалось. Дальше были бои под Керчью, где поработать пришлось-восемь тысяч снарядов за январь! И второй январский штурм Керчи, когда Николай и еще трое ночью подползщли к оставленной немцами пушке на нейтральной полосе и с утра порадовали их огнем в упор по пулеметам. Потом Севастополь и Молдавия. Николай подал несколько рапортов и не остался охранять болгарское побережье, а был переведен в 83 бригаду и еще повоевал в ее составе. После войны на флоте не остался и отправился в Сибирь на строительство одного завода.Что делал завод и как назывался город, где жили его работники, ему настоятельно посоветовали никогда вслух не говорить.Потом другой подобныйзавод, потом ГЭС... Возможно, такой интерес был связан с тем, что хотелось не только разбивать прямой наводкой дома и предприятия, но и строить их. Кто все это знает, не все же наш мозг выдает нам прямо вот так, на блюдечке, отчего и почему. Впрочем, если ему хотелсь бы строить дома и школы, для того не стоило куда-то ездить, такие занятия нашлись бы в родном Саратове.Сны про 22 ю школу снились часто. Николай в Новороссийск не ездил, хотя в Керчи и Севастополе побывал. Хотя слышал от своего бывшего командира батареи, что Новороссийск после войны совершенно не узнать, а от старой Станички вообще ничего не осталось, даже улицы пробили не так, как было. Старой 22 школы уже нет. Теперь вместо нее построили новую школу, но она уже имени писателя Гладкова, в ней четыре этажа и на старую совершено непохожа. Да и место для нее подобрали другое. Комбату в городе понравилось, но Николай туда не поехал. Сны о школе не стали реже. Пришлось жить с этим дальше.
  И ближе к концу жизни он понял, что дело не в самой школе имени Шевченко.Она здесь выступила как символ его довоенной жизни,мирной и счастливой,и он вынужден был разрушать эту жизнь,чтобы не разрушился весь мир.это было сродни тому, как пролить кровь или вообще отдать жизнь ради жизни, пусть даже не твоей, а жизни других. Или, если вспомнить начало флотской службы, как их обучали борьбе за живучесть корабля: чтобы спрямить крен, приходится затапливать совсем не поврежденые отсеки. Приходится жертвовать ими, как пешкой в шахматах или шашкой на доске, если уж использовать самые простые сравнения. Да, от контрзатопления крен уменьшается, но при этом уменьшается и плавучесть корабля. Это осознаная жертва. Довоенная жизнь на жизнь будущую. Прежнее счастье на будущее счастье.
  'Если кровь - цена адмиральству,
  то мы заплатили сполна.'
  И нечего страдать, что регулярно просыпается, видя, как во сне его снаряды бьют в окна третьего этажа. Это -плата за сделанное. Миллионы заплатили большим. Переворачивайся, Коля, на другой бок, и пытайся заснуть снова. Даже супруга привыкла к просыпаниям в четыре утра и не ворчит, что он встает и идет попить воды. Раз душа болит-она живет. Болит же она от мыслей и воспоминаний. А раз он мыслит, значит, существует. Жизнь продолжается. 4.
  Армейский штрафбат в составе 255 бригады морской пехоты.
  
  Да, вот так и было. В составе ее в сорок третьем году побывала флотская 613 штрафная рота, пока доформировывался погибший в Озерейке 142 батальон. Потом в нем все доформировали, но 613 рота осталась приданной бригаде на Малой земле. И также был придан 588 отдельный штрафной взвод начальствующего состава, где искупали вину кровью офицеры флота. Штрафного батальона для ЧФ было многовато, обходились отдельным штрафным взводом. В Крыму тоже армейские штрафные роты придавались бригаде, и под Керчью, и под Севастополем.
  Но было и более необычное. Оказывается, в составе бригады воевал в Новороссийске армейский штрафной батальон. Люди, интересующиеся военной историей, уже знают, что в Красной Армии были штрафные батальоны, в которых искупали вину офицеры (приблизительно по одному на фронт), и штрафные роты, где воевали ранее бывшие рядовыми и сержантами. Таких было довольно много, по нескольку штук на армию. Существовыали и их гибриды, например, смешанная штрафная рота 7 отдельной армии. Тут понятно: армия долго являлась отдельной, не входящей в состав фронтов. Штрафная рота ей положена, и наказанные для нее найдутся, а с начсоставом, побывавшим под трибуналом, как быть? Своего штрафного батальона на армию много, оправить их в ШБ фронта нельзя, ибо фронту на тот момент армия не подчиняется поэтому 7 армия имела смешанную штрафную роту, где были и бывшие офицеры, и бывшие красноармейцы.
  А в 18 армии поступили по-своему, создав отдельный армейский штрафной батальон из 91 и 92 штрафных рот.
  Может, были еще штрафные роты в его составе, но пока сведения именно такие.
  О действиях армейского штрафбата имеется документ:
  'Боевые действия Отдельного Армейского Штрафного Батальона за время с 8го по 19 сентября 1943 года.
  
  Батальон по приказу командира бригады составлял резерв бригады и должен был отправляться во втором эшелоне.В ночь с 9 на 10 сентября 1943 года была погружена на катера 92 отдельная армейская штрафная рота, которая имела задачу высадиться на Каботажной пристани, но в это день она не высадилась.Один ктер потонул, а остальные возвратились, не высадив людей на берег.
  В ночь с 10 на 11 сентября 1943 года были погружены на катера 91 отдельная армейская штрафная рота и полтора взвода 92 армейской штр. роты. 91 штрафная рота во главе с командиром батальона высадилась на Каботажной пристани. Каботажную держал в своих руках противник. 91 АШР попала под сильный огнь противника, а утром против них пустили тяжелые танки и автоматчиков. 91 АШР понесла большие потери и в дальнейшем не имела успеха, так как в живых остались единицы красноармейцев. Сам командир батальона был тяжело ранен и в виду безвыходности положения застрелился. Катер, который следовал с бойцами 92 АШР, был подбит противником. Бойцы бросились вплавь и достигли берега в направлении цемзавода 'Пролетарий' во главе с младшим лейтенантом Сергеевым присоединились к 322 и 327 батальонам. Их действиия были наполнены храбростью и стремлением быстрее сокрушить немецкую оборону. Во главе с мл. лейтенантом Сергеевым группа штрафников составляла разведывательную группу. Они были всегда впереди. Особенно отличились в этом рядовые тов.тов. Гвасалия и Уварцев. Они своими автоматами и лимонками уничтожили до 20 фрицев. Горсть отважных воинов блокировала один дом под цементным заводом. В этой операции был тяжело ранен командир группы мл. лейтенант Сергеев. Рядовые Гвасалия и Уварцев спасли жизнь офицера. Они под шквальным огнем противника вынесли его из-под огня и поместили его в безопасное место.
  92 АШР в ночь с 11 на 12 сентября 1943 года была переброшена на автомашинах на 8 километр. С 8 километра они вместе с остатками батальонов 255 КБМП имели задачу состредоточиться возле цемзавода 'Октябрь' 14.0 1943 года. Утром 15.9.1943 года рота сосредоточилась для наступления сев. зап. цем. завода 'Октябрь' к горе 'Сахарная Голова'. Утром рота пошла в наступление, но успеха не имела,так как поддерживающих средств не было,т.е.не было нашей артподготовки (как это предусматривалось по плану). После этого 92 АШР была переброшена к цем.заводу 'Пролетарий' Это время руководил ротой капитан Дьяков.Ему была поставлена ближайшая задача овладеть 2мя 3 этажными домами,из которых противник вел сильный огонь.Капитан Дьяков вперед пустил разведгруппу, которая выявила огневые точки противника и пути подхода, после чего капитан Дьяков повел своих бойцов на штурм двух домов.Для противника было неожиданным появление наших бойцов вокруг этих домов. Бойцы, врываясь в дом, забрасывали противника гранатами. С верхних этажей фрицы прыгали из окон, но их настигали пули автоматчиков,которые имели эту задачу.В этом бою уничтожили до 30 фрицев,разгромили штаб батальона противника, захватив трофеи-11 пулеметов, миномет, противотанковая пушка.Дальнейшей его задачей было овладеть каменоломней и пресечь пути отхода противника с Сахарной Головы.Капитан Дьяков установил 11 трофейных пулеметов в зданиях, которые и обеспечили продвижение бойцов и к утру каменоломня была взята.В этом бою особенно отличился боец Овечкин.Он бесстрашно о дрался,был всегда впереди, врывясь в траншеи противника,забрасывая его гранатами.
  Начальник Штаба ОАШБ капитан Слюсарев.'
  Примечания
  1.Автором текст правился минимально, только в смысле знаков препинания. Некоторые места восстановлены предположительно, например, фамилия Сергеев, возможно, должна читаться, как Бергеев (таковы особенности почерка писавшего).
  2. Что значит то, что 'катер был подбит противником, бойцы бросились вплавь и достигли берега в направлении цемзавода 'Пролетарий'?
  То есть бойцы прыгнули в воду и проплыли от нескольких десятков метров до километра к берегу. Дело происходит ночью, вода успела остыть с вечера. Под ними 6-13 метров глубины, то есть надо избавляться от вещмешка с патронами, возможно, от одежды и обуви, и плыть, не замочив оружие. На берегу (фактически в бою) боец окажется, возможно, совсем без патронов, возможно, с небольшим количеством БК. Он доплывает до берега, а перед ним каменная или бетонная стена высотой от 2.13 метров(цемпирс) до 2.75м (импортная пристань) от уровня воды. Конечно, там кое-где есть трапы (если их не убрали немцы), отбойные деревянные брусья для безопасной швартовки судов, возможно, разрушенные снарядами и бомбами участки, где залезть чуть легче, чем просто на стенку. Это все происходит под огнем, возможно. в дымзавесе, и хлорсульфоновая кислота (лопустим) стелется над водой и забивается в легкие.
  3.Что касается: 'С верхних этажей фрицы прыгали из окон,' В Новороссийске не так много ровных участков, и значительная часть домой построена на склонах гор. Если склон крутой, то прыгнувший с третьего этажа может попасть на этот склон, пролетев всего один-полтора этажа.
  А неудачно прыгнув, упадет камнем вниз, пролетев три, и что-то сломает.
  4. 'Дальнейшей его задачей было овладеть каменоломней и пресечь пути отхода противника с Сахарной Головы.Капитан Дьяков установил 11 трофейных пулеметов в зданиях, которые и обеспечили продвижение бойцов и к утру каменоломня была взята.'
  К утру (то есть утру 16 сентября) немцы очистили Сахарную Голову. Они и так ее держали с 10 числа, и с каждым днем ее гарнизон оказывался все глубже в советском тылу.
  
  5. Магнитное поле Озерейки
  
  Чем стала для меня Озерейка? Очень многим. Сначала местом первого боя. Потом линией излома судьбы. Потом местом жительства и даже местом добровольной ссылки.
  Призвали меня в августе сорок второго,четвертого или пятого числа и довольно быстро я оказался сначала в Астрахани,а затем в Баку.Служить на флоте я хотел и был горд тем,что военком пошел навстречу, а не отправил в команду,что имела пункт назначения- саперная армия в глубоком тылу,строить Казанский оборонительный обвод.Я мечтал о том,как буду стоять на палубе крейсера или какого-то другого корабля и наводить орудие или торпедный аппарат на врагов, а потом увижу, как они тонут после моего выстрела. Ну, если уж не крейсер, то хоть 'речной танк', то есть бронекатер!
  И поначалу все шло к этому и начали меня учить минному делу. БЧ одна и та же с торпедистами, ставить мины не менее важно, чем стрелять торпедами, правда, сам можешь не увидеть неприятельского подрыва, о нем после войны найдут запись в трофейных документах,что БДБ подорвалась в двум милях к осту от мыса Е, а дальше окажется, что это однозначно твои мины, потому как другая постановка с самолета случилась через три меяца после подрыва, хоть и в том районе. Но вот через месяц обучение минному делу оказалось свернутым и нас начали больше обучать стрелковому делу и окапыванию. Стреляли мы дважды, а вот сборка и разборка, да окапывание-этого было много. Выведут на пустырь за городом и давай- окоп для стрельбы лежа, потом для стрельбы с колена, для стрельбы стоя... Вот постройке блиндажей не учили, подозреваю, потому, что надо было уложиться в полдня, а после обеда нас ждали разные наряды и погрузочно-разгрузочные работы.
  Когда нас присоединили к команде и перебросили в Поти, народ воспрял духом и стал ждать, когда распределят по кораблям, а доучимся уже там, благо силуэты кораблей были видны, когда мы оказывались в порту, да и братишки с ленточками, на которых написано 'Сообразителный', 'Красный Крым', тоже попадались часто. Тех, у кого до службы были навыки по работе с металлом, охотно брали на судоремонт. Помнится, Матвей Рыжов, что до призыва работал в затоне, рассказывал, как они на транспортах монтируют нефтяное отопление котлов. Что-то подобное он делал и раньше, только с поправкой на то,что тогда это был речной буксирный пароход, а сейчас транспорт ,раз в десять большего водоизмещения, и котлы там тоже не маленькие.
  Меня туда брали только на переноску и подъем тяжелых грузов, но чаще в порт и на станцию. Потом сформировал маршевую роту (я так думаю, но могу и ошибиться) перебросили ее сначала в Туапсе, что случилось уже в ноябре, потом в Фальшивый Геленджик, а дальше окраина Геленджика, уже настоящего. 142 батальон морской пехоты. 2 рота, 2 взвод, третье отделение, стрелок. Сокращенно -салага. Сейчас я ощущаю это без душевного надрыва, а тогда это звание меня раздражало, и хотелось побыстрее от него избавиться. Все было возможно-измени в плане высадки нашу очередность с тем же четырнадцатым батальоном, то повоевал бы в Станичке с месяц и от гордого звания 'салага' избавился по достижению предельного возраста в этом ранге. Ну, разумеется, если не выйдет так:
  'Пулю-дуру повстречал родом из Германии.
  Покачнулся белый свет. Ничего на свете нет'
  Но никто ничего не изменил, и каждому досталось свое-14 батальону мыс Любви, а нам Южная Озерейка.В народе ее часто называют 'Озереевка', но это неправильно. Хотя говорят. Атакой под утро мы прорвали оборону румын на берегу и продвинулись почти что до Глебовки.Дальше было окружение, бой в нем до почти полного израсходования боеприпасов и попытка прорыва из кольца.Из окружения я вырвался, проковылял склолько-то по горам.пока силы были и свалился под дубок, где и отключился.Очнулся от пинка в бок и увидел острие штыка перед глазами.Дернул рукой к винтовке и получил прикладом. Потом меня связали моим же винтовочным ремнем, и, подбадирвая прикладами, погнали к Озерейке. Морду того румына, что меня нашел, я на всю жизнь запомнил, и потом надеялся еще раз увидеть. Похожие были, но вот с таим шрамом 'куриной лапкой' не попадались. Какой он был? Да таких лиц в румынских фильмах про гайдуков полным-полно, встречаются они и в фильмах про карпатских горцев Киевской киностудии. Резкие черты лица, волосы цвета воронова крыла, темные глаза, заостренный нос, и хищное выражение лица, как будто перед тобой разбойник прежних времен, что рассматривает, что же с тебя содрать: свитку или рубашку? Еще таких лиц много было в Венгрии. Наверное, это именно венгерский тип лица, а подобные среди румын или карпатских народов пошли в их венгерского папу или деда.
  Меня попытался допросить какой-то тип вроде фельдфебеля, но не преуспел, потому как я наотрез отказывался понимать то, что он считает русским языком. Если честно, то понять было можно, но я сделал вид, что совсем нет. Меня передали какому-то писарю, котрый говорил языком, немного похожим на украинский, он и записал, что я Павел Смирнов, 19 лет, моряк и еще что-то. Скорее всего, плохо меня характеризовавшее, потому как ударов по пути в Румынию мне доставалось побольше многих других. Тамань, Керчь, Симферополь, Севастополь, Констанца, окрестности Бухареста.Там меня поместили в лагерь военнопленных. Но я не все время был там. Неподалеку от лагеря было поместье домнуле Аурела, который оценил то, что труд пленных куда дешевле, чем труд батраков. Там, в поместье, мы проводили все полевые работы этого и следующего года, только зимою нас вернули в лагерь,
  потому как работы на всех уже не было.Самого домнуле я видел всего пару раз, когда он мимо проезжал в коляске, укрытый от солнца балдахином, а надсмотрщики старались,чтобы мы шапки снимали при этом.И еще долго после того.Так шло время до лета сорок четвертого, когда в августе румынская армия кончилась в гигантском котле за Прутом, а юный король Михай решил, что надо срочно менять сторону, на которой воюешь.Немецкие гарнизоны начали разоружать, наши танки без остановок рванули к венгерской границе , домнуле Аурел из столицы в поместье не вернулся, а вот для надсмотрщиков пришло время отвечать за свои дела и помыслы.Этот вопрос иы обсудили на собрании, предложений было много,от утопления в гальюне до петли, Решили,что это будет слишком милосердно, раз и нет. Пусть ощутят то, что делали другим. Есть такое понятие-техника безопасности, соблюдать которую не всегда хочется. И надсмортщики ее тоже нарушали. Когда ездишь на лошали и с нее свесившись, хлещешь кого-то плетью, то это чревато падением с лошади и переломом бедра, допустим. А плеть при этом может обмотаться вокруг кисти и переломать все пальцы. Поэтому будет много времени и ощущений, чтобы навсегда запомнить, что правила ТБ нужно соблюдать неукоснительно, и дома и в гостях. Полгода в лубках или гипсе-самое то, и штаны снимать зубами-тоже помогает.
  Вскоре появились и наши органы власти.Нас собрали и отправили на фильтрацию, вроде так это называлось.Там пришлось много раз отвечать на вопросы об обстоятельствах пленения, потом я оказался на трибунале, где получил за сдачу в плен восемь лет с заменой исправительно-трудового лагеря на три месяца штрафной роты.Я попробовал показать восемь выбитых зубов, если бы смог,то показал бы четыре сломанных ребра,но не преуспел. Должно быть, когда смотришь на чужие обстоятельства тысячу первый раз, то живой реакции не дождешься, все получится на автомате:
  -Ранен был?
  -Не был.
  -Контужен был?
  -Не был.
  Даже вывиха не было. А то, что дня три не ел, устал, не досыпал, и даже с водой плохо было, флягу отдал раненым перед прорывом, а сам полдня перемогался-это нигде следа не оставило, а, значит, не происходило. Значит, виноват именно я и сдался, не исчерпав всех возможностей сопротивления. Ну да, тринадцать патронов у меня еще оставалось, и звездануть прикладом теоретическая возможность была. Потом я написал письмо Михаилу Ивановичу Калинину, но дошло ли оно до него-не знаю. Скорее всего,нет. Михаил Иванович на полученное реагировал- один мой знакомый говорил, что у них в городе был Дом Пионеров. Когда его заведующего на действительную забрали, за год там сменилось пять других заведующих, но работа с детьми прекратилось. Вот они собрались и написали Всесоюзному Старосте. Через два месяца демобилизованый досрочно Иван Иванович стоял на пороге Дома к радости пионеров. Но я недолго украшал собой штрафную роту, на плацдарме за Тисой надо было брать деревеньку Аллоредшег (если я не перепутал ничего в названии). Вот там мне и досталась пуля в ногу навылет. В качестве отдаленных последствий -легкая хромота и смытие вины кровью. Как и всем, кто в этой деревушке полег или был ранен. После выписки я попробовал попросить,чтобы меня вернули на флот, но безуспешно.Потом-то я узнал,что в каких-то паре-тройке десятков километров была Дунайская флотилия со своей морской пехотой и теми самыми бронекатерами, и вполне можно было рвануть туда и как-то пристроиться, а дебет с кредитом в бумагах уравновесились бы потом.Но меня отдали в пехоту,где я вырос до ефрейтора, получил еще осколок в лопатку и долечивался в команде выздоравливающих при медсанбате. Там положено было лечиться со сроками выздоровления от ран и болезней до десяти дней, но при нужде там бывали сроки в месяц. Умелые и знающие люди нужны и в дивизии, а вот вернется ли потом к ним пулеметчик или офицер-скорее нет, чем да. Вот и затягивали, чтобы вернулся именно в свою дивизию и полк. Меня это касалось в малой степени, ибо выписали из КВ на двенадцатый день. Наград тоже перепало, хотя были вопросы по тому, что у меня как-то не получается немцев и венгров в плен брать. Но, с другой стороны, я же не полковой разведчик, для которого это признак профнепригодности? А что там думает полковой уполномоченывй 'СМЕРШ'-он мне вопросы задавал, но своим мнением обо мне не делился.
  Раз я больше его не интересовал, значит, были занятия поинтереснее, чем меня допрашивать.
  После войны я остался на сверхсрочную и служил до пятьдесят второго года. Дома-то меня никто не ждал, родители умерли в войну, а брат погиб под Курском. Сразу после Победы встретил соседа по улице, служившего в ремонтной мастрской автобата, и туда перевелся с его помощью. Потом зхотелось свободы и покоя, и я демобилизовался. Меня уже ждали, поскольку я списался со знакомыми и потому прибыл в поселок Гигант на механический завод. Раньше он был сначала ремонтными мастерскими зерносовхоза 'Гигант', а потом авторемонтным заводом. Тогда, кроме ремонта автомашин и тракторов, на заводе начали делать и токарные станки. Так что работа и жилье были сразу же.
  А через некоторое время и на семейном фронте произошли изменения. Зашел я в библиотеку и понял, что уходить отуда надо не только с книгой Вирты 'Одиночество', про которую мне много хорошего сказали, но и под ручку с библиотекарем Олей. Вскоре мы поженились, и Оля стала намекать, что в Гиганте она по распределению трудится, а ей бы хотелось вернуться на родину, к маме и папе. Я при знакомстве услышал, что она родом с из Краснодарского края и до культпросветучилища возле моря жила, но не уточнял, откуда именно. Так что при разговоре об переезде спросил, как у нас там с жильем будет и найдется ли для меня работа. Оля ответила,что половина родительского дома в нашем распоряжении, а насчет работы надо написать и спросить. Дальше как раз зима закончилась, и ее родители отписали, что если я хорошо в машинах разбираюсь, то найдется, что ремонтировать, если нет-есть возможность в винсовхоз трактористом устроиться. И как-то вышло, что я дал согласие, как только расчеты здесь закончим, то поедем туда. Ей, правда, надо было до первого августа отработать положенное время после окончания, но не век же длится время с апреля по август?! На заводе моему грядущему уходу были не рады, но вошли в положение, что семья много чего требует. Так что мы ждали времени отъезда, пока Оля не сказала что-то насчет Озерейки.Я насторожился и спросил, а при чем тут Озерейка? Она удивилась и сказала, что именно в ней живет ее семья, туда она и хотела бы вернуться. Я на автомате и сказал, что запамятовал, откуда именно она родом, так, помнил про Краснодарский край и про море. Оля подтвердила,что все так и есть и пошла гладить блузку на завтра.
  Родители мои! Иван Александрович и Тамара Павловна! Это что же на свете делается?! Последнее место в стране, куда я бы хотел переехать жить-это Южная Озерейка, хоть вкупе с Северной, хоть без нее! И сам же, получается, что виноват, ничего будущей супруге про свои военные дела не рассказывал, и про свое отношение к этому месту тоже. Поэтому она, про это не ведая, и предлагала туда поехать, что в общем-то обычное дело, к родным податься поближе. В Сальском районе ни ее, ни меня ничего особо не держало, особенно после первого числа. Переезжай и радуйся, так нет же! И впал я в некоторое душевное томление. Оля заметила, что я не в себе и решила проверить, отчего это так. Я, честно говоря, отперся и сослался на то, что на душе непонятно отчего скребут кошки, как у невесты перед свадьбой. Но молодую жену не обижал, в рюмку заглядывать не стал, отчего был оставлен в подозрении, что малость темню, но пока безопасно для семейной жизни.
  Поскольку дни шли, надо было что-то решать: или ехать в Озерейку, как парашютисту прыгать в черноту ночи, или ставить семейную жизнь на дыбы. И понял я, что надо найти человека, что мои страдания выслушает и может что-то подсказать. Если даже не подскажет, то хоть выговоришься и легче станет. А забрел я на огонек к нашему начальнику цеха, Ивану Никодимовичу.Ему тогда было лет с полсотни, и он всегда старался вникнуть,отчего его подчиненые так делают,и можно ли им помчь, чтобы это не повторялось,а не лишал премии и прочего не глядя и не спрашивая. Поэтому и рассчитывал, что и для меня найдется правильное слово умного человека. И не ошибся.
  Никодимыч мой долгий рассказ выслущал и сказал:
  -Я тебя, Паша, понимаю. Сам бы туда ехать не захотел.
  Но подумай вот о чем: а, может, ты зря боишься? Вот пройдешь ты по улице Загородной поселка и душа твоя болеть совсем не будет? Или так, совсем слегка?
  И правда, а кто его знает? Я-то в Озерейку ни ногой с тех пор, а на могилу родителей ездил и с бывшими соседями общался, и все это душу не рвало?
  Да, насчет улицы Загородной-это была такая местная штука. Многим хотелось, чтобы Гигант скорее городом стал. Вот кто-то лет за пять до того дождался визита больших гостей из Ростова и спросил, как насчет того, чтобы Гигант городом стал? Ему и ответили, что для этого много чего надо сделать: процент улиц с твердым покрытием, количество населения и прочее, вот когда это будет, так и будут решать вопрос о городском статусе. Товарищ понял, что не выгорит и предложил назвать одну из улиц улицей Загородной, чтобы хоть на минуту почувствовать себя горожанином, когда прочитаешь это название на стене.
  Иван Никодимыч увидел, что на меня подействовало, сходил к книжному шкафу, достал оттуда энциклопедию, раскрыл ее и попросил показать, где эта злосчастная Озерейка находится. Я показал.
  -Смотри вот еще на что: к примеру, ты переехал туда и понял, что каждый день там это мука мученическая. А вот совсем недалеко большой город Новороссийск.Там, я слышал, есть большие цементные заводы, где должно быть автохозяйство. Есть порт, где оно тоже есть. Найдется и еще что-то. То есть вы с Ольгой можете там жить неподалеку от ее родителей, но не в Озерейке.Двадцать с гаком километров- и ты уже не там! Двадцать с гаком километров-и она у папы с мамой! Свой дом-это подспорье, но не настолько, чтобы из-за него каждый день муку принимать. Я так понял, что тебе не очень удобно рассказывать Ольге о прошлом? Ну, не найдешь в себе силы открыться, так что нибудеь придумаешь дежурное, дескать, теща тебя недостаточно любит и лишнюю рюмку не наливает. Или соседка в тебе беса пробуждает, и ты боишься не удержаться.
  Вот, стоит умного человека послушать и сразу легче становится! Я с Никодимычем распрощался, поблагодарил его за душевную поддержку и домой подался. Там Оля уже беспокоилась, куда я делся и чем занимался, но обнаружила, что от меня перегаром не тянет, женскими духами тоже, а общался я с начальником цеха по производственным вопросам в связи с моим уходом. Вот она и успокоилась.
  Наступило время, и мы уехали. Пока ехали, я дергался сильнее, чем в феврале сорок третьего на пути в тот же поселок, только с другой стороны. Спать в поезде совсем не смог, отговаривался тем, что жарко, вот и не спится.
  Доехали до Новороссийска, там нас встретил муж старшей Олиной сестры, Алексей, что в порту работал электриком. Пока сидели за столом, я как бы невзначай спросил его, есть ли в порту автобаза или что-то вроде. Он сказал, что есть. Ага! Потом еще раз задал вопрос про автотранспорт в городе, Алексей назвал еще пару предприятий подобного рода. Еще раз ага!
  Ночь мы провели у Алексея и Тани (я снова не спал, но свалил бессонницу на избыток выпитого чая), а с утра подались на автостанцию. Бидеты на автобус до Озерейки были. Пора ехать, и я доехал и в дороге в окно не выпрыгнул и от автобуса в Глебовке, где была остановка, не отстал. Все прошло легче, чем ожидалось: от пейзажей меня не трясло,по улице шел и не падал оземь, на пляж сходил и удивился тому, что выдержал это. Вот побережье было более знакомым, а так сейчас лето, все зеленеет и даже начинает желтеть, а тогда лес стоял голым, поэтому и не похоже. Жить можно. Озерейка немного отпустила коготки и так заманила в свою ловушку, я ощутил себя в безопасности и не сорвался с крючка. Следующий день был субботой, поэтому я пошел трудоустраиваться. Тесть там провел подготовительную работу, поэтому меня взяли автомеханком.Оклад был такой, как на прежнем месте, вот с премиями похуже,но я пока новичок, мне еще надо имя заработать.А Марина Михайловна, теща моя, сказала,чтобы я не сильно переживал.В последние годы люди из Москвы и Ленинграда стали приезжать на отдых к морю и готовы за море и фрукты немалые деньги хозяевам платить. Неделю назад у них гостила семья из Москвы, им очень понравилось, и они даже сказали, что на то год сагитируют еще пару семей своих знакомых.Они жили в этом году в свободной половине дома, а на то год закончим ремонт флигеля, и гостей можно там поселить.Так что будет на что жить и внуков поднимать. У Тани с детьми что-то не складывалось, Наташе не исполнилось еще десяти лет, так что на нас была вся надежда семейства. И мы не подкачали.Через год родились Иван и Василий,названные в честь обоих дедов, еще через два - Тамарочка. Сад плодоносил, гости регуоярно приежали, на работе мне платили неплохо, да и похалтуривать удавалось.
  Живи да радуйся. Только коготки Озерейки входили все глубже, хотя и совсем не больно. Жизнь была полна хлопот, к тому же оказалось,что в Озерейке живет довольно много тех,кто попал под ней в плен в начале февраля. Двенадцать в Южной, один в Северной Озерейке, двое в Глебовке и три в Абрау -Дюрсо. Мне говорили, что Иван Никульшин из третьей роты жил в Широкой балке, но как на грех никак не было повода туда попасть, а он сам в Озерейку носа не казал. Так что у нас образовался клуб десантников-озерейцев. Но встречались мы в обязательном порядке только 4 февраля и 27 августа. 4 февраля-понятно почему, а 27 августа была сформирована 255 бригада,в рядах которой мы прибыли сюда и получили, кого чем оделила судьба.В другое время -как получится,у всякого свои дела.Еще озерейцев отличало подчеркнутое неучастие во всяких официальных мероприятиях в Новороссийске по случаю годовщин борьбы за город.В 1966 году город был награжден орденом,в 1973м- стал Городом -Героем.А мы туда не ездили,чтобы не быть 'чужими на этом празднике жизни'.Так в городе бывали, и по магазинам, и на базаре, и у родных и знакмых, но не 16 сентября и не вечером 3 февраля. Нас там забыли. В том числе и то, что Куникову и куниковцам тяжело было бы удержаться, если бы все немцы и румыны, что на нас давили в окрестностях Озерейки, оказались в Станичке на сутки раньше и навалились уже на них. А так они поздно добрались до города, когда уже пришло подкрепление на будущую Малую землю. Памятники им строились регулярно. Хотя и нашим ребятам из 142 го и танкового батальона в конце-концнв тоже поставили. Вот нашему комбату Олегу Ильичу Кузьмину даже кенотафа не досталось.Мы пока скрипим,но и наше время придет.Хорошо бы разрешили похоронить всех нас возле памятника десанту.Но даже если не разрешат-лежать мне в Озерейке, которая меня притянула и не отпустила.А где конкретно: на кладбище, на берегу, в воде речки Озерейки,в конюшне, где немцы расстреляли полсотни наших пленных ребят, на горке или под ней-какая разница?
  
  6. Заплыв вдоль набережной.
  
  Егор привалился к стене склада. Глаза при этом закрылись сами, без всякого участия сознания. Но оно не отключилось сразу и не потянуло в темную пелену сна, а дало совсем немножечко времени, чтобы поразмыслить, что есть и что будет. Этому учил дядька Савватий, где только не воевавший, что обязательно нужно знать и делать на войне. Дома, вне службы, можно и по-другому, и даже ничего не делать. Савватий это называл солдатской диспозицией- у генералов и офицеров диспозиция другая и заботы тоже. Итак, на сегодняшний вечер, его диспозиция такова: он сидит на складе, на Каботажном молу, и ощущает, что сидеть там осталось не очень долго, пока склад не снесут артиллерией или танками. Патронов к автомату почти триста, патронов к парабеллуму четырнадцать, гранат две (противотанковых ни одной), пожевать хватит еще на сутки, если не бороться с желанием есть как ни в чем не бывало, воды чуть больше полфляги, индпакетов два. Удержаться на молу вряд ли получится, если немцев никто больше не отвлечет. Прорваться к своим- до Малой Земли километра с три, до цемзаводов, где продолжаются бои, напрямую километра два водной глади, вокруг бухты-еще больше. В порту бой еще идет, там, где высаживались другие десантные отряды, может, до них прорваться и получится. Есть еще шанс, что этой ночью высадят подкрепление. Пока же, раз спать дают, то можно и поспать. Но это длилось недолго, хотя кто знает, сколько точно-трофейные часы при высадке разбились. Оказывается, командирская диспозиция была такая же, то бишь надо прорываться.
  А куда? Слева вода, а за ней Западный мол, где еще хуже, чем у нас. Это если с того места, где он сейчас. Если пойти налево от корня мола, то сразу же густое минное поле-это уже известно и подорвавшие на нем уже были. Справа-снова акватория порта. Сзади-снова вода. Летать не обучен, рыть тоннель под бухтой-тоже идея так себе. Но у командовавшего ротой лейтенанта Антонова(он и всеми остальными командовал, кто из батальона высадился на этот мол, потому, что комбат Кузнецов из строя вышел.) возникла идея перехитрить немцев и прорываться не прямо по берегу и не вплавь через бухту напрямик, а вплавь, но вдоль берега. Так не нарвемся на минное поле, потому что немецкие противопехотные мины морской воды не выдержат.
  Дело за 'малым'- доплыть до своих.
  Маршрут выбран такой- вдоль площади с памятником освобождения города от белых до холодильника и лесной пристани, а дальше уже по суше- к своим. Наши высаживались на Элеваторную пристань, возможно, где-то рядом тоже. Высадка шла еще в темное время, в дыму и огне, потому и оказались здесь, на Каботажном молу, хотя у Егоровой роты по планы участок был возле холодильника. Вообще Егор ни тогда, ни после в новороссийских пристанях не очень разбирался, ибо было их, наверное, больше десятка. Импортная, куда в итоге высадили третью роту-на другой стороне города. Его вторая-на Каботажную, Первая- на Элеваторную. Даже птичьего лета меж ними больше километра. А всякие там Старопассажирские и наливные пристани- пусть в штабе разбираются, где они и сохранились ли.
  Конечно, тут Егор был в корне неправ, потому что одно дело-высаживаться на Импортную, чья длина 225 метров и ширина 85, и совсем другое дело- на деревянную эстакаду лесной гавани длиной 226 и шириной 13 метров, а уж удерживаться там -еще большая разница. Деревянную конструкцию немцы и поджечь могут, им-то портовые сооружения уже ни к чему.
  Но у Егора голова была занята тем, как ему приготовиться к заплыву, и к тому, как быстро вступить в бой после этого, оттого он ошибался, да и не только в размерах пристаней. Кое-что пришлось оставить, как ни жаль табака, например, но трофейный кисет из прорезиненной ткани пойдет для сохранения документов.Вообще-то Егор не знал, что это точно кисет, но именно так его использовал. Оставшиеся сухари легли в котелок и осталось надеяться, что морская вода в него не просочится. За невскрытую банку американского паштета беспокоиться было нечего-ну хоть за что-то не надо... Во второй, трофейный, котелок пошел запас автоматных патронов, завернутый в запасные портянки. Туда все не поместилось, но куда уж денешься. Егор подумал и отхватил угол немецкой плащ-палатки.Основная ее часть пойдет в качестве большого узла за спиною, и в ней будет автомат и патроны к нему, а отрезанная малая часть, после некоторого окультуривания подвешена на шее в виде подобия кобуры, и в ней лежать парабеллуму и обеим гранатам, так что, может, туда вода не сильно быстро пройдет и удастся быстро же оттуда вынуть и порадовать немцев или румын пулей или гранатой. За водонепроницаемость получившегося были сомнения, но не класть же гранаты и пистолет в котелок и греметь ими при гребках. Что остается-сделать так и понадеяться. Белье и обмундирование закутают автомат как дополнительная преграда воде, хотя и сомнительная. Но уж выбирать не из чего. Тельник придется отправить туда же. Егор думал, что его голый торс в темноте виден хуже, чем одетый-ведь для того и приняли такие рубахи в полоску, чтобы их на фоне паруса различать лучше, чем однотонные рубахи того же цвета, что и сам парус. Теперь надо найти местечко посветлее и зашить эту 'кобуру'. Вагон на путях совсем догорел, поэтому дополнительного света от него не было. Придется светом ракет пользоваться и подсвечивать полуразряженным фонариком. Ему немного повезло, под рукой что-то зашуршало, и что-то оказалось немецким пакетом из целлофана. Надпись он понять не смог, но запахом испортившейся пищи из пакета не тянуло, значит, какой-то порошок был в нем, но без запаха. Егор вывернул пакет и как мог убрал его остатки из стыков. При надувании пакет воздух держал, вот туда и пойдет пистолет. А материал пакета послужит очередным заслоном против воды и его же при нужде ногтем разорвать можно. Хорошая находка, теперь еще бы неплохо и фляжку немецкую найти, и не пустую, а с кофе хотя бы. Но спасибо судьбе и за это.
  Людей на прорыв набралось больше сотни, поэтому спускать их в воду пришлось двумя группами, одна из которых спускалась по осыпи стенки аж со стороны западного мола и потом обплывала саму Каботажку. Егор был в другой группе, и он их ждал, держась одной рукой за остаток отбойного бруса, а второй поднимая узел с вещами и оружием над уровнем воды. Под ногами шесть метров глубины-вспомнился рассказ Толи Чижова, который перед десантом говорил про это, благо до войны ему приходилось заходить в порт и на Каботажке разгружаться. Еще гле-то на другой стороне бухты уголь для судна грузить. А какая же глубина будет дальше, вдоль площади? Там вроде бы причалов нет, а раньше даже купальни для народа были. Может, где-то удастся пристроиться и передохнуть. Сам километр, как он прикидывал, Егор бы проплыл, если просто раздеться и плыть, а вот с грузом-кто его знает, никогда не пробовал. Пехоту-то до войны обучали форсировать мелкие речки, сделав себе поплавок из плащ-палатки, набитой сеном, но километровой ширины случаются только весьма немаленькие реки, вроде Днепра или Днестра. Врядли ли на это пехотные офицеры рассчитывают, что их взвод возьмет и Днепр переплывет с налета на пузыре с сеном, вот какую-то Сухую Нетечу-это можно или колхозный пруд. Егор отвлекся на размышления и почти пропустил сигнал движения синим фонарем. 'Сомнения прочь, уходим в ночь!'-пришло в голову. Ишь ты, почти что стих родился!
  Вода уже успела остыть, но все равно теплее, чем в Волге, Оке и Кубани летом. Если в Волге он купался еще в детстве и мог неправильно вспомнить, то в Кубани-всего год назад. Правда,еще потом придется мокрому идти по воздуху и не замерзнуть, воздух-то остывает быстрее, чем вода. Плыли группами, одни ближе к берегу, другие дальше, ну и было прямое указание-не сможешь дальше, плыви к берегу, там можешь отдохнуть и попробовать заново, но пока на сушу не лезь, чтобы не подорваться и всех не демаскировать. Если не сможешь совсем, то даже 'Варяга' пой про себя, отправляясь в гости к Нептуну. Это будет последнее, что ты сделаешь для товарищей-не выдашь их громким поведением.
  Пока же было относительно тихо. Война никогда не спит, и полной тишины близ места боев почти что не бывает, но сильно гремело лишь на заводской стороне. Еще активно работали немецкие пулеметы где-то справа от них, на пристанях, но что там творится -отсюда было не понять. На оставшейся позади Каботажке с интервалом в несколько минут рвались мины, да и с трехэтажного дома постреливал немецкий же пулемет. Ему изредка отвечало наше прикрытие из складов, чтобы показать, что мы еще здесь, и, дескать, попробуйте сунуться. На площади с обелиском регулярно взлетали ракеты, но немецкий наблюдатель, запускавший их, халтурил, и оттого освещался берег, а не вода. Ну и тем лучше.
  Гребок левой, гребок правой, и ногами тоже, пока плыть получалось, хотя груз на спине давил, да и удерживать пистолет в чехле приходилось зубами, что не добавляло удовольствий, но до сольного пения 'Варяга' было пока далеко.
  Берег в городе и под городом был не очень хорошим для купания, сплошные камни разного размера, о них и ногу порезать можно, и поскользнуться на водорослях, но здесь такого быть не должно.
  Хотя в воде могут валяться остатки утопшего катерка или сброшенной в воду береговой конструкции, а железо режет ногу не хуже острых камней. Но нет на Черном море акул, которые на попавшую в воду кровь приплывают и лакомятся тем, из кого она вытекает. Здешний катран вообще для человека безопасен. Мысли о всякой ерунде вроде катрана помогали терпеть и держаться, хотя и мышцы стали уставать, и шею прямо-таки свело из-за неудобного удержания свертка в зубах, и морская вода во рту не радовала. но добрались до набережной близ холодильника Лейтенант Антонов раньше разъяснил, что она сплошь железобетонная, а до нее -ничем не укреплена, просто береговой откос и все. И темные кубы здания холодильника в темноте проступали.
  Раз сигнала дудкой нет, значит, опасности тоже, поэтому группы с четными номерами, и Егорова тоже, отплывают к набережной холодильника и там, возле нее, пока устраиваются, не выходя из воды. А нечетные пойдут сразу на эстакаду лесного порта. Устроились возле осыпи разбитого бомбой участка, кому не хватило места там-те на торчащем из воды кузове грузовика. Им хоть рукой можно подержаться за твердую опору.
  Пересчитали друг друга-нету одного, Ивана Коростелева. Егор его знал еще с Темрюка, он до того был пулеметчиком на тральщике, правда, дальше их пути разошлись, аж до мая этого года. Иван вроде как хорошо плавал, что же с ним такого случилось? Нет, зачем о плохом думать, может, он пристроился где-то у берега, передохнет и догонит.
  С другой стороны лесного ковша приплыл связной, передал приказ переплывать на ту его сторону, и что слева там как раз сильно побиты бревна эстакады, проще будет на них залазить. Передал и поплыл к следующей группе. Ну и они поплыли. Перемахнуть ковш совсем не сложно после пройденного пути, вот залезать-уже сложнее. А еще сложнее идти, балансируя по бревну в темноте. Станет мокрая босая нога неудачно, и полетишь из черноты ночи в черноту воды метров так с десяти. Есть и менее высокое место, но и по нему идут другие братишки. А тут наши артиллеристы устроили немцам побудку и стали бить по окрестностям площади с обелиском, там ,наверное,какая-то цель есть. С одной стороны это хорошо, немцам будет не до них, а с другой снаряд отклонится и грохнется неподалеку. Или просто обстреляли площадь, потом изменили прицел и целик и навели шороху правее от прежней цели. Толчок воздухом от недальнего взрыва-и кто-то грохнется и станет жертвою собственной артиллерии. Егор этого опасался, но так не случилось, дошел до конца эстакадного кошмара,чьт-то руки его поддержали, голос слева шепнул: ' Ходи левее, там будочка порепаная, заляжь за нею и готовься к делу.'
  Чем Егор и занялся, борясь с холодом и отвратительным вкусом во рту. Потом не выдержал, прервался и прополоскал рот из фляжки. Стало немножко легче, но дрожь тела все усиливалась, и он снова подумал о трофейной фляжке, в которой не только кофе, но и порция рома или чего там немцам дают алкогольного. Вода путь нашла, пришлось натягивать влажное обмундирование на влажное тело, а вот пистолет и гранаты сухонькие, отчего пусть немцы плачут, ибо убивать их будут не голыми руками. Автомат он, насколько получилось, обтер запасными портянками, вот с патронами к нему -это уж как вышло. Патроны во втором котелке остались сухими, и сейчас Егор их спешно менял в обоих рожках. Те, что в диске, что были в рожках и еще горсть-пока сомнительные, а сомнительных, получается, половина. Тогда надо думать не только о фляжке, но и о немецком оружии, потому что выйдут они, скорее всего, к другому нашему десанту, а там с патронами тоже будет не досыта.
  Свои оказались в полукилометре от них, на Элеваторной пристани. Предыдущие две были совершенно изуродованы, но почти четырехсотметровая Элеваторная легко не поддалась, и строения на ней, хоть и был побиты снарядами, но держались. Там сидела своя первая рота, батальонные разведчики, а также пулеметчики из пульроты. Ну и товарищи по несчастью из пограничников, их было взвода с два, наверное. Командовал лейтенант Мурашко, потому что прежний ротный получил пулю еще на борту катера.Кажется, его фамилия была Андрющенко, или как-то похоже.Немцы их блокировали,но наученные горьким опытом,быстро отказались от попыток спихнуть десантников в море.А теперь,после прорыва с Каботажной,спихнуть вообще не выйдет,если пехотой.Танки-кто его знает. Рычание их моторов и работу танковых пушек слышно было справа, там, где сидели наши в Клубе Моряков, и спереди, в районе вокзала. Сюда они пока не совались.
  С водой было тяжело, но она была, вчера ее раздавали дважды, на брата пришлось с поллитра. Она явно из какой-то цистерны, с привкусом ржавчины, но без мазута и соли. Еда и табак-что есть, то и есть, и то надо экономить. Патроны-тоже. Вот новая солдатская диспозиция Элеваторной пристани. Пока же надо заняться собой, еще раз выкрутить белье и обмундирование, а также пристроить, где можно, на просушку, протереть сомнительные патроны, вот поможет ли это им-кто ведает, но попробовать надо. Для протирания пошло трофейное немецкое кепи, оно на фрицах все чаще встречается. Раньше в нем щеголяли их горные егеря, а теперь его все больше и больше, вместо пилотки, видимо, приняли. Босвм Егор пока так и останется, потому что затрофеенные ботинки оказались тесными, в них даже сбегать до ветру, неприятно ногам, как в колодках. Так что стоять им ,пока не найдется кто-то, на кого он налезут. Надо сказать отделенному Матюхину, что готов поменять на ...А на что? Придумается, но с отдачей после взятия города. Убитые фрицы из заслона перед пристанью его обеспечили винтовкой и патронами, двумя гранатами, сухарной сумкой, где лежали пакет сухарей, плитка шоколада и почему-то набор для чистки оружия. Консервы фриц сам сожрал, чтоб ему от них на том свете икалось! Еще сбылась его мечта о фляжке кофе с ромом, и даже напиток был почти что теплый. Егор глотнул из горлышка, прилег и накинул сверху немецкую шинель. На пост поднимут, когда нужно, можно пока отдохнуть и согреться.
  ...Элеваторную они держали до утра шестнадцатого, когда их деблокировали гвардейцы, наступавшие с заводской стороны. Город в этот день немцы оставили, но их из боя не вывели, еще пришлось воевать за какую-то горушку за городом. Названия у нее не было, а цифру ее высоты Егор не запомнил. Как оказалось, не одни они плавали, вплавь добиралась к своим группа с мыса Любви, когда уже невмоготу стало держаться. По их рассказам получилось, что это был тот же день, хотя, может, они и путали, ведь и сам Егор, спроси его, тоже не мог точно сказать, это было еще одиннадцатое сентября, или уже двенадцатое? Девятого вечером они грузились в Кабардинке на катера, утром десятого (или еще ночью) их высадили, а дальше все сливается воедино. Впрочем, Егор мемуаров писать пока не собирался, поэтому можно и путать числа. Плавание вылилось в простуду, но ее он перенес на ногах, да и не он один. У фельдшера-пограничника и своего санинструктора лекарства быстро закончились, в избытке были лишь висмутовые пилюли от желудка. Бинты и то приходилось стирать и использовать по нескольку раз. Так что как-то перемоглись и из строя не вышли. Да,со стиркой бинтов тоже сложности были, пресной воды немного, надо экономить, соленой- хоть залейся, но обычное мыло в соленой воде не хочет мылиться. У пограничника нашелся кусочек мыла 'Кил', которое может стирать и в соленой воде, с его помощью и справились.
  В общем, взятие города недешево обошлось батальону. От второй роты осталось меньше половины, почти весь взвод автоматчиков ушел на дно вместе с катером, только трое уцелели, первой и третьей тоже досталось. Не понес потерь только один станкопулеметный взвод, из-за гибели катеров места на него не нашлось, так он и ждал в Геленджике и не дождался своей очереди на погрузку. Другим батальонам досталось тоже, потому на Эльтиген пришлось высаживать сводный батальон от бригады, а не какой-то из имевшихся. В основном в него набрали братишек из 142 батальона, но были и из других, в том числе и Егор.
  7.Лес близ Эльбы
  
  Денек начался с ощущения того, что губы сами висвистывали: 'Наверх вы, товарищи, все по местам'. Отчего это желание возникло-кто знает, но своим ощущениям Антолий привык доверять, и, если ощущалось, что дело пахнет танковой атакой, то надо исходить из того, что она грядет. Иногда бывало просто ощущение чего-то опасного, вот тогда и приходилось ожидать всего возможного. Сегодня же было просто ощущение важности дня. Поскольку такие дни стоит встречать при полном параде, Иван был послан за тельняшкой. С тех пор, когда их два батальона из 255 бригады отдали в пехоту, прошло много времени, и в Красной Армии интенданты бывших морских пехотинцев морским обмундированием не обеспечивали. Оттого и остался только флотский ремень с бляхой на якоре и одна тельняшка, и та уже видавшая виды. Бескозырка и запасной тельник пали смертью храбрых еще под Бродами, когда снаряд угодил в окоп и истребил вещмешок с разными полезными и дорогими сердцу вещами. Поэтому Анатолий и одевал последнюю тельняшку только иногда. И сейчас ей самое время. А также необходимо побриться, чтобы устрашить фрицев чисто выбритой рожей. Ну и Первомай скоро. После курсов младщих лейтенантов он попал уже не в 117 гвардейскую,то и сослуживцев из морской пехоты уже больше не встречал, так что о его морском прошлом знали лишь кадровики и Иван,который принес тельняшку,и лейтенант спешно переоделся.
  
  Сегодня его вторая рота наступала в центре боевого порядка батальона, первая и третья шли справа и слева на уступе. Роте придали взвод саперов и артилерию-две сорокапятки и две полковые пушки. Народу в роте было человек семьдесят, что очень даже неплохо. Во взводе у Анатолия- двадцать два, два родных 'Дегтярева' и два трофейных пулемета. ППШ у девяти человек, что для боя в лесу то, что надо. Еще имелась нештатная самоходная артиллерия на пешем ходу- двенадцать трофейных фаустпатронов. Пока они ехали на трофейной же тележке за трофейной же лошадью, а потом их раздадут по взводам. Фаустпатрон у немцев служил как противотанковое оружие, но выяснилось за ним еще и другое ценное свойство: если стрелять по дому, то там и пожар мог начаться, а на открытом воздухе при близком взрыве по голове и ушам било нехорошо, хотя осколков почти что и не было. Стрелял фауст недалеко, но в городе и этих тридцати метров хватало, да и в лесу должно, если не бить им через очень широкую поляну.
  
  Совсем недавно, на Нейсе немцы часто поджигали лес. От едкого дыма в носах и глотках першило, да и глаза у многих чесались. Не хотелось бы снова дышать лесным пожаром. Еще они устраивали засады из стрелков и фаустников на перекрестках дорог в лесу. Посмотрим, что он еще придумают.
  
  С север-востока доносилась довольно мощная стрельба, там явно участвовали и тяжелые калибры,но вроде бы не близко, да и гул не смещается в их сторону, так что беспокоиться еще рано.А что там гремело, Анатолий узнал лет через пять на сборах офицеров запаса,когда пообщался с двумя артиллеристами с их фронта, один тогда был противотанкистом, а второй из тяжелогаубичной бригады. Вот, наверное, их стрельбу он и слышал в то утро, да и потом. Хотя не одни они там были и стреляли. Там шел прорыв окруженных южнее Берлина немцев на запад, к Эльбе. Окруженные толпами(это не преувеличение) шли на прорыв , буквально на стволы орудий и пулеметов, пытаясь прорваться за реку, чтобы сдаться союзникам. А навстречу им ударила свежесформированная немецкая армия, их последняя надежда, в которую набрали народ из разных полувоенных служб и шестнадцати-семнадцатилетних пацанов-кто остался, тех и подгребли спасать рейх. Сначала они хотели прорваться к Берлину и спасти своего фюрера, а потом хотя бы этих окруженцев. Вот некоторые наши дивизии и танковые бригады оказались между молотом и наковальней.
  
  Противотанкист Федор рассказывал, что немцы валили валом, не обращая внимание на рвущиеся в их массе снаряды, прямо как в войну 1812 года. Снаряд рвется в гуще, раскидывая вокруг убитых и раненых, а живые, не залегая, бегут вперед! К концу дня снаряды стали заканчиваться, поэтому в набегающие волны фигур в сером стреляли уже бронебойными снарядами, как в старину ядрами! Соседняя батарея в жаркой схватке расстреляла даже подкалиберные снаряды, которые выдавали по нескольку штук и под расписку как страшно дорогую и редкую вещь, которой разрешалось стрелять только по тяжелым танкам. После окончания тамошний комбат ждал большого разбирательства, плавно переходящего в снятие с должности, но обошлось -война заканчивалась. Петр из тяжелогаубичной бригады вынул из рта трубку и подтвердил, что никогда таких атак не видел. У них хоть было по нескольку шрапнелей на орудие, поэтому стреляли на картечь-это из шестидюймовки-то!
  
  Картечь немцев немножко приостановила и началась дуэль на короткой дистанции: тяжелые гаубицы гранатами с дистанционными взрывателями, а немцы в ответ-по гаубицам из фаустпатронов! Конечно, фаусты довольно долго не долетали, но потом они вновь пошли в атаку и прорвались к орудиям. Все орудия батареи от попаданий фаустов из строя вышли, расчеты перешли на стрелковку, а потом на шанцевый инструмент как холодное оружие, когда немцы на позиции ворвались. От всеобщей гибели спас наш бронетранспортер из танковой бригады, вышедший на флапг и ударивший из пулеметов. Немцы отхлынули, БТР поехал по своим делам, а Петр и уцелевшие из расчетов собрали оружие и патроны у убитых и приготовились к новой атаке. Она и последовала, но уже слабыми силами. К вечеру немцы стали выходить к ОП и сдаваться. Их батарее сдались человек с четыреста. Но были и прорвавшиеся мимо них.
  
  Все это было потом, а пока Анатолий слушал дальние раскаты артиллерийского грома и думал о них.
  
  Иногда, недолго, когда позволяли другие заботы. Дороги в лесу были, только на карте не отраженные, и каждый раз приходилось думать:
  а что или кто явится по этой дороге. Танк и самоходка считаются вездеходными машинами, только почему-то тяготеют к дорогам, о автомашинах и говорить нечего, вне дорог они только иногда и ненадолго ездят, кто может и насколько может.
  
  Мин довольно долго не встречалось, хотя пару раз саперы проявили бдительность и искали, но не нашли ничего.
  
  Полковые пушки и минометы отстали, зато сорокапятки никуда не делись и им только иногда приходилось помочь протащить сквозь неудобные места.
  
  А скоро и работа нашлась-редкая цепь немцев, после короткой перестрелки начавшая отходить. Стреляли они из чего-то автоматического, но на слух выстрелы не были похожи ни на пулеметы, ни на 'Шмайссеры'. Ну и пару фаустов запустили. Вообще-то насчет 'отходить' он малость преувеличил, по-настоящему это называется 'смазать пятки'.Стреляли они явно в белый свет, как в копейку,потерь не нанесли,но и сами пострадали мало, оставили только одного убитого. Его приголубил Мержан из второго отделения, очень хороший стрелок, Жаль, что во взводе снайпер не положен, а то бы его назначил и цели ему указывал, как взводному средству огневой поддержки.
  
  Убитый был очень молоденьким, может, даже не дожившим до восемнадцати, зольдбух это подтвердил, шестнадцать и два месяца. И оружие у него интересное, карабин-автомат под специальные патроны, которые короче винтовочных. Еще до Нейсе ему знакомые танкисты такое показывали и говорили, что он может стрелять очередями. Анатолий тогда его покрутил в руках, но пострелять не дали, к нему всего несколько патронов оставалось. У этого же юного защитника Германии было побольше-так, два запасных гнутых магазина, россыпью в сумке и что-то в том магазине, что к оружию примкнут. Трофейный автомат (а как его еще назвать-то?) был отдан Ивану с наказом пристроить его на взводную повозку-самоходку, а вечерком уже можно будет посмотреть повнимательнее, что там нового рейх придумал для своей инфантерии. Иван автомат прибрал, обшарил убитого,что-то еще нашел и побежал к повозке. Начало удачное, и народ малость встряхнуло, чтобы не гуляли по лесу, как по парку культуры, здесь может и смерть прятаться. Прибыл ротный, услышал доклад, глянул на зольдбух, молодостью фрица не впечатлился и скомандовал продолжать движение.
  
  А часа через полтора наткнулись на основные силы немцев, как раз выйдя к перекрестку двух лесных дорог, которого, как на грех, на карте снова не оказалось. Немцев против их батальона сползлось не так много, вряд ли и две роты набралось даже с учетом позднейшего подкрепления, но с пулеметами у них был однозначный швах. Правда, часов в пять после полудня к ним подошла самоходка и довольно живо постреляла, но обе сорокапятки ее отогнали, отчего Анатолий решил, что это самоходка из тех, где орудие стоит над корпусом, прикрытая только щитом, отчего экипаж и занервничал. Фрицы в немецком заслоне явно были по большей части такие же молодые, как тот убитый. Он это определил сначала по их построению обороны: они жались к друг другу, оставляя больше промежутки между группами,а между ними даже огневой связи не было. Потом и лично убедился, что обстрелянных солдат у врага кот наплакал. А раз в обороне полным -полно дырок, что надо делать? Сковать огневым боем, а потом проходить между группами, угрожая окружением. Они либо получат удар во фланг и тыл и погибнут, либо почуют запах жареного и отойдут. Вот те группы, где был кто-то опытный, и отходили, а там, кому обстрелянных солдат не досталось, и гибли. Сорокапятки от цепи не отставали, и затыкали все подавшие голос пулеметы, периодически били и по пехоте, особенно, когда там начинали сильно активничать фаустами. По мнению Анатолия, стрелять ими в лесу было неразумно, разве что по технике на лесной дороге или через поляну, но,как оказалось, это было практически единственное оружие поддержки, которого было в достатке и которым можно было легко маневрировать. А потом стали попадаться убитые, у которых, кроме каски и фаустпатрона больше ничего не было из оружия.К вечеру нашлись и пленные,которые сообщили,что их дивизия называется 'Кернер',а номера не имеет, до этого они служили в имперской трудовой службе,а сейчас их слегка пополнили фронтовыми солдатами и стали они пехотницами.Есть ли тут кто-то из дивизии, кроме их батальона, они не знали.Сегодня кухня где-то делась, поэтому питались 'железной порцией',то есть по-нашему сухим пайком.В их роте всего три ручных пулемета,и те с магазинным питанием,а не с лентой, полсотни этих вот автоматов и с полсотни обыкновенных карабинов. Гранат им раздали по две штуки. Зато много фаустпатронов, больше, чем полсотни, ими вооружены все, кому стрелковое оружие не досталось. Патронов полный комплект. Тот самый автомат называется 'машиненпистоле 44', среди солдатиков ходит слух, что он при стрельбе может взорваться и выбросить затвор в лицо стрелка, поэтому пленный стрелял, держа свой МП так, чтобы затвор выбросило подальше от его организма. Наведение в цель при этом осуществлялось в режиме 'В ту степь'.
  
  Ротный выслушал этот рассказ, покрутил в руках взрывоопасный автомат, сказал, что такое может быть, он действительную служил на артскладе, и ему старые рабочие говорили, что при пристрелке 'Шошей' случались ранения стрелков, потому он запрещает этот трофей зажимать и им воевать. На ночь выдвинуть дозоры глубже в лес, а на рассвете немцев ждет сюрприз. Подъем -в четыре.
  
  Сегодня вечером кухня их тоже не осчастливила, потому ели, кто чем богат.
  
  За день потери четыре человека, из них один убитый и двое вышедших из строя по ранению. Мержану шальная пуля оторвала мочку левого уха, но он героически отказался от ухода в тыл. Анатолий видел такие ранения, ранка вроде бы небольшая, но приличное кровотечение дает, поэтому Мержан может сейчас на волне душевного подъема и чувствовать себя годным, а потом ему станет похуже. Но немцы активно пользовались фаустами, а оттого среди тех, кто чувствует себя здоровыми, потом может тоже сказаться контузия от близкого разрыва, оттого он и сказал отделенным в дозоры не выдвигать Мержана и контуженных, чтобы не случилось, как с Чапаевым под Лбищенском.
  
  Вечер и полночи прошли в заботах и проверках. Когда проверял стык с третьей ротой, то встретился с командиром взвода из нее, тоже проверявшим стык. Его громкий голос и послужил путеводной звездой. Анатолий с взводным этим несколько раз встречался, но фамилию его не помнил, хотя в лицо узнавал, Он, наверное, был из рядовых, получивших звездочку на погон за храбрость в бою, потому что на вид ему было лет сорок пять. В таком возрасте в училище уже не брали, и даже на курсах младших лейтенантов Анатолий таких пожилых не припоминал. Сегодня сосед принял явно побольше, чем сто грамм, но остался деятельным и заботливым, поэтому распекал своего самого левофлангового солдата за все- и за то, что пароль у взводного не спросил, и что лицо не брито,и что второй диск к автомату не набит. И об этих упущениях было слышно издалека.
  
  Анатолий к такому приему алкоголю на передовой относился как разврату по двум причинам- не то место, чтобы так нагружаться и большой вероятности того, что лишняя водка взята у бойцов. Конечно, сосед мог, как и сам Анатолий, пить только изредка, а наркомовские хранить во фляге, когда не пьется, но все же, все же- пусть он даже солдатскую водку не трогает, а все равно-
  
  перегруженным на передовой ходит. Ну ладно, он не командует третьей ротой, поэтому нарочито громко вышел из-за сосны. Тут же отозвался его Наиль из Казани:
  
  -Стой, кто идет?
  
  -Свои, пароль 'Гроза'!
  
  -'Гром!' Товарищ лейтенант, за время моего ничего не вышло! Только пришел командир к Павлу из третьей роты и ему вставляет заднего ума в ворота!
  
  Наиль по-русски разговаривал понятно, но иногда слова путал и получалось, как сейчас. Анатолий сказал, что пойдет сейчас туда и посмотрит на вставление заднего ума вместо кинофильма.
  
  Стык со стороны третьей роты сейчас обеспечивали Павел, младший лейтенант, вслух исследующий родственные связи Павла с разными лесоматериалами, и его связной, который обнаружил приближение Анатолия и подал уставную команду. Анатолий ответил и сказал погромче:
  
  -Доблестной третьей роте привет от второй!
  
  -И второй тоже физкульт-привет! Что слышно о немцах?
  
  Анатолий вкратце изложил диспозицию, но про утренний сюрприз для немцев не стал говорить. А то повторит на весь лес и аж в Берлине услышат. Немцы в массе русским не владели, но возможен же среди них чех или поляк, как им сегодня попался, вот и переведет сказанное хоть приблизительно похоже.
  
  -Примешь по случаю удачного дня? -это предложил сосед и взялся за немецкую фляжку на боку.
  
  -Нет, спасибо, не буду.
  
  -Ну и зря отказываешься, когда предлагают, и зря показываешь, что пьяницу во мне видишь. 'Мы в гробу того видали, кто нас пьяницей назвал, на свои мы деньги пили, нам никто не наливал!' А пью я от радости, что увидел, как мои мечты сбылись. Двадцать семь лет ждал и дождался. Можно по поводу этого и лишнюю чарочку опрокинуть и даже не одну.
  
  Анатолий вслух ничего не сказал, но младший лейтенант явно понял его удивление.
  
  -Весной восемнадцатого мне шестнадцать стукнуло, как этим вот соплякам, и пристал я к Первому социалистическому отряду, что пошел воевать в Херсонскую губернию, когда переговоры в Бресте сорвались и немцы на Украину ринулись. Было в нашем отряде под триста человек, из них фронтовиков хорошо, если два десятка, остальные -молодежь вроде меня тогдашнего или красногвардейцы моего сегодняшнего возраста, только воевать не умевшие. Под станцией Федоровка первый бой начался, а оба наших пулемета не сколько стреляют, сколько молчат. Как потом выяснилось, неученые пулеметчики ленты то и дело перекашивали. Так что от полной гибели нс спасло
  
   то, что быстро в эшелон обратно залезли и умелый машинист, что нас из боя вывез. Вот я и дождался того, что немцы в таком же положении оказались! Отлились кошке мышкины слезки! В кошкином доме одни котята, да и те даже помереть, как следует, не умеют, и своего оружия боятся!
  
  Ладно, это моя жизнь, и мои радости, и мое горе-злосчастие. Ты-то в те года еще и не родился небось. Прощевай, лейтенант! Семен, пошли! А ты, Паша, берегись, если опять прошляпишь! Либо трибунал тебя в штрафную роту загонит, либо гансы резолюцию наложат: 'Подлежит первоочередным похоронам, как проспавший свою смерть!'
  
  Утренний сюрприз немцам выразился в атаке еще в темноте и без выстрела, а орать 'Ура!' начали уже впритык. Кто успел проснуться-убежал, роняя все, что можно уронить, кто с просыпанием затянул, тот проснулся в плену или у престола святого Петра. Уцелевшие собрались и слегка поизображали бой километров через пять. С ними разобрались тем же образом- сковыванием огнем с фронта и обходом с флангов. Сегодня они были учеными и отходили сразу же. Самоходка больше не показывалась. У нас же прибавилось два миномета, поэтому на головы заслонов начали падать мины, побуждая к быстрейшему свертыванию. Потом минометчики снова отстали, но справлялись и без них. За активным продвижение вспомнили, что сегодня Первомай, только когда комбат поздравил ротного, а тот уже дальше.
  
  Часа в четыре пополудни впереди блеснула гладь реки. Их берег был пустым, на нем валялось только оружие и обмундирование группы последней надежды рейха, дернувших через речку вплавь Плывуших на воде видно не было, видно, они уже на том берегу, отгреваются в деревушке. Но река немаленькая, наверное, это Эльба. Прибывший ротный подтвердил и пока приказал занимать оборону по берегу и выделить шесть человек с ручным пулеметом на прочесывание тыла. Эта группа перешла в распоряжение комвзвода-один Саши Парфенова, и они отправились на поиски затаившихся в лесу. Сегодня убитых не было, раненых двое, из них один отказался эвакуироваться.
  
  В тылу до вечера вспыхнули две небольшие перестрелки, очень быстро затихшие. Поскольку стреляли в основном наши 'Дегтяревы' и ППШ, то Анатолий и решил, что немцев нашли и немцев уже нет. К вечеру сначала прибыла кухня, а потом и ловцы остатков фрицев. Им попались сначала двое, а потом одиночка. Парочка была застигнута, когда они шли в сторону реки, на окрик и предложение сдаться они открыли огонь и не выжили. Одиночный фриц прятался за вывороченным пнем, после короткого обстрела его убежища сдался, выкинув свой карабин и потом выйдя с поднятыми руками.
  
  На завтра было распоряжение оборонять берег, совершенствуя оборону и не допустить форсирования реки. К вечеру пришло сообщение о падении Берлина, еще через неполную неделю- о капитуляции Германии. Так что выстрелы по этим трем окруженцам первого числа оказались последним боем роты, а последние выстрелы в войне прозвучали утром девятого, когда весть дошла до всех и вспыхнул импровизированный всеобщий салют в честь Победы.
  
  Потом началась демобилизация, да и дивизию расформировали. Анатолий уехал в родной Муром и рабоал там. Взводного из третьей роты он больше не встречал, но всегда, когда вспоминал о последних боях войны и Победе, то снова слышал его голос:
  
  'А пью я от радости, что увидел, как мои мечты сбылись. Двадцать семь лет ждал и дождался. Вот того, что немцы в таком же положении оказались! Отлились кошке мышкины слезки! В кошкином доме одни котята, да и те даже помереть, как следует, не умеют, и своего оружия боятся!'
  
  8. Те, о ком редко писали, а правду писали еще реже.
  
  ​
  
  Служба эта называлась Особым отделом, потом ее переименовали, и так было несколько раз, пока не устоялось название 'Контрразведка 'Смерш'. Подчинение службы тоже несколько раз менялось, да и звания сотрудников тоже.
  
  В 255 бригаде в ней служили:
  
  Беседин, Николай Михайлович, 1906 года рождения. подполковник, начальник ОКР 'Смерш' бригады на 2.07. 1943 года, в ноябре 1944 года-уже на 2 Украинском фронте.!8 июня 1945 года награжден медалью 'За взятие Будапешта', значит, войну он пережил.
  
  Тютюнников, Николай Яковлевич, 1915 года рождения, майор, на 22.04.1944 нач. ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады и на той же должности оставался 26 августа 1944 года.
  
  Хватов, Николай Григорьевич, 1903 года рождения, майор, нач. ОО бр ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты
  
  Погиб 11.09.1043 в районе 'Тракта Геленджик-Новороссийск'
  
  Демин, Андрей Михайлович, 1915 года рождения, капитан, ст. оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты на 09.10 1943 года.
  
  Крюков, Федор Архипович, 1913 года рождения; старший лейтенант, оперуполномоченный ОО НКВД 255 бригады морской пехоты по штрафной роте на 22.02.1943
  
   В той же должности на 24.05.1944 года, только указано, что это 354 ОШР при 227 СД, но она под Севастополем воевала в составе 255 МСБР,
  
  Ткачук, Георгий Митрофанович, 1908 года рождения; капитан, оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты по 322 батальону морской пехоты на 09.07.1945 года.
  
  Еще есть данные по:
  
  Белоус, Григорий Иванович, капитан (зам.нач. и нач. ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты на 26.09.1943)
  
  Книжников, Матвей Денисович, старший лейтенант (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады;)
  
  Молдаванов, Алексей Андреевич, старший лейтенант (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады;
  
  Букань, Василий Зиновьевич, старший лейтенант (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты)
  
  Наумов, Василий Емельянович, старший лейтенант (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 бригады морской пехоты по 142 батальону)
  
  Аллахвердов, Александр Михайлович, капитан (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады
  
  Махонин, Валерий Нестерович, капитан (ст. оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады;
  
  Зубань, Роман Максимович, капитан (оперуполномоченный ОКР СМЕРШ 255 морской стрелковой бригады.
  
  Всего в известном справочнике по кадровому составу НКВД за 255 МСБР числится 22 человека, но по остальным, кроме Грушенковой Надежды Васильевны, данных больше нет.
  О ней тоже сведений мало. 8 июня 1943 года она награждена как секретарь-машинистка ОКР СМЕРШ 165 стрелковой бригады, а 11 августа 1944 года как секретарь-шифровальщик ОКР СМЕРШ 20 стрелкового корпуса. В начале лета 1943 года личный состав и вооружение 165 бригады были переданы в 255 МСБР, а управление бригады и часть личного состава выведены с Малой земли и отправлено под Курск, так что, возможно, и Грушенкова служила в 255 бригаде, а потом пошла на повышение, поскольку бригада долгое время входила в 20 корпус.
  
  Запись в ЖБД бригады от 04.09.1942 года.
  
  'В 142 батальоне 10 краснофлотцев, частично судимых и находившихся в батальоне для исправления в боях с врагами 1. 09.1942 перешли на сторону противника. Сегодня при атаках немцев на высоту ...участвовали эти изменники. С их стороны был слышен выкрик 'Мы покажем 142 батальону'.
  
  Дальше высказано предположение, что противника в тыл левофланговой роте вывела эта группа предателей, а также то, что место КП бригады им также известно. Вечером 6 сентября последовал удар в открытый фланг бригады и выход немцев к ее КП. Атаку отразили контратаками импровизированной группы, после чего штаб бригады отошел ночью через горы, вынося тяжелобольного комбрига на носилках. Во время отражения атак и перехода на запасной КП управление теряется.
  
  Бригада к тому времени существовала едва неделю, будучи сформированной только 27 августа, многих частей в ее составе еще не существовало, в том числе бригадной артиллерии, связи. Вполне возможно, что бригадный ОКР еще не был создан.
  
  Обратимся к документам 5 армейского корпуса вермахта позднейшего времени (приведены по изданию 'Литвин Г. А, Смирнов Е. И. Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. - май 1944 г.). Документы свидетельствуют. - Москва: Кречет, 1994')
  
  2.11.1943 года. Захвачено 11 пленных и два перебежчика.
  
  5.11.1943года. Захвачено 27 пленных и 12 перебежчиков
  
  25.11.1943 г.
  
  Перебежчик, капитан, командир батальона из 318-й СД на Эльтигене сообщил, что 18-я армия, кроме 318-й СД и батальона 'Григорьев', находящихся на плацдарме, ушла на запад 10 ноября.
  
  23.12.1943 г. перебежавший в районе севернее Керчи разжалованный капитан 192-й штрафной роты 318-й стрелковой дивизии показал:
  
  1. Личность.
  
  Мокин Василий, 1919 года рождения... Был капитаном, командиром батареи 122-мм минометов 1331-го стрелкового полка 318-й стрелковой дивизии. 12.12.1943 г. за дезертирство был разжалован, получил 10 лет с направлением на фронт искупать вину. Направлен был в 192-ю штрафную роту при 318-й стрелковой дивизии... Немецкая артиллерия накрыла катер в 200 м от берега, часть людей спаслась. Воспользовавшись создавшейся обстановкой, Мокин и еще три штрафника сбежали.
  
  Мокин затем рассказал, что он осенью 1941 г., с частью сил 176-й стрелковой дивизии, возле Большого Токмака (50 км севернее Мелитополя) попал в немецкий плен. С помощью своего брата, который уже работал на немцев, был привлечен к агентурной работе. В течение короткого времени его обучал один старший лейтенант.
  
  Затем его в составе группы из шести чел. с рацией перебросили через линию фронта с целью разложения Красной Армии. Он получил документы на имя лейтенанта. Руководителем группы был майор Калягин. Немецкую службу, которой подчинялся, не знает. Через некоторое время он потерял связь со своей группой. Весной 1943 г. встретил в 796-м артиллерийском полку капитана Нестеренко, который входил в его группу, и стал вместе с ним работать. Руководил ими майор Зайцев - помощник начальник оперативного отдела штаба 18-й армии. Майора Зайцева перебежчик лично не видел.
  
  Перед высадкой десанта на Эльтиген перебежчик получил от Назаренко задание: взорвать катер, на котором будет переправляться штаб 1331-го стрелкового полка. Это ему удалось. Катер взорвался во время переправы через Керченский пролив и весь штаб полка утонул или погиб. Перебежчик слышал, что капитан Назаренко арестован и это заставило его бежать из части.'
  
  Таким образом, перебежчики могут принести и стратегической важности данные-об уходе 18 армии с Таманского полуострова. Это действительно произошло, армия была переброшена в район Киева на 1 Украинский фронт. Таким образом, наши войска на Тамани лишались мощного резерва, то есть можно было ожидать снижения интенсивности боев на Керченском полуострове, и несколько прояснялись планы Советского командования на ближайшее будущее-там, где окажется резерв в виде 18 армии, там следует ожидать удара.
  
  Возможно, Мокин приписал себе взрыв катера с командованием и штабом 1331 полка (по нашим данным, катер подорвался на морской мине.)
  
  Сведения о майоре Зайцеве, если это действительно было, тоже очень интересны.
  
  Как же противодействуют Мокиным? Вербовкой осведомителей среди рядового и начсостава, которые вслушиваются в разговоры вокруг, иногда задают прямо провокационные вопросы и дают не менее провокационные ответы. А затем выявляют настрой отдельных военнослужащих. Скажем, желание перейти на сторону врага. Да, такие существовали всю войну, перебежчики имелись и в апреле 1945 года. Вопрос об их адекватности-это уже другой вопрос. Затем к подозрительным личностям принимаются меры.
  
  Как раз в конце 1943 года произошел арест начальника штаба Отдельной Приморской Армии (ранее начальника штаба Северо-Кавкзского фронта) генерал-лейтенанта И.А.Ласкина. Как выяснилось, в 1941 году тогда еще полковник Ласкин ненадолго попал в плен и сбежал из него. Об этом он вместе с другим командиром, тоже бывшим в плену, решили умолчать. Ласкин вышел в своим, прошел проверку, был назначен начальником штаба дивизии, и очень успешно продвигался по службе. И вот тут арест, после которого Ласкин признал сокрытие факта попадания в плен, но отрицал вербовку противником и работу на него.
  
  Читатели уже прочитали историю Мокина и обратили внимание на параллели между обоими историями, Ласкина и Мокина. Следует добавить, что действия Северо-Кавказского фронта в Новороссийско-Таманской операции были командование оценены невысоко, да и в Крыму действия Приморской Армии могли вызвать сходную оценку после потери Эльтигенского плацдарма и Митридатской операции. Но у читателей есть послезнание, что данных о шпионаже Ласкина не было обнаружено, да и не всегда успешные действия фронта и ОПА частично обусловлены резкой сменой приоритетов в защите Крыма Гитлером,который потребовал прекратить планируемую эвакуацию Крыма и упорно удерживать его.Наша же войсковая разведка доносила о признаках готовящейся эвакуации: поджогах складов,которые не было возможности вывезти, поджрые части летного поля Багеровского аэродрома, и это реально происходило.Вскрыть же получение такого распоряжение Гитлера она не могла,тем более что по инерции поджоги продолжались и после 'стоп-приказа'.
  
  Таким образом, если оценить действия ОКР бригады, то за два года активных боевых действий зафиксирован один факт перехода личного состава (это упомянутый случай сентября 1943 года). Снова напомним, что неясно, функционировал ли ОКР в бригаде на тот момент.
  
  Теперь покажем надир, то есть нижнюю точку эффективности работы контрразведки. Ею будет организованный переход на сторону противника целыми частями и последующее участие их в боях против вчерашних товарищей.
  
  Итак, лето-осень 1920 года, Волынь.
  
  31 мая 1920года в районе Белой Церкви на сторону поляков переходит 3 донская бригада 14КД (800 человек). В августе она участвует на польской же стороне в боях под Грубешовом, а позднее наступает на Владимир-Волынский.
  
  9 сентября 1920 года 1 Уральский кавполк, ранее сформированный из бывших солдат армии Колчака (700 человек) перешел на сторону поляков.
  
  Были и другие такие части в указанный период, но в иных местах советско-польского фронта:
  
  '20 червня над Березиною на польський бік перейшов 59-й оренбурзький полк (з 10-ї к.д. - прим.пер.), який нараховував 430 козаків
  
  ; 20 липня - 1-й кубанський полк із 9-ї кавалерійської дивізії
  
  18 серпня - 8-й полк (ім. Л. Троцького) з 8-ї радянської кавдивізії в районі Межиріччя Підляського (нараховував близько 800 чоловік, пізніше був направлений до ген. Балаховича й перебував під керівництвом полк. Григорія Духопельникова)' Цитировано по: Карпус З. Східні союзники Польщі у війні 1920 року. Українські, російські, козацькі й
  
  військові відділи в Польщі в 1919-1920 рр. Торунь 1999.
  
  .
  
  с. 136-137
  
  Часть из них вошли в состав двух конных бригад Сальникова и Яковлева, которые ограниченно участвовали в боях на польской стороне.
  
  'Наша служба и опасна, и трудна, но на первый взгляд как будто не видна'.Рассказ о ней еще ждет написания,а автор хотел напомнить, что она была и действовала..
   9. Пешком по облакам.
  Воскресное сентябрьское утро началось с подготовки к культпоходу в Дворец культуры моряков. Тайная агентура хозяйки дома донесла, что в воскресенье в десять там будут показывать какие-то американские мультфильмы, сеанс почти на час, поэтому желающие дети могут подойти и увидеть то, что редко можно посмотреть. Но нужно прибыть пораньше, потому что желающих может оказаться много, а число мест в зале все же ограниченно. Татьяна Михайловна поблагодарила племянницу, работавшую в ДК, и положила трубку. Дальше состоялся короткий семейный совет по планам на завтра. Решили, что туда пойдет внук Виталик в сопровождении деда, а сама Татьяна Михайловна со старшей внучкой Леной с утра займется подтягиванием ее знаний по алгебре до нужного уровня. Родители Виталика и Лены сегодня и завтра- на свадьбе родственников невестки в Раевской и будут только в воскресенье вечером. Недовольной осталась только Лена, хотя любовь к мультфильмам она уже переросла- девятый класс все же. Татьяна Михайловна с высоты педагогического опыта это предвидела и приготовила ей сюрприз.Если внучка до обеда справится с заданиями,то ее потом поведут в гости к другой бабушкиной знакомой, у которой есть два очаровательных сиамских котенка. Если она не справится, то... ее к котятам отведут через неделю. Так что счастье в ее руках. Бабушка сделала тонский намек на то, что ожидает Лену в случае успешного изучения, но внучка, скорее всего, не поняла. А Татьяна Михайловна решила намек не утолщать.
  
  После завтрака мужская часть наличного семейства стояла в коридоре и выслушивала необходимый инструктаж. Виталику было в четвертый раз сказано, чтобы он дедушку не доводил непослушанием до подзатыльника, а то потом она добавит, и маме с папой скажет, чтобы они сделали тоже самое. Виталик мысленно прикинул ужас сразу четырех подзатыльников и убоялся их. Деду было высказано больше ЦУ, и, самое главное, чтобы он пресекал просьбы насчет мороженого и оставлял их без удовлетворения, а то внук недавно простужался, и рецидив простуды никому не был нужен. После мультфильмов им разрешили погулять до обеда, место прогулки они могут выбрать сами.Но в час дня чтобы они стояли на пороге!
  
  Василий Иваныч привычно проверил наличие в пиджаке ключей, двух носовых платков (себе и внуку), валидола и авоськи. Все оказалось на месте.
  
  'С богом! Ура!' Он взял Виталикову ручку в свою, а другой рукой отодвинул щеколду. Дверь за ними закрывала бабушка, поэтому она успела напомнить Виталику про послушание, а деду про то, что нельзя покупать мороженое. Они хором пообещали не делать того и этого. В коридор вышла Лена и вяло попрощалась с ними. Глаза у нее были на мокром месте, и Василий Иванович пожалел страдающую внучку, которая вынуждена вместо развлечений заниматься алгеброй. Но что уж будешь делать-то, сдавать алгебру вместо нее Татьяна Михайловна не пойдет, ни сейчас, ни в десятом классе. Если внучка еще в институт соберется, то и там бабушка ее не заменит.
  
  Так что пусть усваивает и проникается. Дед с внуком вышли из дома и пошли вниз по Рубина. Виталик мороженого не просил, чему помогало отсутствие продавщиц его на этом участке удицы, и свою безмерную энергию шестилетнего непоседы переключил на вопросы деду. Тот едва успевал отвечать. Они пересекли парковую магистраль, и тут на горизонте появились мороженщицы. Виталик, как подобает молодому человеку шести лет, тут же забыл про обешания и пристал к деду, чтобы тот купил ему...Ну, если не за двадцать восемь копеек, то хотя бы эскимо за одиннадцать...Дед упорно отказывал и размышлял, чем заменить мороженое, чтобы не было угрозы простуды. Решил купить пироженое, от которого внук точно не заболееет, но следовало помнить о том, что Виталик после захочет пить. Так что предстоял еще один бой-за температуру напитка, ведь младшенький мог захотеть ситро или пепси-колу из холодильника и отказываться от сока комнатной температуры. Поэтому Виталику было сказано, что мороженого он не дождется, а вот пироженое-можно. Сейчас они перейдут Советов и выберут нужное в магазине. Виталик неохотно согласился и выбрал пирожное 'Картошка'. Как оказалось, оно немедленного приступа жажды не вызвало, в отличие от 'Безе', что и к лучшему.
  
  Дед и внук бодро дошли до Дворца Моряков (в просторечии жители города слово 'Культуры' обычно опускали). Разведка доложила точно, и прибыли они вовремя, ибо вскоре зал полностью заполнился.
  
  Свет погас и сеанс начался. Василий Иванович с мультфильмами ознакомился уже в немалом возрасте, оттого любовью к ним не проникся. Хотя, если бы он их увидел в возрасте Виталика, то, может, и полюбил бы. Вот увидел кинокартину и до сих пор любит, а театра в его детстве тоже не было, и оттого его туда калачом не заманишь. Василий Иванович отвлекся от философии и попытался всмотреться в экран. Сейчас шел мультфильм про животных-пожарных, которые безуспешно пытались залить пожар водой, потом стали спасать жителей дома. Вот они влетели в ванную, где корова мылась щеткой с длиной рукояткой, и попытались ее спасти. Корова стеснялась и отбивалась щеткой. Но герои спасатели вынесли ее вместе с ванной. Виталик дернул деда за рукав, а когда тот нагнулся к нему, спросил шепотом:
  
  -А чего она орет и бьет их щеткой? Они же ее спасают?
  
  Ну, не говорить же шестилетке, что корова тут ведет себя, как женщина, на которую покушаются?
  
  И дед придумал простенькое пояснение:
  
  -Она же корова! А коровы разве умные животные?
  
  Виталик согласился, что она не так умна, как лиса или овчарка, и они стали смотреть следующий фильм, как звери пошли на берег моря на пикник, и на них напал краб. Потом про то, как те же звери работали на стройке небоскреба и какие с ними происходили несуразности. Василий Иванович обратил внимание, что звери в мультике отчего-то двигаются быстрее, чем подобные зверушки в советских, прямо-таки летают, хоть при тушении пожара, хоть на стройке. Но отчего-понять было сложно. Он кое-что слышал, что иногда киномеханики запускают фильмы задом наперед или на повышенной скорости, вдруг здесь тоже самое вышло.Теперь стали показывать другие фильмы, уже цветные, про то, как кот гонялся за мышью,но мышь все никак ему не поддавалась, даже если он хватал ее, так что-то мешало расправиться с нею. Первый фильм был про то, как кот утром вернулся с гулянки и только хотел отоспаться, как его заставили ловить мышь. А у него глаза сами закрываются.Знакомая ситуация. Кот приклеивал веки к затылку липкой лентой, но закрывающиеся веки сами закрывались и оторвали липучку, еще пил кофе чашками, а все равно хотелось, потом он попылся прикинуться бодрствующим, но на самом деле спал. На веках изобразил открытые глаза и заснул. Пробегавшая мимо хозяйка увидела открытые глаза и подумала, что кот бдит. Но мышь не упустила момент сделать коту гадость. Вообще зрелище довольно интересное, Виталик вообще неотрывно смотрел на действие.
  
  А вот деду неприятно отдало в левое плечо. Он знал, что это означает, поэтому к принятому ранее интенкордину добавил валидол. Попустило.
  
  Он продолжил просмотр. Кот и мышь бегали по высотному дому, иногда проскакивали за карниз и шли прямо по воздуху, потом спохватывались и спешно убегали назад. Затем снова шли по воздуху, аки посуху, обнаруживали ошибку и бежали дальше, и успевали добежать до следующего карниза. Возможно, это было смешно, и американские дети при этом весело смеялись. Виталик не смеялся, но взгляд от экрана не отводил, так его захватило. А Василию Ивановичу это что-то напоминало.И он никак не мог вспомнить что именно.
  
  И это отвлекало от просмотра. Но, впрочем, фильмы минут через десять закончились. Включился свет, дети и взрослые стали покидать зал. Виталик был прямо счастлив и щебетал, вспоминая разные эпизоды, дед поддакивал. Они вышли из здания и пошли в сторону Собачьего пляжа.
  
  Василий Иванович поднял взгляд на Маркхотский хребет и вспомнил, что пришло ему в голову, когда он увидел нарушение котом закона всемирного тяготения. Он тоже тогда нарушал этот закон, проходя, кто знает как- по твердому грунту или облакам. Шестое сентября сорок второго, вон там, на хребте. Немцы ударили в открытый фланг бригады и дошли до командного пункта ее. Рыжеусый старший лейтенант собрал человек пятнадцать для контратаки и повел их в штыки. Тем временем штаб спешно сворачивался. Немцы удара не выдержали и были отброшены. Старший лейтенант оставил пяток братишек с пулеметом и велел им продержаться до сигнала белой ракетой или пока есть патроны. Дальше они отходят до второго заслона, что был оставлен чуть дальше, тоже пяток братишек и 'Дегтярь'. Старший лейтенант и двое, что не были оставлены на прикрытие (и краснофлотец Вася вместе с ними) быстро вернулись к КП.А там Васе и еще троим был доверен важный груз: носилки с больным комбригом Гордеевым. Вася в бригаду попал позавчера, никого тут не знал, потому рыжеусый старший лейтенант для него так навсегда остался безымянным, и фамилию комбрига Первой бригады ему тогда никто тоже не сказал. Он ее узнал потом. Ну что, взяли и понесли! Эх, дубинушка, ухнем! Хоть по склону, хоть по обрыву, хоть по дороге! ...Пулемет сзади работает, значит, заслон стоит и в спину им не ударят.
  
  Порыва хватило ненадолго,тяжело нести носилки с человеком по неровному месту, а тут еще совсем стемнело.Раз-раз, и тьма кромешная, когда струдом различаешь соседа напротив.Горы в Новороссийске изобилуют каменистыми осыпями и крутые.Станешь не так и не удержишься-остановишься только где-то внизу.Ставил Вася ботинок ,прямо впечатывая каблук в грунт,да еще и норовил наискось поставить-так ему добрые люди рассказали,что по горкам здешним нужно ходить зигзагом,хоть вниз,хоть вверх,а вниз,так обязательно. Иначе можешь не удержаться. Хорошо, что дождя не было, поехали бы на глинистой почве далеко и быстро, и тормозили, чем попало. Впереди шел кто-то из командиров, и периодически подсвечивал синим фонариком-то на карту в руках, то им под ноги. Увы, батарейка в фонарике садилась, поэтому видно было буквально на рапу секунд. А пока батарейка набирала силы-только лучики света отдельных звезд освещали. Комбриг был болен и от жара бредил, иногда совсем тихо шептал, иногда чуть погромче: 'Короб, кожух, рама, мотыль с шатуном, возвратная пружина, приемник ..' Когда Василий второй раз лежал в госпитале,ему сосед по палате рассказал,что это не просто детали устройства 'Максима',а песня.помогающая усвоить названия их и что даже с чем взаимодействует.Наверное, комбриг в молодости пулеметчиком был,вот и всплыла из глубин памяти песня про их основное оружие. Их догнали еще четверо братишек,взялись за носилки,потомучто начинался очень гадкий участок.Вот тут точно,многие шаги были по воздуху и облакам в нем.А были ли носилки в воздухе-кто их знает,тьма вокруг - хоть глаз выколи.Потом вышла заминка, нужно было комбрига осмотреть,потому нашли хоть чуть ровный участок,пристроили носилки, и санинструктор занялся. А восьмеро устроились вокруг, как могли, и хоть смогли перевести дух. Те, кто начинали нести с самого начала, вообще дышали, как запаленные лошади. Санинструктор поставил термометр, заменил на лбу мокрую повязку, явно от жара уже высохшую, дал комбригу попить. Когда градусник подержали положенное время, он кликнул двоих, что были ближе. Они накрыли медика распахнутыми бушлатами, чтобы можно зажечь спичку и посмотреть, что там ртуть показывает. Показывала же она что-то нехорошее, потому как плотно и густо выразился, по-морскому. Комбригу дали какой-то порошок, из-за чего пришлось снова закрывать бушлатами и помогать держать спичку.
  
  Пора идти дальше, восемь подняли и понесли носилки. Сейчас уже вверх, так петляла нужная тропа. Выстрелов уже не было слышно сзади, слева еще доносились отдельные и редкие. Сосед справа зашипел: 'Куда ты на меня заваливаешь, сползет комбриг!' А как же не поднять свой конец носилок, он-то идет ниже по склону, если не поднимать, то съедет комбриг, съедет! А я его не удержу!
  
  ...Деда, а, деда! Что с тобой? Ты чего не отвечаешь?
  
  Василий Иванович словно вырвался из черноты ночи сентября сорок второго. Сейчас день, хоть и в сентябре, но другог года. Сердце вроде не сжимает, но, наверное, прогулку надо сократить. Как бы снова хуже не стало.
  
   -Пойдем-ка, Виталька, домой к бабушке. Что-то я нехорошо себя чуствую, не до гуляния.
  
  -Хорошо, деда!
  
  Виталик вел себя идеально, с вопросами не приставал, ничего не просил. Они подошли к Первой поликлинике, и, им на радость, сразу же подошла 'шестерка'. Погрузила деда с внуком, еще пяток желающих, и медленно стала карабкаться на гору к Октябрьской площади. Василий Иванович для страховки еще одну валидолину кинул под язык.
  
  'Эк меня разбередило, тридцать шесть лет прошло, и особо не вспоминал, как комбрига тащили, а вот теперь пришло, как с гор вода. И комбрига уже давно нет. После памятной ночи и дороги в облаках и тьме ему чуть полегче стало, отошел и еще с полгода бригадой командовал. А умер, как знакомые ребята говорили, в тот год, когда Хрущева сняли, то есть, получается, четырнадцать лет как нет его. а кто куда из них делся, что тащили- кто бы подсказал?'
  
  Таблетка раскрошилась на совершенно мелкие пластинки, и под язык пошла еще она.
  
  Татьяна Михайловна что-то делала на кухне.
  
  -А что вы так рано, погуляли бы еще?
  
  -Да что-то мне нехорошо стало, сердце шалить вздумало...
  
  -Может, 'Скорую' вызвать? Ты как сейчас себя чувствуешь?
  
  -Не надо никакой 'Скорой', лучше прилягу, полежу. Может, даже задремлю.
  
  -Давай, давай, Лена пошла котят смотреть, а Виталика сейчас я к его другу Марику отведу, он за ним уже прибегал, спрашивал. Вот как раз будет все тихо, полежишь, и никто мешать не будет.
   Василий Иванович переоделся в домашнее и пристроился на диван в большой комнате. Сердце пока молчало. Он закрыл глаза и снова погрузился в черноту давней ночи. И снова сам выходил и комбрига вытаскивал из смертной тьмы к грядущему свету утра. Стрельба оставалась где-то сзади, а он шагал по облакам над хребтом, и его товарищи тоже.______ _____________
  10. 'Пожарная команда'
  Вторую половину сорок второго всем нам пришлось быть пожарными и служить в 'пожарной команде Северного Кавказа'. Есть штатные пожарные расчеты и команды, например, на артиллерийских складах. А мы были нештатными. Всегда есть нужда в тех, кто придет и вытащит ситуацию, павшую в бездну, из ее пучины, стряхнет с нее грязь, и она воссияет, и все окажется не так ...плохо, как казалось совсем недавно. Пожарной командой в Севастополе были 345 дивизия (командир Гузь, военком Пичугин) и 79 стрелковая бригада (командир Потапов, военком Слесарев)-они прибыли в смертельно опасный период декабрьского штурма и остановили удар под Мекензиевыми горами. Эту бригаду еще называли морской, и правда, ребята из нее говорили, что в ней каждый третий был флотский. И немало курсантов морских училищ. Мне рассказывали, что первый курс служил рядовыми, второй-командирами отделений, третий получил звания младших лейтенантов и стрелковый взвод под начало. Четвертый курс в бригаду не попал, они учились дальше. На июньский штурм такой команды не нашлось. Для Северного Кавказа снова нашлись две морские бригады, 1 и 2. Вот мы и три раза восстановливали положение, два раза в полосе 47 армии, и один раз в 18 армии.
  Может, 'гореть дважды'-это про Шапсугскую? Когда мы уже ушли в тыл, то пришлось возвращаться. Пока нас не было, там ситуация изменилась радикально. Нет, мне это не защитается, восстановливал положение батальон майора Бундюка, по номеру 322, а не наш. Ударил и отбил у румын изрядную часть захваченной ими высоты. Они зацепились за северные ее скаты, но вершина осталась за нами. Вот когда 322 батальон ушел и передал оборону пехоте- кто ведает, удержали ли они ее снова. Нагляделись на это, когда пришлось брать снова потерянный колхоз Первый Греческий и Красную Победу. Под Туапсе тоже так вышло, бригада Красникова восстановила положение, что 395 дивизия упустила в бездну, а потом подошли мы и снова те самые высоты брать начали, все три штуки, что та же дивизия снова отдала. А в горах тот, кто владеет высотой, тот и кум королю, а, может, и сам король. Что это означает-вот пример. В Новороссийске была батарея Зубкова, неофициально называемая 'Городской регулировщик уличного движения'. Выше нее - горы высотой до 700 метров, на которых сидят наши НП, и им даже без бинокля хорошо видна большая часть города. Поэтому по всем лакомым целям вызывается огонь батареи. Жаль только, что пушка ее двести тысяч стоит, и ресурс ствола не безграничен, поэтому не по всякому шевелению открывается огонь. И любой повоевавший скажет, что, когда господствующая высота у противника, как тогда несладко жить под прицелом с нее.
  Да, славы это прибавляет. Бригада за свои подвиги стала Краснознаменной, ходили даже слухи, распускаемые штабными писарями, что ее представляли к званию гвардейской, награды получали и командиры, и рядовой состав. Но у этой монеты есть и оборотная сторона. От тебя начинают много ожидать, даже больше, чем ты сам можешь, ибо привыкли, что ты делаешь невозможное. И 'пожарная бригада' бросается в пламя войны.
  И здесь, на Эльтигене, мы снова 'пожарный батальон', резерв командования. Мы уже удержали прорыв немцев и румын в поселок и продолжаем быть готовыми к этому снова. Не впервой.
  Наверх, о товарищи, все по местам!
  Последний парад наступает!
  Врагу не сдается наш гордый 'Варяг'...
  И мы не сдадимся.
  
  11. Федор Чинякин и снайперы.
  -Федь, а Федь! Твоя очередь рассказывать!
  -Неужто моя?
  -А то чья же? Игорь уже отстрелялся, а машина все еще не едет. Так что не прикидывайся, что ни сном, ни духом, и валяй.
  -И про что же вам рассказать? А, расскажу я вам, как мы весною снайперов били.
  - Мухобойкой или газетой?
  - Полтора наряда вне очереди!
  - Есть, товарищ страшный матрос, полтора наряда вне очереди!
  - Э, Федя, не нарушай Устав, он старший матрос, ты старший матрос и оба без должности, нет у тебя права взыскания накладывать. И своими полуторами нарядами не надейся отвлечь внимание. Выкладывай свой рассказ про снайперов.
  -Было это дело на улице Кооперативной.И служил тогда в роте Степан Степанов, который был до того осторожным, что перед тем, как голову из траншеи высунуть, всегда поднимал бескозырку или каску. Ничего в нее не прилетит, тогда и сам высовывался и смотрел, что ему надо. Над ним уже шутить перестали, как вдруг в одно тихое утро поднимает он свою бескозырку, и в нее ударяют две пули. Степа аж побелел, представив, что было бы с ним, если бы не его привычка. А мы крепко призадумались, потому как раньше нас немцы снайперами не баловали, а румыны тем более.
  -Ну почему, у нас в седьмой бригаде, помню, Ной Адамия пару немецких снайперов оприходовал.
  Народ пару минут вспоминал, где кто воевал, и как, и все же пришел к выводу, что до этого года снайперы у немцев встречались редко.
  Федор Чинякин продолжил прерванный рассказ.
  -Ротный про это услышал и велел поменьше без нужды высовываться, засекать, откуда гады стреляют. Ну и добавил, что попросит командование подбросить хорошего волкодава, чтобы этих вот задавить.
  Мы меж собой толковали, кого пришлют- Кучмиенко или Малова, а сами смотрели, где немцы сидят. В тот день они сидели в двухэтажном доме через квартал, на верхнем этаже.
  На следующий день их у нас не было, может, отдыхали, а, может, пошли охотиться ближе к морю, на участок четырнадцатого батальона, благо тамошний лучший снайпер в госпиталь попал, некому им свинцовую пилюлю прописать. Поскольку волкодава нам не присылали, стали сами думать, как избавиться от этой заразы. Ведь от снайпера сплошное неудобство-ни руки не разомнешь от сидения окопного, ни спокойно не выглянешь посмотреть,что там у немцев делается, и 'ботикам' житья не будет.И взгляды наши все чаще обращались к изгибу траншеи,за которым стояли два ПТРа.Расчеты их давно из строя вышли. и к ним патронов совсем не осталось. Вдарить бы по немцам, ан нет, нечем. Ситуация сложная.
  Федор полез в карман за кисетом, и, пока сворачивал цыгарку и прикуривал, его ждали, не проявляя нетерпения.
  -И патронов нет, и обещанного снайпера нашего нет, а делать что-то надо. И мы дождались помощи. Немецкая мина в бруствер хряпнула и участок его обрушила, выкопав заваленную землей сумку ПТРовца.А в ней восемь патронов. Раз против немецких снайперов даже их минометчики, то традицию надо продолжить и довести их до цугундера.
  На ружья поставили меня и Ваню Аристова, поскольку у нас был опыт стрельбы из зенитных пулеметов...
  Шура Новосельцев молча показал Феде согнутый палец-дескать, загнул, теперь разгибай.
  -Ну ладно уж, Ваня на крейсере с ДШК работал, и я тоже пару раз немецкие налеты отбивал из 'Дегтярева'.
  Все удыбнулись, дескать, молодец, вовремя втиснулся на лучшие и ближние места.Чинякин продолжил:
  -Распределили роли, кто наблюдает, кто немцев подманивает, кто стреляет. Сразу немцев не было, они появились на следующее утро. Я и говорю Степану: 'Ну-ка снова попорти свой чепчик!'
  Он его поднял, и снова увидел, как в нем на две дырки больше стало.Увидели и мы, как их винтовки торчат из окна второго этажа.И по ним вдарили.Там и двухсот метров не было.Обе винтовки в окно свалились и на землю грохнулись.Коля Шапкин на дно траншеи сел и тихо смеяться начал от удовольствия, и мы с ним тоже. И тут Степан нас из счастливой минуты вывел: 'Ходу по щелям! Ружье стреляет дымно, нас уже засекли, сейчас минами забросают!' Мы его послушались, и правда, налет начался, но все уже по 'лисьим норам' рассредоточились, и в них уже никто смеяться над немцами не помешал.
  Чинякин затянулся 'козьей ножкой' и продолжил:
  -Кучмиенко через пару дней пришел, но у нас ему снайперов гонять не пришлось, некого, ограничился связистом и подносчиком. И немецких снайперов на нашем участке не было еще полтора месяца, пока не начали роты в батальонах менять друг с другом...
  А вот и ЗиСок едет! Поднимайсь, черноморцы, карета вам подана! ____________________________
  12. Федор Белозерский и ИДО.
  
  ИДО- истребительно-диверсионный отряд. Это было нештатное подразделение для выхода в тыл противника и производства там разведки и диверсий. Кроме нас, в батальоне существовал штатный разведвзвод, который тоже ходил в тыл врага и при случае готов был там шороху наделать, хотя основной задачей была разведка. У ИДО, наоборот, основное- наведение шороху, а разведка попутно.
  Такое практиковалось не только на Кавказе, но и в других местах, где условия позволяли пройти через неплотную или очаговую оборону противника. Насколько я слышал, последними по времени таким занимались в 38 армии в конце зимы-начале весны сорок четвертого. Мне рассказывал один наш садовод-любитель, тогда служивший сапером, что немцы в тот период наступали, поэтому образовался такой 'слоеный пирог'- здесь мы, здесь немцы, в этом селе левая улица наша, правая - не наша и т.п. Поэтому отряды саперов ходили через неплотный фронт на несколько километров вглубь и портили немецким танкистам завтрашнюю атаку.
   Пока танкисты отсыпались перед боем, их танки в ночи закидывались бутылками 'КС', либо все было тише и коварнее -танкисты утром выезжали со двора, где квартировали, и внезапно напарывались на противотанковую мину. После чего шли не в атаку, а менять гусеницу и катки. Потом гусеницу натягивали, проезжали несколько метров и под ней же взрывалась следующая мина. Даже если у соседней хаты стояли другие танки, они, видя такую коллизию, разве сильно полезут вперед? Нет. Поэтому с атакой дело ладилось не очень.
  Еще как-то в поезде на юг встретил человека, воевавшего партизаном в Карелии. Он и рассказал, что там партизанское движение работало иначе, нежели народ представляет.
  Это в Брянском лесу отряд сидел на оккупированной территории, пока наши войска не освободят область или район, и из лесу ходил на операции.
  А в Карелии имелась занятая финнами территория и незанятая. На захваченной же никакие партизаны образоваться не могли, населения крайне мало (республика и до войны была не очень многолюдной), а оставшиеся под оккупацией гражданские содержалось либо в концлагерях, либо под таким плотным контролем, что им партизанством заняться было затруднительно.
  Поэтому партизаны приходили с советской территории, обойдя линию фронта по диким лесам, атаковали и уходили обратно. Почти как наши ИДО, только числом поболее.
  А тогда к нам в роту пришел младший лейтенант Росляк и предложил добровольцам показать себя в опасном, но героическом деле.
   Нет, героическом, но опасном, вот так он и сказал, правильно выбрав акцент. В итоге в ИДО было несколько человек, что являлись практически штатным его составом- сам Росляк, старшина 1 статьи Смоляков, кочегар с 'Коминтерна' Федя Зуев и еще один товарищ из Армении. Его все звали 'Адмиралом' за как-то высказанное желание стать адмиралом и водить флоты по морям. Я его потерял из виду, но судя по всему, что его фамилия в списке адмиралов не попадалась, то, наверное, он не смог дослужиться или решил переквалифицироваться в кого-то другого. А остальные набирались добровольцами. Иногда на один раз.
  Я лично ходил в тыл врага дважды, после чего решил, что хватит с меня приключений подобного рода в здешних горах. В первый раз нас набралось одиннадцать человек, второй раз- пятнадцать. Кроме нас, в бригаде был еще ИДО лейтенанта Туманова, но о нем я узнал позже, перекинувшись парой слов с раненым на Малой земле.
  Тогда о нем я не слышал, и это правильно. Оба раза мы выходили на тропу, по которой немцы доставляли грузы в район высоты 620.8.
  Это горушка лишь чуть в стороне от горы Качканова, точнее, на восток от нее. И которую мы не взяли.
   Тропа шла к ней от Кура-Цеце через урочище Три Дуба. Ну, насколько мне помнится, потому как времени прошло уже много, и что-то могло спутаться. Да и карта была у младшего лейтенанта, а не у краснофлотца. Маскхалатов у нас не было, форма-какая у кого есть. Но Росляк отобрал у тех. кто взял бескозырки в рейд, их, и разрешил иметь только тельники. Документы тоже остались 'дома'. С собой взяли двойной комплект боеприпасов, перевязочный пакет, и сухой паек на трое суток. Лопатки остались тоже. Ну, и у кого была- плащ-палатка. Вооружены мы были большей частью ППШ, имелся один 'дегтярев' и одна СВТ с оптическим прицелом. Ваня Самылин с ним работать не умел, это ему лейтенант обменял обычную СВТ на вот такую. Поэтому оптика служила больше для наблюдения. Гранаты взяли только Ф-1, ибо, как пояснил лейтенант, что их бросать в мешанине веток тем удобнее, что их остановит только толстая ветка. Гранаты же с рукоятками легче отклонить от траектории при ударе рукоятки об ветку. Ножи и пистолеты- у кого были, тот и взял. Росляк дополнительно их не добирал.
  Зато очень тщательно проверял, не стучит ли где-то в поклаже при ходьбе и не звенит ли металл о металл. И те, у кого стучало и брякало, тут же занимались исправлением.
  В первом походе нам проползать хоть немного не пришлось, но хождение темной ночью через густой лес-это занятие еще то! Для ориентировки, где кто, за спиной вешалась закрепленная на воротнике сзади белая тряпица или портянка, чтобы другие могли видеть, где там спина впереди идущего.
   Ступаешь очень аккуратно, чтобы под тобой сучки не трещали, но хоть и стараешься, а это получается, как когда. Поэтому по заранее отданному приказанию, если кто-то уж так стал, так стал, что треск аж до Краснодара донесся, то все остальные на десяток секунд останавливались и ждали. Тихо-значит можно продолжать шуметь по мелочи. Еще я очень боялся получить веткой в глаз от впереди идущего или самому напороться. Ну была у меня такая фронтовая боязнь за глаза. Боязни наступить на мину и без ноги остаться-этого не было, но зрение ...Тогда поставил себе зарубкой в памяти раздобыть при случае мотоциклетные или авиационные очки, но и тогда не успел, а потом, хоть и заимел, нужда в них практически пропала. Ну и снова идешь, пытаясь видеть тропу подошвами, как в памятном походе с носилками. Пока прошли и углубились до того момента, когда можно было сесть и отдохнуть, семь потом сошло, то в жар, то в холод кидало. А ведь все тихо было. Никто ни ракетами не подсвечивал небо, ни наобум Лазаря мины не кидал, не кричал 'Хальт!', а впечатлений по уши. Успокаивал себя только тем, что сейчас бы спал, ожидая рассвета-это да, лучше, но с утра по моей ячейке могли и немцы пристреливаться и лес вокруг зажечь, как на горе Качканова. Тогда бы я согласился ходить по ночному лесу, лишь бы не поджариваться на окрестных дровах, как шашлык, и даже без уксуса. В общем, там хорошо, где нас нет.
  Такие мысли помогают, что не только ты терпишь, но и другие вокруг и некоторым хуже, чем тебе. Но сложно отрываться от своих страданий и глядеть на чужие- своя-то душа к телу ближе. Росляк тогда шел вторым, а первым длинный Семен из второй роты, у которого были некие навыки по снятию мин. Он даже говорил, что их 'чуэ'. В этом походе немцы их не поставили, так что обошлось без проверки его 'чуйки'.
  Недолго посидели, а курильщики только облизывались, ибо никто не позволил в кисет залезать и демаскировать отряд запахом горящей махорки, и снова пошли.
  Перед рассветом зашли в какую-то тихую долинку, устроились на отдых в зарослях диких груш. Выставили четыре поста, а Росляк со Смоляковым прошлись по окрестностям, чтобы разведать, куда отходить в случае внезапной явки немцев. Потому как тропа может привести к краю пропасти или вернуть на то же место, а побежишь без дороги- тоже приключения гарантированы. Что интересно, мы даже на отдыхе почти не разговаривали: ощущали себя в тылу врага, и потому, чтобы не демаскироваться себя, больше помалкивали. Теперь я вижу, что ничего в тихом разговоре страшного не было, но это уже позднее знание.
  День прошел в ожидании, то на посту, то без того, а покурить вволю дали только под вечер, перед тем, как снялись с места. Пошли мы куда-то на запад, судя по ощущениям, и там стали в засаду. Перекрестный огонь устраивать не стали, расположились на одном пологом скате, но в два яруса.
  Если располагаться друг против друга для того же перекрестного огня, то противник может так дернуться, что хоть прекращай стрелять, либо обстреливай друг друга. Огонь, атака, отход-все делать по сигналам боцманской дудки. А она и так звучит мощно, а в ночи еще более слышно.
   Росляк показал пункт сбора по дороге, назначил двух старших, которые поведут обратно, на тот случай, если он не сможет. Откровенно говоря, я на местности там не ориентировался, и случись оторваться от своих, то пришлось бы отходить через линию фронта к бригаде. Пароль на четыре дня для выхода был, а если задержишься, то предстояло то, на что средний немец был не способен, то бишь загиб помощнее. Он бы пошел заместо пароля.
  И снова лежишь на склоне и до боли в глазах всматриваешься в темноту. Ну, хоть для зрения угрозы в виде сучка нет, и то ладно. Сколько мы ждали-кто его знает, может, и много. Трофейные часы у меня уже были и даже со светящимися стрелками, но, когда при любом позыве будешь глядеть, а сколько там сейчас-это просто издевательство над собой. Проверено, что постепенно дойдешь до заглядываний на циферблат через пару минут. Поэтому лучше терпеть так.
   Луны из-за туч не видно. Звезд особенно тоже, рассвета еще нет- лежи и всматривайся. А то, что кое-что распирает-ну, это немного легче, чем ходить по горному склону, и совсем легко по сравнению с бежать по нему вверх...
  А вот и то, зачем мы пришли: сквозь тишину начало доноситься нечто неразборчивое, н вот уже какой-то шум есть. И чем ближе, тем более понятно, почему он. Вьючная лошадь ступает по земле, кишечник у нее работает, позвякивает что-то в ее вьючном снаряжении, рядом идет егерь, иногда звякая шипами обувки об камень, на нем тоже побрякивает снаряжение- он ведь не в разведке и не подгонял на себе все, чтобы не шуметь, он у себя в тылу. В итоге каждая составляющая шума невелика, но они складываются, и оттого слышно, что к тебе гости. Даже если они не болтают и не ругаются, споткнувшись в темноте.
  Надо готовиться. Росляк перед устройством на позиции гранаты не разрешил применять, тогда пусть и лежат себе.
  Вот уже во тьме проступают контуры лошадей, и людей рядом, у некоторых светятся красные точки: сигареты, однако, курят.
  И снова позыв закурить. Недели две его не было, даже когда рядом курили- увы, что привычка делает!
   Голова обоза доходит до меня.
  А вот и сигнал Росляка: 'Тали нажать!' Естественно, без команды голосом, положенной после сигнала дудкой.
  Но нам и нечего талями делать.
   Поэтому я провел очередью по ближайшим мне фигурам во тьме, целясь больше в лошадей. Так тоже было приказано ранее, потому что наша задача нарушить снабжение противника. Потом следующая очередь туда, где во тьме кто-то дергается и ржет. Тут прямо-таки просится выражение: 'Ржет нечеловеческим голосом', хотя лошадь по своей природе не человек. Но иногда она умирает, как человек, тихо дышит, даже слеза из глаза течет, и слабые звуки, совсем, как у умирающего получаются.
  А тут даже не знаю, как это описать- даже кабан, которого режут, так не кричит. В моем секторе обстрела стоящих или идущих лошадей не видно, поэтому надо выполнять следующее распоряжение Росляка: передвинуть переводчик огня на одиночный и стрелять по вспышкам, которые уже есть, судя по звуку-винтовки. а чуть слева даже пулемет прорезался. Теперь решение за командиром, пойдем мы вперед или что? Он выбрал команду на отход, то есть 'Большой сбор!'. Тогда снова переключатель на очереди, пара коротких очередей по вспышкам, и айда верх!
  Перекатились через горушку и двинулись к месту сбора. Что интересно, рванув через вершину, я отчего-то не боялся наткнуться глазом на сучок, а бодро двигался вверх и вниз.
  На месте сбора все живые, не раненые, только уставшие от бега в горку.
  Мы еще прошли немного и устроились на ночлег. Росляк обошел всех, подробно спрашивая, сколько и чего он видел, по скольким стрелял и сколько поразил.
  -Докладывайте, товарищ краснофлотец, что вы там видели и по кому стреляли.
  - Видел двух вьючных лошадей, товарищ младший лейтенант, в своем секторе наблюдения. По обоим стрелял, и вроде как попал, потому что они обе грохнулись и на ногах больше не стояли.
  -А немцы?
  -По мне, товарищ младщий лейтенант, стреляло двое из винтовок, я по ним тоже стрелял, но попал или нет, не знаю. Но левее от них стрелял пулемет, очереди три. Звук от немецкого пулемета, не как от румыгского.
  -Ладно, - ответил Росляк и перебрался к Ване Самылину.
  . Сведя все данные, младший лейтенант объявил нам, что немцы вели около двадцати вьючных лошадей, а с ними шло человек 15-18 солдат с одним пулеметом. Обоз разгромлен. И пояснил для непонятливых, что можно было, конечно, спуститься и попробовать добить тех. кто еще там есть. Но наша задача- нарушить снабжение немцев. Сейчас гансы занимаются помощью пострадавшему обозу, ищут, на чем подвезти то, что было на раненых или убитых лошадях, ну и оказывают помощь раненым солдатам. Пока все это творится, то караван никуда не идет, и его тщетно ждут в месте назначения. Даже если большая часть лошадей и грузов не пострадали, они прибудут на место с запозданием.
   Есть еще сложности: если бы мы сейчас взяли кого-то в плен, то пришлось бы возится с ним все время, до того, пока не пойдем обратно.
   Если же кто-то из нас будет ранен, то с ним тоже надо возиться. Поэтому с этим обозом разобрались пока так, а вот следующим займемся поплотнее.
   Наши вопросы по большей части отпали. Малой войне нас особенно не учили, так что вот сейчас надо доучиться на ходу.
  Да, первым делом после выхода в точку сбора надо было осмотреть, сколько патронов осталось в диске. Расстрелял я по обозу около шестидесяти, так что заменил диск в автомате, а тот начал набивать. Потом продолжил, потому как на ходу доснаряжать его не очень удобно.
  Это рожок можно и по ходу дела дозаряжать, но лучше, конечно, не в темноте.
   Днем основная масса народу ожидала вечернего похода на тропу между зимовниками и Тремя Дубами,
   А две пары разведчиков отправились на поиск чего-то еще.
   Что им Росляк поручил, нам осталось неведомо, но вернулись они не к вечеру,
  а раньше и без стрельбы. Наверное, наблюдали, где там что есть.
   Потом пришел и наш черед. Снова испытание для моих нервов с сучками на деревьях, снова хождение по горкам. Но тогда было малость светлее, хотя Семен таки поскользнулся и упал. Плечо он ушиб, но вывиха и перелома не случилось. хотя шипел от боли довольно долго.
  В этой засаде было чуть по-другому -мы разделились на две группы и устроились по обе стороны довольно глубокого ущелья.
  Даже прямо спуститься по склону не было возможности, разве что прыгнуть с обрыва.
   С одной стороны засели шесть автоматчиков под началом Смолякова, а с другой все остальные.
   Друг друга не обстреляем, потому как стрелять придется сверху вниз. А вот начинать будем после того, как группа лейтенанта откроет огонь из пулемета и прочего. Дудкой сигналы будут подаваться потом. Вот сейчас обязательно нужен пленный или хотя бы документы с убитых.
  И снова потянулось ожидание. Сильно хотелось спать, отчего я мочил лицо мокрой тряпкой. Это ненадолго помогало. И думал о разной ерунде, что если бы мы здесь в августе сидели в засаде, то сильно ли бы нас жрали комары. Внизу течет речушка, вот в ее заливчиках могут они и плодиться.
  Или для летающих кровососов есть ограничения по высоте: до километра они еще есть, выше только вши бывают? Я же говорю, о ерунде думалось, но это как-то помогало протянуть время и не заснуть.
  А потом и гости пожаловали. Не удержался и глянул, в какую пору немцев носит по доставке нужного? Оказалось, полпервого. Этот обоз был, пожалуй, покороче, вьючного скота голов с двенадцать и сопровождающих человек с десяток.
  А вот эти прошляпили нашу засаду и получилось форменное избиение спящих на ходу. Кстати, ребята потом говорили, что те немцы, что плелись в хвосте, не стали вступать в бой, а смылись вдаль, несколько раз стреляя куда-то в нашу сторону. Итого на дороге через какие-то две минуты куча трупов лошадей и людей, ржание раненых животных, стоны подбитых егерей.
  Смоляков услышал дудку и скомандовал нам на спуск. И мы попарно стали отбегать в сторону, где можно было хоть как-то спуститься вниз, не поломав себе чего-то.
   А те, кто еще сверху, водили стволами на случай того, что кто-то из немцев дернется и проявит нездоровую активность.
  Но таких не нашлось.
   Я лежал вторым с правого фланга, поэтому очутился на дороге одним из первых.
   Эх, там и каша! Стоит прямо столб разных запахов, от горелого пороха до кое-чего, что покидает убитый организм в момент смерти, а попросту навоза, тихое ржание раненых лошадей, кто-то бормочет 'Хильфе' или что-то наподобие. Ага, Росляк говорил, что нам нужен пленный, поэтому мы и начали разбор, кто здесь еще и живой.
  По мере подхода к нам присоединялись другие. Увы, с нашего края были только убитые и серьезно раненые, таких до своих не дотащишь. Зато Росляковской группе один достался, как выяснилось, целехонький, хотя и в оцепенении. Его поручили мне и Самылину, явно как самым молодым, они ведь и на себе потянуть смогут. Пока мы выводили немца из культурного шока, прочие изучили груз.
  И, как оказалось, в грузе были четыре немецких МГ на станках! Да, вот оказались бы немцы поразворотистей, то вдарили бы по нам из хотя бы пары стволов - ой, не здорово так бы вышло!
  Ну и патроны в ящиках и коробках. а также явно какая-то пища. Семен занялся разборкой пулеметов, он откуда-то это умел.
  Я этому выучился уже на Малой Земле, а тогда только позавидовал. В общем, вынутые из пулеметов стволы, а также затворы мы взяли с собой. Ящики и мешки, насколько удалось, свалили в речку- ни муке, ни патронам вода в радость не идет. На Росляке оказалась немецкая полевая сумка, которой раньше не было -значит, трофейная. А в ней может и что-то полезное оказаться. Винтовкам разбили приклады и тоже кинули в речку- авось успеют заржаветь.
  Ну, а мы продолжали заниматься пленным, путем массажа щек из ступора его вывели, документы изъяли и Росляку отдали, а также связали ему руки. Отправляясь к Туапсе, я подобрал оброненный румынами кусок веревки для вьючки (морским термином я сугубо сухопутную веревку называть не стану). В ней было около десятка метров длины, так что я рассчитывал с ее помощью откуда-то спуститься. Поэтому сейчас было чем спеленать немца.
  А для вящего испуга и последующего молчания Самылин сказал ему что-то по-немецки. Я разобрал только: 'Хальт Мауль', но это было не все, что-то еще Ваня сказал, и вроде немец понял, так как усиленно закивал. Ну и снова была продемонстрирована острота кременчугского ножика, и как он все сбривает.
   Он тоже правильно понял и молчал аж до наших. Затворы к винтовкам и пулеметам взяли с собой и, отойдя подальше, уронили в воды безымянного ручья. Конечно, был бы вьючный скот, мы бы эти пулеметы довезли до своих на радость трофейщикам, но на спине таскать еще двенадцать килограммов металла-увольте от такой чести.
  По дороге мы немца зажимали в коробочку, чтобы он не рванулся просто в кусты или с обрыва. Мы с Ваней рассчитывали, что поведем ценный груз только до нашей стоянки, но Росляк обрадовал приказом тащить его аж до своих, что мы и продолжали делать.
  И веревки ослабляли, чтобы кровообращение не нарушилось на опасный период, и сигарету ему в рот засовывали и поджигали, и кормили тоже. Увы, пришлось на ходу ему и штаны расстегивать, чтобы не ждать, когда развяжем, он руки разомнет, потом достанет, свершит, застегнет, а уж дальше можно заново связывать.
  За ангельское терпение и труды младший лейтенант посудил нам награду и слово сдержал.
  Среди добычи нашлись и консервы, которые были с удовольствием съедены, за исключением банки с консервированными говяжьими мозгами. Она не вызвала энтузиазма, вроде как кто-то их уже ел и оценил крайне низко, потому ее не вскрывали, и приехала она за линию фронта.
  Куда ее потом дели- не знаю. Возможно, в медсанроту отдали. Там ведь и контуженые были, может, им говяжьи мозги помогут быстрее восстановиться.
  И все шло удачно практически до перехода линии фронта, хотя какая там линия фронта- абстракция просто на некоторых участках. И вот по этой абстракции немецкий батальонный миномет и отстрелялся, и вряд ли прицельно, потому что четыре мины кучно легли в стороне, а пятая сильно отклонилась и попала в залегшего Смолякова...
  Взрыв- и нет его. Прямое попадание в туловище. Отдельно лежит голова с шеей и кусочком плеч, отдельно таз и ноги. Отдельно одна рука, вторую не то забросило далеко, не то совсем измельчило.
  И между ними кровь и фарш из человека.
   Мне аж нехорошо стало и стошнило на куст. К тому времени я уже много чего повидал, но этого не вынес.
  Да и потом тоже... Человеческие нервы прихотливы. За войну я повидал не менее нескольких сот трупов, а, может, и больше, и в самой разной степени изуродованности. Вроде как должно меня пробирать только в таких фабриках смерти вроде Биркенау или Треблинки, оттого, что закалился, а вот зачастую нехорошо становилось от размазанных деталей голубя по асфальту. Хотя что тот голубь!
  Собрали остатки старшины Смолякова в плащ-палатку и понесли к своим, а после захоронили
  Как выяснилось потом, в тот день в бригаде он погиб один, а еще кто-то был ранен.
  Немец был благополучно доставлен, хотя кое-когда его приходилось поднимать пинками под казенную часть, за что нам объявили благодарность.
   Оказывается, он был из резервного батальона, шел на пополнение, но не дошел, и на том его служба Гитлеру закончилась. Документы тоже оказались полезными. И нам с Иваном Росляк в качестве награды отвалил по трофейному пистолету. Мне досталась итальянская 'Беретта'. Где ее младший лейтенант нашел-осталось 'покрытым неизвестным мраком', ибо итальянцы на Черном море встречались, только не под Туапсе, но ладно, где нашел, там и нашел.
   Уже в Геленджике я ее сменял на 'парабеллум' у ребят из 142 батальона. Мне хотелось чего-то поосновательнее, а им хотелось кое-чего для охмурения интендантов. Ну, чтобы те носили и не надорвались от его тяжести. Патроны поделили в пропорции -у кого что есть, тот и отдает. Все равно они друг к другу не подходят, если даже зажмешь из жадности, то толку-то от них с другим пистолетом?
  Я еще раз сходил в тыл к немцам в составе ИДО. Кстати, вернулись мы 14 декабря, аккурат к смене бригады другой частью. 11 числа вышли, а 14 вернулись. На сей раз нас было пятнадцать, но вернулись все и не раненые-не считать же разбитые коленки и локти боевыми ранениями? Но наши усилия не пропали даром, хоть и для себя мы сами малину испортили. Теперь противник после визитов Росляка в тыл обозы с боеприпасами водил под усиленной охраной, взвода с два, а то и больше. Поэтому их оба раза обстреляли, подбили с десятка два лошадей, и кто ведает, сколько немцев, но дорваться до грузов и документов не удалось. Ответный огонь был плотным и даже прижимал к земле, там, где работали пулеметы. Поэтому 'кого убили-того убили, кого напугали-того напугали'. В принципе это все равно в плюс Росляку и его команде, а также Туманову со товарищами: меньше солдат будет на позициях и меньше они отдохнут, охраняя всю ночь обозы и ожидая гостей из темноты.
  Насколько я знаю, ИДО в бригаде на Малой земле не практиковался. Разведгруппы от батальонов и бригадной разведроты ходили в тыл врага и при случае там диверсиями не гнушались, особенно когда фронт немцев был еще с дырками. Точнее, я так думал, пока не прочел в журнале боевых действий бригады, что 10 февраля 1943 года убит помощник командира роты ИДО младший лейтенант Майков Павел Александрович. Вот так живешь и не знаешь, что в составе бригады есть ИДО из нескольких рот (ну, так можно понять запись). И не менее странно то, что после околотуапсинских событий это единственная запись об ИДО. Или ИДО планировался к образованию из добровольцев, а заранее создан лишь какой-то кадр для развертывания, может, и из четырех-пяти человек. А потом, по обстоятельствам, он и не был развернут? Темна вода во облацех. Вообще в одной бумаге начала 1943 года Майков назван и командиром заградотряда. Может, заградотряд и ИДО некогда были одним и тем же: 'Сегодня пастух, а завтра-музыкант'?
  Правда, ИДО был еще в приданом нам парашютно-десантном полку, но я тоже о его походах в тыл противника не слышал.
  Для себя я решил, что двух рейдов в тыл врага с меня хватит и добровольно я на это больше не вызовусь.
  Причин для такого решения было целый ворох.
   Уходишь куда-то и никто не узнает, что случилось с тобой. Документов-то брать не разрешалось. Подобно десяткам тысяч солдат той войны, я не заполнил свой смертный медальон из легкого суеверия, царившего среди нас: дескать, коль напишешь, куда сообщить в случае смерти, оттого и понадобится это.
   Конечно, десант может целиком погибнуть и тоже потом поди узнай, что случилось с этим вот имяреком, ушедшим в него. Но там другое: погиб вместе с прочим личным составом, как и матрос с корабля, ушедшего в морскую пучину со всеми, кто был на борту. И могила у всех одна, и у тех, кто остался в запертом отсеке, и у тех, кто принял смерть на палубе. Так вот случилось с эсминцем 'Безупречный', шедшим в Севастополь и разбомбленным в пути. На борту было около двухсот человек команды и 320 человек пополнения для города-героя. Говорили, что из них человек двадцать - девушки из медсанроты этой части. А спасти удалось только троих, проявивших недюжинное искусство плавания и завидную волю к жизни, ибо один из них продержался на воде около суток, как мне говорили. Вот о последних часах их мы знаем только то, что видели трое выживших. Командир эсминца, скорее всего, погиб при затоплении корабля, потому как его сын, служивший на 'Безупречном' юнгой, оказавшись в воде, искал отца, но не находил.
   А сам погиб позже, решив с группой других поплыть к берегу, до которого была не одна миля. Про них рассказали, а кто скажет, каковы были последние часы, например, зенитчиков корабля?
  И умели ли солдаты и медики 142 бригады вообще плавать?
   Про кочегаров могу сказать я, что броситься из жара котельного отделения в холодное море (было лето, но вода явно не теплее двадцати градусов)-тут может быстро сдать сердце.
  Ну, в общем, меня это беспокоило, и лучше было без лишнего беспокойства обойтись.
   Про мою боязнь за глаза я уже сказал. Ну, и разное по мелочи, само по себе не стоящее подробного рассмотрения, но складывающееся и складывающееся на нужной чаше весов. Например, мы питались в ИДО всухомятку, даже чая подогреть не разрешалось. чтобы себя не демаскировать. Понятно, почему так требовалось, но удовольствия ни малейшего. Поэтому я был готов отказаться, если бы мне предложили снова пойти в рейд. Не мое это, как выяснилось.
  Но не предлагали.
  Младшего лейтенанта Росляка я больше не встречал, и никто сказать мне не мог, что случилось с ним после того, как он попрощался со мной и остальными неподалеку от щели Сосновая.
  16. Высоты возле поселка Булганак.
  
  -Сань, а Сань! У тебя табаку не осталось?
  -Еще вечером последнюю пустили 'на сорок'.
  -А что это значиит?
  -По кругу и раскурили, на целый взвод ее не хватит, звычайно, это так у нас говорили, 'на сорок ртов', когда по кругу цыгарка шла.
  -Понял, понял, у нас в запасном полку по-другому выражались: 'чтобы яду всем хватило и никого не обделили'.
  -А что-табак ядовитый? Ну, если это не махра ядреная, от которой попервам стошнить может?
  -Да говорил кто-то, что ядовитый, только если куришь каждый день, то привыкаешь и тебя не берет.
  -Да, Ефим Честняков говорил, что был такой царь Митридат, он боялся, что ему отраву враги подсунут, и для того яды ел регулярно, но понемножку. И привык к этим ядам. Когда-то настал момент, что его могли враги захватить. Митридат и решил яду принять и помереть, чтобы не попастся в руки им. А вот хрен - не брал его яд уже.
  Пришлось ему брать меч и им себя убивать.
  -Погоди, а там в Керчи есть гороа Митридат-она не в честь него названа?
  -Не знаю, может быть. А кто у нас в роте из Керчи?
  -Я таких не знаю. Гаврик Рыжий - из Судака, но он сейчас в госпитале, не спросишь его. А из Керчи, наверное, никого и нет. Ты сам откуда?
  -Из Белополья.
  -А где такой город? Или это деревня?
  -Город, город. Но Керчь все равно намного больше. А уж Одесса...
  -Ты что, из Одессы призывался?
  -Нет, я там год перед войной жил, приехал к брату и там учился. А с началом войны вместе с братом нас в Новороссийск вывезли. Он на доке работал, так что мы вместе там на завод пришли, он машинист, я ученик слесаря.
  -А я в депо вагонном учеником слесаря работал, в Краснодаре. Хотел на машиниста паровоза выучиться, но пока никак не выходит.
  -Я недолго в учениках слесаря походил, до апреля сорок второго. Потом пришлось другую работу искать.
  -С чего это так?
  -Повидал кое-что Меня после того и в литейку перевели, чтобы не надо было на суда ходить. А в мастерской ничего страшного, только не надо забывать подсоленую воду пить, нето другая болячка схватит.
  Витька почувствовал, что Санька про свою болезнь рассказывать не хочет и стал говорить о паровозах, и каккя у них 'Моща'. Особенно в паровозе ИС-почти три тысячи сил, мощь, прямо как у судовой машины. У виденного Сашей ледокола 'Микоян' именно такой мощности машины были.
  Со стороны немцев было почти что тихо. Так, раза два в час протрещит очередь из пулемета и все. Артналетов по ночам не бывало. Бомбежка последний раз была три дня назад, да и то не по переднему краю. Если бы не резкий ветер с Азовского моря, буквально насвозь прометавший траншею, было бы ничего. Ну, и затянуться бы...
  На отцовских часах -половина седьмого. Значит, не сегодня, уже занимается рассвет, а артподготовки нет. Так и вышло, дали отбой. Их роту отвели во второй эшелон и разрешили отдохнуть, а вечером, как шушукались, их снова выдвинут на передний край. Наступление уже второй раз переносили.
  Санька отстоял свои часы наблюдателем за воздухом и устроился рядом со спящим Витькой, что рассказывал про паровозы, и заодно неудачно разбередил воспоминания о 'Ворошилове'. Судно это Санька видел еще в Одессе, и слышал рассказ, что он не совсем счастливый. Еще лет за шесть или больше до войны на судне взорвался вспомогательный котел, и вся дежурная смена кочегаров погибла. За несколько месяцев до июня сорок первого 'Ворошилов' столкнулся с судном поменьше и его потопил. Название утопшего Санька слышал, но оно в памяти не удержалось. Был суд, и всех на 'Ворошилове' оправдали, виноваты были те, кто стоял на мостике второго парохода.
  С началом войны 'Ворошилов' ушел на Кавказ, при этом один двигатель еще не был введен в строй-ремонт еще не закончился. С трудом разрешили пока ходить под одним двигателем, а неисправный при помощи судовой команды потихоньку ремонтировали. А затем у Озерейки торпеда немецкого самолета попала во второй трюм. Судно не затонуло потому, что капитан выбросил его на берег.
  За три дня спасатели устранили поступление воды через гигантскую пробоину и отвели пострадавшее судно в Новороссийск, на завод для починки. Утром второг числа судно встало в док, и бригада слесарей во главе с мастером Беловым пошла на судно.
  Поднялись на борт, пошли к второму трюму. Мастер заглянул в открытый трюм и сдавленно пробормотал что-то. Санька разобрал только: 'в загробные рыдания'. И было отчего: весь твиндек заполнен убитыми бойцами. Они все как бы целые, лежат себе в новеньких шинельках, и то, что он мертвые-понять можно только по тому, что не шевелятся. Мастер продожил про 'мутный глаз, в сибирскую каторгу, в тридцать три света да в иже херувимы'. Вся палуба убитыми занята.
  Но это было еще не все, тут, в твиндеке им делать было нечего, нужно идти дальше, в трюм к пробоине. И пробоина была знатная, метров сорок площадью. Грузовик точно влезет, а, может, и не простой грузовик, а с переправочным понтоном сверху. Снаружи она заделана деревом, есть и мелкие дыры, заткнутые деревяными пробками. Днищевой и бортовой набор закудрявлены, погнувшись от удара газов взрыва. А что это? Мама!
  Веревки какие-то ...Нет, это не они! Мама! Это были не веревки, это были внутренности бойцов, что были в трюме и попали под удар взрыва. Гирлянды их оплетают рваный междудонный набор и гнутую сталь шпангоутов, как длинные водоросли или канаты...
  Даже спустя полтора с лишним года вспоминать было тяжко об увиденном и том,что после этого вышло.С тех пор Санька ощущал себя нехорошо,поднимаясь на борт даже других судов, только похожих на 'Ворошилов'.Но как работать на ремонте судов,если ты нужен на их борту, а тебя на них мутит и тошнит, как салагу на качке? Да, на борту эсминца не тошнило, но не держать же на работе того, кто может только на боевом корабле, а на других уже нет?
   Белов не зря мастером стал, он не только свое дело знал, но и с людьми работать умел. Обнаружил сложности у ученика и выявил, что здесь такое, а потом помог. С сорокового года действовал указ, ограничивающий смену работы и карающий нарущения трудовой дисциплины, а сейчас еще и военное время шло, поэтому лучше было место работы менять с согласия начальства. Вот мастер и нашел Сане место в литейке, учеником модельщика. Ему на суда теперь ходить совершенно не надо было. Конечно, литейка -место горячее, и не на вольном воздухе, но есть работы и похуже. В Новороссийске при ветре, что называется 'Бора', иногда и в цехах работать невозможно, вагоны с рельсов скидывает, а суда выбрасывает на берег ветром и волнами. Вольный воздух -он всякий.
  Перед тем, как заснуть, Санька вспомнил, что 'Ворошилов' на заводе пришлось спасать еще раз. Когда судно стояло в плавучем доке, в него попала бомба. Док вместе с транспортом сел на грунт. И немцы вскоре подошли к городу. Работали на нем, не жалея ни времени, ни сил, повреждения устранили, насколько получилось. 'Воршилов' из дока вывели и буквально под огнем он ушел из порта. И явно, пока шел на юг, ремонт на нем продолжался. Санька там не присутствовал, но догадывался, наслушавшись рассказов, как иногда приходится спасать поврежденные корабли и суда, буквально подпирая борта своим плечом и ведя корабль вперед вместо машины.
  Иногда, правда сильно везет, как танкеру 'Кремль', когда в тот попала торпеда. Бензин из танка фонтаном взлетел вверх, и с большой высоты рухнул на палубу, сбив начинающийся пожар. Поэтому он не взорвался, а дошел до порта на ремонт. Так что у тех, кому везет, бензином пожар тушит. Кому не везет, как танкеру 'Куйбышев'-тот несколько суток горит на банке Мария Магдалина.
  Следующим утром, десятого января сорок четвертого, бригада после артподоготовки перешла в наступление на высоты 125.6 и 133.3 и далее на поселок Булганак. 322 батальон бригады овладел передовыми траншеями немцев на юго-западных скатах 125.6, остальные батальоны успеха не имели и залегли перед проволочными заграждениями.
  В 12.00 контратакой противника прорвавшиеся группы морских пехотинцев были выбиты.
  В четыре утра следующего дня наступление продолжилось, но атакующие под огнем залегли в 15-20 метрах от траншей противника. В 11.00 атаку повторили, и снова выбили немцев из траншей на юго-западных скатах высоты 125.6. Противник оказывал упорное сопротивление. К вечеру морскую пехоту сменили стрелки 779 полка. Два дня боев за эти высоты обошлись бригаде в 215 убитых и 416 раненых. В числе убитых были оба краснофлотца, с беседы которых о куреве и начался это рассказ.
  Бывали не только несчастливые суда, но и такие же высоты, две упомянутых уже дважды брались танкистами в конце сорок третьего, а потом приходилось их снова...
  
   dd>  15. Высота Кая-Баш и другие.
  
  Наша бригада после взятия Керчи двигалась во втором эшелоне, потому за немцами мы никак не поспевали, хотя видели следы работы передовых отрядов и спешного отхода немцев. В детстве наш сосед дядя Елисней расказывал, что, когда в двадцатом году белые спешно убрались из Новороссийска, да так, что места на судах не хватало, и многие тысячи людей оттого остались на берегу. Не было места и для верховых и обозных лошадей. Те казаки, что решили сдаться, сдавались вместе со своим боевыми конями, а те лошади, чьи хозяева спещно упыли за море, ходили по окрестностям. Часть из них забрали местные жители, иногда по нескольку штук каждый, частьпошли на службу в Красную армию. Но и павших от бескормицы хватало. Мы дядю Елисея спрашивали: а почему не всех забрали? Он пояснял, что если в нашем хуторе, что назывался 'Союз двенадцати хуторов' внезапно оставить весь конский состав одной кавалерийской дивизии, то и у нас будет падеж и конский мор-мы просто не сможем всех накормить. Особенно в мартовскую пору.
  Так что как их ни жалко, но многие лошади устлали собой городские окрестности.
  И в Крыму вышло что-то наподобие -немцы, спешно уходя к Севастплю от угрозы охвата, бросали вооружение и обозы. Конские трупы устилали дно оврагов, плавали в море... Молодые матросы и я в том числе тоже задавали вопросы начальству и старшим товарищам: почему их просто не бросили,а постреляли? Предположений было много, наверное, правильным было такое, что немцы были обязаны уничтожить то, что нельзя вывезти. При этом немецкая авиация еще летала и снять с воздуха дороги отступления к Севастополю имела возможность. Если на фотоснимке видно,что конские трупы и телеги сброшены в овраги или устилают пляжи,то есть видимость,что командир немецкой части твердой рукой управлял ею и не бросил исправное имущество врагу.Стало быть, покаран не будет.Если же на снимки попадут обозные лошади, не лежащие на земле, а пасущиеся или идущие куда-то по дороге, то получится вид именно такой, что все брошено и попало в лапы врагам.И выводы будукт нехорошими.
  Кстати, часть убитых дошадей уже начинала пованивать. Весело придется местным жителям и тем частям, что там расквартируют. Пока же бригада вышла к Балаклаве и заняла там позиции. Брать Балаклаву н пришлось, но впереди еще много высот и укреплений. Первыми стали небольшие безымянные высоты, потом гора Кая-Баш- очень мощный узел обороны. На ней когда-то, еще при царе, стояла береговая батарея. Сейчас, конечно, орудия с горы давно убрали, но даже старый бетон-это бетон, котоый просто так не взять. Под ним можно отсидеться от огневого вала, потом выскочить в траншею и встретить наступающих огнем. На этой крутой горе полегла почти вся штрафная рота, приданая бригаде. Ворвалась сквозь огонь и препятствия внутрь и там осталась, вместе со своим командиром. 322 батальон и другая штрафная рота поднялись в неовую атаку и в середине дня восьмог мая взяли Кая-Баш. Дальше 322 батальон почти до часу ночи ломил вперед и сильно продвинулся.
  А дадьше наступила наша очередь-двух остальных батальонов и второй штрафной роты. Той, что не полегла на горе Кая-Баш, а ее взяла.
   Атака началась в пять утра и к полудню батальон вышел к старому монастырю у моря, а часа через два мы его очистили от немцев.Впереди был мыс Феолент и береговая батарея близ него.Сопротивление немцев не ослабевало, видимо, они начинали чувствовать, что если побегут,то их просто сбросят в море.Если же продолжат удерживаться, то есть шанс на эвакуацию.
  Меня включили в состав штурмовой группы, что должна была брать батарею, благо в бригаде служил практически полгода и кое-что повидал, то есть звание 'салага' осталось в далеком прошлом, можно даже сказать, прошлом году. Штурмовая группа разбивалась на несколько подразделений, мы с Костей Сопилкиным были парой среди чистильщиков траншей. Пара-это вроде тактической единицы, например, мы продвигаемся по траншее, первым иду я, прочесываю ее очередями, метаю гранаты в подозрительные места, которые нельзя очередью прочесать.Костя -сзали меня,в полной готовности, но сам не стреляет. Потом у меня диск заканчивается, я ему делаю знак или говорю секретное слово, и он меня заменяет. идя уже первым номером. А я сзади него перезаряжаю автомат и следую вторым номером в готовности его сменить.
  Это так мы должны работать, если все идет, как по маслу, немцев в траншее немного или они побиты артподготовкой. Бывало и так, когда траншея артогнем зарыта наполовину, оттого из кучи земли на дне траншеи торчат отдельные места фрица, а из блиндажа если кто-то и выходит, то в совершенно невменяемом виде. Не работа, а загляденье. Основное препятствие-засыпаные места траншеи, в которых ноги вязнут.
  Но есть и другие схемы работы,когда немцы держатся аж зубами, когда проход по траншее или ходу сообщения переерыт проволочной рогаткой или баррикадой, ну и из-за поворота траншеи гранаты летят, а проскочишь за него-там тебя и ждут: еще рогатка,чтобы не разгонялся, а остановился, ну и гранаты и огонь, иногда даже почти в спину,если кто -то засядет в 'лисьей норе' и выждет момента для внезапного удара. 'Лисья нора' делается ниже уровня дна траншеи, и там можно затаиться. Засядет там хладнокровный, как змея, тип с пистолетом и гранатами, и ждет, когда тихо можно всадить пулю в спину. Почему хладнкровный? А потому, что 'лисья нора' это прямо приглашение бросить туда гранату, чтобы там никого не оказалось живого, поэтому нужны стальные нервы, чтобы сидеть там и ждать, и дождаться момента, когда враг, то есть я, покажет спину. В подземельях еще делают оборонительные стенки, не сильно мощные, так, чтобы пуля не брала и гранатный взрыв ее не заваливал. Можно и из мешков с землей. И в этой стенке два уровня бойниц, одна понизу, другая на уровне роста, чтобы никого не забыть из гостей, ни идуших, ни ползущих. Нас с Костей уже к тому под Керчью готовили, поэтому знаки и слова были отработаны. Со словами есть такя сложность, поскольку враг тоже их может слышать, то он не должен догадаться, что это значит. Скажешь: 'Пустой', а вдруг он это слово знает?
  Поэтому подбираешь слово, которое ругательное, но не такое известное, вдруг не догадается. И ты, если привык поминать, к примеру, женщин легкого поведения, то не бери этот термин, как сигнал, а возьми 'Харцызяка', и не используй его не по делу. Так что мы после короткого ознакомления, стали заниматься подготовкой к будущему штурму. Начальство наши нужды учитывало,и отгого гранатами снабдило от пуза, благо в монастыре ящики с трофейными гранатами грудами лежали.Сложность была в другом, как эти гранаты с собой донести и патроны не забыть.У немцев я как-то видел такой вид перевязи, у которой в подмышками повисали два мешка,куда вставлялось штук по пять гранат 'колотушек' под каждую руку. Но эта вещь осталась в Керчи на берегу какой-то речки, а захватить ее с собой не догадался. Ладно, обойдемся тем, что есть, а именно двумя брезентовми противогазными сумками, в каждую легло по восемь немецких яйцевидных гранат и две 'феньки', без них-никак. Немецкий запал гранат таки и норовил что-то устроить, то не срабатывал вообще, потому что слабо дернул за шнурок, или срабатывал не вовремя, с болшей задержкой, потому как отсырел. Наш в этом смысле был лучше.
  Между гранатами, чтобы не стучали, проложены разные полезные вещи, вроде индпакетов или портянок. Еда тоже там. Спереди два подсумка с дисками, в автомате рожок, еще два за голенищами сапог. Двести патрнов россыпью засунуты в две немецких сухарных сумки, надетых сзади на ремень, к ним же прикреплены немецкие фляги. В карманы галифе пошли трофейный же фонарь и парабеллум. Для финки место осталось только в зубах. Я примерился, вызвав гогот и шутки всех, кто был в досягаемости. С тоской убрал ее в левую противогазную сумку. Трофейный тесак-в правую. Примерился, сколько это все весит - чувствительно. Не станок Маскму в нагрузку к своей выкладке, но -внушает. И есть сомнения, что везде пролезешь. Костя раздобыл немецкий ранец, куда и сложил почти все гранаты. Я отомстил за смех над моей финкой, спросив: 'Как ты из ранца будешь гранаты доставать: сбоку дырку проделаешь, чтобы сами выпадали или весь снимать каждый раз будешь?' Шпилька попала в нужное место, поэтому он раздобыл еще и немецкий 'бидон' для противогаза, куда сложил часть гранат и повесид его на бок.
  Тоже не очень удобно, вся надежда на то, что по ходу дела и веса будет меньше и мешать пройти не так будет. Матросское радио тоже не бездельничало и провело сбор информации о батарее. Она еще царской постройки, мы до войны и при обороне города ее тоже использовали. Орудия вроде как все вышли из строя еще тогда, но бетон остался. Вырыт сухой ров, через него переброшен металлический мостик, а сразу за рвом вал, на которм раньше стрелки залегали и батарею от наступления оборняли. Под валом два закуточка, где раньше прятались противоштурмовые пушки, которые на вал выкатывались в помошь стрелкам. Но источник знаний клялся и божился, что еще в сороковом году этих противоштурмовых пушек и близко не было. Сама батарея построена углом на юго-восток (но тут товарищ слегка сомневался, точно ли туда), вдоль всех двориков идет бетоный массив, внутри которого подземная потерна, из нее в каждый орудийный дворик два окна подачи снарядов. Еще есть два броневых поста управления и две прожекторных площадки. Ну и то, что немцы построили. Из четырех орудий на месте видно только одно. Издаля вроде не очень повреждено,но можно ли из него стрелять-кто знает. Даже если есть только один шрапнельный снаряд и стрельнуть им удастся, то под такую метлу лучше не попадать. Ну ладно, стало чуть яснее, что впереди, остальное увидим по месту и подгоним тоже.
  ...Выковырнули из траншеи, пошли по ходам сообщения, продвинулись почти до вала и рва, остановились. Потом снова заработали оба дивизиона атиллерии и минометчики. Они буквально засеивали места проходов
   чтобы подорвать потивопехотные мины, проволока при этом тоже рвалась к чортовой бабушке. В ров свалились, чуть не расшиблись, а там стенка его выше роста на полметра. Вынул из-за ремня лопатку, чуток прорыл для левой ноги уступ (грунт был с большим количеством камня, но уж кое-как), ногу вставил, правой рукой немецкий тесак воткнул и подтянулся на его рукоятке. На бруствере была воронка, в нее втиснулся, головы не поднимая выше гребня, и помог влезть Косте. Дальше за гребень полетела 'фенька', а после ее явились мы и ударили из автоматов. Потом нырнули в ход сообщения, Костя пошел первым. У дохлого немца я выдернул из-за ремня две 'колотушки' и запулил одну навесом через головы за поворот.Но за шнурок не дергал.Там кто-то взвыл 'Ахтунг', я пихнул Костю в спину,дескать- 'Ходу,ходу' как раз к тому моменту, когда бы 'колотушка' рванула, мы за поворот проскочили и расстреляли двух немцев, что укрывались на дне от взрыва. 'Яйцо' в расселину, бес разберет, что там было, блиндаж или нет, но пусть уж блиндаж, и дальше, и дальше...
  ...В орудийных двориках дошло до рукопашной,благо место было,где разгуляться.Кто ушел в потерну,тот уцелел.Пока, потому что гранаты почти у всех закончились.А чистить подземный коридор и казематы без гранат-непристойно.Поэтому час с лишним, пока гранаты добывали и доставляли, немцы и жили.Потом им предложили сдаться.Возможно, с выговором у братишек было нехорошо,и даже получилось совсем не по-немецки,но они все же не телята на лужайке, должны были догадываться, что и как.В потерне даже яйцевидные гранаты способны оставить без слуха надолго, дымовые гранаты,которых тоже не жалели, покрыли копотью не только стены,но и лица,от ударов взрывной волны болит все тело,так что рассеченная немецким штыком рука и разбитая губа за этой болью, как более поздней, не чувствуются... Пристроились на разбитом основании пушки и выдохнули-тут все! Пока комбат Бундюк и комбриг Власов нового приказа не прислали, то сидим и отдыхаем!
  Итог подвел Костя Сопилкин, отбив чечетку на орудийном основании и пропев на манер 'Яблочка':
  'За бетонною оградой
  Лязгнуло железо:
  Не разыщешь немца-гада:
  В доску перерезан!'
  Как гвоздь в их гроб заколотил.
  Настоящий автор стихов писал их о перебитом махновцами продотряде, поэтому пришлось их малость переиначить. С этим Костя справился, за что ему, а также за пение и танцы нестройно поаплодировал ________ ​ ​
  Новороссийск.Электростанция
  
  Гость к деду Михаилу оказался в Тимашевской проездом, у него была путевка в Анапу, а по дороге и завернул на денек к старому боевому товарищу. Его тоже звали Михаилом,и с дедом они даже родились в один и тот же день.Старший внук Андрей раньше про гостя слышал, но немного, в основном то,что он с дедом в войну служили на одном катере, ну и некоторые интересные новости из Волгограда, про которые тот сообщал в письмах и открытках.Кстати, оба Михаила город упоминали только под прежним названием Сталинград.Андрей когда-то спросил, почему дед пользуется старым названием,и получил ответ, что за Сталинград он воевал в Волжской флотилии, а за Волгоград-нет.Что же касается переименования,то дед начал художественно выражаться в адрес ныне покойного Хрущева, но вовремя вспомнил,что Андрей еще молодой и остановился. Когда внук позднее был призван в морские части погранвойск, то узнал, что Никите Сергеевичу дед пожелал много чего необычного, и вряд ли бы тот это перенес. Впрочем, внук этому не удивился.
  
  Вообще дед, подобно многим другим ветеранам, про свою боевую молодость сильно не распространялся, и на вопросы о ней ограничивался словами про то, что воевал и все на этом. Лишь иногда использовал воспоминания в воспитательных целях. Когда Андрей по глупости устроил короткое замыкание, то дед рассказал, чем это может закончится в боевой обстановке, когда рация в 'чутких и умелых' руках Андрея или подобного ему раздолбая сгорит, как их домашняя радиола. Как-то он ярко и в лицах рассказал старшей сестре, до чего может довести ее привычка долго болтать по телефону, оставив кастрюлю на огне без присмотра, и пример такого на войне тоже нашел.Внук этому не удивлялся, так как то самое наблюдалось и с дедами его знакомых и одноклассников. самые говорливые из них рассказывали о разных курьезных ситуациях, но не о боях. С годами Андрей понял, что от него и его ровеснков ушел целый пласт истории, деды помалкивали, а они не настаивали, говорили о текущем и незначительном, и лишь иногда прикасались к истории, когда внук или внучка что-то сделали не так. С годами приходило понимание этого, но... поздно. Некому уже рассказать с подробностями и ответить на вопросы.
  
  Вот и тогда семья и гость посидели за праздничным столом, а потом оба Михаила до полуночи говорили то в дедовой комнате,то выходили на улицу покурить и продолжали вспоминать.Утром гость уехал в санаторий, шло время и в следующем году его родные написали,что Михаил из Сталинграда умер от болезни сердца. Санаторий ему не помог. Дед Миша сильно сокрушался по нему и обмолвился, что из 21 человек экипажа катера, когда он пришел служить на него, в живых осталось только двое. Он прибавил, что не о всех после войны знает, что с ними сейчас, но только он и Иван из Архангельска достоверно живы.
  
  Андрей много лет не вспоминал о визите дедова боевого товарища, но как-то в поезде разговорился с ветераном из Волгогграда.Тот и расказал немного о своем участии в Сталинградском сражении. Он тогда был молоденьким лейтенантом, только что закончившим артучилише и получившим направление в противотанковую артиллерию. Нет, не так -истребительно-противотанковую артиллерию РГК! И юный лейтенант прибыл в Сталинград на завод 'Баррикады' в формируемый полк, гордый оказанным доверием, черным ромбом на рукаве как отличительным знаком и прочим, вроде полуторного оклада для комсостава. Дело было жарким летом сорок второго, когда немцы рвались в городу, и настречу им бросались все, кого могли найти: только что получившие новые танки на СТЗ танковые бригады, полки из курсантов военных училиш, ну и они, которых одновременнно формировали чуть ли не десяток полков. И когда полк обретал боеспособность, то его выбрасывали в степь, навстречу танкам, рвущимся на город. ИПТАП, в который попал ветеран, полностью формирование не закончил, были получены шестнадцать новеньких орудий, один боекомплект снарядов, шанцеый инструмент, и это вот все. Все стрелковое оружие на батарею-пистолеты у комбата, политрука и одного из взводных командиров. Юный же лейтенант должен был его получить в части. И тут пришел приказ о выдвижении. Правда, прислали два десятка машин, которые привезли орудия на место и спешно вернулись туда, откуда их взяли. А полк начал оборудовать позиции. Успевшие повоевать тревожно поглядывали в синее небо, но с него ничего на позиции пока не сыпалось. Комбат сказал, что они должны были усилить собой какую-то дивизию, но и на рубеже ее пехоты не было, и с востока она не подходила. Зато с запада подошла разведгруппа немцев-несколько мотоциклов, два грузовика с пехотой и бронеавтомобиль. Комбат заранее пставил одно орудие в стороне именно для того, чтобы отгонять разведку, но не показывать основную позицию. Оно и расстреляло броневик и одну из машин, прочие удалились. Если бы они ездили верхом, то можно было сказать, что 'умчались галопом'. К месту гибели разведки сходили добровольцы и притащили пяток винтовок, пулемет и пстолет. Теперь хоть по однму карабину было на расчет- уже караульную службу можно нести! Нашелся знаюший сержант, который показал, как пользоваться трофейной винтовкой, а вот знатока пулемета не было. Комьат взял трофейный пистолет, а свой ТТ отдал безоружному комвзводу. Свои все не подходили, когда часа через три начался арналет, а за ним атака. Боеприпасов было только по шестьдесят снарядов на ствол, четверть этого-бронебойные, остальные-шрапнель. Никто из командиров ею стрелять не обучался,с началом войны программу сократили, в том числе и за счет этого, но всем рассказали,что при установке трубки на 'К' можно отбивать пехоту,подошедшую на 200 метров к орудию,а при установке трубки на удар -пробить броню танка.Вот они и стреляли, сначала по танкам,потом по вышедшим к огневым пемецким пехотинцам. Ветерана засыпало в щели разрывом снаряда, его немцы приняли за убитого, а очнулся уже вечером, от редких капель дождя, упавших на лицо. Прошел вдоль огневых, живых не обнаружил и пошел на восток. Ночью встретил прорывавшуюся группу окруженцев из той дивизии, которой они были приданы, ее танки застали на марше, прямо в колоннах. С ними лейтенант вышел к своим. Позднее, в сорок четвертом, встретил бойца из соседней батарии, потом попавшего в плен и убежавшего из него. Он и рассказал,что почти всех взятых в плен противотанкистов немцы расстреляли, пока не приехал какой-то фрицевский начальник, приказал прекратить и отправить на запад. Вот кого не успели, те и пошли. Тех, кто выбивался из сил-пристреливали по дороге. За кого дома сильно молились- те дошли до Дона.
  
  Андрей забрался за свою полку, но заснуть никак не мог, все прокручивал этот рассказ в голове,как это могло произойти с ним, родись он в 1924 году и пойдя служить тем летом, и почти без оружия оказаться брошенным навстречу танкам.Интересно,что тогда дед делал,в те самые дни,когда противотанкисты умирали в степи западнее города? На это ответа нет, дед не говорил, бумаг, подробно описывающих службу, не было. В письмах домой упомянул,что был ранен, но совсем немножко, только два месяца дежал в госпитале. Потом его из госпитался отправили на Каспий, а оттуда уже на Черноморский флот, в дивизион сторожевых катеров Новороссийской Военно-морской базы. А кем он там служил? По обмолвкам можно было догадаться, что первым номером расчета ДШК. Правда,Андрей слышал,что на катерах МО многие функции сомещались, поэтому радист был и акустиком,а рулевой-сигнальшик не в свою вахту мог становиться к пулемету. А мог дед быть мотористом? Наверное, нет,потому что в моторах он не
  
  разбирался,и когда сеейство купило 'Запорожец'он к нему руки не прикладывал.Вот по электричеству-это да, и работал электриком,и дома много чего делал. Были ли электрики или электромеханики на этих катерах? Андрей не знал точно. Может, и были,раз в кормовом машинном отделении стояли две динамомашины, должен же был кто-то ими заведовать. Он еще постарался вспомнить, что на таких катерах еще было электрического,вспомнил про сигнальный прожектор и рацию. А вот как рация питалась-от аккумулятров или от сухих батарей? Это никак не вспоминалось,хотя он про это читал. Андрей старался и незаметно для себя погрузился в полудрему.А потом пришел нето сон, нето всплывшее воспоминание о визите Михаила из Волгограда,словно он тогда запомнл услышанное,но эта память лежала где-то в глубине сознания,а вот теперь что-то открыло дверцу к ней.
  
  -А помнишь Новороссийск?
  
  - Первую высадку на электростанцию или вторую?
  
  -Знаешь, тезка,я вот все чаще вспоминаю тех,кого мы на электростанцию высаживали,но не солдат из дивизии,а вот этих,в маскхалатах и с похожими на немецкие автоматами?
  
  -Интересные ребята были и молчаливые, ни шутки, ни травли. Обычно десантники нас спрашивают, чего мы ждем,далеко ли до какого-то места,что там слева,а эти ...ну,как будто все наперед знали,что через десяток минут начнется артподготовка, потом подорвут доты на молах, потом мы пойдем вправо,как устроены привальные брусья ,какие и где трапы наверх. Дескать,осталось только подойти и пойти по причалу, и о чем им уже сказали,надо сделать. Что же это за ребята были? Ни до,ни после я таких не видел.
  
  -Миш,мне корешок из писарей говорил по секрету,что это какие-то особые ребята и задание у нх особое. А вот что-не знаю? Мрожет, они должны были захватить какого-то важного человека у немцев или документы? Ну,как отряд Бороды в Будапеште в город проник и захватил карту минирования Дуная.
  
  -Похоже на то.Маскхалаты не у всех обычных разведчиков бывали. А во на такой ППС они и позже много чего бы дали. А тут у каждого! Не иначе, как фронтовая разведка..
  
  Андрей проснулся,чем-то вырванный нето из сна,нето из воспоминания. Интересная вещь всплыла,никогда об этом не слышал.Неужели
  
  это действительно приснилось и получился какой-то фильм, сочиненый полусонным его разумом? Но что-то мешало подумать так и жить прежней жизнью,в которой этого не было. В книгах библиотеки ничего об этом,конечно,не нашлось.
  
  Но были у него некоторые непростые знакомые,могущие кое-что рассказать из того,что обычно не афишируется.Нужно только врея,потому что даже к старым тайнам подход требуется аккуратный. Надо знать,кого спросить и когда, не все нерассекреченные документы действительно содержат великие тайны, ведь для рассекречивания требуются действия снизу и согласие сверху,а не всегда все есть сразу, да и просто очередь не дойдет никак. А пока гриф не изменен,разговор о содержимом папок с ним, ну, как-то может навредить информатору.скажем так.
  
  Поэтому,когда звезды сошлись, открыв дорогу к носителям тайн, для Андрея выделили толику информации,что да, высаживалась группа спецназначения,и именно на электростанцию. НОВОРЭС и расположенный за нею судоремонтный завод были превращены немцами в мощный узел сопротивления, плотно минированный по периметру. Для того и туда высажена эта группа,имевшая задачу обеспечить наведение щтурмового авиаполка,то есть в ее состав вошли очень редкие специалисты,обеспечивать работу которых тоже должны были очень нерядовые по навыкам товарищи.
  
  На этом Шехерезада прекратила дозволенные речи и сказала,что дела по этой группе намечены на рассекречивание,но когда это случится-надейтесь,что раньше,чем через два года. И на том спасибо,хотя хочется побыстрее узнать,что случилось с этой группой дальше.После высадки в ночь на десятое сентября немцы собрались с силами и контратакой вновь заняли электростанцию.В ночь на одиннадцатое туда же высадился еще наш полк и вновь занял НоВОРЭС. Что в этой ситуации случилось с группой,ее аппаратурой и разным секретным - кто знает...
   __________________________________
  Городская атака -это штурм укрепленных домов
  
  Городская атака-это штурм укрепленых домов. Природа городского боя потребовала создания штурмовых групп, являющихся центральными подразделениям городского боя.
  Штурмовая группа-гибкая, маневренная, грозная своими огневыми средствами, успех ее действий зависит прежде всего от мастерства, отваги,
  военной сноровки каждого бойца и командира.
  Быстрота и внезапность-главное и тактике штурмовой группы. Накапливаться для броска в атаку нужно незаметно для врага,без шума, через траншеи в воронках и развалинах,главное не бояться врага,не выпускать инициативу из своих рук.
  9.2.1943 г. было решено провести операцию по захвату школы ?22 и ЖАКТа рыбаков. Создано было четыре штурмовых группы. Каждая группа состояла из 7 человек, вооруженные автоматами, по 7 гранат РГД, по две дымгранаты, одной противотанковой и ножами. Группа закрепления в составе 10 человек, вооруженных 2 РП,2 ПТР и саперами с большими лопатами, топорами и по 10 кг тола, 8 человек резерва, вооруженного автоматами, гранатами, бутылками КС. Каждую группу возглавлял младший командир, и руководство всей группой возлагалось на среднего командира.
  Согласно плана первая группа штурмовала дом учителя и три отдельных домика с задачей прикрыть действия штурмующих школу ?22. Вторая группа должна была штурмовать школу ?22 с севера, т.е. с тыла, третья группа-западное крыло ЖАКТА рыбаков, четвертая группа, как группа резерва всего отряда, вооруженная преимущественно автоматами, должна была развить успех. Для окончательного закрепления к ночи намечалось дополнительно выбросить три станковых пулемета и 4 ПТР, которые были заранее подготовлены.
  План действия осуществлялся следующим образом: в течении дня командиры штурмгрупп совместно с командиром отряда производили рекогносцировку местности и объектов штурма, хотя они были известны заранее.В 22.00 групам были поставлены залачи и к 24.00 8.02 1943г. штурмгруппы были выведены на исходное расположение в расстояние в 20-30 метров от объектов штурма.С 24.00 до 3.00 саперы проделали проходы в своих минных полях,проволочном заграждении противника и проверили наличие минных полей противника( таковых не оказалось). К 4.00 всегруппы и средства обеспечения были на исходном положении.
  В 6.00 9.02.1943г открыл огонь на разрушение артиллерия восточного берега (по плану предполагалось начало артподготовки в 5.00). Начало действий штурмующих групп предполагалось с 7.00, но в связи с опозданием артогня было перенесено на 8.00.В 7.58 артиллерией и минометами бригады был открыт окаймляющий огонь и в 8.000 сковывающий огонь всех огневых средств батальонов переднего края. По сигналу двух белых ракет начали действия штурмующие группы.Действия штурмующих групп не явились неожиданностью для противника,но несмотря на это,первая штурмующая группа броском под разрывами снарядов тяжелой артилерии(разорвался последний 203мм снаряд) не понеся потерь, ворвалась в дом учителя.К моменту выхода штурмующих групп для захвата школы противник поставил сильный заградительный пулеметный и минометный огонь(подходы через улицу и площадь перед школой).Третья штурмовая группа, используя благоприятную обстановку-пыль от разрывов мин и снаярядов, подошла к стенам жакта рыбаков,но так как лестницы для влезания на второй этаж были сделаны небрежно из слабого материала,по ним смогли взобраться 3-4 человека и лестницы вышли из строя.В это время противник обнаружил третью группу и открыл по жакту сильный пулеметно-минометный и гранатометный огонь, тем самым сковал действия группы.Группа,понеся потери убитыми командир группы и 50-60 процентов ранеными,откатилась на исходный рубеж.Штурмующая группа,ворвавшаяся в дом учителя, уничтожила два дзота, 2 блиндажа до 30 солдат,закрепилась в доме учителя-ворвалось 7 человек. Группа резерва и вторая штурмгруппа.встретив сильный заградительный огонь всех огневых срадств ,понеся большие потери ранеными,откатились на исходные позиции.Группа резерва командира отряда,брошенная на подкрепление в дом учителя, тоже успеха не имела.Штурмгруппа,захватившая дом учителя, продержалась до наступления темноты.и понеся потери 2 убитых,трое раненых, не получив подкрепление,возвратилась на исходный рубеж.
  ВЫВОДЫ:
  причина неудачи действия штурмгрупп скдалывается из следующего:
  1.Хотя личный состав и знал задачу, но конкретно каждый исполнитель непосредственно, из-за краткости времени на подготовку не мог ознакомиться подробно с объектом штурма и путями подхода.
  2. Намеченная по плану для разрушения артиллерия восточного берега открыла огонь с опозданием на 1 час и вместо 50 стволов,как предполагалось по плану,действовала только 6 стволами, в результате огневые точки и система огня пр-ка нарушены не были,что облегчило противнику поставить заградительный пулеметно-минометный огонь вдоль улиц и по площади перед школой, к тому же редкий артогонь давал противнику возможность все время наблюдать за подступами к своему переднему краю.
  3. Ограниченное количество боекмплекта (снарядов, мин), отпущенных на окаймление объектов штурма, несомненно, влияло на ход операции.
  4. Подача сигналов ракетами днем насторожило противника и также вызвало по нашим ракетам пулеметный заградительный огонь вдоль улиц.
  5. Отсутствие контроля за обеспечивающими средствами -лестницами, которые оказались непрочными и при влезании по ним людей переломались. Необходимо отметить действия противника. Как только штурмгруппы вышли вполотную к объектам, противник открыл сильный окаймляющий огонь вокруг объектов штурма и даже по объектам из артилерии, минометов, гранатометов и пулеметов, тем самым создав завесу, которая преграждала путь подхода резерва, парализовала действия прорвавшихся групп и отскала возможность отхода прорввшимся бойцам.
  Такая система организации всех огневых средств, несомненно, дает эффект.
  Подписей под документом нет, есть вх. номер и дата 20.2.45 год.
  Скореев всего, это документ сставлен в этот период, благо на тот момент 255 БРМП занималась охраной черноморског побережья, боевых действий не вела, поэтому у штабгных работников было время на обобщение опыта войны.
  Правка текста автором проводилась минимально.
  Как следует оценить эту операцию?
  Она задумана теоретически правильно,явно на основании недавних разработок по штурмовым действиям,но для успеха не хватило опыта как у составителей плана,так и у исполнителей.Многие ошибки уже отмечены в документах, следует уточнить вот что: вторая штурмовая группа из семи автоматчиков должна захватить школу ?22 ударом с тыла.
  В группе 7 автоматчиков.
  Что такое школа ?22?
  Вот эта школа в августе, когда ее уже. полгода долбили артиллерией.
  https://author.today/art/39359
  Вот она осенью 42 года.
  https://author.today/art/39361
  Трехэтажное здание, на каждом этаже которой под три десятка окон.7 человек для захвата здания моглао хватить, если бы в школе было всего несколько немцев-наблюдателей.
  Можно подтверлить этот вывод опытом штурмовых действий в Сталинграде 29 декабря 1942 года при взятии школы ?5. Школа эта была каменная двухэтажная с подвалом, длиной около 60м и шириной 30м, оборонял его немецкий гарнизон в 115 человек. В штурме участвовали две штурмовых группы обшей численностью 44 человека, которые имели вооружение, включающее противотанковую пушку и не менее двух огнеметов.
  На подготовку они получили двое суток.
  И некоторые детали, которые надо отметить. Упомнание только 6 стволов группы разрушения и 203мм снарядов говорит о том, что школу обстреливал дивизион 203мм гаубиц. Попадания таких снарядов могли сильно обрушить здание и заставить немцев очистить его, чтобы не быть погребенными под обломками. Попали ли снарялы в здание- увы, неизвестно. Обрушение части здания на августовском рисунке есть, но когда это произошло-тоже неиззвестно.
   Окаймление огнем зданий, подвергаемых штурму-тут нужно уточнить, что на то момент собственно артиллерия бригады насчитывала 3 -76мм полковых пушки в двух батареях. Возможно, еще имелись противотанковые пушки и какая-то артиллерия в 165 бригаде, батальон которой был придан 255 бргаде, организовавшей описанный штурм.
  Здание ЖАКТа рыбаков вот здесь
  https://author.today/art/39360
  Двухэтажное каменное здание, брать которое 7 автоматчиками явно недостаточно. Кстати, становится понятно, почему при подготовке штурма произошел промах с лестницами- здание не выглядит очень высоким, Да и могут найтись другие возможности для проникновения в здание.
  Данных о доме учителя у автора нет.
   Неудача штурма этих зданий имела большое значение для удержания значикльной части города немцами. В первой половине февраля немецкая группировка в городе и вокруг была вынуждена бороться на нескольких фронтах сразу. Наступали войска Красной Армии на восточном берегу бухты, севернее города, плюс два десанта- сначала Озерейский, а потом малоземельский. Поэтому скорость наступленния десанта через Станичку давала возможность захватить ключевые позиции до подхода тех войск, которые были задействованы в других местах (см. рассказ об отсутствии у немцев минных полей на тот момент).
  В феврале оборона немцев имела неплотности, поэтому разведгруппы два жды проходили вглубь немецкой обороны и устраивали шорох с уничтожением минометных позиций в глубине.
  В последующие месяцы разведпоиски бригады всегда обнаруживались противником и встречались организованным огнем.
  
   _____________________
  <РАЗВЕДПОИСК
  
  План разведки по захвату контрольного пленного 255 Кр.БРМП на 15.04 1943 года.
  Сов.секретно, экземпляр ?2
  Состав групп.
  Группа ?1
  Командир группы Богатырев, ОРР, 6 человек. Группа захвата 3 чел, группа прикрытия 2 чел,, сапер-1 чел
  Вооружение- автоматов 3, револьверов-2, ножи-6. Гранат противотанковых 1, гранат Ф1-2, веревка 50м, щуп-кошка-1.
  Объект действия-угол Кооперативная-Азовская.
  Группа 2
  Командир группы Есечкин, разведвзвод 14 ОБМП.
  Состав группы такой же, распределение функций такое же.
  Вооружение- такое же.
  Объект действия-центральная часть квартала 540.
  Группа ?3
  Командир группы Москаленко, 3 рота 14 ОБМП.
  Состав группы и функции - аналогичны, вооружение тоже.
  Место действия- квартал 536.
  Действие.
  Все группы имеют одну задачу-захват контрольного пленнного.
  Для наилучшего изучения места действий группы к 2.00 15.4 1943 г. вышли в исходное положение к переднему краю своей обороны. Каждая перед своим объектом, замаскировались и ведут наблюденние за противником до часа действий.
  82мм минометы из глубины обороны, ротные минометы ... 14ОБМП находящиеся на переднем крае обороны в 23.30 15.4.1943 открывают методический огонь по ОТ противника, отвлекая внимание противника на себя.
  В 24.00 14.4.1943 г. начало действий групп. Саперы проделывают проход в проволочных заграждениях (для 2 группы, перед объектами 1и 3 групп проходы имеются) и подготавливают для групп захвата проходы в минных полях.
  После чего группы прикрытия, оставаясь перед объектами в готовности оказать содействие захватгруппам, последние без шума врываются в свои объекты, действуя, главным образом, ножом. В случае необходимости и гранатами, захватывают пленного и под прикрытием 'группы прикрытия' возврашаются в свои подразделения.
   Все выделенные огневые средства 14 ОБМП в течении всего времени действий групп ведут редкий методический огонь перед фронтом б-на, одновременно имея задачу в случае необходимости оказания немедленной огневой поддержки действующим группам.
  Окончание действия групп предположительно в 2.00
   Командир 255 Кр.БРМП полковник Потапов
   Нач. штаба 255 Кр. БРМП подполковник Хлябич
  
  Разведпоиск был пересен на сутки позже, и в ЖБД бригады появилась запись:
  ...Разведгруппы свои задачи не выполнили по следующим причинам:
  1. Разведгруппы действовали в тихую лунную ночь, что не дало скрытно бесшумно проникнуть в расположение противника
  2. В течении всей ночи противник вел фланкирующий перекрестный огонь по подступам к переднему краю своей обороны, перекрывая огнем подходы к инженерным препятствиям.
  Одной груцпе удалось достичь переднего края, а две остальные даже не имели возможности приблизиться к его переднему краю...
  Потери-убито 9, ранено 7, выведен из строя один станковый пулемет...
  ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА.
  Число потерь дано за сутки по всей бригаде, выделить из них потери в разведпоиске нет возможности.
  Что касается выбора мест для разведпоисков, то 1 и 2 группы проводят поиск практически в одном и том же месте. Угол Кооперативной и Азовской служит началом того самого 540 квартала,который идет от этого угла на восток,к морю.То есть поиски проходят в одном квартале, на его переферии и в центре,но при этом по отдельности,без взаимодействия. 536 квартал - сильно в стороне.
  
   20.О страшном.
  20.
  
  ... Однажды, на рубеже 50-60 х годов, свела судьба группу лиц, некогда воевавших в морской пехоте. Морской пехоты на тот момнет не существовало, звенеть орденами тоже особо не было принято, да и воевавших людей осталось уже не так много среди служивщих. И те начинали уже ближе к концу войны.
  По-моему, было это после 22 съезда, и областной конференции, когда решения съезда обсуждали и принимали что-то вроде программы местного масштаба. Кажется, так ...Были на конференции товарищи вроде меня, которые еще службу не закончили, и с ними на тот моменть уже штатские. Ненастным октябрьским вечером собралось нас пяток человек, и посидели, обсуждая не только съезд и конференцию, но и свою молодость в тельнящках. Я ее и сейчас носил, как действующий майор, Юра Рыжов- как боцман тралфлота, а Игнат, мой тезка Федор и Григорий, хотя и сменили на штатские майки и фуфайки, но не забыли ее на себе. Судьба на войне у нас была разная, так что рассказать было о чем. Оттого мы даже очередь установили, чтобы каждый про свое рассказал под граммы и закуску, и никто обделен винманием не остался. Так совпало. что у нас только двое на Балтике служило, Игнат и Юра. и оба в разное время и разных местах. При этом они и не пересеклись. Я служил на Черном море и Дунае, Федор в батальоне у Бараболько, Григорий на Днепровской флотилии. Числился в отряде дегазации и дымомаскировки, но использовали их как десантников, не по прямому назначению. Юрий служил в дивизии морской пехоты в Финляндии.Там они близ Хельсинки стояли, и были готовы на многое, в том числе и на то. чтобы удержать финнов в рамках благопристойности. Игнат -в 73 морской стрелковой бригаде. После того, как в августе сорок третьего бригаду расформировапли., часть людей из нее на флот вернули, а его так в пехоте и оставили, и в стрелках он протопал до самого Одера.
  И вот зашел у нас разговор про то, что было самое страшное в войну с ними.
  Григорий поведал, как вскоре после взятия Пинска его машина подорвалась на мине. 'Додж' не толко с насыпи слетел, но еще и свалился сверху на тех, кто в нем сидел. Вот старший краснофлотец Гриша очнулся, понял, что жив, но придавлен машиной сверху, а сил из-под нее вылезти или приподнять- нету. Тело явно побито и изломано, но что с ним-не понять. И вот чего только он не передумал про то, чем подрыв закончился! Получалось вот так: видеть вроде бы буду, говорить тоже. Лицо явно побито, но насколько -непонятно. и руку к нему не дотащищь. Язык шевелится и слова простые и многозначительные отпускает. И так далее, по порядку. слева-направо: левая рука придавлена. Шевелить ей не могу, по пальцы двигаются. Правая рука- и далее по тексту. Так что о каждом участке, что не проверишь вот сейчас, он передумал и оценил, как он будет без этого обходиться. И закончил историю так:
  -Я все прикидывал, работают ли у меня руки и ноги, и как с ними быть, а дело было не в них. Руки и ноги остались на месте и всего с одним переломом, а вот носа не было! И об этом не думалось!
  Так что, когда нас из-под машины вытащили, наступила вторая часть отчаяния-куда я такой пойду после службы!?
  Мы все глянули на нос Григория-на месте, не сказать, чтобы как у импортного киноартиста, или римского импеатора, но не самый худший.
  -А я того не знал, что сейчас медики новые носы делают. Думал, что буду. как майор Ковалев, платочком пустоту прикрывать. или как наш конюх дядя Ипат, которому лошадь полноса откусила лет двадцать назад. так с тех пор и ходит. Занимались мною долго, но потом, глядя в зеркало, можно было не бояться. что люди от ужаса отворачиваться будут или от омерзения.
  Конечно, мама и другие родственники и свойственики спращивали, что с моим носом случилось, ибо на службу уходил с другим 'рубильником'.
  Я им и отвечал, что после битвы могли перепутать. у кого что оторвало и чужой пришить Тут лишь бы хватило, а выбирать не из чего.
  
  Я его еще больше зауважал, потому что подумал, что случись такое со мной-не стал бы говоритть про это. Чего-то бы не хватило внутри, чтобы про свое увечье рассказывать посторонним людям, да еще и без душевного надрыва.
  Когда же до меня очередь дошла, я не поведал похожую историю, как в меня лошадиным фаршем залепило,что не знал, где на лице свое, а где лошадиное, миной выброшенное и в лицо влепленное и про ужас того момента, а рассказал другую историю.о походах в тыл в немцам, как я беспокоился, не лишусь ли глаза от сучка в лесу, неудачно наткнувшись на него.
  Федор- о том, что страшнее всего ему стало не в боях, а потом, когда его раненого повезли во Владивосток. Как выяснилось, незадого до нашего вступления в войну с Японией, американцы довольно густо набросали мин в районах портов Северной Кореи. И во время операции было несколько подрывов на них. Два или три тралтщика, два транспорта. которые 13 бригаду привезли и высадили, вроде бы еще подорвался торпедный катер, как я слышал.
  Вот наступает вечер, тральщик с ранеными в кубриках выходит из порта и ложится на курс к главной базе флота, а у Федора прямо ахтунг какой-то в душе. Каждую секунду мерещится мина под килем, как она срабатывает, как их тралец кренится, и как он с перебитой рукой выплывать будет. Ну и прочие ужасы.
  -Мне даже хотелось на берег сбежать и пешедралом в госпаиталь двинуть! Так меня нервы подвели. С задержкой детонировали
  Юра же поведал, как у него в руках сломался снарядный взрыватель и как он ждал, что взорвется детонатор, а от него -остальные снаряды. Взрыватель оказался бракованным, и Юру в живых оставил. Но он еще долго заглядываал в зеркало, не проБилась дли у него в волосах седина. С полгода,наверное. Но и эта чаша его миновала.
  Настала очерель Игната.
  -Я вам так скажу, други: не про страх, хотя страшного видел много. Тяжелее всего пришлось летом сорок третьего, в болотах мнж Волховом и Невой. Тогда очередной раз пытались взять эти проклятые горбы среди торфяников. От болот несет болотным духом, а тлеющий торф добавляет запаху гари, аж тошнит от него, и этот смрад висит над землей днем и ночью. Думаешь, солнце зайдет, прохладнее станет, и так глотку смрад рвать не будет. Напрасные надежды! На болоте ходишь по узким тропкам. Во многих местах квадраты, где торф вырезали, и в этих ямах вода стоит. А тропки между этими выемками немцам пристреляны,
  бежишь по ней, слышишь вой мины и думаешь-куда от нее деться? Влево и вправо- выемки, где вода стоит. Прыгнешь вправо- можешь и на пару метров вглубь уйти. А прыгнешь влево-можешь только мокрым остаться. Не укроешься-мина тебя осколками нашпигует.
  Поныряешь в торфяную воду, оттого гимнастерка мокрая и прямо на тебе преет. Где ее просушищь там, среди болота? С водой тоже тяжело.
  А когда немцы тяжелыми снарядами садят. то приходит другая беда. Иногда снаряд глубоко уходит и получается камуфлет, то есть взрыв без образования воронки. А ты потом на место камуфлета станешь и провалишься в адские глубины. Расчет сорокапятки в такую камуфлетину провалился, и ушли ребята вместе с пушкой на три или четыре метра под землю. Мы их вытащили, а пушка так и осталась в болотных глубинах. А сколько там людей так вот и осталось? Трясина проглотила и смачно рыгнула: подавай мне еще таких, без вести исчезнувших!
  Я после этого болотного ада понял, что раз я его пережил, то мне уже больше ничего не страшно. Разве что атомная война, но тогда мы о ней ничего не знали, какая она.
  
  
   ___________________________________++++
  21. Александр Крошкин. Связь на Малой Земле.
  Батальон связи 83 бригады, где я тогда служил, оказался высаженным на пристань рыбзавода в ночь на 9 февраля. Поскольку рыбзавод располагался на окраине города, то мы и рассчитываали, что город будет взят очень быстро -ну, может, неделя, ну две (это уже пессимисты так думали). Оптимисты их крыли рассказами из географии,что город до войны имел около 80 тысяч населения,то есть не сильно большой, да еще и разбросан по обоим берегам бухты,и вряд ли нам нужно будет пройти дальше пяти километров, чтобы выйти на другую окраину, пройдя город навылет.Или насквозь-как кому нравится.
  Меня ранило на плацдарме 3 августа, то есть эпопея затянулась аж на полгода, а насквозь мы его прошли только в середине следующего месяца.Я тогда учился ходить в сочинском госпитале.Если бы знал об этих сроках и высказался о том, когда точно мы город возьмем- быть мне навеки с ярлыком заскорузлого пессимиста. Но обошлось.
  А мы выгрузились, устроились в побитых снарядами зданиях и организовали связь.Это была наша основная задача-давать связь.Вот мы ее и дали- проводную связь во все три батальона, на КП группы Гордеева и к куниковцам, а радиосвязь с штабом группы Гордеева.
  Гордеев-это бывший командир 255 бригады, нашей постоянной соседки на Кавказе и Крыму. А тогда он командовал всеми войсками на плацдарме. Не помню, когда группа стала 20 десантным корпусом. Или корпус был раньше группы? Но связь вели на КП группы. Наступило утро и заговорила немецкая артиллерия. В полпервого дня тяжелый снаряд угодил в домик. Погибли трое наших ребят, два радиста и один телефонист, четырех ранило. Одна рация разбита, с ней два апарата УНА-Ф-42. Выглядели они после порции осколков совсем не авантажно, но позднее мы их восстановили.Когда есть возможность тщательно и аккуратно посидеть и все испорченное исправить, потому что нового нет-все получается. Правда, когда тяжелые снаряды рядом со штольней рвутся, то земля так трясется, что тонкая работа не выхолит. Вздохнул, отложил и делаешь работу погрубее. Скажем, ту же штольню расширяешь. Но штольня была потом, когда мы к поселку Мысхако перебрались. А вечером того же дня ушли от рыбзавода к рыбачьему поселку Алексино, и расположились частично в нем, частично в блиндажах над косой.
  Поселок иногда называли просто Рыбачьим.
  Но и на новом месте нас продолжали долбить артиллерией. Новый день и новые потери. еще двое убитых и четверо раненых.
  Потери снизились, когда КП (ну и мы тоже) бригады перебрался в поселок Мысхако.Хотя на новом месте один связист прпал без вести.
  Обычно пропадают без вести при отходе, в окружении, а тут пошел проверять линию и не вернулся, Комвзвода послал двоих ребят на розыски, вдруг его там тяжело ранило, и он добраться не может. Они вернулись, и никого не
  нашли. Тут начался артналет, поэтому розыски пршлось чуток отложить. Но новый поиск ничего не дал. Сбежал - в такое не очень верится, да и до поселка больше полутора километров, что по меркам Малой земли- до черта. В тыл глубже не убежишь-сзади море.А его нет и нет. Пропал и без следа. Мы много по этому поводу судачили, и коллективный разум пришел к выводу, что он погиб при артналете. Крупный снаряд вполне может от тела мало что оставить или завалить убитого в воронке грунтом. Хотя и ходит такая байка, что в одну воронку снаряд дважды не попадает, но это враки, видел я и такое.
  На другой день мы занялись сбором трофеев на брошенных немецких позициях возле косы и радиостанции. На радиостанции был немецкий опорный пункт с восемью пулеметами и пушкой. Автоматчики из 255 бригады, взявшие его, трофеи основательно подчистили, но никто из них не польстился на два немецкиз телефона, ну и кабеля удалось смотать больше десятка километров. Поскольку это была не наша бригадная территория, то мы, как только нашли нужное, быстро смылись оттуда, пока 255 бригада не обнаружила браконьерство и не попыталась отобрать трофеи обратно. До Мысхако нас не перехватили, а дальше -это уже наше. И на аппарате не написано, где его немцы забыли, близ Лагеря или вот тут, в устье речки.
  Работы по обрывам связи было пока немного, когда 10 обрывов в сутки, когда 11.В предпраздничный день-пять, а в послепраздничный- четыре.
  Зато в марте началось регулярно и много: с первого по двадцатое обрывов связи было 70 штук. Справились, а 25 числа под вечер новый подарок судьбы-за четыре с половиной часа 39 порывов! Устранил, вернулся-снова беги по той же лииии!
  Наша работа именно так и оценивалась- по тому, сколько раз и надолго ли связь прерывалась. У немцев артилерии было много, и авиации хватало, это не под Керчью в будущем январе-феврале, когда немец в небе мелькнет и все тут. Чем больше снарядов, мин и бомб падает на нашу оборону, тем больше вероятность порывов проводов. Тогда Саша Крошкин, то есть я, вылезает с узла связи и по способности движется вдоль провода. Обнаружил порыв и ликвидировал его. Связь как бы восстановилась. По способности: это когда и как можешь, где ползком, где бегом, а где пережидаешь, когда очередь разрывов уйдет с нужного места. При этом буквально через пяток минут снаряд упадет за сотню метров от меня, и вся работа насмарку.
  Обнаружился и такой неприятный момент- ну, идет массовый обрыв проводов, и как мы не летаем, но связь снова рвется. Но-в 16 батальоне есть рация под названием 'Прима', и есть такая на нашем КП. Они не разбиты, радисты живы, могут принимать радиограммы. Ан нет! Им нужна стимуляция чего-то там, загривка, чтоли, чтобы в период отсутствия телефонной связи могли спокойно общаться по радио! Начальство это выявило и вставило виноватым фитили. Дело пошло на лад.
  9 марта в батальоне случилось снова событие с пропажей людей. Возле берега на прибрежной отмели лежала канонерскя лодка 'Красная Грузия'. Ей немцы в корму всадили торпеду, и она выбросилась на берег. Восстановить ее пока не было возможности, потому она стала как бы нештатным причалом, куда могли подойти кораблики 'Тюлькина флота' и немного легче, чем просто на берегу, разгрузиться-погрузиться. Немцы это видели, коробку обстреливали, раз как-то попали и от детонации взорвались боеприпасы в трюме или погребе. Отчего канлодка еще более поуродовалась. Так вот 9 числа четверых наших с старшиной второй статьи Виноградовым во главе направили на шлюпке к канлодке на разрузку и получение продуктов. А дальше их унесло в море и их не нашли.
  Как, что, отчего? Тайна, покрытая неизвестным мраком, как говорил дед Щукарь.
   Было расследование, приходил оперуполномоченный Коняхин из Особого отдела. Я его знал по 144 батальону, который он опекал, наверное, ему этот случай поручили тоже расследовать. Насколько я помню, ничего мы о них так и не узнали. Со мной оперуполномоченный тоже беседовал, поскольку с одним из пропавших по фамилии Сериков я был знаком еще до войны. Ну как-в одной школе учились, хоть и в разных классах. Он после 7 класса ушел, а я еще дальше попробовал учиться, даже, когда обучение платное стало, дядя с тетей сбросились мне на последний, десятый класс.
  Обещали и на университет подкинуть, но началась война.
  А тут, в бригаде, я его встретил. Общались, конечно, но дружбы с ним не было.
  А работы -все валилась и валилась. С 26 марта по 16 апреля от огня немцев случились 163 порыва.
  Тем временем началось немецкое наступление н Малую землю. Авиация в воздухе висела, как туман или морось, слышал, что до 1000 самолето -вылетов в сутки немцы выдавали. Ну да, сидит 'Юнкерс' на анапском аэродроме, а это с полсотни километров отсюда.Прилетел,сбросил бомбы,вернулся,ему техники новые подвесили,Пилоты выпили кофе,перекурили и снова полетели, бензина в баках еще много, даже если им висеть над морем приходилось пока очередь их эскадрилье наступит.
  И на нас 171 порыв свалился. Мы бежим, а достается и нам. Связи не было в общем-то 5 часов. Так что бегали делегаты связи и дублировались морязянкой на 'Примах', сообщая, что на нас пока не напирают, только демонстируют, а рвутся в стык парашютистов из 8 гвардейской бригады и 51 бригады Косоногова.И даже продавили стык. А мы прибежали с линии- а тут снова приказ-устранить! Хлебнул водички, пополнил запас кабеля, если нужно и гайда, 'паутинщик', снова туда! А там снаряд вырвал почти два метра! И того, что между концами, тоже нет-куда-то зашвырнуло! Зачишаешь, изолируещь, соединяешь... Каждый день, и еще головой вертишь: не идет ли к тебе серия взрывов? Идет-и ты ныряешь в воронку. Очередь прошла- возвращаешься и доделываешь, что не успел и что очередь порвала....
   Иногда говорили, что связь-это нервы войны. Может быть. Процентов на семьдесят. Потому что на сто процентов не похоже.
  В госииталях я повидал людей с перебитыми нервами. Вот у кого-то пуля попала выше локтя и перебила нерв. И ушитый нерв заново прорастает, на миллиметр в сутки. Вот и можно прикинуть, сколько нужно, чтобы то, что делает с рукой этот нерв-восстановилось. Долго и не всегда до конца.Нам чуток легче -раз-раз и заработало. Можно даже и по двухпроводной схеме, если вторым проводом будет земля. Хорошо бы такое хирургам в госпитале, вместо перебитого нерва, пока он прорастает, пальцами руководить через вторую линию связи, то есть целую костть.
  Второй день, восемнадцатое, был ничуть не легче. 340 порывов, связи не было четыре часа сорок пять минут, и имуществу досталось. Опять рация и 2 аппарата повреждены.
  Но таки связь восстановлена и потери управления бригадой не случилось. Ну, а как оно далось-скажу только, что нелегко, как и все на войне, трудом и еще раз трудом.
  Девятнадцатое число- 163 порыва. Снова пострадали одна рация и 2 аппарата. Были и потери - один убитый и 2 раненых. Вообще-то трое, я тоже заработал осколок в левую руку, но оценил рану как не страшную, перевязал и про нее не доложил. Справился и смог.
  И так было пять дней, пока немцы не выдохлись.
  23 числа случился 131 порыв, а 24го-171.
  К этому моменту наша авиация очистила небо от роя комаров с крестами, да и вклинение немцев начало возращаться в прежние границы, что были до начала наступления. На горе Мысхако немцы не прошли, на участке бргады Потапова -захватили гараж. Временно, до подхода подкрепления, то есть даже не до утра.
  Дальше полетели дни позиционной обороны. Работы мало не оказывалось, с 6 мая по 25 мая было 288 порывов, в одн день немцы разбушевались и дали 65 из этих вот 288.
  И смерть никуда далеко не отходила. 18 Мая на мине погиб сейнер номер 42, и с нм двое наших, что повезли три поврежденные рации в Геленджик на ремонт и замену...
  С 29 мая ло 11 июня-108 порывов, с 11 июля по 22 июля-94, с 23 июля по 20 июля -226.
  Почему я все это так запомнил?
  Причин две.
  Первая - у истребителей мера их участия-сбитые немцы, у снапера- они же, что попали ему на мушку и дальше не ушли.
  А у нас-устраненные поврежения линий связи. Была у нас такая 'Поляна смерти', где участке в 300-400 метров- сплошные воронки, почему-то немцы валили туда снаряды и мины постоянно. Кончилась 'Поляна'-порывы бывали даже не каждые два дня.
   И вторая причина- у меня был хороший почерк и даже рисовать немного мог. Поэтому регулярно получал приказ оформить 'Боевой листок'. Вот и пишешь, что за вчерашний день доблестные связисты устранили столько-то порывов. При этом отличились такие-то.
   Послезатра- 'Боевой листок' про награждение наших ребят.Комбриг Красников награждать нас не забывал, потому за Малую землю я получил две 'За боевые заслуги'.Потом я с армейским связистами ,что на других фронтах воевали, много разговаривал -увы, командиры стрелковых полков не всегда делали то самое, заканичвал человек войну, а у него на гимнастерке пара нашивок за ранение и хорошо,если пара медалей за освобождение какого-то города. Мой сосед по дому воевал в 40 армии, за всю войну получил только медаль 'За победу над Германией'. А, дробь, еще и 'За освобождение Праги', хотя самой Праги он не повидал, но это ему явно вместо Воронежа дали. Полгода Чижовского плацдарма, судя по его рассказам, полугода Малоземельского стоило.
  Однажды наш комсорг придумал такую фразу для боевого листка, а я ее красивым шрифтом написал: 'Кусачками и ножом мы противостояли мощи немцев и тоже приближали победу'.
  
  
  
   ________________________________________________________
  22. Десант в Керченский порт.
  
  Для 393 батальона это был второй подряд десант в порт, упорно обороняемый немцами. А на Черном море он был пятым.Рахумеется,тогда всего мы и не знали. Сначала Феодосия, потом Евпатория, третий по счету-Новороссийск.
  Еще были Митридатские десанты, чтобы удержать цкентр Керчи и гору Митридат, когда Эльтигенский десант внезапно для немцев и румын прорвался и дошел до города. Вот ему на помошь и всадили 2 батальона из 83 бригады, но удержать порт не вышло. Линия фронта щастыла совсем недалеко от керчннских окраин, но не в городе.
  Участников Новороссийской высадки в батальоне было довольно много, хотя потери мы там понесли серьезные. Они были бы поменьше, если бы раненые из десантников вовремя попали к медикам. А так их сносили в подвал, по мере возможности перевящзывали, пока была вода-поили, а кто операцию или хирургическую обработку раны сделает? Некому. Ходячие раненые еще по мере сил выходили наверх и отбивали атаки. Это тоже могло плохо отрзиться на здоровье.Когда меня на второй день в голову ранило, я не всегда имел силы подняться.Голвная боль и головокружение накатывали волнами, пару раз и стошнило. Иногда бывало полегче, тогда опирался на плечо связного, что пришел позвать тех раненых, кто еще мог, и шел наверх. Во время одной атаки сознание потерял, пришел в себя уже внизу. Как меня в подвал спускали-в памяти не осталось.Но у меня сильно не требовалось рану обрабатывать, плохо я себя чувствовал от сотрясенных мозгов, потому мне хирург сильно не нужен был. От мозговых растрясений помогает постельный режим, с этим было не очень, но что уже поделаешь. А тем, кому прострелило руку или ногу-тем как раз обработка ран требовалась. А ее не было. Не все потом к нам вернулись. Про ранения в туловище-не будем вспоминать о результатах того, что человек попал к хирургу на стол позже....
  После ранения я довольно долго отходил, практически до Нового года,
  повторялись приступы головокружения и даже на ногах устроять было тяжело. Я однажды бодро медикам соврал,что злоров уже,отпускайте меня в батальон. Мне обешали завтра решить, двинул я в курилку, а потом в коридоре пошел приступ головокружения, чуть не навернулся, и все случилось на глазах у доктора. С выпиской пришлсь аовременить и авторитет моего слова был слегка подорван, но о том не беспокоился-я ведь не Остап Бендер, что людей охмурял ради миллиона, мне и стыдно не было, что слегка преувеличил свои возможности по здоровью. Взможно, доктора меня насквозь видели, что я их в заблуждения ввожу, возмиожно, и нет. Не встречал я их болше и некого спросить, что они видели в моих глазах и при неврологическом осмотре.
   Но постепенно приступы прошли, и ходить я стал практически так, как и до ранения. Конечно, за время в гспитале от нагрузок малость отвыкаешь, но это наживное-втянешься. Под Новый год и я явился в качестве новогоднего подарка в баталлтон и был определен вместо 1 роты в роту автоматчиков. Впрочем, на тот момент это было лишь формальным признаком, потому что почти у всех братишек и был ППШ, хоть в роте автоматчиков, хоть в стрелковых ротах. Винтовок в ротах было всего по нескольку штук, побольше их осталось в расчетах ПТР и максимов. И в новороссийский порт мы шли так же вооруженными -автоматов хватало, и боевая практика показала, что в городских боях именно так и надо.
  У нас в батальоне еще при Куникове было принято хорошо знать трофейное оружие. А как иначе? Вот отбивались мы в клубе моряков шесть суток и боеприпасы нам доставить было невозможно. Как растянуть два боекомлекта на шесть суток? Сама жизнь и заставляла знать немецкое оружие и пользоваться им.До того, как мне по голове досталось, захватил я немецкий карабин и немецкий же автомат, таскать трофеи и свой ППШ было не так чтобы легко, хотя я штангой занимался до службы, но таскал. Правда, маршей-то не было, ведь не считать
  
   же перебежки с этажа на этаж или от дырки в стене до другой переходами? Оттого и справлялся. А был бы пулемет немецкий- и его бы таскал.Развьипвит и чистить его-это сравнимо с нарядом вне очереди, но выпустишь по немцам малую ленту- и копают они носами землю, особенно, когда за ними самоходка не подлет или обойти и закидать гранатами нет возможности. Потом я где-то немецкий автомат обронил или кто-то из братишек взял, пока я лежал без сознания, так что наверх вылезешь и стреляешь из трофейного карабина, и ППШ под боком ждет своего часа, если немцы дорвутся до ближнего боя. Точности дрожащие руки не давали, но плотный огонь -он останавливает. А у нас и снайпера были. Филиппа Рубахо на шинели от бойницы к бойнице таскали, и он укорачивал немцам жизни. Так вот мы и клуб держали, и здоровые, и контуженые, и раненые.
  А перед Керчью программу обучения расшириали, стали обучать еще и использованию трофейных пушек и минометов. А что нам,молодым да неженатым? Тем более мог бы попасть в береговую батарею или на эсминец, и тоже бы пдавал снаряды к орудию. Мог и в наводчики быть поставлен.
  Меня обучали стрельбе из 50мм противотанковой немецкой пушки и 75мм орудия. Это была французская пушка, немцами явно модеринзированная, потому что ее переставили на более новый лафет, как у наших дивизионок, потому что родной у них давал едва градусов пять горизонтального обстрела. Когда ее создавали- и этого много было. А потом уже этого для стрельбы по танкам стало мало. Вот так немцы трофей улучшили. Прицел на немке -француженке был разбит, потому отрабатывали прицеливание через канал ствола. Может, стоило подучиться и каким-то другим пушкам, но ведь что осталось близ места расквартирования батальона и пригодно было-то и задействовали.
  Были бы зенитки- и их осваивали бы.
  Ну и как раньше- штурмовые действия, стрельба, метание гранат, рукопашный бой...
  Автомат мне достался новый, не тот, что был раньше, о чем я слегка погрустил, но только слегка, нож мне зажали их тех, которые перед десантом в Станичку делали из автомобильных рессор. Тогда отряд был нештатным, и вооружался с широким использованием народного творчества. Если можно было пушки, как когда-то, самим изготавливать, то так бы и сделали. Сейчас уже не те времена, поэтому нож из тех, что делали тогда-это уже знак ветерана батальона. Еще для меня из трофеев два Толи (Кусков и Малышев) придержали офицерский 'вальтер'. И был еще и маленький испанский браунинг второй номер на 6 патронов. Воевать я им не собирался, это для себя, на самый-пресамый крайний случай. Бывают такие ранения, после которых даже час жизни годом ада кажется. И -навидался я, как немцы издеваются над беспомощными ранеными, что они в плен захватили. Так что, если удача в этом случае не оставит, сохранив три пальца, пистолет и исправный патрон-этого не будет.
  Чего-то не хватит- таково мое горе-злосчастие. Так я тогда думал и для того выменял себе браунинг.
  Затишье нас ожидало недолгое, 17 янавря нас подняли по тревоге, отправили в Новороссийск, а затем перебросили на Тамань. Потом- через пролив, и вот он, керченский берег, селение Глейка, точнее, голый берег возле него, потому как место для расквартирвания отсутствовало. Тыл отстал, то бишь жрать нечего, курить -только то, что осталось у каждого, портящаяся погода и снег. Война...Там такого хватает, так что довольствуйся тем, что есть, а если совсем ничего нет, то радуйся тому, что может быть еще хуже. Но мы не замерзли на крымском берегу, замполит Старшинов обратился к армейцам, те чем-то поделились, и каждому досталась наркоморсвая порция, треть банки консервов и треть буханки хлеба. Выпили, поеди, стало теплее, потом и место для расквартирования нашлось, хоть и тесно, но чем теснее,
  тем теплее, как Толя Малышев сказал. Он к шуткам был не очень склонен, поэтому, раз Толя шутил, значит, все налаживается.
  Межу делом и испытали новое десантное плавстредство, которое называлось тендер. Это оказалась самоходная баржа явно постройки военного времени-мы это определили по тому, что корпус был граненый, то есть гибка листов почти что не использовалась. _____ Тендеров было несколько вариаитов. с одним или двумя трюмами, и брали они от 70 до 90 человек с вооружением. Грузлподьемность - до 25 тонн. Осадка этого 'Пирожка' была невелика,и на берег он выходил носом, после чего десант перескакивал через борт в воду и выходил на берегпо воде.Если нужно выгрузить то, что лежит в трюме- лучше бы, конечно, это выгружать на пристани,потому кк прнимать с борта ящики и мешки людям ,что ходят по воде--в холодное время сложновато. Противотанковую пушку и миномет перевезти можно, но грузить и сгружать приходилсь вручную: подняли, через борт перевалили, приняли, понесли дальше. Таскал эту коробку мотор от ЗИС-5, давая 4-5 узлов. Служба у ребят,что на них воевали-нелегкая, ведь даже кубрика для них не предусматривалось.Вся надежда на то, что на берегу есть место, гле можно обсушиться и поесть-если это организуют.А тыл Азовской флотилии не всегда баловал вниманием, мне многие глворили,что приходилсь проситься к армейцам.У них все это было, а у флотских на берегах пролива-когда как и где как. Нас обучали высадке так-по команде ты должен прыгнуть подальше от катера. Насколько ты при этом погрузишься в воду -как повезет, но чем быстрее ты покинул катер, тем у него больше шансов отойти от берега.Это тоже очень важно.Иногда берег был таким, что к берегу подойти могли только часть судов из-за осадки, а кто сидел в воде поглубже,маневрировали поодаль,ожидая, что мелкосидящие от берега оторвутся и придут разгрузить их. А тут и таилась сложность. Иногда в полосе прибоя оставалпсб большая часть высадочных средств, а вот разгружать глубокосидящие суда было некому. Все мелкосидящее украшало берег, выброшенное накатом, разбитое немецким огнем... Поскольку нам предстояла высадка в январе, то всякий может представить, что такое: прыгнуть в воду Керченской бухты в зимний период. Выскакивать на причал-намного приятнее, но немцы тоже на это рассчитывали и прикрывали их многослойным огнем. А все пригодные места на берегу огнем не прикроешь. Пара слов об обстановке и почему требовалась высадка десанта. К тому времени Отдельная Приморская Армия застряла на Керченском полуострове, приблизительно на линии: мыс Тархан, Булганакские высоты, окрестности Керчи. И надо было спихнуть немцев с нее. Тогда остановить нас они не смогут раньше, чем на Ак-Монайском перешейке, а, может, и дальше. В то же время силы армии были ограниченны. Во многих полках имелось только два батальона по две стрелковых роты в каждом. Кстати, с нами в десант шел полк 339 дивизии, и в нем всего 1250 человек по спискам. Это приблизительно половина составаа. Оба морских батальона тоже были недоукомплектованы. С артиллерией тоже было не очень здорово, потому что снабжать снарядами артиллеристов армии на полуострове было очень сложно. Попробовали другим способом, уже зная, что противодействовать десантам с моря у немцев не всегда получается, и чем дальше, тем хуже. Около 10 января в районе мыса Тархан был высажен десант с целью помочь прорвать немецкую оборону ударом вдоль моря. Получилось не здорово, погода для высадки была совем неподходящая. Десатные суда еле выгребали, пяток из них погибло от шторма, общее число потерь утонувшими около полутысячи человек. Кроме того, десант все-таки высадился, а армия с прорывом затянула. В итоге добились только небольшого улучшения положения.Линия фрнта немного отошла на запад, глубоко пробить оборону и вынудить неецев уходить не удалось. 255 бригада попыталась взять Булганакские высоты, но продвижение оказалось невелико, потери большие. Тепрь была третья попытка-столкнуть немецкий приморский фланг высадкой десанта в самой Керченской бухте. Высадятся два наших батальона морпехоты и стрелковый полк во втором эшелоне, ударят в тыл немцам, а удар армейских частей вдоль берега стронет немецкую оборону с места. Разумеется, до нас это все не доводилось. Это стало ясно только спустя много лет. Ну кто бы расказал мне тогда. что стрелковые дивизии малолюдны, а из тех, кто сейчас стоит на Таманском полуострове выдирают всех, кого только можно? Никто.И про неудачу десанта на Тархан доносились толко отдельные слухи и только в обшем, что немцы в основном устояли. Про утонувших рассказали сильно похзже. Но стратеги из нашего батальона в курилках, обсуждающие перспективы, тоже пршли к мысли, что нас высадят так, чтобы мы ударили в тыл немецкой обороне и помогли ее прорывать. Дело было знакомым- когда наш батальон высадился в Новороссийске,то автоматчики Райкунова захватили железнодорожный вокзал, мы- клуб Моряков в порту, а пограничники Пискарева- элеватор(или часть его).В итоге снабжение немецкой группировки на цементных заводах оказалось под нашим контролдем. Машина со снабжением или подкреплением могла проехать необстрелянной только сильно петляя по верхним кварталам Стандарта.Немцы подсобрались с силами и восстановили контроль над вокзалом, да и у удержавшихся пограничников Пискарева запасы патронов не бесконечны, поэтому снабжение кое-как они восстановили. Были там и десанты для облегченя прорыва обороны на обоих сторонвх бухты. Так что можно было ожидать того же, и в порядке трепотни у фитиля обсуждать, куда именно высадят. А высадили нас в район Защитного Мола, это самый северный мол в Керчи, что был тогда. Наша рота автоматчиков, усиленная расчетами Максимов и ПТР, высаживалась восточне всех остальных,на полкилометра от мола и должнв была ударить не восток, навстречу пехоте.Третья рота должна была удерживать корень Зашитного моа ,прикрывая нас от удара немцев, чтобы они не срезали плацдарм под корень, пока мы портим жизнь другим немцам. Вторая и третья роиа высаживались меж нам и наступали, кажется, на улицу Аджимушкайскую, она была севернее высадки. Вместе с нами высаживался 369 батальон Азовской флотилии, а вторым эшелоном полк из той дивизии, что наступала вдоль берега. У 369 батальона была своя задача, но мы об этом тогда не ведали, знали лишь, что он высаживается в стороне от нас. Пароль нам сообщили, у кого с памятью было плохо-можно заменить словами высокого давления.Ни один фриц из виденых мною, как флотский, выражаться не мог. -------------------
  А вот с погрузкой задержались, аж на час, пока собирались, пока получали пайки, вот иотошли от пристаней Опасной в семь пополудни, вместо шести. А время высадки в 22 часа. Такое случалось не раз, и предолевалось разными способами- артподготовка и высадка сдвигались на время опоздания, и, когда удавалось- десантный отряд прибавлял ходу. В этом случае сделали сдвиг по времени, и орудия загремели на час позже, в одиннадцать вечера. Волнение было совсем слабым, ветер зюйд-вест, сыро и холодно, наверное, около нуля или чуток выше. А у меня ныл зуб в нижней челюсти, и даже отдавал вдоль нее. Что интересно, когда все закончилось, я зубному врачу показался и он в этом зубе ни трещины,н дырки не нашел, и вообще следующий раз зуб это себя проявил в пятьдесят четвертом.Видно, так я нервничал: не дробь выстукивал, не курил, как паровоз, зажигая цыгарку от только что скуренной цыгарки, а вот так.Не один я мандражировал ,наверное, из моих соседей совсем спокоен был только Григорий Парафило, который подремывал, и даже холод борта, к которому он привалился, его не брал. Шли к месту высадки около двух часов, поэтому я нашел еше себе занятие, чтобы отвлечься от зубного нытья. Поскольку командир тендера сказал, что сидят они носом на метр десять без груза, я прикинул, покуда мне это будет. Получалось, что по то самое место. Я и решил малость перераспределить на себе снаряжение, а сапоги снять и повесить их на шею. А уже на берегу переобуться. Конечно, получится ерунда, ноги будут мокрые, но в сухих портянках, штаны однозначно мокрые, так что ничего хорошего из этого не выйдет.
  Если бы мысля меня одолела об этом вчера или позавчера, можно было попробовать раздобыть что-то вроде немецкой плащ-палатки, разрезать ее пополам и ноги обкрутить. Может, даже штаны бы не пострадали. Мысль мне понравилась, но к нашей высалке я совсем не успевал раздобыть, разерезать и так далее. Поэтому я сделал зарубку в памяти, как подготовиться к следующему десанту. Судьба над моими суемудрыми расчетами посмеялась: в десантах с тех пор я был еще дважды, но в воду прыгать пришлось только один раз, и то -по обрез голенищ сапог. И то через год. Хорош бы был,таская целый год 'сбрую'для этого!
  Пока же я устраивался с перевеской снряжения повыше, чтобы важное не замочить, патроны и гранаты. Меня, конечно, спросили, чего я там кручусь и верчусь, как шило в одном месте, чем мешаю другим спокойно сидеть. Я пояснил и посоветовал сделать то самое, но мой пример не стал другим наукой.
  Наш отряд подошел к месту высадки, но к берегу еще не подходил. Время 'Ч'.
  Вверх взлетела серия красных ракет, и началась долбежка артиллерией переднего края немцев и берега, там, где мы должны были высаживаться. Длилась она полчаса, и не особенно впечатлила, то, что мы слышали в Новороссийске- гремело куда мощнее.
  А мы помнили, что в Новороссийске немцы, конечно, впали в охренение, но оправились, а все поразить в крупном городе с изобилием прочных построек -нереально. Тем более, все знали, что можно обороняться в целом здании, в полуразрушенном здании, в траншее вокруг груды обломков этого дома. Осталось надеяться, что шорох на немцев будет наведен достаточно долгосрочный, чтобы они таки не очухались до нашего явления им на голову.
  Пока гремели пушки, мы держались недалеко от берега, чуть меньше кабельтова, даже поближе, местрах в ста пятидесяти. По нам пока не стеляли, хотя шум и тарарам был серьезный. Возможно, сопровождавшие нас бронекатера немного добавили дыму и потому немецкие батареи нас невидели. Впрочем, по опыту митридатских высадок, немцы чаще попадали в катера, когда они притыкались к берегу. Тем более, тогда им пришлось собирать десантников и стоять у берега дольше, чем если бы они десант высаживали. Тогда в катера попадали снаряды автоматических пушек, которые мы называли 'Эрликонами' с противоположного берега бухты и очереди пулеметов. В один из десантных ботов попала минометная мина, но тоже не на ходу, а в режиме сбора. 'Эрликоны', кстати, давали целую метель разноцветных трасс, смотреть на которую -сильно действовало на нервы.
  Но у меня сложилось впечатление, что их снаряды сильно повреждали лишь деревянные посудины, а вот по стальным корпусам-уже не настолько страшно. Но, может быть, я неправильно оценил рассказы наших ребят? А они о чем-то не рассказывали?
  Я продолжал отвлекаться на удобство размешения снаряжения на себе, и увлекся. А тендер рванул вперед, прошел сколько-то метров, и приткнулся к отмели. По-моему, поседлние снаряды еще рвались на берегу. Засвстела боцманская дудка-сигнал на высадку. Встали, по отработанной очереди сиганули через борт в воду. А они буквально прожгла холодом насквозь!. Потом, когда наши космонавты стали летать в космос, то они на нашем заводе иногда выступали, конечно,не Гагарин с Титовым, а другие. Так из их рассказов я понял, что за бортом космического корабля стоит жуткий холод, у нас на земле он достижим только в баллонах с каким-то там жидким газом вроде гелия или азота. Тогда слово 'Космос' или 'космический холод' мне ни о чем не говорило. А вот когда товарищ майор -космонавт кое-что разъяснил,то у меня и появлось определение для своих тогдашних ощущений. Холод космоса. Хотя, конечно, сравнить, если по правде, оба холода-нельзя. Но тогда у меня два органа чуть не выскочили через уши, и, наверное, остались на месте только потому что сколь было силы, двинул вперед к берегу. Вымок я по это самое, в сапогах, тоже по полтонны воды, потому рывок вперед вышел так себе. Но не стоял, а шел. И не зря корячился и соседям сидеть мешал-намок только кончик ножен того самого ножа и нменого дно вещевого мешка.
  Поскольку мы не разведгруппа, которая могла бы на берегу затихариться, переодеться, а, может, и костерок запалить для согревания, а нужно еще и плацдарм отвоевать, то греться пришлось в бою, я только выкарабкавшись на берег, смог вылить воду из-за голенищ, а дальше 'Гойда!', как говорили царевы опричники, пора грызть и сметать. Немцы высадку проспали, обстреляв тендеры уже на отходе от берега! И то метель трасс пошла выше и посудин, и нас на берегу!
  Перескочил через порванное снарядами заграждение, в траншее никого- бежим дальше! Впереди дзот, а из него ничего! Вперед влетела граната, наполнив внутренность дымом, а там никого!
   Зря гранату потратил,но не так страшно- в нише целых ящик их с длинными ручками, Тут я минутку потратил на то,чтобы одеть снаряжение не по удобству заплыва,а по уставу,заодно и соборал все семь гранат из ящика.Седьмую хоть в зубы за рукоятку -а куда ее еще? Больше некуда, но скоро зубы освободятся, ибо гранаты вещь нужная, и летят -раз -раз, а у тебя их уже нет.
  В дзот, ругаясь, влетел отделеный Прохоров. Я потому и не встретил его очередью, потому что услышал, что свой:
  -Ты чего тут прохлаждаешься, Миша! Устал и прилечь захотел?
  -Гранаты собираю, что немец подарил!
  -А, дельно, ну-ка дай мне пару штук и вперед, и направо!
  Мы выскочили и побежали пригибаясь, в нужную сторону. На бегу кинул взгляд назад- а там какая-то посудина горит. В мутный глаз, в сибирскую каторгу и бракоразводные электроды! Кого же там подожгло-наш или другой 'Пирожок'?
  А тут и мы встретили опоздавших к визиту немцев, и нас они не очень ждали,поэтому с полдесятка выскочивших немцев срезали из автоматов, а пулеметчика уложили сразу, и он даже и вскинуть -то свою бандуру не успел.Насколько я их рассмотрел:это обычные пехотницы были. Которые ныче немцами в видах поднятия боевого духа гренадерами обзывались, но до прежних гренадер богатырского сложения им как до Луны на карачках. Вот уж не знаю, они специально были озадачены охраною берега или их поймали и послали туда.
   На ходу диск сменил, а дозапряжать его надо, когда будет затишье, а пока в дело пойдет второй диск. После него три гнутых магазина. а потом снова недостреляное пойдет, если не будет времени на дозарядить и сделать полным... __________
  Следующие три часа в памяти слились воедино, и вспоминалось только отдельнвми деталями. Как мы влетели на артиллерийскую батарею, которая енас тоже не ждала, но пушкари попытались отбиться шанцевым нстирументом и банниками.Мне этим банником по башке снова досталось, отчего, возможно, и меньше запомнил,а куда к тому времени каска делась-шут ее знает...Немецкий офицер,что из хода сообщения вывернулся, чтобы заработать очередь в грудь-прощай фатерлянд! Прощай, артиллерийский бинокль!
  Когда я увидел, что оптику разбил, которая могла стать нашей-духом возмутился и проклял родителей этого немца-пошто не научили сына быстро руки поднимать? Так бы и сам жив остался и бинокль наш бы стал, он артиллерийский, большой кратности и большого веса, морскому пехотинцу бы надо что-то полегче, а это бы сплавили своим артиллеристам, поменяв на что-то более нужное. Потом минометная батарея- ту закидали гранатами, не влезая в лабиринт ям и ходов сообщения... Потом на румынов нарвались и им кузькину мать показали...
   Удар с тыла изрядно немцам попортил удовольствие от удержания позиций, по итогам боя батальон отчитался о захвате тридцати с лошним орудий и минометов, да и около двадцати было уничтожено, ну и всякого другого трофейного и разбитого хватало. Приблизительно к часу ночи нам встретились атаковавшие вдоль берега армейцы. Их встретили взрывом ругани, чтобы поняли, что мы свои, а потом шутками.
  Это была 339 дивизия, кажется. 1135 полк, а вот какая рота- не запомнил. Банником нужное из головы выбило. А мы стали разворачивать на эюйд и зюйд-вест, надо было продвигаться на Керчь. Собственно, это уже была северная часть Керчи, но на этом нельзя было останавливаться, пока немцы и румыны в состоянии контузии и от нее не отонешли и еще не поняли, что произошло, и потому надо было двигаться дальше, чтобы у врага все больше и больше росло в душе ощущение того, что не удержится и надо сматывать удочки. Мы к рассвету продвинулись к той самой улице Булганакской, сбивая немецкое сопротивление, которое было тут только местами. Наша последующая залача на том была выполнена. Сейчас по плану должны были ударить вторые эшелоны армии, смять подошедшие резервы врага и двигаться дальше, пока либо мы не пройдем сквозь Керчь, либо немцы заранее начнут отход, не дожидаясь, пока все не превратится в кашу. Я лично подозревал, что немцы будут отходить до горы Митридат-это вообще не одна гора, а целый массив, поэтому немцы явно должны были там попробовать зацепиться и нас остановить. Керченскую географию я не знал в подробностях, разве что про молы и гору Митридат.
  На наш участок стали постепено выходить группы из 339 дивизии и гвардейцы из 55й.
   Из беседы с одним гварлейцем я узнал, что они перед этим высаживались на Тархан (естественно, он тоже не знал, куда именно,сказал,что это северный берег полуострова, рыбные промыслы и грязевые вулканы там были,остальное сам определил).Мой земляк-гвардеец сказал,что переход по морю оставил у него настолко неизгладимые впечатления,что он с тех пор на корабль сядет только по приказу начальства. Сам же-ни в жизнь, так его выворачивало по пути, что он был готов отдать все, что угодно за то, чтобы какая-то сила его мгновенно на твердую землю перенесла. Ну, это понятно, судя по поздним рассказам, волнение достигало 5 баллов, а десантная посуда на такое не была рассчитана, поэтому шли вперед и ждали, что зальет и опрокинет, и пойдут дружно рыб кормить. Ведь что такое десантный бот, на котором он шел? Грубо говоря, стальная ванна с автомобильным мотором сзади, открытая сверху. Потом мне встретилась английская деская считалка: 'Три мудреца в одном тазу...Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ'. А это все же пехота, которую обычно заранее не оморячивают. Каково ей в этой ванне плыть по бурному морю, видеть, как волны то и дело через борт перехлестывают, и отливать эту воду каской или котелком? Их к этому не готовили, ни к штормам, ни спасению на водах.
  Наш батальон застрял, ибо пехота подходила медленно и неспешно, танков с нею не было. Потому немцы и румыны получили время на организацию обороны. Возникла пауза на двое суток с лишним. От пехоты подходили толбко отдельные группы, нас целиком не сменяли, потому- что мы делали? А то, что положено -совершенствовали оборону. Поскольку мы не сели на готовый оборонительный обвод, на котором надо только мелкие детали отшлифовать, нам ее надо было заново строить, исходя из того, что наше, а что не наше.
   Владеем мы двухэтажным домом (а возвышающееся здание-оно аналог господствующей высоты), так и надо оборудовать в нем позиции для стрелков и своих пулеметов, заложить чем-то окна, и создать хода сообщения, чтобы к дому можно было подойти, не подставлясь под огонь. Да, поскольку редкий ружейно-пулеметный огонь может смениться артналетом, то надо было тоже подумать, где мы будем укрываться и в случае разных обстрелов. Если перекрытия и чердак слабые, то толку от толстых стен, если крышу дома пробьет даже мина батальонного миномета? Тогда, помню, оборудовали укрытие от минометного огня в паре помешений на первом этаже, у них были каменные коробовые своды, отчего мы решили, что миномет их не возьмет. От огня гаубиц- вырыли зв зданием траншею, тоже прикинув, что ракушечник стен завалится, не доходя до траншеи. Поскольку основную часть боекомплекта уже израсходовали, то собрали трофейного оружия, которого было до чОртовой бабушки, и гранат тоже. Вместо выбывших братишек заимели два ручных пулемета, чтобы создавать нужный настрой у немцев, если те попробуют атаковать. А на верхний этаж затащили румынский станкач, судя по виду- Гочкис, ибо стрелял он жесткими лентами-полосами, что вставлялись в него слева. Никто с такой гадостью раньше не сталкивался, поэтому на него сильно не рассчитывали- на сколько хватит, то и получим. Весил он на треноге килограммов сорок на глаз. но щита у нго не было. Поэтому пришлось его пристраивать, чтобы можно стрелять через окна. Поэтому два МГ и этот 'Гочкис' регулярно стреляли по немцам, что мелькали напротив. Француз, несмотря на наши волнения, спокойно отстрелял целый ящик полос к нему. Приходилось только следить, чтобы ствол не перегрелся, потому что никто не знал, можно ли его менять, а если можно, то как? Для дополнительного уязвления немцев работали еще двое- Валера Манцеев с мортиркой- гранатометом на карабине вроде мортирки Дьяконова. Валера выходил во двор нашего Дворца Автоматчиков и навесом запуливал гранату куда-то в 'ту степь'. Куда она попадала и пострадал ли кто- нам было неведомо, но любой, даже слабый взрыв рядом-это повод побеспокоиться. И наш как бы снайпер Митрофан Лягин. Он в батальон пришел после Новороссийска, и при опросе, что он может, а что нет, сказал, что охотник. На триста метров при проверке попал в кокарду немецкой фуражки, то есть не мазила. Но, конечно, не покойный Филипп Рубахо, что умер в госпитале в прошлом году.
  Так что пока Митрофан получил трофейный маузер без оптики (а где мы ее возьмем?) и предписание, когда в наряде наблюдателем стоит, периодически портить настроение немцам, стреляя по неосторожным фрицам. Он и портил, за два дня подстрелив одного. То есть создал мнение о себе, как не о липогоне. А скольким немцам приспичило и опорожнило, когда пуля Митрофана свистнула рядом с нежным немецким телом-этого никто не скажет, но где-то там, на весах победы, оно все складывается.
  Атаковать мы не могли, потому что личный состав ополовинился, с боеприпасами тоже не разгуляешься, потому что, когда ты атакуешь пятью наличными в отделении автоматчиками, это совсем другое дело, чем теми же пятью удерживать дом. Те же пулеметы с собой не потаскаешь, разве что один из трех, и патронов много не захватишь.
  Скажем, у меня к тому времени было полтора диска патронов к ППШ.Если я пойду в атаку, то у меня будут эти полтора лиска и трофейная винтовка, пусть даже с двумя БК, то есть со 120 патронами. Раз-раз и стрелять нечем. Когда я обороняю дом, то у меня возде кажого окна может лежать винтовка и можно стрелять, патронов не жалея. А ППШ болтается за спиной на крайний случай. С гранатами картина аналогчная.
   С едой было не очень, потому что трехдневный паек заканчивался, а для боя мы брали больше патронов и оружия на трупах, а на их сухарные сумки и флаги внимание обращали во вторую очередь. Правда, отделенный и взводный не раз 'намекали', что в Керчи с водой не очень здорово и в колодце могла оказаться солоноватая вода. Как в том колодце, что был в соседнем доме. Мы ею умывались, отдельные герои зубы чистили, но пить ее- еще так не измучились без нее.
  Потом нашли более приличный колодец, но тут нас сняли с этого участка и отправили на новое место. Это было севернее старого места, 207-210 кварталы, и мы были подчинены сначала 339 СД, а потом тому же 166 гвардейскому полку, и должны были действовать как его штурмовой отряд. Когда же Старшинов (он был замполитом батальона, но в этой операции исполнял обязаности комбата) доложил, что у нас нет боеприпасов и продовольствия, то армия даже этого обеспечить не могла. С огневой подержкой тоже было слабо, потому что батальон пошел в десант только с шестью ротными минометами, максимами и ПТР. Воевать в городе с таким главным калибром- не дело.
   Удерживать гле-то, желательно на открытом месте, позицию-еще можно, но брать приспособленные к обороне дома-тяжело. И -потери, уже убавилась половина этих огневых средств, ну и с личными ссотавом тоже было нехорошо.
   Но по сравннию с пехотой-нас было очень много. В полку на переднем крае фронт держали два комбата и 36 человек их подчиненыз.
   Нами был получен приказ наступать и взять жеоезнодорожную странцию Керчь-Первая и кирпичный завод. Артподержку обещали, но не дали, так что за последние четыре дня у нас убавилась еще сотня человек, довеля обший урон до 300 человек. После четырех дней такого расходования сил батальон, наконец, вывели из боя и отправили в Еникале, оборонять берег и восстанавливаться. Меня во второй атаке приложило взрывной волной, так что всего этого уже не увидел, а снова загремел в госпиталь. Оттуда в батальон уже не вернулся, меня послали в 83 бригаду морской пехоты.
  Что происходило в батальоне и в других частях- о том удалось узнать толко пунктиром. Впечатление же об операции было ...ну, скажем, нехорошее. Наши батальоны помогли прорвать фронт, образовалась брешь, а вот потом управление было упущено, и немцы с румынами смогли удержаться, не покатившись на запад.
  Да, мы дрались не напрасно. В итоге Керчь была занята не меньше, чем на треть, даже говорили, что занят Новый Город, который в Керчи располагался за рекой Мелек-Чесме, она же Первая Городская Канава. Речушка эта впадала в море возле Широкого мола, юго-западнее его корня. Вот тут и остановился фронт аж до апреля. Кирпичный и консервный завод были заняты, а вот станция Керчь-Первая-нет. Про это я сейчас скажу.
  Западнее нас высаживался еще и 369 батальон морской пехоты Азовской флотилии с задачей взять ту самую 'Керчь-Первую' и взял ее. А вот дальше -произошла какая-то темная история. Группа азовцев заняла станцию, но, не дождавшись подхода пехоты, ее оставила, ушла к своим и смогла прорваться. Станцию заняли снова немцы, и потому мы были направлены снова брать ее. Говорят, что командир батальона майор Судариков за нарущение приказа и самовольный уход был расстрелян по приговору трибунала.
  А вот у меня не поворачивается язык обвинять его, памятуя, как к нам на смену подходили армейцы. Посколку очень часто при высадке и рации гавкались, то могло получиться так, что ему сказали, что он должен удерживать станцию до такого-то часа, после чего его сменит пехота. А никого нет, и рация при высадке накрылась. И перед майором встает очень сложный выбор -либо он погибнет на станции вместе со всеми своими подчиненными, либо уйдет со станции, но погибнет сам - по приговору. И он выбрал.
  Еще с нами высаживался полк 339 дивизии, самым последним в ту ночь. С его высадкой вышел анекдот, поскольку его высадили
   уже на место, занятое нашей пехотой, то есть в тыл своей же дивизии. Можно было посмеяться, но в итоге полк шарился в тылу, а не продвигался вглубь Керчи. Еще семьсот человек и две сорокапятки могли бы пробиться через эту Первую Городскую Канаву и отбить часть центра города.
  Может, и даже весь.
  А так получилось, что получилось. Наш батальон снова прославился, но к его героизму не присоединился точный расчет и управление боем, поэтому Керчь в изрядной степени осталась за немцами.
  
  
   ;

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"