# Компенсация. Книга первая

Валерий Шалдин

История одного интересного человека о своей второй жизни в загадочной стране.

Фантастика 21-го века.

Валерий Шалдин.


Компенсация. Книга первая.


Viva! Viva! Viva!

Loco el y loca yo...

Locos todos!

Locos! Locos! Locos!

Loco el y loca yo!

Ура! Ура! Ура!

Безумный он, безумный я...

и все сошли с ума.

Крейзи! Крейзи! Крейзи!

Крейзи он, и крейзи я! (Орасио Феррер).


Ресторан Леонардо Фабиани, куда профессор Маркос Максимилиано Аламеда ясным утром неспешно держал путь по мостовым Монтевидео, был открыт круглые сутки. Такой режим работы заведения был несколько необычен для столицы республики Уругвай, так как подавляющее большинство ресторанов и подобных им заведений в этом славном городе не работало с обеда и до шести-семи часов вечера, даже что-либо навынос у них приобрести было невозможно. Но исключения всё же были. Это относилось к ресторанчикам и кофейням на туристических тропах, проходящих по престижным баррио (районам) города, таким как Сур, Кордон, Палермо, Поситос, Бусео и Мальвин. Заведение Леонардо находилось в баррио Палермо, а настырные туристы, восторженными группами, постоянно шныряли по городу, даже во время сиесты, естественно, они забредали в уютное и прохладное заведение Леонардо. Конечно, это не относилось к приезжим из Аргентины. Этих сеньоров и сеньор даже туристами было сложно назвать: так, братья приехали в гости из-за речки, типа из суетной цивилизации в тихую провинцию навестить бедных родственников. Немного высокомерные и кичливые, но братья.

Профессор Аламеда никогда не жалел, что в своё время переехал жить и работать на новую родину. Да, с 1987 года он живёт в Монтевидео, а это уже целых тридцать лет. Тогда ему было всего 57 лет, и он был достаточно известен в узких кругах математиков планеты Земля. Родился и учился Аламеда в Испании, потом перебрался в Чили, где уже сам успешно преподавал математику в местном столичном университете. Известность Аламеда получил из-за своих исследований алгоритмов оптимизации сложных процессов, а в те времена, при бурном начале развития электроники, эта тема была крайне актуальной. В 1987 году летним январским днём ему в Чили позвонил Хорхе Пеирано Бассо, основатель университета Монтевидео. Бассо обещал золотые горы и тропинку выложенную долларами, но Аламеда отклонил его предложение, так как знал, что этот новый университет слишком элитное заведение, в котором обучается незначительное число студентов. Человек 250 на курсе и всё. Хотя сам университет располагался в великолепном здании бывшей Фондовой Биржи. Но Аламеду в покое уругвайцы не оставили. Настырные оказались сеньоры. Через месяц они применили тяжёлую артиллерию: Аламеде позвонил Хулио М.Сангиннети - 35-й президент Уругвая. Его Превосходительство чрезвычайно вежливо намекнул Аламеде, чтобы тот не выёживался, а перебирался в Уругвай, где его ждёт кафедра в UDELAR, это республиканский университет, огромное, старейшее и весьма почтенное, надо сказать, учебное заведение, 115 тысяч студентов, это не шутка. Ещё Его Превосходительство просил Аламеду рассмотреть вопрос о его работе в качестве государственного советника, разумеется, за соответствующее денежное содержание. Трудиться на новой родине предлагалось сразу после сезона карнавалов, который, к слову сказать, длится в Уругвае с января до марта, но профессора ждут как можно скорее. Немного обдумав ситуацию, профессор пришёл к выводу, что жить в стране с благоприятным климатом и патриархальным обществом ему будет не плохо, и не прогадал. Он даже успел в этом сезоне насмотреться на карнавальные шествия на улицах Монтевидео. Что его поразило, так это упитанность участвующих в шествиях прекрасных сеньор и сеньорит. Эта загадка имела разгадку: всё дело было в образе жизни уругвайцев и в их традиционной кухне. Буквально сразу, как только профессор прибыл на новую родину, он её полюбил всей душой и желудком, и родину и кухню. Ему был по нраву и менталитет местных аборигенов и их феноменально интересная кухня. Судя по наблюдениям, кредо аборигенов, это стремление к нематериальному счастью. Они уважают неспешность, уравновешенность, душевную гармонию, доброжелательность. Аламеде часто приходилось слышать выражение: "Всех денег всё равно не заработаешь, а жизнь пройдёт!". Так что погоня за материальными благами, как в США или Европе здесь не приветствуется категорически, а приветствуется отдых днём и питие мате в любое время суток. Аламеда, задружившись с местными выяснил, что уругвайцы совершенно не знают, что нельзя есть за два часа до сна. Как это нельзя? А если хочется! Вот они и начинали обедать с 9 часов вечера, а заканчивали далеко за полночь. И это притом, что и днём они хорошо поели. Уругвайцы искренне считали, что пища должна быть вкусная, обильная, приготовленная исключительно из свежих ингредиентов, много сладости на десерт и вино. Ещё и вездесущий напиток мате. Разве можно не влюбиться в таких людей с такими правильными взглядами на питание? Вино, конечно, не сказать, что лучше чилийского, но зато его много и на любой вкус. Уругвай, наверное, единственная страна в мире, где пьянство за рулём автомобиля не считается отягчающим обстоятельством при транспортном происшествии, а, наоборот, облегчающим вину обстоятельством. Типа, что тут такого. Ну, перебрал чуть сеньор, с кем не бывает.

Аламеда, наконец, добрался до заведения Леонардо Фабиани, которое он посещал практически ежедневно уже на протяжении тридцати лет. Раньше он к Леонардо ходил из баррио Кордон, где располагался его университет UDELAR, в том же районе правительство Уругвая арендовало профессору отличные апартаменты, и оплачивало их аренду и счета за коммунальные услуги. Но уже семь лет как профессор отошёл от дел и приобрёл себе в собственность неплохой особняк в баррио Мальвин. Средств на счету профессора было достаточно для такого приобретения.

Подойдя к заведению Леонардо, профессор кивнул пожилому, но крепкому охраннику Хосе Ластария, который был раньше аргентинским гаучо, но которого Леонардо сумел уговорить работать в Уругвае в его заведении. Вот теперь Хосе, в оригинальной одежде гаучо, украшал своей персоной вход в заведение и следил, чтобы в это приличное заведение не проникли какие-нибудь нищеброды и не помешали отдыхать приличным людям. В заведение можно было войти прямо с тротуара, но это была только большая открытая площадка, отделённая от улицы массивным и вычурным кирпичным забором, полностью оплетённым вьющимися растениями. С левой и правой стороны заведения стояли трёхэтажные дома, которые принадлежали также Леонардо, поэтому некому из соседей было жаловаться на шум от туристов или запахи от приготовления пищи. Напротив заведения находились престижные магазины, а далее по улице был старинный особняк, где учились люди на профессиональных охранников. На площадке под матерчатыми навесами можно было спокойно разместиться хоть сорока человекам, это если люди хотели посидеть на свежем воздухе. Слева от площадки был специальный дворик, в котором были размещены специальные поварские агрегаты с кучей причиндалов для приготовления пищи на свежем воздухе. Это было сделано с умыслом, потому что оттуда тянуло такими умопомрачительными запахами, что у посетителей сразу начинал разыгрываться аппетит. Кстати, посетителям разрешалось, и даже поощрялось подойти к этим печам и разделочным столам и самим попытаться приготовить что-либо: им даже объяснялись тонкости приготовления различных кушаний. Повара терпеливо выслушивали советы из личного опыта посетителей и даже устраивали соревнования, у кого получится вкуснее, у мастера-повара или у посетителя. Психология, однако. Посетители постепенно входили в азарт, аппетит разгорался, соответственно клиентов прибывало. Повара всегда очень хвалили кухню посетителей, даже если блин получался комом. Не моргнув глазом, они должны были съесть то, что сварганил гость и при этом восторгаться. За это Леонардо доплачивал мастерам. Гость должен был остаться довольным и приходить ещё, желательно с друзьями и толстыми кошельками. Леонардо был только рад. Вторая кухня была внутри ресторана. Внутри заведения был большой зал, отдельные кабинеты и специальный зал для любителей подискутировать на любые темы. В этом зале мебель была покрепче и намертво прикручена к полу, иначе нельзя, ибо бывало часто, что горячие уругвайцы так надискутируются, что переходят на личности и лезут в драку, отстаивая свою позицию. В остальных помещениях ресторана дискуссии были запрещены. Это была мирная зона, в которой правили официанты и официантки, которым было вменено в обязанности разъяснять клиентам из чего и как было приготовлено блюдо, выяснять предпочтения посетителя в еде и напитках, поддерживать разговор или, наоборот, создать посетителю зону тишины, если он того желал. Через некоторое время работники этого заведения знали постоянных посетителей в лицо и по именам. Леонардо поощрял таких своих работников. Профессор даже подозревал, что Леонардо работает ещё и на полицию, как и его отец, который был раньше каким-то чином в МВД. От сотрудников ещё требовалось, чтобы они ненавязчиво рассказывали посетителям об истории данного заведения, о выдающихся людях, посещавших ресторан, об их пристрастиях в еде, чтобы показывали фото с великими людьми и даже кресла, на которых они сидели. К таким креслам была шурупами прикручена латунная пластинка, на которой методом гравировки нанесена надпись, кто и когда на этом кресле сидел. Таких кресел было немного, но они были. Сотрудники заведения должны были ненавязчиво проинформировать посетителей, особенно туристов, какие люди у них были. Вот, например, на этом кресле сидел сам Орасио Феррер, ага, и даже здесь же он спел свою новую балладу. А на этом кресле сидел сам Хосе Мухико, да-да он самый, сороковой президент Уругвая. Отец родной и благодетель. Ибо при нём страна совершила рывок, и было узаконено разрешение на курение канабиса. Здесь сеньор президент подарил калабас своему другу профессору Аламеде. Видите воооон того пожилого сеньора, это и есть знаменитый профессор Аламеда. А видите у него на столе калабас, вооот, это тот самый калабас. Гости, как местные, так и туристы восторгались. Кстати, на кресле, на котором сидел профессор, была прикручена табличка, что оный профессор здесь сидел, а на столе постоянно находилась табличка, что этот столик занят. Профессор за 30 лет удостоился такой чести, как отдельный стол и кресло, да и с Леонардо он хорошо сошёлся, они даже считались приятелями, хотя профессор и трактирщик, это разные социальные группы.

Практически все сотрудники заведения жили в отдельных апартаментах в правом здании. Леонардо сдавал это жильё только своим сотрудникам и за полцены. Но зато и режим работы для его персонала был круглосуточный. Леонардо серьёзно относился к подбору сотрудников. Например, официантка должна была знать несколько языков, кроме южноамериканского испанского. Поощрялось знание португальского, английского, французского, итальянского. Хорошо бы ещё найти, кто знаком с корейским и китайским. Но где таких полиглотов найдёшь, такие в ресторанах не работают. Зато нашлась сеньорита Ольга, которая знает кроме испанского, английский и даже русский. Ольга показала себя хорошим, добросовестным и старательным работником, правда, эту сеньориту надо будет откормить, а то тощая какая-то. Но, над этой проблемой, коллектив работает.

Хорошо разбирающийся в людях Леонардо заметил, что последние две недели профессор Аламеда стал выглядеть как-то задумчивее и суетливее, явно его тревожило что-то нехорошее. Но Леонардо не подавал вида, что озабочен состоянием души своего приятеля, только попросил официантов проявить к профессору особую теплоту и заботу. А то, что-то старик стал совсем сдавать. Да, и не шутка, 87 лет почтенному сеньору.

Леонардо, как всегда, был прав в своих наблюдениях. Действительно, у профессора уже две недели как появились серьёзные проблемы, которые повергали старика в отчаяние. И было отчего. Да и как не впасть в грех отчаяния, если утром вдруг ощутишь у себя в голове чужую сущность. Всё, приплыли, вот и начинается, с грустью подумал профессор. Он стал вспоминать, какие существуют старческие болезни. Ага, это или старина Альцгеймер пришёл, или энцефалопатия, или сенильная деменция посетила, а может, что и похлеще. Скорее всего, что это что-то похлеще. Ибо, это нечто, что без спроса взяло и поселилось в голове профессора, вело себя странно и беспардонно. Оно требовало, чтобы профессор всё ему объяснял, причём, чтобы объяснял самые простейшие вещи. Поселившейся в голове профессора шизе настоятельно требовались комментарии буквально "Обо всём". Аламеда стойко переносил закидоны своей шизы, поставив её в игнор, но та не отставала от него, постоянно капая на мозги своими вопросами: "Что это?", "Почему это?", "Ой, а это что такое?". Старик даже хотел пойти к врачу, но потом махнул рукой на эту идею. Объявлять людям, что он, наконец, сбрендил, ему как-то не хотелось. А что было делать? И как с этим жить? Вот эти вопросы теперь стояли перед профессором во весь рост. Да, 87 лет это не шутки. Теперь всё печально.

Отвлекали профессора от домогательств личной шизы только прогулки по Монтевидео и посещения заведения Леонардо. Тогда шиза чуть притихала. Наверное, отвлекалась на созерцание архитектуры и прохожих. Когда шиза начинала совсем сильно домогаться, профессор скармливал ей теоремы Рамсея, которые непонятная сущность потребляла с удовольствием. Правда, тогда профессору приходилось выслушивать долгие комментарии шизы. К слову сказать, комментарии были весьма умные и оригинальные, да что там говорить, они были прорывными в математике. Однако, всё хорошо в меру. Но когда неутомимая сущность требует информации и днём и ночью, то это уже страшно и крайне утомительно. Даже мате не спасал.

Уже вошло в традицию, что когда профессор заходил к Леонардо, то, оба делали вид, что давно не виделись (ага, всего несколько часов прошло) и разыгрывали сцену долгожданной встречи. Обычно Аламеда рассказывал какой-нибудь анекдот, или случай из своей жизни, а Леонардо рассказывал об интересных посетителях или о своих новых сотрудниках. Сегодня он познакомил профессора с сеньоритой Ольгой, от усердия которой сегодня будет зависеть состояние желудка профессора.

Приятели позубоскалили над величиной талии сеньориты и пришли к выводу, что таки надо сеньориту откормить, чем вызвали у сеньориты румянец смущения. Аламеда для закрепления знакомства с прекрасной сеньоритой даже спросил, откуда она приехала в Монтевидео. Оказалось, сеньорита приехала из России.

Аламеда стал вспоминать, где находится эта страна. Где-то рядом с Монголией или Китаем. Где-то около северного полюса. Ещё у них всё не так, как у людей: когда у нас лето, в России, почему-то, зима и холод. Да, точно, холод - вот что отличает Россию от остального мира. Постоянный холод.

- Снег, Кремль, медведи, водка, Сталин, Калашников, КГБ, - проявил Аламеда обширные познания о России.

Ещё он мог рассказать сеньорите о том, что знаком с математической школой России и очень её уважает. Да, у них там, в снегах, почему-то, появилась целая плеяда великих математиков: это Лео Эйлер, Никола Лобачевский, Чебышев, Ляпунов, Андрэ Колмогоров, Остроградский, Лебедев, Стеклов, Келдыш. Но, наверное, сеньорите, про математику было не интересно говорить. Вот же странная страна и странные обитают в ней люди: живут в снегах, спаивают медведей водкой, но при этом отменно играют в шахматы и занимаются математикой.

Отпустив сеньориту Ольгу заниматься своими должностными обязанностями Аламеда с грустным видом начал рассказывать Леонардо очередную историю.

- Ходил я на днях к доктору Гарсия, - сообщил он, навострившему уши приятелю. - Осмотрел он меня, давление померил. Потом уставился в монитор и стал изучать моё медицинское досье. И всё время приговаривает: "Хорошо", "Вот хорошо". Спрашиваю его, чего же там хорошего. А он, оторвался от монитора и говорит: "Хорошо, что у меня всего этого нет!".

Сначала, Леонардо удивлённо таращил глаза, но потом до него дошёл смысл чёрного медицинского анекдота. Да, что-то профессор совсем в упадническом настроении, подумал Леонардо.

Устроившись в своё персональное кресло, профессор занялся приготовлением мате. Можно, конечно, было попросить приготовить напиток, но местные предпочитают делать это самостоятельно, для чего постоянно носят с собой калебасу, бомбилью, порошок йерба мате и термос с горячей водой.

Профессор никогда не заказывал блюда в этом ресторане: сами официанты знали, что почётному посетителю можно употреблять, а что, учитывая его возраст, нельзя. Вот и сейчас профессор занялся приготовлением мате, и не следил, что ставит ему на стол Ольга.

Технология приготовления этого напитка была отработана многолетним его употреблением. Сначала, профессор насыпал в сухой калебас, подаренный президентом, порошок йерба мате выбранного вида на 2/3 объёма сосуда. Он предпочитал напиток с нотками шоколада и ванили, благо порошков было превеликое множество. Затем закрыл сосуд ладонью и слегка встряхнул, чтобы крупные фракции порошка опали на дно. После этого наклонил сосуд, чтобы весь порошок ссыпался к одной из стенок. Это нужно для того, чтобы вставить бомбилью в пустое пространство около другой стенкой. Потом профессор плавно вернул калебас в вертикальное положение. Осталось только залить горячей, но не кипящей водой до уровня пересечения порошка и бомбильи. При этой манипуляции надо отверстие бомбильи заткнуть пальцем, чтобы в неё не попали сухие частички порошка. У профессора была бомбилья, сделанная из серебра. А, как известно, серебро хорошо проводит тепло, поэтому профессор, дотрагиваясь пальцем до бомбильи, всегда знал какая температура напитка. Теперь он ждал две минуты, чтобы вещество полностью увлажнилось и спрессовалось. Теперь оставалось только долить воду почти до верха калебаса. Этот ритуал полностью исключает сдвиг бомбильи в сторону, или, не дай бог, размешивать ею заварку, как чайной ложкой. Местные, если увидят такое кощунство, могут не сдержаться и высказаться весьма нелицеприятно о человеке, совершающем такое деяние. Это как в храме пить пиво, или встать на пути карнавального шествия.

А Ольга, между тем приносила блюда с пищей, которую мог употреблять профессор. Уругвайцы всё время едят мясо. Причём за мясо они признают исключительно говядину. Другого мяса, по их мнению, не существует. Но, никто не будет указывать профессору, что ему есть. Все будут делать вид, что не замечают, что пища этого человека не соответствует канонам. Поэтому Ольга, вместо традиционного асадо а ля парилья, средней прожарки bifes, как раньше предпочитал профессор, принесла ему корвина а ля парилья, то есть рыбное блюдо. К мате она добавила тарелку с файна и блюдо с эмпанадес, вперемешку с тартас-фритас. Ольга хотела порадовать сегодня профессора и порцией Postre Chaja - замечательный бисквитный торт с фруктами и украшенный огромным количеством безе, а также приготовила в бумажном пакете чивито и миланесу с рыбным филе. Это уже всё навынос, чтобы профессор мог где-нибудь по дороге перекусить.

Всегда было интересно наблюдать, как Профессор рассчитывается с заведением. Сколько бы профессор не заказывал еды, почему-то всегда получалось, что его обед обходился ему всего в 10 долларов, на чеке так и было написано. На вопрос профессора как такое может происходить, Леонардо, смеясь, отвечал, что сам удивляется, как официанты так точно подсчитывают стоимость съеденного и выпитого. Поэтому, Аламеда, чтобы хоть как-то уравнять баланс давал официанткам очень щедрые чаевые.

Ольга уже несла к столу профессора порцию Postre Chaja, когда заметила, что с пожилым сеньором что-то неладное: тот, отхлебнув глоток мате вдруг стал заваливаться с кресла. Естественно, Ольга, с возгласом "Сеньор профессор! Вам плохо?" бросилась к столу великого человека. Туда же подскочил и встревоженный Леонардо.

Последнее что услышал профессор Аламеда в этой жизни, был возглас сеньориты Ольги, а последний вкус, что он ещё чувствовал, был терпкий вкус мате. Больше он ничего не слышал и не видел. Не видел как по щекам Ольги и Леонардо текли слёзы, не видел, как гаучо Хосе помогал санитарам грузить его тело в салон реанимобиля.


Субъективно Аламеда не ощутил перехода в иное измерение: вот он сидит за столом в заведении Леонардо, пьёт мате, а вот он уже бредёт по какой-то ровной поверхности, покрытой до колен клубами белого дыма. Было светло, хотя светила видно не было. Куда идти было не понятно: куда ни посмотри, всё одно и то же. Плюсом было то, что ничего не болело и шиза покинула голову. Идти в какую-либо сторону было бессмысленно, поэтому Аламеда решил ждать, находясь на месте. Должно же было когда-нибудь всё это проясниться. И, действительно, вскоре что-то начало проясняться. Метрах в десяти перед Аламедой прямо из ничего появились три, внешне похожие на людей, фигуры. Профессор внимательно рассмотрел эти фигуры. Ангелы, что ли, подумал он. Но, хотя фигуры и были одеты в какие-то балахоны светлого цвета, и в этих одеяниях могли прятаться ангельские крылышки, но на ангелов эти создания совсем не тянули. Всё дело было в мимике лиц. Лица же этих трёх созданий выражали целую гамму чувств, постоянно сменяя проявление одной эмоции за другую. Казалось, что кто-то пытается произвести настройку лиц этих организмов, но у него это плохо получается. Если корчат рожи, то это черти, подумал профессор. Не будут же ангелы при первом знакомстве такие рожи мне корчить.

Честно говоря, Аламеда, как и большинство его коллег, был атеистом. Он как-то не очень верил в провозглашаемый попами загробный мир, и прекрасно понимал, что любая религия, это только набор догм. Любая церковь, это, прежде всего, коммерческая организация, эксплуатирующая на совести человека, и она не имеет никакого отношения к научному объяснению сути явлений.

Но сейчас Аламеда вспомнил, что он вроде бы родился католиком. А доброму католику не пристало бояться каких-то чертей. Поэтому он запретил себе проявлять страх перед этими созданиями, кто бы они ни были.

Три похожие на людей фигуры подошли к Аламеде на расстояние вытянутой руки и, одна из них, скорчив грустную физиономию, заговорила. Остальные два существа при этом выражали на лицах радость. Два подошедших существа внешне напоминали женские фигуры, а одно - мужскую.

- Приветствуем разумное существо первого уровня развития. Нас можете называть Первая, Второй и Третья, - начало говорить стоящее левее существо. Её голос был совершенно безэмоционален, но построение фраз было правильное. - Как именуют тебя, в твоём социуме мы знаем.

Так, они себя именуют натуральными числами, автоматически отметил профессор.

- А, если не секрет, - вставил реплику Аламеда, - Где мы находимся?

Слово взяло второе существо, похожее на мужчину:

- Сейчас мы все находимся на специальном полигоне в виртуальной реальности. Этот полигон создан специально для общения с разумными особями твоего вида. Удобно ли тебе общаться с нами в таком визуальном и звуковом формате, или ты предпочитаешь общаться в иных форматах, например, в радиодиапазоне?

Аламеда подтвердил, что такой формат общения ему вполне подходит, но всё-таки не удержался и спросил о том, кто, собственно, сейчас перед ним.

Ответило уже существо, похожее на женщину, именуемое Третьей:

- Мы официально представляем компенсационную комиссию цивилизации десятого уровня. Ты должен гордиться, что общаешься с нами, существо первого уровня развития.

- Вот, как! - удивился Аламеда, когда понял, что это никакие не черти, ни ангелы, а что-то иное. - И что же вы компенсируете?

Опять заговорила Первая:

- Мы компенсируем разумным существам ущерб от негативного воздействия на них нашего, не всегда хорошо обученного персонала. У нас, знаешь ли, работают и стажёры с цивилизаций меньшего уровня. Поэтому иногда, конечно, случаются трагические накладки, совсем редко, приводящие к ущербу и страданиям разумным.....

Мозг профессора сразу уцепился за слова о компенсации и страданиям...Это были пока ключевые слова.

- Так, - начал Аламеда. - Получается, из-за ваших неумелых сотрудников мне был нанесён непоправимый ущерб? Получается, что вы меня просто взяли и убили? Как того негра: ни за что, ни про что.

Аламеда театрально закатил глаза и продолжил:

- Как я страдал! Вы просто не представляете, какие муки я перенёс.

Он лихорадочно вспоминал какие бывают синонимы к слову "страдание" и как выражают страдания артисты на театральной сцене.

- Это были невыносимые страдания. Это, доложу я вам, как разумный разумному, была настоящая пытка. Ох, и помучился же я. Я даже терзался, ага. Я похудел. Я не мог переносить всю эту боль и скорбь, понимаете. Даже не пытайтесь понять, это...это просто невыносимо. Я нёс свой крест на Голгофу, проливая кровь и пот. Короче говоря, я так мучился, что даже смерть считал спасением, вот. Эх, жизнь моя тяжкая, пущенная под откос. Вот, скажите, за что? За что мне выпала такая злая судьба?

Аламеда даже хотел пустить слезу, но слеза никак не пускалась. Ещё, Аламеда старался изо всех сил не рассмеяться, ведь момент же трагический. Но что не сделаешь ради получения хорошей компенсации. Аламеда прикинул, что чем больше изобразит он страдания, тем и компенсация должна быть больше. Креветке атлантической понятно.

Психика трёх оппонентов была словами Аламеды потрясена. У них даже мимика на лице застыла.

- Мы все страдания компенсируем, - наконец, неуверенно произнесла Первая, потрясённая переживаниями разумного существа.

- Чем же вы можете такое компенсировать? - сварливо произнёс Аламеда, - Ах, как я страдал!

- Для этого и существует наша компенсационная комиссия. Чтобы сгладить ущерб от некоторых недоразумений.

- Как! - вскричал Аламеда, - Моя загубленная во цвете лет жизнь, это, по-вашему, просто недоразумение? А мои терзания?

- Терзания мы можем компенсировать тем, что отправим тебя в мир, в котором обитают точно такие же разумные, как и ты. Тебе там будет комфортно и приятно, - начала увещевать Аламеду Первая. - Мы тебе предоставим шесть миллиардов вариантов. В один из вариантов ты попадёшь рандомно. Здорово, правда.

- Чего это здорово? - насупился Аламеда. - Это рандомно я могу попасть куда угодно: хоть в тело какой-нибудь сеньориты или, прости господи китайца, или малайца. А если в негра? Ага, кругом все чёрненькие и прыгают.

- Да вы же все одинаковые, - удивилась Первая. - Тогда какая разница, куда ты попадёшь.

- Нет, господа, - упёрся рогом Аламеда. - Так дело не пойдёт. Включайте фильтр в этих шести миллиардах вариантов. Хочу быть мужчиной, исключительно белой расы. И точка. Учитывая мои страдания, скорбь и мучения.

Первая как-то зло посмотрела на Аламеду, но произвела какие-то манипуляции.

- Теперь у тебя всего 320 миллионов вариантов. Ты доволен капризный разумный. Больше я ничего не могу сделать.

Теперь к Аламеде обратился Второй:

- Я в компенсационной комиссии отвечаю за время, в которое направляем разумных. Тебе, как особо пострадавшему, я предлагаю большой выбор временных интервалов. Вот, например, есть отличный вариант, эксклюзив. Это бронзовый век, экологически чистый район, всё самое натуральное.

Видя, что Аламеда на эксклюзив не реагирует, Второй стал рекламировать другие варианты:

- Или вот средние века. Очень эмоционально насыщенное время. Постоянный драйв и приключения. Сам бы туда поехал, да дела. Ну, что, берём?

- Нет, уважаемый, - категорически отверг такое заманчивое предложение Аламеда. - Я человек 21-го века. Фильтруйте варианты к 21 веку, а лучше даже 22 век. Что, слабо? Учитывая мои неимоверные терзания!

- Не получится, - злорадно сообщил Второй. - Даже учитывая твои терзания. Ты существо, которое окончило своё существование в 2017 году. Вот это и будет предельное время, куда тебя рандомно может забросить. Интервал настройки не менее 150 лет. Так что ты попадёшь в интервал с 1867 года до 2017 год, вот в это время и будешь существовать в среде себе подобных. Это всё что я могу, причём учитывая твои терзания. Вот же привередливый какой разумный попался. Всё, я свою задачу по компенсации выполнил. Можешь не благодарить меня, вредное существо.

Аламеда понял, что от Второго ему больше ничего не обломиться. Ну что ж.

В разговор вступила Третья:

- Я могу предложить в качестве компенсации одно их двух миллионов умений, присущих существам на вашей планете. Очень полезная вещь. Тебе это свойство достанется рандомно и даром. С ним ты будешь поражать окружающих тебя существ своим феноменальным умением. Правда, здорово. Ну, что выбираем рандомно?

- Э....сеньорита, погодите, - опомнился Аламеда. - Как это рандомно? Учитывая мои страдания, болевые ощущения и душевные мучения я претендую на осознанный выбор умения. Огласите, пожалуйста, весь список.

- Разумный, - стала торговаться Третья. - У нас нет времени на оглашения всего списка умений, поверьте, они очень нужные и полезные.

-Ну, тогда огласите хоть некоторые умения, - стал настаивать Аламеда.

- Ладно, - скрепя зубами согласилась Третья. - Исключительно, учитывая твои страдания. Вот, например, отличное умение "Скарабейство".

- Чего? - возмутился Аламеда. - Это как?

- Это ты сможешь скатать замечательный шарик из навоза. Шарик будет большой, круглый и красивый. Все будут в шоке. Что не так? Ладно, вот ещё замечательное умение, называется "Упыризм". Надо брать его, обязательно.

-Это как? - изумился Аламеда.

- Всё просто, - радостно сообщила Третья. - Ты подкрадываешься к жертве сзади и вцепляешься ей в шею своими зубами. Правда, здорово. Никогда не останешься голодным. Берём это умение?

Аламеда представил. Сначала, он катает большой шарик из навоза, который окажется очень красивым, потом подкрадывается к какой-либо зазевавшейся сеньорите и кусает её за шею. Конечно, здорово.

Аламеду аж передёрнуло от такой перспективы.

- Уважаемая сеньорита Третья, - начал он со значением. - Мне кажется, здесь сейчас происходит злостное издевательство, а не компенсация, существу, пострадавшему от ваших изуверских экспериментов. Я потерял всё: жизнь, родину, друзей, здоровье, а взамен мне предлагают катать шарики из навоза, или кусать сеньорит. Конечно, здорово. И это говорит мне существо десятого уровня. Нехорошо, как-то получается, вы не находите? Я человек 21 века, поэтому требую компенсацию, соответствующую этому веку. Например, интернет.

- Ладно, - с шипением произнесла Третья. - Я внесу в твою матрицу объёмную базу данных, соответствующую времени, куда ты попадёшь. Теперь ты довольно мерзкое вредное и некрасивое существо?

- Отнюдь, сеньорита, отнюдь, - продолжил Аламеда. - Вы мне должны были эту базу данных предоставить автоматически, как существу 21 века, и как самому большому пострадальцу от ваших опрометчивых действий.

- О, бездна, - стала сердится Третья. - Чего ты ещё хочешь не красивое существо?

- Просто хочу справедливости и настоящей компенсации. Например, умения лечить людей или хорошо разбираться в физике, или химии....или летать как птица.

- Бездна тебя забери, - прокомментировала эти слова Третья. - Ладно, бездна с тобой, получишь ты умение "Лéкарство". Довольно теперь, вредное существо? Что, ещё не всё? Ты что-то ещё хочешь?

Аламеда чувствовал, что, что-то не так, что эта троица готовит ему грандиозную пакость, но пока не видел, где подвох.

- Да, ещё я хочу в качестве компенсации бонус....- заявил он.

Тут все трое его собеседников взвыли:

- Какой ещё бонус? Мы тебе предоставили самую лучшую компенсацию, какая только могла быть.

- А я лишнего ничего и не прошу, - с иезуитской улыбочкой начал Аламеда. - Если цивилизация десятого уровня не в состоянии компенсировать мне все потери, то приходится только сожалеть и страдать.

Троица чуть отошла в сторону и зашепталась между собой. Судя по их виду и репликам, они всё равно останутся в шоколаде, а Аламеда недополучит плюшек. Наконец, короткое совещание закончилось. Слово было предоставлено Первой:

- Мы пришли к окончательному решению, - проинформировала она Аламеду. - И на этом ограничимся. Но.....Но, учитывая некоторые обстоятельства, мы пришли к выводу, что предоставим тебе, в виде исключения из правил, ещё один бонус, который ты получишь рандомно. На этом всё! Третья, запускай генератор случайных чисел. И мы, наконец, распрощаемся с этим вредным существом из цивилизации первого уровня.

Третья, не дав Аламеде опомниться, запустила генератор. В результате Аламеде выпало умение "Кошачий глаз". Ладно, пусть будет, подумал Аламеда, могло быть и хуже.

На этом троица развернулась от Аламеды и стала удаляться.

- До свидания, - крикнул им вслед вежливый Аламеда. - С паршивой овцы, хоть......

Он не успел договорить, как виртуальный мир свернулся в точку.


"Estar jodido!". Это были первые слова, которые Аламеда произнёс в новом для него мире. Вернее он попытался их произнести, но получилось не то визгливое блеяние, не то кошачий мяв. Да, и как было столь экспрессивно не прокомментировать то место, куда он попал, и то тело, в которое его угораздило попасть.

Что касается места, то помещение, в котором он валялся на каких-то грязных, мокрых и вонючих тряпках, было дыра дырой. В таких апартаментах не захотят жить даже бездомные сеньоры, у которых сроду не было гроша за душою. И здесь пахло. Совсем дурно пахло. И пахло, прежде всего, от самого тела, в которое угодил Аламеда, и от тряпок.

- Надо же, - промычал Аламеда. - Такое маленькое тело, а такое вонючее. Получается я маленький cabeza de mierda. Печально.

Дальнейший осмотр теперешнего места обитания Аламеды только усилил печаль. Помещение было небольшое: где-то пять на пять метров. Из мебели был низкий топчан, на котором и валялось его тело в грязных тряпках. Ещё у другой стены стоял большой сундук. Наверное, в нём хранили нажитое добро. Комнатку украшали две крашеные масляной краской табуретки и небольшой стол. Буквально в двух метрах от топчана на полу стояла ночная ваза, которая тоже совсем не озонировала воздух. Аламеда представил, что в ней находится, и от этого открытия настроение у него не улучшилось. Стены помещения были покрашены какой-то белой дрянью: известь, наверное, решил Аламеда. Комнатка имела только одно небольшое окошко, в котором имелась форточка, но сейчас форточка была плотно закрыта. Другой отдушины для поступления свежего воздуха, как профессор не всматривался, не было.

- Так без свежего воздуха я копыта отброшу, как мамонт, - с грустью подумал он.

Аламеда посмотрел на потолок. С потолка свисала на витом проводе одинокая лампочка накаливания. Это обстоятельство Аламеду обрадовало, значит, это не 1867 год, а гораздо позже, минимум 1920 год. Больше глаз ни за что не цеплялся, поэтому более точно определить какой сегодня год не представлялось возможным. Ни газет, ни часов, ничего в комнате не было.

Теперь Аламеда стал рассматривать доставшееся ему от щедрот высшей цивилизации тело. Что мы имеем? А имеем мы дитё мужского пола, одна штука. Белой расы, что радует. Возраст где-то между двумя и тремя годами отроду. Дитё с проблемами речевого аппарата и с нарушениями координации движения, что не радует.

И кто же нас кормит и воспитывает? Есть ли у этого дитя родители? Не само же оно здесь появилось от сырости. Сплошные загадки. Точно известно, что нас хреново кормят и совсем хреново содержат. Наверное, у этого дитя непутёвые родители. Может они злоупотребляли веществами?

Бздынь...да-дах...! В соседней комнате что-то упало, и раздался голос, явно принадлежащий пожилой сеньоре. Аламеда на своей лежанке даже вздрогнул от неожиданности, но его обрадовал тот факт, что в доме появился ещё один персонаж. Правда, этот персонаж не торопился менять ему пелёнки, кормить и воспитывать: он в смежной комнате что-то сварливо говорил сам себе на непонятном языке. На каком языке говорила эта сеньора, Аламеда не мог понять. Не испанский и не португальский. Это точно. И не итальянский, Аламеда его прилично знал. И не английский, да и не французский. Голландский тоже исключаем. Может быть немецкий, или какой-нибудь датский? Да, чёрт бы с ним с языком, сеньора, иди, меняй нам пелёнки, мы уделались по уши. Честно говоря, грязные мы как черти и воняет от нас, сил нет. Но сеньора не спешила ухаживать за ребёнком, а возилась в другой комнате. Она не пришла, даже когда Аламеда стал орать в полный голос. Пришлось прекратить орать, ибо бесполезно. Теперь Аламеда гадал, от чего он быстрей загнётся: от грязи, от спёртого воздуха, от голода, жажды или от микробов.

Вот она подлянка этой троицы из компенсационной комиссии. Формально они своё обещание выполнили: попал Аламеда в белого человека мужского пола. А всё остальное лирика. Теперь Аламеда решил разобраться с другими подарками высшей цивилизации. Или благодетели и с другими подарками накосячили? Он решил открыть обещанную базу данных. К его неописуемому счастью база данных имела место быть, и открывалась она очень легко. Только и здесь была заковыка: открывалась база на непонятном языке. Буквы этого языка Аламеде были смутно знакомы, но это была явно не латиница. Это же кириллица! Аламеде стало жутко, вот теперь на старости лет придётся становиться полиглотом и учить....а какой, собственно, язык надо будет учить? Кто у нас пишет на кириллице? Да много кто. Югославы, например, и прости господи болгары. Ещё русские на ней пишут. А вот это уже ужас.

Аламеда поискал испаноязычную базу, которая быстро нашлась. На испанском языке он в поисковике сделал запрос на русский алфавит. Система милостиво дала ему справку. Точно, эти же буквы и в основной базе данных. А это значит, что Аламеда попал в Россию. Pajuo.

- Господи, за что? - завыл от безысходной тоски Аламеда. - Что я тебе такого сделал, что ты законопатил меня в Россию?

Разум же говорил, что господь здесь совершенно ни при чём. Это всё проделки высшей цивилизации. Осчастливили, благодетели.

Но делать было нечего. Что есть, то есть. Надо исходить из сложившихся реалий. Сбежать в Испанию в таком возрасте у Аламеды вряд ли получится, поэтому надо смириться и начать учить русский язык. Аламеда косо посмотрел на русский алфавит. А-а-а, о-о-о, у-у-у, ю-ю-ю.....а это что такое?...."Ы"...как же эта зараза произносится? Господи, за что?

Аламеда сделал запрос в испаноязычной базе о существующих календарях и текущей дате. Оказалось, календарь Испании и России совпадал, а что касалось даты, то база утверждала, что сейчас идёт 30 мая 1970 года по христианскому календарю. Всё лучше, чем 1920 год.

Закрыв базу данных, от греха подальше, Аламеда постарался успокоиться. Потом он вспомнил, что выцыганил у благодетелей умение "Лéкарство". Это умение включилось тоже очень быстро, но была та же заковыка, все пояснения были на русском языке. Теперь у Аламеды появилось важное занятие: он с помощью словарей и автопереводчика старался расшифровать текст. Работы было на много дней. Пока не получалось, текст не расшифровывался.

- Как бы ни загнуться, пока освоишь эту опцию, - с грустью подумал Аламеда. - Делать нечего, надо срочно осваивать русский язык. Вот же chungo; господи, это я не тебе.

На его вопли и причитания всё же соизволила явиться пожилая сеньора.

- Сеньора, - он попытался втолковать ей очевидное. - Нас бы надо....того....помыть, а то мы обгадились. Сеньора, ты чего делаешь? Que carajo quieros?

Вместо того чтобы навести гигиену в помещении старушка стала совать в рот Аламеде ложку с противной безвкусной кашей. Несмотря на протесты, она всё-таки накормила Аламеду непонятной едой. Однако, менять пелёнки она не собиралась, её явно устраивал и обгаженный ребёнок в мокрых пелёнках. Даже слёзы не помогли.

- Нет, - решил Аламеда. - С этой сеньорой мы каши не сварим. Вернее сварим, но плохую кашу, даже отвратительную кашу, от которой мы протянем ноги. Надо как-то самому выходить из этой ситуации.

Зато старушка открыла форточку на некоторое время. Из форточки потянуло свежестью, но Аламеда вдруг вспомнил, что раз они находятся в России, то в открытую форточку может влезть какой-нибудь юркий зверь, а то и медведь пожаловать, унюхав аппетитное амбре. Ага, вот почему у них окна в домах такие маленькие: боятся, чтобы не пролез медведь. Это весьма разумно со стороны аборигенов.

Экспериментальным путём Аламеда выяснил, что старая сеньора меняла его пелёнки только раз в день, на большее её не хватало. Перед сменой пелёнок она приносила в комнату таз с тёплой водой и кое-как, кряхтя, обмывала ребёнка. Аламеда решил, что теперь он должен совершать свои грязные дела в ночную вазу, если не хочет весь день сидеть по уши в детской неожиданности. Но до вазы надо было как-то добраться, а с координацией у Аламеды было плоховато.

Сам собой сформировался ПЛАН на будущее:

- научиться ползать и добираться до горшка;

- постоянно учить буквы русского алфавита, постоянно твердить их во весь голос;

- расшифровать инструкцию к лекарскому умению (без этого, чувствую, будет кирдык).

Всего три пункта, но как же сложно их реализовать. Но настойчивости бывшему профессору математики было не занимать. Он, превозмогая боль, ползал по комнате; орал буквы русского алфавита о-о-о, у-у-у, прости господи ы-ы-ы; осваивал согласные буквы (тоже не подарок), вот как, например, произнести "Щ" и совсем непонятно как сказать "Й". Через сутки упорного труда он, наконец, добрался до ночной вазы и сделал, с грехом пополам, свои грязные дела, чем ввёл старушку в огромное недоумение. Приходилось, несмотря на сильную боль, постоянно разминать руки и ноги. Да, запустил бывший владелец своё тело, капитально запустил. Ночью Аламеда включил умение "Кошачий глаз". Порадовало. Часа три он мог видеть вполне как днём, правда, только в ахроматических цветах. В форсированном темпе Аламеда расшифровывал инструкции к лекарскому делу. Эта опция оказалось крайне полезным делом, но не в его, пока, случае. Оказывается, для магического лечения надо с помощью диагностической программы, установить, что, собственно, болит. А затем именно в это место направить магическую энергию, которой у ребёнка было всего три несчастных единицы. Это было крайне мало. Если потратить эти несчастные три единицы, то они восстанавливались в течение суток. Вывод, надо качаться в этом плане. Но, когда Аламеда активировал диагностическую программу, чтобы узнать состояние своего организма, то ужаснулся. Для приведения организма в порядок требовалось около 400 единиц. Диагност дал подробную характеристику его организма и карту болезненных проявлений. Напротив каждой болячки диагност услужливо проставил, сколько единиц требуется влить для устранения негативных явлений. Тело ребёнка было напрочь больное.

Встал вопрос, куда, прежде всего, следует вливать единицы. Организм Аламеде достался совершенно расстроенный. Получается, что без выпрошенного лечебного умения Аламеда был фактически обречён на скорую гибель. Вот так компенсаторы, удружили. Аламеда долго мысленно материл компенсаторов на испанском языке, но потом решил, что надо осваивать для этих целей русский мат. Есть же в русском языке ругательства, наверное, есть.

Три единицы силы он решил влить в больные ноги, это ему подсказывал холодный разум. Даже больное сердце и непорядки в мозгу подождут; сейчас ноги это главное. Влив в указанную диагностом точку на левой ноге три единицы, Аламеда чуть не потерял сознание от головокружения, болей во всём теле и упадка сил. Он проспал три часа, но остаточные явления упадка сил всё ещё присутствовали.

Дальше вся дальнейшая жизнь Аламеды превратилась в сплошную боль и пытку. Чтобы не орать от боли он орал буквы. Больше всего от боли помогал крик буквы "Ы". Ещё он шипел от боли, так освоил "Ш" и "Щ". Но были и приятные моменты. Во-первых, стал спать на сухих пелёнках, что уже само по себе великолепное достижение. Во-вторых, Аламеда заметил, что бар (полоска), которая указывала количество единиц и скорость их восстановления, стал меняться. Если раньше на шкале присутствовало число 3,0000 , то после первого сливание единиц, через сутки набралось уже 3,0300 единицы. Потом 3,0603...потом 3,0909. Из нехитрых расчётов Аламеда сделал вывод, что рост бара идёт на 1% больше после каждого сливания единиц досуха. К тому же увеличилась скорость восстановления единиц. Теперь они уже восстанавливались не за 24 часа, а за 23 часа и 50 минут. Но, как же было плохо, когда приходилось эти единицы сливать. Врагу не пожелаешь. Аламеда даже начал беспокоится за своё больное сердце: выдержит ли оно такие нагрузки. Поэтому, хорошо подумав, стал сливать единицы и на лечение сердца и мозга. По его подсчётам, такими темпами, тело более-менее восстановится за три-четыре месяца. Но это если он ничем дополнительным не заболеет. Кроме этого Аламеду стало беспокоить состояние здоровья его единственной кормилицы. Применив на старухе диагностику, Аламеда ужаснулся. Совершенно непонятно было, как она ещё ходит. У старой сеньоры были огромные проблемы с межпозвоночными дисками. Теперь Аламеде надо было думать, как ловчее выделить незначительный ресурс лечебных единиц ещё и на старушку, ибо без неё ему точно придёт конец. А храбрая старушка итак периодически выходит во враждебную среду из дома, а там шастают голодные медведи. А с таким позвоночником старуха от медведя не убежит, научный факт. Жалко будет старушку, если её съест медведь. По всему выходило, что Аламеде теперь надо было думать за двоих. Других людей Аламеда пока не видел. Но это и понятно: Россия заселена очень не густо. Наверно, только в Москве живёт тысяч сто народу, да и то не факт. Надо будет как-нибудь в базу данных заглянуть, прочитать на этот счёт информацию.


Воронежская крестьянка Анна Тимофеевна, в девичестве Горюнова, родилась в 1905 году в Российской Империи в деревне Девица, что под Воронежем. Из её воспоминаний выходило, что время с 1905 года по 1914 года были самые лучшие в её жизни. А потом вдруг всё стало плохо. Дурному императору России вдруг пришла в голову блестящая мысль поучаствовать в мировом замесе. Ну, страна и поучаствовала. Закончилось всё крахом, гражданской войной и большой кровью. А гражданская война в сословном государстве это что-то неописуемое. Все сословия сцепились друг в друга мёртвой хваткой и бились на уничтожение. Победил пролетариат, который решил строить коммунизм в отдельно взятом государстве. В числе побеждённых оказалось и многочисленное, но отсталое крестьянство. Номинально крестьяне считались союзниками пролетариев, однако те их быстро определили на роль терпил и бесправных бедных родственников. А лично для Анны Тимофеевны жизнь только ухудшилась до состояния трагедии. В огне гражданской войны погиб её отец, сражаясь на стороне красных, и оба старших брата, которые тоже примкнули к красным. Отец и братья сражались за землю, которую крестьянам пообещали дать коммунисты. Своё обещание коммунисты быстро забыли, и Анне Тимофеевне земли не досталось, а досталось ей судьба работать в коллективном хозяйстве. Пока была молодость и здоровье всё было хорошо. Анна Тимофеевна вышла замуж за колхозника, сменила фамилию на Андрееву. От этого Андреева она произвела на свет в 1940 году дочку Зойку. Потом опять пришла беда. В 1941 году объединённая немцами Европа напала на Россию. Андреева призвали на фронт, где он и сгинул без вести в 41 году где-то под Можайском. Раз боец умудрился погибнуть неизвестно как, то семье государство переставало быть должным. Вот так и жила Анна Тимофеевна Андреева до 65 лет, переживая одну трагедию за другой. Последней каплей стало исчезновение дочки Зойки и появление в её доме ребёнка от этой Зойки. А здоровья и терпения у женщины уже оставалось мало.


Аламеда, находясь в своей душной комнате, часто слышал, как пожилая женщина возится по хозяйству, а по вечерам он слышал какое-то неразборчивое бормотание этой сеньоры. Это Анна Тимофеевна совершала вечернюю молитву Высшим Силам. Она, кряхтя, стояла перед чудом сохранившимися иконами и разговаривала с Богом. Только в такие периоды она зажигала лампадку перед иконами, потом тушила фитилёк, масло надо было экономить. Высшие Силы молчали.

Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; ...вот чёрт...ой....это я не тебе Господи, прости меня дуру старую....просто спина болит...спасу нет...к фельдшеру надо...а нет у нас в деревни фельдшера...а до Воронежа 15 вёрст....это по дороге....да до дороги ещё четыре версты надо протопать...

Да прийдет Царствие Твое; ...вот скорее бы, а то сил уже никаких терпеть нет....я бы уже Господи руки на себя наложила....но грех это великий....да и ребёнок на шее у меня совсем мелкий.....а дитё-то совсем дурное....разумом-то оно скорбное....да и телесно не здорово....

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;...ох, грехи наши тяжкие....совсем я на земле не могу трудиться.....сил уже нет....скоро сдохну....так вместе с дитём и закопают в эту землю.....чтоб её подняло до твоих небес и не опустило....ой....не слушай Господи дуру старую....совсем из ума выжила....нет, слушай....только не обижайся....умом я не богата...обсказываю про жизнь, как есть....

Хлеб наш насущный дай нам на сей день;...с хлебом, господи, совсем худо....пенсию мне положили мелкую...мы же только по крестьянскому труду были горазды....а какая крестьянам пенсия...слёзы одни.....на земле работать не могу....скоро совсем голодать будем с малым дитём...Христа ради побираться пошла бы....но спина не даёт идти....

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;...ага, это точно....мы, крестьяне, всем должны по гроб жизни....вот от такой жизни Зойка.....дочка моя непутёвая...в Воронеж сбежала.....говорит человеком стану....стала....в аккурат, через два года принесла мне ребятёнка.....нагуляла там его, вестимо, как человек...а сама подалась в Лиски....и с концами....от неё теперь ни ответа, ни привета....не ведаю Господи жива ли ещё моя кровиночка....

И не введи нас во искушение,....а нечем у нас Господи искушаться....вот мясца бы ребёночку хоть какого....хоть из курочки....так курица как половина моей пенсии стоит....получается курица - это искушение.....а своих курочек осталось только пять штук и один петушок....всё ж яичко когда снесут....а на лапшу их пускать уже поздно.....старенькие они у меня.....это такую курочку часа четыре надо варить....а всё равно мясо будет как подмётка сапога....так что рука у меня не поднимается искуситься такой курочкой....

Но избавь нас от лукавого....и не только от лукавого избавь....ещё избавь нас Господи от бабочки-капустницы и колорадского жука тоже....жрёт эта напасть в огороде всё подряд.....как не в себя...

Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. ...от же ж зараза какая....это я не тебе Господи....это моя спина проклятущая сильно болит....

Закончив, таким образом, своё ежевечернее общение с Высшими Силами Анна Тимофеевна три раза, охая и причитая от боли, крестилась по православному канону, тушила фитилёк в лампадке и собиралась ко сну. Но перед этим она ещё вспоминала, что надо сделать по хозяйству, не упустила ли она чего из-за дырявой памяти и постоянных болей в спине. Сегодня Высшие Силы опять промолчали и не дали никакого знака. Что ж, такое их поведение вполне объяснимо: слишком люди грешные существа. А кому захочется помогать закоренелым грешникам?


Дней через десять такой жизни у Аламеды появилась дилемма, которая привела к некоторому пересмотру ценностей. Как бы ни хотел Аламеда лечить свой организм, но надо было стиснуть зубы и начать лечить позвоночник пожилой сеньоры. Что будет с самим Аламедой, если сеньора вдруг скопытится или её съест медведь? Диагност сообщал, что только на позвоночник сеньоры требуется 10 лечебных единиц. Скрипя молочными зубами, Аламеда решился, и при очередном купании его тельца влил все единицы, какие были накоплены в болезненную область позвоночника старой сеньоры. Сам Аламеда при этом опять чуть ли не потерял сознание, обмякнув в руках сеньоры. Эффект от лечения был феноменальный. Пока сам Аламеда привычно находился в прострации, шипел от боли и еле шевелился от потери сил, старушка почувствовала, что внезапно исчезла постоянная боль в позвоночнике. Этой ночью она, наконец, за долгое время спала нормально без болевых ощущений. А Аламеде надо было аккумулировать ещё семь единиц. Ему было жалко до слёз лечить эту сеньору. Ведь от себя родного отрывает такие ценные единицы лечения. Но, оказалось, были и плюсы: если сливать полностью лечебные единицы на другого человека, а не на себя, то скорость восстановление увеличивалась. Система поощряла лечение и постоянный слив запаса единиц. Также увеличивался прирост бара не на скромный 1%, а на огромные 2%. Это радовало. Но отходняк был чудовищный: два-три часа состояние стонущего от боли овоща гарантировано.

Через четыре дня, за которые Аламеда сливал все золотые единицы пожилой сеньоре, хранилище этих единиц увеличилось до 3,55. Для Аламеды даже эти крохи были в радость, тем более что с сеньорой произошли разительные перемены. Теперь сеньора обрела второе дыхание, болей она не чувствовала и могла больше времени уделять хозяйству и чуть больше времени самому Аламеде.

Аламеда, судя по виду сеньоры, считал, что ей лет восемьдесят, хотя диагност утверждал, что ей всего 65 лет. С высоты своих прожитых лет Аламеда считал таких сеньор молодыми женщинами. С обретением подвижности сеньора, по мнению Аламеды, стала вести себя совершенно опрометчиво. Она часто подолгу отдалялась от дома, что в условиях России было чревато быть пойманным и съеденным медведем.

Вот уж эти безбашенные русские.

Теперь Аламеда стал хитрее, или опыт появился. Теперь он сливал все накопленные золотые единицы поздно вечером, чтобы мучиться ночью. Сон всё-таки сглаживал болевые ощущения. Если свои руки и ноги Аламеда развивал непрерывными движениями, то теперь лечебные единицы он вкладывал в своё многострадальное сердце и мозг. Диагност отмечал постепенное улучшение самочувствия, но до полного излечения было ещё очень далеко. А с изучением русского языка была беда. Наконец, Аламеда стал изучать и проговаривать слога. Теперь он постоянно бубнил: ба-ба, бе-бу, ба-бо, бы-прости господи бё....Вот скажите, как ловчее произнести "Що" и "Цу"...Слова он пока не заучивал, но его порадовал набор слов в словаре на букву "А". В русском языке почти все слова на эту букву, были, как и в испанском. Вот, зато, другие буквы огорчили.

В один прекрасный день пожилая сеньорита совсем потеряла берега и проявила старческую бесшабашность. Она взяла Аламеду в охапку и вынесла из дома во двор. Внешний мир поверг Аламеду в шок, словно его вынесли в амазонские джунгли к леопардам. Аламеда сжался в комок и трясся от страха. Сеньора отнесла его ближе к огороду. Там бросила на землю под дерево тряпку и на эту тряпку устроила дрожащего Аламеду. Он с ужасом видел, как безумная сеньора мечется по двору, по огороду, периодически заскакивает в дом. Прямо электровеник. Нет, с этим надо что-то делать? А что? Маскировка - вот наше всё! Надо срочно отползти вон в те кусты и там замаскироваться. Может проходящему медведю не захочется шастать по кустам, и он предпочтёт закусить бестолковой женщиной. В кустах было замечательно по всем параметрам, там даже можно было совершать свои грязные дела прямо на землю, а не в осточертевшую ночную вазу. Аламеда, как можно тише стал ползать среди кустов, соображая, как ловчее сделать себе логово. Такое место вскоре нашлось. Там Аламеда обернулся в тряпку и стал настороженно мониторить пространство на предмет появления мохнатого голодного противника. При этом он не переставал тихо бубнить разучиваемые слога: ба, бо, бе, би, бю, бы, бу... Ага "Бу", как в том анекдоте, что он недавно рассказал Леонардо. Эх, где ты теперь дружище Леонардо, и главное в каком времени! Как сейчас Аламеда вспомнил, как они смеялись от этого анекдота.

- В индейское племя прибыл христианский миссионер. На все его увещевания вождь отвечал только "Бу", да "Бу". Короче говоря, диалога с дикарями не получилось. Расстроенный миссионер отошёл в кустики по мокрому делу, ну и стал это дело совершать. Вдруг слышит, как двое индейских мальчишек говорят друг другу: "Надо же, какой большой дядя, и какой у него маленький бу".

Аламеда лежал в кустах и тихо бубнил свои слога. К счастью, пока ничего страшного не происходило. Наверное, сработала маскировка. Но не факт, что Аламеда такой уж незаметный, ибо его маскировку разоблачила дворовая кошка. Животное, заинтересовавшись шебуршением в кустах, сунула свой нос к Аламеде. Кошку он не испугался, но животное своим появлением свело всю его маскировку в ноль. Аламеда хотел прогнать настырную кошку, но сил не было. Тогда он решил потренироваться на ней в диагностике. На кошках всегда все тренируются, наукой доказано. Диагност определил, что животное страдает мочекаменной болезнью. Для лечения требовалась потратить целую единицу. Диагност предложил провести лечение кошки, и Аламеда, автоматически разрешил.

- Вот чтоб ты облезло блохастое существо, - стал ворчать Аламеда, когда осознал, что на блохастую кошку потратил драгоценную единицу.

Но у системы было иное мнение. Аламеде пришло сообщение, что он излечил второй биологический вид, а за этот подвиг ему капнул разовый бонус в размере 3% от максимального запаса единиц. Мизер, а приятно. Что же получается? Это можно прокачать умение на всяких кузнечиках? Аламеда уже совсем собрался ловить мошек и лечить их, но потом одумался. Креветке понятно, что разовый бонус лучше получать на больших уровнях.

Дворовая кошка, негаданно получив лечение, устроилась у Аламеды под боком и стала радостно мурчать, совершенно демаскируя его позицию.

Сидя в кустах с ластившейся к нему кошкой, Аламеда проморгал появление во дворе ещё одного действующего лица, а именно, сеньоры средних лет. Судя по тому, что наша пожилая сеньора встретила гостью спокойно, эта сеньора являлась, скорее всего, соседкой. В руках та держала узелок из белой ткани и глиняный горшок. Автомат Калашникова эта сеньора не захватила, наверное, по забывчивости оставила оружие дома. Теперь эти сеньоры стали темпераментно что-то обсуждать, периодически показывая пальцами на схрон, который устроил в кустах Аламеда. Переговаривались они громко, что очень не понравилось Аламеде. Но он не перестал от этого тихо проговаривать слога.

- Эх, сеньоры, бу на вас с прибором! - пытался сказать им Аламеда из своего укрытия. - Я, конечно, понимаю, что вы безумно храбрые сеньоры, но разве можно так громко кудахтать. Вот скажите, зачем так бессовестно провоцировать медведя своими воплями? Если вам, говорливые курицы, себя не жалко, то пожалели бы ребёнка. Что этот ребёнок для медведя? Так, ерунда, даже косточки между медвежьих зубов не застрянут. А вас, старых, он может ещё и поостережётся употребить в пищу, слишком вы костлявые и жесткие.


К Анне Тимофеевне заглянула с невеликими гостинцами соседка Варвара. Тимофеевну, учитывая её отчаянный социальный статус, деревенские жалели, как могли, поддерживали и помогали, несмотря на то, что сами были ни разу не богачами. К 1970 году, правда, в деревне осталось обитаемых дворов штук двадцать, считая с полуобитаемыми. Естественно, все жители друг друга знали как облупленные. В условиях дефицита информации большое значение имели деревенские сплетни. Обсуждалось, с патриархальной обстоятельностью, всё и вся, любой чих становился предметом обсуждения. Но для обсуждения этих чихов требовались уши, в которые можно было рассказать все подробности про этот чих. Ну, привирали, конечно, не без того. Сейчас Варвара вручила Тимофеевне литр молочных сливок, для немощного дитя, кусок сала и пачку печенья, которое Варвара приобрела по случаю в передвижной автолавке. Соседки стали обстоятельно обсуждать последние деревенские новости, кои были, но совершенно незначительные. У самой Тимофеевны особо похвастаться новостями не получалось, вот разве что спина перестала болеть. Эту новость соседки рассмотрели с разных сторон и пришли к выводу, что, раз спина прошла, то это было "защемление" или "прострелило". Было бы плохо, если бы в спину "всупило", вот тогда точно хана, к бабке не ходи. Теперь в спине, значит, расщемилось или рассосалось, вот и перестало болеть. Бабы они живучие, не то, что мужики. Это да, мужики со своей водкой, уже в деревне стали слабым полом. Война выбила всех здоровых остались только хворые и пьющие. Беда с этой водкой.

Аламеда со своего места в кустах услышал знакомое слово "водка" произнесённая женщинами. Ага, значит, сейчас эти сеньоры начнут хлестать водку. Ведь как же здесь жить без употребления национального напитка. В Уругвае все тоже крайне положительно и трепетно относятся к спиртным напиткам. Пьют все, постоянно и много, но предпочитают местное слабоалкогольное вино, коего производится очень много на более чем трёхстах винокуренных предприятиях. Но водку, особенно в таких больших количествах, как в России не употребляют.

- Бу на вас ветреные сеньоры, - из своих кустов осуждающе прокомментировал услышанное слово "водка" Аламеда.

Соседки продолжали общаться. Варвара поинтересовалась, как поживает ребёнок, есть ли какие изменения.

- Совсем горе с моим Васильком, - всплеснула руками Тимофеевна. - Совсем дитё хворое да дурное. Другие в таком возрасте уже вовсю бегают и лопочут, а этот только-только ползать начал и что-то бубнить. Даже "баба" не может толком выговорить. Зато у него любимое слово появилось: "Бу". Хоть одно слово освоил мой Василёк. И ведёт он себя как зверь какой, а не человек. Вон видишь Варвара, забрался в кусты и сидит с кошкой в обнимку. Крест это мой неподъёмный.

Тимофеевна даже пустила слезу.

Варвара посмотрела в сторону кустов. Точно, оттуда выглядывал нос дурного дитя, а рядом с ним отиралась кошка.

- Бу, - раздалось оттуда вполне отчётливо и с осуждающими нотами.

Варвара вздохнула: да круто судьба обошлась с Тимофеевной. Дочка сгинула, а внук Василёк совсем блаженный.

К вечеру информационное поле деревни Девица обогатилось новыми подробными новостями о переставшей болеть спине Тимофеевны и о том, что её убогий внук произнёс первое в своей жизни слово "Бу". Заговорило, значит, дитё: смотришь, так к 10 годам слов двадцать и освоит.

А "разговорчивое" дитё, лёжа в кустах с примкнувшей к нему кошкой, попробовало в базе данных поискать информацию о себе, живущем в это время в Чили, в Испании или Уругвае. Однофамильцев было много, однако, никто из однофамильцев не был известным математиком. А в его мире фамилия Аламеда было широко известна именно в математических кругах. Посмотрел он информацию и о современной России. База данных говорила, что Россия крупнее Уругвая и что в ней сейчас правит товарищ Брежнев. Аламеда точно помнил, что в России в его мире никаких Брежневых не было. Был Романов, был Семичасный, был Машеров, а Брежнева не было. Здесь же в Кремле на троне сидел бровастый упитанный мужчина. База данных характеризовала его как пламенного коммуниста интернационалиста. Ну-ну, знаю я, до какой ручки эти пламенные коммунисты доведут свою страну через 21 год.

У Аламеды пропал интерес к исследованию политической составляющей существующего социума. Да, он, собственно, никогда особо политикой и не интересовался. Грязное это дело политика. Его дело была математика и полёт мысли в этой абстракции. А политику он не понимал, бывало, решительно не понимал. Особенно, когда в западных странах появились защитники негров, содомитов и педофилов. После этого Аламеда совершенно утратил всякую иллюзию в отношении здравомыслия современного социума. Математика была понятней, и в ней он чувствовал себя комфортно.

Сейчас у Аламеды была задача внедриться в этот местный социум, объективно существующий в этой России, поэтому он запретил себе копаться в базе данных, касающихся родной Испании, или не менее родного Уругвая. Всё это только отвлекает от цели. Он даже категорически запретил себе не думать о кухне Уругвая. Даже о бриллианте уругвайской кухни: "Асадо а ля парилья". Совсем не думать о металлической решётке, под которую подкладывают раскалённые угли. И про запах, вызывающий аппетит во время приготовления этого блюда. А соус сальмуэра? Даже не думать о нём. И не вспоминать. Чёрт. Чёрт! Не надо думать даже про аппетитные стейки средней прожарки, которые он так любил; и про хорошо прожаренные стейки тоже не надо думать.

Сейчас Аламеда пожевал бы, даже своими молочными зубами, миланесу....о которой он и думать не будет. Тонко нарезанная телятина, говядина или цыплёнок...каждый кусочек опускаем во взбитые яйца, заправленные солью и приправами, затем обваливаем в панировочных сухарях....и забываем...начисто забываем об этом блюде....и что потом эти заготовки жарим во фритюре тоже забываем. И слёзы вытираем. А сверху кладут яичницу-глазунью....всё очень вкусно...но, ничего этого не помним, всё забыли...на всё забили. И файну? Файну тоже забываем усилием нашей несгибаемой воли. Да и что там помнить: смесь кукурузного крахмала и молока....даже не будем представлять, как эта смесь запекается в духовке, точно так, как пицца. А бисквитный Postre Chaja тоже забыть? Ага! Приказываю себе забыть все эти коржи, которые пропитывают варёной сгущёнкой, а между ними кладут слой консервированных фруктов в креме....сила воли позволяет это всё забыть....даже....даже то, что всё это украшается огромным количеством белоснежного безе....ай держите меня семеро.

Аламеда понял, что ему срочно надо податься в мазохисты, пока не поздно, ибо все эти элементы уругвайской кухни точно сведут его с ума. А как отвлечься? Есть только один способ: слить все накопленные единички на кошку....нет, обойдётся....лучше на себя родного и отключиться от боли.

Умение "Лéкарство", оказалось, мощнейшей штукой с интуитивно понятным интерфейсом, а система поощряла использовать это умение на максимальном уровне. Несмотря на то, что пока Аламеда не знал русского языка, но, как математик он мог догадаться о значении многих графиков и диаграмм. Целая вкладка была посвящена истории использования умения. Сейчас в этой вкладке было всего три файла: на самого Аламеду, на сеньору кормилицу и на дворовую кошку. Здесь же он увидел, как именует система его, кормилицу и даже кошку. Аламеду система назвала русскими буквами: ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВ; кормилицу - АННА ТИМОФЕЕВНА АНДРЕЕВА; а кошку система назвала просто МУРКА. В этих вкладках было учтено всё и даже давались в динамике графики по оптимальному лечению живого существа. В отдельном файле была вся история прокачки умения, даже со всеми бонусами. Здесь же приводились графики на сто последующих дней дальнейшей прокачки умения, при условии, если это будет вестись такими темпами. Здесь Аламеда увидел, что до 4-х единиц он будет двигаться 29 дней; до пятёрки - уже 23 дня; шесть единиц у него будет ещё через 18 дней; а семь единиц, ещё через 16 дней. Вот такие темпы. Видел Аламеда, что многие файлы умения пока не открывались, но обещали открыться, когда единиц в хранилище будет 10, 20, 30 и так далее. Но это всё красиво в теории, жизнь же преподносит постоянно сюрпризы, и, часто, сюрпризы эти негативные.

Вот и сегодня утром свалился на него нехороший сюрприз. Аламеда проснулся каким-то вялым, и его всего трясло, при этом болели дёсны. Явно у него была высокая температура. С трудом собравшись с силами, Аламеда включил диагностику своего состояния. Ого! Стоматит. Естественно с высокой температурой. Диагност требовал единицу на лечение, и ещё две единицы на очистку крови и лимфы. А где столько единиц взять, ведь он вчера вечером, перед сном, традиционно слил всё на лечение мозга. Сейчас бар заполнился только на одну несчастную единицу. Но делать было нечего, пришлось лишиться этой единицы, а потом валяться овощем. Больного Аламеду навещала только кошка Мурка, которая как-то умудрилась забраться в дом. Она тихо мяукала и лизала руку ребёнка. А ребёнок откровенно хотел есть. Он постоянно находился в состоянии сильного голода из-за потери энергии. Кормилица же, как-то не спешила кормить ребёнка, она считала, что он питается нормально для его лет. Откуда ей было знать, что организму Аламеде требовалось гораздо больше калорий.

Первый месяц, проведённый Аламедой в новом измерении, запомнился ему как месяц постоянной боли, голода, приступов апатии и постоянной перегрузки мозга изучением трудного и парадоксального для него языка. Но через месяц появился результат: теперь в хранилище красовалось четыре полновесные лечебные единицы; частично была приведена в норму кормилица; Аламеда уже мог садиться на пятую точку и уверенно держать в руке ложку; он знал уже хорошо все буквы русского алфавита, знал слога и мог понять значение нескольких десятков русских слов. Это всё у него получилось, когда он сливал лечебные единицы в ремонт своего мозга.

С процессом кормление ребёнка положение несколько улучшилось, когда Анна Тимофеевна вдруг осознала, что ребёнок может сам есть ложкой, причём аппетит у него зверский. Вон как наворачивает ложкой из котелка, в котором она сделала картофельное пюре из старой, и уже наполовину сгнившей картошки. Пюре было без масла, но ребёнка это не смущало. Попытка отставить от него котелок приводила к дикому визгу и слезам, зато, когда ребёнок наедался, он вёл себя очень хорошо, как взрослый воспитанный мальчик. Но накормить этого проглота было трудно. И куда только в него помещается? Приходилось Тимофеевне варить ему еду из всего, что попадётся под руку. Все запасы, что хранились в погребе, этот Василёк скоро смолотит, он даже, не моргнув глазом, ел то, что другой ребёнок есть не будет: варёную субстанцию из залежалой репки, свеклы и морковки. Ел он любой суп, сваренный из старых грибов, молодого щавеля, лебеды, старых капустных листьев. Пил литрами густой кисель из старых сухофруктов и засахаренного старого варенья, которое Тимофеевне от щедрот приносили соседи. Аламеду очень сильно спасал русский хлеб. В другом мире он практически не употреблял чистый ржаной или пшеничный хлеб, а здесь он пристрастился его есть в огромных количествах. О гастрономических особенностях дурного ребёнка вскоре узнали соседи. Он приходили поглядеть, как это блаженное дитё ест всё подряд, жалели Тимофеевну, ведь такого обжору разве можно прокормить. Удивлялись, что он тощий, как скелет, а жрёт будь здоров как. Соседи приносили Тимофеевне, что было не жалко: старую картошку, сухую рыбу, просроченное варенье, кукурузную муку, старое подсолнечное масло, корнеплоды, которые не жалко дать только курам или свиньям. Сама она заказывала в автолавке муку подешевле и макароны. Хорошо, что сейчас лето, а это значит, что Бог даст, будет урожай, и этого проглота как-нибудь зимой прокормим. Да и сама Тимофеевна в последнее время посвежела и много работала в огороде. Народ удивлялся: с чего это так, что еле живая старушка вдруг оклемалась и работает как трактор.

А у Тимофеевны выбора не было: надо было к зиме забить погреб под завязку, иначе убогого Василька не прокормить. Ещё надо было сбегать в соседний лес собрать ягоды и грибы. Грибы можно было засушить и продать на дороге городским, а на вырученные деньги купить муку, соль и сахар. У Тимофеевны была только одна радость, что несчастный Василёк совершенно не понимал, по своей ущербности, что он ест. Бывало, он с аппетитом съедал то, от чего и свинья бы нос воротила. Что поделаешь. У убогого одна радость в этой жизни: поесть, как следует, а что он ест, то уже не важно. В желудке всё перемешается и переварится.

Ещё через 23 дня Василёк отпраздновал появление в хранилище пятёрки полновесных единичек. В этот период он 2/3 единиц тратил на себя, а 1/3 на кормилицу, иначе она не сможет продуктивно работать. Результат был налицо: Василёк уже мог немного ходить, а сеньора-кормилица значительно прибавила в резвости. Следующие периоды состояли из 18 и 16 дней. Но их ещё надо было прожить. Аламеда стал уже всё чаще сам себя называть Васильком или Василием. В принципе, имя не плохое. Греческое. Означает царь, или басилевс на греческом языке. Его радовала и природа России. Явно он находился где-то на юге страны, ведь кругом он не наблюдал снега, который должен был лежать и летом в этой стране. Хорошо, что он не попал куда-нибудь в Сибирь. Он вспомнил Сибирь, и его передёрнуло от ужаса. Кругом снег, шастают голодные медведи и уголовники в полосатой одежде, до поселений людей сотни километров. Нет, вот там бы он точно погиб. А здесь пока ещё жить можно, даже медведь не пришёл. Скорее всего, медведи летом не голодные, вот и не охотятся на вкусных Васильков. Беда может быть к осени, когда они оголодают. Эх, скорее бы научиться хорошо говорить на этом языке. Первое, что Василёк тогда спросит у Тимофеевны, это где она хранит свой автомат Калашникова, и почему она его не чистит.

Вскоре Васильку стукнуло три года. Система поздравила его сообщением, что в связи с этим знаменательным событием, Васильку даётся разовый бонус в 10 лечебных единиц. Эти единицы не будут отображаться в основном баре, а будут храниться в отдельном бонусном хранилище. Что сказать? Это в его жизненных условиях настоящий царский подарок. Оперативный резерв на самый крайний случай. Ведь эти единицы настоящее чудо: всего 3-4 единицы и можно срастить сложный перелом. Пока Василёк не мог понять, по каким критериям система определяет стоимость лечения: некоторые, даже смертельные болезни она оценивает всего в нескольких единицах, зато, например, пластическую операцию на лице оценивает по конским ценам. Любые бактериальные заражения, даже чуму, она оценивает очень дёшево. А вот вирусные в два раза дороже, за обычную ОРВИ отдай 3-4 единицы. Где логика? Пока логики он не улавливал.

Тимофеевна, оказывается, помнила, что в этот день Васильку исполнилось три года. Был ему и подарок: естественно, это была еда. Сегодня Василька кормили картошкой с тушёнкой и сладкими булочками с изюмом. Не забыли убогого ребёнка и соседи. Ему в этот день досталась даже шоколадная конфета. Для Василька это была интересная новость: оказывается, в России умеют делать очень вкусные шоколадные конфеты. Ещё у Тимофеевны появились две банки молочной сгущёнки, которые она прибрала подальше, на чёрный день.

Когда Василёк стал уверенно ходить, он стал пытаться помогать по хозяйству. То курочкам нарвёт травы и бросит её в их загон, то собирает упавшие с деревьев фрукты, то аккуратно сложит дрова для печки. Смотри ты, умилялась Тимофеевна, дурак дураком, а что-то соображает. Единственно, что её расстраивало, это то, что каждый день после ежедневного купания Василёк впадал в какую-то прострацию и ни на что не реагировал некоторое время. А дебильный ребёнок не забывал 1/3 единиц вкладывать в здоровье своей кормилицы.

К концу лета у него в основном баре красовалось уже 7 единичек, и Василёк мог уже понимать основную канву речи местных аборигенов. А местные аборигены вдруг заметили произошедшую с Тимофеевной перемену в лучшую сторону. Начались пересуды и расспросы. Тимофеевна всем отвечала, что сама не знает, отчего так, но предполагает, что это из-за ежедневной вечерней молитвы. Ещё она пьёт освящённую воду. Какую такую воду? Да, каждый вечер перед сном, она наливает вот в эту кружку воду из своего дворового колодца. Естественно, кипячёную. Потом после молитвы опускает в эту воду свой маленький серебряный крестик и пьёт её. После этого самочувствие явно улучшается. Да, это и понятно. Ведь Господь он всё видит, вот и помогает, как может. Соседки ахали. А грешникам помогает? Да, с чего это Господь будет помогать грешникам! Ну, разве, что раскаявшимся.

Теперь Васильку надо было изворачиваться, ибо к Тимофеевне стали приходить вечером страждущие и болящие соседки. Теперь бормотали молитвы перед иконами уже по двое, а то и по три человека. Василёк опять пересмотрел график своего лечения. Теперь он решил 50% единиц тратить на Тимофеевну и соседей. Логика подсказывала, что благодарные соседи не оставят его семью голодать, а может, при случае, отвадят от деревни медведей, которых, почему-то всё не наблюдалось. Вымерли они что ли? Причём в этом начинании его стимулировала и система, сообщив, что за каждых новых пятерых пациентов одного биологического вида ему будут начисляться бонусные единицы в бонусное хранилище. А это уже были не шутки. Пока же у него в пациентах числилось два человека, это один вид, и одна кошка, это другой вид. До бонуса надо было лечить ещё три человека, или четыре кошки. Но лечебные единицы были не резиновые. Поэтому Василёк установил для себя жёсткие правила: лечить только праведников, грешников не лечить. Как отличить праведника от грешника? Очень просто. Праведник никогда не придёт на молитву к Тимофеевне с пустыми руками, а грешник запросто придёт пустой. А Васильку надо хорошо питаться. У него было трудное детство, недостаток витамин. Поэтому щедрый гость мог получить целых полторы единицы, а то и две. По вечерам, если приходила щедрая соседка, Василёк пробирался к молящимся. Его никто не прогонял, ибо безвредное существо был этот убогий Василёк. А убогий включал диагностику и исследовал потенциального пациента. Н-да, каких только болезней у этих людей не было. Оценив степень щедрости пациента, Василёк отправлял в больную точку единицы. Отправлял он сразу, как только пациент выпивал освящённую серебряным крестиком воду. Положительный эффект наступал молниеносно, отчего пациенты впадали в когнитивный диссонанс. Интересное дело получается: таблетки не помогают, а тут пробормотал молитву, выпил воду, и сразу такое облегчение. За это не жалко отдать целую банку тушёнки и кулёк пряников. И ничего, что пряники немного жестковаты: убогий Василёк их сгрызёт, всё равно он не понимает, что ест.

Осчастливив, таким образом, ещё три человека женского пола, Василёк получил от системы очередной обещанный бонус. Теперь в специальном бонусном хранилище красовалось целых 13 единиц, которые можно было потратить на что-то важное без болезненного впадения в прострацию.

А соседки повадились приходить чуть ли не каждый вечер. Таким образом, совместное предприятие бывшего уругвайского профессора и русской крестьянки, стало приносить некоторые дивиденды. Правда случались и некоторые проколы. Диагност намечал оптимальную схему лечения, а пациентке надо было пролечить совсем другую болячку, что по её мнению, было главнее. Тогда Тимофеевна пожимала плечами: а кому собственно пациентка собирается предъявить претензию, Господу богу? А ты не греши.

Пациентка начинала вспоминать свои прегрешения в последнее время. Грехов вроде и не было. Не считать же за грех всякую мелочь...ведь со Степаном-трактористом с Пути Ильича только три раза и встречалась. Ну, ладно, пять раз. Вот же, Господи, какой ты всё-таки злопамятный. Что ж теперь раз десять ходить к Тимофеевне, отмаливать грехи?

С приходом осень сама Тимофеевна была загружена домашними делами по самую маковку: урожай сам не уберётся и в погреб не спустится. Остальные односельчане также не ленились, ибо хорошо знали, что как потопаешь, так и полопаешь. Поэтому сеансы лечения они перенесли на поздний срок.

В конце сентября температура воздуха стала опускаться до 10-15 градусов. Василёк, ёжась в своих тряпках, считал, что это уже наступила русская зима. Ведь холодно! Он даже мысленно не мог представить, что зимой может быть и минус тридцать. Постепенно вставал вопрос о тёплой одежде для ущербного дитя. Сейчас Василёк щеголял в тряпках, которые, если смотреть на него сбоку, то были чуть красивее, чем на огородном чучеле; если же смотреть на него в анфас, то одежда Василька была и страшнее, чем на чучеле. Тимофеевне опять пришлось бросить клич соседям. Те откликнулись и стали жертвовать для убого дитяти всё, что не жалко, но от всего сердца. Поэтому у Василька была теперь куча одежды, которую раньше носили уже много лет. В основном одежда была с девочек, но убогому сойдёт. Тимофеевне, которая была ни разу не кутюрье, приходилось всё это ушивать, подгонять, перелицовывать. Васильку же было глубоко начхать, как его одевают: он всё равно не разбирался в русской моде, да и не хотел в ней разбираться. Он хотел разбираться в русском языке, но с этим делом не вытанцовывалось. Язык был сложный. Для его изучения необходимо было постоянное общение с носителями этого языка, а под боком был только один носитель, это Тимофеевна, но которая вечно была занята и почти не общалась с Васильком. Другие носители совершенно не хотели общаться с убогим. Язык же этот надо было изучить очень хорошо, прежде всего, для правильного понимания умения "Лéкарство". Василёк однажды попытался открыть в этом умении приложение с теоретическими исследованиями. Пожалуйста, сказала программа, и открыла для просмотра несколько десятков тысяч объёмных томов по медицине. Вся информация была великолепно систематизирована, но написана на русском языке. Читай - не хочу. Такой же дикий объём был по ветеринарии, ибо другие биологические виды тоже надо было лечить.

Свой серьёзный дефект речевого аппарата Василёк исправил, теперь слова он мог произносить правильно, но всё равно произносил их как иностранец. Окружающие воспринимали это как должное: дескать, что с убогого возьмёшь. Что-то лопочет, да и ладно.

Василий сделал вывод, что иностранцу досконально выучить русский язык совершенно невозможно. Хоть он и исправил свой мозг с помощью драгоценных единиц, но мозг явно закипал, когда ему приходилось улавливать логику этого языка.

Красный, белый, чёрный, жёлтый.....и вдруг синий и голубой.....как так? Почему? И почему вдруг красная, красное, красные.

Два орешка, три орешка, четыре орешка....но вдруг пять орешков. А если один? То будет "один орешек". Свихнёшься.

Деепричастия в тексте выделяются всегда. Это такое правило. Как бы ни так. Деепричастия не выделяются, если они наречия. Например: "Работаю спустя рукава". Странно ведут себя некоторые предлоги. Например, предлог "благодаря" выделяется, но не всегда. И таких примеров сотни.

Жареная курочка. Одна буква "н". Но, жаренная в масле курочка. Получается, если добавить в блюдо масло, то и буква добавляется. Чтоб жизнь мёдом не казалась, получается ещё одна интересная конструкция: "жареная курочка в масле". Вот что творит это масло! А слово "мёд" вообще склонять не хочется, ибо тогда голова точно лопнет. Вот какой будет падеж в выражениях: "Попробовать мёду", "Настойка на меду", "Рассказы о мёде".

Василий решил особо не заморачиваться с изучением теоретических основ русского языка. Решил, что с него хватит и разговорного. А плохую речь спишем на умственную отсталость. Ну, а если возникнут какие сложности, то, наконец, всегда под рукой огромная база данных.

С холодами к Тимофеевне потянулись соседки на предмет прочитать молитву и выпить колодезной водички. Бог даст, какой недуг излечится. Василёк не изменял своего отношения к таким посетителям, по своему усмотрению разделяя их на праведников и грешников. А как иначе, ведь у него в баре к этому времени было только 8,5 единичек. Всех страждущих этими единицами не осчастливишь. Вскоре он понял, что это не очень рациональный подход. Ведь система не говорила, что надо обязательно вылечить организм, она отмечала и стимулировала сам процесс. Поэтому грешникам Василёк тоже стал сливать единицы, но символически, в размере 0,01. Система это дело учитывала и за каждых новых пятерых человека давала бонус. Хитрил Василёк.

К таким закоренелым грешникам Василёк отнёс и двоих местных мужиков, которые пришли для излечения, но принесли только кулёк жареных семечек. Это были Саша и Витя, законные супруги постоянных клиенток Тимофеевны. Судя по данным диагноста, эти сеньоры были закоренелыми алкоголиками. Их организм по уши был пропитан спиртом и диагност сомневался, что эти сеньоры живые биологические объекты. По его мнению люди не могут жить с таким содержанием спирта в организме. Молитвы эти сеньоры бормотали невпопад, воду пили с отвращением, но выпитая колодезная вода вызвала радостное удивление их печени. Василёк ограничился переливом в их организм по 0,01 единицы. Зато эти мужики улучшили рейтинг Василька. Вскоре в бонусном хранилище красовалось уже 16 единиц.

Начало холодного ноября ознаменовалась взятием Васильком первой высоты. Да, теперь в баре было целых 10 волшебных единиц. Система расщедрилась предоставлением дополнительных возможностей, которые предстояло долго и вдумчиво изучать; подарила три бонусных единицы; сократила время на восстановление бара - теперь 10 единиц восстанавливались за 22 часа; плюс система подарила аккумулятор на 3 единицы, который пока был пустой. Надо полагать, что аккумулятор можно залить при 100% ёмкости бара. Но Василька это всё не очень радовало по причине холодов, к которым он был морально не готов. Да, что там не готов, он пребывал в ужасе. Его сознание рисовало картину нового ледникового периода: много снега и льда, и он, бедный и замёрзший, посередине белой бескрайней пустыни. И злые саблезубые белки. Теперь его любимое место было поближе к горячей печке. Там он сидел в компании с кошкой и проговаривал ей слова из русского языка. Кошка слов не понимала, но урчала. Василёк периодически с помощью диагноста определял состояние здоровья этого зверя и лечил её. В сумме кошка получила 37 полноценных единиц. Чего не сделаешь для единственного преданного друга. Здесь случился очередной прорыв в изучении умения. Система вдруг, в один прекрасный момент, объявила, что биологический объект, именуемый кошкой Муркой, вылечен на 100%. А раз так, то корячится бонус за такое достижение. Получилось, что кошка Мурка стала первым существом, которое Василёк полностью вылечил. Даже до своего полного излечения было далеко. Система за полное излечение существа дала пять бонусных единиц, плюс ещё три единицы за то, что это существо было первым в списке полностью излеченных. Но система предупредила, что теперь за Мурку ему бонусов не будет, как не будет бонусов за лечение здоровых объектов. Оказалось, надо было помучиться. Сначала влей кучу единиц до красной линии, а потом только бонус. Так что подняться на лечении всяких кузнечиков и улиток не прокатит.

В декабре Тимофеевна с Васильком попали в две неординарные истории, от которых разошлись информационные круги за пределы деревни Девица. Сначала сломала руку соседка Екатерина Малинина. Бывает и такое. Поскользнулся человек на ледяной тропинке, вот и перелом. Этот перелом левой руки был скверный и болезненный. Однозначно надо было везти женщину в город в больницу. Но уже вечер, да и машин нет. Это деревня, а не город. С отчаяния, женщину вечером привели к Тимофеевне, может, чем поможет. Василёк, естественно, был около печки рядом с кошкой. А где ему ещё быть? Диагност показал, что дело дрянь: сложный перелом. Цена вопроса целых шесть единиц, так как кроме костей повреждены были сосуды и связки. Василёк влил 4 единицы, посчитав, что с его стороны будет неблагородно, что сеньора страдает в его присутствии. Вопрос о благородстве был сложен, ибо Василёк прекрасно понимал, что всем он не может помочь. Пока даже себе полностью не помог. Это была известная дилемма врачей: периодически им приходилось решать, кого можно лечить, а кого лишить шанса. Это зависело от многих причин: загрузке врача, отсутствии лекарств, от оборудования, от толщины кошелька пациента и так далее. И всё это ложилось на сердце врача. С мягким сердцем в медицине делать нечего, просто не выдержишь. Врач должен быть жестоким человеком, как не прискорбно это говорить. Ну, а кто хочет поспорить, тот пусть сам станет врачом и попытается всем помочь.

4 единицы, естественно, произвели свои фантастические действия и привели руку в относительный порядок. Две единицы Васильку просто было жаль сегодня отдавать. И зря. Потому, что этот случай привлёк к себе внимание местной общественности. На следующий день женщину, с грехом пополам, доставили в город в травматологическое отделение. После осмотра руки и рентгена, раздражённый хирург заявил, что перелом был месяцев семь-восемь тому назад, теперь всё идеально срослось. Лечение женщина получила хорошее и непонятно зачем она приехала и зачем утверждает, что сломала руку вчера. Да, есть остаточные явления, но срослось всё замечательно, так что не задерживайте очередь.

Так что женщину вежливо вытолкали взашей. Потом ещё долго хирург возмущался странными людьми, которым явно помогли высококвалифицированные специалисты, а они припёрлись в другую больницу и отвлекают на себя время, а сейчас сезон травм.

Екатерина Малинина была крестьянка и качать права не умела: раз доктор выгнал, что ж, пойдём опять к Тимофеевне. Больше идти некуда. Она даже не подумала об абсурдности происходящего: ну да, молитва и вода стали лечить переломы. Хотя в России и не такое возможно.

Таким образом, о Тимофеевне пошла молва в округе. Кто говорил, что она потомственная знахарка; кто, что она колдунья в пятом поколении. Некоторые говорили, что она просто ведьма и периодически летает на помеле по ночам исключительно в голом виде. Но многие утверждали, что она чудотворец, раз пользует людей молитвой и водой. А почему тогда у неё живёт совершенно дурной ребёнок? Почему тогда она его не может вылечить? Знаем мы таких чудотворцев. Обыкновенные шарлатаны. Но некоторые смекалистые соседи помалкивали в тряпочку, они давно просекли, что в случае чего им придётся обратиться к Тимофеевне, и плевать на чём она там летает, хоть на бомбардировщике.

Буквально через несколько дней неприятность случилась с двенадцатилетней деревенской девчонкой, внучкой Варвары. Девчонку звали Каринка, а проживала она вместе с младшим братцем Иваном и родителями. Её отец и был родной сын Варвары. Беда приключилась днём, когда Каринка вдруг почувствовала боль в правом боку. Боль не проходила, поэтому родители всполошились. Варвара сразу же предложила нести девчонку к Тимофеевне, она была уверена, что та обязательно поможет.

- Мама, вы что? - начал сопротивляться сын Николай. - Какая Тимофеевна? К настоящему врачу надо, вдруг чё серьёзное.

Но, какой, на ночь глядя, врач? Поэтому Варвара настояла на своём, что не помешает показать внучку Тимофеевне, а завтра, бог даст, машину найдёте и отвезёте внучку в больницу.

Диагност определил, что у девчонки острый аппендицит. Для лечения вынь да положи 4,5 единицы. Василька корёжило от жадности, но он не мог видеть мучений ребёнка. Махнув рукой, всё же своя односельчанка она, он влил драгоценные фантастические единицы в болезненную точку.

История повторилась точно так, как с Катькой Малининой. В областной больнице скорой помощи врачи осмотрели молодого пациента, взяли кровь на анализ. Анализы и осмотр показали, что пациент жив, резв и здоров. А что у неё тогда такое было, что загибалась от боли? Врачи пожали плечами: может, съела чего-нибудь.

Но сплетни потихоньку расходились по округе. Народ уверенно заявлял, что всё дело в воде. Вот же повезло Тимофеевне, огребла на своём участке такой источник воды. К Тимофеевне повадились приходить жители соседних населённых пунктов с просьбой дать несколько литров своей чудесной водички. Нашлись свидетели, которые утверждали, что эта вода действительно лечит, чуть ли не от всех болезней. А вы не знали? Ну, вы даёте! Ещё в дореволюционных губернских ведомостях писали, что вода в деревне Девица обладает исключительными лечебными свойствами. Вот посмотрите на Тимофеевну, как она в последнее время посвежела. Видите! А с водкой эту воду употреблять можно? Не можно, а нужно. Знаете, какой самогон на этой воде получается. Пьётся, как нектар. Рекомендую, как специалист. Рецепт тут простой. Наливается в стакан самогон, 150 грамм, и добавляется в него строго три чайных ложек этой воды. И пьётся. Главное не перепутать. Эффект потрясающий. Рекомендую, как специалист, ага.

К Тимофеевне потянулся народ даже из города, а для Василька, каждый новый человек был кандидатом для внесения его в реестр пациентов. Но надо было жертвовать 0,01...0,02 единицами волшебной силы. Тратит силы он не много, а бонусы за каждые 5 объектов идут исправно. Замечательный бизнес.

Городские жители из Воронежа приезжали на своих машинах. Они ловили кого-нибудь из местных, а те радостно провожали туриста до усадьбы Тимофеевны, по пути заливая в уши свежему туристу офигенную информацию, смотря у кого какая фантазия. Местные с этих туристов имели свою корысть. Автомобилей было мало, а тут можно было упасть на хвост воронежцу и доехать потом с ним до города. А там можно прошвырнуться по магазинам, ну и чего-нибудь вкусненького для дома приобрести, пива, например. Всё-таки 18 километров пешком это далеко будет. Обратно ехали на автобусе до поворота в деревню, ну а там только 4 версты протопать и уже дома с гостинцами. Красота. Так что местные поощряли автотуризм до Тимофеевны.

Приезжие, постучав в калитку Тимофеевны, и дождавшись, когда она выйдет на разговор, просили у неё литров 5-10 знаменитой водички.

- Так весь колодец выхлебаете, окаянные, - ворчала Тимофеевна.

- Так мы же не за так, а за рубль....эээээ....за пятьдесят копеек, - обещали приезжие.

Когда Тимофеевна выдавала требуемый объём водички клиенту, то происходила дегустация жидкости. В знаменитую кружку наливалась вода, опускался серебряный крестик, а потом клиент выпивал эту волшебную воду. Василёк, соответственно, направлял на посетителя всего 0,01...0,02 единички. Но даже такой мизер ощущался человеком.

- Ого, - вытирал пот посетитель. - Ничего себе водичка. Знатно торкает.

Тимофеевна всегда сообщала посетителю, что эта вода помогает только праведникам. Грешники пролетают мимо. Посетители, все, как один, утверждали, что они самые настоящие праведники. Совершенно безгрешны.

- Ну-ну, - качала головой Тимофеевна.

Затем радостный горожанин уезжал из деревни, увозя несколько литров воды и кого-нибудь из местных, упавших ему на хвост.

Худо-бедно, но в неделю у Тимофеевны получалось продать воду рубля на два. В её случае это были огромные деньги. Вот такой у Василька и Тимофеевны зимой был бизнес. А за рубль можно было купить целых 5 булок белого хлеба.

Бизнес и посетители, это, конечно, дело хорошее и полезное для Василька, но его мучил русский холод. Тяжело переживал Василёк такие лютые холода. Такая Антарктида ему решительно не нравилась. Пингвинов ещё не хватает. Впрочем, начало весны было тоже холодное. Одно радовало: медведи так и не набрели на деревню. В какой же мы дыре живём - думал Василёк - что даже медведи до нас не добредают, вот же Россия, страна парадоксов.


В стране решительно боролись с церковным мракобесием, с замшелым догматизмом и с дремучей народной мохнорылостью. Гражданин страны, в принципе, имел право посещать различные религиозные учреждения для отправления своих сомнительных религиозный потребностей. Он мог, по своей дремучести, приобщаться к религиозным таинствам, особенно, если он при этом был беспартийным. Но если в церковь начинал ходить начальник, то к нему применялись санкции, вплоть до исключения из партии и снятия с должности. Религия и различные суеверия это удел пожилых и по сути отсталых людей. Ведь страна семимильными шагами шла к коммунизму, до которого осталось всего 9 лет, совершала открытия в науке, расширяла производство, запускала людей в космос. Причём ни один космонавт не видел в космосе ни Бога, ни даже ангелов. Что доказывает их отсутствие, как таковых. Что, съели дремучие противники коммунизма и всякие религиозные догматики?

Целая толпа партийных работников и профессиональных атеистов боролись с тем, что, по их мнению, не было. Боролись, не щадя своё здоровье, за соответствующую заработную плату и бонусы.

Одним из таких непримиримых борцов был двадцатисемилетний Платон Герасимович Климов. Платон считал себя большим и важным человеком в местном социуме, ибо трудился на самом передовом рубеже борьбы с мелкобуржуазными идейками. Платон был начальником сектора в областной комсомольской газете. Его сектор отвечал как раз за антирелигиозную пропаганду и воспитание трудящихся масс в духе отрицания суеверий. Естественно, это самый передовой рубеж. Дальше уже некуда. Платон имел диплом с отличием факультета истории местного университета и обожал такие предметы, как история коммунистической партии и научный атеизм. Эта его увлечённость была замечена старшими товарищами и Платон, после окончания университета и дополнительного обучения в университете Марксизма-Ленинизма, был направлен на работу в молодёжную газету.

Платону нравилось разить врага горячим комсомольским словом. Редакторам нравились статьи Платона, и его рубрика не сходила со страниц этого молодёжного издания. И ведь хорошо же пишет, сукин сын - умилялись редакторы - аж в дрожь бросает. Конечно, любого человека возьмёт за живое статья, в которой описывается судьба бедной маленькой девочки с косичками, которая из последних сил ходит в школу. Которая чуть ли не засыпает на уроках биологии, когда учительница рассказывает деткам научный факт происхождения человека от обезьяны, а не от Бога, как это было отмечено в соответствующих решениях партии. Почему этот тощий ребёнок засыпает на уроке? Это от того, что оголтелые родители заставляют её с вечера до утра молиться на коленях перед иконами, в дыму коптящих свечей и лампадок в окружении древних сгорбленных старух, одетых исключительно в чёрные траурные одежды. А ребёнок мечтает спеть песню "Взвейтесь кострами синие ночи..." и записаться в авиамодельный кружок. Думаете, эта душещипательная история кочевала с одного номера в другой? Нет, не так: она появлялась на страницах газеты строго через день. На другой день писалась статья о суевериях. Рассматривалась очередная проблема чёрной кошки, пустого ведра, рассыпанной соли или, не дай Бог, разбитого зеркала. А потом опять автор возвращался к тощей девочке с жалкими косичками, где мастерски описывал, как у ребёнка выпирают рёбрышки и какие огромные и чёрные круги у неё под глазами. Опять появлялись зловещие бабки в чёрном, которые, естественно, шипели своими беззубыми ртами на молодых строителей коммунизма. В общем, эти бабки выходили очень ненавистными созданиями, и читатель проникался праведным гневом. Б-р-р. Страна строит коммунизм, а в это время кое-где существуют такие бабки, которые устроили настоящее кубло, в которое завлекают девочек с косичками.

Читатели писали возмущённые письма, предлагали отдать девочку в детский дом, где ей будет хорошо и комфортно, и она, наконец, споёт песню про сини ночи и о пионерах, которые дети рабочих. Платон помещал эти письма в газету и давал на них пространный ответ. Это считалось осуществлением обратной связи с массами. Все были довольны: и редакторы, и Платон. Если писем от читателей не было, то......то они, всё равно, как-то появлялись, где читатели спрашивали о судьбе девочки.

На другой день Платон писал о не менее страшном зле для народа: о суевериях. Слава Богу, на Руси с суевериями было всё в порядке: их было много, на любой, самый утончённый вкус. Платон быстро сообразил, какую золотую жилу он нашёл. Да не жилу, а целый Клондайк. Бороться с суевериями можно было хоть до пенсии, что радовало. Вскоре Платон стал среди своих коллег считаться самым большим специалистом по суевериям. К нему даже обращались коллеги за некоторыми разъяснениями и всегда внимательно его выслушивали. Платон даже подумывал о диссертации на эту тему, но старшие товарищи почему-то это дело не одобряли, считали это исследование мелкотемьем. А зря. Потому, что эта тема затрагивала многие аспекты жизни социума. Но спорить со старшими товарищами было опасно.

А ведь какие замечательные получались статьи на тему, почему нельзя дарить часы, или почему нельзя отмечать сорок лет. Платон мастерски описывал, как некоторые несознательные люди показывают деньги полной Луне. Вот зачем они это делают? Писал о том, что народ остерегается свистеть в помещении, не ест с ножа, скрещивает пальцы наудачу. А ведь это мракобесие. Ещё народ не любил носить вещи, вывернутые наизнанку; ничего не передавал через порог, даже приседал на дорожку. А, прости Господи, пятница 13-го числа. Это же всё, туши свет. Платон выводил на чистую воду всю эту муть, типа, постучать по дереву и ничего не подбирать на перекрёстке. Он подробно писал, что ничего страшного не будет, если что-то забыть дома и вернуться; тогда даже не надо оглядывать себя в зеркале. И мусор можно выносить после заката. А правильный комсомолец не должен бояться какой-то чёрной кошки, которая перешла ему дорогу перед экзаменом.

Борясь с суевериями, Платон вдруг обнаружил, что тем самым льёт воду на мельницу своего заклятого врага, на церковь. Оказывается, в этом плане они сражаются как союзники, рука об руку, ведь церковь, почему то, не жаловала суеверия. Как же всё сложно в этом мире.

Платон не мог знать свою судьбу, и, навряд ли поверил, если б ему сказали, что через 22 года он станет правильно креститься, читать молитвы, устроится старостой в православный храм и будет поносить всеми словами коммунистов. Да, точно, сложно всё в этом мире и неоднозначно.

А пока Платон выбил редакционную машину, чтобы съездить в деревню Девицу, чтобы собрать материал на появившуюся там лжецелительницу. История, судя по слухам, обещала потянуть на десяток разоблачительных статей. Ибо про уже трижды осточертевшую тощую девочку с косичками не писалось, будь она не ладна.

Начало марта. Но весны и близко не видно. Было снежно и прохладно. Платон всего на десяток километров отъехал от города и, как будто, попал в иной волшебный мир. В деревне всё было не так, как в городе. Здесь всё было ближе к природе, поэтому окружающие пейзажи затронули тонкие струнки в душе Платона. Ведь нет, не было и не будет человека, который оставался бы равнодушным, созерцая снежные просторы, даже если этот человек рыцарь борьбы с мракобесием во всех его проявлениях. Платон был культурный, начитанный и любознательный товарищ, поэтому он легко вспомнил стихи Вяземского и произнёс их, выйдя из машины: "Лазурью светлою горят небес вершины; блестящей скатертью подёрнулись долины, и ярким бисером усеяны поля. На празднике зимы красуется земля...." Да....надо идти и работать, но, всё-таки, как здесь красиво. Другой мир, однако. Платон обратил внимание, что в деревне снега намного больше, чем в городе. Здесь его практически никогда не убирают с дорог, и снег здесь гораздо белее городского. Здесь снег без налёта городской грязи и грехов. Вот где можно встать на лыжи и покататься - с грустью подумал Платон - а не писать про всяких мракобесов. Надо мне, как Вяземскому, взять и разразиться лирическими стихами про белое безмолвие, о шёпоте метели, о запахе дыма, что вырывается из печных труб. Хотя, тогда меня коллеги не поймут, ибо борьба с мракобесием не предполагает всякие ути-пути.

Первый абориген, который попался на глаза Платону, был Санёк, местный алковетеран и по совместительству супруг Варвары. Санёк стоял посреди деревенской улицы и был занят созерцанием своего внутреннего мира после вчерашнего вдумчивого возлияния в компании своего кума. Сейчас он вспоминал, что они отмечали, наверняка что-то значительное, ибо до сих пор штормит. Из-за этих воспоминаний Санёк не смог даже быстро прореагировать на слова Платона, который понял, что перед ним настоящий деревенский пролетарий, а не зомби, хоть внешне абориген чем-то был похож на несвежего зомби. Вот ради таких людей и трудился Платон, разоблачая вековые напластования дремучести среди народа. Поэтому Платон терпеливо обратился к Саньку в третий раз; с пролетариатом надо быть вежливым и терпеливым, всё-таки это передовой авангард всего человечества, гегемон ёптыть.

Санёк, наконец, понял, что к нему обращается посторонняя, явно городская личность, поэтому включил режим максимального понимания, что вылилось в некоторый набор слов "Чё!", "А чё!", "Мля, значит!", "Ты чё!". Платон перевёл эти слова на понятный язык: получалось, что так абориген сказал "Внимаю путник". Диалог вроде налаживался. Через пару минут такого общения Санёк уяснил, что городскому фрукту требуется Тимофеевна, коза старая.

Он махнул рукой в сторону домишка Тимофеевны и стал рассказывать городскому о том, что они с кумом сегодня приболели и им требуются лечебные процедуры, однозначно. Может городской человек составит им компанию, то есть будет третьим - с надеждой спросил Санёк. У него просто не было денег на поправку здоровья.

Платон решительно отказался от такой перспективы, что Санька несколько огорчило.

Вот почему наши пролетарии так неумеренно пьют водку - подумал Платон. Ведь всё должно быть наоборот: чем ближе к коммунизму, тем народ должен постепенно отказываться от этой дурной привычки и брать пример с великих людей. Ведь классики водку не хлестали собравшись на троих. Товарищ Маркс не собирался с товарищем Энгельсом и примкнувшим к ним ренегатом Каутским где-нибудь в парижской подворотне, и не соображали на троих. Такое даже трудно представить. Платон даже не пытался такое представить, ибо выходило препохабно. Парижская подворотня, в которую, озираясь, шмыганули три личности, чтобы раздавить бутылку водки на троих. Маркс почему-то в солдатской шапке-ушанке, у Каутского трясутся руки, а у товарища Энгельса красный нос. От этой картины Платона отвлёк Санёк, который что-то говорил про Тимофеевну.

- А правда, что ваша Тимофеевна занимается лечением людей? - поинтересовался Платон у аборигена.

- Дык, врут, - сплюнул на снег Санёк. - Брешут, как радио. Фуфло полное, а не лечение. Был я, однажды, у неё. Хотел здоровье поправить. Представляешь, товарищ из города, эта коза старая даже чекушку не предложила. Бубни, говорит молитву перед иконой, а потом пей воду. Воду! Прикинь. Так что фуфло это, а не поправление здоровья. Если бы она могла лечить, то вылечила бы сначала своего внука, который, скажу по секрету, полный дурак у неё. А внука знаешь, кто ей подкинул? Не знаешь? Дык, я скажу по секрету...

Платон не хотел знать про внука, да ещё дурного. Он хотел знать, как Тимофеевна лечит людей. Ему нужны были живые свидетели, что эта Тимофеевна занимается противоправными делами. Нужны были непробиваемые показания людей, что её действия принесли значительный вред здоровью. Тогда этими деяниями могли заинтересоваться органы. Но, вот этот конкретный абориген, никак не походил на жертву лечения: молитву и воду к делу не пришьёшь. Может он хоть как свидетель сгодится - подумал Платон - но не срослось.

- Знаешь, что я тебе по секрету расскажу, товарищ городской, - горячо зашептал Санёк в лицо Платона. От этого Санька несло таким перегаром, что Платон отодвинулся в сторону. - Эта Тимофеевна никакой не лекарь, вот.

- А кто она, - заинтересовался Платон.

- Ведьма, она, - трагическим шёпотом сообщил Санёк.

- Кто?

- Ведьма, говорю, - озираясь, зашептал абориген. - Страшное дело, товарищ.

- Как так ведьма? - удивился Платон.

- Т-ш-ш, ведьма, и летает, - не унимался Санёк. - Я сам раз двадцать видел, как она на помеле летает, факт и истинный крест. Хочешь подробно обскажу? С тебя только литр самогона. У бабки Мани возьмём. Да, не боись ты, у неё самогон вкусный, и димедрол она в него не кидает, как некоторые. Для своих Маня марку держит. Тогда я тебе всё обскажу. Точно тебе говорю, летает как скаженная, и представляешь, без всего....голая. Раз двадцать уже видел.

Платон понял, что этот пролетарий решительно не подходит на роль свидетеля.

- Товарищ, - не унимался Санёк. - Товарищ городской, ты никому в этой деревне не верь, кроме меня. Здесь все поголовно или чокнутые, или ведьмы, или совсем ненормальные. Один я только нормальный в этой местности. Представляешь, с какими сволочами живу. Как думаешь, если попа пригласить, чтобы освятил деревню, поможет?

Платон решил, что дальнейшее общение с этим аборигеном бесперспективно, странный он какой-то. Платон быстрым шагом направился в сторону указанного домишка Тимофеевны, а абориген ещё продолжал что-то бормотать вслед. Что-то насчёт замечательных вкусовых качеств самогона бабы Мани. Хорошее настроение от белого снега и всей пасторали было испорчено первым же встречным аборигеном. Алкаш - дал аборигену презрительную характеристику Платон. Вот же деревня Гадюкино.

Небольшой деревенский дом Тимофеевны стоял несколько особняком. С улицы его почти не видно, так как перед ним, со стороны улицы был густой вишнёвый сад, где вишни росли вперемешку с ясенем. Чтобы добраться до дома, надо было пройти метров тридцать по дорожке между заборами, разделяющими участки и упереться в тупик. В тупике были деревянные ворота, а в них калитка. До самого дома надо было топать ещё метров 15. На участке росло много деревьев и кустарников, за кособокими хозпостройками раскинулся приличных размеров огород, по зимнему времени хорошо засыпанный снегом.

Вот кто так строит - возмутился Платон. Нет бы, строили по одной линии, как в городе.

Толкнув калитку, Платон вошёл во двор. На его стук в дверь, вскоре дверь открылась, и из дома показалась фигура пожилой женщины с накинутой на плечи солдатской шинелью. На голове у женщины был тёплый платок непонятного цвета, а на ногах резиновые калоши. Строго говоря, женщина была одета в соответствии с деревенской моды сезона 1971 года, мода, правда несколько устарела, лет так на двадцать.

- За водичкой пожаловали? Рупь ведро, - вместо приветствия произнесла женщина. - Давайте, что ли тару, налью.

Женщина протянула руку за тарой, но, с удивлением увидела, что у посетителя в руках ничего нет, кроме тонкой папки с бумагами.

Она недоумённо уставилась на гостя.

- Я из города. Платон Герасимович меня зовут, - представился Платон хозяйке.

Разговор происходил на веранде, на свежем воздухе. Женщина явно не собиралась приглашать Платона в дом.

- Интересуюсь я, - продолжил Платон. - Это правда, что вы людей лечите?

- Что ты, милок, - всплеснула руками женщина. - Как можно? Я же простая крестьянка, совсем неграмотная. Лечить людей я не умею.

Такое заявление обескуражило Платона.

- Так поговаривают, - неуверенно произнёс Платон.

- Эх, милок, - улыбнулась женщина. - У нас много чего говорят, поговаривают и даже заговариваются. Пройдись по деревне: таааакого наслушаешься. Вон, говорят, на прошлой неделе на полях Пути Ильича лешего в летающей тарелке поймали. Причём и свидетели есть. Ты, поверишь?

Платон понял, что вытянул пустышку. Но, всё же, переспросил:

- Говорят, вы молитвами и водой лечите....

- Как можно? - стала отвечать женщина. - Я же даже не знаю, чем человек болен. Ведь неграмотная я. И дура старая. А человеку помогает Он, Господь Бог, ну, если пожелает, конечно. Грешников Он не лечит. Так что всё в руках Божьих, захочет Он, то облегчит страдания человеку, не захочет - так человек и будет маяться. Грешные мы все, так-то милок.

Платону сказать слово "Бог", это как перед носом быка махать тряпкой. Быку это не нравится. Платону тоже не понравилась такая оголтелая религиозная агитация, и он начал, по привычке, активно дискутировать на эту тему:

- Гражданка, - раздражённо начал он. - Бога нет. Советские космонавты этот факт доподлинно установили. Нету его на небесах. Советские люди уверенно строят коммунизм, партия торжественно обещала, что в 1980 году обязательно будет коммунизм. А вы, Бог. Нету никакого Бога. Поповская пропаганда. Вот вы знаете, в какое интересное время мы живём? Знаете?

Женщина неуверенно кивнула, что знает, в какое время мы живём. Ещё её удивило, чего это, явно городской товарищ, вдруг стал так кипятиться. Прямо как чайник. Может не только в деревне живут "особенные" люди, а и в городе таких полно. Долго ли с такой жизнью. Вот и этого торкнуло. Может беда какая у этого человека. Тимофеевна хотела спросить у молодого человека: "А когда коммунизм построим, будет как сейчас, или станет ещё хуже". Но такое спрашивать у человека с папкой в руке остереглась. Вместо этого, чтобы успокоить гостя, она ответила ему на вопрос про интересное время, в котором мы живём:

- Вестимо знаю, - уверенно начала она. - Живём мы в марте 1971 года от рождества Господа Бога нашего Иисуса Христа. Вот в январе как раз очередной день рождения Спасителя праздновали...Чего ж не знать какой год...

Женщина перекрестилась по православному канону.

Платона от такого кощунства прямо перекосило. Действительно дурость какая-то происходит с этим календарём. И партия по этому поводу ни мур-мур. Как мог Бог родиться, если его не было? Тогда почему этот календарь не заменят. Сложно всё. Но, как ответить этой глупой крестьянке, что Бог не мог родиться, так как его не было.

Платон так и заявил Тимофеевне. Та, удивлённо замолкла, сказав, что тёмная она. Однако, вот в Святом писании и других книгах пишут, что Иисус Христос был.

Услышав о книгах, не успевший остыть Платон, заявил:

- В книгах только враньё пишут, а вы верите всякой галиматье....

- Что, во всех книгах только враньё пишут? - сильно удивилась тёмная крестьянка.

- Да, - в запале, уверенно произнёс Платон. - Во всех книгах только враньё и пишут.

Тмофеевна явно была поражена от такого сообщения.

- А радио? - удивлённо спросила она.

- Что радио? - сказал Платон. Вдруг он понял, что дискуссия на свежем воздухе забрела явно не туда, надо было срочно съезжать с этой скользкой темы. А то договорится он до того, что отправят его писать статьи для белых медведей.

- Так, говорите, лечит людей молитва? А какая? - лихо он соскочил с опасной темы.

- Так Отче Наш, - пожевав губами сообщила крестьянка. - Но помогает только праведникам. Грешникам не очень помогает. Ещё я угощаю людей своей водичкой. Дюже хорошая у меня в колодце водичка. У вас в городе такой нет. Налила бы тебе, милок, да тары у тебя нет. Могу в бутылку только налить....на 20 копеек....и сама бутылка 12 копеек. Будешь брать?

Платон махнул рукой, чтоб отвязаться от предприимчивой крестьянки. Отсчитав ей 32 копейки, он протянул ей деньги. Женщина лихо смахнула их из рук Платона и пригласила того в дом: чего стоять на холоде. В доме Платона поразила беднота. Не то слово: беспробудная нищета. Ещё он увидел около печи человеческое существо, сидящее в обнимку с кошкой. Но, то, в чём щеголяло это существо, сразило Платона. Он вспомнил, что местный абориген говорил, что у Тимофеевны живёт её внук, страдающий неполноценностью. Вот куда смотрит государство - с горечью подумал Платон. Он знал, что тема больных и бесхозных детей очень неприятна для властей. Если раньше в городе был один детский дом, то теперь в каждом районе по два детских дома. Что с этим делом надо было делать, Платон не знал, поэтому на сердце легла боль. Хорошо, что я занимаюсь мракобесами и суевериями - подумал Платон - если бы занимался социальной сферой, то точно свихнулся бы.

Платон достал из кармана простенький фотоаппарат "Смена-8М" и попросил разрешения сделать фото ребёнка с кошкой. За это он готов отдать рубль денег на конфеты ребёнку.

- Да фоткай, - согласилась Тимофеевна. - Это мой блаженный внучок Василёк. Головой он сильно страдает, бедняжка. Еле-еле научился говорить несколько слов и ходить.

Тимофеевну обрадовал рубль, полученный от гостя, поэтому она к нему прониклась:

- Может, милок, сам молитву прочтёшь, и водички колодезной попьёшь? Господь он милостив.

Платон, подумав, согласился. В виде эксперимента, конечно. Какая молитва? Какая вода? Ересь. Но надо уже закругляться с этой дурной деревней и ехать домой. Цикла статей про подпольное лечение людей явно не получится. Разве что написать про поимку лешего в летающей тарелке или о самогоне без димедрола. Тьфу ты, куда я качусь!

- Что бы ты, милок, хотел от Господа получить касательно здоровья? - спросила Тимофеевна перед тем, как начать читать молитву.

Платон задумался. Есть у него на теле одна неприятная особенность. Это пятно на коже. Какая-то неизлечимая кожная болезнь. Было не больно, но неприятно, так как пятно было достаточно большое и шло по шее до середины правой щеки. Все люди, с которыми приходилось общаться Платону, прежде всего, обращали внимание на это уродство. Естественно, все делали вид, что ничего страшного, но, всё равно было неприятно.

- Ну, если пятно вот это исчезнет, то буду рад, - сказал Платон. Естественно, он не верил, что оно вдруг возьмёт и исчезнет. Нонсенс.

Платон стал вместе с Тимофеевной читать Отче Наш. Креститься он не стал. Зачем. Потом Тимофеевна поднесла ему кружку с холодной водой. Её блаженный внук и кошка внимательно смотрели, как Платон пьёт воду. Что сказать? Вода действительно была отличная. Да не просто отличная, а супер. Такую воду Платон никогда не пил: прохладная, бодрит, заряжает какой-то энергией, так что голова закружилась. Наверное, это минеральная вода. Вот повезло хозяйке, что на её участке такой колодец. Теперь понятны слухи. Всё дело в минеральной воде. Только и всего.

Платон получил запечатанную пробкой бутылку и покинул этот дом. Почему-то настроение у него улучшилось. Ещё бы, Василёк, поняв, что гость расплатился целым рублём, влил в больную точку гостя целых две магических единицы. Ибо в их с Тимофеевной условиях рубль это просто замечательно: целых пять булок белого хлеба.

Платон по белому и чистому снегу дошёл до машины. Сел в неё и обратил внимание на удивлённый взгляд шофёра.

- Что, Фомич? - спросил он.

- Ваше пятно на щеке. Оно исчезло, - прокомментировал шофёр.

Платон посмотрел на себя в боковое зеркало и похолодел. Его привычный мир рушился у него прямо на глазах. Но, как? Выходит, высшие силы всё же существуют? Платон не был совсем наивным человеком, чтобы согласиться с тем, что пятно исчезло из-за того, что он выпил немного воды. Ага, конечно. А, значит, в этом мире всё неоднозначно. Получается, что старшие товарищи что-то знают, но скрывают. Вот, значит, почему партия не спешит менять календарь, да и преследование церковников и мракобесов в последнее время какое-то пассивное. Даже кое-где церкви открываются после ремонта. Уму непостижимо. За что боролись?

В этот день Платон много думал, даже заснуть не мог, мешали крамольные мысли. Он вспоминал, как во время его учёбы в универе, на семинарах студенты доказывали ошибочность мнений великих учёных, которые говорили о боге в благоприятном свете. Правда, что-то больно много было таких учёных. Студенты опровергали таких горе-учёных с помощью цитат классиков. Но.....было большое "но"...все эти великие учёные действительно внесли огромный вклад в науку, они действительно были очень знающие и информированные люди, а о партийных классиках так не скажешь. Да и не смешивали они понятия "Бог" и "Церковь". К церкви все учёные относились скептически, а вот Бога уважали. Даже те, кто в него не верил. Как сказал один человек: "В Бога я не верю....но я его боюсь". Получается все эти Карл Маркс и Фридрих Энгельс, это которые не муж и жена, и даже не четыре человека, а два еврея, которые писали всякую гадость про славян и, особенно, о русских, безбожно врали в своих книгах. Получается, что этот Маркс, который не любил мыться и стричься, это лохматое чмо, учит нас, как нам строить коммунизм, который, честно говоря, хрен когда построим.

Что-то сломалось в мировоззрении Платона. Теперь он, вспоминая, учёбу видел многие вещи совсем в другом ракурсе. Да, и свою работу в газете теперь видел Платон совсем с другой стороны. Все эти его статьи о бедной замученной девочке с косичками. Ахинея же полная, замечательно высосанная Платоном из пальца. Уж он-то знал, как такие статьи создаются. А люди читают - с горечью подумал Платон. Хотя, положа руку на сердце, будем откровенны, эту газету дураков читать нет. Её даже распространяли по принудительной подписке, как, кстати, и все другие издания такого рода. А народ их использовал строго по назначению: ведь туалетной бумаги в магазинах не купишь. Впрочем, за границей творится такая же фигня. Платону, по роду своей работы, приходилось видеть и зарубежные, прости Господи, издания. Ему, как и другим идеологическим работникам показывали эти газетки, как пример крайнего упадка нравов. Да, в своих газетёнках капиталисты дошли до точки: сплошная чернуха, враньё, двойные стандарты и погоня за дешёвыми сенсациями. Там главное не смысл, а любыми путями привлечь человека, хоть самыми низменными страстями, лишь бы он покупал эту газету. И что дальше? А дальше и у нас будет точно такое же, как на западе. Уже все признаки налицо: политическая трескотня, враньё, дурацкие лозунги и призывы, бездуховность и выхолащивание смысла. Враньё кругом. Даже к антирелигиозной пропаганде приплели полёт человека в космос. А первый космонавт взял и сказал: "Кто не нашёл Бога на Земле, тот не найдёт его и в космосе". Где выход? Платон с ужасом увидел, что выхода нет. Ибо, даже если начни вдруг сейчас говорить правду, то будет ещё хуже. Любая правда может быстро привести к большой крови. Поэтому тупик. И что дальше? А дальше как всегда, сплошная социология. Очередной нарыв лопнет и произойдёт очередная переоценка ценностей, естественно, с переделом собственности и кровавым методом. И так до следующего нарыва.

Такую задумчивость Платона стали замечать коллеги. Главный редактор, умнейший человек и хороший психолог тоже это заметил. Он видел своих молодых сотрудников насквозь. Знал об их будущих поступках, даже когда сам молодой сотрудник не подозревал о том, что он совершит. Сколько их прошло через редакцию. Вот и этот явно спёкся. Думать начал, а это в нашем деле опасно. Нам голову не надо загружать, голова орган нежный, от переизбытка мыслей может сломаться. Вот совсем недавно инструктор обкома партии, товарищ Пахомов, похвалил главного редактора за цикл статей о пресловутой девочке с косичками, которая попала в лапы мракобесов. Сказал, что это очень правильные статьи и автор правильно мыслит. То-то и оно, что этот Климов пишет хорошо, даже слишком. Надо постараться опустить этого окрылённого Климова на землю, желательно мордой в навоз. А иначе такой кадр может и самого главного редактора подсидеть: скажут в обкоме, что ты, товарищ, устарел уже, надо дать дорогу молодым, таким как перспективный Климов. А кто сейчас у нас Климов: он уже кандидат в члены партии. Скоро станет партийным, тогда до него фиг доберёшься. Климова сейчас надо останавливать. Вот и просигнализируем товарищу куратору из органов, что Климов стал задумываться, меньше писать про девочку с косичками, философствовать стал. Тоже мне Бердяев. И с членством в партии надо повременить, не дорос ещё товарищ Климов. Хе-хе, а как вы хотели. Идеологическая работа такая. Здесь сопли не нужны. Здесь только сволочам без всякой совести работать, так-то. Таким как спецкор Матвеев, тот свои статьи пишет, словно рапорт куратору (скорее всего и куратор у нас один и тот же). Ни ума, ни фантазии. Зато делает то, что ему скажешь, и не думает. Такой не подсидит: органам не надо чтобы он стал начальником, им надо чтобы он тупо освещал обстановку в коллективе.

Да, тяжёлая у меня работа - подумал главный редактор - и достал из тумбочки бутылку водки и стакан. Это лекарство всегда помогало смотреть на мир трезво.

В это же время инструктор обкома товарищ Пахомов тоже доставал из тумбочки бутылку коньяка и стакан. Ему уже было по чину снимать усталость с помощью более качественного напитка.

Вот такие нешуточные страсти происходили в городском культурном обществе. Это вам не сиволапая деревня, где муха пролетит - уже событие. В деревнё всё было просто, как коровье мычание. Страсти, конечно, случались, но, чтобы дотянуть до шекспировских, как-то не выходило, чай не город.

Санёк, ну, тот, который Варвары муж, встретил своего разлюбезного кума Витька, который гнал свой видавший виды самосвал по деревенской улице. Естественно, Витьку пришлось остановиться и отчитаться куму, куда это он так деловито намылился.

- Дык, послали в Путь Ильича, подсобить им, - сплюнул Витёк. - Зашиваются там.

Санёк понимающе покивал головой. Нужное дело. Завсегда соседу помогать надо. Но и кума предупредить тоже надо:

- Ты там смотри, предохраняйся, - сплюнул Санёк. - Эти в Путях Ильича те ещё затейники.

- Чё?

- А то допомогаешься там: поймаешь какую заразу.

- И чё? - продолжал тупить кум.

- Потом Вальку наградишь, и куму, - пояснил Санёк. - Беда будет. Лучше к Иришке смотайся, она, кстати, привет тебе передавала, говорит, что-то Витёк совсем дорогу к её дому забыл. Так тропинку может кто-то другой протоптать.

Санёк знал, что говорил. Если Витёк притащит заразу из командировки, то потом вся деревня будет страдать. Иришка, Валька, да и сама кума разнесут её по всем домам. А Саньку это и даром не надо, такое счастье.

Наставив кума на путь истинный, Санёк продолжил неспешное шествие по деревне. Эх, горячая стала пора - подумал он - весна пришла, теперь целый день задница в мыле. Да, тяжёлый хлеб колхозника, надо бежать в поле и усиленно работать, ибо, кто не работает, тот не ест.. Однако, весна, хоть и снег ещё, а она, падлюка, затрагивает самые чувствительные струнки в душе человека, особенно с тонкой, но не оцененной, натурой, вот как у Санька. Правда, у Санька в его душе были натянуты только три струнки, как у балалайки: пофигизм, алкоголизм и патриотизм. Струнки "хочу поработать" не было. С философской отрешённостью Санёк остановился на перепутье и стал созерцать свой внутренний мир: внутренний мир потребовал вдумчиво покурить папироску и не спешить идти трудиться, ибо от работы даже кони, как мухи дохнут. Санёк точно не хотел уподобляться такому коню, а тем более мухам. Струнка в его душе, отвечающая за пофигизм, запела громче. От задумчивости его отвлекла появившаяся вдруг перед его носом кума Светлана. Проводив своего Витька в командировку, женщина решила пройти по деревне на предмет новостей.

- Эээээ...Светик, - сплюнув начал галантный разговор Санёк. - Какие перспективы на урожай...картошка-маркошка, всякий лучок-чесночок....?

- Вот же ты, кум, какой галантный и обходительный. Прямо как Цицерон....

- Дык, я такой, - приосанился Санёк.

- Умеешь же заинтриговать женщину. Вот только пару слов сказал, а я уже вся согласна....

А что такого? Весна ведь. Гормон играет, щепка на щепку лезет. Сладкая парочка, совершенно случайно встретившаяся, решила кое-куда уединиться, обсудить, так сказать, виды на урожай. Пофигизм не лечится... Ну и не надо...Конечно, вечно пьяный Санёк далеко не принц, но в деревне как-то принцев не наблюдалось, бери, что есть. Это в некоторых городах за границей, говорят, принцев, как кошек на помойке.


Зато Витьку в этот день выпала судьба много работать за баранкой своего самосвала. Вечером, когда его, уставшего, покормила ужином Путиильичёвская повариха Маришка, Витёк горестно вздохнул и спросил у Маришки:

- А что, Мариш, давай самогонки возьмём, да на сеновал. Нормально, да?

- Да, ладно, - махнула рукой женщина. - Чё там делать?

- Будем самогонку там пить.... На звёзды любоваться. Я тебя за попку потрогаю....

- Э, Витёк, я же не дам, - заверила женщина. Смотреть на звёзды в холодном сеновале с Витьком ей и нахрен не впиралось.

- Ладно, - вздохнул уныло Витёк. - Тогда опять самогонку будем пить...


Зима. Весна. Лето. Жизнь в деревне продолжалась, несмотря ни на что. Даже полоумный бабки Тимофеевны внук стал выходить из дома во двор, и даже бегал по деревенской улице. Ну, как в деревне, да без деревенского дурачка. Теперь в деревне Девица стало всё как у людей, даже деревенский дурачок свой был. Впрочем, жители убогого Василька от себя не гнали по причине его совершенной безобидности. Ну, бегает и бегает, бормочет себе постоянно что-то под нос, но то такое дело, природа на Васильке отыгралась. А Васильку было очень необходимо общение с носителями языка, но местные были какие-то странные носители. Почему-то, они наотрез отказывались говорить между собой на литературном языке, а говорили на русском языке, но, так называемом матерном, слова которого не найдёшь в обычных словарях, а только в специальных. Вот беда - огорчался Василёк - оказывается, надо учить не один, а два русских языка. Вот же засада. Василёк запретил себе переводить русские слова на испанский. Он должен был понимать смысл. Он не хотел стать простым переводчиком, ему надо было самому стать носителем этого языка. Дело продвигалось, но туго, несмотря на то, что свою голову Василёк уже вылечил. Оставалось влить в себя 150 волшебных единиц и будет он совершенно здоров. Это представлялось вполне выполнимым мероприятием, ибо теперь в баре красовалось более 20 единиц. Естественно, система отметило такое достижение плюшками. Теперь диагност работал не как указатель болезненной точки, а уже на уровне систем организма, то есть более подробно. Соответственно, и лечение стало менее затратным, но более конкретным. Василёк уже давно мог бы полностью вылечить себя, но ему постоянно приходилось тратить магические единицы на Тимофеевну и на односельчан, ибо односельчане умудрялись подхватывать много различных болячек, даже обзаводится такими болезнями, о которых в приличном обществе считается стыдно говорить. Так что у Василька диагност был, чуть ли не постоянно включён, ибо надо было следить за здоровьем аборигенов. А что делать? От здоровья односельчан напрямую зависело, будет Василёк голодным, или сытым. Хотелось быть сытым, ибо организм его тратил калорий больше, чем организм шахтёра в забое. Поэтому, пробегая по деревне, Васильку почти всегда что-то да обламывалось из съестного от соседей: то кусок хлеба с салом, то бутерброд с домашней колбасой, то угостят молоком. Деревенского дурачка местные подкармливали. Блаженный же, что с него взять.

А блаженный любыми путями пытался улучшить материальное положение Тимофеевны. Вода приносила хоть маленький, но доход, грибы и ягоды тоже. Но у Тимофеевны был огромный вишнёвый сад, который она по причине возраста и занятости на других участках забросила. Но Василёк уже мог шустро собирать вишню с деревьев. Проданные Тимофеевной вёдер 20 свежей вишни принесли неплохой доход. Тимофеевна наварила и варенья из этой вишни, пришлось раскошелиться на покупку сахара. Но теперь у неё были руки Василька, которыми он уверенно извлекал вишнёвые косточки. Варенье предполагалось реализовывать городским. А что? Экологически чистый продукт по смешным ценам. Из-за своего возраста Тимофеевна уже не могла содержать полезную в хозяйстве живность. У неё не было ни коровы, ни свиней, ни даже козы. Вскоре Василёк понял, это хорошо, что козы у них нет. Понял он это на примере соседской козы. Это животное было клинически тупое, жрало всё подряд и имело дурной нрав: эта мини-корова всегда пыталась забодать Василька при встрече. Вот же вредное насекомое.

Свой четвёртый день рождения Василёк встретил уже с некоторой уверенностью в завтрашнем дне. Система отсыпала ему кучу плюшек. Повысился и статус Василька у местной прогрессивной общественности. Теперь он был не дурным доходягой, а справным дурачком. А что? Теперь Василёк уже мог хорошо ходить и даже бегать, выполнять несложную работу. Для развития моторики рук Василёк, подсмотрев в базе данных образцы изделий из дерева, решил заняться поделками. Решение оказалось удачным. Сидишь себе, работаешь руками, при этом проговариваешь русские слова. Красота. Инструмент Василёк обнаружил в деревянном ящике, который остался в хозяйстве Тимофеевны от покойного мужа. Инструмент был, естественно, старым и ржавым, но и с помощью такого инструмента можно было делать оригинальные вещицы. Васильку самому не надо было придумывать, какую вещь сделать; смотри в базу данных, выбирай, что попроще сделать, но выглядит пооригинальней и делай. Василёк с удовольствие делал, так как моторика рук при этом хорошо развивалась. За порезы и травмы он не беспокоился: магические единицы всегда были при нём. Василёк делал оригинальные скворечники, подвесные кормушки для птиц, рамки для зеркала, игрушки (всяких собачек на колёсиках). У него получались простенькие, но оригинальные ключницы, различные абстрактные фигурки, всякие панно, на которых вырезаны смешные совы и рыбки. Смешно смотрелся свинячий пяточёк на спиле дерева. Не забывал он и о предметах для кухни: всякие разделочные доски, оригинальные ложки, простые скалки. Все эти предметы из дерева были выставлены на веранде, поэтому изредка приезжавшие люди за водой с удовольствием рассматривали эти поделки. Некоторые покупали понравившуюся оригинальную вещицу за сущие копейки.

Тимофеевна одобрительно относилась к любому занятию Василька, лишь бы дурное дитя не орало и не лезло туда, где оно может свернуть себе шею. А так оно сидит себе смирно, что-то бормочет, никому не мешает. Даже от дурня польза есть: вишню рвал, косточки из ягод удалял, всякие деревяшки делает, которые даже изредка покупают. Говорит, правда, плохо, как иностранец, но что с балбеса взять. Очень хорошо, что у безмозглого Василька неплохо работают руки. Тимофеевна как то выбросила в мусор для последующего сожжения старые валенки и галоши, совершенно никуда не годные, так Василёк всё это добро подобрал, с помощью инструмента покойного супруга разрезал и сварганил себе странную обувь. Теперь бегает в этой странной обуви по деревне.

Василёк не стал говорить, что эта обувь классические индейские мокасины, конечно, с местным колоритом. Индейцы от вида таких мокасин умерли бы от смеха, а Васильку сойдёт, не на выставку делал их. Он даже одну пару сделал Тимофеевне: из обрезков войлока, старой резины и кусочков кожи. Обувь, конечно, необычная, но носится легко. Тимофеевна жутко бы удивилась, если бы узнала, что она носит классическую обувь южноамериканских индейцев.

Но беда подкралась незаметно. Серьёзно стала осложнять жизнь Васильку соседская коза Райка, это та, которая клинически дурная по версии Василька. Вредность этого мерзкого насекомого зашкаливала. Это исчадие бездны совершенно потеряла берега и преследовала Василька, как только он показывал свой нос на улицу. И было бы это животное хоть представительное и крупное, а то так, ни то ни сё, совершенно "некозистая" коза. Но злое до безобразия, а дурного безобразия в ней было много. Василёк называл её не Райка, а Коза-Ностра. Ибо это существо, явная ошибка природы, когда-то имело бандитское намерение проникнуть в огород к Тимофеевне с целью поедания там капусты, но дьявольскому отродью, явному порождению злого начала, там ничего не обломилось. Ибо на защиту своей капусты грудью встали Василёк с примкнувшей к нему кошкой Муркой. С помощью хворостины и кошачьих когтей враг с позором был изгнан с территории усадьбы. Коза даже обгадилась от страха, оставив во дворе много козлиного гороха. Явно из-за этой позорной страницы в своей жизни Райка и затаила зло на Василька. Теперь вся деревня, затаив дыхание, следила за эпическим противостоянием Райки с деревенским дурачком. А битва шла не на жизнь, а на смерть, по всем правилам ведения боевых действий. Даже на Женевскую конвенцию стороны противостояния наплевали и вели боевые действия самыми изуверскими способами. Плевать они хотели на здоровье мирного населения, совершенно не собирались брать противника в плен, зато с удовольствием собирались добить раненого. Война шла с переменным успехом. Сначала явно побеждала Райка. Противник выбрал способ нападения из засады. Стоило Васильку выбраться на улицу и шествовать по ней, как из-за пыльных лопухов вылетала Райка. Она всегда коварно нападала сзади, нанося подлый удар своей рогатой башкой. Если Василёк падал на землю, сбитый коварным ударом, то Райка пыталась добить раненого своими копытами и дурным лбом.

- Чтоб ты за козла замуж вышла! - шипел Василёк, потирая ушибы. - Чтоб ты на одной соломенной диете сидела, анархистка рогатая.

Теперь Василёк всегда выходил на улицу с крепкой хворостиной, предварительно, разведав все лёжки противника. Но хитрое животное постоянно меняло тактику, применяя даже методы психологической войны и политической провокации.

- М-е-е-е-е, - бывало, раздавалось за забором. Это противное меканье нервировало Василька. Оно призывало его выходить на бой на улицу. Но, когда Василёк, вооружившись хворостиной, честно выходил на бой, то коварный противник скрывался и не спешил являться на благородную драку. Райка предпочитала действовать исподтишка.

- Вот же герилья недобитая, гондураска лохматая, Мара Сальватруча - возмущался Василёк. - Выходи сражаться жалкое лохматое существо. ¡No pasarán! Patria o muerte!

Смелость города берёт. Так и здесь. Вскоре коза почувствовала на своей шкуре весь благородный гнев храброго Василька, когда сама несколько раз попала в хорошо организованную засаду.

-Что меее? Что меее? Помекай мне тут, комок шерсти, - охаживал хворостиной животное Василёк. - Получи, мля, по соплям! Пленных мы не берём! Не мекай даже. Сейчас я тебя, зараза, проинтегрирую дифференциальным способом. Сделаю из тебя бином Ньютона и во фракталы закатаю.

А как же! Добро должно быть с кулаками и острыми когтями, только тогда агрессора можно принудить к миру.

Битва с местным порождением зла, впрочем, не очень отвлекала Василька от совершенствования умения "Лекарство". Теперь система открыла ему третий слой умения. Если раньше он направлял драгоценную энергию в приблизительную область организма, которую требовалось приводить в порядок, то теперь система открыла ветку развития, состоящую из семи направлений. Каждое направление соответствовало основной системе организма. Теперь система предлагала развивать каждую ветку параллельно. Ветки были следующие: Опорно-двигательная система; Центральная нервная система; Сердечно-сосудистая система; Дыхательная система; Пищеварительная система; Мочеполовая система; Иммунная система. Василёк получил предупреждение, что теперь ему придётся развивать каждую систему организма по отдельности. При определённом количестве единиц, влитых в какую-либо из семи систем, будет открываться дальнейшая ветка развития именно этой системы. А это уже переход на уровень отдельных органов. Ну, и дальнейшая дифференциация. Дух захватывало от дальнейших возможностей. Однако, были и ограничения. С большим пониманием русского языка Василёк всё больше понимал пояснения к умению. С огорчением увидел, что это умение не панацея: бессмертия умение не гарантирует. Лечить, естественно, можно людей в любом возрасте, однако, существуют коэффициенты к затратам магических единиц. Повышенный коэффициент для детей от 0 до 5 лет; потом коэффициент равен единице для лиц от 5 до 60 лет; для людей от 60 до 80 лет коэффициент резко увеличивается, до 1,7; а свыше 80 лет, увы, коэффициент будет равен трём. Но и это ещё не всё: с возрастом уменьшается гарантийный срок действия магической энергии. Всё равно когда-то наступит срок, что будет совершенно бесполезно вливание в старый организм магической энергии. Так что бессмертия умение не гарантирует.

Уже сейчас перед Васильком стояла большая этическая проблема: кого лечить, а кого нет. И эта проблема будет, как он понимал, только увеличиваться. Поэтому Василёк пришёл к парадоксальному, на первый взгляд, выводу: людей впредь лечить только с целью развития умения, скрывать это умение всеми силами, а потом заниматься только лечением животных. Только на этих бессловесных тварей тратить магические единицы. Ну, и на себя любимого. Конечно, и на односельчан, и на хороших людей. И козу надо будет лечить? Нет, козу сначала надо прибить, потом только лечить. Таки не скажу за её шерсть и качество молока, но нрава это животное мерзкого. А односельчан надо лечить и следить за ними, да и мало их. В деревне живёт только семь фамилий. Это, прежде всего, соседи Малинины, бабу Варвару Малинину Василёк хорошо знал. Ещё есть Остроградские и Кабаковы, кроме них имеются Зосимовы и Нестюркины. Ну, и, естественно, мы, Андреевы.

Жизнь текла своим чередом, и Василёк думал, что только у него проблемы, ан нет. Прошлой осенью в деревню дотянули-таки радио линию. Теперь жители деревни были в курсе новостей по области и в стране. Год для страны был явно неудачным. Часто падали пассажирские самолёты и было много человеческих жертв, погибло трое космонавтов в результате разгерметизации спускаемого аппарата. В пьяной семейной разборке был убит известный поэт Николай Рубцов. Ну, этот, который написал: "Ах, отчего мне сердце грусть кольнула, что за печаль у сердца моего? Ты просто в кочегарку заглянула, и больше не случилось ничего". Страна скромно похоронила и своего бывшего руководителя Никиту Хрущёва, но за этим никто не плакал. Большая трагедия случилась 13 июня в деревне Юрминка. Здесь вначале начался пожар на машинном дворе. Народ храбро кинулся тушить пожар, чтобы не взорвался склад ГСМ. Но склад ГСМ не взорвался, а взорвался склад с аммиачной селитрой, коей было 150 тонн. Чудовищной силы взрыв потряс округу: в деревне не уцелели дома, через реку Вагай летали машины и трактора. Пострадали даже дома в соседних деревнях. Мгновенно было убито 34 человека.

Впечатлительные жители деревни Девица крайне тяжело переживали эту трагедию. Боль таких же крестьян, как и они, наши односельчане восприняли как свою. Из хороших новостей было то, что началось строительство огромного автозавода, который будет выпускать мощные грузовые автомобили. Больше всех этой новости радовался местный шофёр Витёк, ему уже осточертело ездить на стареньком самосвале. Кроме радио в деревню пришли и высокие технологии в виде телевидения. Богатенькие, оттого что малопьющие Зосимовы, купили телевизор, первые в деревне. А по телевизору стали показывать сериал "Следствие ведут Знатоки". Остальной народ задумался: всем хотелось смотреть "Знатоков" и всякие голубые огоньки у себя дома, а не бегать к Зосимовым и сидеть у них в комнате перед телевизором, набившись, как селёдки в банку. Точно говорят, что народу надо хлеба и зрелищ.

Первым не выдержал Витёк Камышин. Он, в очередной раз, решил завязать с пьянкой. Причём, так и сказал своему разлюбезному куму Саньку: всё, завязываю.

- Я, Санёк, решил завязать, - гордо сообщил куму Витёк. - С понедельника завязываю.

Санёк солидно покивал головой: Витёк на его памяти уже завязывал раз десять, потом развязывал.

- Это дело хорошее, Витёк. Это дело надо отметить...

- Не, Санёк. И отмечать не буду. Моё слово твёрдое, ты же меня знаешь.....как кремень оно будет. Завязываю на морской узел, хрен развяжешь. Буду на телевизор копить.

- На морской узел, это солидно, - поддакнул кум. - Сам бы завязал, но баба Маня, новый самогон выгнала. Приглашала на дегустацию, как специалиста. Презентация нового продукта называется. Из тютины с нотками малины. Обещал заценить продукт.

Витёк обливался потом, но держался, не реагировал на алкогольную агитацию своего кума. Не мужик, а кремень. Пришлось Саньку самому топать к бабе Мани на презентацию.

А, находящийся в полупрострации Витёк побрёл по деревне и нос к носу столкнулся со старым дедом Тихоном из клана Нестюркиных.

- Здорово дед Тихон, - приветствовал старого деда Витёк.

- Ась? - приложил руку к уху старый дед.

- Херась...Говорю, как живёте, можете, дедушка.

- Дык, живём хорошо, вот только можем плохо...

- Выходит, плохо, значит, - почесал затылок Витёк.

- Не, милок, выходит-то хорошо....заходит плохо.

Н-да, вот и поговорил со старым дедом. У этого деда видно только одно на уме. Сидел бы уже на печке и не отсвечивал. А этот всё по девкам норовит со своими грязными намерениями. Распоясался дедок вконец. Говорят, как стал дед к ведьме Тимофеевне ходить воду пить, так его на молодок-то и потянуло со страшной силой. Не дед, а бык производитель, страшное дело. Позорит приличную деревню своими выходками. Не только в деревне и у соседей из Пути Ильича, но и в районе поминают вопиющий случай устроенный озабоченным дедом на прошлой встрече Нового года. Или звёзды так неудачно расположились, или в природе что-то сдвинулось, но, слабый на передок дедушка, на празднике вдруг начал не по-детски отжигать. Сначала всё было чинно и прилично, как у людей. Задумано всё было толково: ёлочка на деревенской площади под единственным фонарём, возле неё столы прямо на снегу с водочкой и селёдочкой. Подходи и бери. Из репродуктора льётся музычка. Народ красиво украсил главную ёлочку игрушками, и теперь всю ночь совершал променад вокруг неё, чинно откушивая водочку, потом посещал всех соседей с поздравлениями, потом опять толкался возле главной ёлочки. Было всё замечательно. Все красиво отдыхали. Пока баба Маня, эта отрыжка старого мира, эта змея с ушами, не принесла своего фирменного самогона. Ну, народ и раскрепостился. Все решили, что пора вздрогнуть. Дед Мороз из клана Камышиных прыгал в нахлобученной на него цветастой шапке, шубу в блёстках он уже где-то потерял. Снегурочка из Кабаковых, напившись до изумления орала похабные частушки:

Сидит милый на крыльце

С выраженьем на лице.

Выражает то лицо,

Чем садятся на крыльцо.

Баба Маня тоже подпевала в меру сил:

Попросили мы Ивана

Спеть частушки нам без мата.

Из всех слов мы разобрали

Внятно лишь одно - "лопата".

А дед Нестюркин был у них заводилой. Народ шептался, что под утро эта лихая компания устроила оргию, ибо как объяснить, что на ёлке на другой день нашли нижнее бельё этой гоп-компании. Вот такой конфуз наблюдался на другой день. Вся деревня это грехопадение наблюдала, даже гости из Пути Ильича, перед которыми теперь стыдно. Да, дед Нестюркин портит моральный облик деревни. И, главное, ему всё нипочём. Но делать шебутному дедушке замечания ни у кого язык не поворачивался, по причине большого к нему уважения со стороны односельчан. Ибо был дед Тихон крутизны немереной. Родился ещё в прошлом веке в 1895 году. В 1915 году был призван в императорскую армию и сражался на фронтах Первой мировой войны. Получил два ранения и солдатский Георгиевский крест. В 1918 году вернулся в родную деревню и забил большой болт на гражданскую войну. Его пытались мобилизовать как белые, так и серые, то есть красные. Но Тихон отбрыкался, как от тех, так и от других:

- Видите, какой я хворый, кхе, кхе, кровью харкаю, два раза раненый.....какой из меня вояка...

От него и отстали. Но односельчане знали, что Тихон поклялся на кресте, что в соотечественников стрелять не будет. Сами если хотите, хоть все поубивайтесь, а я вам помогать не буду, ибо грех это великий.

Поэтому у новой власти он был не в почёте, хотя один из первых вступил в колхоз. Началась новая жизнь, к которой надо было ещё уметь приспособиться, поэтому было в жизни Тихона всякое, но он умудрился всё вытерпеть и выжить. В 1941 году немецкие фашисты, собрав всех своих прихлебателей со всей Европы, ринулись на Россию. Летом 1942 года эта озверевшая банда была уже около Воронежа. Председатель колхоза, видя такое дело, приказал Тихону взять жену, дочку, ещё пять деревенских баб и отогнать колхозное стадо в Саратов. Гнали мычащее стадо по ночам, ибо днём немецких самолётов было полно в небе. Шли медленно, ибо надо было давать дорогу войскам, где-то поить и кормить стадо. В своём путешествии повстречали злых беженцев из Воронежа. Беженцы были в основном бабы, мужики сражались в народном ополчении. Наслушались от баб из Воронежа жутких рассказов, что творили немцы и венгры. Особенно потряс рассказ о массированном налёте авиации на город, когда школьники праздновали окончание школы. Сотни убитых детей. Женщины уже даже не лили слёзы, их глаза выражали такую лютую ненависть к немцам и венграм, что, казалось, испепелят.

- Угу, - сказал Тихон, почесав старые раны. - У меня к венграм и немчуре тоже есть должок, даже два. А теперь и за Воронеж стребую.

Доведя стадо до Балашова, пристроив жену и дочку к хорошим людям, Тихон вернулся в Воронеж. Воронежцы тысячами вступали в народное ополчение. Нашлось там место и бывшему имперскому егерю. В Воронеже Адольф Гитлер получил хреном по всей своей хитрой морде. Придумав план "Блау", он считал, что этот город возьмёт за 2-3 дня. Правобережную часть его войска всё же смогли взять, а вот левобережную часть города так и не смогли. Сражение за город длилось 212 дней и закончилось для фашистов катастрофой, сравнимой с катастрофой в Сталинградской битве. Если в Сталинградской битве фашисты потеряли 300 тысяч немцев и 200 тысяч прихлебателей, то под Воронежем 320 тысяч голов. Под Сталинградом в плен попало 130 тысяч фашистов, то под Воронежем 75 тысяч. Под Воронежем образовалось и самое большое венгерское кладбище в Европе: не то 150, не то 160 тысяч венгров здесь бесславно сдохло. Фактически вся венгерская армия. Венгров, этих скотов, в плен не брали. Гитлер даже перебросил под Воронеж элитный полк, в котором он когда-то служил. От всего полка осталось восемь живых организмов. На правом берегу, немцы пытались установить свою администрацию, но и тут вышел облом: Воронеж стал единственным захваченным городом Европы, где немцам не удалось установить оккупационную власть, ни один человек не записался в их полицию и не переметнулся на сторону европейцев. Поговаривали, и не без основания, что Тихон должок с немчуры и венгров взял их кровью, лично убив штук тридцать пришельцев. Может и врали, но два ордена Славы это не кот начхал.


Вот и четвёртая осень Василька пришла или даже наступила. Реальная деревенская жизнь стала бодро хлюпать и чавкать под его молодыми ногами, не лето, поди. Осень наступила, "птицы улятели"....им "клявать нечаво", вот и "улятели". В октябре Василёк стал чувствовать себя если не архимагом, то приличным таким магом деревенского уровня. И было от чего. Теперь в баре у Василька имелась двадцать одна полновесная магическая единица, причём полностью опустошённый бар восстанавливался уже всего за 21 час. Прогресс, однако. В бонусном хранилище теперь красовалось 39 единиц, которые пока Василёк берёг. Пожертвованный от щедрот системы магический аккумулятор теперь вмещал целых восемь единиц. Эти числа грели душу Васильку и позволяли ему уже с некоторым оптимизмом смотреть на мир. Из хорошего в их жизни с Тимофеевной было и то, что урожай этого сезона был достаточно богат. От колхоза Тимофеевне досталось два мешка картошки, по четыре мешка капусты и свеклы, несколько ящиков морковки и лука, а также зерно для корма птицы. Плюс есть ещё собственный огород, на котором повеселевшая Тимофеевна работала как трактор. Как только у Тимофеевны появилось здоровье, так она сразу же принялась гробить его на огороде. Старушка не для себя старалась работать не покладая рук, а чтобы прокормить прожорливого Василька. В этом году её просторный подземный погреб был забит под завязку заготовками на зиму. Василёк стал уже забывать уругвайскую кухню, и даже стал находить некоторое удовольствие в простой деревенской пище. Он даже попробовал есть пищу, под названием "солёные грибы опята" и "солёные огурцы". Но, из-за особенностей своего метаболизма, Васильку требовалось пищи гораздо больше, чем его сверстникам. Поэтому Василёк придумал изумительный в своём изяществе план как добыть дополнительное пропитание. Главную роль в этом плане он отвёл односельчанам. Должна же быть и от них, хоть какая польза? Конечно, должна. Сказано, сделано. Теперь у Василька режим дня был следующий: ранний обильный завтрак, работа по хозяйству без фанатизма, плотный обед. А вот после обеда наступало время пробежаться по деревне на предмет получения угощения от односельчан. А вечером надо было торчать дома, ибо мог прийти посетитель к Тимофеевне для чтения молитвы и пития воды. Из-за воздействия на этот мир существ цивилизации десятого уровня, мир сделался несколько кривоватый, что дало Васильку сделать вывод, что всё действительное в этом мире несколько безумно, а всё безумное стало действительным. Народ подкармливал ошивавшегося по деревне Василька, а тот, постепенно, расширял ареал своего обитания, пока, наконец, не набрёл на золотую жилу. Эта золотая жила была внешне неказистая, совсем не Клондайк, но для вечно голодного Василька она стала находкой. Это был колхозный коровник, который односельчане почему-то величали фермой. Василёк вгляделся в эту "ферму": как-то слишком бюджетный вариант. В этом коровнике обитало 23 бурёнки под присмотром тётки Марины из клана Остроградских и скотника деда Матвея, который жил не в деревне, а на хуторе, который так и называли - Выселки. По-хорошему, если бы такая "ферма" была в Уругвае, то владельцев этого заведения, наверное, линчевали бы за издевательство над животными. Бедные коровки на этой ферме были всегда голодные, как Василёк, доились как козы, а ветеринара видели только по праздникам, да и то шибко пьяного. Вообще-то, это предприятие было образцовым, в том плане, что могло служить образцом ведения социалистического хозяйства. По идее, разработанной классиками коммунистического учения, ферма должна была успешно работать. На практике она и работала, правда, никто не понимал, каким образом она умудряется худо-бедно функционировать. Это всегда так, когда умные головы объединяют передовую теорию с унылой практикой, то всё перестаёт нормально работать. Почему так?

Ухаживавшие за коровками тётка Марина и дед Матвей были, по меркам местного социума, людьми хорошими и малопьющими. Это значило, что они не запойные, и с топорами друг за другом не бегали. Но своих особых тараканов в голове эта парочка имела в достаточном количестве. Дед Матвей был помешан на врагах: как начал воевать в гражданскую, так и продолжал воевать, никак не мог успокоиться. А врагов становилось всё больше: это недобитая контра, нэпманы, шпионы, кулачьё, всякие перерожденцы. Поэтому дед Матвей смотрел на мир сквозь призму непримиримой классовой борьбы. В отместку вся эта свора врагов постоянно отравляла ему жизнь. Спасал самогон. Он точно показывал, кто в деревне перерожденец, кто контра и недобитое кулачьё, кто шпион, а кто вообще не пойми что. Под самогоном дед Матвей вдруг стал замечать за односельчанами всякие странности: шепчутся на непонятном языке, некоторые отрастили козлиные рожки и, прости господи, хвосты. Рога, копыта и хвосты это ещё ладно, но зачем есть лягушек с пруда и кошек? Это деду было решительно непонятно. И шпионы. Они думают их не видно; не видно как идут в лес с радиостанцией и там передают в центр свои нашпионенные доносы. Совсем некоторые совесть потеряли: продались империалистам с потрохами. Это был тот случай, когда деду было стыдно не за себя, а за поведение некоторых несознательных односельчан. Ведь как так можно, шпионить в собственной деревне? Несколько раз дед сигнализировал участковому милиционеру на предмет творящихся в округе непотребств. Сигнализировал подробно: кто, когда, где и с кем, и сколько раз. Особенно досталось шпионам: ну, не любил дед шпионов. Сначала участковый заинтересовался сигналами деда, но потом, когда, читая, тетради с наблюдениями деда, вдруг дочитался до тех строк, где подробно описывались деяния врагов, участковый стал хмуриться, а потом его стало корёжить. По версии деда выходило, что некоторые шпионы не простые, а инопланетные, факт. Если простые шпионы шпионили тактико-технические данные колхозных тракторов и машин, а также разведывали политическую обстановку, то инопланетные вились со своими приборами около силосной ямы. А ведь все знают, что за силосной ямой находится секретный правительственный бункер. Вот шпионов и тянет на этот объект, как мух на....мёд. Участковый под протокол изъял писанину деда, а затем взял его за руку и отвёл к председателю колхоза, к которому обратился с просьбой как-то занять бдительного гражданина. Председатель, вначале, не хотел пристраивать деда на должность, но, когда участковый дал почитать председателю тетрадь деда, то проникся. Выходило, что, от греха подальше, надо было деда Матвея, пристроить куда-нибудь, где бы он работой отвлекался от своих шпионских страстей и был бы хоть под каким-то присмотром. Председатель был мудрый мужик, а участковый за свою жизнь насмотрелся такого в этой местности, что даже перестал улыбаться. Так дед Матвей попал в коровник, а коровник, естественно, недалеко от силосной ямы. А за силосной ямой сами знаете что. Вот по заданию участкового дед Матвей и приглядывал за обстановкой в округе. Зона его ответственности была коровник и силосная яма. Здесь у деда несколько прочистились мозги, но у него была напарница Маринка, а для Василька тётя Марина. Ей было 45 лет, но она была для деда молодой женщиной, поэтому он её величал исключительно как Маринка. А Маринка уважала самогонку. Бывало, уважала в количествах несовместимых с работой. Вот потому коровки и были с такими работниками несчастными. Но где бы председателю взять других людей: хоть такие есть, и то счастье. Маринка сама в одно лицо не бухала, а наливала и деду. Ей, видишь ли, весело было слушать россказни деда, которого самогонка раскрепощала. А дед мог рассказать почище всякого радио. Сама Маринка у деда котировалась как социально близкая, однако, её фамилия несколько подкачала. По мнению деда, фамилия Остроградские это очень мутная фамилия. Да что там мутная, положа руку на сердце, самая что ни на есть шпионская и вредительская. Поэтому дед внимательно присматривал и за Маринкой, особенно внимательно, когда она его угостит самогонкой.

Вот на эту "ферму" и набрёл Василёк. Он сразу понял, что с Маринкой ему надо дружить, ибо молоко. Прелести Маринки, как и её самогон Василька не интересовали.

Коровки были ярославской породы, но из-за халатного к ним отношения они давали в день литров 10 молока, и то не все. При хорошем отношении к корове она могла бы дать литров сорок, но ключевое слово "хорошее отношение". Эти же коровки бедовали вместе с людьми, которые за ними ухаживали.

Маринка, первый раз заметив Василька на ферме, затащила того в подсобку, чтобы напоить парным молоком. Надо заботиться об убогом ребёнке, решила она. Вон у него какая стрёмная обувь. Надо ему задарить хоть резиновые сапоги, оставшиеся от дочки, та уже из них выросла. Маринка сказала об этом Васильку, чтоб завтра приходил на ферму, она подарит ему сапоги. Потом она с умилением смотрела, как голодное ущербное дитё выдуло литровую банку молока, потом Василёк употребил ещё столько же. И куда в него столько влезает? В благодарность Василёк щедрой рукой направил три магические единицы для лечения Маринки, предварительно включив диагност, чтобы знать, что, собственно, требует лечения в первую очередь. Да, запустила тётка свой организм. Да и на лице видны следы употребления самогонки. Если эта Маринка так будет бухать, то скоро её сердце не выдержит. Здесь же Василёк познакомился и с дедом Матвеем. Диагност, изучив организм деда, аж заурчал, столько у деда было всяких болячек, целый букет, особенно большой ущерб был в психике. Но, это и понятно, всё-таки три контузии в своё время перенёс дед, вот и сказываются бурные годы.

Дед сегодня, как и Маринка, уже успели наугощаться самогоном, поэтому одна была ненормально весела, а другой был ненормально подозрителен. Дед, устроился на лавке возле входа в коровник, достал кисет, скрутил огромную "козью ножку", и пыхнул дымком. Потом уставился на Василька, следившего за его манипуляциями. С Васильком деду было всё ясно и понятно. Ясно, как день, что мелкого подростка послали сюда шпионы выведать тайну силосной ямы. Но они прокололись: дед Матвей всё насквозь видит, лучше всякого рентгена. Теперь он будет присматривать за этим Васильком. А мелкий и глупый Василёк выведет следствие на матёрых шпионов, факт. Поэтому дед с одобрением воспринял слова Маринки, когда она стала приглашать Василька заходить почаще на ферму. Пособников шпионов надо держать под присмотром, факт. Прикармливать их, чтоб они расслабились и выболтали все свои шпионские тайны. Дед поделился с Васильком своим бутербродом с салом. Василёк потратил на деда единицу магии. В благодарность.

- Ну, что, потсан, ёпрст, - пыхнул дед дымком. - Силосную, мля, яму будешь смотреть, ёпрст?

Василёк отрицательно покачал головой. Ему совершенно не хотелось подходить к силосной яме. От неё неприятно пахло. Лучше сегодня Василёк посмотрит коров. Но надо было с пониманием относиться к старческим заскокам деда: хочет показать силосную яму, потом и её посмотрим.

- Коровок надо смотреть, - сообщил он деду.

Тот, сквозь табачный дым, понимающе ухмыльнулся. Шпионы, они такие. Сразу к объекту не пойдут. Будут долго ходить кругами, вокруг да около. Шпион он любую ворону боится. Дед не оставил мысль когда-нибудь перевербовать Василька. За шпионами даже и ходить далеко не надо было: они, заразы, сами придут. Настырные.

Экскурсию к коровкам провела Маринка. Те сейчас меланхолично гуляли в огороженном дворе. Ждали пастуха, который должен был выгнать их на выпас до вечерней дойки. В октябре на выпасе они ещё что-то подбирали. У каждой коровы было своё имя. Маринка водила Василька от коровы к корове и каждую называла по имени: Зорька, Тучка, Штучка, Мышка..... Те мычали, а Василёк для каждой коровы включал диагност и направлял на каждый рогатый организм 0,01 единицу. Когда все 23 коровы были осмотрены, система зашлась в экстазе. Васильку посыпались бонусы за новый открытый биологический вид, за четыре пятёрки организмов, за такое большое количество обследованных организмов единоразово. Теперь в бонусном хранилище находилось 59 единиц; ёмкость аккумулятора увеличилась до 10 единиц. И появилась очень вкусная плюшка: теперь Василёк мог зарядить один артефакт в день ёмкостью 0,5 единицы. Артефакт мог быть в виде любой вещицы. Причём этот артефакт, отдав свою энергию организму хозяина, восстанавливал свои свойства в течение суток. И ерунда, что 0,5 единиц это очень мало, это только начало.

День для Василька был явно удачный. Вечером он соображал, какую вещь превратить в заряжённый артефакт. Сначала думал стащить у Тимофеевны булавку, зарядить её и прикрепить артефакт к её одежде, но тогда артефакт мог потеряться при стирке. Василёк пошёл другим путём. Он часто видел, как Тимофеевна, по вечерам доставала незатейливую деревянную шкатулку, открывала её, доставала оттуда тонкое золотое колечко и на несколько минут надевала его на палец. Это была памятная вещь от её погибшего мужа. Тимофеевна вытирала слёзы, читала молитву и прятала колечко до следующего вечера. Вот это колечко Василёк и сделал артефактом. Тимофеевне, как решил он, ежедневные дополнительные 0,5 единиц никак не помешают. Через несколько дней Тимофеевна заметила, что, как только вечером надевает колечко, так в теле появляется лёгкая эйфория. Это был явный знак, что погибший муж видит с небес её жизнь и помогает. Поэтому Тимофеевна чередовала молитвы с отчётом мужу о пройденном дне.


Несмотря на то, что Васильку приходилось жить в непривычной для него деревенской обстановке с совершенно загадочным для него народом, несмотря на это, ему было весело. Плюс постепенно рос и его опыт лекаря. Проведя нехитрые вычисления, Василёк обрадовано хмыкнул. Теперь ровно за месяц его хранилище силы вырастет с 21 единицы до 28 единиц. А это уже почти могущество. Так, весело перебирая ногами, он примчался на ферму, зная, что ему от Маринки были обещаны резиновые сапоги и молоко. Плохо было только то, что ещё не подошло время сделать артефакт, ещё оставалось несколько часов. Василёк решил сделать артефакт из одной Маринкиной серёжки. Пусть артефакт хорошую и добрую тётку постоянно лечит. Ладно, завтра сделаем, решил он. Сегодня полечу её парой единиц силы, для хорошей сеньоры не жалко. Ещё Василёк хотел вплотную заняться здоровьем колхозных коровок. Высококалорийное молоко ему явно понравилось. Немного Василька беспокоил странный дед Матвей с его несколько неадекватным поведением: вдруг ещё, кусаться начнёт. Да и на экскурсию к силосной яме Васильку идти особо не хотелось, но старость надо уважать.

Подойдя к ферме, Василёк услышал пение. Маринка, приняв на пару с дедом по стаканчику самогонки, развлекала коровок задорными песнями:

- Эх, лапти мои, четыре оборки, хочу дома заночую, хочу у Егорки.....

На своей лавке сидел дед Матвей. Он, после самогона, очень внимательно отслеживал поведение Маринки. Для маскировки курил свою "козью ножку" и бдил. Сегодня обстановка была какая-то подозрительная. Вот дед и сидел, слушал, курил, наблюдал, потихоньку "опухал".

- Здравствуйте, дед Матвей, - вежливо поздоровался Василёк со стариком. - Как дела?

- Здоров, ёпрст. Слона ежиха родила, ёпрст, - выпустив облако дыма, ответил дед.

Василёк хотел сказать деду, что бесконечно рад за эту ежиху, что так сподобилась, но, тут появилась раскрасневшаяся Маринка:

- Ой, Василий, Василёк, заходи на огонёк, - радостно приветствовала она Василька. - Эх, Василёк, был бы ты лет на сорок старше.....

Понятно, конечно, что эта горячая сеньоры тогда бы закадрила Василька. Он не стал говорить сеньоре, что в действительности ему уже 90 лет, не поймёт. Тогда и не надо булькать впустую.

Взяв Василька за руку, сеньора повела его в подсобку пить парное молоко и примерять сапожки. Естественно, Василёк не отказался ни от молока, ни от сапожек, которые были хоть и поношенные, но в его условиях это был почти царский подарок. Жаль, что за ночь волшебные единицы не восстановились, пока их было всего восемь. Васильку хотелось многого: вылечить сеньору, старого деда, коровок, но мощности у него ещё не было. Да, плохой я ещё кудесник, подумал Василёк. Иншалла. Но, он всё равно одарил деда и Маринку по лечебной единичке, а каждой коровке досталось по 0,01. Маринке понравилось, что ребёнок не боится коров, а подходит к ним и каждую ладошкой хлопает по боку. Маринка, естественно, не ведала, что таким образом Василёк отдавал по 0,01 лечебной единичке каждому животному. Потерпите, шептал он коровкам, накоплю энергию, вылечу вас всех не хуже ветеринара.


Товарищ лейтенант Мухин Сергей Макарович, это который местный участковый милиционер, заботливо обернул газеткой трёхлитровую стеклянную банку, в которой плескалось нечто. Это нечто он получил от гражданки Кабаковой, которую все знали как баба Маня самогонщица. Мухин сегодня совершал очередной объезд своего участка на служебном мотоцикле цвета канарейки, поэтому не мог не заехать в деревню Девица. Конкретно к бабе Мани. Конкретно за её фирменной самогонкой. Все люди, все человеки, даже участковые милиционеры. Участковые милиционеры, как оказалось, тоже употребляют самогон, изредка и в меру. Бывает и не в меру, но тоже изредка. Бывает и не изредка. А, что? Служба эта не мёд. Вот и приходится расслабляться народным средством. Сегодня Мухин вступил в коррупционную связь с бабой Маней. Впрочем, он всегда вступал с ней в такую связь. А что было делать? Ведь его любимое начальство, наевшись грибов с соседнего леса, вдруг вознамерилось начать очередную борьбу с самогонщиками. На следующей неделе были запланированы карательные рейды. Вот Мухин и шепнул бабе Мани, чтобы она спрятала свой агрегат и ингредиенты. Хорошо спрятала. Ибо чревато. Начальство, внезапно заскорбев головой, требовало большого кровопролития, сделать всем страшно и строго наказать кого попало. Оно категорически не хотело понять простую истину, что разгромив такие производства, как у бабы Мани, получится значительно хуже. Для всех. Ибо у народа нет лишних денег на приобретение казённой водки. Поэтому страждущие алковетераны лучше купят за полцены продукцию бабы Мани. Убери бабу Маню, и селяне начнут пить всё, что попало, любую спиртосодержащею жидкость. А это уже беда. Вот поэтому участковый тонко намекнул Мане, что с понедельника надо ждать незваных гостей, которые, как известно, хуже татар. За свой намёк участковый получил взятку в виде банки фирменной самогонки, которую сейчас аккуратно прятал в люльку служебного мотоцикла. Теперь он знал, что селяне разыграют целое представление для гостей. Естественно, местные выдадут бригаде карателей несколько прохудившихся вёдер, помятых молочных бидонов, каких-то ненужных в хозяйстве тазиков, выдавая этот металлолом за самые современные самогонные агрегаты. Доблестные оперативники найдут и разгромят даже целое подпольное производство запрещённого напитка в отдельно стоящем полуразвалившемся строении. Когда оперативники с понятыми ворвутся в это строение, они увидят собранное из различных железяк, трубок и ёмкостей нечто монструозное. Все будут охать и ахать, эксперты фотографировать этот агрегат, оперативники составлять протокол. Судя по документам, окажется, что милиция выследила и пресекла работу подпольного цеха по изготовлению самогона. Правда, самих цеховиков взять за причинное место не удалось, слиняли лихие люди прямо перед носом облавы. Однако, следов и улик они оставили достаточно, чтобы сделать вывод, что ниточка ведёт в соседний район. Вот же там живут нехорошие люди. Старые оперативники будут дружно делать вид, что видят этот цех впервые в жизни. Все дружно забудут, что громят этот цех всякий раз, как у начальства кое-где засвербит. И совершенно не важно, что изымаемый из цеха агрегат, в принципе, не мог приготовить, не то что самогон, а вообще ничего не мог приготовить.

А местным теперь была забота чуть подлатать это здание, чтобы оно совсем не завалилось, и притащить в него всякий хлам, чтобы соорудить очередное не пойми что для следующей облавы.

Лейтенант Мухин тяжело вздохнул. И так вот всю жизнь, даже без выходных. Какие к лысому бесу участковому выходные? Он уже и слово такое забыл. Начальство создаёт проблемы, народ вообще без проблем не может жить, в семье, опять же проблемы. Даже верный мотоцикл и тот норовит создать проблемы. А проблемам не скажешь, чтоб они в очередь встали. Ну, и как тут не запьёшь? Но с этим делом надо быть осторожнее, а то получится как с коллегой из соседнего района. Двадцать лет мужик был на должности, но, всё-таки спёкся. Запил. Сдали своего участкового свои же местные селяне, когда заметили, что участковый стал охотиться с помощью пистолета Макарова на бегемотов, каким-то образом появившихся в деревенском пруду. Бравый участковый не смог толково обосновать своему начальству, куда он спалил столько патронов к пистолету, и сколько бегемотов подстрелил. Начальство, почему-то не организовало рейд на зловредных гиппопотамов, а отобрало у коллеги пистолет и отправило его на медкомиссию, которую он не прошёл.

Лейтенант Мухин, раз уж заехал в деревню, то, по укоренившейся привычке всё доделывать до конца, прошёлся по некоторым адресам и заехал на ферму посмотреть на деда Матвея. Ещё одна головная боль лейтенанта. На ферме Мухин встретил деда Матвея, усиленно курившего свою неизменную "козью ножку", вечно непросыхающую Марину Остроградскую и деревенского дурочка Василька. Их что, магнитом друг к другу тянет, подумал Мухин.

Маринка радостно развлекала деда и Василька частушками:

Эх, хороша, я хороша,

Да плохо одета!

Никто замуж не берёт

Девушку за это.....

- А, вот и сам Сергей Макарович пожаловали, - радостно сообщила она. - Не хотите ли, Сергей Макарович парного молочка, только из коровки.

Дурачок Василёк восторженно уставился на милиционера. Просто по слуху Василька резануло имя "Сергей". В испанском языке это имя звучит ещё куда ни шло, можно как Серж, а вот по-португальски звучало оно совсем нехорошо. Да, не повезло человеку с таким именем. По-португальски оно звучит как "Я гей", что не очень хорошо даже для толерантного времени.

Мухин отказался от употребления парного молока, сказав, что его от него может пронести, а это будет не солидно для представителя власти. Потом он внимательно посмотрел на таращившегося Василька. Да-а, у ребёнка не все дома, судя по его виду. Явно придурковат. Потом он обратил внимание на деда. Дед, пользуясь случаем, вцепился в рукав форменного кителя милиционера, и потащил его в сторонку. Мухина потащил, а не рукав. Деду надо было выговориться по теме врагов, коих только прибавляло.

- Шастают, ёпрст, - дыша табаком и перегаром доложил он начальству. - Вокруг, ёпрст, объекта и вообще. Вынюхивают.

- Кто? - недоумённо спросил милиционер.

- Враги, ёпрст, кто же ещё, - удивился вопросу дед. - Вот, к примеру, наш пастух....

- Что пастух? - насторожился Мухин. - Он же стадо пасёт, и всё. Даже бухает в меру....

- Ага, в меру, - взвился дед. - Как же... в меру, ёпрст. Не просыхает, вредитель. А знаешь, как он глазом своим-то на силосную яму косит? Точно знает, что там такое, факт. Задумал он, окаянный, что-то. Надо на него облаву организовать.

Видя, что представитель власти сомневается, дед Матвей зашёл с козырей:

- А у нас-то на Выселках совсем беда, - поведал он Мухину. - Видишь вон того ребятёнка-то? Васильком, ёпрст, его кличут...

Видя, что непонятливое начальство не понимает его мысль, дед продолжил:

- У этого Василька бабка есть. Тимофеевна, ага. Так вот она ведьма! Вчера, ёпрст, она летала на помеле в наши Выселки. Беда.... К таким же ведьмам, как и сама. Запиши: Нюрка и Фроська.

Дед от омерзенья сплюнул на сапоги Мухина:

- Надо их срочно брать за жабры и в расход, - глаза деда зажглись пламенем фанатизма.

- Ассамблея у них там была, ага, типа сходняка, или слёта, - дед повторно сплюнул на сапоги Мухина, но тот ловко увернулся.

Лейтенант понял, что надо этот разговор заканчивать, ибо дед начал возбуждаться. Осеннее обострение налицо.

Мухин буркнул деду "до свидания" и "разберёмся" и резво двинулся от него к мотоциклу, но был перехвачен неутомимой Маринкой.

А в след лейтенанту летели слова:

- А пришельцы, ёпрст, совсем озверели....

Лейтенант не стал дослушивать инфу об озверевших инопланетянах, у него и своих забот было полно. Тут, как те инопланетяне озвереешь.

От Маринки лейтенант тоже ловко вывернулся, несмотря на то, что она с жаром стала усиленно рекламировать себя прекрасную:

- Сергей Макарович, обратите на неотразимую девушку своё внимание, - начала наезд Маринка. - У меня много достоинств, кроме того, что работящая и не курю. Я Макарыч могу крестиком вышивать. А ещё я вкусно готовлю и голова у меня не болит...Вот, зацените, правда, я неотразима?

Маринка крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя Мухину свои прелести. Лейтенант не знал, куда ему деться.

Василёк тоже во все глаза смотрел на Маринку. Конечно, правда, что сеньора Маринка просто великолепна и в меру упитана. Он мог бы сказать, что она прекрасна, как электромагнитная волна, падающая под углом Брюстера на горизонтальную поверхность, и даже ещё лучше.

Руля на мотоцикле по сельским дорогам, лейтенант думал, как быстрее доехать до своего дома из этого дурдома. А там принять грамм "стописят" самогона, а ещё лучше допиться до изумления и зелёных человечков, чтобы забыть про облавы, про ведьм. Забыть о Маринке, вышивающей крестиком, про хищения капусты с полей, да и о самих зелёных человечках деда Матвея забыть. Но, надо предварительно капитально спрятать свой табельный пистолет. Ибо чревато. Впрочем, некоторые умельцы, и подручными средствами успешно гоняли человечков, белочек и чертей. Да, трудна жизнь сельского участкового. И это ещё хорошо, что мы живём не в Америке. Там, говорят вообще мрак, там негров угнетают.

Лейтенанту Мухину было всех жалко. Было жалко самогонщицу бабу Маню, которая не от хорошей жизни варила самогонку и спаивала ею селян, которых тоже было жалко. Было жалко деда Матвея, который имел свой специфический взгляд на этот мир. Очень жалко было непутёвую Маринку и придурашного Василька. На себя жалости уже не оставалось, поэтому Мухин твёрдо решил, что приедет домой и капитально вмажет. Конечно, пьянство проблему не решит, но вмажет он сегодня как следует. И закуску надо непременно себе сварганить. Тех же макарон по-флотски или пельменей. Интересно, а макароны по-флотски и пельмени, это одно и то же? Или всё же разная еда. Да, плевать! Лишь бы побольше.

А Василёк в новых, но поношенных сапогах, бежал домой. Солнце било ему в спину и от тела Василька на землю падала тень. Эта тень отображалась на двумерную проекцию. Мир сложен. Может статься так, что сам Василёк только тень существа, живущего в четырёхмерном пространстве. И этому существу плевать с колокольни на мелкие проблемы жалких людишек, существующих в жалком трёхмерном пространстве.


Конец первой книги.


Плайя Паскуаль - 2020.