Шамшуров Виктор Олегович: другие произведения.

Берег Марианны

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 3.68*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глубоководная экспедиция отправляется на дно Марианской впадины, чтобы приступить к исследованиям литосферных плит. Проект едва не сворачивают, когда узнают, что дно обитаемо...


   В батискафе стоял мрак. Лишь слабый свет от панели управления освещал грузную фигуру Герхардта, сидящего в кресле пилота. Его тяжелый взгляд был сосредоточен на лобовом иллюминаторе, огромные руки охватывали штурвал, изредка напрягаясь, чтобы подправить курс. Несмотря на то, что за стеклом в толщу воды врезался луч прожектора, оттуда в ответ не было ни единого проблеска, словно батискаф находился в космосе. Не имея никаких ориентиров, Герхардт прокладывал путь с помощью локатора.
   От работы электроники внутри нарастала духота. Вентиляторы и кулеры жужжали на полную мощность, гоняя теплый воздух по всей гондоле; фреоновый охладитель мерно посапывал над головой. Но духота все же нарастала. Герхардт расстегнул верхнюю пуговицу на спецовке, затем еще одну и, опустив руку обратно на штурвал, вдруг тихо проговорил:
   - Проклятые русские!
   На индикаторе глубиномера стрелка перескочила за 10 тысяч метров. Герхардт, все так же, не отрываясь от иллюминатора, взял микрофон интеркома и сообщил об этом на базу. В ответ раздалось стандартное: "Принято", и связь на этом прекратилась. Пилот, следуя уставу, перевел рули погружения в ноль и направил батискаф вдоль океанического дна.
   В нижней части иллюминатора появились первые проблески. Это были вершины многочисленных скал, которыми было усеяно практически все дно. Попадая под луч прожектора, они возникали, словно из пустоты; неожиданно и опасно близко. Любой другой пилот непременно поднялся бы на несколько метров вверх, чтобы избежать столкновения. Но Герхардт знал эту "тропу" как свои пять пальцев. Он следовал по ней, веря не столько глазам и локатору, сколько собственной памяти...
   Шла минута за минутой, на экране радара все чаще возникали зеленые точки, обозначающие маяки. Как вдруг интерком загудел во второй раз:
   - Шестой - базе. Я у отметки "9 тысяч". Угнанный батискаф на радаре не замечаю. Подниматься дальше?
   - Никак нет, - ответили с базы. - Возвращайся назад.
   - Принял.
   Динамики замолкли, и вновь в ушах Герхардта зажужжали вентиляторы.
   "Вряд ли Михаэль собрался на поверхность, - подумал он. - Причин остаться у него гораздо больше..."
   Метр за метром пилот продвигался все дальше в глубоководный океан. Он плыл по прямой, не совершая никаких маневров. Легкая скука вновь повергла его в раздумья, и густые брови пилота опустились под этой тяжестью к глазам. Чем больше немец думал о своем товарище, тем сильнее была его тревога. Все, что происходило сейчас на дне, едва ли не казалось ему кошмаром. Безмятежное молчание на всех радиочастотах его угнетало; он не понимал, почему интерком молчит, а не разрывается от мата... С каждой секундой, что для других была лишь мгновением, он чувствовал, как приближается к печальному финалу. Если только он уже не наступил.
   Динамик интеркома вновь развеял мысли пилота.
   - База! - кричал кто-то. - Это восьмой! Я возвращаюсь! Срочно!.. Я видел движение в тридцати метрах впереди! Кажется, там целая стая!
   "Началось", - подумал немец, едва не вскочив.
   - Включай огни по всем бортам! - ответили с базы. - Двигайся к 52-ой платформе, мы включим там свет.
   Пилот на несколько секунд заглушил свои двигатели. Замерев и затаив дыхание, он вслушался в звуки за бортом. На глубине 10 тысяч метров под водой любой слабый звук распространяется на многие километры во все стороны. Услышать, как разрушается батискаф, было проще простого. Надо ли говорить, что Герхардт всеми молитвами просил Всевышнего избавить восьмого от такой участи?
   "52-ая платформа, - думал он, прикидывая расстояние. - Хорошее решение. Если он движется с востока, то попадет в этот квадрат достаточно быстро".
   Секунду за секундой он держал руку на рычаге запуска, не решаясь его повернуть. Среди многочисленных шумов, которыми было наполнено подводное пространство, выбивалось гудение двигателей, но где какой работал, определить было сложно. Сквозь обшивку лилась целая симфония природных звуков: токи воды, голоса китов с малых глубин, стук каких-то камней - все это аккумулировалось здесь на дне, словно в центре слуховой воронки. Герхардт поймал себя на мысли, что никогда так усердно не вслушивался в истинный шум океана. Но тут же тряхнул головой.
   Динамик интеркома сообщил, что восьмой достиг платформы без происшествий. Пилот облегченно вздохнул, и дернул запуск. Устремив взгляд в лобовой иллюминатор, он продолжил путь и вместе с тем снова провалился в свои мысли...
   Ему вспомнилось, как когда-то давно Михаэль расхаживал по докам, где были причалены батискафы, и спрашивал что-то про буровую установку. Сколько плыть до нее по дну, как быстрее добраться и как при этом остаться целым. Забавно, что тогда он был почитаемым сотрудником и еще не ввязывался в конфликты с директорией экспедиции. "Ну ты хитрец, - подумал Герхардт. - Вынашивал этот план уже несколько месяцев! Не боясь подозрений и ареста..." Тут же немец осознал, что ни то, ни другое не сыграло бы роли в планах ученого. Михаэль умел мастерски вести дискуссии и уговаривать начальство изменить свое решение относительно чего-либо. Однако, как ни печально, он так же мастерски мог и ухудшить отношение к себе, что и произошло. Конфликт интересов на базе начался несколько недель назад и разросся чуть ли не в один день... Стоит отметить, что Герхардт из дружеской солидарности сразу встал на сторону своего русского товарища. Однако это ему не помогло. Михаэль, а точнее Михаил Васильевич, к тому моменту уже серьезно испортил свою репутацию.
   "Буровая установка, - думал Герхардт. - На кой черт она сдалась тебе?!" В начале экспедиции Михаил был одним из тех энтузиастов, что ночами не спали и работали над ее проектом, стремясь как можно быстрее поставить. Но сейчас ученый кардинально поменял свою точку зрения. И при этом никто не знал, что он хотел с ней совершить. Отключить? Уничтожить? "Это явно как-то связано с этими тварями", - подумал пилот.
   Герхардт краем глаза заметил какое-то движение спереди справа.
   Рука самопроизвольно метнулась к панели управления и дернула целый ряд выключателей. Вмиг по всем бортам батискафа вспыхнули огни, свет отразился от дна, и в гондоле стало значительно светлее. Пилот наклонился вперед, чтобы разглядеть, что творится по сторонам; так, что его грудь почти касалась штурвала. Ничего не увидев, он вернулся в прежнее положение и спустя какое-то время неохотно выключил прожекторы. "Показалось? - подумал он. - Впервые в жизни мне что-то показалось?" Теперь глаза Герхардта были устремлены полностью вперед, боковое зрение отключилось напрочь, пилот различал каждую частичку, витающую в толще воды. "Опасность столкновения может быть фатальной, - повторял пилот про себя. - Особенно с большой стаей". Как сейчас, перед его глазами мелькала белая полоса, что возникла несколько секунд назад. В сорока метрах впереди, слева направо, извиваясь, словно змея. Герхардт вспомнил, как Михаил сравнивал этих существ с плащеносными акулами. Продолговатыми змееподобными существами с малых глубин. Слово "акулы" совсем не подходило этим жутким тварям. Они обладали большой головой, вооруженной кривыми, торчащими наружу зубами; странными стрелоподобными плавниками и длинным - необычайно длинным! - телом. Все, что угодно исследователи были готовы встретить здесь. Но эта находка стала как минимум неприятной.
   Герхардт невольно взглянул на приборную панель. Локатор показывал, как несколько маячков впереди колебались из стороны в сторону, а датчики на батискафе иногда сообщали о странных завихрениях где-то вверху. Он замедлил ход и в тревоге снова придвинулся к штурвалу. В этой части желоба дно уже потихоньку становилось ровным. Все меньше было скал и холмов. За стеклом в воде витали скопления песка, ила и остатков планктона. Песок шел из-под работающего бура, до которого уже было достаточно недалеко. "Акул здесь быть не должно", - подумал пилот.
   Герхардт вновь включил огни по всем бортам и встал с кресла. Он обошел гондолу, заглянув в каждый иллюминатор. "Если эта турбулентность принадлежит целой стае, мне конец, - думал он с замиранием сердца. - Добраться до базы я не успею, а ближайшие огни только у буровой установки..." Несколько секунд он стоял в размышлениях, устремив взгляд вверх сквозь стекло. Его глаза безучастно следили за тем, как двигались мелкие частички грязи над батискафом. Они шли от носа к корме тоненькими линиями; те из них, что были ближе тянулись по прямой, те, что дальше в некоторых местах резко отклонялись и рассыпались в тучки. Пару мгновений Герхардт смотрел на них, словно завороженный, но потом вдруг понял, в чем дело. Бледнея прямо на ходу, он схватил фонарь с полки и вернулся обратно. Включив его, он подсветил те места, куда прожекторы не доставали... И содрогнулся от ужаса!
   Вверху, в тридцати метрах от корпуса, шевелилось белое полотно акульих тех. Вздымаясь волнами; приближаясь и отдаляясь, словно чье-то легкое, задыхающееся в предсмертном состоянии. Существа передвигались медленно, хаотично. Некоторые из них намеренно приближались к батискафу и, не выходя из тьмы, разворачивались обратно. Свет им мешал. Но это пока. Опыт предыдущих столкновений показывал, что стаи сперва привыкают к прожекторам и лишь потом начинают сближаться. Герхардт видел, как все больше особей отрываются от сородичей, устремляясь прямо к нему.
   - База! - крикнул пилот, схватив микрофон. - Я на полпути к установке. Здесь огромная стая акул! Больше тех, что мы уже встречали, в несколько раз!
   Пару секунд длилась тишина, эти мгновения казались вечностью.
   - Опускайся на дно! - ответили на том конце. - Включай огни по всем бортам и никуда не двигайся!
   Герхардт ринулся обратно в кресло, перевел рули погружения резко вниз и надавил на педаль. Акулы как будто поняли маневр и сорвались с места. Большой полусферой они обступили батискаф со всех сторон и устремились вниз. На опережение. Некоторые особо крупные особи старались проникнуть прямо под дно. Но не выдерживали света. Донные прожектора на батискафе по мощности равнялись тем, что стояли на базе... Чем меньше расстояния было до дна, тем яростнее эти существа пытались сблизиться. Будь Герхардт изначально на несколько метров выше, они бы успели это сделать. Когда опоры батискафа наконец ударились об ил, стая акул резко распалась и скрылась в темноте. Это был первый этап столкновения.
   Пилот не стал расслабляться. Он знал их тактику. Отдохнув от света, они придут с новыми силами в разы злее. Все те столкновения, что пилотам экспедиции уже удалось пережить, были лишь разминкой. Или, можно сказать, подготовкой. Пилот развернулся лицом к корме, чтобы держать все иллюминаторы в поле зрения, и стал ждать. "Надеюсь, они не отправятся за помощью", - подумал Герхардт. Эта мысль прозвучала словно зловещее предзнаменование.
   Прошло пару минут, как тишину в батискафе прорезал писк локатора. Пилот бросил взгляд на его экран и обомлел. Широкое кольцо в виде срабатывающих маячков, которыми было усеяно дно, обступало батискаф и стремительно приближалось. Герхардт с замиранием сердца подошел к иллюминаторам и с ужасом уставился на живую стену акул, выходящую из сумрака. Стая накрывала место посадки большим куполом, отрезая все пути!
   Между их телами не было ни единого просвета. Даже те особи, что находились у дна, бороздили его хвостом и поднимали муть. Акулы переплетались между собой, словно черви, прижимались друг к другу, но, как ни странно, держались на плаву. Они двигались хаотично, в разные стороны или вращались на месте. Как только свет прожекторов стал им невыносим, вся стая мгновенно развернулась головами в центр. Вмиг прямо на пилота уставились сотни раздвинутых до предела зубастых пастей. Это произошло синхронно, по всему куполу.
   Герхардт дернулся от иллюминатора. Мысли путались, он не понимал, что делать дальше.
   Мгновения тянулись словно минуты. Пилот связался с базой и позвал на помощь, но она только сейчас достигла доков и направилась к нему. Тем временем акулы преодолевали светобоязнь и подходили все ближе.
   Пилот вспомнил, как эти существа нападали на экспедицию в районе 52-ого квадрата. Как огромная стая акул длинным и тонким косяком внезапно вышла из тьмы и направилась к одной из башен-прожекторов. Собравшись настолько плотно друг с другом, что их тела полностью соприкасались, они образовали нечто похожее на длинное щупальце. Те акулы, что были в авангарде, не выдерживая света, устремлялись в его конец, позволяя вслед идущим продвинуться дальше. Как только стая приближалась достаточно близко к огням, акулы раскрывали свои широченные пасти, чтобы отбросить тень на хвост. Прямо как сейчас. И со всей силы били в корпус прожекторов.
   Герхардт с ужасом наблюдал ту же самую картину, только уже в отношении себя.
   Из купола к батискафу тянулся тоненький косяк глубоководных существ. Он то отступал, то становился ближе. Пилот схватился за штурвал и осторожно повернул батискаф носом к акулам. Те распались и примкнули к куполу, но в скором времени вновь предприняли попытку уже с левого борта.
   "Бортовые прожекторы для них слишком слабы, - подумал Герхардт. - Придется отпугивать курсовыми".
   Локатор вновь звонко запищал. Пилот бросил быстрый взгляд на него и чуть не вскочил. Где-то рядом с наружной стороны купола двигалось что-то большое. По размерам как обыкновенная акула или же... батискаф. Герхардт вслушался в звуки за бортом и различил шум двигателей. Не своих двигателей.
   Со стороны буровой установки купол акул вдруг распался. Образовалась большая дыра, и в центре ее возник силуэт металлического корпуса. Пилот припал к иллюминатору и со смешанными чувствами узнал тот самый батискаф, который был угнан с базы. Но почему-то с выключенными огнями.
   - Михаэль! - крикнул он.
   Батискаф российского ученого проплыл еще пару метров, остановился и опустился на дно. Купол акул по какой-то причине не стал за ним затягиваться. Герхардт увидел в лобовом иллюминаторе гондолы какое-то движение, и спустя несколько мгновений в свете прожекторов показалось лицо Михаила.
   - Михаэль! - крикнул Герхардт уже в микрофон интеркома. - Ответь!
   - Ты нашел его? - отозвались с базы.
   - Да, он прямо передо мной. Он подоспел со стороны установки...
   - Михаил Васильевич, - позвал его кто-то из дирекции, - отзовитесь, пожалуйста.
   Герхардт все это время наблюдал за поведением товарища. Как только с ним связалось командование, ученый словно вонзил взгляд в пилота и помотал головой. "Может, он не слышит?" - подумал немец, но тут же опроверг свою догадку. Слова с базы явно дошли до него. К тому же, о том, что на Герхардта напали, он узнал как раз по внутренней связи.
   Михаил тем временем показывал какие-то знаки. Проводя указательным пальцем по дуге, он указывал на купол акул, и делал какое-то непонятное движение. Герхардт не мог разглядеть с такого расстояния. Все это ученый повторил несколько раз, но в последний момент вдруг поменялся в лице и ткнул пальцем куда-то в сторону. Краем глаза Герхардт заметил, как "щупальце" акул с левого борта приблизилось почти вплотную. Он дернул штурвал и начал разворачивать судно.
   - Почему он не выходит на связь? - спросили с базы. - У него микрофон сломан?
   - Я не знаю, - коротко ответил пилот.
   Он вновь опустил батискаф на дно и убрал ногу с педали. Стая распалась и примкнула к куполу. Других попыток акулы пока не предпринимали.
   "Что, блин, ты мне хочешь сказать?" - проговорил пилот вслух, глядя на ученого. Герхардт придвинулся к иллюминатору и демонстративно пожал плечами, чтобы тот увидел. В этот момент Михаил Васильевич отошел от иллюминатора и вернулся с фонариком в руках. Он включил его и через пару секунд выключил. Включил снова и выключил.
   - Вы предлагаете отключить огни?! - вскрикнул пилот в микрофон.
   Ученый кивнул.
   - Что?! - отозвались люди с базы. - Герхардт, что он там тебе говорит? Ни в коем случае не подчиняйся!
   - Он предлагает погасить прожекторы, - ответил немец.
   - Это убийственная затея...
   - Но он сам без огней. Акулы его не трогают.
   - Не вздумай! - в этот момент на том конце произошла какая-то заминка. - В любом случае не вздумай это делать! Помощь все еще идет к тебе. Два экипажа будут примерно через двадцать минут...
   Ученый яростно замахал руками, вновь предупреждая об опасности. В этот раз акулы приближались со стороны кормы. Герхардт вдавил педаль в пол и ловко развернул батискаф.
   - У меня нет столько времени, - ответил он дрожащим голосом.
   В этот момент его начальник на том конце связи продолжал:
   - Девятый и десятый, как слышно? Где вы?
   Они отозвались.
   - Заходите к стае с обеих сторон. Так у вас больше шансов разогнать ее. Михаил Васильевич, если вы нас слышите, включите огни! Так вы поможете избежать катастрофы.
   Герхардт обернулся, чтобы посмотреть в кормовой иллюминатор. Батискаф ученого стоял неподвижно, прожекторы не загорались.
   - Герхардт, - командовали из интеркома, - попытайся взбаламутить грязь со дна, как ты умеешь...
   И, словно отвернувшись от микрофона, человек на том конце связи сказал тихо: "Ретрансляторы 22 и 6 переключить для батискафов".
   "Шифр", - подумал пилот. Одной рукой он выставил на интеркоме частоту 226 Гц и переключил на канал связи пилотов. Почти сразу он услышал: "База вызывает Герхардта".
   - На связи, - ответил он.
   - Отлично. Мы стараемся полностью следить за ситуацией. Ретранслятор передает нам информацию лишь частично. Мы не видим тебя на радаре, но наблюдаем огромное облако в твоем районе.
   - Я прямо в центре.
   - Ясно... Те двое, что плывут к тебе, доберутся за двадцать минут. Это очень долго. Попробуй выбраться из западни. Используй все варианты! Быть может, как-нибудь удастся это сделать с помощью Михаила?
   - Попробую.
   - И еще... Я понимаю, что мы требуем от тебя слишком многого сейчас, но ты должен заставить его развернуться к базе. Либо задержать, до прибытия помощи. Если мы упустим его, он доберется до установки и скорее всего уничтожит ее!
   - Как?! Манипулятора на батискафе не хватит, чтобы сломать стержень или привод.
   - Это так. Но самого батискафа хватит.
   - Что? - Герхардт невольно взглянул в сторону Михаэля. - Вы думаете, что он пожертвует собой ради этого?!
   - Помнишь, о чем он говорил недавно? "Установка влияет на поведение акул". Чем дольше она работает, тем опаснее, по его мнению, становится ситуация...
   Пилот не нашел слов, чтобы что-то ответить.
   - Гер, в первую очередь спасайся от акул. Потом думай о старике.
   Герхардт всей душой ненавидел неясные приказы. Уйти от акул он еще как-то мог. Но остановить ученого, который несколько месяцев оттачивал свой план до мельчайших подробностей, который самостоятельно с абсолютного нуля научился управлять батискафом, который выучил дно Марианской впадины и не побоялся выйти в него в одиночку, несмотря на то, что оно кишит опасными тварями - остановить такого человека пилоту казалось совершенно невозможным. "Если только сломать винты манипулятором", - подумал Герхардт, но тут же упрекнул себя в легкомыслии. Такой способ может сильно навредить батискафу или даже уничтожить его.
   - База, - позвал Герхардт. - Я хочу попробовать выключить огни.
   - Другого способа точно нет?
   - Скорее нет, чем да.
   - Тогда выключай. Если акулы нападут, и ситуация станет серьезной...
   - Я понял. Что-нибудь придумаю.
   Говоря это, Герхардт сильно дрожал от страха. Он вернул прежнюю частоту на интеркоме и, кое-как совладав с волнением, проговорил:
   - Михаэль, вы тут?
   Было видно, как тот придвинулся к иллюминатору и кивнул.
   - Я выключаю огни. Помогите мне, если что-нибудь случится...
   Михаил Васильевич поднял большой палец вверх. Герхард щелкнул несколько кнопок, включив инфракрасные датчики, стоящие на носу батискафа, и прислонился одним глазом к окуляру. Сперва винтами он поднял густое облако ила со дна. И затем широкой ладонью разом перевел все выключатели прожекторов вниз.
   Наступила темнота...
   За бортом зазвучало множество токов воды. Они резко приблизились к корпусу, и спустя мгновение об обшивку прозвучал легкий удар. Затем еще. И еще. Из засвеченного окуляра постепенно проявлялись очертания окружающего пространства. Почти сразу же Герхардт увидел, как сотни змееподобных тел хаотично носятся вокруг, извиваются и бьются об обшивку и иллюминатор. Пилот не убирал руку с панели и в каждый момент готовился дернуть выключатели обратно вверх. Он хотел схватиться за штурвал и вдавить педаль в пол, но боялся, что этим только сильнее разозлит стаю.
   В окуляре творился жуткий хаос. Твари облепили батискаф и переплелись друг с другом в плотную сеть. Некоторые из них шарили головой в темноте, раскрыв пасти наполовину. Натыкаясь на корпус, они цеплялись за него зубами и словно пытались оторвать кусок. Герхардт втянул голову в плечи, чувствуя, как кровь стынет в жилах.
   На пару секунд тьму прорезала яркая вспышка прожекторов.
   Михаил Васильевич запустил двигатели и отвлек стаю на себя. Акулы резко оторвались от батискафа и освободили путь к отступлению. Пилот мешкать не стал. Не жалея штурвала, он круто развернул судно в сторону буровой установки и вбил педаль газа в пол. Стая заметалась между двумя батискафами, не зная, кто из них враг. Немец периодически видел их в окуляре: они приближались и уходили в сторону. Снова приближались и пропадали. Пилот решил увеличить расстояние между собой и Михаилом, чтобы окончательно их запутать. И через пару минут это ему удалось.
   "Оторвались?" - подумал пилот. Окуляр позволял видеть только пространство перед собой, поэтому он ориентировался в основном по звуку. Где-то справа гудел батискаф ученого, но что было сзади, из-за собственных двигателей Герхардт не слышал. Он закрепил педаль газа и установил штурвал в вертикальное положение, чтобы судно двигалось прямолинейно. Затем встал и, взяв фонарь, осмотрел гондолу. На обшивке не было никаких видимых повреждений. Пилот подошел к кормовому иллюминатору и осторожно посветил наружу. Сквозь тьму пробивались единичные движения где-то вдалеке. Акулы шарахнулись в сторону света, и Герхардт выключил фонарь. Еще несколько секунд он постоял на месте, припав ухом к корпусу, после чего вернулся в кресло.
   Сердце колотилось неистово. Руки тряслись, словно в лихорадке. Не сразу пилот вспомнил, что база ждет ответа. Включив интерком, Герхардт, не скрывая волнения, произнес:
   - База, мы оторвались... Акулы нас не преследуют... Мы движемся без огней...
   - Куда движетесь?
   - К установке...
   Связь на этом прекратилась.
   Некоторое время пилот сидел неподвижно, отходя от нападения. Не раз ему приходилось сталкиваться с большими стаями, но все эти столкновения были не такими опасными. В основном его пытались атаковать сразу в бок, либо зайти сзади, с кормы. Впервые Герхардта так ловко зажали в тиски. Страшно было подумать, к каким хитростям придут эти твари в будущем...
   Размышляя, как остановить ученого, пилот решил, что с ним нужно во что бы то ни стало связаться. Он повернул батискаф вправо и, когда шум винтов приблизился достаточно, так же застопорил штурвал и встал из-за кресла.
   Между корпусами было примерно два-три метра. Пилот взял фонарь и посветил туда, где, по его мнению, должна была быть кабина ученого. Сквозь толщу воды и мути он увидел оранжевый корпус батискафа, прожекторы и приборные коробки. Михаил Васильевич сидел за штурвалом, припав одним глазом к окуляру. Как только свет дошел до него, он слегка дернулся и повернул голову. Пилот посигналил ему, включив и выключив фонарь несколько раз, и увидел, как тот встает.
   Не теряя времени, Герхардт схватил доску для записей, что была у каждого пилота, и маркером написал крупными цифрами частоту интеркома. Затем, как только лицо Михаила показалось в иллюминаторе, он подсветил ее и показал ему. Ученый поднял брови, будто в удивлении, и ушел обратно. Пилот набрал эти цифры у себя на интеркоме и проговорил:
   - Как слышно?
   Тишина.
   - Прием, Михаэль!
   - Я здесь, - отозвался он.
   "Слава Богу", - прошептал немец.
   - Михаэль, что вы собираетесь делать?
   - Добраться до установки.
   - А потом?
   Ученый пару секунд промолчал.
   - Мне нужно видеть, что там творится, - ответил он.
   - Но разве с базы этого нельзя было сделать? На установке должны стоять камеры.
   - Они стоят в самых ненужных местах. Вернее... В самых ненужных для меня. Они направлены на стержень и привод, а мне нужно пространство около установки.
   - Понял.
   Пилот никогда не спорил с Михаилом. Он видел в нем несомненный авторитет. Даже сейчас, в такой сложной ситуации, когда разобраться в планах ученого было первостепенной задачей, он не спешил этого делать. Правда с другой стороны, чем дольше Герхардт мешкал, тем меньше времени было базе на реакцию. Пилот обхватил голову руками, отчаянно пытаясь что-либо придумать.
   - Что там может быть? - спросил он. - Из-за чего вы вдруг решились посреди ночи... покинуть базу?
   У Герхардта не хватило смелости сказать "угнать батискаф".
   - Из-за акул, - ответил ученый. - Я уже давно слежу за их поведением, и много чего узнал. Наше присутствие серьезно меняет их прежний образ жизни, это было очевидно сразу. Однако, если раньше это проявлялось лишь в агрессии, сейчас ситуация изменилась.
   - Как?
   - Акулы ищут путь к буровой установке.
   Герхардт замер.
   - Зачем? - спросил он.
   - Причин много. Как и теорий. Чтобы сказать точно, я должен это увидеть.
   Наступила пауза.
   Герхардт вел батискаф, не отрываясь от окуляра. Ему явно не хватало угла обзора, но местность он все же с трудом узнавал. Дно в этой части было полностью илистым. Кое-где встречались какие-то коряги и камни, которые служили пилоту ориентиром. Но в целом эта местность Марианского желоба была пустой.
   Пару раз пустоту нарушали акулы. Они возникали впереди на фоне зелено-черного пространства, извиваясь, приближались к батискафу, но не касались его. Немец не знал, преследует ли его стая до сих пор или нет. За бортом не возникало никаких тревожных звуков.
   - Михаэль, - позвал пилот, - становиться рядом с основанием установки опасно. Токи воды и камней могут повредить обшивку.
   - Я помню.
   - Мы можем зайти сверху и опуститься на платформу...
   - Вибрация нас уничтожит... Я двигаюсь к высоте номер 37.
   - Хорошо.
   Пилот сразу же перевел частоту обратно на ту, на которой разговаривал с базой, и сказал:
   - База, как слышно? Мы идем к 37-ому холму.
   - Слышно хорошо. Зачем?
   - Это часть его плана. Он говорит, акулы ищут путь к установке.
   - Бред какой-то. Установка скрыта за скалами и холмами, как они могут ее найти? К тому же, там все окрестности утыканы прожекторами. Они просто не подберутся к ней.
   - Я почему-то ему верю...
   Возникла пауза.
   - Тридцать седьмой холм... - прозвучало с того конца связи. - Это не так уж близко к платформе. Вряд ли вы увидите что-то, кроме размытых пятен прожекторов.
   - Наверняка он уже все продумал.
   - В том-то и дело. Следи за ним в оба, Герхардт. Не дай ему совершить глупость!
   - Хорошо.
   Пилот вновь установил прежнюю частоту и сказал:
   - Михаэль, вы тут?
   - Да-да, - ответил тот сухо.
   Разговор вновь затих.
   Немец явно нервничал. С самого начала он надеялся повернуть ученого обратно, но сейчас понимал, что это безнадежно. Предыдущее столкновение с акулами сильно отбило всякое желание оставаться в океане, и он думал, что Михаил с ним согласится. Стоило ученому выйти на связь, как Герхардт услышал интонацию его слов и все понял. Ни дрожи, ни страха не было в его голосе. Лишь твердость и решительность.
   Пилот не понимал, как его товарищ сохраняет хладнокровие. Сам он еле сдерживался, чтобы не сорваться обратно на базу. Он отчаянно борол в себе панику и страх, и пока в поле зрения не было акул, это ему удавалось. Если бы он изначально не был таким твердохарактерным, базе не с кем было бы устанавливать связь. Герхардт игнорировал бы все приказы и спасал в первую очередь себя...
   Тишина в гондоле длилась уже больше минуты. Пилот понимал, что в такой обстановке оставаться наедине с самим собой опасно, и, чтобы возобновить разговор, ляпнул в микрофон первое, что пришло в голову:
   - Акул как будто стало больше, верно? - и тут же зажмурился со стыда.
   Ученый ответил не сразу.
   - Они привыкают к нам, - сказал он. - Изучают нас и приспосабливаются к нашему главному оружию.
   - К прожекторам?
   Михаил молчал.
   - Свет на них действует не самым лучшим образом, да? - произнес Герхардт. - Как же, черт возьми, они отчаянно пытаются его побороть! Лезут со всех сторон и даже не думают спасаться. Но зачем? Любое другое существо будет бежать от опасности, но эти... твари... Неужели они защищают свои территории? Или пытаются нас сожрать? Может у них и впрямь дефицит еды здесь на дне?
   Ученый понял, зачем ведется этот разговор. Голос немца дрожал. Даже очень заметно. Он искал поддержки, чтобы не сойти с ума, и искал именно в Михаиле, а не в базе. Это обстоятельство заставило старика улыбнуться, и он, повернув голову в сторону Герхардта, будто пытаясь его увидеть, произнес:
   - Свет для нас не столько оружие, сколько инструмент, которым мы можем управлять их поведением. Акулы воспринимают свет и тьму, как разные "формы пространства". Например, как твердое и мягкое. Густое и жидкое, понимаешь?
   - Да.
   - Вполне возможно, что когда-нибудь они полностью избавятся от своей светобоязни. Но даже тогда мы все еще сможем оказывать на них влияние с помощью прожекторов.
   - Разве?
   - Да. Правда пока я точно не знаю, как.
   Пару секунд оба товарища молчали, но потом Герхардт вновь продолжил разговор:
   - Все же мне одно непонятно: живые существа по логике должны избегать тех, кто приносить им боль. Это же инстинкт самосохранения. Но эти наоборот... Свет словно выводит их из себя, разжигает ярость. Акулы были готовы растерзать меня на куски! Но когда я выключил прожекторы, они как будто успокоились.
   - Ты уверен, что они успокоились? - спросил ученый. - Я бы сказал, они потеряли угрозу, но ничуть не успокоились. Могу поспорить, вся эта стая сейчас снует где-то позади нас и ищет...
   - Ищет?
   Герхардт повернулся к корме и посмотрел темноту.
   - Они потеряли нас из виду, - продолжал ученый, - мы для них словно мыши, сбежавшие в подпол. Но это не значит, что теперь они спокойны. Стоит нам вернуться и вновь включить огни, как нас разорвут на части...
   В ходе разговора Герхардт заметил, как посветлел фон в окуляре. Вместо черной стены впереди виднелась темно-зеленая область. Это доходил слабый свет прожекторов. Буровая установка была совсем близко.
   - Но вы что-то говорили про их кожный покров... - сказал пилот. - Там на базе.
   - Верно. Помнишь, как нам в лабораторию доставили мертвую акулу? Это был весьма ценный экземпляр. Несмотря на то, что при нашем давлении ее раздуло в два раза, мы смогли изучить ее строение более, чем достаточно... Мы обнаружили целый слой эпителия, заполненный нервными окончаниями. Причем в основном рецепторными. Это означает, что поверхность их тела особенно чувствительна. К теплу, прикосновению, свету... и кое-чему еще.
   - Чему?
   - Нервным импульсам. В условиях вечной тьмы здесь на дне с каждым поколением акулы развивали в себе кожное зрение, но вместе с тем научились использовать его как способ общения. Прижимаясь друг к другу в плотную стаю, они не просто сцепляются... Они общаются! Связь импульсами через кожный покров!
   Герхардт уже слышал что-то подобное. Кто-то из ученых на базе обсуждал эту теорию. Тогда она показалась ему чрезвычайно фантастичной, но сейчас он был готов поверить во все, что угодно.
   - Дно Марианской впадины - пустое и темное место, - продолжал Михаил. - Любое другое создание, не имея приспособленности, попросту потерялось бы в этом пространстве. Акулы же выработали свои инстинкты на постоянный тактильный контакт, чтобы постоянно быть рядом со своими сородичами. Чтобы не терять друг друга и не теряться самим. Это вкупе с особенностью их общения делает большие стаи чуть ли не единым организмом! Способным улавливать любые источники света, даже самые слабые. И реагировать на них молниеносно...
   Герхардт сдвинул брови, пытаясь это представить.
   - А что, если, скажем, одна из акул отколется от стаи? - спросил он. - Как она вернется, если связи больше нет?
   - Хороший вопрос... Ты слышал когда-нибудь, как они пищат?
   - Пищат? Нет.
   - Пронзительно и звонко, словно крысы. Этот звук исходит из первых двух жаберных щелей: акула с силой выталкивает воду, и та словно свистит. Таким образом они выдают свое местоположение. Услышав сигнал, другие особи или стаи слетаются на него и, прикасаясь к акуле, устанавливают с ней связь... На это требуется достаточно большое усилие, из-за чего они не общаются звуком постоянно.
   - Но как они слышат его, если здесь и без того шумно?
   - Верно! - ученый поднял указательный палец вверх, будто Герхардт был рядом с ним. - Различные шумы с малых глубин аккумулируются на дне, словно в центре слуховой воронки. И в Марианской впадине этот эффект значительно сильнее, чем где бы то ни было еще... В противовес ему акулы выработали некий порог глухоты: они ощущают звуки свыше определенной интенсивности. Ниже нее они не слышат вообще.
   - Но шум наших двигателей и скрежет буровой установки должны быть достаточно громкими...
   - Правильно! В этом и заключается ответ на твой вопрос. В некоторых случаях не свет, а именно звук заставляет их сближаться с нами. Они распознают шум батискафов и ошибочно принимают его за зов своих сородичей. Попадая под свет прожекторов, они натыкаются на непреодолимое препятствие и отступают. Но шум не дает им покоя... Кто знает, вдруг они думают, что в центре каждой такой сферы света, какой мы привыкли себя окружать в наших вылазках, находится их детеныш или просто соплеменник. Который просится наружу, молит о помощи... Вполне возможно, что это сводит их с ума. Если это и впрямь так, то такая теория может многое объяснить... Как и то, зачем они ищут путь к установке.
   Герхардт невольно отстранился от окуляра и взглянул в сторону Михаила. Последние его слова прозвучали как-то слишком мрачно. Ученый произнес их с неким разочарованием и некой обреченностью. Словно это было вызвано отчасти чувством вины за то, что все происходящее с местной фауной происходит из-за присутствия людей и его, в частности. Частичка этого настроения передалась немцу через динамики интеркома, и он представил на секунду, как необратимо и сильно люди меняют привычный ход жизни здесь на дне. Своей установкой, своими башнями-прожекторами, своей базой и батискафами. Но в то же время, как только эта молниеносная картина пронеслась в его голове и растаяла, он вернулся к более приближенным вещам. "Откуда он знает, что акулы стремятся к установке?" - подумал Герхардт.
   Не засвеченным глазом он вдруг заметил, как в гондоле стало значительно светлее. Теперь он различал слабые очертания иллюминаторов спереди и по бокам, штурвал и свои руки. Установка была совсем близко. Через пару минут пилот увидел перед собой гигантское размытое пятно света, хоть и недостаточно яркое на таком большом расстоянии. В воде витали тучи пыли и различной грязи. Одинокие выступы и камни, торчащие на дне, отбрасывали длинную тень по песку, направленную прямо в Герхардта. Внутри батискафа с каждой секундой становилось все светлее и светлее. Стены, пол и потолок окрасились в оранжево-желтый цвет, металлический штурвал блестел всевозможными отблесками, и руки пилота словно полыхали огнем. С легкой тоской в душе он сравнил эту картину с закатом на поверхности и представил на мгновение, что он не в гондоле батискафа на глубине океана, а в уютной квартире перед панорамным окном, за которым солнце садится за морской горизонт.
   В эту минуту, когда меньше всего хочется возвращаться в реальность, ученый вновь отозвался по интеркому.
   - Акулы пришли раньше, чем я предполагал, - сказал он. - Уже отсюда видно, как их много.
   Герхардт всмотрелся вперед и с ужасом заметил, как поверх света медленно двигаются длинные черные пятна. Зная габариты установки, он прикинул, насколько огромны эти стаи и вздрогнул: таких гигантских скоплений он еще не видел. Даже та стая, что напала на него на полпути сюда, была по сравнению с ними лишь маленькой кучкой акул.
   - Этого не может быть! - воскликнул пилот. - Как они нашли сюда дорогу?!
   - Видно догадались...
   - Но разве установка не была здесь поставлена специально? Чтобы акулы не могли ее отыскать. Чтобы не повторилась судьба 52-ой платформы.
   - На самом деле, Герхардт, она стоит на видном месте. Шум от ее работы распространяется на многие километры во все стороны. Только с одной стороны безжизненные земли и крутая граница Марианского желоба, а с другой - скалы, от которых этот шум отражается. Акулы отличаются высоким интеллектом, и догадаться, что это звуковой обман, им не составило труда.
   - Но ведь там достаточно яркий свет! Как они терпят его, если все пространство около установки утыкано башнями?!
   - Либо они и впрямь терпят его, - ответил Михаил, - либо они уже к нему привыкли. И то, и другое говорит об их невероятной решимости. Вполне возможно, друг, мы имеем дело уже с другими акулами.
   - Другими?
   - В отличие от предыдущих, эти скорее всего будут установку защищать...
   С каждой секундой становилось все светлее. Пилот уже с легкостью различал цвета и мелкие детали вокруг себя и за обшивкой. Впереди, в тридцати метрах, на дне виднелось резкое возвышение с человеческий рост. Это был тот самый тридцать седьмой холм.
   Оба батискафа взобрались на него и осторожно опустились. Герхардт прислонился к лобовому иллюминатору и затаил дыхание. С такой позиции было трудно разглядеть установку, но стаи акул были видны, как на ладони. Черные массы, похожие на капли чернил в воде, двигались вокруг строения. Не спеша, лениво, словно в трансе. Пилот различил много разных стай; в основном они были размером с половину базы. Это обстоятельство его сильно удивило. Герхардт никогда бы не подумал, что на дне может быть столько живности.
   Пилот переключил частоту на интеркоме.
   - База, где помощь? - спросил он громко.
   - Я девятый, - ответили ему, - мы будем через пять-десять минут. Может раньше...
   - Мы на холме... База, около установки огромные тучи акул!
   - Ты уверен? - ответили на том конце. - Это правда акулы?
   - Да. Я вижу как минимум восемь стай. Огромных, как... Как не знаю, что! Их тут тысячи... Словно они со всего желоба собрались!
   Возникло длительное молчание. Герхардт следил за движением акул. Порой ему казалось, что одна из стай сворачивает прямо на него.
   - Герхардт, - прозвучало в динамиках, - что акулы делают с установкой?
   - Кружат вокруг нее. Словно свет им больше не помеха. Михаэль говорит, что это другие акулы.
   - Другие?
   - Я не знаю, что это значит...
   - Свяжись с ним снова! Уговори всеми правдами и неправдами повернуть к базе. Ни в коем случае не приближайтесь к установке!..
   В этот момент справа за бортом зашумели двигатели батискафа. Герхардт вскочил с кресла и, подбежав к боковым иллюминаторам, увидел, как ученый поднимается вверх. Не слушая больше базу, он вернул частоту на интеркоме и связался с Михаилом.
   - Что вы делаете? - почти крикнул он. - Куда вы?
   - Поднимусь повыше и подойду к установке.
   - Стойте! Это же опасно! База просит вернуть вас назад. Вы убедились, что акулы нашли сюда дорогу. Зачем рисковать дальше?!
   - Изначально я не для этого стремился сюда попасть.
   - В любом случае это может стоить вам жизни!
   - Я помню...
   Герхардт обхватил голову руками, не зная, что говорить.
   - Михаэль! Зачем вы это делаете? Если вы погибнете, ученые, что сменят вас, будут разбираться во всем с самого нуля!
   - Ничего не изменится, даже если мы повернем сейчас же назад. Более того, в таком случае вся эта затея окажется бессмысленной. Да, мы убедились, что акулы нашли сюда путь. Но ответа на главный вопрос до сих пор нет. Мне нужно увидеть их собственными глазами.
   - Ради чего?
   - Ради того, чтобы понять, почему они все еще здесь.
   Герхардт, недолго думая, дернул запуск двигателей и перевел рули резко вверх. Он двинулся вслед за Михаилом, но, что делать, еще не придумал.
   Постепенно перед глазами исследователей буровая установка открылась полностью. Из-за завесы мути и грязи сперва показались исполинские колонны и стержень бура. Затем все остальное. Стержень был толстым и невероятно длинным. Он состоял из больших стальных цилиндров длиной по 10 метров, которые были соединены между собой специальными замками. Одним концом стержень врезался в дно, другой уходил вертикально вверх, во тьму. По некоторым слухам он заканчивался где-то около поверхности океана.
   На высоте около 100 метров от дна на специальной опоре находился привод установки. Он выглядел как массивная цилиндрическая постройка, от которой во все стороны исходили трубы и кабели. Некоторые из них, объединенные в один большой пучок, устремлялись под ил, и несколько километров под землей шли вплоть до базы. Все остальное, что не устремлялось к ней, было соединено с различными приспособлениями и аппаратами, вмонтированными прямо в установку. Помимо привода и этих небольших приспособлений на установке не было больше никаких механизмов. Даже тех, что оказывали вертикальное давление на стержень. Он был достаточно тяжел, чтобы это делала гравитация.
   Вокруг стержня и привода красовалась гигантская конструкция направляющих и поддерживающих опор. Первые не давали стержню выгибаться и ломаться, вторые - держали на себе привод и все остальное. От опор наружу по радиусу исходили несколько тонких косых упоров, похожих на аркбутаны средневековых замков. Своими концами они опирались на платформу и грунт.
   Платформа внизу так и оставалась скрытой за плотной водой. Лишь грубые очертания просачивались сквозь такое расстояние. Герхардт различил по ее бокам широкие секции, сквозь которые из-под бура наружу выходили потоки камней и песка, и несколько жилых и научных модулей, стоящих наверху. Когда-то они служили ученым, что ставили эту платформу. Сейчас часть из них была деформирована, часть вырезана с основанием...
   Казалось, само пространство около установки светилось ярким светом. Прожектора находились везде: сверху, снизу, спереди и даже позади батискафов. Внутри батискафа было светло, словно он находился на поверхности океана, а не под водой. Герхардт от непривычки на пару секунд перестал наблюдать за обстановкой и водил глазами по гондоле. Такой яркой он ее давно не видел. В свете прожекторов было заметно, как она изменилась с тех пор, когда пилот впервые сел за штурвал. Стала грязнее, бледнее... В труднодоступных местах скопилась пыль, а в местах, где постоянно терлись спины пассажиров об обшивку, - темные пятна.
   Стаи акул стали значительно ближе. В то время, как они с ученым приближались к установке, акулы как будто двигались им навстречу. Медленно, по непонятной траектории. Не сразу он заметил, что их строй был не такой плотный, как раньше. Многие акулы уже не соприкасались друг с другом, а плавали отдельно. Как они ориентировались в пространстве, пилот еще не знал.
   - Герхардт, - позвал Михаил, - останься на месте.
   Пилот спорить не стал.
   Батискаф ученого выступил вперед и проплыл еще несколько метров. Немец услышал, как у него раскрываются створки шахты-носителя, и через пару секунд оттуда наружу что-то вылетело. Герхардт привстал в кресле. Вниз по параболической траектории полетел какой-то прибор, прикрепленный к поплавку и грузику. Грузик сразу же отделился от всей конструкции и устремился прямиком на платформу. Поплавок и прибор последовали за ним, как только размотался длинный моток проволоки.
   - Что это? - спросил пилот.
   - Гидролокатор. Собственного производства. Он будет считывать шумы вокруг установки, игнорируя шум самой установки. И по ретранслятору передавать данные на базу. Это позволит следить за тем, как меняется количество акул в этом месте.
   Герхардт поднял глаза и дернулся от иллюминатора.
   Ближайшая к исследователям стая в несколько секунд стала больше. Она приближалась сверху, со стороны привода, отбрасывая собой большую тень. Расстояние до нее было относительно небольшим; но ученый почему-то не паниковал. Быть может оттого, что двигалась она гораздо медленнее, чем их сородичи с равнины. Герхардт же едва не трясся в кресле. Он включил реверс двигателей и потихоньку сдавал назад.
   - Михаэль, - позвал он. - Они плывут к нам!
   - Да. Отступаем сейчас же.
   По этой команде пилот вдавил педаль со всей силы. Двигатели сильно взревели на фоне скрежета установки, и Герхардт вздрогнул от неожиданности. Он был готов увидеть, как акулы срываются с места к нему на звук. Но им, казалось, все равно. Замерев, немец всмотрелся в стаю получше и только сейчас заметил, что эти твари действительно стали "другими". Их движения были совершенно непохожи на те, что он видел до этого: зигзагообразные, из стороны в сторону, словно на них действовали какие-то завихрения. Складывалось впечатление, что они перемещаются как-то неохотно, неуверенно. Как будто без намерения нападать...
   Но акулы надвигались неумолимо.
   Пилот с замиранием сердца смотрел на это величие дикой природы и одновременно улавливал что-то противоестественное в их поведении. Нечто будто повергло акул в транс, в состояние аффекта, и оттого на душе пилота было невыносимо жутко. Если раньше он хоть как-то мог предугадывать их тактику и настроение, сейчас только бог знал, что у них на уме.
   - Свет стал для них ориентиром, - произнес Михаил. - Я был прав.
   Вытирая пот со лба, Герхардт спросил:
   - Как это?
   - Они разворачивают голову под углом к установке. Заметил? Движутся всегда так, чтобы держать в поле зрения источник света. Это говорит только об одном: акулы ощущают его уже не кожей...
   - А чем?
   - Глазами.
   Постепенно оба батискафа вновь погружались во тьму, установка впереди угасала, но стая, вернее даже армия акул неумолимо догоняла исследователей. Как ни пытались они оторваться от существ, те ни на метр не отступали.
   Герхардт вновь перевел частоту на интеркоме и почти закричал в микрофон:
   - База! Где помощь?!
   - Должна быть у вас! Где вы?
   - Мы на высоте...пятьдесят метров от дна! Плывем назад от установки! Нас преследует огромная стая!
   Говоря это, Герхардт не отрывал от нее глаз. От стаи в этот момент оторвались несколько групп и отошли в разные стороны.
   - Черт возьми, мы можем погибнуть!
   В этот момент отозвался чей-то новый голос. Это был кто-то из подмоги:
   - Мы видим стаю! Она прошла прямо над нами. Мы попробуем зайти сзади и распугать их огнями.
   - Нет! Не делайте этого!
   Пилот одной рукой переключил частоту на связь с ученым и попросил его связаться с базой. Тот, не думая, согласился.
   - База, - произнес он по общему каналу через несколько секунд. - Акулы приспособились к свету. Они больше не ощущают его болезненно. Нельзя вступать с ними в столкновение ни в коем случае! Нужно скрываться во тьме. Как можно скорее!
   Герхардт перебил ученого:
   - Слышите? Девятый, десятый! Ни в коем случае не сближайтесь с акулами!
   - Можете их дезориентировать, - предложил Михаиль. - Включите прожекторы откуда-нибудь сбоку, но не со стороны установки. Так они решат, что двигаются не в ту сторону. И оставят нас.
   - Девятый, десятый, - отозвались с базы, - как поняли? Попробуйте сделать это. Но в первую очередь думайте о своем отступлении!
   - Есть!
   Гигантская стая, словно осьминог щупальцами, обхватывала Герхардта и Михаиля с разных направлений. Акулы до сих пор не оживились до таких скоростей, как их сородичи с равнины, но тем не менее их атака приводила в ужас. Все происходило медленно, и от того, что немцу не удавалось спастись от нападения, в душе нарастало опасное отчаяние. "Главное, не впадать в панику", - обливаясь потом, думал он. Включив инфракрасный датчик, пилот посмотрел на происходящее через окуляр, и едва не потерял самообладание. Стая оказалась намного больше, чем пилот ее представлял. Помимо боковых потоков, тянущихся от центра, сама сердцевина как будто не истощалась.
   "Щупальца", идущие в стороны, наконец, оторвались от середины. Их концы были скрыты тьмой, и Герхардт не мог разобрать, где они находятся сейчас. В любую секунду могло произойти столкновение, в любой момент потоки акул могли сойтись на батискафах. Гнетущее ожидание напрочь лишило покоя: Герхардт не мог удержать тряску, штурвал ходил ходуном. Он озирался по всем иллюминаторам и лихорадочно строил бесполезные планы отступления. Пилот понятия не имел, выдержит ли корпус натиск такой армии или нет. Обшивка могла противостоять единичным атакам акул или небольшим стаям. Но такой исполинской громадине вряд ли... Пилот вслушался в шум воды за бортом, но мало что смог разобрать. Рев двигателей сильно мешал. Герхардт был глух и слеп. Куда плыть и как спасаться, он не знал.
   В тот самый момент, когда надвигающаяся опасность замедляет свое появление и в голове проскакивает мысль, что ничего не начнется, в корпус батискафа с оглушительным грохотом врезалось что-то крупное.
   Пилот всем телом почувствовал этот удар. Экраны на панели управления на секунду вспыхнули красным, и прозвучал пронзительный звон тревоги. Три коротких гудка. Затем, как только он замолк, вновь раздался грохот. Герхардт припал к окуляру и увидел, как перед носом батискафа рассыпалась в сторону небольшая кучка акул. Второй удар пришелся прямо по кабине пилота.
   Инфракрасные датчики ежесекундно засекали многочисленные движения прямо перед лобовым иллюминатором. Акулы словно проснулись ото сна. На бешенной скорости они пролетали мимо корпуса, к счастью, пока не попадая по нему. Буквально в несколько мгновений поток глубоководных существ превратился в настоящий рой. Свет, идущий с буровой установки, полностью скрылся за их телами. Граница стаи постепенно приближалась к корпусу, и вот прозвучал третий удар. Затем четвертый, пятый... По обшивке яростно загремела барабанная дробь.
   Пилот дернул штурвал вниз и вдавил педаль еще сильнее. Батискаф двинулся на дно, но акулы ни на метр не отставали. В ушах сердцебиение смешалось с оглушающим грохотом. Пилот пытался маневрировать, вращая штурвал из стороны в сторону. Но акул было слишком много. Выйти из-под потока, казалось, невозможно. Герхардт дотянулся до выключателя и включил свет внутри батискафа. Все, что творилось снаружи, уже было не так важно. Продолжая давить на педаль, он повернулся боком к корме и с отчаянием вонзил взгляд в стены. Всей душой своей он боялся услышать страшный шипящий звук. Так просачивается вода сквозь слои в разбитой обшивке.
   В эту же секунду нахлынула вторая волна с противоположной стороны. Батискаф резко накренился вбок, и его корпус загремел еще сильнее. Пилот пытался выйти из-под удара, но в какой-то момент ощутил, что рули его не слушаются. Дернув штурвал несколько раз в стороны, он с ужасом понял, что их у него больше нет. Вслед за ними разбились винты. Ось двигателей, не встречая сопротивления, разогналась до невероятных скоростей и засвистела. Пилот убрал ногу с педали.
   Опоры батискафа были крепче, но оттого увлекали за собой весь корпус. Батискаф качался из стороны в стороны, словно на штормовых волнах. Приборы, датчики, манипулятор - все это сминалось акулами и уничтожалось один за другим. Панель управления загудела всеми сигналами тревоги, и в гондоле автоматически включилось аварийное освещение. Бросив на панель взгляд, Герхардт с замиранием сердца заметил, как горит красным датчик герметичности. Вода еще не просачивалась внутрь, и пилот молил о том, чтобы сигнал был ложным.
   Свет из батискафа слегка освещал хаос, творившийся снаружи. Акулы сталкивались друг с другом, от столкновений отскакивали либо в сторону, либо прямиком в иллюминаторы. Глаза их горели, словно лампочки. Зубастые пасти шевелились в бешенстве. Стекла были прочны, словно сталь. Но обшивка... Из-за сложности своей конструкции она могла сдаться в любой момент.
   В левом иллюминаторе как будто издалека показался проблеск света. Плотная стена глубоководных тварей закрывала его почти полностью. Но зоркий глаз Герхардта заметил его сразу же. Свет мелькал, словно пламя угасающей свечи; он казался слабым, ненадежным. Немец с отчаянием смотрел на него, он был готов потерять последнюю надежду на спасение... Но, как ни странно, акулы успокаивались и отступали с каждой секундой все дальше и дальше.
   Чем больше пространства они открывали, тем ярче казался свет. Когда акулы почти полностью отошли на большое расстояние, немец, раскрыв рот, уставился на мощный огонь прожекторов. Два батискафа висели примерно на такой же высоте, что и Герхардт, и вместе образовывали источник света по силе чуть ли не превосходящий прожектора базы. Пилот прислонился к стеклу, чтобы разглядеть, но ничего не понял. Он перевел взгляд вверх, осмотрелся по сторонам и, убедившись, что опасность постепенно отступает, с бессилием рухнул в кресло.
   Где-то рядом должен был быть Михаил. Герхардт не видел его и не слышал. Связаться с ним он тоже не мог: интерком был сломан, антенна снаружи на корпусе скорее всего тоже. При мысли о том, что он погиб, пилот ощутил странное чувство. С одной стороны, он был зол на него. Но с другой, сочувствовал ему и жалел. Кто знает, откроется ли когда-нибудь та тайна, которую ученый понял, когда оказался рядом с установкой, или нет?.. Сможет ли Герхардт когда-нибудь понять, ради чего затевался угон батискафа и ради чего он сам рисковал своей жизнью?.. Впрочем, рано было его хоронить. Пилот встал и заглянул в иллюминаторы.
   Его батискаф неуправляемо опускался на дно. Двадцать-тридцать метров свободного падения в плотных слоях воды. Столкновение с землей могло быть опасным. На равнине он бы не беспокоился об этом, так как все дно устилал толстый слой ила. Здесь же от работы буровой установки весь ил и вся грязь давным-давно разлетелись в стороны. Секунда за секундой в нижнем иллюминаторе земля приближалась все быстрее. Как вдруг... Опоры ударились о грунт, некоторые из них скрипнули и оторвались. Освещение в гондоле погасло от удара. И Герхардт остался наедине с собой. Ни инфракрасное наблюдение, ни прожекторы снаружи - ничего из этого не работало. Немец просто стал ждать...
  

***

  
   В ушах звенел шум волн, крики птиц и шуршание пальмовых листьев.
   Герхардт шел по песку босыми ногами. Ботинки вместе с носками он нес в руке. Со стороны океана дул приятный бриз, и солнце, уходящее за горизонт, согревало его крупные плечи. Он почти не смотрел вперед. В глазах его мелькали пальмы, волны, красные облака... Немец мечтал, чтобы это мгновение тянулось вечно. Или хотя бы так долго, чтобы он мог забыться в нем.
   Со стороны океана к берегу спешил катер.
   Бывший пилот встал на месте и всмотрелся в его экипаж. Среди нескольких знакомых фигур он сразу же различил Михаила. И невольно улыбнулся.
   Катер подобрался к берегу почти вплотную, и немец, вступив в воду, двинулся навстречу.
   - Долго нас ждали? - спросил смуглолицый моряк.
   Герхардт протянул ему руку и что-то ответил. Он забрался внутрь, прошел к корме и сел рядом со своим товарищем. Катер взревел, развернулся и направился в сторону океана.
   - Что сделали с вами? - спросил немец ученого.
   - Уволили, - ответил тот с улыбкой.
   - Без наказания?
   Михаил вздохнул.
   - Долго решали. С одной стороны, мои наработки помогли мне смягчить наказание. Но с другой... Многие рисковали в ту ночь. И ты тоже. Это обстоятельство позволило судьям оставить... тюремное заключение.
   Герхардт сочувствующе кивнул.
   Берег острова становился все дальше. Немец осмотрел его как будто в последний раз. Он не знал и даже не загадывал, появится ли здесь еще когда-нибудь или нет. Дом, Берлин, поверхность - единственное, что теперь он видел в своем будущем.
   - Я должен сказать тебе спасибо, - произнес ученый.
   - Что?
   - Ты не оставил меня, несмотря на то, что мог подвергнуть себя опасности...
   Немец уже высказал ему все, что хотел. Сразу, как только их нашли около установки и отвезли на базу. Поэтому теперь он лишь ухмыльнулся и снова кивнул.
   - Что будешь делать? - спросил он в ответ.
   - Продолжать исследования. Да, прямиком из тюрьмы. Это не привилегия, а необходимость. Ситуация там на дне меняется чрезвычайно быстро. От действий людей зависит многое. Вполне возможно, сейчас мы являемся свидетелями того, как деградирует целая цивилизация!
   - Деградирует?
   - Да... Эти акулы - уникальные существа. В процессе эволюции они приспособились к темному дну Марианской впадины, но при этом сохранили органы, которые достались им от предков и были на дне не нужны. Например, зубы или глаза. На кой черт они им там?!
   Герхардт пожал плечами.
   - Когда на дно спустилась наша экспедиция со своими прожекторами, акулы относительно быстро приспособились к свету. И нашли способ восстановить свое древнее зрение, которым они пользовались быть может десятки тысяч лет назад! Мы с тобой убедились, что их глаза все еще могут улавливать свет и различать пространство. Около установки они двигались разрозненно. Им больше не было нужды сцепляться в большую стаю, чтобы не потеряться.
   - Зачем им тогда защищать установку? - спросил немец. - Чтобы больше не возвращаться к кожному зрению?
   - Да, - кивнул ученый. - Вполне возможно, что ощущать свет глазами им гораздо проще.
   - Так в чем тогда проявляется деградация? Они же приспособились...
   - В том, что, отключив свой кожный покров, они сделали его практически нечувствительным. Отказавшись от кожного зрения, акулы отказались от своих методов общения.
   Герхардт об этом даже не подумал. И в самом деле, он видел множество стай с равнины, которые сплетались друг с другом и двигались синхронно, ведомые одной мыслью. Акулы с установки являлись по отношению к ним дикарями. Добровольно или силой обстоятельств отрекшимися от прежних самих себя. От важной части, что делала их сплоченными, - общения. Помнят ли они, какими были? Раскаиваются ли они, что выбрали такой путь? Немец задумался и представил, как сейчас на дне некогда целостная цивилизация акул раскалывалась на две части. Что будет, если они встретятся где-нибудь на дне? Война?..
   - Мы запустили необратимый процесс, - продолжил Михаил. - Скоро у буровой установки соберется целый город древних существ, которые будут считать ее своим домом! Страшно представить, что им предстоит испытать, когда экспедиция завершится и установка будет отключена. Вновь погружение во тьму, вновь возвращение к кожному зрению. Смогут ли они пережить это?
   - Но это не скоро произойдет, - ответил Герхардт. - Сколько метров бур прошел вглубь литосферы?
   - И пятой части еще не прошел... Да, ты прав. Будем надеяться, что в будущем появятся причины посерьезнее, чтобы остаться там. Иначе мы рискуем, сами того не желая, уничтожить весь их вид.
   Оба товарища устремили взгляд вперед и несколько секунд не разговаривали. Чем дальше они были от берега, тем сильнее становился ветер. Михаил Васильевич укутался в плащ, а Герхардт наоборот расправил плечи и грудь.
   - Знаешь, что мне до сих пор кажется странным? - произнес ученый вдруг. - Как девятый и десятый смогли включить такой яркий свет там у установки?
   Герхардт усмехнулся.
   - Все просто, - ответил он, - они повернулись дном в нашу сторону...
   Впереди, гордо разбивая волны, стоял огромный исследовательский корабль. По его палубе из стороны в сторону бегали люди, звучали чьи-то возгласы и звон металла. С кормы загудел вертолет, спустя пару секунд он показался в воздухе и устремился куда-то в сторону. Экипаж готовился к отплытию. Но ни ученый, ни пилот не проявляли к этому никакого участия. Теперь исследовательская жизнь их не касалась совсем.
   С берега катер стал практически незаметен. Все тише был рев его мотора, все меньше были фигуры людей. Шум прибоя заглушил их голоса, и отблески уходящего Солнца закрыли своей красотой. Еще пару минут огромный корабль стоял на якоре, после чего прозвучал одиночный гудок. И силуэт сдвинулся с точки.
   Тишина и безмятежность вновь воцарились на берегу Марианны. И еще долго никто не сможет ее нарушить...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 3.68*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"