# Симулякрум

Андрей Станиславович Шанурин

Никто не знает, как давно это было... Сия повесть расскажет об узниках пустынной планеты Нуулон, стоящих на тонкой грани между Жизнью и Смертью, иллюзией и реальностью.

Моё Название - Ариото, но не родители подарили его мне. Когда я открыл глаза и начал функционировать, они не были рядом, ибо им, как и любым другим зрелым Объектам, было запрещено появляться в Инкубатории. Так что родители мои, как и назидает Правило, не дали мне Названия. За них это сделали Великие, одарив именем меня, Безымянного. И в этом нет ничего удивительного: Хозяева всегда так поступают - они называют вещи своими именами, а также дают названия всем Объектам, придавая частицу Значимости тому, кто её ещё не имеет. Впрочем, Значимости у меня, как и у любого другого простого Объекта, не так уж и много. Это легко объяснить: Значение определяется коэффициентом Полезности, а какую такую особенную пользу я могу принести Великим? Я не являюсь особым Объектом, так что и в имени моём особой важности не содержится... И всё же я с радостью откликаюсь на своё Название и благодарю Великих за то, что они дали мне его. Ибо у каждого предмета должно быть Название, и бесполезен, бессмысленен тот Объект, что его не имеет... Так глаголит Правило, и оно являет собой неоспоримую истину. Всё, что подчиняется этому Закону, называется "правильным", то бишь хорошим. Всё же, что идёт вразрез с Правилом, называется плохим. Это так замечательно, столь необъяснимо прекрасно, что в этом мире есть сей мудрый Закон, который придумали для нас заботливые Хозяева! Что бы мы делали без него, как бы мы функционировали? Ответ на этот важный вопрос необычайно прост и незатейлив: мы, Объекты, не смогли бы существовать без наличия Закона. Он объясняет нам, как себя вести в той или иной ситуации, что думать и что говорить... В общих чертах, он учит нас ФУНКЦИОНИРОВАТЬ. Этот Закон, или, иначе говоря, "Правило" - наш внутренний стержень, сердцевина, наш советчик и учитель. Он определяет все наше существование, от Появления до Переработки, и сопротивление ему лишено всякого смысла. Мы, Объекты, прекрасно понимаем это, вследствие чего неукоснительно соблюдаем Правило и следим за его надлежащим исполнением.

Но вернёмся к моему рассказу... То немногое, что я поведал вам о самом себе, этим и исчерпывается. Имея Название и обладая Значением, я существую. Точно также, как и другие Объекты. Вы спросите, чем же я занимаюсь, зачем функционирую? Что же, доложу вам начистоту: я сам не имею об этом ни малейшего представления. Должно быть, я существую лишь для того, чтобы, собственно, существовать... Или, что вероятнее всего, моё функционирование необходимо Великим. Во всяком случае, последнее объяснение выглядит наиболее правильным, следовательно, оно истинно.

Живу я, разумеется, не один. Все Объекты существуют семьями, и я - не исключение из этого правила. В мою семью вхожу я, мои престарелые родители и мой младший брат, Риозит. Мы хорошо сосуществуем друг с другом, правильно. То есть каждый из нас не мешает функционировать другому. Мы кормим друг друга, учим соблюдать Правило. А иногда мы даже обнимаемся... Другие Объекты порою говорят, что существование у нас в семье очень дружное. И спорить с ними у меня оснований нет, ибо речи их являются кристальной истиной. Собственно, я очень ЛЮБЛЮ свою семью. Хотя и не понимаю до конца, что это значит - "любить"... Но я испытываю к своим родственникам это странное чувство, что бы оно не представляло из себя... Это уж я знаю точно, поверьте мне! Без родителей и брата мне было бы весьма скучно и одиноко: не с кем посидеть рядом, некому посмотреть в глаза... Грусть и тоска не очень способствуют нашему правильному функционированию, потому Великие и держат все Объекты семьями. Частенько я нахожу приятным побыть рядом с отцом и матерью, помолчать с ними вместе, заглянуть в их большие и влажные глаза, пытаясь понять, о чём же они думают, разгадать их мысли. Сейчас, правда, я сижу несколько поодаль от родителей, и тому есть причина. Дело в том, что Великие некоторое время назад забрали моих стариков, отвели их в Лабораториум и что-то сделали с ними, отчего их кожа испортилась: размякла, подобно топлёному воску, и стала оползать с их тел, собираясь огромными дряблыми складками. Помимо этого она покрылась какими-то грязно-жёлтыми пятнами и начала разлагаться, источая в окружающий воздух гнилостные миазмы медленного тления. От этого неприятного запаха слезились глаза и пропадал аппетит, поэтому я решил отойти от моих предков подальше. Тех состояние их кожного покрова волновало не особенно, они даже не чувствовали собственный запах, ибо носы их тоже были неисправны. По правде говоря, я тоже не слишком беспокоился о родителях, так как точно знал, что всё будет хорошо. Их кожа испортилась, и её необходимо было заменить. И это скоро будет сделано, ибо Хозяева всегда точно знали, что, у кого и когда нужно починить. Несколько раз моим старикам уже меняли кожу, и они прекрасно знали, как это делается. Сейчас же мои престарелые родители сидели друг напротив друга и безмолвствовали. Большую часть времени они вот так и проводили - молча, разглядывая что-либо, или просто закрыв глаза и положив руки на колени. Это было правильно.

Я, как и любой другой Объект, живу в Малом Мире, который носит название "Система" (так его называют Великие). Существует также и Большой Мир, называемый на запретном языке Хозяев "Нуулон". Я не знаю, что значит сие название, но мне и нельзя этого знать, ибо Правило строго запрещает даже говорить о Большом Мире, мире Хозяев. Некоторые из нас изредка отводились Великими в это странное место, но мало кто возвращался назад. Потому никто из Объектов не ведает, как в точности выглядит этот загадочный Большой мир. Там обитают Великие и там много света - единственное, что я могу о нём сказать. Зато я имею возможность поведать вам о моём Мире. Место, где я нахожусь, называется "Дом". У каждой семьи есть такой. Дом целиком состоит из блестящего, гладкого материала - "металла" и имеет множество маленьких солнц на своём потолке, имеющем форму полуокружности. Эти маленькие звездочки создают свет и тепло - всё, что нужно для нормального функционирования нас, Объектов. А ещё в нашем доме есть стол - такой предмет, на котором раскладывают еду, что дают нам Великие. Они очень заботятся о нас: кормят, поят, включают и выключают светила на потолке. Когда звезды горят - мы бодрствуем, когда же они выключаются и дом погружается во тьму - мы спим. Светлое время Существования называется днём, тёмное - ночью. Двадцать дней и двадцать ночей образуют Сезон.

Система состоит из запретного Инкубатория, в котором появляются новые Объекты, "живых дорог", холодного Лабораториума и множества Домов. В каждом Доме функционирует одна семья, наподобие моей. Некоторые семьи действительно похожи на мою: они состоят из таких же существ, как я, мой брат и мои родители. Голова, густо покрытая длинной шерстью, мягкое и безволосое розовое тело, две руки, две ноги. Да, именно так я и выгляжу. Ничего необычного. Но есть также дома, в которых живут Объекты другого вида; представители данных семей имеют гладкую, блестящую чешую, широкие крылья и длинный хвост. Мы называем их "драконами", и, похоже, сами они себя именуют также. Ну, или, во всяком случае, очень схоже. Впрочем, драконы суть такие же Объекты, как и мы. Они прекрасно владеют речью, ходят на двух ногах, имеют две руки, которые, правда, снабжены небольшими когтями. А некоторые драконы даже умеют летать по своему Дому, но только до тех пор, пока им не удалят крылья. Ибо, согласно Правилу, эти органы полёта к употреблению строго запрещены. Некоторые драконы просят не ампутировать им крылья. Это уже не по Закону, и Великим подобные просьбы не нравятся. Именно поэтому таким драконам помимо крыльев удаляют обычно что-нибудь ещё. Например, руку или хвост. В крайних случаях голову. При последнем варианте Объект перестаёт функционировать, и его перерабатывают. Между домами существуют специальные дороги, которые могут двигаться подобно живым существам. Если на такую встать ногами, она сама понесёт тебя куда-нибудь. Но одиночные прогулки запрещены под страхом Переработки, выходить из Дома можно только в сопровождении Хозяина.

Всё, что существует в Малом Мире, было создано Великими. Абсолютно всё: Дома, Инкубаторий, движущиеся дороги между этими пунктами. Одним словом, вся Система является их творением. Стоит ли говорить, что все Названия, имена вещей, были рождены их могучим сознанием, оно же породило и язык, на котором мы говорим и думаем. Они, Хозяева, чрезвычайно мудры, сильны и могущественны, знают ответы на все вопросы, могут превращаться во что угодно. Сила Великих не знает границ. Они наши, как это называется... Ах, да - Боги. Периодически Великие водят меня и моих родственников в особое место, именуемое ими Лабораториумом, где нас используют по назначению, а именно: проводят разные "тесты". "Тест" - это когда на тебе пробуют разные интересные штуки. Например, яды и болезни. Подчас это бывает очень больно, но потом Боги дают лекарство, и твоё состояние приходит в норму. Великие очень заботливы, они вовсе не хотят терять свои Объекты. Именно поэтому я не ничего не боюсь: понимаю, что моё существование всегда находится под неусыпным контролем рачительных Хозяев... Пару раз Властители отводили меня в недра Красного Купола, которые освещались таинственным сиянием Истины, разбавляющим собою черный полумрак. Внутри помещения, окруженный тьмой, восседал один из Богов, называемый Художником. Своим огромным телом он словно прирос к холодному полу, слился с ним в одно целое. Именно он учил меня о том, что у любой вещи есть внутренняя суть, особенная у каждой. Я не совсем понимал, что имеет в виду Художник, но я точно знал, что слова его были пропитаны непостижимой мудростью. Бывает ещё такое время, когда Боги отправляют Объекты какой-либо семьи в другие Дома. Там, под сенью чужой крыши, происходит Приятное. Меня тоже не раз отправляли в другие Дома для проведения этой удивительной процедуры. Порой я делал это с драконицами, ибо, согласно Правилу, между Объектами не существует различий. Суть сей процедуры заключается в том, чтобы временно соединиться с другим Объектом. Сначала это может показаться немного болезненным, но затем становится очень приятно. Я частенько дивился этому странному, но такому сладостному процессу. За всем этим недолгим действом безучастно наблюдают Великие, хладнокровно изучая поведение двух совокупляющихся Объектов и впитывая их эмоции. Боги не способны удивляться, ибо, в отличие от нас, они не имеют души. Хозяева намного совершеннее своих Объектов, и мы тихо благоговеем перед их ни с чем не сравнимым могуществом. Насчёт же той необычной процедуры... Мне всегда было интересно, зачем нужно совершать Приятное, но, сколько раз я этим не занимался, ответа на свой вопрос мне так и не довелось получить. Кажется, Боги создают нас таким способом, но я точно не уверен, поэтому не стану делать скоропалительных выводов. Придержусь лучше простого правила, заученного с детства: всё, что делают Великие, является крайне необходимым и абсолютно правильным, ибо намерения их неисповедимы.

...Вот я и рассказал вам историю о моем удивительном Мире, мире Нуулона. В данный момент я сижу на белом металлическом полу, медленно обходя томным взглядом пространство моего родного Дома. Углов в этом весьма просторном жилище не водится, так как оно имеет несколько необычную форму: представьте себе огромный полый шар, рассечённый на две равные части; одну часть поставили на землю сечением вниз - это и будет мой Дом. Мои бесцветные глаза наткнулись на одиноко стоящий напротив меня стол, окружённый четырьмя стульями; два были заняты, ибо на них, по обыкновению, восседали мои родители. Я не знаю их Названий, для меня они просто Отец и Мать. Стулья, что находятся под ними, а также стол, за коим они так безмятежно сидят - всё это создано из металла, холодного, но прочного. Пол, на котором сейчас нахожусь я, тоже сделан из вышеупомянутого сверкающего материала. Он имеет белёсую зернистую поверхность и неприятно обдаёт меня густой, вязкой прохладой. В этом доме, как и в любом другом, металлическим является всё; находящиеся в нём предметы одинаково бледны и бесцветны, подобно моим глазам.

Встав с холодного пола, я нехотя, еле передвигая тяжёлыми, будто налитыми свинцом ногами, направился к столу, за которым неподвижно сидели мои старики. По пути я силился вспомнить, когда в последний раз меня выводили на улицу; освежить это в памяти не получается, из чего вытекает вывод о том, что сие событие имело место очень давно. А потому скоро придёт время новой прогулки, не исключено даже, что это произойдёт сегодня. Несколько приободрившись от этой мимолётной мысли, ускорил шаг. Вот я подошёл к внушительному металлическому столу, отражавшему звёздный свет своей глянцевой поверхностью. Маленькие светила горели ярко: день только начинался, предвещая множество интересных и весьма интригующих событий. Сегодня мои старики получат новую кожу, обновлённую и прочищенную. Она не будет разлагаться, не станет так отвратительно пахнуть, прекратит собираться этими морщинистыми жёлтыми складками. Такая кожа будет правильной. Размышляя подобным образом, я невольно улыбнулся, однако улыбка сия быстро слетела с моего бледного лица, когда нос мой уловил знакомые миазмы разложения. Слегка поморщившись от неприятного запаха, терпкими струями исходившего от моих родителей, я посмотрел сначала на отца, затем на мать. Думал, они заметят моё присутствие, оглянутся и посмотрят мне в глаза... Тщетно. Старики были слишком заняты разглядыванием друг друга, им не было никакого дела до меня. Отец сидел на своём металлическом стуле неподвижно, положив обмякшие руки на гладкую поверхность стола, бессмысленно уставившись на мою мать своими бесцветными глазами; его спутница жизни делала то же самое. С одной стороны - правильно, с другой... Признаюсь, я очень хотел, чтобы они обратили на меня внимание, заговорили со мной. Однако мои родители, видно, этого не хотели. Я понял, что первый шаг к общению должен быть сделан мной. И я сделал его:

-Мама, папа, как вы себя ощущаете? О чём вы думаете? - Мои слова прозвучали достаточно громко, чтобы те, к кому они были обращены, непременно услышали их.

Отец медленно повернул ко мне свою седую голову, посмотрел мне в глаза тем же безжизненным взглядом, коим он только что одаривал мою маму. И отвернулся, не вымолвив ни слова. Я перевёл взгляд на мать: может, она захочет поговорить со мной? Но нет, её реакция была аналогична отцовской... БЕЗРАЗЛИЧИЕ. В последнее время старики стали какими-то другими, не такими, как раньше... Я жалостливо взглянул на родителей, в последний раз вознадеявшись привлечь к себе их драгоценное внимание:

-Папа, поговори со мной, мне тоскливо... Мама, грусть снедает меня, подобно языкам холодного пламени... - мой голос был пронизан тихой мольбой, беззвучной просьбой о помощи.

Лишь гробовое молчание было мне ответом. Я опустил взгляд своих бесцветных глаз, протяжно и тяжело вздохнув. Наверное, это испорченная кожа влияет так на моих стариков... Во всяком случае, на беседу с родителями я мог сегодня не рассчитывать.

Сделав несколько шагов в сторону от холодного металлического стола, я внимательно осмотрел пространство перед собой. В другом конце Дома, рядом с высокой входной дверью, сидел, прислонившись к стене, небольшого роста Объект. Это был Риозит, мой младший брат. Много дней и ночей назад Великие съели его душу, и теперь он не мог плакать. Я не знаю, зачем Боги совершили это с ним... Возможно, они желали сделать из него другого Великого, уподобить моего брата себе. Тогда Риозита ждёт славная участь: он станет равным нашим Хозяевам! Но... По правде говоря, это всё лишь счастливые мечты и призрачные догадки, а на самом деле мой брат уже который Сезон сидит вот так на холодном полу, устремив свой напряжённый взгляд на его зернистую поверхность. Мёртвые глаза, словно сверлящие неподвижное пространство, выражали чистый ум, ледяную рассредоточенность. Ни чувств, ни эмоций. Он давно не разговаривал со мной, став ещё более бесчувственным, чем наши родители. Мой брат существенно отличался от меня. Его очи, в отличие от моих, были яркими, сверкающими, обладали живым цветом... Они были КАРИМИ. Раньше в них игривым огоньком, подобным маленькой звезде на крыше моего Дома, светилась жизнь, душа... Но не теперь. Ныне он был БОЖЕСТВЕНЕН. Был мёртв, ещё функционируя. Мёртв внутри, не снаружи. Я с любопытством принялся разглядывать его, пытаясь уловить на его холодном, строгом не по возрасту лице хоть какие-нибудь признаки живого чувства. Бесполезно: всё так же глядел он в пол своим немигающим взглядом, ко всему безразличным, вечно спокойным... Но что это? Приглядевшись к брату повнимательнее, я заметил, как по его каменной щеке прокатилась блестящая слеза. Вот ещё одна капелька медленно сползла с его бледного, напряжённого века... Неужели он плачет? Но нет; это случайная пылинка попала в глаз его, заставив Риозита выпустить пару скупых слёз. Безнадёжно.

Я отвернулся от моего хладнокровно сидящего на полу брата. Постояв некоторое время в нерешительности, я неспеша поплёлся обратно к столу. Взяв себе один стул, я поставил его в самом центре жилища, а затем сел на него и придался своим мыслям. Те плыли в моей голове, подобно густым облакам горячего водяного пара, поминутно путаясь и причудливо переплетаясь между собой. Вот я вспомнил, как когда-то играл с родителями "в слова". Заключается сия игра в следующем: один Объект называет какое-нибудь произвольное слово, а другому нужно подобрать такое, чтобы оно начиналось на последнюю букву слова соперника. Достаточно интересно, помогает развеселиться и скоротать время. Да, хорошо тогда было. Как сейчас помню... Мне выпало слово на букву "с", и я ответил: "свобода". Именно так: СВОБОДА. Я не имел понятия о значении этого слова, оно само пришло мне тогда в голову. Собственно, я услышал его из уст одной молодой драконицы. Странные существа эти драконы... Когда я бывал у них в Доме, они рассказывали мне разные необычайные истории. Они хорошие сказители: их речь вычурна и красива, а рассказы увлекательны, хотя и весьма странны. Драконы знают множество слов, смысла коих я не ведаю, но которые, однако, так сильно врезаются мне в память, даруя калорийную пищу для ночных размышлений. Слова эти неясными, расплывчатыми тенями являются мне во снах, обретая в этом царстве подсознательной неопределённости бесформенные, безумные образы, живущие своей жизнью. Моё спящее сознание словно бы пыталось попробывать новые слова на вкус, образуя невнятные мыслеформы. Одной из таких мыслеформ стало слово "свобода". Один раз, когда я находился в гостях у крылатых существ, блестящая фиолетовая драконица (та самая, что была упомянута выше) поманила меня за собой, направившись к стоявшему посреди комнаты стулу, и попросила выслушать её. Великие в тот раз временно покинули её Дом, перестав следить за нами и дав нам возможность поговорить. Я не ведал, что она в действительности от меня желала, а потому спросил молодую драконицу об этом. "Я хочу поведать тебе истину о нашем мире, Ариото, - отвечала она, - Я больше не могу молчать, от молчания у меня разрывается кожа, я страдаю... Прошу, выслушай меня, облегчи мою участь." Голос драконицы дрожал, а на глазах проступили мутные слёзы. Мне стало жаль несчастную, и я решил выслушать её. Драконица села на стул и выжидающе посмотрела на меня. Усевшись на полу напротив моей странной собеседницы, я подпёр голову руками и принялся слушать. Драконица, которая называлась Сайлин, начала свой рассказ: "Много, очень много сезонов назад мы все существовали в Большом Мире. Он был неизмеримо огромен, и Нуулон являлся его составной частью. Этот мир был удивительно красив: там, в безбрежном черном море, горели яркие, горячие звёзды, манившие к себе восторженные взгляды наших далёких предков. А вокруг этих звёзд в бесконечном танце обращались Миры, и каждый из них был по-своему прекрасен. Эти миры были наполнены чарующими зелёными лугами, цветущими под лучами ярких солнц и поражающими буйством насыщенных красок; могучие деревья вздымали ввысь свои величественные кроны, тихо шумящие на ветру, и листья их, пропитанные живительным соком, служили прибежищем для робких радужных птиц; где-то вдали высились белоснежные горы, касающиеся нежных облаков своими золочёными вершинами; у подножия их блестели кристально чистые озёра, отражавшие своими зеркальными водами игривые лучи заходящего солнца..." Большие глаза Сайлин, наполняясь радостью чужих воспоминаний, загорелись мягким огнём восторга, а всё её тело напряглось, будто бы желая броситься в объятия вскруживших голову сладких мечтаний, несбыточных, но прекрасных. Я же лишь смотрел на драконицу, всеми силами разума пытаясь представить себе ту фантастическую картину, что описывала мне она. Закрыв напряженные глаза, я позволил сказочным образам наполнить моё истончённое сознание тёплым туманом страны грёз; мягкими пластами развернулись таинственные мыслеформы в сухой пустыне моего воображения... Вот я увидел бескрайнее зеленое пространство, овеваемое нежными потоками чистого воздуха. Прохладные струйки освежающего ветерка то живо вздымались ввысь, то тихо опускались к самой поверхности, шурша потревоженной пылью. Металлические деревья, тоже почему-то зелёные, плотными рядами росли вдоль того необъятного поля, и разноцветные "птицы", представляемые мной в виде ярких расплывающихся пятен, кружили над их вершинами... А посреди этого удивительного пейзажа стояла Сайлин, распустив свои блестящие крылья на всю их длину и расставив руки так, словно мечтая заключить в жаркие объятия этот удивительный мир. Драконица была прекрасна, стройна, изящные линии её гибкого тела подчёркивали юную свежесть вырывавшейся наружу силы, а глаза её, смотрящие куда-то вдаль, горели лучистой энергией. Но вот я оправился от надуманных, похожих на сон образов и снова взглянул на Сайлин. Та продолжала: "Тогда мы все были СВОБОДНЫМИ. Мы писали картины, продвигали науки, развлекались..." "Свободными - это как? Что это?" - удивлённо подумал я, подвинувшись ближе к драконице. Тут глаза её потемнели, зрачки сузились, а тело забилось мелкой дрожью: "А потом прилетели Боги, жестокие и беспощадные. Сначала они потушили звезды, заставив их ярко вспыхнуть, сверкнуть в последний раз, а затем пришли за нашими предками. Многих убили сразу, а других на веки веков отправили в Малый Мир, заключили в Систему. Они сказали нам, что свободы больше нет..." Сайлин закрыла голову руками, судорожно всхлипывая. Драконица не хотела, чтобы я видел, как она плачет, но я увидел. Горячие слезы потекли по её гладким щекам, падая на холодный металлический пол. Я быстро вскочил на ноги и нежно обнял её, в попытке утешить это тонкое, подрагивающее существо. Кажется, у меня это получилось: драконица вскоре перестала всхлипывать и утерла слезы всё еще слегка трепещущей рукой. Я спросил, стало ли ей лучше, и она лизнула меня в ответ своим горячим языком. Было очень приятно, когда её влажное дыхание легонько обдало мою щёку. Снова усевшись на пол, я поинтересовался у Сайлин, откуда она знает все то, о чем поведала мне. "Эти предания были рассказаны мне моими родителями, - ответила та, глубоко вздохнув - все эти образы передаются у нас из поколения в поколение. Мы рассказываем друг другу о нашем далёком прошлом, дабы не потерять настоящее". Драконица умолкла, обхватив руками свою изящную голову, увенчанную длинными красными перьями. "Вынужден с тобою не согласиться, - произнёс я после непродолжительного молчания, - То, что ты говоришь, не более, чем сказка, вымысел. В Большом Мире никогда не существовали Объекты. Только Боги, Великие. Нуулон - их Мир, и это правильно." На то моя странная собеседница лишь с горечью прошептала:

-Ты не веришь мне... Почему?

-Потому, что ты говоришь неправильно. Ты плохо отзываешься о Богах, и это тоже неправильно. Они могут наказать тебя за это, если услышат твои мысли. Ты должна быть благодарна им за ту пищу, что вкушаешь каждый день, за тот Дом, который они тебе создали. За своё существование, в конце концов! Они, Боги, имеют право делать всё, что им вздумается, и тебе нельзя их ни в чем упрекать - я отвечал твердо, ибо обладал уверенностью в своей правоте. И я БЫЛ прав, а как же иначе?

Сайлин посмотрела на меня округлившимися глазами:

-Но кто дал им это право?

-Они сами дали его себе, - спокойно ответил я.

Драконица лишь понурила голову и уставилась глазами в пол. Я сделал то же самое, скрестив руки на груди. Наступила вязкая, изнуряющая тишина, опутавшая комнату своими липкими сетями. Погрузив меня в странное сомнамбулическое состояние, лишь периодически нарушалась она глубокими вздохами моей крылатой знакомой. Родители драконицы, тихо сидевшие неподалёку от нас, обменялись многозначительными взглядами. Некоторое время спустя за мной явились Великие.

Да, вот так всё тогда и было. С тех пор эта самая "свобода" частенько снилась мне по ночам, принимая форму огромного улыбающегося шара тёмно-зелёного цвета. В этих тревожных снах он пристально смотрел на меня своими выпученными глазами и лыбился, обнажая разноцветные зубы-деревья. Мне становилось неуютно, даже страшно. Казалось, эта улыбка смеялась надо мной... Впрочем, то лишь сны, ничего более. Я старался не увлекаться фантастическими мечтами драконов, не обдумывать их странные слова, благодаря чему подобные сновидения всё реже посещали меня. И это было верное решение: позволяя мечтам жить собственной жизнью, погружаясь в густой туман эфемерных наваждений, можно потерять себя, превратиться в безумца, блуждающего по стране снов...

Размышляя подобным образом, я и сам не заметил, как проголодался. Пища необходима каждому Объекту для его функционирования, и с этим, увы, не поспоришь. Встав со стула, я подошёл к специальному отверстию на белой стене Дома, посредством которого Великие посылали моей семье питание, представлявшее собой бледную, металлического вкуса субстанцию, налитую в глубокие серого цвета тарелки. Сия вязкая масса была очень питательна, и, на мой вкус, весьма аппетитна... Явление пищи суть удивительное зрелище: еда появляется сама по себе, выпадая прямо из массива холодной стены. Невероятно! Осознание сего ежедневного чуда, ниспосылаемого нам Богами, привело меня в благоговейный восторг, однако, подойдя к заветной стене поближе, я не обнаружил в её ложбине привычной порции провианта. Сей факт меня неприятно удивил: время еды давно настало, но отверстие в стене пустовало. Походив взад-вперёд вдоль источавшей леденящий холод стены, я понял, что Время Насыщения откладывается по неясной причине. Впрочем, кое-какие соображения по этой теме у меня всё же были; возможной причиной задержки Насыщения могло являться то, что нас желали вывести на прогулку, а уже затем накормить. Воспоминание о том, что сегодня мои старики должны получить новую кожу, укрепило меня в этой догадке, ибо замена покровов тела означает поход в Большой Мир. Не успел я поразмыслить как следует об этой перспективе, как двери металлического Дома беззвучно отворились, пропуская в прохладную белую комнату могучего Бога.

Великий бесхитростно обвёл своим пронизывающим взглядом моих родителей, затем поманил их к себе. Они кивнули друг другу головой в молчаливом согласии и так же безмолвно поднялись из-за стола. Приблизившись к Великому, они остановились в бездействии, а Бог начал внимательно осматривать их. Наклонившись к старикам почти вплотную, Хозяин с пристрастием разглядывал их искаженную некрозом кожу, словно диагностируя последствия медленного гниения. Затем он шумно втянул в себя холодный воздух, принюхиваясь к едкому запаху разложения, вязкими потоками исходившего от моих престарелых родителей. Удовлетворительно прохрипев какую-то короткую фразу на языке Богов, Великий отодвинулся от своих неподвижных подопечных. Закончив обследование, Хозяин резко повернулся в мою сторону и буквально пронзил меня своим леденящим взглядом. Я вздрогнул от неожиданности - к этому пронизывающему взору невозможно было привыкнуть, ибо он проникал в самые дальние уголки сознания, заставляя душу дрожать от нестерпимого холода. Этот взгляд внушал почтение, ибо его было достаточно для того, чтобы уничтожить душу Объекта, заставив её испустить последний безумный крик умирающей мысли. Мороз внутри меня окрепчал, и я почувствовал в своей голове Его шепчущий голос, мокрыми лезвиями полоснувший мой разум: ПОДОЙДИ БЛИЖЕ... БЛИЖЕ... ОТПРАВИШЬСЯ С НИМИ... С НИМИ... Потоки ледяных мыслей заполняли мою голову, многогранным эхом рассыпаясь по тёмным глубинам подсознания. Подчиняясь властному гласу Хозяина, разрывавшему всё моё естество, я бодро зашагал в сторону двери. Встав рядом со сгорбившимися родителями, я тоскливо взглянул на Риозита, неподвижно сидящего на металлическом полу; брата никогда не выводили на прогулки, и сейчас ему, видно, придётся остаться в Доме одному. Тот не обратил ни малейшего внимания как на вошедшего Великого, так и на меня, по-прежнему упираясь каменным взглядом в пол. Я уже повернулся к выходу из Дома, как вдруг услышал речь Великого позади себя. Его низкий голос, походивший на хриплое бульканье вязкой резиновой массы, был обращён к Риозиту:

-Ты тоже необходим.

-Полностью в Вашем распоряжении, Господин, - бесцветным голосом произнёс тот, встав на ноги одним точно выверенным движением.

"Странно, - подумал меж тем я, - Брата никогда не выводили из комнаты, а теперь и его взяли с собой..."

Входные двери с тихим шелестом раскрылись, представляя нашим глазам грандиозный пейзаж подавляющего величия Системы. Бесчисленное множество Домов, соединённых между собою движущимися лентами чёрных дорог, простиралось во все мыслимые стороны; внизу, вверху, слева и справа - гладкие купола жилищ смотрели на нас отовсюду, отливая металлическим блеском в свете ярких звёзд, расположенных на крыше нашего Мира. Большинство Домов просто висело в пространстве, игнорируя силы гравитации, некоторые же располагались на поверхности пола или потолка Системы. Мой Дом парил где-то посередине между Главным Куполом и Фундаментом Малого Мира. Густая сеть беспрерывно движущихся чёрных лент, опутывающих Дома, была подобна гигантской паутине, загадочно сверкающей в безбрежном океане пустоглазой темноты. Помимо огромных светил, безучастно смотревших на всё это грандиозное великолепие металлических форм с высоты Купола, наш мир также освещали бесчисленные звёздочки живых дорог, тускло светившие своими робкими огнями во тьме Вечного Сумрака. Не будь в Системе звезд, она бы погрузилась в непроглядную тьму бескрайней ночи, таинственной и пугающей. Собственно говоря, освещение было отнюдь не ярким, ибо те дома, что располагались по краям Великого Купола, были погружены во мрак. При попытке рассмотрения этих металлических жилищ, хладно поблескивающих в сумраке горизонта, взгляд плавно растворялся в отчуждённой темноте, теряясь среди прерывистого мерцания дорожных лент. СИСТЕМА... Будучи творением бессмертных Богов, она была настоящим воплощением величия холодного и гладкого металла, олицетворением власти огней, зазывающе светивших во тьме. Этот таинственный Мир был потрясающе прекрасен в своем романтическом великолепии, его тёмные глубины манили разум поражённого созерцателя, погружая тёплые мысли в пучину ледяного Хаоса, извечного и бездонного...

Восторженно оглядевшись вокруг, мы взошли на тёмную поверхность живой дороги, ведомые Великим. Едва все члены моей семьи очутились на эластичной, но достаточно твёрдой ленте, как она двинулась в путь. Вокруг - каменное безмолвие, сумрачное царствие вечного покоя. Ни единого звука не доносилось до ушей моих, словно бы самый воздух был замещён тишиной. Движение было довольно быстрым, и я ощущал своими щеками шершавые прикосновения сухой прохлады окружающего воздуха. По бокам живой дороги манящими огнями горели маленькие звёзды, что приковывали мой любопытный взгляд к себе. Налюбовавшись этими робкими светилами, мои бесцветные глаза уставились вниз; там, на бесчисленных тёмных лентах, медленно плыли другие Объекты в сопровождении своих могучих Хозяев. Затаив дыхание, я посмотрел вперёд. Наш путь был весьма извилист, но вот мы плавно обогнули очередной Дом и направились в сторону далёкого сумрачного горизонта, где располагался край этого Мира, граница Системы. Я, признаться, был несколько удивлён: нас не везли в Лабораториум, ибо тот стоял далеко внизу, на самом Фундаменте, скрытый от наших глаз непроглядной ночной темнотой. Моих родителей, верно, везли в Большой мир, дабы дать им новую кожу, но куда собираются отправить меня и Риозита? Я осторожно взглянул на Великого, стоявшего справа от меня, и робко спросил:

-Господин Бог, куда Вы ведёте нас?

-Нуулон. Там будут и другие Объекты. - холодно ответил Великий, окатив меня леденящим потоком своих мыслей. Я содрогнулся, но затем принялся разглядывать своего Хозяина. Обладая абсолютным, божественным полиморфизмом, тот решил предстать передо мной в виде огромного хвостатого существа, облачённого в иссиня-чёрные доспехи, плотно облегавшие его тело. В этом обличии Великий имел сильные, стройные ноги и могучие руки, а также длинный хвост, увенчанный огромным ярко-красным жалом. Его беспросветно чёрный цвет выражал ледяное безразличие и убийственную безысходность, а багровые глаза светились кровавой яростью и безграничной мощью холодного сознания. Руки Хозяина были снабжены длинными алмазными когтями, способными без проблем рассечь любой материал. Точно такие же лезвия присутствовали и на его ногах. Периодически из-за гладкой спины Великого, подобно жидкому стеклу, вытягивались длинные чёрные щупальца, которые, однако, весьма скоро втягивались обратно. На плечах Бога красными огнями сверкали изображения странного знака. То была удивительная, причудливым образом закрученная двойная спираль. Я не имел представления о значении этого странного символа; тем не менее, все Великие носили его на своих плечах и бёдрах. Рассмотрев своего Хозяина, я проникся его могуществом и силой: Великий был МРАЧНО ПРЕКРАСЕН. Как и все Боги, он обладал неизъяснимой красотой бескрайней Ночи, величием всепожирающего Времени. Его величественная фигура излучала несокрушимую физическую силу настоящего хищника... Казалось, в ней не было ничего лишнего: тело Бога почти целиком состояло из мускулов, оставаясь при этом чрезвычайно стройным и гибким. Хозяин подавлял и подчинял одним только внешним видом тело и дух любого Объекта, излучая волны ужаса и морозного равнодушия. Являя собой апогей тёмного изящества, безупречная фигура Великого была истинным воплощением безысходного Мрака, чёрного и бесформенного Хаоса, способного порождать идеальный порядок... Помимо всего этого, Великий превосходил меня ростом почти в два раза, даже взрослый дракон оказался бы перед ним хрупкой и беззащитной игрушкой.

-Мы будем совершать Приятное? - спросил я, радуясь тому, что бессмертный Бог говорил со мной. Хозяева крайне редко разговаривали даже между собой, не говоря уже о беседах со своими Объектами.

-Отнюдь, - сухо отрезал Великий, - Ваше присутствие необходимо для несколько иной цели. Мой Господин желает испытать своё изобретение.

Я недоумённо почесал затылок. "Изобретение?" - думал я, не совсем понимая, о чём идёт речь. Внезапно в моей голове всплыло полузабытое воспоминание: я, будучи совсем ещё ребёнком, лежу в тесной леденящей кожу капсуле и не могу пошевелиться. Вокруг лишь пронизывающий холод и яркая белизна помещения Лабороториума. Тишина, мороз... СТРАДАНИЕ. Страшная боль разрывала меня изнутри: на мне испытывали смертельную болезнь, заставлявшую организм отторгать собственный скелет. Я хотел закричать, но не мог, ибо всё моё тело сковала железная судорога. Казалось, я сейчас умру: мои глаза вылезали из орбит, а из-под ногтей тонкими струйками сочилась алая кровь. Дрожащий скелет словно рвался наружу, пытаясь освободиться от тесных уз мышечной ткани. Рот мой был заполнен густой и терпкой кровью, которая периодически вырывалась с кашлем наружу, застывая на потрескавшихся губах сухой рассыпчатой коркой. Явственно чувствуя солёный вкус вязкой кровяной массы, я судорожно проглатывал её, чтобы не захлебнуться. Мой взор уже застилала жгучая багровая дымка, когда я услышал хриплые голоса. Это говорили между собою Великие. Превозмогая ужасную, всепроникающую боль, я вслушался в их разговор. Не помню точно, о чём они беседовали, но до меня донеслись отрывки их диалога. Боги говорили об играх с пространством и временем, о сокрушении границ реальности с помощью какого-то изобретения, способного генерировать вероятностные искривления, создавать иррациональное смешение условных возможностей. Эта штука была придумана Старшим Богом и называлась... Впрочем, Название сего изобретения я уже не услышал, ибо провалился в сладостные объятия бессознательной комы.

Неприятное воспоминание покинуло мой разум, но я призадумался. Не это ли "изобретение" имел в виду Великий, отвечая на мой вопрос? Однако долго размышлять на эту тему я не смог: мой живот сильно болел, в желудке словно полыхало жаркое пламя. Я ничего не ел с самого утра, и потому изнуряющий голод навязчиво давал о себе знать. Поборов благоговейный страх, я снова обратился к Великому:

-Господин, я голоден... Время Насыщения настанет после прогулки?

Я хотел было спросить что-то ещё, как вдруг Великий повернул ко мне огромную чёрную голову и направил свой пронизывающий взор прямо в моё сознание. Это было ужасно: глаза Бога представляли собой две огромные багровые воронки ярящегося Хаоса, которые втягивали всю мою сущность в убийственный водоворот пустоты. Не выдержав этого леденящего взгляда, я спешно отвернулся. Губы Хозяина растянулись в широченной улыбке, обнажив два ряда огромных острых зубов. Самое странное было то, что доспех его улыбался вместе с ним... Ухмыльнувшись ещё шире, Великий загадочно промолвил:

-Поверь, еда тебе уже не понадобится...

Не успел я осознать услышанное, как увидел, что дорога приблизилась к поверхности Главного Купола. То, что произошло далее, с трудом поддаётся описанию: на пути движущейся чёрной ленты открылось огромное отверстие, из которого мне в глаза брызнули потоки яркого света... Это распахнулось окно в Большой Мир, дверь в божественный Нуулон. Яркие лучи белого света заставили меня и всех моих родственников поморщиться: наши глаза не были привычны к столь резкому освещению.

Впрочем, как бы не было удивительно сие зрелище, тот пейзаж, что открылся мне при выходе из Системы, затмил всё, что я видел ранее. Это было... Несказанно прекрасно! Наша дорога пролегала над бескрайней пустыней, которой не было видно конца и края. Повсюду равномерно было расстелено яркое покрывало оранжевого песка, а высоко в небе пылало два огромных светила. Резвые потоки горячего воздуха разбивались о моё лицо, обжигая бледные щёки. Где-то вдали, справа от меня, высились огромные песчаные горы, опаляемые иссушающими лучами жарких солнц. По левую же сторону до самого горизонта тянулась песочная равнина, уводящая мой изумлённый взгляд далеко за ту линию, что соединяет бронзовую землю и бездонный тёмно-синий небосвод. Бескрайняя Пустыня Оранжевого Песка таила в себе множество древних загадок, кои мне никогда не суждено было разгадать. Далёкие песчаные барханы незримыми глазами смотрели на меня, пробуждая во мне сладкое чувство одиночества, растекавшееся в моём сознании мягкими, таящими образами. Во мне родилось странное ощущение: мысли мои словно вырывались из уставшей головы, тихонько ложась на горячий песок и нежно засыпая на нём... Тонкие, но сильные воздушные струйки игриво шуршали мелкими песчинками, поднимая их высоко вверх спиральными вихрями. Внезапные дуновения ветра периодически заносили сухой песок прямо мне в глаза, вынуждая меня прочищать их руками. Разглядев всю эту живописную картину, я разинул рот от удивления: никогда ещё глаза мои не видали ничего подобного! Это было похоже на второе рождение... Снова и снова восторженно оглядываясь вокруг, я вспоминал удивительные рассказы фиолетовой драконицы. Кое в чём она всё же была права... Вдруг мне стало интересно, как отреагировали мои родственники на такую резкую смену обстановки, и я наконец обратил свою голову в их сторону. Отец и мать не особенно удивились; оно и понятно, они уже видели сей захватывающий дух пейзаж ранее. Риозит же по-прежнему не подавал признаков жизни. Подобно нашим Богам, он не мог ничему удивляться.

Чёрная лента живой дороги всё ползла и ползла вперёд. Спустя некоторое время перед нами возник огромный купол, очень похожий на тот, что составлял Систему, только меньшего размера и полностью прозрачный. У входа в это внушительное помещение стояло двое грозных Богов, имевших помимо рук длинные когтистые щупальца. Судя по всему, эти Стражи следили за тем, чтобы на территорию Купола не попадали посторонние. Когда мы приблизились к дверям, созданным из некоего прозрачного материала, Великий, что стоял справа от меня, обратился к Стражам Купола:

-Пропустите эти Объекты внутрь. Приказ нашего Повелителя.

Стражи многозначительно переглянулись, затем открыли дверь. Один из них указал чёрным щупальцем на появившийся вход и громко прохрипел:

-Загружайте Объекты.

Великий, что стоял подле меня, протолкнул нас внутрь Купола при помощи телекинеза, а затем, встав на некую светящуюся круглую площадку, исчез, буквально растворившись в воздухе. Двери позади нас резко захлопнулись, с тихим шелестом пропустив внутрь помещения порцию сухого пустынного ветра. Мои родители сделали несколько вялых шагов вперед и остановились, уставившись друг на друга в каменном безмолвии. Риозит спокойно уселся на пол, приняв ту же позу, что и всегда. Полностью погружённый в себя, он не был обременён тяжким грузом эмоций, его ничто не интересовало. Мой брат, должно быть, сосредоточенно копался в непознанных глубинах собственного разума, тщетно пытаясь разобраться в самом себе. Интересно, что же за мысли плавали в его остекленевших глазах? Лишь Боги знали ответ...

Я принялся разглядывать удивительное помещение Мира Великих. Эластичная красная материя устилала гладкий пол, стены были полностью прозрачны. Прямо напротив меня располагалась ещё одна полусфера, соединённая с основным Куполом изящной колоннообразной конструкцией. Она возвышалась в самом центре помещения и содержала внутри себя множество Объектов, то и дело ощупывающих бледными руками поверхность своей прозрачной тюрьмы. Подойдя поближе, я содрогнулся, ибо лица узников были искажены невыразимым ужасом. Их рты расплывались безумными гримасами отчаяния, а тела извивались в кошмарных конвульсиях неописуемого параноидального страха. Глаза этих бледных как сама смерть Объектов были направлены в мою сторону, но их взоры словно проходили сквозь меня, излучая безысходный ужас, иступлённое безумие. Быть может, они кричали, но я не слышал их, ибо полусфера не пропускала звуков. Сумрачная тревога оплела меня своими липкими сетями. Чтобы успокоиться, я отвёл взгляд от этого безумного скопища узников прозрачной тюрьмы, отойдя от центральной полусферы подальше. Посмотрев направо, я увидел целый ряд вытянутых капсул, имевших прозрачные стенки, и огромный механизм неизвестного предназначения. Пожав плечами в недоумении, я переметнул свой взгляд налево и узрел... ДЕРЕВО! Да, это точно было оно, живое, настоящее, точно такое, как его описывала в своё время Сайлин. Оно было величественно... Его могучая крона дотягивалась до самой крыши Купола, сквозь которую виднелось глубокое тёмно-синее небо. Ветви дерева были покрыты бесчисленными зелёными листочками, а его толстый шершавый ствол мощными корнями упирался в коричневую землю. Росло дерево в специальном месте, огороженном массивными серыми камнями, которые были покрыты зелёным налётом. Оно, дерево, словно вышло из сказочной страны туманных фантазий... Что же, теперь я знал, как выглядит этот странный Объект!

Когда мои глаза снова скользнули вправо, они заметили ещё одну примечательную вещь: на стене позади капсул были развешены уродливые черепа странных существ, а под ними стояли целые скелеты неизвестных созданий! Некоторые из них обладали воистину исполинскими габаритами, другие же не превышали размеров моего тела. Это была своего рода экспозиция останков, выставка ископаемой смерти. Приблизившись к сим таинственным экспонатам, пахнущим истлевшими костями и сухим песком, я принялся жадно пожирать их глазами. Судя по всему, эти существа при жизни имели весьма устрашающий вид, ибо останки их внушали мне трепет. Особенно меня поразили страшные черепа, висевшие на стене: меня не покидало чувство, что их пустые глазницы следили за мной, что в этих мёртвых головах, на протяжении тысячи сезонов подвергавшихся действию тлена, по-прежнему теплилась жизнь... От этого ощущения по моей спине пробежал холодок. Меня снова разразила тревога; её леденящая волна вмиг поглотила всё моё естество. Я не отрываясь пялился на жуткий ископаемый череп, изуродованный костяными наростами, а он хищно смотрел на меня. Вот я приблизился к нему почти вплотную, мой нос уже вдыхал сухой запах окаменелостей, а глаза неотрывно глядели в пустые костяные глазницы. Я почувствовал дрожь в коленках, желание убежать отсюда как можно дальше, однако неведомая сила тянула меня к ископаемому черепу. Останки древних существ словно были голодны, они хотели сожрать меня, а я не мог сопротивляться. Это была неистовая ископаемая злоба, окаменевшая и страдальческая ненависть. Старые скелеты тысячи дней и ночей лежали в тесной и чёрствой земле, их стонущие кости, целую вечность гложимые яростными ветрами и сухим песком, хотели мстить за свои муки... Страшные окаменевшие челюсти уже готовы были сомкнуться над моей покрывшейся испариной шеей, как вдруг резкий звук заставил меня опомниться и отскочить от экспоната подальше. Оглядевшись вокруг в поисках источника звука, я обнаружил распластавшуюся на полу фиолетовую драконицу. Я не поверил своим глазам: это была Сайлин! Судя по всему, она не хотела входить под Купол, и Великие силой заставили её это сделать, швырнув драконицу на пол.

Пока я разглядывал скелеты, в просторное помещение запустили ещё несколько Объектов. Они с недоумением расхаживали по зданию, подходя то к дереву, то к выставке скелетов. Моё внимание привлёк прибор, лежащий на выступе странного механизма, что соседствовал с прозрачными капсулами. Меня обуяло жгучее любопытство. Я взял этот необычный предмет в руку, подумав про себя: "Наверное, Великие забыли эту штуку здесь. Положу в карман своей накидки, а дома разберусь, что же это такое". И, недолго думая, я исполнил своё намерение.

...Постепенно волнение в моей душе усиливалось: я никак не мог понять, зачем меня привели в это место. Всё вокруг выглядело слишком нелогичным, ненормальным, страшным. В дополнение ко всему я начал улавливать странные гудящие звуки, исходившие, как мне казалось, из самого центра прозрачного здания. Пол под ногами начал слабо вибрировать, из-за чего по моему телу проходили волны мелкой дрожи. Я взглянул на родителей; те заметили стоявшие у стены капсулы и опрометью кинулись к ним. Такой прыти я от них не ожидал! Не успел я предупредить их об осторожности, как те уже нажали какую-то кнопку на поверхности капсулы, после чего вошли внутрь. В следующий миг та начала заполняться тянучей слизистой субстанцией ядовито-зелёного цвета. Спустя несколько мгновений мои родители избавились от разлагавшейся кожи, и та отплыла к стенке капсулы, извиваясь и пузырясь в кипящих потоках вязкой зелёной жидкости. На обнажённых лицах стариков прочиталось блаженство. Так вот оно что: родители наконец избавились от своих отвратительных покровов! Мои старики нежились, блаженствовали, купаясь в зёленой жидкости, а их растопленная старческая кожа плавала подле них... Удивлённо взирая на это неприятное зрелище, я почувствовал, что гудение усиливается. Здесь явно было что-то не так... Засунув дрожащую руку в карман, не обнаружил там странного прибора. Оглянувшись, я с недоумением убедился, что тот по-прежнему лежал на выступе огромного механизма. Картинка перед глазами начала расплываться... Я же точно помню, что положил прибор в карман! Гудение стало просто невыносимым, оно разрывало уши, проникало в моё сознание толстой леденящей иглой, медленно входившей в мой воспалённый мозг. Всё вокруг закружилось в безумном вихре, стало меняться. Дерево, что росло под Куполом, исчезло, а черепа на стене стали другими... Вдруг вместо черепов возникли живые головы, пытавшиеся оторваться от стены. Отовсюду слышались пронзительные крики. Все Объекты бегали, падали, летали... МЕНЯЛИСЬ. У некоторых Объектов исчезали руки, у других появлялись лишние головы. А иные вообще превращались в неизвестных существ. Узники прозрачной тюрьмы кривлялись и корчились, поминутно меняя свои формы; разрываемые собственными воплями, они судорожно дёргались и подпрыгивали, кружась в безумном танце. Всё стало иным: пространство, время... Я схожу с ума... Мысли вылетели из головы и устремились прочь. Я обнаружил, что моя голова летает отдельно от тела, а руки стали ногами. Мои родители варились в капсуле, блаженствуя и пузырясь вместе с размякшей кожей. Где-то рядом со мной кружилась Сайлин, и мне внезапно захотелось её... Взять драконицу и совершить с ней Приятное, прямо сейчас и навсегда... Но я уже не я. Я тоже стал драконом, мои лазурные крылья заполнили собою всё помещение, а хвост я проглотил, ибо он был незнакомцем для меня. Теперь я уже растёкся по всей комнате, смешавшись с другими Объектами и стремительно растворяясь в шальном пространстве. Хочется есть, но я уже съел свой хвост, которого у меня никогда и не было. Вихрь крепчает... Всё кристаллизуется и меняется. Водоворот времени и пространства... Это всего лишь игра... Изменение сознания, психоделический вихрь... Я вспомнил, как зовётся это изобретение: Генератор Вероятностей, Игрок Времени, СИМУЛЯКРУМ... Передо мной засверкали яркие вспышки! Всплеск понимания, искра озарения; теперь и я представляю собой лишь СИМВОЛ, пустой звук, плод моего собственного воображения. Символ того, чего нет и никогда не будет... Но это уже не важно, ибо я познал то, чего не ведал даже Художник - я познал суть исчезновенья! Я покидаю этот Мир семи Бронзовых Пустынь и восьми Лазурных Морей, планету голодных скелетов, что лежат неподвижно, погребённые горячим песком. Я больше не я. Моё сознание умерло. МЕНЯ НЕТ. ПУСТОТА...

...Магистр Хаоса, один из Трёх, удовлетворённо наблюдал за водоворотом измерений. Всё работало, как часы. Подопытные Объекты были полностью развоплощены, стёрты из летописи времён. Генерал довольно ухмыльнулся: он был настоящим гением. Именно он, Магистр Хаоса, изобрёл Симулякрум. Вот оно - превосходство над иными Старшими Богами! Те, число коим было Два, воочию убедятся в непостижимом могуществе Апостола Ярящегося Хаоса, того, чьими устами глаголил сам Повелитель Вселенной. С каждой секундой хищная улыбка Генерала растягивалась всё более. Его изобретение работало, его радость росла... Поудобнее устроившись на своём изящном чёрном троне, инкрустированном утончённой позолотой, Великий Изобретатель яростно потирал руки в порыве дикого восторга. В следующий миг мрачную комнату заполнил резкий надрывистый смех, и каждая нота его была пронизана безумием. Что и говорить... Генерал был доволен своей новой игрушкой.

MazurattiLance, 2009.